Странная Коллекция

Глава 1

Каждый человек за свою жизнь обладает множеством различных вещей. Некоторые вещи мы просто используем по прямому назначению, некоторые – мы любим, привыкнув к ним и сделав, тем самым, частью своего быта или же повседневной жизни. Есть и такие вещи, которые мы создаем сами. В такие мы вкладываем часть своей души, пускай и не осознаём этого.

Все началось в тот год, когда я переехал в съемную квартиру, которая располагалась ближе к моей новой работе. После того, как я получил диплом, поиски работы по специальности стали для меня одним из кругов Ада, который, однако, получилось разорвать. Стоило работодателю откликнуться на моё резюме - я сразу же принялся на поиски нового жилья, которого на площадках объявлений в Сети оказалось полно. Район все же не считался элитным, но мне было на тот момент все равно.

Так я и поселился в старенькой уже десятиэтажке, на самом верхнем этаже. Да, вариант был не самый лучший,но...Низкая арендная плата и близость к работе перевесили для меня прочие нюансы, которые можно было отнести к минусам. Молодому парню 24 лет, живущему в одиночку, много-то и не нужно.

Сняв квартиру, я стал новым жильцом дома по улице Ленина. Жизнь вошла в обычное русло – работа, дом, работа. Иногда я встречался с друзьями, коллегами с нового места работы, но в целом – я погрузился в быт. О своих новых соседях я особо и не знал ничего, лишь изредка сталкиваясь с ними на площадке этажа рядом с лифтом или же на лестнице, когда этот самый лифт не работал. Я, конечно, слышал те или иные звуки, периодически доносящиеся из соседней квартиры, но меня это мало беспокоило. Жизнь в квартире всегда связана с подобным явлением.

Но однажды, спустя примерно полгода с момента моего заселения, я столкнулся нос к носу со своим соседом, живущим от меня буквально через стенку. Им был дедушка, возрастом, примерно, под семьдесят лет, весь седой и какой-то…Усохший, изможденный жизнью. Я не был знаком с ним, но чувство такта и воспитание всегда заставляли меня здороваться с пожилым мужчиной. Так я поступил и в этот раз.

- Здравствуйте! – произнес я, особо не задерживая своего взгляда на дедушке. Меня больше интересовала кнопка вызова лифта, к которой я потянулся автоматически.

- Добрый день, молодой человек. Не трудитесь – лифт сломан, – ответил старичок таким глухим голосом, что у меня еле получилось его расслышать.

«Не страшно. По лестнице спущусь…», - подумал тогда я. Но тут же мои мысли вернулись к соседу.

- Я-то ладно – пешочком по лестнице спущусь. А как же Вы? – спросил я его.

- Да я обойдусь как-нибудь…Надеюсь не на долго лифт в неисправном состоянии. Завтра в магазин схожу. Тут уж ничего не поделаешь, – ответил дедушка на мой вопрос с обреченностью.

Мне до одури стало жаль пожилого человека. Я сразу подумал о том, что я сам все равно направляюсь в магазин и мне не трудно купить то, что нужно соседу.

- Вам в магазине многое нужно или по мелочи? – тут же сориентировался в ситуации я.

- Да какое там… На нынешнюю пенсию особо не разгуляешься, – через смешок ответил дедушка.

- Говорите, что вам нужно в магазине. Я все равно в него и направляюсь, – улыбнулся я в ответ на замечание старичка.

- Да мне как-то…Не удобно, молодой человек… Мы же с вами даже не знакомы, а Вы свое время на старика тратить собрались…- замялся сосед.

- Удобно – удобно! Отказа я не приму. Меня зовут Игорь. Так что будем знакомы! – не принял отказа я.

- Семён Аркадьевич… Очень приятно, Игорь… Но мне все равно не удобно Вас нагружать своими заботами, – дедушке действительно было не ловко от всей сложившейся ситуации, но и отказываться от своего предложения я не собирался.

- Взаимно, Семён Аркадьевич. Давайте условимся так: Вы прекращаете говорить, что Вам неудобно или неловко, а я… А я «заскочу» к Вам на чай и мы познакомимся получше, чем просто узнаем имена друг друга. Идёт?! – с улыбкой произнес я, стараясь расположить к себе своего собеседника.

- Раз уж Вы готовы на такие жертвы… - улыбаясь, протянул Семён Аркадьевич, - Тогда я согласен. Я думал за хлебушком сходить, за гречкой еще… - начал оглашать планируемый список покупок мой сосед.

Я слушал его, не перебивая, стараясь запомнить всё. Список оказался не большим, но мне было важно не забыть что-либо из того, что требовалось этому пожилому человеку. Уложив в своей голове все продукты, я ненадолго попрощался с Семёном Аркадьевичем.

По пути в магазин мои мысли витали вокруг произошедшей ситуации и вокруг этого самого дедушки. По нему было видно, что человек одинок и уже с трудом может заботиться о самом себе. Мне-то легко спуститься пешочком с десятого этажа, а вот для сухонького старичка это непосильная задача. Даже как-то горько и обидно стало за него.

У меня в памяти всплыл один случай, произошедший еще в моем родном городе. Тогда в нескольких многоэтажных домах перестали работать лифты. Причину их отключения я и не знал, но вот то, что пожилые люди несколько дней не имели возможности спуститься из своих квартир в аптеку или магазин – отложилось в памяти. В тот раз неравнодушные люди помогали, кто чем мог: кто–то покупал продукты и лекарства, и разносил по застрявшим в своих квартирах людям, кто просто покупал все необходимое, и передавал с теми, кто мог без дискомфорта подняться на верхние этажи. Так продолжалось больше недели, если мне не изменяет память. Но люди сплотились в желании помочь ближним, хоть и малознакомым людям. Про эту ситуацию даже показывали репортаж на местном телеканале.

Путь в магазин в зимних условиях оказался не из легких – то и дело ноги разъезжались на льду, что вполне могло привести меня прямиком в травматологию. Но чудом обошлось.

Весь процесс шопинга занял у меня от силы десять минут, что было меньше того времени, которое ушло на сам путь к магазину. Возвращаясь обратно с покупками, я вновь думал о том, что Семён Аркадьевич мог и не дойти до магазина, банально получив травму на скользком тротуаре.

«Почему я раньше не обращал внимания на своего соседа? Ведь он живет всего в нескольких метрах от меня…», - грызло меня чувство вины перед пожилым, явно одиноким, человеком, которого я и не знал по большому счету.

