Страшилки у костра

1. Труп в отеле «Бергамо»

Это случилось ранним утром в понедельник, весной две тысячи девятнадцатого года. Голова после бурных выходных ещё неприятно гудела, а во рту стоял привкус вчерашнего алкоголя, и единственным желанием было вернуться домой и проспать минимум до обеда. Работать не хотелось. Совсем никак. Но служба есть служба, и сегодня уже ждала работа. В отеле «Бергамо» нашли труп мужчины без явных признаков насильственной смерти, при этом, никто из сотрудников не помнил, чтобы этот человек вообще заселялся в гостиницу. В журнале регистрации никаких данных о нём не было, камеры наблюдения ещё не изучили, документов в номере не нашли, соответственно и имени внезапного мертвеца не было. Мне и Урсуле, как служащим местного отделения полиции, поручили первичный осмотр места происшествия.

Приветливый, но заметно перепуганный консьерж провёл нас к номеру 61. Пару раз оглянувшись, будто ожидая нападения, он провёл электронным ключом у считывателя, замок тихо пискнул, мигнув зелёным индикатором, и дверь с лёгким щелчком разблокировалась. Мы с Урсулой натянули перчатки и бахилы, так как криминалисты ещё не подъехали, и нельзя было оставлять лишние следы. Потянув за ручку, я распахнул дверь и театрально отступил в сторону.

— Только после вас.

Я сделал приглашающий жест и улыбнулся. Видимо, не очень удачно, ибо коллега лишь недовольно скривилась в ответ, одарив меня тяжёлым взглядом, но всё же переступила порог первой и включила свет. Номер казался самым обычным: аккуратно застеленная кровать, задёрнутые плотные шторы, выключенный телевизор, мерно жужжащий в углу мини-холодильник, лёгкий запах гостиничной бытовой химии. Если бы не лежавший на полу мужчина, можно было подумать, что здесь ждут следующего постояльца.

Голова трупа упиралась лицом в ковёр, а поза выглядела на столько неестественной, словно в последние секунды жизни человека свело судорогой и свернуло в тугой узел. Крови нигде не было, как и следов борьбы.

— Что ж такого случилось, что его скрутило в бублик? — хмыкнул я — Яд?

— Кто знает, — пожала плечами Урсула.

Я наклонился к трупу и аккуратно, стараясь не нарушить возможные следы, повернул голову погибшего, чтобы осмотреть лицо. То, что я увидел, заставило меня не просто отпрянуть, а отскочить и буквально впечататься спиной в стену. Сердце заколотилось где-то в районе горла, дыхание сбилось, а ладони мгновенно покрылись холодным потом.

От моего невольного вскрика Урсула вздрогнула и спросила.

— Что такое?

— Сама посмотри, — смог я выдавить из себя и указал дрожащим пальцем на труп.

Урсула бросила недоверчивый взгляд, присела к трупу и повернула его голову. В ту же секунду она с таким же испугом отшатнулась.

— Это что такое?

Что я мог ответить? Не знаю. Я никогда такого не видел. Там практически не было лица. Нет, оно не было размозжено или как-то избито. Нет. Оно превратилось в сплошную надувшуюся кожаную массу с едва просматриваемыми щёлками для глаз и рта, так что теперь вообще невозможно узнать человека. Даже фильмы ужасов не готовили меня к такому зрелищу. Так не бывает. Не должно быть. Что это? Болезнь? Проклятие? Или… мистика? Да, вот только мистики мне не хватало в жизни.

Когда первый шок немного отпустил, я заставил себя присесть к трупу и осмотреть тщательнее каждую деталь. Следов избиений не было: ни подтёков, ни ссадин, — ничего. Физиологический выделений, характерных для некоторых видов отравлений, тоже не наблюдалось. На руках не оказалось и следов от инъекций. Ничего. Вообще ничего, за что можно было сейчас зацепиться. Останется только ждать результаты токсикологии, она должна сказать точнее, было ли отравление.

Взгляд скользнул на левое запястье, и в районе большого пальца я заметил небольшой кровавого цвета след в виде цифр «девятнадцать» и двух точек. Очень похоже на татуировку. Но цвет…

— Что это? — спросил я.

— Тысяча девятьсот, — сходу выпалила Урсула и запнулась. — И точки. Год рождения?

