Страх

Глава 1

Страх

1

У обочины остановился массивный чёрный внедорожник. Остановился не плавно, левое переднее колесо проскользнуло, оставив на дороге короткую чёрную полосу. Из открывшейся двери выскочил мужчина лет примерно тридцати. Он со злостью пнул колесо, но тут же взял себя в руки, закрыл глаза и выдохнул, после чего потёр ладонью ноющую шею и встал на одно колено, чтобы осмотреть машину.

Молодого человека звали Майк, и на своём автомобиле он возвращался с охоты, по обыкновению неудачной. Метко стрелять он так и не научился, даже несмотря на своё происхождение, но сам процесс был для него важнее результата. Такого же мнения всю жизнь придерживался и его отец, который однако ни разу не вернулся с охоты без хотя бы какой-нибудь добычи.

Левое колесо автомобиля было идентично правому, не имело никаких видимых дефектов и, тем не менее, периодически проскальзывало. Майк мучился с ним последний месяц, но сдать машину в ремонт руки не доходили. В очередной раз он поднялся с земли, так и не обнаружив причину поломки.

На фоне кроваво-красного заката по-осеннему голые ветви деревьев выглядели словно лапы огромного паука, пытающегося ухватить Солнце. Такие фантазии нередко всплывали у Майка в сознании. Поправив свою синюю клетчатую рубашку — точно такую же когда-то носил его отец — он сел за руль и продолжил свой путь, но теперь уже медленнее, не забывая о регулярно подводящем его колесе.

Майк припарковал автомобиль и, покидая гараж, ещё раз взглянул на левое колесо. Он представлял, как завтра будет добираться до своего рабочего места. Нужно будет ехать медленно и осторожно, внимательно следя за дорогой. Значит, нужно встать раньше, выпить больше кофе, а желательно ещё и лечь спать поскорее.

Закрыв гараж, Майк накинул чехол с ружьём на плечо и двинулся к дому. Он жил, а точнее проводил выходные в сельской местности, а работал в большом городе, находясь там всю рабочую неделю. Не очень удобно, но расставаться с небольшим домиком, оставшимся от родителей ему не хотелось, а работать в тут было негде. Да и такая жизнь была обыденной для всех местных.

В конце улицы показался шериф. Он увидел Майка и поднял руку, приветствуя его. Майк поднял руку в ответ, но опустил её слишком резко, и это отозвалось резкой болью в и без того растянутой шее. В следующий раз нужно быть осторожнее на охоте.

Долгий день, полный разочарований и неприятностей, навсегда остался позади, в прошлом. Майк, который порой не мог уснуть часами, отключился моментально.

В эту ночь сон напоминал бред сумасшедшего больше, чем когда-либо. Поднялась температура, голова болела нестерпимо, в ушах стоял непрерывный, постепенно нарастающий шум. Вдруг раздался оглушающий щелчок, за ним последовал омерзительный хруст, и тишина.

С большим трудом Майк открыл глаза, но не от недосыпа. Напротив, он спал слишком долго, намного дольше положенного. Будильник, конечно же, включён не был, и сон, скорее всего, длился не менее десяти часов. Майк ещё не опоздал на работу, но и успеть уже физически не мог, хотя последнее и не могло быть причиной продолжать бездействие.

Тут Майк обнаружил, что лежит в довольно странной позе: он лежал на спине, но его голова была повёрнута вправо, и подбородок находился чуть ли не ниже плеча. Иными словами, его голова была вывернута больше возможного. Он решил исправить это и повернуть её влево, что отдалось резкой болью в шее и позвоночнике. Майк стиснул зубы и закрыл глаза, на лбу проступил пот. Хотелось кричать, но боль была настолько сильной, что даже дыхание ненадолго остановилось, и на это просто не хватало воздуха.