Я вернулся на свой этаж, изрядно запыхавшись, хотя на физическую форму жаловаться мне не приходилось. Дверь в квартиру Семена Аркадьевича была слегка приоткрыта, указывая на то, что сосед ожидает меня. Я всё равно нажал на клавишу дверного звонка, желая уведомить хозяина квартиры о своём возвращении.

- Игорь, заходите! Открыто! - донеслось из-за двери.

Я вошел внутрь, закрыв за собой входную дверь. Жилье моего соседа оказалось весьма чистым, отчего я невольно удивился. Не мог я ожидать от старичка такой чистоты. Даже у меня в квартире временами мог образоваться «творческий» беспорядок, хоть я и молодой. А пожилой человек настолько аккуратен в быту, что ни единой пылинки мой взгляд уловить не смог. «Мда…Стыдно должно быть, Игорёк…Дедушка - то, вон какой порядок поддерживает, а ты и посуду временами ленишься помыть – откладываешь на потом. Лентяй!» - мысленно отругал я сам себя.

В это время Семён Аркадьевич вышел из комнаты и направился ко мне в прихожую – встретить нерадивого гостя.

- Вы так быстро, Игорь… Замерзли, небось, жутко? Сейчас будем чай пить… Еще не хватало, чтобы Вы по моей милости простыли… - принялся хлопотать Семён Аркадьевич. Неведомо откуда он достал пару тапочек и протянул мне.

Вскоре мы уже сидели на крохотной, но уютной кухне за столом, попивая горячий чай. Мой сосед оказался прав – горячий, ароматный напиток согрел меня озябшего.

-Игорь, ну правда же – не нужно было покупать мне сверх того, что я просил…- смущаясь, проговорил дедушка…

Я не знал что ответить на это. Возможно, старик, сидящий напротив меня и был прав, но… Находясь в магазине, я почувствовал душевный порыв сделать хоть что-то хорошее для этого человека. Да, может я и неправильно применил этот порыв, хватая с полок магазина некоторые продукты, которые, в моём понимании, сосед не мог себе позволить, и складывая их в корзину, но мне захотелось порадовать старика. В нем я видел отражение своих бабушек и дедушек, с которыми, к сожалению, уже не мог вот так же сидеть и пить чай, ведя обычные разговоры. Не было уже их в живых.

Но я не мог сказать об этом соседу – просто было неловко и я в какой-то мере стеснялся проявления этих человеческих чувств и эмоций, которые нашли выход на персоне моего же соседа.

- Семён Аркадьевич, ну не могу же я позволить себе объедать Вас, придя к Вам в гости. Да и не ахти как много я купил, - ответил я, рассматривая собеседника. Пожилой мужчина оказался достаточно бодреньким старичком, не растерявшего с течением прожитых лет жизненного оптимизма и добродушия. Первое впечатление оказалось ошибочным. Абсолютно седая голова лишь прибавляла Семёну Аркадьевичу некого шарма, который располагал к себе. Морщины, давно обосновавшиеся на его лице, указывали на примерный возраст, но вот глаза до сих пор лучились жизнью, не растеряв мальчишеского задора. Мне даже казалось, что прямо сейчас их обладатель может вскочить со своего места и отчебучить что-то такое, что свойственно лишь детям и подросткам.

Старичку действительно в жизни было одиноко, и он был рад обрести во мне внимательного слушателя и, пускай и неожиданного, но все же – собеседника. Чаю в тот день мы выпили не мало – у меня был выходной, а Семёну Аркадьевичу на пенсии заняться было особо не чем.

Так мы и проговорили до самого вечера, обсуждая различные темы – от личных и жизненных, до общих и абстрактных. К тому моменту, когда я осознал, что уже порядочно засиделся, мы знали друг о друге достаточно, чтобы понять – данные посиделки не последние.

Вернулся в свою квартиру я в хорошем настроении. День прошел не зря. Знакомство с интересным и умным человеком оказалось для меня лучшим вариантом провести свой выходной, даже не смотря на то, что некоторые темы, которых мы коснулись при нашем разговоре, были тяжелы для нас обоих.

Например, то, что Семён Аркадьевич потерял свою семью (жену и сына) в автомобильной аварии уже достаточно давно – для меня стало шоком. Но при этом - данное обстоятельство объясняло, от чего же именно он одинок. Трагедия, затронувшая жизнь малознакомого мне человека, зацепила меня и заставила проникнуться симпатией к этому мужчине еще сильнее.

В целом, Семён Аркадьевич и без того производил благоприятное впечатление – ученый-историк, который долгое время проработал преподавателем в ВУЗе, интеллигентный до мозга костей человек, не растерявший позитивного настроя в жизни, не смотря на личную трагедию. Уж как он смог смириться со своей потерей – для меня было загадкой. Впрочем, забегая вперед, могу сказать – в дальнейшем я понял многое.

***

Наше общение с Семёном Аркадьевичем постепенно приобрело постоянный характер. Минимум один из своих выходных я посвящал общению с этим умным и интересным человеком, которому наши разговоры также приносили удовольствие. Сблизились мы как-то быстро и незаметно, словно именно так и должно было быть. Всякий раз я открывал для себя новую грань личности своего соседа, понимая и чувствуя его неординарность.

Я был удивлен, когда узнал то, что этот старичок всю свою жизнь был заядлым коллекционером. Начал он, как и многие дети того времени, с собирательства марок. Но это были лишь первые шаги на данном поприще.

Постепенно хобби трансформировалось, и собирать Семён Аркадьевич начал книги. Книги были разные – в его коллекции было множество книг по различным тематикам и различных времён. Только он сам знал, почему выбор пал на ту или иную книгу, но объяснить это не мог.

«Просто увидел эту книгу и купил. Решил, что она обязана быть в моей частной библиотеке. Словно… Толкнул меня кто-то. Дернул за руку», - описал сам процесс подобного выбора Семён Аркадьевич. Таким образом, мой сосед за свою жизнь побывал и филателистом и библиофилом.

Но, как я уже знал и догадывался, смерть супруги и единственного ребенка отразилась на этом человеке. Отразилась она и на его увлечениях.

Однажды мне открылась и эта тайна.

