Степные истории

Тарпан и Радушка

Он выглядывал из-за забора. Невысокий, горбоносый, с волнистой чёрной шерстью и короткой гривой. Тарпан. Дикий степной конь. Говорили, что их уже и не осталось в степи, но – вот же он! И уже не первый раз к ним прибегает.

Красавец задрал голову и призывно заржал. Из поветей[1] радостно отозвалась Радушка, любимая Сашкина кобыла.

– Опять он здесь? – раздался грозный окрик из избы. – Ох сейчас я его!

– Уходи! Уходи, скорее! – зашипел Сашка на степного жеребца. – А то дядька ружжо… Он, знаешь, какой злой! Беги!

И хворостиной на коня замахнулся. Для ясности.

Как ни странно, конь понял. Ускакал.

Зато на пороге возник дядька и давай на чём свет стоит бранить тарпанов. Мол, им лишь бы увести приличную домашнюю лошадку в степь дикую донбасскую. А потом ищи-свищи пропажу, хоть до новых веников!

Причём тут веники, Сашка не понял, но на всякий случай вжал голову в плечи. Когда дядька злой, может и «мальчишке-приживале» по шее съездить ни за что, ни про что. А заступиться за сироту некому…

Был у него ещё один родич – дядя Макар, мамкин брат, любил его, играл. Подарки привозил. А потом забыл. Как не стало родителей, не явился ни разу. Приходится с этими куковать…

– Ты всё сделал? – высунулась из дома тётка, уставилась злющими глазами на Сашку. – Почему двор не вымел?

– Я вымел…

– Врёшь! Мусор! Везде!

– А ну не ври! – дядька таки заехал ему по шее.

А потом метлу в руки сунул, с которой он и так полдня провозился.

– Мети, – сказал. – Да за конями приглядывай. Ежели какая кобыла пропадёт, шкуру спущу!

Вечерело. Сашка уныло скрёб метлой землю.

– Гы-гы-гы! – во двор выскочил Митька, дядькин сын, и швырнул на землю горсть ореховой скорлупы. – Мети лучше, а то маменька без ужина оставит! А папенька по шее даст. Гы-ы-ы!

И в дом убежал.

Сашка смотрел ему вслед, сжимая кулаки.

Изо дня в день одно и то же. То без ужина, то по шее…

– Иго-го! – за забором вновь возник вороной тарпан.

– И-и-иго-го! – отозвалась Радушка из поветей.

Решение пришло мгновенно.

Саша отшвырнул метлу и бросился в повети. Быстро оседлал Радушку, благо ездить верхом в свои двенадцать лет умел. Отец научил. Успел… Саша вскочил на кобылу и помчался прочь со двора.

Навстречу вороному тарпану. Навстречу дикой донбасской степи. Уж лучше с ними, чем с этими!

*

Степь шумела ковылём, пела «скрипками» сверчков.

Сашка мчался вслед за тарпаном, прочь от села Бешево[2], от противных дядьки с тёткой, от которых слова доброго не услышишь. Только: «Работай, работай, работай! А потом – без ужина сиди».

Глубокой ночью он, уставший, упал в пушистый седой ковыль и заснул.

А утром, открыв глаза, увидел табун тарпанов! Вороные, гнедые, серые, взрослые и жеребята, они бродили вокруг, щипали траву, скакали наперегонки… Тут же бегала и Радушка с давешним вороным проводником. А рядом с Сашей сидела девушка с длинными, до земли, зелёными волосами и смотрела на него, прищурившись.

– Т-ты кто? – промямлил Саша.

– Я – Степанида. Душа степи. Её защитница. А вот ты кто такой будешь?

– Саша я... С тарпаном твоим приехал! Вот! – брякнул мальчишка.

Степанида расхохоталась.

– А-а! Ну это всё объясняет! Мой тарпан кого зря не приведёт!