К счастью, мучения, хоть и были тязёлыми, но продлились недолго. Вскоре боль ушла, и Майк вновь остался лежать в этом крайне неудобном положении. Попытка встать, не поворачивая голову, также не увенчалась успехом, так как нагрузка на ослабший позвоночник была слишком большой. Майк понял, что находится в безвыходном положении, и бросил любые попытки справиться с этой проблемой, полностью погрузившись в свои мысли.

Во-первых, чтобы выбраться из этой ситуации, требовалась медицинская помощь. Во-вторых, если Майк не выйдет сегодня на работу, у него будут серьёзные проблемы. Позвать на помощь или объяснить своё положение боссу не удастся без телефона, а он лежит на столе в той части комнаты, которую Майк даже не видит, потому что не может повернуть туда голову, не говоря уже о том, чтобы подняться и пройти туда.

По стене комнаты ползла тень от растущего за окном дерева. Его голые ветви, словно лапы, тянулись к Майку, и он в тот момент, совсем отчаявшись, считал себя самым несчастным на свете человеком.

Гробовую тишину, повисшую в комнате, прервал внезапный звонок телефона, как бы напоминающий Майку о его положении. Тот сначала ещё больше впал в уныние, подумав, что звонит его босс мистер Гаррисон — и звонит он явно не для того, чтобы пожелать доброго утра — но быстро приободрился. «Я спасён» — подумал Майк и осторожно поднял руку над головой. На изголовье кровати ещё с прошлого вечера висели его беспроводные наушники. Он схватил их, медленно надел и, даже не поприветствовав звонившего, выпалил на опережение:

— Мистер Гаррисон, я могу всё объяснить, честно. Понимаете ли, я сейчас в несколько затруднительном положении…

Но в ответ Майк услышал не грубый мужской голос. К его глубочайшему удивлению в наушниках раздался тихий женский плач.

— Помогите, умоляю — прошептала плачущая девушка.

Майк удивился, но не растерялся:

— Тихо, тихо, успокойся. Всё хорошо. Скажи, как тебя зовут?

— Люси, и ничего не хорошо… Всё очень плохо... Прошу, помоги мне. — голос в наушниках прерывался всхлипываниями и плачем.

Майк никак не мог ожидать, что однажды незнакомый человек будет просить его о помощи по телефону. К тому же, ему и своих проблем хватало. Однако и выбраться из сложившейся ситуации он не мог, да и девушка, видимо, действительно нуждалась в помощи.

— Люси, прошу успокойся и объясни мне, что случилось?

— Они... Их было двое… Я просто гуляла, и они… Мне страшно.

Люси говорила с трудом, постоянно плакала. Её можно было понять — несложно догадаться, что могли сделать с ней эти самые «двое». Видно было, что ей больно об этом говорить.

— Люси, слушай меня. Я сделаю всё, что в моих силах, чтобы помочь тебе. Я тебя выручу, обещаю. Но сначала ты должна хотя бы сказать, где ты.

— В лесу, наверное.

Слово «наверное» показалось Майку странным и неуместным, но, учитывая обстоятельства, он решил это проигнорировать.

— Хорошо, но как ты туда попала?

— Я вышла на прогулку с мамой, но там были они… — вновь плач, — Они… они оставили меня здесь.

— Ладно, скажи хотя бы, что ты видишь вокруг?

Будучи практически парализованным, он не имел возможности позвонить в службу спасения. Но почему этого не сделала сама Люси? Майк уже готовился задать этот вопрос, но слова девушки несколько смутили его:

— Ничего.

— Как это «ничего»?

— Я ничего не вижу. Я… Я слепая.

Дела обстояли намного хуже, чем могло показаться изначально. Майк лежал у себя в комнате без возможности двигаться или позвать на помощь, а где-то неподалеку, в лесу, ходила слепая девушка, чья жизнь теперь находилась в его руках. От осознания происходящего Майк потерял дар речи.

— Алло? Ты ещё здесь? Прошу, ответь.

