Страна слепых собак

Страна слепых собак

Так получилось, что в тот день нам обоим необходимо было покинуть дом. Я, как всегда, отправился на работу. У Ленки тоже обнаружились какие-то срочные дела. Бывает. Возник извечный для молодых родителей вопрос: «На кого оставить свое чадо?». Мои родители на даче. Ленкины, вообще в другом городе. Что делать?

Как это зачастую бывает, решение было найдено быстро, но не самым удачным образом. Жена предложила покараулить Михаила нашей соседке снизу Валентине Григорьевне. «Старой сучке» как ласково называл ее я. Но выхода другого не было. И скрепя сердце, я закрыл глаза на то, что Валентина будет целый день влиять на неокрепший разум нашего детеныша, хозяйничать на нашей кухне, сидеть на моем диване и пердеть на моем унитазе. C'est La Vie. И почему жена прониклась к ней таким доверием?

Зайдя к нам, Валентина почему-то решила избежать непосредственного общения со мной. Или, по крайней мере, свести его к минимуму. Поэтому она сразу удалилась в комнату, где Лена начала инструктировать ее на предмет поведения в случае ее, Валентины, внезапного возгорания, поражения шаровой молнией, отвратительного поведения Михаила и других неблагоприятных происшествий. Я же смог спокойно позавтракать и беспрепятственно выйти в коридор, дабы одеться и отправиться на работу. Здесь то и наткнулся на меня Арчи.

Арчи - это наш пес. Лет двенадцать назад он был вполне жизнерадостным щенком ризеншнауцера. Черным, в меру лохматым и очень добрым. Но это было давно. Арчи постарел. Стал хуже видеть. А потом и вовсе ослеп. Что не мешало ему вполне сносно ориентироваться, полагаясь на слух, чутье, доскональное знание квартиры и еще на черт знает какие собачьи чувства. Никаких особых неудобств его слепота не приносила. Мы даже выпускали его самостоятельно гулять во двор, откуда он всегда с успехом возвращался. Дворик то у нас маленький. Видимо и его Арчи изучил досконально. А псом он, по-прежнему, остался добрым. И, конечно, мы все его очень любили. В том числе и Миша.

Ладонью я отодвинул морду Арчи от своей ноги и легонько подтолкнув, направил его на кухню в сторону миски с едой. Затем оделся и вышел. Оказавшись на улице, я испытал облегчение, какое можешь испытывать, только покидая родной дом. «Ну, все, - сказал сам себе. – Теперь настраиваемся на режим «работа»». И тут наши глаза встретились. Нет, не мои и прекрасной незнакомки. А мои и огромного, размером с небольшого льва, кавказца. Собаки, естественно.

И хотя пес находился довольно далеко от меня, во взгляде его чувствовался недобрый интерес. Я уже встречал эту собаку. Кавказец, вместе со своими хозяевами, жил в противоположном доме. Обычно его выгуливала очень крупная женщина. «Чемпионка по толканию ядра», как ласково называл ее я. Но, несмотря на внушительные габариты, было отчетливо понятно, что даже она не удержит этого пса. Тем более, что характер у того был скверный. Он никогда не лаял на людей. Просто внимательно смотрел им в глаза, а потом бросался. Тихо и без всякого предупреждения. Так однажды произошло со мной. Когда я первый раз проходил мимо этой пары и не ожидал ничего особенного, собака-лев бросился на меня. Спасло то, что я инстинктивно отпрыгнул метра на три. Как? Для меня это загадка. Но это было. И с тех пор я избегаю встречаться с этим песиком. И без зазрения совести обхожу его как можно более дальними путями. Вот и сейчас, увидев его прямо по курсу, я попросту перешел на другую сторону дороги. Думаете это трусость? Думайте, что хотите.

Вечером, вернувшись домой, я увидел следующую картину. Жена чуть не плачет, Валентина виновато смотрит в пол. Михаил суров и по-мужски сдержан, но чувствуется, что тоже на грани срыва.

- Что случилось? – спрашиваю я.

- Идем, я тебе все объясню, - с этими словами Лена берет меня за руку и уводит на кухню.

- Понимаешь, - объясняет она, - Валентина Григорьевна выпустила Арчи на улицу погулять…

- Ну, и что?

- Арчи до сих пор не вернулся.

- А давно выпустила?

- Еще утром. Говорит, мол, вы же всегда так делаете - вот и я выпустила.

- Ясно, - не выдерживаю я. – Все в жизни не просто так. Одно дело мы – другое эта ведьма. Уверен, что она подсознательно именно этого и хотела.

- Ну, перестань. Что теперь-то делать? Возможно, Арчи сбила машина. Или произошло еще что-то. Да бог знает, что. Надо как-то объяснить Мише, что Арчи больше не придет.

- Надо.

- Вот и объясни, пожалуйста. Вы же у меня оба суровые мужчины.

Лена улыбается. Пытается шуткой скрыть неловкость ситуации. Но я и сам понимаю – объяснить малому надо.

- Вы хоть его искали? – пытаюсь оттянуть беседу.

Цепляюсь за любой шанс, но уже понимаю, что беседы не избежать.

- Искали, искали. Я, как только вернулась, весь район обошла. Звала его. Все бесполезно.

- Ладно, зови Мишу, – говорю я.

А сам думаю: «Что же ему сказать?». Правду? Не уверен. Не знаю. Не хочется. Тем временем Лена привела Михаила. Я усадил его на колени и говорю:

- Знаешь, я должен сказать тебе одну вещь. Но ты должен воспринять ее спокойно. Хорошо? Ты ведь мужчина?

Молча кивает.

- Понимаешь, Арчи больше не придет.

- Почему?

- Ты ведь знаешь, что последнее время он стал совсем плохо видеть? Вот он и решил, что не хочет никому мешать.

- Он нам не мешал.

- Ну, мы это знали. Но он гордый и обузой быть не хотел. И потому отправился в специальное место: «Страну слепых собак».

- А ему там будет хорошо?

- Да, конечно! Это место именно для таких собак, как Арчи.

Уследить за детьми бывает тяжело. Особенно когда они подрастают и могут передвигаться самостоятельно, а не в коляске. Ну, а про то, что будет, когда Миша вырастет и пересядет на велосипед, я стараюсь не думать. Вот и сейчас, вроде бы еще секунду назад я держал Михаила за руку. Но стоило отпустить, отвлечься, на мгновение наклониться к окошечку киоска, как – бац! Оглядываешься, а его нигде нет. Сразу подкатывает мерзкая паника. И голос жены в голове: «Иди! Ищи, где хочешь, но без ребенка не возвращайся!». Как мать в детстве, когда что-то потеряешь во дворе.

Но шутки в сторону! Миша действительно куда-то запропастился. Я делаю три шага и, к своему облегчению, вижу Михаила. Сердце радостно подпрыгивает в груди, но тут же тревожно замирает. На расстоянии пары шагов от ребенка стоит огромный кавказец-волкодав. Тот самый. Но что это с собакой? Пес не похож на самого себя. Он мог бы в секунду разорвать Мишу на части. Но вместо этого топчется на месте, поджав хвост. Испуганно смотрит на моего малого. А затем поспешно ретируется. Что это? Неужели собака испугалась ребенка? Но мне некогда рассуждать на эту тему. Я хватаю Михаила за руку и увожу прочь, даже не выписав необходимый в таких случаях шлепок по мягкому месту.

- Папа, а из страны слепых собак возвращаются? – неожиданно спрашивает он.

- Нет, а что?

- А вот Арчи вернулся и защитил меня от злой собаки.

- Этого не может быть. Арчи умер, - говорю я и тут же останавливаю себя.

Ведь я сам придумал эту легенду.

- Нет, папа, - говорит Миша, - Арчи не умер. Он в Стране слепых собак.

Око за око

— … а ночью эти фигуры оживают, — сказал мужчина за рулём автомобиля, медленно катящегося по центру ухоженного села, — и ходят по улицам…

— Папа! — воскликнула семилетняя девочка с заднего сиденья.