— Зашифрованный? — скривился я. — Зачем?

— Мало ли дуростей на уме у людей.

— Думаешь, так и было задумано?

Я сфотографировал наколку, потом лицо, весь труп и затем прошёлся по всей обстановке в номере.

— Всё ясно, что ничего не ясно, — проговорил я, всё ещё ощущая мандраж от увиденного. — Где там уже эксперты, уже должны были подъехать.

Я пошёл к двери и потянул на себя. В тот же миг в лицо ударил холодный поток сырого воздуха. Он пах плесенью, влажным бетоном и чем-то затхлым, словно дверь лет десять не открывали. Я замер. За порогом не было соседнего гостиничного номера, а вместо него тянулся длинный тёмный коридор. Его стены терялись в густом полумраке, а редкие тусклые лампы едва пробивались сквозь темноту. Где-то в глубине гулко капала вода.

Я шумно захлопнул дверь и несколько секунд стоял к ней спиной, боясь даже обернуться. Урсула, заметив мой испуг, спросила:

— Что с тобой опять? Ты позеленел.

Я молча указал себе за спину и отошёл от двери. Я отчаянно хотел, чтобы коллега сейчас просто рассмеялась и сказала, что я просто спятил после вчерашнего перепоя, что мне привиделось, что это всё обычная игра воспалённого мозга. Урсула без всякого напряжения открыла дверь и спокойно проговорила:

— Что ты тут страшного увидел? Перевёрнутый номерок?

Урсула дёрнула пальцем оторванную табличку на двери, та мерно закачалась, а я вдруг чётко увидел номер «Девятнадцать», хотя «шестьдесят один» вверх ногами выглядит иначе.

— Пошли перекурим, — кинула Урсула и вышла.

Я с опаской выглянул из номера и понял, что за дверью обычный отельный коридор, никакой темноты и сырости, никакой воды и плесени. Только привычный гостиничный этаж. С глупым ощущением, что за мной кто-то следит со спины, я выскочил из комнаты и почти бегом направился к выходу, так что Урсула едва за мной поспевала.

* * *

Вечером, в спокойной обстановке за чашкой горячего чая с печеньками, я стал думать над делом. Открыл сделанные утром фото и погрузился в изучение деталей. То, что это был не обычный труп, я понял ещё там, в номере, учитывая позу, отсутствие видимых причин смерти и… необычные видения. В мистику я никогда по-настоящему не верил, но и полностью отрицать не мог, так как за годы службы мне довелось столкнуться с несколькими историями, которым так и не нашлось разумного объяснения. Сделав глоток чаю, я продолжил листать по кругу снимки, раз за разом, пытаясь понять, что же всё-таки произошло в номере «шестьдесят один». На одном из кадров взгляд неожиданно зацепился за странное затемнение у окна. Что это? Блик от яркого луча солнца, попавшего в кадр? Или?..

Я увеличил фото и замер. Над кроватью возвышалась едва различимая дымчатая фигура, которая протянула свои бесформенные руки к Урсуле, попавшей в кадр.

— Бред! — вырвалось у меня, я и откинул от себя телефон.

Я поднялся и заглянул в холодильник. Там заманчиво стояла холодненька бутылочка беленькой, и я не удержался от пары рюмочек под колбаску. Через время в желудке неприятно заурчало, а к горлу подступила тошнота. Я встал и пошёл в туалет, потянулся к дверной ручке и тут же понял, что что-то не так. Ручка была другой. Железной, тяжёлой. Я поднял глаза. На двери покачивалась знакомая табличка из отеля. Перевёрнутый номерок. Шестьдесят один…

— Твою мать!

Я отшатнулся так резко, что чуть не потерял равновесие.

Не просто страх, а дикий ужас заполнил моё тело: в груди всё сжалось, сердце пыталось выпрыгнуть наружу, каждый вдох давался с трудом, голову накрыл холод и боль в висках, а ватные ноги так и норовили подкоситься. Любой здравомыслящий человек на моём месте рванул бы с места, но ужас не всегда заставляет бежать. Мозг словно отключил инстинкт самосохранения и настойчиво твердил «посмотри!» Рука, словно не моя, потянулась к ручке. Дверь открылась, а за ней… коридор. Такой же тёмный бесконечный коридор, как утром в отеле. Из глубины по-прежнему тянуло плесенью, а где-то далеко монотонно падали капли воды.