— Да… Да… Я здесь, — ответил Майк, который всё ещё не мог прийти в себя. — Послушай, Люси, откуда у тебя мой номер?

— Ниоткуда, я набрала случайный.

«Ожидаемо — подумал Майк, — она, очевидно, не видит клавиш».

— Ну… У тебя же должен быть продуманный способ связи с родными. Позвони им, скажи, что ты в беде.

— Не могу. Это не мой телефон. Свой я оставила дома. А этот… Его выронил один из тех двоих… — голос Люси снова задрожал.

Майк потерял надежду решить проблему просто и быстро. Ни он, ни сама Люси не могли вызвать помощь. Теперь ему придётся помогать ей искать дорогу домой. Но сначала нужно сообщить о своём положении.

— Люси, я должен тебе кое-что сказать. Я знаю, я обещал, но, боюсь, что тебе придётся самой себя спасать. Понимаешь ли, — я знаю, это прозвучит странно, но объяснить непросто — я не могу двигаться и на помощь позвать тоже не смогу. Я постараюсь сделать всё, что в моих силах, но… Ты должна встать и идти.

Люси, которая к этому моменту уже немного успокоилась, вновь разрыдалась.

— Но как? — задыхаясь, произнесла она. — Я ничего не вижу, мне очень страшно.

— Встань и осмотрись… То есть, я не это хотел сказать… В общем, скажи мне, что там есть, рядом с тобой.

— Странное дерево.

— В каком смысле «странное»?

— Оно — особенное. Оно какое-то… Закрученное. А в центре огромное дупло. И листья такие странные: они как будто стеклянные — звенят, когда дует ветер.

Любой другой человек списал бы «закрученное дерево» на разыгравшуюся фантазию явно впечатлительной девушки, но Майк, прекрасно понимал, о чём идёт речь. Он знал лишь одно «закрученное» или, как его называли знающие люди, которых правда с каждым годом становилось всё меньше, Спиральное дерево. Оно росло в лесу, расположенном вокруг его города, и было чем-то вроде местной достопримечательности, к которой можно было бы водить экскурсии хоть круглый год, но только не когда на нём появляется листва. Когда на Спиральном дереве отрастают и стекленеют листья, нужно запереться у себя дома и ждать.

— Прекрасно, — произнёс Майк, — У меня хорошие новости, Люси. Я знаю, где ты находишься, и, видимо, смогу тебе помочь.

— Правда? Это радует, — в дрожащем голосе послышался отголосок надежды.

В это время Майк попытался повернуть голову в сторону окна, но быстро пожалел о своём решении. Движение было слишком быстрым, и боль была невероятно сильной. В тот момент Майк понял, что так он может убить самого себя, и если он не свернёт себе шею, то рискует не пережить болевой шок.

— Люси, я понимаю твоё положение, но скажи, нет ли там тумана? — сказал он, отдышавшись, — Ты должна его почувствовать, воздух должен быть влажный.

— Кажется, нет.

— Слава Богу. Значит, у нас есть время. Ты сказала, что в дереве есть дупло. Встань к нему спиной и иди вперёд, никуда не поворачивая. Ты поняла?

— Что значит «у нас есть время»? Что ты имеешь в виду?

— Неважно, не думай об этом, тебе нужно поторопиться. Будет тяжело, но ты справишься, я в тебя верю.

2

События тех дней я помню настолько точно, как если бы это было вчера, хотя на самом деле случилось это уже более сорока лет назад. Каждый день я могу описать поминутно, каждый образ предстаёт передо мной, как вживую, каждый звук я слышу, как будто он раздаётся здесь, в этой комнате, и это, вынужден признаться, порой не даёт мне уснуть. Я всегда был человеком весьма общительным и остаюсь им и по сей день — и это, возможно, помогает мне справиться с болью от воспоминаний — но до сих пор никто, кроме, разумеется, моей семьи, не был осведомлён о тех секретах, что таятся в моей голове уже долгие годы. Но теперь, когда возраст мой перевалил за пятый десяток, я считаю себя достаточно взрослым и смелым мужчиной, чтобы наконец изложить, хотя бы на бумаге, свою маленькую, но ужасную историю.