– Откуда у тебя столько тарпанов? – не выдержал Саша, глядя на резвящихся горбоносых лошадок. – Все говорят, их в нашей степи уже и не осталось.

– Не осталось... Но мы сейчас не просто в степи. Мы – в моих владениях. Обычным людям сюда хода нет.

– А я значит…

– А тебя мой тарпан привёл. Сам так сказал, – засмеялась Степанида, а потом уже серьёзнее добавила. – Мой Ветер беду твою давно заприметил. Вот и решил помочь.

– Что… Правда? А я думал, ему наша Радушка понравилась.

– Не без того, – улыбнулась Степанида. – Ладно. Я твою беду тоже знаю. Сирота горемычная. Живёшь с дядькой и тёткой, которые и не совсем родня – седьмая вода на киселе. Взяли в дом, чтобы по дому этому всю работу и делал. Верно?

– Ага. И по двору, – пробормотал Саша. – И по повети. Хотя, к лошадям – я всегда с радостью!

– Это правильно. А вот то, что у недобрых людей живешь, нехорошо.

– Так я и ушёл…Можно я в твоей степи останусь?

– А что делать здесь будешь?

– Тебе помогать! За лошадьми ходить. Да и… Я многое умею! И учусь быстро.

– Чудесно, – проговорила Степанида. – Это всё пригодится. Только лучше тебе всё-таки к людям воротиться. Тем паче что один человек тебя очень любит и ждёт.

– Это кто же? – нахмурился Саша.

– Дядя твой родной. Макар.

– Мамкин брат… Так он же… ни разу…

– Приезжал он к тебе. Забрать хотел. Да не отдали тебя родичи. Наврали с три короба.

– Как… Они мне ни слова… Почему не отдали? Они же меня никогда не любили!

– А чтобы по дому да по двору гонять, любить не обязательно.

– Откуда ты всё это знаешь?

– От трав да тарпанов. В общем, хочешь к Макару?

– Да, наверное… Хочу.

– Садись тогда на свою Радушку, и скачите за моим Ветром, – она кивнула на вчерашнего тарпана. – Непростой он конь.

– Это я уже понял, – Саша смотрел на седые волны ковыля, по которым стелились длинные волосы Степаниды.

– Не захочет, ни одна душа живая вас не заметит, – сказала зеленоволосая. – Он выведет вас на другой край степи. Там сейчас посёлок новый строится. Юзовка[3]. Позже она большим и славным городом станет! Там твой дядя Макар и живёт. Тебя и матушку твою каждый день вспоминает. Езжай. Да возьми вот сыра кусок в дорогу.

Саша поблагодарил степную душу, сунул угощение за пазуху и забрался на Радушку. Окинул взглядом степь.

А что если нет никакого Макара за нею? Мало ли что травы нашептали. Что он один в чужом посёлке делать будет? С чужими людьми. Опять. Уж лучше бы с лошадьми…

– Не бойся, – зазвенел над седыми волнами голос Степаниды. – Коли не заладится что, дорогу ко мне ты завсегда найдёшь. Да только не спеши с нею. Верь мне. Просто верь. Скачите!

*

И помчались они вслед за Ветром, чёрным степным тарпаном. Не раз останавливались, пили воду из ручья, жевал сыр Сашка, снова забирался на кобылу… Не раз порывался он повернуть назад, к вольной степи, к её зеленоволосой хозяйке, да вороной тарпан не давал. Бодал головой горбоносой, фыркал осуждающе. И в глазах его читались слова Степаниды: «Верь мне». И Сашка ехал дальше. Долго ли коротко скакали, да добрались всё-таки до Юзовки.

Ветер тут же назад унёсся, к Степаниде. Под грустное «игого» Радушки.

А Саша отправился дядю Макара искать, людей расспрашивать. В маленьком посёлке все друг друга знают, и скоро ему указали на нужный дом.