— И главное — не попасться им в это время…

— Ну, пап! — ещё раз восклицает она. — Отвези меня лучше на площадку.

Село действительно ухоженное и красивое. Той сельской, слегка аляповатой и пафосной красотой. Центр украшен, что называется, по богатому. В понимании простых и прямодушных хуторян. Здесь и парк, где скамейки с литыми вензелями. Какой-то фонтан. Кстати, работающий. Возле него собираются одетые по-городски подростки. Явно неместные: дети дачников-горожан. Магазин, спортивная площадка и теннисный корт. На секундочку! На другой стороне улицы приличное кафе, а рядом место для свадебных фотографий: фонтанчики, железные розочки, птички, белые арки. Сельское рококо и барокко. По-доброму смешно, ухожено и, действительно, уютно.<!--more-->

Асфальт на проезжей части ровный, хороший. В городе не везде такой. Шутка сказать, какие автомобили тут гоняют. Дорога эта ведёт прямиком к конюшне, куда ездит столичная элита. А вдоль неё по обеим сторонам вырезанные из дерева сказочные персонажи в человеческий рост. Самые разные. И Маша, и какой-то медведь. Голова лошади, и журавль. Кажется, Незнайка или, наоборот, Знайка. При этом совершенно Гоголевские персонажи из «Хуторов…», вроде дьяка и вызывающе грудастой Солохи, соседствуют с чем-то христианско-патриархальным.

Вот про эти фигуры и говорил мужчина.

— Поедем в центр, там хорошая площадка, — предложил он.

— Нет, на наше место, — настояла девочка. — Ну пожалуйста!

— Ладно.

И мужчина повернул на клумбе, украшенной большим деревянным аистом. Таких тут тоже много.

«Их место» на самом деле, конечно, вовсе не их. На широкой поляне, с одной стороны ограниченной дорогой, а с трёх других примыкающими заборами соседних домов, стоят старые качели с двумя сиденьями, скрипучая карусель, песочница, с отвердевшим до состояния камня песком, какой-то деревянный домик в человеческий рост, и миниатюрный колодец. Видно, что всем этим пользуются не часто. Возможно, дети из окрестных домов давно выросли. А может местные власти установили площадку без связи с реальностью.

Мужчина припарковал машину. Девочка по имени Света покаталась сначала на скрипучей карусели, заглянула в колодец, который, на деле, оказался довольно глубоким, потом уселась на качели и, после очередного подъёма вверх, указала папе на домик.

— Папа, а что это там? Крышка?

Мужчина оглянулся. И действительно: часть крыши «игрушечного» домика представляла собой люк с металлической защёлкой. Как это он раньше не замечал? Впрочем, они здесь не часто. Он под любым предлогом, не отдавая себе в этом отчёта, избегал посещать эту площадку.

— Папа, открой. Давай посмотрим, что там, — попросила девочка.

— Нет, Светик, нет! — запротестовал он. — Зачем? Если закрыто, значит так нужно.

— Ну, па-а-а-ап…, — она деланно сложила губки бантиком и захлопала ресницами.

Оба понимали, что это игра. Но приём действовал почти всегда.

— Ну, па-а-а-ап…

— Ладно…

Он сдался. В конце концов, самому стало интересно. Подошёл. Чтобы сдвинуть заржавевшую щеколду, пришлось приложить небольшое усилие. Поднял деревянный люк вверх и заглянул в дохнувший сыростью полумрак. Из этого полумрака на него в ответ глянули стеклянные глаза целого множества грязных плюшевых игрушек. В том числе довольно больших. Вот собака в натуральную величину, такого же размера лев. Какой-то медведь и ещё много им подобных. Их плюшевая «шерсть» — грязная и свалявшаяся. От неожиданности мужчина даже отшатнулся назад. Что-то неприятное было в этом… кладбище домашних игрушек.

— Папа, подсади меня!

Светик уже стояла рядом и, поднявшись на цыпочки, старалась заглянуть внутрь домика. Нехотя, отец приподнял дочку и поставил её на крышу, не забывая придерживать, чтобы не упала.

— Папа, достань мне одну!

— Нет!

— Пап, ну пожалуйста.

— Светлана, — он называл её полным именем. Когда дело принимало серьёзный оборот, — сейчас действительно «нет». Они грязные. И неизвестно сколько времени здесь лежат. Да и чьи — не понятно. Нет, значит нет.

Мужчина захлопнул крышку. Дёрнул щеколду, но она во что-то упёрлась и не хотела закрываться. Будто сами игрушки были против. Он решил оставить всё, как есть, но тут за спиной услышал чей-то голос:

— Мужчина, закройте крышку пожалуйста!

Обернулся и увидел, что над ближайшим забором появилась женская голова. Неизвестно сколько времени эта пожилая дама наблюдала за ними. Но голос её был требовательным и противным.

Он ещё раз приложил усилие, надавил на доски, и щеколда со скрипом встала на своё место.

— Поехали домой.

С этими словами мужчина взял дочку за руку и та, почти не оказывая сопротивления, позволила увести себя к машине.

Когда подъезжали уже к своему забору, чёрная тень скользнула в ближайшие кусты. А когда выходили из машины, мужчина заметил удивительно жёлтые глаза с вертикальным зрачком, которые пристально смотрели за каждым его движением. Это кошка, которую прикормила Светик. Приходит сюда каждый день. Осторожная и пугливая. Гладить себя не даёт. Но если нет еды в миске на улице, будет долго и жалобно канючить, вот так заглядывая в глаза.

«Тебя тут только не хватало, — подумал мужчина. — Ишь, откормилась. Брюхо наела.»

Кошка действительно пополнела за последнее время. А едва не облезающая первое время шерсть, стала плотной и блестящей.

«Слушай, — внезапно подумал он, — а может ты того… беременная? Только этого мне ещё не хватало. Дочка, которую теперь надо растить одному без погибшей супруги. В доме старый кот. Цепная собака, что ни лает, ни кусается. Да мало ли ещё чего? Мало проблем, что ли?»

***

Еще не утро, но уже и не ночь. Любимое время воров и угонщиков автомобилей. Время, когда сон наиболее крепок. Хмурое серое небо нависло над самой землей — вот-вот и прольется дождь. Сыро. Неприятный холод забирается под рукава одежды.

Мужчина вышел во двор небольшого домика и аккуратно закрыл за собой дверь. Чтобы не шуметь. Затем пробрался куда-то в сарай и через две минуты появился оттуда с холщевым мешочком в руке. Также осторожно вышел на дорогу и прикрыл за собой калитку.

В мешке у мужчины были ещё совсем маленькие котята, а на душе скребли кошки. Вот такой мрачный каламбур. А что делать? Не разводить же у себя выводок? Сначала этих, потом следующих. Кошачий дом. Жалко только, что дочка так их полюбила. Но это ничего. Поплачет и успокоиться. Он скажет, что им, котятам, сейчас хорошо. Они не пищат и им не хочется кушать. Они в волшебном приюте, стране слепых котят.

Машину заводить не стал. Пешком достиг своей цели. До дочкиной любимой площадки идти каких-то пятнадцать минут. А вот и подгнивший «фейковый» колодец. Из темной дыры пахло сыростью и гнилью. Мужчина давно обратил внимание, что, несмотря на игрушечную надстройку, колодец, на удивление, глубокий. Зачем, почему? Не понятно. Плюс, он имел собственную крышку, которую можно захлопнуть. Мужчина развязал мешочек. Стараясь не обращать внимания на пищащих котят, положил туда найденный по дороге камень. Завязал покрепче узел и бросил котомку в колодец.

***

- Смотри, доченька, радость то какая! Теперь у тебя есть братик!

Он протягивал Свете маленький свёрток, откуда смотрело сморщенное личико. Личико его сына. Ему всего несколько дней. У них с молодой женой теперь общий ребёнок. Но и доченьку свою старшенькую он не забудет, не обделит, ничем не обидит.