Я упомянул, что отлично помню всё, что тогда произошло, и это так, но, к сожалению, я не могу вспомнить, сколько мне тогда было лет, хотя это, пожалуй, и не так важно. Будем считать, в промежутке от семи до десяти. Главное, что я был ребёнком, и, как все дети, я был чрезвычайно любопытным и не стремился слушаться каждого слова моих родителей. Моё — и не только моё — любопытство сыграло в этой истории ключевую и роковую роль. Мы с родителями жили тогда в сельской местности, в доме, в котором и сейчас живу я со своей семьёй, и я клянусь всем, что мне дорого, что я уберегу моего маленького сына от тех ужасов, которые удалось пережить мне и не пережить одному из моих ближайших друзей детства. Да упокоит Господь его душу.

Начну по порядку. В тот день я, наконец, решился ослушаться своих родителей и выйти за территорию нашего участка. Это был третий день той дьявольской недели, и настенные часы уже давно пробили шесть часов вечера, когда я тайком покинул дом. Если не ошибаюсь, было шесть часов тридцать шесть минут, но, за давностью лет, допускаю возможную неточность, хотя я всегда любил обращать внимание на подобные мелочи. Иными словами, наш посёлок встречал ранний вечер, но одна из важнейших особенностей этой истории заключается в невозможности отличить день от ночи без помощи часов механических и, конечно же, биологических. Всю улицу окутывал густой туман, а небо затягивали облака — точно так же, как и час, два и даже день до этого. Туман хотя и походил скорее на дым своим странным запахом и чрезмерной плотностью, но всё же был туманом, недвижимым, непроглядным туманом. Воздух казался мне тогда чрезвычайно влажным, и теперь я иногда лишний раз вспоминаю его, когда промокаю под дождём.

Я вышел из дома и, оглядевшись в поисках соседей, которые могли бы мне помешать, и не обнаружив их — ещё бы, они ведь не настолько глупы и легкомысленны, как я — двинулся по тропе к калитке. Дорога поросла травой, и я чётко помню, как моя обувь промокла насквозь после того, как я сделал всего около десяти шагов. Подойдя к калитке, я впервые задумался, что поступаю неправильно и что, быть может, стоит вернуться домой, пока никто не заметил моей пропажи. Тогда я решил, что так поступил бы лишь трус, сейчас я понимаю, что это был бы самый разумный поступок за всю мою жизнь.

К слову, стоит упомянуть, что именно мне и другим детям запрещали родители. Когда наступила эта странная неделя без смены времени суток и с неисчезающим туманом, ко мне в комнату вошли родители и со всей серьёзностью запретили мне выходить за калитку и приближаться к лесу. «В идеале,» — сказал тогда отец — «не покидай дом и ни с кем не разговаривай». Он обещал, что это всего лишь на неделю и, как я теперь знаю, не обманул. Причину такого строгого запрета я тогда не понял, да никто мне её и не объяснил, но я знаю её теперь и изложу позже.

Я открыл калитку и замер. Сомнения всё ещё не покинули меня, я колебался. Тогда мне впервые стало страшно от того, что, возможно, родители были правы, и мне действительно не стоит выходить на улицу. Страшно именно из-за потенциальной опасности, до этого я только боролся с трусостью поступить «не по правилам». Я стоял так несколько минут, разглядывая загадочный и пугающий лес, пока вдруг не услышал позади себя громкий щелчок. Я оглянулся и увидел своего отца. Он держал в руках свою двустволку, которую он называл «Громобой». Тогда я испугался её, потому что в принципе боялся оружия в силу своего возраста, но теперь я понимаю, что страх был оправдан. Позже мы с отцом побывали на охоте, и никогда не забуду тот оглушительный грохот неизмеримо мощного выстрела и отвратительный вид разбитой в дребезги головы огромного чёрного медведя. Пока отец держал при себе винтовку, мы и наши ближайшие соседи были в безопасности.