С грохотом захлопнув двери, я ретировался в ванную, к счастью, она оказалась на месте. Меня вывернуло прямо в раковину. Я ещё долго стоял, опираясь о холодный мрамор, умывался ледяной водой, плеская себе в лицо и на голову, словно надеялся смыть увиденное.

Когда дыхание наконец выровнялось, я медленно вернулся к туалету. Дверь была распахнута, а за ней белел обычный унитаз.

Нет. Это не могло быть реальностью. Я слишком устал. Слишком мало спал. Слишком много нервничал. Именно так я попытался объяснить себе происходящее.

Я добрался до кровати, выпил для надёжности снотворного и завалился спать, стараясь не думать о всём том, что за сегодня привиделось. Это просто фантазии воспалённого мозга. Завтра будет лучше. Я на это надеялся.

Чуда не случилось, и утром на работе было не легче, чем вчера. Голова гудела, как и после бурной попойки, а тело ломило так, будто я вагоны разгружал, а не спал. Я подошёл к стенду и поправил дату квартального календаря, передвинув квадратик на одно деление.

— На тебя страшно смотреть, — заметила Урсула. — Ты хоть спал?

— Спал, да не выспался.

— Пришли данные экспертизы по вчерашнему трупу. Вкратце: череп без повреждений, головной мозг без признаков травмы и кровоизлияний, сердце и лёгкие без патологий, как и другие внутренние органы, есть остатки пищи. Признаков внутренних кровоизлияний, механической асфиксии, отравления едкими веществами или иных видимых причин смерти не выявлено. По токсикологическому исследованию, в крови не найдены яды и наркотические вещества, но выявлен этиловый спирт в концентрации 1,9, что соответствует средней степени алкогольного опьянения и не является причиной смерти. Обнаружена аномалия лицевой области, которая не соответствует врождённым порокам развития, последствиям заболеваний, механических повреждений либо хирургических вмешательств. Механизм формирования указанной аномалии современными методами судебной медицины объяснить не представляется возможным. Есть какие предположения?

— Похрен, — прохрипел я.

— Что? — возмутилась Урсула. — Ты совсем плох. Случайно не заболел?

— Может и заболел. Вот тебе версия. Мужика что-то торкнуло, ему привиделись ужасы, от страха его скрутило и стало сердце.

— Ага, а ещё лицо распухло до неузнаваемости.

— Окей. Укусила букашка, пошла аллергия, его раздуло и он сдох.

— Кто тебя укусил, Джон? Какая букашка? Ты совсем не хочешь вливаться в расследование.

— Расследование чего? Следов насильственной смерти нет, соответственно нет и состава преступления, дело можно закрывать.

Я действительно хотел всё быстрее закончить, тем более действительно убийства не было. Что там ещё расследовать? Докопаться до какого-нибудь привидения? Так мистикой наш отдел не занимался.

— Ладно, — выдохнула Урсула, — пошли на планёрку, может там тебе мозги вправят.

Урсула вышла из кабинета, и дверь, подхваченная сквозняком от приоткрытого окна, с грохотом закрылась. Я вздрогнул, взглянул на неё и замер. На двери болтался номерок… Тот самый. Несмотря на подкативший к горлу комок, я встал и подошёл ближе. Руки дрожали, по спине потёк холодный пот, я не понимал, что происходит и почему меня преследует эта дверь. А она, по ходу, меня действительно преследует.

— Что тебе надо? — вскрикнул я, не до конца понимая, что разговаривал с полотном пластика.

Дверь снова приоткрылась, и в ней появилась Урсула.

— Ты идёшь или нет?

— Иду, — выдавил я из себя и выскочил следом.

* * *

Шеф провёл планёрку на удивление спокойно: расспросил о текущем деле, раздал поручения и отпустил всех работать. Так что мечты Урсулы о вправлении моих мозгов остались мечтами. По дороге обратно в кабинет я решил немного потеряться и свернул в уборную. Во внутреннем кармане пиджака уже несколько дней болталась чекушечка моего личного «успокоительного», и я, не долго думая, одним глотком осушил её содержимое, закусил карамелькой из того же кармана и пару минут стоял, упёршись ладонями в раковину, доходя до кондиции. Алкоголь мгновенно согрел меня изнутри, сердце постепенно успокаивалось, а бешеные мысли о последних напряженных часах отходили в сторону. «Всё, соберись, это просто нервы».