— Смотри, дочка, брат у тебя родился! Почти что родной.

А дочка грустно смотрела куда-то в сторону. Уже, почти, взрослая. Но это ничего. Пройдет. Конечно, в семье могут быть проблемы. А у кого их нет? Как говорится, «под каждой крышей свои мыши». Или: «в каждой избушке свои погремушки». Но ведь бывает и не такое. Надо справляться и двигаться вперёд.

***

Утро только-только вступало в свои права. Небо лишь чуть-чуть посерело. Уже не лето – ощутимо примораживает. И тонкие иголки холода протыкают одежду насквозь.

Девочка вышла во двор, осторожно прикрыв за собой дверь. Потом тихонько закрыла калитку и неуклюже засеменила по дороге, зажав в руках большой сверток розового детского одеяла с вышитыми на нём белыми грибочками. Когда она добралась до колодца, было уже почти светло. Стараясь не смотреть на спящего малыша, она обернула сверток веревкой и привязала мешочек с камнями. После чего решительно бросила всё это в колодец.

Ангел

У нее мягкие кудряшки светлых волос. Курносый носик и большие-большие голубые глаза, смотрящие на мир с любопытством и искорками озорства. Без злобы. Пока еще, без злобы. Или так будет всегда? Я надеюсь, так будет всегда. Она смешно бегает по квартире, тоненьким голоском требуя к себе внимания. Моя маленькая дочурка, мой ангелочек.

- Всего лишь душу… Это так мало… На-ка вот, распишись. Здесь, здесь… Да, да, конечно кровью. А как же? Такой порядок. Всего-то капельку. Кто я? Дьявол? Не-е-е-е-ет (смеется). Я бес. Да, да, всего-то. Когда? Как только исполним все три желания. Что? А, нет, не сразу конечно. Все своим чередом. Не бойся, никто киллера присылать не будет (опять смеется). У нас уважаемая контора. Подписал? Ну, вот и ладненько.

Молодой парень, по виду, ну точно студент: дешевенькие джинсы, реглан, кеды. Он встал, похлопал меня по плечу, заговорщицки подмигнул и направился к выходу из кафе.

- Заплатишь за меня, ладно? – бросил он уходя.

«Ничего себе! – подумал я. – И это бес? Нет, это не бес – это балбес. Что за глупые шутки? Меня явно разыграли. И как я мог повестись на такую ерунду? Это же я. Господи, сам себе удивляюсь. И это в двадцать первом веке! Нет, это не может быть со мной!»

Тем временем молодой человек вышел из кафе, сел в ушастый запорожец черного цвета и, затарахтев мотором на всю улицу, уехал.

Конечно, жену с ребенком на рыбалку брать не принято. Какая же это рыбалка? На рыбалку надо приезжать с закадычными друзьями, пить водку и пиво, рыбу ловить. Да, да, как ни странно, ловить рыбу. Ну, по крайней мере, можно попробовать поискать приключений в ближайшем хуторе. Но на практике из этого ничего не выходит. А тут и жена, и дочка. Не рыбалка, а семейный пикник. Но удочки я все же прихватил.

- Клюет! Клюет! Пап, ну клюет же! – она радостно бегала вокруг меня и хлопала в ладошки.

- Вижу, вижу… Не шуми. Т-а-а-а-к… Подсекаем.

Я потянул удочку. Отвел в сторону и подхватил леску. В моей ладони трепыхалась рыбка. Золотая рыбка.

«Из аквариума, что ли?» – мелькнула в голове глупая мысль. Дочурка замолчала и перестала хлопать в ладоши. Только внимательно смотрела на мой улов.

- Ну что смотришь? – это была рыбка.

От удивления я сел, чуть не выпустив ее из руки.

- Давай, загадывай свои желания. Меня вот прислали, сам знаешь кто. Ну?

- Э-э-э-э-э-э-э… – замычал я.

- Так. Понятно. Обычная история. Сами не знаем, чего хотим, зато кровью черкать – это мы пожалуйста. Пойми, второго такого шанса не будет. Ты вот что. Давай-ка помести меня в какой-нибудь сосуд с водой. Подумай немного и сразу ко мне. Только недолго – у меня заказы.

Я еле отыскал какую-то банку, налил в нее воды и бережно опустил туда золотую рыбку. В садок посадить не решился. «Уйдет еще!» - это была еще одна глупая мысль. Подошел к машине, достал сигареты и закурил. Надо срочно что-то придумать. И не прогадать бы. А чего действительно я хотел-то?

- Плыви, плыви, рыбка.

Я увидел, как моя дочурка взяла банку и выплеснула ее содержимое прямо в речку.

- Плыви, плыви, рыбка. Нам с папой и так хорошо.

Я не успел ей помешать. Эх, мой маленький ангелочек. А может это и к лучшему, а?

Гений места

Я видел, как одетые в серо-голубую униформу “омоновцы” потоптались в темноте на обочине дремучего соснового леса, покурили, поплевали на грязный снег, невесело посмеялись каким-то своим шуткам и, погрузившись в старый добротный внедорожник, поехали из леса дальше по своим делам.

Что они вообще тут делали? Да ничего особенного. Лес на краю города. Они заезжают сюда передохнуть, что ли. Курят, переговариваются, перекусывают. А потом дальше на дежурство. Как и в эту зимнюю ночь. Вернее, вечер. Но уже, естественно, темно.

Я видел, как чуть дальше, на неосвещённой лесной дороге луч фар их внедорожника внезапно выхватил припаркованный “бумер”. Не новый. Из числа тех, на которых ездят разве что мелкие бандиты или преданные поклонники этой марки. Но большой. С объёмным багажником. Возле этого самого багажника стоял одетый в дублёнку мужчина, а на плече у него кирка и штыковая лопата.

Реакция стражей правопорядка была мгновенной. Я даже не уверен, что кто-то старший из них отдал приказ. Скорее всего, они действовали, как единый и хорошо отлаженный механизм. Резкий визг тормозов. Внедорожник останавливается вплотную к “бумеру”, и из него, сбрасывая с плеч АКС-74у, выскакивают крепкие суровые парни.

Мужик с киркой и лопатой застывает, как вкопанный, в слепящем свете фар.

- Стоять! Руки! Где тело?! - кричат бдительные правоохранители.

Его застали врасплох. Мужчина даже не может разглядеть лица тех, кто ему угрожает. Он попытался поднять руки вверх, но чуть не выронил шанцевый инструмент. Решил перехватить древко и положить на землю, но тут на него закричали громче прежнего, и он совсем растерялся. В результате кирка и лопата так и грохнулись к его ногам.

Нет. Стоп. Начать нужно не с этого.

Лес, где я обитаю, только на первый взгляд кажется диким и безлюдным. Высокие, до неба, сосны. Густой подлесок. Но стоит тебе остановиться, чтобы, скажем, сбросить балласт (вы понимаете, что я имею в виду), как кажется, что сотни глаз упёрлись тебе в спину. Вот в кустах зашевелился какой-то мужик. Бомж или пьяный? А вот на сперва незаметной тропинке появился собачник с дружелюбным алабаем без поводка. И это даже сейчас, в такую погоду, когда холодно, снег и сквозь чёрные голые ветви кустарника видно сравнительно далеко. А летом? Летом тут шашлычники. Влюблённые парочки. Заезжают какие-то автомобили, из которых никто не выходит, но доносится громкая музыка. Потом также уезжают. И это не говоря о животных. Лес только кажется пустым. На самом деле он бурлит жизнью.

Кстати, о животных. Крупные, вроде кабанов, сюда, конечно, не забредают. Боятся человека. А вот зайцы — пожалуйста. Проезжающий ночью водитель может увидеть два горящих глаза. Это свет фар отражается в зрачках одичавшей собаки или даже осторожно крадущейся лисы. Ночью я могу видеть глазами совы, что притаилась на одной из веток, а днём использовать зрение ворона. Не вороны, а именно ворона! Огромный, чёрный, он часто оглашает окрестности своим криком. Или даже смотреть глазами маленькой мышки. А то и своими собственными. Кто я такой? Я - гений места.