Отец смотрел и целился в мою сторону, и мне стало страшнее прежнего. «Ты был в лесу?» — спросил он меня. «Нет, клянусь» — заикаясь, ответил я дрожащим голосом. «Тогда беги домой. Живо» — отец говорил невозмутимо и спокойно, но я всё равно чувствовал некоторое напряжение в его голосе, он словно рисковал своей жизнью и жизнью моей матери, позволяя мне вернуться в дом, и, стоит сказать, оправдано. В слезах я вернулся домой и заперся в комнате, а отец оставался снаружи ещё какое-то время. Я тогда заметил, но не обратил особого внимания на то, что он продолжал целится из винтовки в ту сторону, где недавно находился я. Только мать уговорила его вернуться в дом.

Здесь я вынужден прерваться, ибо мне действительно сложно и, не солгу, если скажу, что больно вспоминать эти события, а самое ужасное осталось впереди.

3

Люси шла вперёд, прощупывая себе дорогу длинной сухой веткой. Она, как ей и было сказано, старалась не сворачивать с изначального курса, понимая, что это, возможно, её единственный шанс на спасение. Она ничего не видела, но её буйное воображение рисовало вокруг её собственный мир. Сейчас этот мир полнился опасностями: каждое дерево, встреченное ею по дороге, казалось гигантским чудовищем, готовым раздавить её, а каждый куст — огромным пауком, намеренным утащить её в свою сеть. Однако эта картина воспринималась в какой-то степени шуточной, Люси понимала, что все эти монстры — выдуманные, и так было даже интереснее. Но вот внезапно раздавшийся в стороне шорох выдуманным не был.

— Что это было? — прошептала перепуганная Люси. От страха она застыла и не могла заставить себя сдвинуться с места.

— Не волнуйся, это всего лишь заяц, — успокаивал её голос в телефоне.

— Если тут есть заяц, то, возможно, рядом бродит и волк, — казалось, Люси старается намеренно напугать себя ещё сильнее.

— Волк охотится на зайца, а не на тебя. Пока рядом заяц, ты — в безопасности.

Эту невероятно детскую глупость произнёс взрослый мужчина средних лет, но она, кажется, помогла. Люси действительно успокоилась, чему даже сама удивилась, осознавая всю наивность сказанного, но, пожалуй, ей это даже нравилось: испугаться выдуманной опасности и успокоиться по выдуманной же причине. Ничто не страшно, если знаешь, что есть шанс на спасение.

— Кстати, я же до сих пор не спросила, как тебя зовут.

Свою жизнь Люси и правда доверила совершенно незнакомому человеку, не зная даже его имени. С другой стороны, у неё не было выбора.

— Майк. Но не отвлекайся. Ты не должна поворачивать, помнишь?

— Дорога!

Спустя полчаса Люси вышла к проезжей части. С огромным удовольствием она стучала по дороге веткой, чувствуя в ней спасение.

— Отлично, переходи.

— Что? Лучше идти вдоль дороги, так я выйду к городу и не собьюсь с пути. Только скажи, в какую сторону идти.

— Эта дорога делает большой крюк. Так ты не выйдешь к городу сегодня, а время поджимает. Перейди дорогу и продолжай идти вперёд. Если я не ошибся, а ты никуда не свернула, то скоро ты выйдешь к старому заброшенному дому. От него до города идти минут двадцать.

Люси очень не хотелось уходить от дороги, особенно в этот ужасный лес. К тому же, Майк постоянно говорил, что времени остаётся всё меньше, но отказывался объяснять свои слова, надеясь, видимо, сберечь рассудок и без того перепуганной девушки. Он понимал, что тем самым лишь убеждает её в наличии серьёзной опасности, но, тем не менее, знал, что действует правильно.

