Стеклодув

Пролог. Глава I

Пролог

Вторая неделя учёбы.

В 8 «Л» классе суета — ещё ничего не успели рассказать друг другу про то, что делали летом: кто куда ездил, кто чему научился, кто что попробовал, кто чего достиг. Особенно оживлённой оказалась компания из пятерых человек. В их кружочке, в отличие от других, болтали все, выслушивая каждого. У них не было лидера — все на равных.

Глава I

Милана Архиповна ахнула, увидев, что творится в кабинете.

— Если учителя нет в классе, это не значит, что можно так громко разговаривать! Вас на лестнице слышно! Бегом по своим местам!

Все послушно расселись. Но ведь разговор не докончен…

— Надь, Надя! Скажи ещё раз, где ты была?

— Юр, давай потом, — искоса поглядывая на учителя, ответила та.

— Ладно, на перемене.

— Юра, прекрати вертеться! Отвлекаешь девочек!

Надя и её подруга — Кира — переглянулись и улыбнулись.

— Хорошо, сижу.

— Итак, повторим сейчас с вами немножко, а то по глазам вижу, что вы всё забыли. Небольшой словарный диктант. Кто к доске?

— Я! — вскинул руку Юрий.

— Пойдём.

Диктант написан почти безупречно, если не считать ошибки в слове «преддверие» — не написал вторую «д».

— Молодец, поставлю тебе пятёрку.

Сияющий, сел на место.

«Так, мне бы ещё по обществознанию точку исправить, а то с начала года как-то не очень красиво начал… А, сегодня же тренировка, 7 км бежим… Думаю, успею, повторю и расскажу».

После урока заметил беседующих подруг, подошёл.

— Так в итоге где была-то?

— На Алтае, — ответила Надя.

— Блин, тоже туда хочу…— протянула Кира.

— Ну вырастем, накопим поедем, в чём проблема? А можно, кстати, вот так семьями нашими будущими собраться и поехать в путешествие…

— Хорошо бы! — в один голос Юрий и Кира.

— Юр, а где твои «братики»?

— Не знаю, в столовку, похоже, упёрлись… А, вон они. Мить, Денис!

Пошёл к ним.

На алгебре была командная работа. Не трудно догадаться, в какую команду пошёл Юрий.

— Ребята, сейчас мы быстренько разберём тему, потом дам вам задачки, будете решать их все вместе. У всех должно быть записано решение, ответ, и ещё могу кого-нибудь спросить, чтобы он объяснил задачку, как понял сам.

Вскоре раздали листочки.

— 3 задания. Нормально. Ну что, погнали? — Митя спрашивает.

— Естественно, — Денис.

Решили буквально минут за 7, подняли руки.

— Так, объяснит нам Юрий.

— Тебе прям везёт, — хихикнула Кира.

Отчеканил каждое записанное слово, вкладывая в него «понятый самим собой смысл». Ещё одна пятёрка.

— Да ты так скоро отличником станешь! — обрадовалась за друга Надя.

— Без вашей помощи не справился бы. Кулачки?

— А то!

Пятиугольник из кулачков.

Неужели такие компании существуют, где каждый человек приносит радость, тепло и пользу в свой коллектив?.. Да, раз он оказался именно в таком. Он счастлив.

Глава II

Глава II

Снова будний день, снова школа… Ну и что? Юра несётся по улице, превратившейся в реку. Вот уже перебежал улицу, сбив с толку водителя, ловко нырнул между заходящими учениками внутрь школы, дабы самому не записаться в их число. «Фух, успел». О, да и ещё первым уроком — история, первый этаж, супер! Влетел в класс — звонок.

— Успел? Хорооош…

Рукопожатие с каждым из компании.

— Ну, Милонов, на сегодня ты молодец, не буду тебя спрашивать, — немного обидчиво протянул Алексей Витальевич, потому что у него на Юрия были большие «планы».

«То-то же», — усмехнулся юноша.