- Игорь, вот Вы спрашивали, как мне удалось перенести гибель моей семьи… Думаю, сейчас я готов Вам об этом рассказать… Вы, наверное, слышали уже не раз, что мысли человеческие материальны. Это, пускай и расхожее выражение, но при этом – оно отражает суть. Подумайте сами – человек, выражаю ту или иную эмоцию, затрачивает на нее определенные силы. Не важно – положительные это эмоции или отрицательные. Мы ведь способны мыслить конструктивно и деструктивно – всё зависит от таких факторов как настроение, окружение, физическое состояние и т.д. Чем сильнее эмоции – тем больше сил на их выражение требуется. Думаю, вы можете помнить из своего детства, как после плача вы засыпали? Если и не помните из своего опыта – то хотя бы видеть могли. Это пример отрицательной эмоции, которую могла вызвать физическая боль, обида на друзей или родителей, – принялся рассказывать мне свое виденье данного вопроса сосед, – Так вот… А если данная энергия не покидает нас бесследно? В смысле – людей, наш план бытия?

- Ээээ… А куда же она тогда исчезает?! – произнес я, слегка выбитый из колеи переходом на тему тонких материй сия мироздания. Я не был знатоком подобных тем, но Семён Аркадьевич говорил с таким блеском в глазах, который заворожил меня и увлек к повествованию.

- А вот в том то и дело – не исчезает эта энергия. Она может сохраниться в чем угодно. Если не нравится аналогия с энергией – можно назвать это…частичками души. Так вот… Я уверен, что подобные частички души могут сохраняться в различных предметах, которые, так или иначе, связанны с человеком, покинувшим наш мир. Более того – я потратил большую часть своей жизни на поиск и коллекционирование таких вещей, – с победным видом, слегка задрав подбородок, произнес старик. Моя челюсть отвисла самопроизвольно, выдав тем самым мое недоумение.

Обычно рассудительный и вполне разумный человек нёс сейчас полнейшую ахинею. Я чуть не рассмеялся, но по лицу Семёна Аркадьевича понял, что он серьезен и верит в то, что говорит.

-Понимаю, Игорь. Это трудно принять на веру. Давайте я Вам кое-что покажу, – проговорил он, поднимаясь с табурета.

Я направился за ним вглубь квартиры и вошел в его святая святых – кабинет. Раньше мне не приходилось бывать в этой комнате, поэтому я принялся беззастенчиво озираться по сторонам. Увиденное впечатляло. Эта комната была именно кабинетом, со всей полагающейся данной комнат мебелью. Огромный книжный шкаф, полностью заставленный различными изданиями, которые, очевидно, и были той самой коллекцией книг. Массивный стол из настоящего дерева и покрытый лаком, на котором в четком порядке были разложены какие-то книги и бумаги. На столешнице стояла даже пишущая машинка, возраст которой, даже приблизительно, определить я был не в состоянии.

- Игорь, вот то, о чем я Вам говорил… - решил обратить моё внимание Семён Аркадьевич, заметив, что мой взгляд блуждает не в том направлении, которое было нужно.

Я повернулся на его призыв и обомлел. Я мысленно готовился увидеть что угодно, но только не целый шкаф в тон остальной мебели кабинета, который был заставлен различными предметами, которые, по моему первоначальному мнению, не несли особой ценности. На полках за стеклянными дверками стояли, казалось бы, обычные вещи, которые можно найти чуть ли не в каждой квартире:

1. Снежный шар; 2. Губная гармошка; 3. Зажигалка «Zippo»; 4. Перьевая ручка с гравировкой на корпусе, текст которой разобрать у меня не получилось из-за мелкого шрифта; 5. Монета номиналом один доллар; 6. Детская игрушка - юла 7. Патефон; 8. Потрёпанная тряпичная кукла, явно сшитая вручную.

Осмотрев эти предметы, я непонимающе уставился в лицо своего соседа.

- Всё ещё не понимаете, правда? А ведь всё очень просто, Игорь… Каждый из этих предметов так или иначе связан со своим хозяином и после его смерти хранит в себе частицу его души. Сразу оговорюсь – я знаю, что звучит всё это безумно, но это правда, - проговорил мой сосед, слегка кивая, будто соглашаясь сам с собой, – Вот взять, к примеру, эту зажигалку, – указав пальцем сквозь стеклянную дверцу шкафа на «Zippo» продолжил говорить старик, – Она абсолютно исправна, даже несмотря на то, что выглядит изрядно попользованной. Но зажечь ее не получится. Ее отправляли на гарантийный ремонт на завод-изготовитель – есть у всех бензиновых зажигалок этой фирмы пожизненная гарантия, когда вместе с зажигалкой отправляешь доллар и тебе ее чинят, а затем отправляют обратно. Оправляли несколько раз. Я сам отправлял однажды. Ее возвращали, не найдя дефекта. Предложили даже обмен на новую и уж точно - исправную, но мне была нужна эта. Они доказали мне мою теорию. А весь смысл в том, что принадлежала эта зажигалка погибшему в Ираке американскому солдату. Купил я ее на интернет-аукционе, узнав ее историю.На такие покупки я трачу накопления, которые откладывал долгое время. Да, я умею пользоваться интернетом и меня есть старенький ноутбук. И у каждой из этих вещей подобная история.

Я не знал, что мне и думать. Таких историй в интернете вычитать можно великое множество, но я впервые увидел человека, который верит в подобные басни. Развеивать заблуждения Семёна Аркадьевича я не хотел, хоть и считал, что он находится в плену собственных же суеверий. Мне оставалось лишь выслушать внимательно старика, который делился со мной сокровенной для него тайной.

- Или этот серебряный доллар… Его владелец был фаталистом и верил в судьбу, но иногда бросал ей вызов. Однажды, когда он находился в изрядном подпитии (если верить истории), его друзья подбили его на игру в «русскую рулетку». Мужчина согласился, решив руководствоваться…Орлом или решкой. Если выпадал орёл – он жал на курок. Если решка - пасовал. Опять же - если верить всей истории – он уже неоднократно выигрывал в этой игре принимая решения подобным образом, на чём и заработал немало денег. Эту монету он считал счастливой, приносящей удачу. Что ж… Она его подвела и он застрелился. С тех пор она падает исключительно на решку, орлом смотря вверх, - продолжил описывать истории предметов своей необычной коллекции ее хозяин.

- Я вижу, что Вы скептически относитесь к моему рассказу, Игорь, – с улыбкой проговорил сосед. – Не стану больше рассказывать Вам про то, во что Вы не верите. Но прошу вас – просто подумайте над тем, что я вам рассказал. За каждым из этих предметов кроется история. В каждом из этих предметов – частица души хозяина или создателя. Если Вы захотите – я Вам расскажу историю остальных экземпляров.

- Хорошо, Семён Аркадьевич… Я обещаю вам подумать над услышанным, и потом обсудить то, к чему меня приведут мысли. Просто… Я не могу верить вот так сразу во всякую чертовщину, – проговорил я, направляясь к двери кабинета.