— Подожди, я что-то слышу, — сказала Люси.

Она уже перешла дорогу и углубилась в лес, как сзади послышался шум приближающегося автомобиля.

— Это машина. Там кто-то едет!

Майк облегчённо выдохнул, как будто это он сейчас стоял посреди холодного леса и его жизнь наконец была спасена. Люси развернулась и стала быстро возвращаться к дороге и кричать «На помощь! Я здесь!», размахивая своей веткой. Шум плавно нарастал в её левом ухе и вскоре резко перекатился в правое — автомобиль проехал мимо. Шанс на спасение выскользнул прямо из рук, но Люси не успела на это отреагировать, ведь уже через мгновение неподалёку послышался визг колёс, грохот металла и звон стекла.

— Нет! Кажется они попали в аварию.

— Ладно… Видимо тебе придётся продолжить путь, — произнёс Майк, после недолгого молчания, вызванного, очевидно, лёгким шоком от произошедшего.

— А если кому-то там ещё можно помочь? О, Господи, что это за звук?

В той стороне, где только что произошла авария, раздался громкий противный хруст и еле слышный человеческий стон. Люси не видела, что там происходит, и не имела ни малейшего представления, что это может быть, и это пугало её ещё сильнее.

— Люси, развернись и беги! Так быстро, как только можешь. Ты слышишь меня? Беги!

Майк тоже услышал этот хруст, даже через телефон, и его голос звучал взволнованно. Люси понимала, что он, хоть, может быть, и не уверен, что это было, но предполагает худшее, и, судя по всему, обоснованно. Она не стала задавать лишних вопросов и, размахивая веткой, бросилась бежать.

Люси бежала — или, скорее, очень быстро шла — через лес, не обращая внимания на препятствия. Всё её тело было покрыто синяками и ранами, оставленными кустами и деревьями. Несколько раз она падала, из-за чего повредила ногу, но не сбавила скорости — неизвестная опасность, оставшаяся позади, приводила её в ужас, который придавал ей сил двигаться дальше.

Наконец Люси столкнулась с новым препятствием. Звук от удара веткой по нему был не такой глухой, как обычно. Это явно не дерево. Люси бросила ветку и прислонилась к неизвестному объекту. Её ладони упёрлись в старые сухие доски. Они, покрытые трещинами и занозами, ранили руки девушки ещё сильнее, но Люси была рада чувствовать эту боль.

— Это дом! Тот дом, о котором ты говорил! Майк, что дальше?

— Встань спиной к входной двери, повернись немного вправо и иди вперёд.

Люси нащупала дверь, но вперёд не пошла. Она села на землю, чтобы отдохнуть и отдышаться. Она уже долго не слышала ничего у себя за спиной и решила, что ей удалось уйти от опасности, хотя бы на время. Двигаться дальше без отдыха она не могла.

— Скажи, откуда ты так хорошо знаешь дорогу? Давно ты здесь живёшь?

— Давно. Но не время говорить об этом. Иди прямо и выйдешь к городу. Тут сегодня мало людей, и, если никого не встретишь на улице, то ищи…

— Майк? Майк!

Неожиданно связь оборвалась. Неизвестно, что произошло — Люси случайно сбросила вызов или у Майка что-то случилось — но теперь это не имело значения. Девушка осталась в полном одиночестве посреди устрашающего леса. Она выбросила в сторону телефон, который теперь был не нужен. Чем дольше Люси сидела неподвижно, тем сильнее болели все части её тела, и тем меньше ей хотелось продолжать путь.

