Стёртая

Глава 1

Аня сделала шаг вперёд, протянула руки… Но дети, словно не заметив, пробежали мимо. Весело переговариваясь при этом с бабушкой. Аня обратилась к свекрови:

– Татьяна Фёдоровна, почему у Кости щёки красные? Что он ел?

Та легкомысленно отмахнулась:

– Да булочку мы купили в пекарне. С орехами.

Аня постаралась говорить спокойно:

– Вы же знаете, что у него аллергия на орехи. А у Оли – на красные ягоды. Надеюсь, ей булочку вы купили не с вишней?

Свекровь посмотрела в упор:

– Избаловала ты их, вот что я скажу. Аллергия твоя – выдумка. Будут есть, что дают.

И добавила сладко:

– А ты лечись и отдыхай, Анечка. Мы справимся.

И они справлялись, да.

Аня и её муж Игорь прекрасно знали, что его маму близко подпускать нельзя. Как только она чувствует слабину, тут же начинает вести себя, как хозяйка. Полностью игнорируя мнения и сына, и невестки, уж не говоря о внуках. И несколько лет удавалось держать Татьяну Фёдоровну на вежливой дистанции. Но онкологический диагноз Ани заставил пересмотреть ситуацию.

Игорь с Аней надеялись обойтись услугами приходящей няни. Не удалось. Сначала тяжелая операция и долгое восстановление. Теперь – химия. И постепенно в доме «воцарилась» Татьяна Фёдоровна. Со своими взглядами, принципами и привычками. И делала всё, чтобы Аня как можно меньше не только домом занималась, но и с детьми общалась. Всё это подавалось как забота. Но однажды Аня услышала, как свекровь говорила Игорю:

– Когда она облысеет, увези её на дачу. Не надо детям на это смотреть. Да и вообще, пусть отвыкают потихоньку. Мало ли…

Игорь тогда на мать рявкнул. И очень жёстко ответил, что Аня – мать. И лысая, и всякая. И никаких «мало ли» в их случае быть не может. Анин рак лечится до полной ремиссии. Та пошла на попятный, но продолжала разводить невестку и внуков в разные стороны. И у неё это получалось. Вот как сегодня – сын с дочерью даже внимания на Аню не обратили, словно она – мебель.

Вечером она плакала и жаловалась Игорю:

– Я себя чувствую так, словно мама твоя просто стирает меня из вашей жизни. Как ластиком, знаешь… И это так страшно…

Муж успокаивал, уговаривал. Но понимал, что Аня права. И что мать ведёт себя именно так. А дети ещё маленькие и мало что понимают. Бабушка каждый день им говорит, что мама болеет, к маме подходить не надо, с мамой говорить не нужно. Они слушают и слушаются. Он с досадой подумал, что надо всё менять. И что для жены помощь его мамы – это не помощь. А дополнительный стресс. Который ей точно не на пользу. И сопротивляться маминому напору Ане сейчас совсем не под силу. Значит, должен он.

Химиотерапию, к счастью, Аня переносила довольно легко, да и схема у неё была, как говорят, лайтовая. Но волосы выпали. И однажды вечером Игорь привез домой лысую жену и полную пожилую женщину с добродушным лицом. Дети и Татьяна Фёдоровна встречали их в дверях.

– Дети, мама, это Оксана Анатольевна, няня. Пока Аня лечится, она поживёт с нами.

Дочь подбежала к Ане и полезла на руки. Стала трогать лысину, спрашивать, отрастут ли у мамы волосики. С сыном о чём-то беседовала новая няня. А свекровь в сопровождении Игоря прошла в детскую, где уже совсем было наладилась жить. С яростью швыряя в сумку свои вещи, она выговаривала сыну:

– И лысую привёз, позор такой! И на чужую бабу денег угрохал, мать-то тебе плохая! Посмотрим, как вы без меня запоёте!

Уходя, Татьяна Фёдоровна смерила Аню ненавидящим взглядом и прошипела:

– Живи пока… Но я ещё что-нибудь придумаю…

И хлопнула дверью. А на придверном коврике осталось лежать что-то маленькое, выпавшее у неё из кармана. Аня подняла. Ластик. С женским лицом. Весь утыканный иголками.

Страшный «ёж» полетел в окно. Татьяна Фёдоровна продала квартиру и куда-то уехала, оборвав все связи с сыном и внуками. Игорь прекрасно обошёлся без коллекции монет, которую дорого оценил знакомый нумизмат. Оксана Анатольевна отлично справилась с детьми. А Аня вышла в полную ремиссию. Больше никто не пытался её стереть.