Хозяин квартиры направился вслед за мной. Я чувствовал неловкость, повисшую между нами после всего, что я услышал о коллекции. Семён Аркадьевич ожидал того, что я безоговорочно поверю его рассказу, а я же… Я же поймал себя на мысли, что возможно мой сосед просто верит во все эти небылицы из-за той трагедии, что разыгралась с ним в далеком прошлом, из-за одиночества, которое долгие годы было его верным спутником.

- Игорь, Вы не подумайте… Я не сумасшедший старик, который поверил сказкам и спустил все свои деньги на хлам с мусорки. Некоторые из этих предметов мне прислали друзья, которые давно уже живут за океаном. Для них эти предметы стоили копейки, вот они и покупали их для меня. Что-то вообще попало ко мне даром… Просто…Я готов был поверить в суть подобных вещей и готов был к проявлению этой сути, – проговорил поникший сосед, проведя меня в коридор. Он достал из карманов домашних штанов карманные часы на цепочке и посмотрел на время – поздний ли час или можно еще почаёвничать. Он делал так всякий раз, когда мне подходило время ретироваться к себе в квартиру. Он словно пытался отогнать подкрадывающееся к нему одиночество, которое накинется на него стоит только двери его квартиры закрыться за моей спиной.

- Я не думаю так, Семён Аркадьевич… Просто я никогда не задумывался о данной теме. Я не знаю – верю я или нет, готов я вообще верить во что-то подобное или еще не дорос, – я старался ответить соседу как можно дипломатичнее, чтобы уж совсем не расстраивать старика, который, все же, был приятным человеком.

Мы попрощались, договорившись о новых посиделках за чаем на следующее воскресенье. Возвращался в свою квартиру я с тяжелым сердце. Складывалось впечатление, что я расстроил старика своей позицией. Остаток вечера я провел в тяжелых думах – стоит ли весь рассказ соседа рассматривать как проявление старческого маразма и легковерности или же действительно в нашем материальном мире есть то, что не способна объяснить наука. Ответа найти не удавалось. Я склонен был считать, что возможно есть что-то сверхъестественное, но сталкиваться с проявлением подобных явлений лично мне не приходилось. Означает ли это, что не может быть тех потусторонних сил, о которых говорил мне Семён Аркадьевич? Нет. Не означает.

Я был в тупике – пускай я и не верил старику, но опровергнуть его слова, подкрепив своё мнение четкими аргументами, я не мог. Чёрт с ней с монетой… Обычный фокус с утяжелением одной из граней. Но предметов-то не один и не два…

Я не мог успокоиться, чувствуя, что должен подготовиться к следующему выходному. Как это часто бывает с современными людьми, информацию я принялся искать в интернете.

Первый запрос не дал совершенно никакой информации. Лишь ссылки на какие-то форумы, где обсуждалась загробная жизнь. А вот поиск информации о подобных странных и таинственных предметах, дал повод задуматься обстоятельнее…

Я узнал из одной статьи о том, что таких же предметов по миру – множество и коллекций, подобных коллекции Семёна Аркадьевича, тоже много. Самая известная – коллекция частного «Оккультного музея» Эдда и Лоррейн Уоррен. Эд и Лоррейн - довольно известная супружеская чета. Их «послужной список» на поприще поиска и исследования паранормальных и необъяснимых явлений был внушителен: в 1952 году они основали Общество психических исследований, которое можно было назвать группой «охотников за приведениями», и открыли уже упомянутый ранее «Оккультный музей Уорренов». Ко всему прочему, они так же являлись авторами многочисленных книг, посвященной данной тематике.

В сети также попались описания и фотографии некоторых из экспонатов «Оккультного музея». Все написано было похоже на рассказ моего соседа. Мог ли он просто знать историю семейной четы Уоррен и на ее основании начать собирать различный хлам, считая, что эти предметы являются, чуть ли, не артефактами? В принципе – мог. Но… Сомнительно… Стать последователем каких-либо деятелей – это одно… Но настолько загореться какой-то мыслью, чтобы развить ее и найти ей объяснение - это совершенно другое. Мой сосед все же не был похож на человека, одержимого слепой верой. Он словно видел своими глазами, на своем примере, проявление тех событий и явлений, о которых он начал мне рассказывать.

Совесть начала грызть изнутри за то, что я не удосужился выслушать старика. Стоило дать ему рассказать о каждом артефакте из его коллекции. Но нет, мне проще было отмахнуться от того, во что я не верю. А точно ли не верю, или просто боюсь узнать то, что все, о чем говорил Семён Аркадьевич – правда?

Нужно все-таки выслушать пожилого соседа – никто же не заставляет меня поверить в его россказни. А так он хотя бы выговорится. На этом решении я и остановился. Выслушаю его в следующее воскресенье…

Следующая рабочая неделя пролетела незаметно – только и успевал «разгребать завалы». Но наконец-то наступил «день чаепития», как я называл выходной, который проводил в компании с соседом. Часов в 12 дня я уже «давил» на кнопку дверного звонка, уведомляя Семёна Аркадьевича о своём явлении.

Когда старик открыл дверь – я опешил. Он как-то еще сильнее высох за прошедшую с момента нашей последней встречи неделю. Движения его были медленными и какими-то скованными, что сразу же зародило в моей душе подозрение относительно физического здоровья соседа.

- Ааа, Игорь…Это Вы…Здравствуйте и проходите. Я, если честно, запутался в днях… Поэтому и не ожидал Вас увидеть сегодня, – глухим голосом проговорил Семён Аркадьевич.

- Здравствуйте. Да ни чего страшного – я всё понимаю. Семён Аркадьевич, разрешите нескромный вопрос – как Вы себя чувствуете? – ответил я, ступая в прихожую.

-Так заметно? – вместо ответа задал встречный вопрос сосед, – Как вам сказать, Игорь…В моём возрасте хорошее самочувствие редкость – в довесок к прожитым годам мы получаем букет «болячек». Я вот не исключение. Сердце на днях прихватило так, что пришлось «скорую» вызывать… Хорошо день был… Приехали быстро.

Я застыл, услышав данные новости. Нет, я прекрасно понимал, что у каждого человека могут быть проблемы со здоровьем, но еще в прошлое воскресенье этот пожилой человек, сейчас стоящий недалеко от меня, казался здоровым и вполне бодрым. А уже на этой неделе человек вызывает «скорую».

- Что сказали врачи, Семён Аркадьевич? Почему в больницу не положили? – беспокойно спросил я.