Воздух вокруг стал заметно более влажным. Туман, о котором так беспокоился Майк, покрывал теперь весь лес. Ветер стих, птицы замолкли, наступила тишина, прерываемая лишь шорохом где-то в стороне. Услышав его, Люси поняла, что времени на отдых больше нет. Ей всю жизнь, с самого детства, приходилось полагаться на слух, и она прекрасно знала, как звучит человек, быстро и уверенно движущийся в её сторону. Она встала и, не обращая внимания на боль, направилась вперёд.

4

Для начала я хотел бы упомянуть о случае с мистером Хьюстоном. Он был нашим соседом, но однажды пропал и родители долго обсуждали это на кухне. В тот момент я из окна увидел его идущим мимо нашего дома и побежал вниз сообщить эту замечательную новость. Услышав мои слова, отец поднялся наверх и задвинул шторы в моей комнате, запретив мне смотреть на мистера Хьюстона, и отправился вниз проверить, заряжена ли винтовка. В этот раз я не ослушался отца, но я уже успел рассмотреть нашего соседа до этого. Он ходил странно, как будто только сегодня узнал, что такое ноги и как ими пользоваться, а лицо его было устрашающе безэмоциональным, словно он был мёртв. Но вернёмся к основной истории.

После событий третьего дня той самой недели мой энтузиазм заметно поубавился, но не иссяк. К тому же, мои друзья постоянно подливали масло в огонь. Мы встречались с ними тайком, ведь родители не позволяли никому из нас покидать дома. Вместе мы придумали ужасную авантюру, одна мысль о которой разогревала нам кровь. Мы втроём планировали ночью сбежать из дома и посетить этот злополучный лес, так как там — со слов родителей одного из друзей — находилось удивительное дерево с закрученным в спираль стволом. Я был самым трусливым из нашей троицы и затягивал наш побег, как мог. Но всё же мы решились, и, к несчастью, в последний, седьмой день. Если бы я тогда снова испугался, всё могло бы закончиться хорошо, но увы.

В одиннадцатом часу, когда все уже отправились спать в надежде побыстрее уснуть и проснуться уже тогда, когда весь этот ужас закончится, мы встретились возле моего дома и направились прямиком в чащу. Излишне описывать наше путешествие я не стану, скажу лишь, что в дороге нашим ориентиром стал старый заброшенный дом, Бог знает кем и когда построенный. Фредерик — так звали старшего из нас, и мы всегда называли его полным именем, именно в силу его возраста — утверждал, что уже был здесь и знает дорогу. Мы с Томом не верили ему до тех пор, пока он наконец не вывел нас к желанному дереву. Стоит признать, оно и в правду выглядело удивительно. Толстый ствол закручивался сам вокруг себя и напоминал корабельный канат. Сухие ветви были покрыты редкой пожелтевшей листвой, которая при лёгком дуновении ветра издавала лёгкий и приятный звенящий звук. Лишь несколько веток оставались голыми.

Я мог бы любоваться этой красотой вечно. Том и Фредерик подшучивали надо мной, ведь из-за моей нерешительности мы могли упустить такое зрелище, и я тогда поверил им и признал свою неправоту. Я был искренне счастлив, что всё же решился пойти, но не долго. Мы играли возле дерева несколько минут, и тут случилось то, что до сих пор является мне в самых ужасных кошмарах. Подняв голову к верху, я увидел это. Мне действительно сложно описать, как выглядело это существо, не по тому, что я не могу подобрать слов, но по тому, что мне ужасно больно вспоминать его. Скажу лишь, что те голые ветви дерева ветвями на самом деле не были. Я и Том бросились бежать, но наш друг Фредерик, к сожалению, не успел. Отвратительного вида тварь вцепилась в него своим длинным хвостом, и мы уже не могли ему помочь. Убегая, я слышал жалостный стон моего друга и — что самое ужасное — омерзительный хруст его костей. Этот звук не покинет моей головы до самой моей смерти.