Я вышел в коридор и, почти не глядя, взялся за ручку двери кабинета. И только в последний момент сообразил, что на ней висит всё тот же перевёрнутый номерок. Девятнадцать. Дверь вернулась.

По инерции я шагнул вперёд и оказался в тёмном затхлом коридоре. Дверь за спиной с оглушительным грохотом захлопнулась, будто кто-то с другой стороны её со всей силы толкнул, в лицо дохнуло могильным холодом, и я понял, что остался один. В глухом тёмном коридоре. Темнота резала глаза, затхлый воздух сбивал дыхание, а звук падающих капель навевал необъятный страх. Запах плесени стал сильнее, но теперь к нему примешался кислый запах тухлого мяса. Меня чуть не вывернуло, волосы на руках встали дыбом, холодный пот потёк по спине, и рубаха мгновенно прилипла к телу. Тут я увидел полупрозрачную человеческую фигуру, больше похожую на сгусток тумана. Она медленно покачивалась в глубине коридора и вдруг резко стала приближаться. Резко и беззвучно. Я слышал только собственное дыхание и бешеный стук сердца. Спешно развернувшись, приготовился бежать, но вместо двери ладони упёрлись в сплошную бетонную стену. Запах затхлого мяса стал отчётливее, я догадался, что фигура приближалась, и отчаянно заколотил кулаками о бетон, царапая кожу.

— Помогите! — оголтело кричал я. — Помогите!

Я срывал голос на хрип, а тень быстро приближалась и уже была совсем близко. Оглянувшись через плечо, я смог разглядеть очертания головы, плеч, рук. Но лица не было. Было только бесформенное и опухшее нечто, точно такое, как и у мужчины из номера шестьдесят один. Фигура была совсем рядом, в несколько метров. Три метра. Два. Один… Я почувствовал, как что-то холодное коснулось моего лица. В горле застрял комок страха, ноги подкосились, мир качнулся и в полусознании я вывалился прямо в коридор отделения полиции. Ударившись руками о кафель, жадно хватал ртом воздух, постепенно понимая, что нахожусь в безопасности.

Урсула, стоявшая у двери, испуганно отпрыгнула назад, а на её лице смешались удивление и тревога.

— В чём дело? Ты орал там.

— Да? — выдавил я из себя. — То шортс из смартфона.

— А смартфон-то где?

Я с трудом поднялся на ноги, и Урсула подошла ближе, потянув в себя воздух.

— Фу, всё понятно. Алкоголик хренов.

Урсула фыркнула, фактически оттолкнула меня и вошла в кабинет. На ещё ватных ногах я прошёл следом и сел за рабочий стол. В голове стояла мешанина из проходящего уже ужаса и аналитики, почему вообще всё это происходит со мной. Я смог сделать только один вывод: во всём виноват отель «Бергамо». Так оно или нет, с этим ещё придётся разобраться. Я полез в интернет, чтобы побольше узнать о гостинице и спустя полчаса наткнулся на нечто занимательное.

— Урсула, а это не первый труп в отеле. Подобные смерти происходят с пугающей периодичностью в десять лет. При этом определение личности трупа всегда было проблематичным. Дела так и не были раскрыты.

— Шикарно, — без энтузиазма проговорила коллега. — Надеюсь, мы разорвём этот, так сказать, порочный круг.

— Вряд ли. Перспективы в этом деле я не вижу.

— Всё понятно, ты решил слиться.

Я промолчал, но очень хотелось выкрикнуть: “Ты бы и сама слилась, увидев все эти странные вещи”. Понять бы ещё, это предупреждение или угроза?

— Ладно, — вскочил я с места. — Чтобы ты так не думала, съезжу я ещё раз в отель.

Я махнул рукой Урсуле и вышел из кабинета.