- Не переживайте, Игорь… Фельдшер сказал, что в моём возрасте подобные проблемы – нормальное явление. Он предлагал, конечно, лечь в больницу, да я сам отказался. Дома и стены помогают.

Спорить со стариком не хотелось. Он взрослый человек и сам волен принимать решения, пусть и те, с которыми я в корне не согласен. Не настаивать же. К тому же - волнение пожилому человеку в таком случае меньше всего нужны.

- Семён Аркадьевич… Давайте условимся с Вами…Если вдруг Вам снова станет плохо – позвоните мне. Я приду и посижу с вами, пока едет «скорая». Если на работе буду в этот момент…Придумаю что-нибудь. Отпрошусь, сбегу или еще что… - сказал я, понимая, что даже если сосед сейчас согласиться, то…Не позвонит он мне, даже если сердце сильно прихватит. Не тот он человек.

- Игорь, я уже нормально себя чувствую. Да и… Как Вы себе это представляете? Я не могу Вас так обременять. Номер «скорой» я знаю прекрасно. Всё будет хорошо! – с вымученной улыбкой ответил Семён Аркадьевич, подтверждая мои догадки, - Но на всякий случай – возьмите дубликат ключей от моей квартиры… Мало ли что..

-Ладно… Но тогда я буду заходить к Вам после работы - по возможности. Просто проведать! – строго заявил я, своими тоном и видом показывая, что не приму очередных возражений.

- Как Вам будет угодно. Мне, старику, каждая встреча с Вами в радость, молодой человек. Что ж… Извольте пройти на кухню. Я сейчас чайник поставлю, – не смотря на своё состояние пожилой мужчина не собирался отступать от сложившегося уже ритуала.

Я как раз обул тапки, выделенные мне хозяином, и готов был последовать за ним на кухню. Но всё же решил, что чай подождет. Нужно сначала выполнить то, ради чего я и пришел. Сначала дело.

- Семён Аркадьевич… Я… Я готов выслушать об остальных предметах вашей коллекции, – проговорил я, слегка замявшись.

Сосед резко развернулся ко мне лицом, на котором лучилась улыбка. Мне показалось даже, что мои слова улучшили его самочувствие.

- Вот и славненько! Тогда пройдемте в кабинет, Игорь! Продолжим экскурс в тематику неизведанного! – с радостью произнес старик, довольно бодро зашагав по направлению к указанной комнате.

Я улыбнулся, увидев, как скованность его движений сменилась привычной уже резкостью, которая удивляла меня ранее.

В кабинете за неделю не произошло никаких изменений, как мне показалось на первый взгляд. Присмотревшись внимательнее, я увидел, что на свободной стене появилась картина. Эта перемена интерьера заинтересовала меня, и я подошел к полотну ближе. На картине красовалось довольно жуткое изображение клоуна, поразившее меня своей…ненормальностью… Я не боялся клоунов раньше, но данное изображение человека в гриме и яркой одежды было жутким.

- Что это за…Картина, Семён Аркадьевич?! – произнес я удивленно, не представляя, что могло побудить моего соседа повесить подобное творение в кабинете.

- Ааа… Это… А это, Игорь, новый предмет моей коллекции… У этого полотна довольна жуткая история, скажу я Вам. Получил я его на этой неделе от знакомого, живущего сейчас в США. Это творение достаточно омерзительного человека… Джона Уэйна Гейси-младшего… Не уверен, что в России информация о нем и его зверствах известна широким массам. – проговорил старик, косясь на картину. – Джон Гейси – серийный убийца, на счету которого убийства и изнасилования. Жертв, которых, к слову, нашли в подвале его дома, более тридцати. Так вот…Находясь уже в заключении, Гейси принялся писать картины и рисовать графические рисунки. На всех его творениях неизменно одно – клоуны. Это единственное, что он изображал. В США даже была группа, которая требовала уничтожения всех его картин и рисунков, но многое из того, что он создал, попало в руки коллекционеров. Эта картина как раз из тех.

Я опешил от услышанного. Картина, написанная рукой серийного убийцы. Одна мысль об этом одновременно завораживала меня и вызывала отвращение. Двоякость чувств объясняла, почему же именно ее так и не уничтожил человек, некогда купивший ее.

- Но это еще не все, Игорь. Человек, являвшийся долгие годы ее владельцем, утверждал, что клоун, изображенный на полотне способен…Эмм… Меняться… То он поворачивает голову в вашем направлении, следя за вашими действиями, то иногда его можно увидеть без колпака на голове.

Признаюсь, ощущение от рассказа было жутким. Но иначе и быть не могло – все же я находился рядом с картиной, которую написал убийца, лишивший жизни больше трех десятков человек. А тут еще и такое заявление…

- Семён Аркадьевич, а Вы сами-то замечали какие-либо изменения на этом полотне?! – проговорил я, стараясь не смотреть на картину, от которой по моей спине пробежали мурашки.

- Скажу так – ничего из того, о чем заявлял бывший владелец картины, я не видел. Конечно, можно предположить, что она просто не так давно у меня, чтобы я заметил эти зловещие проявления… Да только по-моему картина сама по себе жуткая, и особо впечатлительного человека она способна напугать и не до такого состояния, – с усмешкой произнес старик, внося зерно рациональности в свою же историю.

Я даже выдохнул облегченно, получив подтверждение того, что вся эта история о картине - выдумка. Будь бы иначе – Семён Аркадьевич непременно заметил бы любые изменения.

- Да уж…Картина, действительно, жутковатая, особенно, если знаешь, кто ее создатель…- ответил я, направляясь к уже знакомому мне шкафу, в котором хранились остальные артефакты. Хозяин коллекции опередил меня и встал возле шкафа так, чтобы я видел каждый экспонат.

- Что ж… Давайте продолжим осмотр моей коллекции. Дабы развеять налет ужаса, оставшийся после истории картины, которую мы только что лицезрели, расскажу вам о ручке. Ручка эта тоже не простая, молодой человек. Она принадлежала военному корреспонденту, который освещал множество вооруженных конфликтов на территории всего земного шара. Ручку подарила ему мать на двадцать пятый день рождения, если верить гравировке. Ее обладатель погиб, когда этой самой ручкой писал матери письмо о том, что с ним все хорошо. Родственники получили тело вместе с ручкой и недописанным письмом. И вот какая загвоздка – данная ручка осталась в семье чуть ли не в качестве реликвии, напоминанием о трагической потере одного из ее членов. Ручкой пробовали писать и… Точно так же, как и уже упомянутая зажигалка, ручка исправна. Перо меняли много раз – не помогло. При всем при этом…Ручка может писать только одно слово… «Мама». Причем на любом языке. И это, Игорь - правда. Я могу доказать Вам это хоть прямо сейчас, – проговорил старик, взявшись за ручку двери шкафа произнеся последнюю фразу. Он медленно и аккуратно открыл стеклянную дверцу и бережно взял один из артефактов. - Пройдемте к моему письменному столу. Я покажу, как это выглядит в действии, – сказал Семён Аркадьевич, направляясь к указанному предмету мебели.