Мечтали ли вы когда-нибудь, чтобы вам доверили в полное управление какое-то пространство? Хотя бы, офисное? Шутка. Ну там, участок земли? Желательно с небольшую страну. Вот вы бы развернулись, правда? Не то, что некоторые. Вы же знаете, как. То-то. Считайте, что моя мечта сбылась.

Это похоже на сон.

Мне будто снится, что я тот самый ворон или бесплотный дух, который бродит по зоне с определённым радиусом. Я не могу далеко уходить от своего “якоря”. Но в пределах этого места я обладаю некоторыми возможностями. Нет, ничего выходящего за рамки законов физики. Я могу, скажем, сделать так, чтобы люди случайно встретились или, наоборот, не встретились. Устроить неожиданный дождь, или украсть ключ из кармана. Он останется валяться под кустом.

Но, кажется, я увлёкся. Вернёмся на ночную дорогу у самого края моих владений.

- Тело? Где ты зарыл тело?! - давят “омоновцы” на растерявшегося мужчину.

Вот так прямо сразу на “ты”. Очень невежливо.

- Мужики, вы чего? Какое тело?! - он сопротивляется.

- Которое ты закопал! - кричат на него.

И бездонный зрачок автомата указывает на лежащие инструменты.

- Мужики, я это… Я похоронил…, - хозяин “бумера” сглотнул, - я похоронил хомячка…

- Что?! - стража выглядит растерянной.

Но пока до конца никто не верит.

Чувствуя, что у него есть шанс втиснуться в их “окно внимания”, мужчина продолжил, торопливо выбрасывая слова.

- Прихожу вечером с работы, а дочка ко мне: так и так, Федя сидит в клетке и скучает, не хочет играть, замерз, наверное. Федя — это её хомяк. Я сразу понял — сдох.

- Кто?!

- Ну, хомяк… Взял коробку. У меня от мобилки осталась. Белая такая, небольшая. Но добротная. Федю, ну в смысле хомяка, в коробку. А дочке сказал, что ему нужно погреться в стране единорогов. Чтобы она его в микроволновке не разогрела. И что потом, когда-нибудь, он вернётся. Думаю, потом, или забудет, или я ей нового куплю. А сам вот в лес поехал. Закапывать.

- А кирка и лопата зачем? - с ехидцей спросил кто-то из окруживших его людей. - Этак можно целую траншею выкопать. Зачем для маленькой коробки такая яма?

- Мужики, так это… земля же мёрзлая. Я знал, что намучаюсь. Не совочком же детским в песочнице копать, - парировал задержанный.

- Докажи! - рявкнул кто-то из “омоновцев”. - Идём, покажешь.

- Покажу, -согласился мужчина и подобрал с земли лопату.

- Но, но! - угрожающе намекнули ему.

- Так откопать же надо, - ответил он.

- Вперёд иди, - грубовато подтолкнули.

И мужчина зашагал в обратном направлении в лес, по своим, только что оставленным на снегу следам.

Глядя из головы той самой совы, как из веб камеры, я видел, что группа людей зашла в лес метров на сто. На небольшой поляне действительно был раскидан грязный, вперемешку с землёй, снег. Приведший сюда стражей порядка мужчина начал работать лопатой. Через некоторое время на свет, если светом можно считать луч фонарика, появилась небольшая коробочка. Уже не совсем белая. Когда водитель BMW раскрыл её, все “омоновцы” инстинктивно клюнули туда носом. И среди деревьев раздался суровый смех.

Нет. Я не смотрел, как люди закопали коробку обратно в землю и возвращались назад к дороге. До самого интересного они не дошли совсем чуть-чуть. Ведь в лесу, пусть и полном жизни, не так и просто бывает что-то отыскать, даже если потом окажется, что это было на самом видном месте. Особенно, если я против такой находки.

Мой якорь.

Если кто-то думает, что человеческое тело легко уничтожить, то сильно ошибается. Все маньяки и криминальные авторитеты знают об этой проблеме. Разлагается оно долго и значительно “живучее”, чем может показаться. Совсем не спешит пепел к пеплу, прах к праху. Мой якорь висит на прочной и устойчивой к погодным явлениям альпинистской верёвке. Жёсткая статика, а не растягивающаяся динамика.

Он застрял, безвольно вытянув полуистлевшие руки вдоль исхудавшего тела. Верёвка обмотана вокруг шеи, а голова свесилась на грудь и немного в сторону, как бы признавая свою вину.

Где-то я слышал, что по мнению приверженцев одной традиционной анимистической религии, уходящей корнями в глубокую древность, дух умершего обитает в том месте, где захоронено тело. Или, по крайней мере там, где свершился переход.

Хотя я не считаю это переходом. Или, как некоторые, чем-то вроде засыпания. Смерть — совсем не сон. Смерть — это пробуждение. А вот жизнь — это сон. Кажется, какая тогда разница, когда просыпаться? Проснись, когда сам захочешь. Но разве хорошо, просыпаться раньше срока? Кому такое понравится?

От грустных мыслей меня отвлекла какая-то возня там, где должны бы располагаться мои ноги. Потом раздался тонкий писк. Я наклонился и увидел маленького хомячка.

- Ну что, Федя? - спросил я. - Вдвоём будет веселее?

Я - волшебник

Конечно, Катерина частенько опаздывала на пять десять минут и без какой-либо видимой причины. Но сегодня все было не так как обычно. Она опоздала потому, что ей обязательно нужно было поговорить с мужем Витей. А для разговора была своя, более чем весомая причина. На самом деле, разговор можно было отложить до вечера. Но Катерина была девушкой решительной и не любила, как это сейчас модно говорить, пролонгировать задачи.

И вот она опаздывает, вихрем забегает в кабинет, садится на рабочее место, отточенным движением включает компьютер носком туфли. Несколько мгновений молитв ай-ти богам, чтобы компьютер быстрее загрузился и не завис, а пока надо сделать озабоченно-умное выражение на смазливой мордашке. Это на случай, если истеричный начальник отдела решит проверить, чем занимаются подчиненные в девять пятнадцать утра.

Но, вроде бы на этот раз обошлось. Компьютер загрузился, начальник не явился. Катерина спокойно открыла 1С и все, что нужно для работы. Теперь можно было проверить и личную почту. Там-то ее и ожидало письмо.

Письмо было от друга ее мужа, некоего Артема. Артем писал следующее.

«Здравствуй, Катя, - говорилось в письме. – Я должен открыть тебе маленький секрет. Практически, тайну. Ты только не смейся и постарайся воспринять эту информацию серьезно. Дело в том, что я – волшебник!»

Но обо всем по порядку. Я давно начал замечать за собой некоторую «паранормальность». Так, стоило мне чего-то искренне пожелать, и оно непременно сбывалось. С некоторыми оговорками, конечно. Исполнялись исключительно мелкие, прозаичные желания. Это раз. А во-вторых, желания эти не должны быть осознанными. Например, пожелать себе повышения зарплаты или Курникову на ночь у меня никак не получалось. Зато, бывало, заходишь в метро, а впереди идет студентка и активно крутит симпатичными бедрами. И как только на краю моего сознания вспыхивает импульс, еще не оформившееся в слова желание шлепнуть ее по попке, ни с того ни с сего, срабатывает турникет, и два рычага хлопают ее вместо меня. Или какой-то хам толкает меня в толпе, и тут же падает споткнувшись. А ведь я еще не успел как следует разозлиться.