На перемене позвал Надю:

— Слушай, у меня сегодня соревнования будут, придёшь?

По глазам девушки пробежались радостные искорки, сменясь затем взглядом в пол.

— Юр, ты же знаешь…

— Понимаю, но, может, отпустят?

— Нет. Тем более в парке 70-летия… далеко…

— Извини. Ладно, потом фотки пришлю.

Надя улыбнулась.

— Хорошо. Удачи! Верю в тебя! — слегка хлопнула по плечу.

— Спасибо!

15:02. Пора выходить — ещё ждать маршрутку. Желательно прийти заранее — надо как следует подготовиться.

«О, да мне везёт! 5 минут не прошло, а 78-ая уже здесь. Быстро».

Приехал.

«10 минут осталось? Отлично! Так, роллеры на месте, закрепил хорошо… Где мои палки?.. а, вижу.»

— Милонов! Готов? — спрашивает тренер.

— Всегда!

— Тогда встаём на старт. Итак, запомните, — ещё раз повторяет всем Анна Сергеевна, — 3 круга по 800 метров, стреляем дважды, снача…

— Мы всё уже знаем, — через губу перебивает Шабанов.

«Наглец», — покосился Юрий.

— Надеюсь. Знайте, я верю в вас, как верила всегда. Вы лучшие! Вы победите! Даже если и нет — это хороший опыт. Но вы должны выложиться на все сто. Да, Шабанов?

— Да ладно, не проблема, — также недовольно.

— Мне не нравится твой настрой. Ладно, через 2 минуты начинаем. Дерзайте!

Прищуренными глазами оглядывает трассу. Мишени… как не промахнуться? Тем более соревнования первые… Ничего, Юра верит в себя. И другие тоже верят в него. В таком случае никого нельзя подводить — ни себя, ни других.

— НА СТАРТ! — неожиданно и чересчур громко, все участники разом вздрогнули, но послушались приказа.

«Ну что ж, посмотрим, на что я способен».

Оглушительный гудок мгновенно пронёсся по всему телу.

Не помнил, как начал старт. Но это уже неважно — почти конец первого круга, а впереди ещё стрельба…

Принял положение лёжа. Боже, как неудобно… Впереди пять чёрных точек. Быть или не быть попаданию в цель? Чего гадать — сейчас узнаем.

Прицел — выстрел. Попал! Радость пробежала коликами по коже. Прицел — снова попадание. Ни одного промаха. 5 из 5!

Добегает до второго стрельбища. Третий точный выстрел. Но кто-то уже закинул за спину винтовку… а там ещё 400 метров до финиша надо проехать...

«Пошёл!» — сам себя подгоняет юноша.

Включил восьмую скорость — пролетел гиперзвуковой ракетой.

Метров 7 до красной ленточки… Шабанов опаздывает всего лишь на полметра, хотя у него роллеры длиннее.

Да! ДА! ОН СДЕЛАЛ ЭТО! ЮРИЙ ПОБЕДИЛ!

Это его первая спортивная победа! Он думал, что всё это сон. Но нет — почувствовал что-то тёплое и мокрое; ему пожимает руку директор парка. Тренер вешает медаль, вручает диплом. Он заслужил это всё. Он. Ну, конечно, и Анна Сергеевна. Дрожащими от счастья руками держит награды; его фотографируют.

— Юрка! Ну ты даёшь! Молодец! Завтра можешь не приходить на тренировку — даю тебе отдых, — сказала тренер.

— Спасибо, Анн Сергевна, но я всё равно приду.

Тренер показывает знак «класс».

— А, фотки перешлёте?

— Обязательно.

Окрылённый, едет домой.

Да, не зря его мама записала на биатлон. Он думал, что будет тренироваться только зимой. Оказалось, круглый год. Так это наоборот супер! Потому что за три сезона, не считая зимы, можно всё забыть.

А ещё он думал, что он не сможет. Бегать 4 раза в неделю по 7-8 километров — дыхалки и сил хватит не у каждого. А у него хватило. Плюсом каждую неделю будут соревнования — гонки, спринты, эстафеты — как между группами, так и между городами. Он выдержит.