Из верхнего ящика стола он достал блокнот и, раскрыв его, нашел чистую страницу.

- Что ж… Попробуем написать всем в нашей стране известную строчку «Мама мыла раму», – озвучил мой сосед текст, который он принялся аккуратно выводить на бумаге. Кончик пера ручки скользил по листу блокнота вначале придавая форму букв чернилам, попавшим на бумагу, но после того, как было написано первое слово «Мама» ручка писать перестала. Это происходило на моих глазах.

Простым рассказам я может быть и не поверил бы, но вот наглядная демонстрация оказалась… Впечатляющей. - Для чистоты эксперимента усложним процесс. Попробую написать первое, пришедшее на ум, слово. Например… «Кот», - произнес старик, вновь водя кончиком ручки по бумаге. На листке не появилось даже точки.

- А теперь... «Mother», - пояснил мне вслух мужчина слово, которое он начал выводить на бумаге. Ручка послушно заполняла пустоту бумаги чернилами.

Я был в шоке от того, что предстало моим глазам. Одно дело слышать о подобном и совершенно другое – стать свидетелем. Я онемел от неожиданности и какое-то время пытался собраться с мыслями, чтобы здраво оценить данный феномен.

- Семен Аркадьевич… Что… Что же это получается?! Все это правда?! В простых вещах после нашей смерти остается наша часть? Часть человеческой души?! – все еще не до конца придя в себя, спросил я у коллекционера артефактов.

- Знаете, молодой человек… Если честно – то я сам до конца объяснить не могу. Да, я вижу странные события, которым даже определения подобрать невозможно. Объяснить и подавно. Это лишь та теория, которая… Устраивает меня и не вызывает «отторжения». Теория, в которую я хочу верить. Если Вы готовы принять это объяснение – да, в этих предметах часть души их бывших владельцев или создателей.

Еще совсем недавно я мог назвать себя заядлым скептиком и материалистом, однако сейчас моё мироощущение менялось. Странно было осознавать то, что знакомство и общение с пожилым соседом послужило этому процессу главной движущей силой. Я начал верить в теорию, которую он поддерживал и на которую опирался. По всей видимости, по моему лицу можно было понять, какие мысли одолевают меня, раз мой сосед поинтересовался у меня беспокойным голосом:

- Продолжим знакомство с коллекцией или на сегодня с Вас хватит, Игорь?

Я посмотрел ему в глаза и увидел живой интерес.

- Продолжим…Лучше услышать всё за один день, дабы не растягивать, - ответил я без особой уверенности в голосе.

- Хорошо… Тогда…Тогда я могу рассказать сразу про два экспоната, поскольку они кое в чем похожи. Губная гармошка и патефон. Губная гармошка старая и, если вы посмотрите на деревянные плашки крышек, увидите, что они несколько обтерлись по мере использования. Тоже, кстати, из США. Хозяин любил эту гармошку и играл на ней частенько. Умер он от сердечного приступа – сидя на крыльце своего дома в плетеном кресле, когда наигрывал одному Богу известную мелодию. Рядом с его телом губную гармошку и нашли. С тех самых пор эта самая гармошка способна сама издавать звуки в тот самый день и в то самое время, в которое умер ее хозяин. Она словно оплакивает его. Знаете, Игорь… Мелодия действительно очень жалобная и грустная. А вот патефон…Патефон фронтовой и достался он мне от одного коллеги - в подарок. С историей этого патефона сложнее – сведений мало. По рассказам человека, который подарил мне его, этот патефон служил на радость бойцам Красной Армии в годы Великой Отечественной. Его хозяин каким-то образом умудрился взять его с собой из дома. В 1944 году хозяин погиб, в то время как патефон воспроизводил песню «Тёмная ночь». Уж что с патефоном было дальше – история, покрытая мраком. Однако, сейчас этот патефон все еще работает и если его просто завести и не ставить пластинку, то можно услышать строки из песни «Темная ночь». Тихо-тихо, но он, действительно, продолжает воспроизводить песню, которую его хозяин услышал последней.

Рассказ о предметах, занимающих место на полках шкафа утомлял пожилого человека и это было отчетливо видно. Я вновь начал переживать за его физическое состояние.

- Может - прервемся, Семен Аркадьевич? Вам, наверное, врач сказал больше отдыхать и беречь себя, – предложил я сделать небольшую паузу, дабы старичок смог перевести дух.

- Нет, Игорь. Осталось не так уж и много. Тогда и отдохнем за чаем, – ответил сосед, пальцем указывая на куклу, сидящую в шкафу на полке, – Кукла эта ручной работы. На Руси такие шили женщины сами – своими руками. Они назывались по-разному – всё зависело от назначения куклы. Вот эта кукла - Желанница. Их шили, чтобы исполнялись самые заветные желания ее хозяйки. Да только есть и кое-что необычное в этой кукле. Как правило, таким куклам лица не рисовали, считая, что в противном случае кукла может ожить. Но… Из правил всегда бывает исключение. Хозяйка этой куклы не могла долгие годы зачать ребенка. Она сшила эту куклу и по какому-то порыву, известному лишь ей одной, нарисовала ей лицо. Нужно ли говорить о том, каким было ее желание? И без моих слов понятно, чего всем сердцем желала эта женщина. И в какой-то мере ее желание исполнилось - Желанница по ночам стала издавать звуки, подражая младенцу. Постепенно, набор звуков, которые можно услышать от куклы, пополнялся. Женщина так и не смогла родить и перенесла все материнские чувства на эту куклу. Не завидная судьба, если задуматься, – закончил рассказ об очередном предмете мужчина. В голосе его можно было легко уловить нотки сострадания, которое он испытывал к незнакомой женщине, бывшей некогда хозяйкой куклы.

Взгляд моего соседа уставился в угол полки, на которой оставалось два экземпляра, предысторию которых Семён Аркадьевич еще не успел поведать.