Естественно, я всегда хотел научиться контролировать эти способности. Но как можно контролировать бессознательное? Не буду сейчас описывать тебе скучные подробности. Скажу только, что я максимально старался отключать рациональную часть мышления и максимально поддаваться предварительно выстроенным эмоциям. Подключиться к потоку Силы, так сказать. Приходилось бороться с мозгом. И тут на помощь приходили старые добрые друзья – пиво, шишки и американские книги по маркетингу.

И у меня начало получаться! Мне кажется, большинство людей живут по схеме: эмоции – мысли – поступки. У меня же схема усложнилась и приобрела примерно следующий вид: эмоции – мысли – эмоции – волшебство.

Но уже на первых порах познания искусства магии я задумывался, а для какой цели может послужить столь необычный инструмент? Неужели для удовлетворения моих эгоистичных потребностей? «Конечно, нет!» - сам себе ответил я. А если честно, то мне просто так и не удавалось выбить у высших сил что-то для себя. Видимо таков закон равновесия. Я получил силу, но не мог использовать ее на свое благо. Волей-неволей, я был вынужден использовать ее на благо других людей.

Ты, наверно знаешь нашего общего друга Женю. Не помню, застала ли ты это время или нет, но был период в его жизни, когда он пил. То есть выпивал, то он всегда. А в этот период он не просто выпивал, а именно Пил. Причем я не оговорился, Пил с большой буквы «П». Казалось бы, что мне за дело? Ну, пьет человек и пусть пьет.

Но дело в том, что, когда Женя пил, это сказывалось и на окружающих. А больше всего на мне. Во-первых, у него была привычка звонить мне по утрам после крупной пьянки. Часиков в шесть семь воскресного утра. Он еще пьян. И ему требовалось немедленно излить душу. И, что интересно, отказы не принимались. Так как Женя звонил, уже находясь у дверей моего подъезда. А если я все-таки отказывал ему, то переставал считаться другом. До следующего воскресного утра.

А во-вторых, он постоянно объявлял родственникам, что пьет не с кем-нибудь, а именно со мной. Естественно это было не так, но его жена и мать смотрели на меня очень недоброжелательно.

Так что сама понимаешь, я просто был вынужден делать добро.

Я захотел, чтобы он бросил пить. Захотел искренне и самозабвенно. Чудо свершилось. Однако я немного переборщил. Дело в том, что я хотел, чтобы он бросил сильно Пить, но при этом мог позволить себе бутылочку другую пива. А вышло так, что Женя бросил пить совсем. То есть полностью. Он завязал и теперь не берет в рот ни капли спиртного.

К чему это я? А к тому, что, зная, как вы хотите ребенка, я пожелал, чтобы он у вас появился. И не надо думать пошлости. Только чистая магия. Это будет Ваш ребенок, а не какого-то там святого духа. Так что тебе имеет смысл провести тест на беременность. Уверен, что он будет положительным.

Не надо благодарить. Я всего лишь орудие Космоса.

А сейчас я хочу еще раз использовать данную мне волшебную силу. Желаю, чтобы ты улыбнулась!»

Тот самый утренний разговор с мужем был как раз о том, что она ожидает ребенка. И как всякая женщина, Катя немного волновалась, сообщая об этом своему мужчине. Проведенный утром тест дал положительный результат. Впрочем, ее страхи оказались напрасными. Витя воспринял эту новость весьма положительно. Ведь они действительно давно хотели ребенка.

«Вот юморист, - подумала Катерина, заканчивая чтение письма, - Наверно Витя уже рассказал ему, и Артем решил пошутить». Погруженная в свое счастье, девушка даже не обратила внимания на то, что письмо Артема было датировано вчерашним числом. Да так ли это и важно, ведь такие вещи тоже можно подтасовать, верно?

Она улыбалась.

Идол

После смерти отца Павел еще долго не мог попасть в доставшийся по наследству гараж. Было много других, более неотложных дел. Но вот выдались свободные выходные, и он решил поехать навести порядок, выбросить ненужный хлам и подумать, как найти этому недвижимому имуществу достойное применение. Лично ему гараж был не особенно нужен, свою машину он держал под домом. И ездить на край города в гаражный кооператив не было никакой надобности.

И вот в процессе уборки, среди разного старого хлама и ненужной утвари, он нашел его. Небольшая человекоподобная фигурка высотой сантиметров тридцать. Она чем-то напоминала показанные по телевизору барельефы инков или ацтеков. Черного цвета, из непонятного, но очень прочного материала. Поначалу он подумал, что это камень или железо. Но фигурка была слишком легкой. Несоразмерно большая квадратная голова с выпученными круглыми глазами, огромным прямоугольным ртом и чудовищными зубами. Маленькие ручки сложены на груди. Вся исписана какими-то непонятными письменами и чем-то вроде маленьких рисунков, изображающих сцены кровавого насилия. Откуда она взялась, эта фигурка, было непонятно.

Поразмыслив немного, Павел пришел к выводу, что отец привез её из командировки на Кубу. Куда он ездил, когда Паша был еще совсем маленьким. Больше ей, вроде бы, взяться было неоткуда. Вряд ли бы отец покупал такую штуку здесь. А чтобы ему дарили нечто подобное, Паша не помнил. Ну да ладно. Вещица была забавная. И Павел решил взять ее домой. Для антуража, так сказать.

Сказано – сделано. По приезду домой, он поставил идола, как он окрестил его про себя, на комод и тут же забыл о нем. Только домашний питомец Павла, немецкая овчарка по кличке Добряк, при виде идола как-то вся сжалась и заскулила, прячась за спину хозяина.

А этой же ночью случилось ужасное и необъяснимое событие. Паша никогда особенно не боялся темноты или одиночества. Разве что в совсем юном возрасте. А тут он проснулся посреди ночи, и ему стало так страшно, так жутко, как никогда в жизни. Казалось, что в каждом темном углу затаился монстр. Да что там, казалось – именно так оно и было! Раздался вой. Протяжный и жалобный, полный страха и безысходности. Это выл Добряк.

Что произошло дальше, Паша не помнил. Видимо, он просто открыл окно и выпрыгнул на улицу – так ему было страшно. Благо, жил он всего на втором этаже. Паша так и просидел до утра на лавочке возле подъезда. И только на рассвете он решился подняться в квартиру. Но ключей, естественно, у него не оказалось. Запасной комплект был у соседа с девятого этажа и, по совместительству, старого товарища Кольки. Они дружили еще с детства, и Паша всегда держал у того запасные ключи на тот случай, если его личный комплект будет утерян.

Колян ничего не спросил, видимо еще просто не проснулся. И, зевая, протянул необходимую связку ключей. Наверно, когда окончательно проснется, подумает, что Пашка просто напился. Но сейчас это было не важно. Важно было то, что Паша увидел, попав в квартиру. Абсолютно весь потолок и все стены в его комнате были забрызганы кровью. Он даже не мог себе представить, что у живого существа может быть столько крови. Разве что у слона. А посреди всего этого кровавого ада лежал Добряк. Грудная клетка его была разворочена, как будто он только что родил монстра из фильма «Чужой». Или ему просто хотели вырвать сердце. Идол, как ни в чем не бывало, стоял на комоде. Этим же утром Паша отвез его обратно в гараж.

Прошло несколько лет. Маленький бизнес Паши развился в небольшую, но вполне работоспособную фирму. Появились деньжата. Из Паши или Пашки он превратился в Павла Алексеевича. Даже галстук стал носить, чего раньше за ним не наблюдалось. Женился. Вместе с женой он переехал в новую, более просторную квартиру на двадцатом этаже престижной новостройки.

Пару лет они жили нормально. А потом начались проблемы. Не важно, как так получилось, и кто виноват. Только дело шло к теперь уже неминуемому разводу. И это грозило Павлу Алексеевичу не только моральными, но и вполне материальными проблемами. Не вдаваясь в юридические подробности, можно сказать так, что половину своих денежных и других средств ему пришлось бы отдать жене. Никакого брачного контракта, который бы утверждал иначе, конечно же, не было. А делиться Паша не хотел совсем. Тем более, что это были им и только им заработанные деньги.