Мы с Томом перепугались и договорись никому и никогда об этом происшествии не рассказывать. Когда я вернулся домой и тихо пробрался в свою комнату, я попытался уснуть, но не смог. Я был ребёнком и впервые увидел смерть, в которой был частично виноват сам. Позже, посреди ночи я выглянул в окно и увидел Фредерика. Он шёл вдоль дороги странной походкой и проходя мимо посмотрел на меня пугающе безэмоциональным лицом. Я понял, что это уже не мой друг.

На следующий день туман исчез, и жизнь вернулась в прежнее русло. Фредерика объявили пропавшим без вести, а я так и не смог признаться в своём поступке, но пытаюсь сделать это сейчас. Надеюсь, что Господь убережёт душу моего друга и что эти строки сохранят жизнь хоть кому-нибудь. На этом я завершаю повествование и прошу, если непроглядным туман окутал ваши улицы, а на Спиральном дереве остекленела листва, ни в коем случае не покидайте своё жилище ни под каким предлогом.

5

«Выключение» — произнёс спокойный женский голос.

Майк снял наушники и со злостью отбросил их в сторону. Они разрядились, и теперь Люси действительно осталась совсем одна. Но она хотя бы знает, что делать, а значит надежда есть. Однако жителям города теперь угрожает серьёзная опасность, и нужно что-то с этим делать, и как можно быстрее.

— На помощь! — закричал Майк, совсем не надеясь, что его хоть кто-то услышит: его ближайшие соседи, как и он сам, обычно уезжали из города по понедельникам.

Пока Майк направлял Люси через лес, ему в голову пришла идея: разминать шею, медленно поворачивая её немного влево и обратно. План сработал, и вот, спустя час, он мог посмотреть вперёд. Кроме того, ему удалось подняться и держаться на локтях. Способность двигаться постепенно возвращалась.

— На помощь!

Снаружи послышались шаги. Человек шёл вдоль улицы, но, услышав крик, остановился.

— Майк? — спросил прохожий.

Через несколько секунд в дом вбежал невысокий парень. На нём была надета бежевая рубашка, а на груди блестела звезда шерифа.

— Майк? Ты разве не должен был уехать? — спросил шериф.

— Мартин… Лес… Дерево… Листья… Быстрее! — Майк не мог связать и двух слов и пытался встать с кровати, что давалось ему нелегко.

— В чём дело? Что с тобой? — спрашивал Мартин, помогая другу встать.

— Долго объяснять. — Майк кое-как встал на ноги, — У нас проблемы. На Спиральном дереве снова отросла листва. Беги и предупреди всех.

Мартин, конечно, прекрасно понимал, о чём идёт речь и насколько всё страшно, что читалось на его лице, ставшем вдруг серьёзным. Он уже развернулся и приготовился бежать, но неожиданно Майк его остановил.

— Нет, стой. Там в лесу, около старого дома, осталась слепая девушка. Лучше помоги ей. Я предупрежу остальных.

Осознавая всю опасность ситуации, а также то, что времени оставалось немного, Мартин не стал задавать лишних вопросов, а выбежал на улицу. Майк с трудом подошёл к шкафу и стал разгребать вещи. Из угла он достал большой зелёный чехол, в котором уже много лет покоилась старинная винтовка. Эта семейная реликвия носила название «Громобой» за свой оглушительный, напоминающий раскат грома, звук выстрела. Опираясь на неё, как на костыль, Майк вышел во двор и, встав у дороги, стал осматриваться. В конце улицы он увидел неловко передвигающуюся девушку. Он хотел позвать её, чтобы та знала, куда идти, но она его опередила:

— Я здесь! — закричала она ему, махая рукой.

Майк насторожился.

— Люси, с тобой всё в порядке? — спросил Майк, когда девушка подошла к нему.

— Да. Там было очень страшно, но мне помог выбраться тот мужчина в бежевой рубашке.

«Бедный Мартин,» — подумал Майк, — «Бедная Люси,» — он облокотился рукой на забор, вскинул винтовку к бедру и выстрелил.