- Но есть и такие предметы на белом свете, как, например, этот шар…Хозяин, а точнее – хозяйка, всё еще жива. Только душа этой девушки настолько пропитана злом, что даже этот шар, который она некогда обожала, впитал ее ненависть. Казалось бы – милая безделушка, предназначенная чтобы вызывать радость у детей… Но и у нее история зловещая. Хозяйку этого снежного шара зовут Жасмин Ричардсон. Она известна тем, что в 2006 году в возрасте двенадцати лет убила своих родителей и далее, перерезав горло своему же брату, наблюдала за тем, как его покидает жизнь. Снег в этом шаре иногда сам поднимается вверх так, будто шар кто-то трясет со всей силы… Это явление объяснить рационально невозможно, Игорь… Я сам это видел. Неоднократно, – проговорил задумчивым тоном мой сосед.

- Семён Аркадьевич…Это уже не первый предмет вашей коллекции, который имеет отношение к убийце. Вы не думали уничтожить эти вещи? – задал я вопрос, который заинтересовал меня. Я не мог понять, как пожилой человек может с ледяным спокойствием хранить вещи с такой историей в своей квартире.

- А вот это очень интересный вопрос, молодой человек… Признаюсь Вам – подобных предметов я получал множество. Все уже и не упомню. Так вот… Те предметы, которые несут хоть какую-либо опасность проявлениями той силы, что заключена в них, я уничтожал. Сейчас же – возраст не тот, силы уже на исходе, да и... угрозы от шара и картины я не увидел, – с какой-то затаённой грустью проговорил хозяин.

- Логично… Но я бы не смог хранить такое у себя. Мурашки по спине от таких историй, – честно признался я, – А с этой юлой какая история, Семён Аркадьевич?

- Эххх…Да… Юла… Вот мы и подошли к тому, с чего, в принципе, стоило начать… Я Вам уже говорил о том, что же случилось с моей женой и сыном… Говорить о том, что я чувствовал в то время - я не стану. Я сходил с ума от горя и утраты. И представьте себе мое состояние, когда однажды вечером я перебирал вещи своего сына – книги, одежду, игрушки и… заметил, что его любимая юла крутится как бы… сама по себе… Нет, я ее завел конечно, да только в тот самый момент, когда она начала клониться, чтобы наконец-то прекратить свое движение – ее словно кто-то поддержал и очередной раз подкрутил. Я уж было думал, что всё… Сошел с ума окончательно… Но, как оказалось в дальнейшем – нет. Юла и по сей день может крутиться самостоятельно. Тогда-то я и понял, что мой сын не покинул меня совершенно и окончательно. Какая-то его часть находится рядом со мной, пускай и заключена эта часть в детской игрушке. А дальше… Дальше я стал искать подобные предметы, чтобы уж точно доказать самому себе, что это не самовнушение, не самообман. И чем больше подобных предметов я находил, тем сильнее становилась моя вера в то, что мы не просто физические тела. В нас еще есть души, – окончил повествование о своей коллекции Семён Аркадьевич, поразив меня известием о том, что в разнообразии предметов, выставленных на полке перед моими глазами, есть вещь, принадлежавшая некогда его сыну. Теперь я наконец-то понял интерес соседа к паранормальной тематике.

– А теперь ответьте честно, Игорь… Вы считаете меня сумасшедшим стариком или все же у меня получилось хоть слегка расширить границы Вашего мироздания?

- Я… Скажем так… Я понимаю, что Ваша теория имеет место быть, Семён Аркадьевич… Я не уверен на 100 процентов, но… Сейчас я уже не настроен скептически... – признался я старику, не кривя душой.

- Что ж, молодой человек – вижу по Вашему лицу, что Вам трудно говорить об этом. Не волнуйтесь – Вы не сошли с ума. В нашем мире есть вещи иного, не материального плана. И я рад, что теперь Вы допускаете их возможное существование. А теперь – можно и чаю выпить. Уж извините старика – устал стоять, да и говорить много сегодня оказалось очень трудно. *** На кухне мы просидели еще час или два, обсуждая различные темы, но оба, словно не сговариваясь, старались избегать темы коллекции, частичек человеческих душ, поселившихся в предметах. Семён Аркадьевич периодически посматривал на циферблат своих карманных часов, отточенным, за долгие годы, движением доставая их из кармана.

Было это действие намеком или нет – я решил покинуть старика, чтобы он смог отдохнуть, восстановив тем самым пошатнувшееся здоровье. Он проводил меня, как всегда напоследок, до двери и вдруг протянул ладонь для рукопожатия, проговорив: «Спасибо вам, Игорь… Скрасили вы моё одиночество, заинтересовавшись личностью старика. Вы не представляете, как много для меня значит то, что я наконец-то смог поделиться хоть с кем-то своими знаниями об этих вещах. Поделиться мнением и мыслями и при этом – не быть осмеянным. Я ведь и правда боялся, что Вы примите меня за сумасшедшего или маразматика. Мне важно было рассказать все то, что я долгое время держал в себе. Все те люди, что помогали мне пополнять коллекцию, не знали истинного назначения этих предметов, считая, что это всего-навсего эксцентричный бзик. Спасибо еще раз…».

Я пожал протянутую мне ладонь, ощутив крепость руки Семёна Аркадьевича, которая не вязалась с его довольно болезненным и усталым видом. Это сейчас я понимаю, что силой рукопожатия тогда он старался показать мне свою признательность.

- Не стоит благодарности, Семён Аркадьевич! Я ведь и сам с удовольствием и в удовольствие общаюсь с Вами. А уж то, что наши с Вами беседы помогли Вам – так это еще сильнее радует. А уж сколько еще впереди подобных дней! – ответил я, стараясь говорить как можно оптимистичнее.

- Да…Сколько еще… Ну…Не смею Вас больше задерживать, молодой человек! Вам уж, наверное, пора отдохнуть от моего общества, да и мне перевести дух не мешало бы, – с какой-то грустью в глазах тихо проговорил старик.

- Всего доброго! До встречи на следующей неделе! – проговорил я, стараясь произнести данную реплику максимально беззаботно.

- Всего доброго, Игорь! – услышал я слова, направленные уже мне в спину. *** Следующих посиделок за чашкой чая не состоялось. В среду вечером, возвращаясь с работы в съемную квартиру, я обратил внимание на то, что дверь в соседскую квартиру открыта нараспашку и из глубины квартиры доносятся довольно-таки громкие голоса. Когда я подошел к дверному проёму, желая выяснить, что же такое происходит, мне на встречу вышел человек в форме полиции.

- Так! Гражданин, куда это Вы собрались?! Вы кто такой?! – строго произнес незнакомый мне полицейский.