Вот тут он и вспомнил о черном идоле, хранящимся в гараже. План был прост, и Паша тут же приступил к его реализации. Под видом подарка от сотрудников идол был перевезен домой и поставлен на полку. А тем же вечером Павел уже ехал в командировку, оставляя жену дома одну…

- Какой ужас! Поверь, я так тебе сочувствую, – говорила Света, гладя Пашу по руке.

Они сидели в кафе недалеко от его дома. Света была лучшей подругой его жены. И теперь, после её, жены, скоропостижной и загадочной смерти, считала своим долгом всячески поддерживать и успокаивать убитого горем Павла.

- Какая ужасная смерть! – говорила она, заглядывая Павлу в глаза. – А тут еще не одна. В квартире нашли два трупа. Ее и еще какого-то молодого человека. Паша, мне очень жаль, очень.

И большие её глаза смотрели ласково и настойчиво.

Через год они поженились. На этот раз Паша был умнее. И брачный контракт был составлен так, что в случае развода, каждый оставался при своем. Только в случае смерти одного из супругов, всё имущество и деньги доставались другому. Теперь Павел Алексеевич мог не бояться за нажитое добро.

Прошло ещё около года. Паша возвращался домой в хорошем настроении. Сегодня у него был день рождения. А тут ещё и приятный сюрприз. Света, его новая жена, должна была уехать в командировку. Эту командировку никак нельзя было отложить. Она очень извинялась, что не сможет поздравить его лично. Обещала позвонить. Сказала, что подарок оставит дома. А он был только рад. Паша уже предвкушал, как он пригласит Коляна, и они посидят за бутылочкой коньяку, как в старые добрые времена.

В гостиной, на журнальном столике его ждал подарок – небольшая, завернутая в подарочную бумагу коробочка и открытка. Пробежав глазами открытку, полную банальных излияний в любви и преданности, он сорвал бумагу с коробки и открыл ее. Перед ним стояла небольшая черная фигурка. Сантиметров тридцать высотой. Она напоминала увеличенную копию Индийских демонов, которых он видел в Эрмитаже. Многорукое и многоногое чудовище, застывшее в нелепом танце. С большой головой, огромными круглыми глазами и широко раскрытым ртом, усеянным треугольными зубами. Вся фигурка была изрисована маленьким барельефами с изображением сцен насилия.

Джинн

Я сидел возле постели и держал ее холодную руку в своих ладонях. В комнате было чисто и довольно уютно. Если слово «уютно» вообще можно применить к больничной палате. Конечно, я договорился, чтобы она лежала отдельно, и в самых хороших условиях. Даже с личной сиделкой. Только разве это могло сейчас помочь? К сожалению, даже деньги не могут решить всех проблем. Эх, если бы все дело было в них, в родимых… Я бы отдал все, чтобы спасти ее. По словам врачей, жить ей оставалось, от силы, месяц. И все, что я мог сделать, это вот так сидеть, держать ее за руку, и смотреть на ее бледное лицо.

Укол морфия давал ей возможность на несколько часов отдохнуть от постоянной боли. И сейчас она спала. А я все сидел и думал, как ее спасти. На самом деле я знал, что у меня в запасе было одно средство – последнее…

Тяжело вот так бездействовать, и постоянно крутить в голове одно и то же. Я отпустил ее руку, встал и прошелся по палате, чтобы размять ноги. Захотелось курить, и я вышел в коридор, аккуратно прикрыв за собой дверь. Тут-то я и столкнулся с Максом. Нос к носу. Он был в белом халате, накинутом на плечи поверх повседневной одежды. В руках букет цветов.

- Вот, хотел навестить ее…, - смущенно прокомментировал он, опустив глаза.

- Вижу, - вздохнул я.

Макс был нашим общим старинным другом.

- Знаешь, что…, - сказал я, пропуская его в палату. – Поставь цветы и выходи. Мне надо с тобой поговорить. Своим присутствием мы ей вряд ли поможем. Но, кажется, у меня появилась идея…

Я не обманывал. Возможно, я знаю, как ей помочь…

Бар, куда я затащил Макса, когда мы очутились на улице, был самым обыкновенным. Ближайшим к больнице. Деревянные столы и стулья, тихий блюз, приглушенный свет и виски, цвета жженого сахара. Когда этот напиток оказался в широких граненых стаканах, мы чокнулись друг с другом.

- За здоровье!

- За ее здоровье…

Выпили. Алкоголь теплой волной прошелся по моим внутренностям. Я чуть-чуть расслабился, закурил. Макс терпеливо ждал, видимо понимая, что не стоит меня торопить.

- Что ты знаешь о джиннах? – спросил я, когда пауза уже слишком затянулась.

- О ком?! – удивился Макс.

Было видно, что он просто не поверил своим ушам.

- О джиннах. Ты не ослышался, - повторил я.

- Какое это имеет значение? – воскликнул он.

- Имеет, - веско ответил я и достал хранившуюся во внутреннем кармане пиджака старинную масляную лампу.

Лампа была совсем маленькой и вовсе не похожей на ценную реликвию. Но по всему было видно, что это очень старый предмет. Темно-зеленая и потертая, однако, не лишенная изящества, ибо выполнена была в своеобразном стиле восточных безделушек. Я поставил ее на стол перед нами.

- Что это? – спросил Макс.

- Это лампа. В ней живет джинн, - ответил я.

Максим посмотрел на меня с жалостью, как на умалишенного, свихнувшегося под тяжестью выпавших ему испытаний.

- Не веришь? – спокойно продолжал я. – Я понимаю. Для тебя джинн – это что-то сказочное. Добрый бородатый дядька, загадочный Восток, мультик «Аладдин» и все такое. А между тем, реальность намного шире нашего с тобой представления. И то, что я называю джинном, может быть вовсе и не джинн. Это я его так окрестил потому, что ОНО появилось, когда я случайно потер эту лампу.

И я взглядом указал на стоящий между стаканов предмет.

Макс сочувственно покивал, но было видно, что своего мнения он не изменил.

- Не буду рассказывать, как ко мне попала эта лампа. Это совсем не важно, - продолжал я. – Попала случайно. Я вовсе не искал метода заполучить себе такой подарок судьбы. Может быть, ты обратил внимание, что мое материальное положение резко улучшилось последнее время?

Макс уверенно кивнул.

- Это произошло после того, как я первый раз потер лампу. Как я уже говорил, это было случайно. Я не предполагал ничего такого. Ты наверно думаешь, что в тот момент оттуда, из лампы, потек дым, который сгустился в белобородого старика, или показались языки пламени. Совсем нет. Собственно из лампы, как таковой, ничего не появилось. Но…

Я прервался, чтобы сделать очередной глоток.

- Но появилось нечто… Я не знаю, как описать это чувство. Представь себе, что ты муравей и тут ты попадаешь в тень. В тень от ботинка, занесенного над тобой и готового в любой момент раздавить себя. Это тень от существа… от сущности, чей масштаб значительно превышает то, что ты в принципе можешь увидеть или осознать своим разумом. Я ничего не видел. Свет померк. А может это я потерял сознание. Помню только ощущение, будто на тебя кто-то пристально смотрит. Кто-то, стоящий у тебя за спиной.

- Что было дальше? – Макс поддался вперед.

Я понял, что он, невольно, проникся моим рассказом.

- И вот эта сущность заговорила. Или не заговорила. Не помню точно. Назовем это «передачей информации». Джинн передал мне информацию о том, что он – сущность, смысл существования которой - разрушение. Сущность, чье могущество практически безгранично. Но, как в таких случаях бывает, рамки все-таки есть. И эти рамки: мои три желания. Кем наложены эти цепи, не совсем ясно. Но джинн может выполнить три моих желания. Такие, которые не противоречат основным законам природы, не манипулируют временем и причинно-следственной связью. В общем, все по делу. Но если я загадываю третье, он тут же становится свободным. Предполагаю, что за этим последует тотальное разрушение.