Гордится собой.

По приезде домой бухнулся на кровать, даже не поев, — слишком много эмоций, голова кругом.

Глава III

Глава III

«Какая выправка у человека — сразу видно: спортсмен. Особенно здесь», — Надя разглядывает фотографии. Отражение солнца на медали, словно в зеркале, — выделялась на фотографии больше всего; непослушно развевающиеся кудри, ослепительные глаза, искренняя улыбка, чуть розоватые щёки (видно, ещё не остыл от бега), крепкие руки, на которых чуть видны жилы, ноги — стальные прутья. Твёрдая, уверенная поза.

Утро. Юрий несётся в школу — надо выплеснуть свои ощущения, а то они слишком переполняют. Чуть не врезался в угол — толпа ужасная.

Надя с Кирой у окна.

— Привет! Видела, Надь, да? Я офигел! Там этот, как его… короче, чуть не выиграл, но я опередил, представляешь? Я в шоке! — закрыл лицо руками. — Я как ошпаренный ехал, вообще себя не помнил, и тут — финиш! Господи, я такой счастливый! А Кир, ты же не знаешь: вчера...

— Вообще-то знаю: ты мне тоже скидывал, забыл?

— А, да, забыл. Да как тут не забудешь!

— Юрий, Вы большой молодец, я пожму Вам руку, — Надя с акцентом на уважительное местоимение.

— Конечно, спасибо, — принимает предложение.

Алгебра. Ладно, нейтральный урок. Да он особо и не слушал ничего, хоть как распинайся Наталья Александровна. Как есть такое утверждение: «Ученик усваивает всего лишь 10% информации, всё остальное занимают его мысли». Также и у Юрия.

«Мной... гордятся? Им не всё равно?.. Аж руку пожала... Неожиданно и приятно».

— Повтори мои слова, Милонов, — чуть раздражённо произнесла учительница.

Машинально посмотрел не электронную доску, увидел мелким шрифтом тему: «Повторение. Координатная плоскость» (спасибо, зрение не подводит!).

— Ну как, Y и X повторяем, — уверенно ответил юноша, откинулся на спинку стула.

— Хорошо, — немного удивлённо Наталья Александровна, ведь она только что видела, что он витает где-то в облаках. Похоже, оба полушария хорошо развиты: думает о своём и слушает одновременно.

Прилетела записка: «Подойди на третий этаж к библиотеке». Оглянулся посмотреть, от кого. Нашёл ехидный взгляд Янтаркиной и Фроловой. «Опять... Зачем?» Пожал плечами, но кивнул головой.

— Ну и? — нехотя спросил Юрий, прибыв на место и встретив «ожидаемых его дам».

— Слышали, тебя Салта́нова на др пригласила, да? — прищурилась Янтаркина. Она сказала это довольно громко. Надя, сидевшая неподалёку, обернулась.

— Да, — твёрдо ответил юноша. — И что?

— Нет, ничего. Просто на мой ты не пошёл, а на её…

— Да, пойду. Мы дружим, и этим всё объясняется. Вам-то какая разница?

— Ну-ну, — ехидно подмигнула подруге. — Они дружат… Ладно, ладно…

Юрий пожал плечами, спросил у Нади сколько время. Та сидела, увлечённо читала книгу.

— Что читаешь?

— «Мёртвые души».

— Да ладно?

— Да, только никому не говори.

— Не вопрос. Сколько время?

— 12:43. Пора на труды.

— Опять со своими тестами…— протянул Милонов.

Они уже спускались с лестницы.

— Да так-то нормально, не нагружает особо темами, можно «отдохнуть».

— Ну да..., — прервался юноша. Перед ними стояли снова «дамы».

Юрий закатил глаза. Везде засунут свой нос, развесят уши, прошарят глазами в каждой щёлке, перетрут всех и вся в труху, потом заново соберут эту труху и перетирают до тех пор, пока всё не превратится в микроскопические единицы. Произнёс как можно мягче:

— Вы что-то ещё хотели?