***

После утренних событий пройти мимо магазина я уже не смог. Ноги сами свернули к знакомой витрине, и через минуту внутренний карман моего пиджака пополнился ещё одной бутылочкой моего импровизированного «лекарства». Разум отчаянно цеплялся за мысль, что всё происходящее было следствием недосыпа и постоянного стресса, а значит небольшая доза алкоголя должна была помочь. По крайней мере, так я пытался себя убедить.

Номер отеля под табличкой «шестьдесят один» почти не изменился. Саму табличку заново прибили, тело вынесли, местами были видны следы дактилоскопического порошка. Я не совсем понимал, что надеялся найти, потому что эксперты и так уже осмотрели здесь каждый сантиметр, сняли отпечатки, собрали микрочастицы и сфотографировали всё, что только можно. И ничего не нашли. Ничего. Личных вещей мужчины как таковых не было в номере, соответственно не нашли ни одного документа, который бы натолкнул на личность потерпевшего.

Я прислушался. И прислушался лишь потому, что в номере царила непривычная тишина, будто за стенами никого и не было, хотя отель продолжал жить своей жизнью. Мне стало жутко, и я достал своё «успокоительное». Алкоголь пролился внутри приятным теплом, отгоняя страх, и пульс постепенно вернулся в норму. Я снова окинул взглядом номер и пытался сам себя понять: зачем я здесь? Что я должен найти? Или… Что должно произойти?

Я услышал глухой короткий стук. Затем ещё один. И ещё. Ужас накатил с новой силой, я рванул к выходу и резко замер, когда понял, что из туалетной комнаты шёл странный глухой рык. Рык повторился, пробрав меня изнутри, совсем как громкие басы, доносящиеся из мощных колонок. Обернувшись, я даже не ждал чего-то иного. На месте входа стояла дверь с оторванным номерком. Я хотел было сорваться с места и сбежать отсюда прочь, но случилось совершенно иное. Загадочная дверь резко распахнулась, накатил сильный поток воздуха, и меня стало засасывать в проём. Я попытался ухватиться за вешалку, стоявшую у двери, но поток был сильнее. Ноги скользили по кафелю, металл жалобно заскрипел, вешалка поехала вместе со мной. Я стал понимать, что в дверь засасывает и всё содержимое номера. Стол, тумбочка, мини-холодильник, даже кровать медленно ползли к распахнутой двери. Я ухватился за проём, закричал от отчаянья и влетел в густую темноту, сбитый взлетевшей кроватью.

Очнулся я резко, лёжа на койке, только номер вокруг меня изменился. Стены покрывал толстый слой плесени, обои местами свисали клочками, на потолке болталась одинокая лампочка на проводе, а с угла медленно капала вода, отчеканивая звонкие удары прямо в моей голове. Надо мной склонилась фигура мужчины с бесформенным лицом, с которого всё и началось. Теперь я видел его рядом и чувствовал смрад из его рта, проглядывавшего сквозь нависшую кожу. Глаз почти не было видно, но я чувствовал, что он внимательно на меня смотрит. Смотрит с нечеловеческим любопытством. Он поднял неестественно длинную руку и резко опустил. В самый последний момент я заметил, что у него вместо ногтей тонкие иглы, и вскрикнул от боли в запястье. Я одёрнул руку и увидел на ней две кровавые цифры: два и девять, а также две точки.

Безликий слегка наклонил голову и прошамкал бесформенным ртом:

— Ты следующий.

Чудовище засмеялось и стало действительно жутко.

Боль от укола поднялась от запястья к руке, спустилась к ногам, заполонила всё тело, разрывая мой мозг. Я почувствовал, как напухает моё лицо, схватился за него ладонями, судорожно пытаясь нащупать нос, глаза, уши. Пальцы соскользнули с бесформенной массы, и я закричал. Но человеческого крика не вышло. Из горла вырвался пронзительный вопль, напоминавший одновременно павлиний крик, визг свиньи и истерику ребёнка. Мир расплывался перед глазами. Ужас и невыносимые мучения затмили сознание, и я сполз на пол, понимая, что это конец.

***

Это случилось ранним утром в понедельник, весной две тысячи двадцать девятого года.

Николай жадно высосал бутылочку ледяного пива, осаждая жажду и жуткое похмелье, схватил с вешалки куртку и спустился во двор. Его уже ждала служебная машина, чтобы отвезти на место происшествия. В отеле «Бергамо» найден необычный труп.