- Я живу в соседней квартире. Увидел дверь распахнутую, и решил проверить, что стряслось. Вдруг Семёну Аркадьевичу плохо… Он как раз жаловался на здоровье. На прошлой неделе даже «скорую» вызывал, – пролепетал я в ответ, стараясь заглянуть за спину стражу порядка, в надежде увидеть своего соседа.

- Ааа… Сосед… Я ваш участковый... Раз уж Вы общались со стариком… Вас не Игорь зовут случайно? – уже без строгости в голосе произнес участковый.

- Да…Меня зовут Игорь… А что происходит то, наконец?! Объясните уже! – выпалил я срываясь.

- Тише… Успокойтесь… Умер ваш сосед. Сердечный приступ – если верить «скорой». Он вызвал «скорую» когда прихватило сердце и… Понимал дедушка, видимо, что скорая уже не успевает. Нашли его сидящим за столом в кабинете. Он успел написать записку, которая так и осталась на столе. По всей видимости – эта записка адресована Вам, – ошарашил меня известием полицейский. Он принялся выискивать что-то в кармане кителя, и вскоре вытянул лист бумаги, сложенный в прямоугольник, – Я так понимаю – Вы были близки, раз Ваш сосед перед смертью принялся писать Вам, а не родственникам например… Соболезную.

Из квартиры в это время донесся окрик.

- Эййй…Сань, нам выносить уже пора! Ты там где пропал?! Обещал же помочь! – выкрикнул невидимый мне персонаж из глубины квартиры.

- Извините… Зовут уже… Скажите, а Вы случайно родственников соседа не знаете? - проговорил участковый.

- Нет… На сколько я помню – у него не осталось родственников… По крайней мере – он говорил так… - смог выдавить из себя я.

- Хорошо…Может родственники объявятся позже и сами разберут ворох бумаг, что остались на столе вашего соседа. Если у меня возникнут вопросы - я зайду к Вам потом. Еще раз – соболезную, – выпалил напоследок полицейский и, не прощаясь, направился внутрь квартиры Семёна Аркадьевича. *** Не помню, как я открыл дверь в квартиру и как зашел в нее. Не помню, как разделся в прихожей и сменил уличную обувь на домашние тапки. Помню, как старался прочитать строки, выведенные рукой умершего соседа на бумаге, сквозь слезы, застилающие мои глаза. Помню, как пытался понять смысл написанных слов… И помню, слово в слово, сам текст, написанный человеком, который стал для меня близким за какой-то незначительный срок. Человеком, который писал это, зная, что скоро его не станет.

«Игорь… Извините меня – следующих посиделок за чаем не будет. С коллекцией моей поступите так, как Вам будет угодно. Спасибо Вам за всё! Хотел бы я, чтобы мой сын вырос и был таким же отзывчивым человеком, как Вы…»

Записка хоть и была короткой, но показалась мне очень ёмкой…

Участковый действительно заходил потом – на следующий день. Оказалось, что родственников старика, даже если таковые где-то и были, отыскать не удалось. Похоронить Семёна Аркадьевича собирались за государственный счет, что я посчитал не правильным… Заботы о похоронах соседа я взял на себя.

Когда все вопросы с организацией похорон были улажены, оставалось еще одно дело, которое я посчитал важным. Вечером, открыв дверь квартиры Семёна Аркадьевича ключами, которые он дал мне незадолго до своей смерти, я проник в пустующее жилище. Все предметы необычной коллекции моего соседа оставались на своих местах. Юлу я обнаружил ровно на том же самом месте, где она и пребывала ранее.

Я чувствовал, что поступаю правильно.

В назначенный день похорон я подошел к гробу, дабы попрощаться с телом человека, который стал мне близким. Стараясь проделать это незаметно, я подложил к телу детскую игрушку. Семён Аркадьевич дорожил этой вещицей, считая, что она хранит в себе часть души его сына. Так пускай же она и остается только его личным артефактом. *** Не смотря на чувство утраты, которое я испытывал, жизнь продолжалась дальше. Все возвращалось к обычному ритму и вскоре, я потерял счет дней, прошедших с момента похорон Семёна Аркадьевича. Так и прошло месяца три. Однажды вечером, я наведался в квартиру к соседу, дабы протереть пыль, которая образовалась за это время. Так, неожиданно для самого себя, разбирая кучу бумаг, я обнаружил завещание Семёна Аркадьевича на его столе. Все свое имущество он оставил мне.

В квартире, которая теперь почти принадлежала мне, я находился с двояким чувством – я был признателен и польщен тем фактом, что Семён Аркадьевич завещал все мне… Но и с другой стороны…Я не знал, что мне делать с его довольно своеобразной коллекцией.

Подумав немного, я решил оставить ее.

Я какое- то время просто стоял и смотрел по сторонам. Я пытался ощутить всем своим естеством что-то необычное в этой комнате. Но нет. Это была самая обычная комната. Вещи на полке шкафа не кинулись сразу же вытворять те необычные вещи, о которых мне рассказывал сосед. Я обошел стороной стол, сидя за которым и умер Семён Аркадьевич. Вдруг на полу под столом мой взгляд зацепился за вещь, которой там не должно было быть. Карманные часы Семена Аркадьевича.

Видимо, он выронил их перед самой смертью. Комок подступил к моему горлу, когда я представил, как умирает одинокий старик, уже написав свое последнее послание, обращенное ко мне. Его рука привычным движением тянется к карману и тянет из его недр эти самые часы, но ослабевает. Пальцы разжимаются - часы падают на пол. Старик в это время уже мертв. Я поднял предмет, которому было не место на полу, и увидел то, что поразило меня еще сильнее- часы все еще шли. Я не мог поверить своим глазам, но факт оставался фактом. Несмотря на то, что эти часы уже несколько месяцев никто не заводил, они все еще отсчитывали секунды, минуты и часы. Я сверил время на часах с тем, что высвечивалось на экране моего мобильника.

Часы не отставали.

Так в коллекции Семёна Аркадьевича появился очередной артефакт. Его же собственные часы, которые не требовалось заводить.

Но это не последний раз, когда я был удивлен. Оказалось, что абсолютно все артефакты полностью соответствуют легендам. Да, клоун на картине постоянно пугает меня тем, что наблюдает за мной и тем, что неожиданно может предстать моему взору без колпака, патефон действительно очень тихо воспроизводит старую песню, даже Желанница, по ночам, тихонечко зовет свою маму…

Но я храню эти вещи, понимая, что волен уничтожить их в любой момент. Однако, частичка души Семёна Аркадьевича, оставшаяся в его часах, не дает мне поступить так.