Не сразу постучал Сашка. Боялся. Вдруг прогонит? Он верил Степаниде, но… Вдруг ошиблась зеленоволосая? И никто его здесь не ждёт…

Но тут уже Радушка не выдержала, заржала призывно, зацокала копытами. Выглянул во двор хозяин: что за шум?

– Кто здесь? – спросил.

– Дядя Макар… – только и смог сказать Саша.

– Ты… Сашка? Ты, что ли? А мне сказали… Да что ж ты стоишь, проходи! Как добрался только?

– На лошади. Я это… Можно, я с тобой поживу?

– Спрашиваешь! Я же тебя каждый день вспоминал! Кровинушка моя! – и дядя Макар прижал к груди племянника.

А Радушка покосилась в сторону степи. И довольно фыркнула.

26.10.25

Историческая справка: Тарпаны – дикие степные лошади, которых уже на Земле не осталось. Раньше их было много в степи Донбасса (и вообще – в степи), но к концу 19-го века они полностью исчезли по всей планете.

На фото - единственный сфотографированный тарпан, 1884 г.

[1]Повети - загон для лошадей в 19-м веке.

[2] Бешево – будущее пгт. Старобешево в Донбассе.

[3] Будущий город Донецк.

Типчак, ковыль и ёлка

Ёлки не было.

Все друзья уже готовились к Новому году, украшали зелёных красавиц, покупали подарки… И только в доме Алины и Вити праздником и не пахло.

Казалось, мама даже не замечала предновогодней суеты. Она вообще в последнее время ничего не замечала. От робких вопросов про ёлку, лишь отмахивалась рассеянно. Думала только о папе…

Алина с Витей сидели за столом, глядя на засохшие ковыль и типчак[1] в вазе. Степные травы стояли здесь с лета. Их папа принёс. Перед тем, как уйти надолго... Если – не навсегда.

– Может, хоть их украсим? – предложила Алина.

– Дава-а-ай, – протянул Витя.

Они достали дождик и мелкие шарики и принялись украшать вазу с травой.

– Мой ковылюшка… – приговаривала Алина, обматывая пушистый белый колосок дождиком. – Мой праздничный ковыль! Ты ведь подаришь нам праздник? Мой типчак…

– Не «мой», а «моя»! – раздался вдруг звонкий голос, и брат с сестрой вздрогнули.

Обернулись.

В комнате неожиданно возникли двое – молодой светловолосый парень и смуглая девушка с раскосыми глазами и смоляными волосами. Они улыбались.

– В-вы кто? – выдохнул Витя.

– Я – Ковыль, – сказал юноша.

– А я – Типчак, – усмехнулась девушка. – Имя такое.

– Но… – пробормотал Витя. – Это же просто травы.

– Откуда вы в нашей квартире?! – закричала Алина.

– Вы сами нас звали.

– Что? Когда?

– Ну как же, только что. Праздник просили подарить!

Алина припомнила, что действительно бормотала подобное.

– Но… Я же не думала… Как вы… Кто вы такие?

– Мы – духи степных трав, – Ковыль кивнул на вазу.

– Мы помогает степной душе, – Типчак присела на край кровати. – Следим, чтобы в степи порядок был.

– Но у нас же не степь, а город!

– Всё равно, Донбасс – степной край. И мы услышали вас через травы. Решили, что нужна помощь…

– Да, не помешала бы, – опустил голову Витя. – Только… Как тут поможешь? Папа далеко. Мама ничего не замечает…

– А где ваш папа?

– На войне, – тихо сказала Алина.

– Землю родную защищать ушёл. Так он сказал. А теперь – вестей от него нет… – Витя отвернулся, пряча слёзы.

– А почему вас именами трав зовут? – быстро спросила Алина.

– Не-е-ет! Это травы зовут нашими именами! – воскликнул Ковыль. – Мы с моей прекрасной Типчак познакомились давным-давно. И мы тогда тоже защищали свою землю. Каждый – свою. Я сражался за русичей. Это – древнерусский народ такой.