- И что ты? – возбужденно спросил Макс.

- Я загадал два, - продолжил я. – Первое, как ты сам понимаешь, деньги.

- А второе?

- Ее любовь. Это, как выяснилось, не противоречит законам природы.

- И что теперь? А, кажется, догадываюсь, - вздохнул Макс. – Ты хочешь загадать, чтобы она выздоровела. Но не можешь…

- Зато можешь ты! – и я подвинул лампу ближе к Максу.

- Я отдаю ее тебе. При условии, что ты попросишь о ее выздоровлении. Дай мне слово! Я знаю, что ты порядочный человек, и тебе не безразлична ее судьба.

- А как же ты?

- А что я? Я свои желания уже исчерпал. Надеюсь, и ты не станешь загадывать третье. Это в общих интересах. Иначе ничто уже не будет иметь смысла. Понимаешь, о чем я?

- Понимаю, - согласился Макс и опустил глаза на поверхность стола перед собой.

- А вторым желанием можешь заказать денег, успеха, чего угодно, - убеждал его я. – Ну, что? Ты согласен? Даешь слово, что вылечишь ее?!

- Даю! – согласился Макс и протянул руку к лампе.

- Только осторожно, - в последний момент я остановил его руку. – Не пробуй обмануть ЭТО. Не надо загадывать «два в одном» используя союз «и». Типа, мое второе желание миллион долларов, и чтобы она была здорова. Это уже два желания. Смотри не ошибись.

- Буду осторожен, - кивнул Макс. – Я не дурак, и не такой жадный.

Только после этого я позволил ему взять лампу.

«А она уже уехала. Какой-то мужчина с букетом цветов забрал ее» - вот что я услышал в больнице. Позвонил Максу – его телефон молчал. Нехорошее предчувствие кольнуло мое сердце. Я поехал к нему домой. Меня встретила закрытая дверь и новенький домофон на парадном. Я почувствовал себя бомжом, который пытается попасть в дом, чтобы погреться. С большим трудом я вспомнил номер квартиры Макса. Набрал цифры на панели с кнопками. Мне ответил такой знакомый женский голос.

- Кто там?

- Дорогая, это я! – закричал я.

Но она не ответила. А через секунду я услышал голос Макса.

- Это ты? Что тебе надо?! – вместо нее заговорил он. – Неужели ты не понимаешь, что мы больше не хотим тебя видеть? Она больше не любит тебя!

Макс сдержал свое слово. А второе его желание, как и мое, не противоречило основным законам природы.

Зеркало

Уже совсем немолодая женщина зашла в вагон метро, нагло расталкивая пассажиров, хотя тех, в свою очередь, было совсем немного. Больно наступила на ногу и даже не извинилась. «Вот сука! - мелькнуло у Юры в голове, – До чего же неприятное у нее лицо». У него и так не было настроения, а тут еще это бытовое хамство. Женщина стояла совсем рядом, раздражая одним своим видом, не говоря уже о том, что так и норовила опереться на него, будто на стенку. Будь проклят общественный транспорт!

Проехав несколько станций, она вышла. А он проводил ее взглядом. Взглядом, полным ненависти. Тем самым взглядом. Вернее, почти тем самым. Уже сегодня она почувствует себя плохо. Очень плохо. Обострятся хронические болезни. Возможно, ей даже вызовут «скорую». Но она не умрет. Сегодня не умрет. Не хватало ему еще убивать людей прямо в метро. Надо все-таки сдерживать себя.

Это началось с ним довольно давно… Или нет, не так. Этот дар, умение, способность (называйте, как хотите) эта способность появилась у него довольно давно. Хотя, что значит «появилась»? Она была у него всегда. Вот одноклассник чем-то злит Юру, и стоит ему мельком, но со злобой посмотреть на обидчика, как тот спотыкается на ровном месте и падает. Или, уже в институте, сокурсник за кружкой пива сказал что-то нелестное о понравившейся Юре девчонке, и вот уже бокал приятеля опрокинулся сам собой, и тот, витиевато матерясь, пытается высушить брюки. А Юра отводит в сторону горящие злобой глаза. Да, это было всегда. Просто потом «талант» развился. Развился до таких масштабов, что однажды Юра «сглазил» до смерти. Это произошло после того случая… А, впрочем, об этом не надо.

Разве кто-то может отрицать силу человеческого взгляда? По идее, глаза - это устройство, работающее на прием. Это если по науке. На практике же, все не совсем так. Глаза могут и излучать. И это не только литературное выражение. Разве не чувствовали вы иногда чей-то взгляд своей спиной? Разве не видна в глазах живого существа особенная энергия?

Было во всем этом одно «но». Одно маленькое «но». Однажды Юра поехал с друзьями путешествовать. На машине. И что-то там такое произошло… Что - уже и не вспомнишь. А только разозлился он сильно. Автомобиль ехал по шоссе, а он случайно глянул в правое зеркало заднего вида. Увидел там свое отражение и… глаза. Машину неожиданно занесло. Водитель резко крутанул руль. Они перевернулись и вылетели на обочину. К счастью, никто не пострадал – отделались легким испугом. Но случай этот запомнился ему надолго.

Юра все еще ходил на работу. Но делал это скорее для вида. Из осторожности, что ли. Не хотелось привлекать к себе лишнее внимание. Фильмы про киллеров, засевших на крышах с винтовками и оптическими прицелами, вызывали в нем искренний смех. С реальными киллерами он, конечно, не был знаком. Но презирал их заочно. Он работал иначе.

Сейчас уже не важно, как на него вышел первый заказчик и как Юра получил первое задание и свою первую жертву. Это стало его работой. Только оружие - не винтовка, пистолет или нож, а его собственный взгляд.

Вот и сегодня, как и каждый вторник, он зашел в интернет-кафе, чтобы проверить e-mail. Был заказ: фотографии, маршрут движения на работу и домой, основные места досуга. Все, как обычно. Деньги уже переведены на счет. Чтобы снять их, необходим специальный пароль, который он получит после завершения дела. Посмотрел на фото. Обычный такой буржуа. Пухленький, невысокого роста, белобрысый. Да, ну его, какая ему собственно разница? И вот Юра уже стоит, ожидая свою жертву у ресторана. Ему достаточно несколько секунд прямого взгляда. Через фото, к сожалению, никак. А жаль.

Теперь главное настроиться. Нужно разозлиться. Вспомнить кого-то и разозлиться. Кого? Да вот хотя бы давешнюю тетку в метро. Ее наглость и хамство, плохие духи и блеклое злое лицо. О, общественный транспорт - это неиссякаемый кладезь! Уже по одной этой причине стоит отказаться от покупки автомобиля. Хотя, кто знает, кто знает… Может и в вождении есть свои источники «вдохновения»?

И вот, пора! Бизнесмен выходит. Юра стоит чуть поодаль и со злобой смотрит на него. Тут происходит нечто необычное. Жертва почувствовала взгляд. Маленький человечек резко поворачивается, и Юра встречается с ним глазами. У человечка холодные серые глаза. Как два ледяных зеркала. И эти глаза внимательно и с любопытством смотрят на Юру. Потом человечек улыбается и достает что-то из кармана. Юра невольно переводит взгляд на небольшое зеркальце, окаймленное золотой оправой в виде переплетенных змей. И даже на таком расстоянии видит там свое отражение.

Темнота. Юра проснулся в полной темноте. Он не помнил, что произошло, и как попал домой. Да и дома ли он? Ничего не видно, черт возьми! Тьма кромешная. Юра попытался встать с кровати и нащупать босыми ногами тапочки. Это получилось. Тапочки были на обычном месте. Уже хорошо. Значит все-таки дома. Но надо же включить свет. Что за ерунда!? Даже в окнах нет света. Ни единого лучика. Как будто окна закрыты ставнями. Юра идет туда, где, по его мнению, должен быть выключатель. По дороге больно ударяется ногой о край стола. Матерится и идет дальше, осторожно выставив впереди себя руки. Но это хорошо, по крайней мере, и стол на обычном месте. Юра просто забыл о нем. Вот и выключатель. Щелчок. Второй. Никакой реакции. Неужели что-то со светом? Ладно, идем дальше. А дальше та же ситуация. Щелчок и полная темнота.