– А я – за половцев. Был такой кочевой народ. Тоже очень древний.

– Да нам в школе рассказывали… – пробормотала Алина.

– Но однажды мы с Типчак встретились в степях будущего Донбасса! И поняли, что не хотим сражаться…

– А просто хотим быть вместе, – Типчак взяла Ковыля за руку.

– А когда нас попытались разлучить, сиганули с горы! Уххх!

– И… Что дальше? – округлили глаза брат с сестрой.

– А ничего. Любовь победила. «Жили они долго и счастливо». И, как видишь, мы до сих пор вместе.

– Да, – тихо добавила Типчак. – А там, где мы упали тогда, и выросли травы. Ковыль и типчак.

– Красивая история…[2]

– Ах вот вы где! – зазвенел новый голос. И в комнате возникла девушка с длинными зелёными волосами и бирюзовыми глазами.

– Степанида! – воскликнули Ковыль и Типчак. И тихо объяснили детям. – Это наша Хранительница. Душа степи.

– Степанида, – сказал Ковыль, – мы просто хотели помочь ребятам. Они были такие грустные… Издалека чувствовалось.

– Да поняла я уже, – кивнула Степанида. – Что ж, я принесла вам подарок!

Она взмахнула волосами, разметав их до потолка и скрыв под ними всю комнату. А когда опустились волосы, исчезли сухие травы из вазы. А вместо них у стола стояла пушистая зелёная…

– Ёлка! – закричали Алина с Витей. – У нас настоящая ёлка! Спасибо тебе, Степанида!

– Да не за что, – улыбнулась зеленоволосая. – И вот ещё… Я по дороге к вам друга встретила. Просил передать.

Она протянула брату с сестрой маленький тёплый уголёк, слабо мерцающий красным.

– Что это? – Алина с Витей осторожно коснулись подарка.

– Не бойтесь. Он светит и греет, но не навредит ни вам, ни жилищу вашему. Это – волшебный уголёк от Доброго Шубина[3].

– Духа шахт?

– Именно. Он тоже узнал о вашей беде и решил помочь. Когда вернётся мама, обнимите её, скажите, что любите. Подарите уголёк. И поверьте в чудо. А нам пора.

И гости растаяли в воздухе под дружное «спасибо».

*

Мама пришла через час, и дети с порога повисли у неё на шее. Она взяла в руки подаренный уголёк, долго рассматривала его, потом сжала в ладонях. Посмотрела на детей, огляделась вокруг… Казалось, она только очнулась ото сна.

– Что же это я… Новый год скоро. Надо хоть ёлку купить…

– Мама, а у нас есть ёлка! Нам подарили!

– Кто? Как? – мама прошла в комнату, растерянно застыла у зелёной красавицы. – Откуда?

– Оттуда же, откуда и уголёк. От добрых духов! – сказал Витя. – От духа степи и…

– Духа шахт. Шубина! – подсказала Алина.

– Всё бы вам выдумывать. Дядя Коля, небось, принёс? Что ж, – она посмотрела на ладони, где только что был уголёк, а сейчас осталось лишь приятное тепло. В руках. В сердце. – Давайте её наряжать!

Они наряжали ёлку до вечера и легли спать счастливые. Впервые за долгое время.

А утром всех разбудил звонок в дверь.

Мама открыла и вскрикнула.

– Я вернулся, – услышали дети родной отцовский голос. – Я к вам вернулся!

2.10.25

[1] Ковыль и типчак - степные травы. У ковыля - тонкие зелёные листья и белые колоски-«метёлки». Типчак выглядит, как небольшой куст с тонкими жёсткими листьями и тёмными колосками.

[2] Здесь использована донбасская легенда о ковыле и типчак.

[3] Добрый Шубин - самый известный персонаж донбасского фольклора. Покровитель шахтёров.