В чем дело? Юра ощупывает руками лицо. Вместо глаз пустота и мягкие провалы глазниц. Засовывать туда пальцы почему-то не хочется.

1$

Для того, чтобы попасть на станцию метро, расположенную возле моего микрорайона, нет необходимости спускаться в подземелье. Наоборот, пройдя через классические, качающиеся туда-сюда, двери и успешно преодолев турникет, нужно подняться по широкой, но такой серой лестнице.

А на улице, чуть левее этих самых туда-сюда дверей, начиная с девяностых и вплоть до недавнего времени, располагался пункт обмена валют. Именно туда я заняла неожиданно длинную очередь, прежде чем, взявшись за поручень в вагоне, уйти в привычную медитацию, когда тело бодрствует, но большая часть мозга отключена и погружена в какое-то сомнамбулическое состояние до того момента, пока двери не раскроются на нужной мне станции. Конечно, это если со мной нет какой-нибудь книги.

Мне нужно было обменять сто долларов. Замечу, что для середины девяностых годов, именно того времени, когда происходили описываемые мной события, это была приличная сумма. В нашем городе - едва не средняя зарплата офисного работника.

В этот момент кто-то легонько тронул меня за плечо. Обернувшись, я была ослеплена улыбкой.

- Девушка, вы сдать или купить? – спросил высокий симпатичный парень.

- А что? – ответила я, все еще внутренне сопротивляясь.

- Мне срочно нужно купить доллары, - продолжая улыбаться, он сложил руки на груди в молитвенном жесте. – Срочно! Машину покупаю. Чуть-чуть не хватило. Вы можете мне продать? Не могу стоять в очереди. Просто, не могу.

- Ну, не знаю…

- Я заплачу чуть выше курса, - тут он назвал круглую цифру. – Какая вам разница, кто их купит? Ну, пожалуйста. Сколько вы хотите сдать?

Его улыбка уже выжгла мне глаза и двигалась все глубже и глубже.

- Сто долларов, - сказала я и протянула бумажку в слабеющей руке.

- Прекрасно! – воскликнул он и взял деньги.

- Но здесь нет ста долларов, - он вернул мне купюру.

- Здесь всего один доллар, - сказал парень, и улыбка исчезла с его лица. – Шутите вы, девушка.

Сказал, и, развернувшись, мгновенно растворился в толпе, спешащей во всех направлениях. А я осталась стоять, сжимая в руке один доллар.

Не помню, как добралась домой. Двигалась будто в густом вязком тумане, едва переставляя ноги. А через месяц позвонила Ленка и сказала, что надо идти хоронить Валю.

Не могу сказать, что это стало для меня неожиданностью. Мы все понимали, что этот день неизбежен.

- Рак…, - констатировала очевидное Ленка. – Малого жалко. Ему всего два года. В прятки играть любит.

Да, я тоже вспомнила Илюшу, играющего с Валей в прятки, и мы обе разрыдались. А насколько драматично смотрелось присутствие ребенка на похоронах матери – словами не передать. Его просто не было с кем оставить. Ни одного родного человека, кроме отца и матери. Теперь уже кроме отца.

Не уверена, что малыш до конца осознавал, что произошло. Наверняка он испытывал грусть от того, что мама больше не хочет с ним играть. Или плакал, проникшись всеобщим настроением. Но вот кто-то отпустил его руку, и, неожиданно смеясь, и смешно переставляя маленькие ножки, Илюша начал бегать возле крестов и прятаться за них, будто играя в прятки с кем-то, кого мог видеть только он.

Я попросила Ленку указать мне на молодого отца, и мои глаза встретились с ним. Я видела, что он узнал меня. Как и я узнала его, несмотря на то, что он больше не улыбался.

Целитель

Я люблю людей. Нет, вы не подумайте, это не шутка. Я действительно люблю людей. Но не так, как любят людей людоеды, или, как мог бы любить вампир – как домашний скот, который смотрит на вас коровьими глазами, но который все равно ты зарежешь, когда придет его время. Я действительно их люблю. Пусть они и не всегда этого заслуживают.

Сегодня днем ко мне привезли очередного посетителя. Пациента. Я лечу людей. Не всех. Только когда надежды уже нет. Я не выращиваю отрубленных рук и ног, не навожу порчу и не лечу от гайморита и триппера. Ко мне приходят, когда край. Когда уже все. Люди находят меня сами. Я не даю рекламы в газетах и не выступаю с сеансами на телевидении.

Моя работа требует много энергии. И у меня есть способ ее восполнять. Иначе я очень быстро выдохнусь. Я знаю это также хорошо, как то, что для того, чтобы существовать, надо есть. Белки, жиры, углеводы и всякие витамины.

Потому, что когда я лечу, я черпаю из той жизненной энергии то, что есть у меня и вливаю ее в больного. Просто у меня её много, и я умею ее восполнять. Умею ею пользоваться. Однажды я слышал легенду о чистых духом целителях, которые получали энергию от тех, кого вылечили. Вроде как в награду за доброе дело. Это, как если колдун наводит порчу, то берет на себя грех – удар кармы. Который потом обращает в следующий грех. В следующую порчу. И так до тех пор, пока не остановится или пока не лопнет запас его прочности. И тогда ему конец. А это, то же самое, только наоборот. Делаешь добро и добро получаешь. Но, по-моему, это сказка. Во всяком случае, со мной не так. Может, я недостаточно чист?

Я не всегда беру деньги с моих больных или с тех, кто их приводит. Обычно мне достаточно одного взгляда, чтобы понять, когда можно взять и сколько. Я просто это чувствую. Но если беру, то столько, чтобы для данного конкретного человека, это было много. Почти все. Именно такова цена за последнюю надежду. Много, но не все до последней нитки. Так много, сколько не жалко отдать за жизнь любимого человека. У меня не торгуются.

Так вот, сегодня ко мне привезли мальчика. У него был рак крови. Он был уже практически мертв. Я не стал брать денег с его родителей. А отдал ему силы сполна. Хотя сегодня такой день. День, когда раз в лунный цикл я должен пополнить энергию. Это как если к тебе в канун зарплаты пришел друг одолжить денег. И ты выгреб ему все. А у тебя осталось ровно столько, чтобы доехать до работы и получить эту самую зарплату. Со мной тоже самое. Я сразу попросил их побыстрее уйти, не обращая внимания на клятвенные благодарные обещания и слезы.

Выждав полчаса, после того как за ними закрылась калитка моего загородного дома, я набрал номер одного моего поставщика. Я обращаюсь к нему в крайних случаях. У него не сильно качественный продукт. Вернее, не совсем тот, что мне подходит. Но плачу я щедро. Так что он не жалуется. Я сел в свой «Мерседес» и выехал. Да, да. Ничто человеческое мне не чуждо, а в средствах я не стеснен.

Поставщик Володя вел меня по не слишком чистым и холодным коридорам, что-то недовольно бурча себе под нос. Мол, все слишком срочно и время неудобное. Я его не слушал. Он завел меня в небольшую комнатку и велел подождать здесь. Через пятнадцать минут он вернулся, волоча за собой тележку, накрытую белой простыней.Володя сказал, что вернется через час, и вышел, закрыв дверь на ключ.

Я отдернул простыню. От этого ритуала я не испытываю ни капельки удовольствия. Но уже давно научился не испытывать отвращения. Просто мне это необходимо. Я пополняю энергию, только и всего. Чтобы делать добро людям. Ведь на самом деле, я люблю людей.

Я наклонился и впился зубами в край развороченной грудной решетки лежащего передо мной трупа.