Янтаркина с головы до ног оглядела Надю, зачем-то взглянула на руку юноши, держащую пакет с физкультурой, затем процедила:

— Салтанова, на минуту можно?

— У меня имя есть, если ты не знала, — отрезала девушка.

— Ой, прости, — выдавила никчёмную улыбку, — Наденька.

«Опять...»

— А вы давно уже парочка? — прищурившись, нагло спросила одноклассница.

— Нет. А что, завидуешь, что сама не можешь нормально контактировать с противоположным полом? — Надя нисколько не удивилась вопросу — давно имелся ответ.

Янтаркина искривила лицо. «Что ты, из ума сшитая! Ничего, ничего, посмотрим...»

— Просто поинтересовалась. Ладно, скоро ведь урок, тебе надо подготовиться.

— Не переживайте за неё так, она уже готова к уроку, — решил вмешаться Юрий, подмигнул и широко, чуть насмешливо, улыбнулся.

Янтаркина фыркнула, резко отвернулась, хлестнув по лицу юноши своими волосами и скрылась за углом. Фролова, которая тупо смотрела во всё время разговора, повторила движение подруги, но получилось довольно смешно и несуразно.

— Что им надо? До сих пор не пойму... — сам себя спрашивал Юрий.

«Узнаешь, что...» — едва послышался шёпот из-за стены.

Глава IV

Глава IV

Октябрь. День рождения Нади.

Она впервые отмечает не дома — она пригласила кого-то! Нет, не кого-то, а именно их — Киру и его, Юрия. Наконец-то, они будут все вместе!

«Думаю, это рубашка как раз подойдёт,» — одёрнул одежду. Поправил рукава, воротничок. Посмотрел в зеркало, причесался. Посмотрел ещё раз, цыкнул, немного растрепал шевелюру. «Так лучше». Взял пакет с подарками, вышел.

Он шёл быстро (как никогда) к подъезду Нади. Там уже стояла Кира.

— Здорово!

— Здорово! Быстро ты.

— Ага.

Оба обернулись на окна подруги. Та как раз искала их глазами. Нашла. «Нифига се они быстрые, даже Юра уже здесь...»

Она помахала — Юрий с Кирой в ответ. Ещё не оказавшись в кафе, он уже представлял, как там будет классно. «Скорее бы...»

«Ну наконец-то!» — Надя с мамой вышли из подъезда.

— Здравствуйте! — хором с Кирой.

— Здравствуйте, ребята, — приветливо улыбнулась мама Нади. — Ну что, такси нас уже ждёт, поехали!

Залезли втроём в машину, как говорится, в тесноте да не в обиде.

Доехали. Вывеска «Семейное кафе «Юнилэнд» приковала к себе взгляд Юрия. «Да ладно? Всегда мечтал побывать здесь...Как мысли прочитала...»

— Так, быстрее, быстрее, вылезаем из машины, у нас время, — заторопилась Анастасия Юрьевна (мама Нади).

— Давай помогу, — предложил Юрий Наде, которой было тяжело выходить из-за больших сумок.

— Было бы неплохо, — прокряхтела девушка.

Детский смех, яркие игровые мини-комплексы, неземной запах местной выпечки — всё это был отдельный мир, отстранённый от привычного школьного мира.

Надя с мамой забронировали отдельную комнату, что понравилось всем — здесь им никто не мог помешать праздновать. Пиццы, салаты, 2 вида чая — фруктовый и таёжный, сырные палочки..., как это всё вкусно! Особенно, когда ешь не один. Юрий всё поглядывал на торт, который приготовила Надина бабушка — не терпелось попробовать, но девушка взглядом показывала: мол, потерпи. После перекуса пошли конкурсы — их приготовила мама с именинницей. Первое — ответить на 9 вопросов: как хорошо знают именинницу. Далее — нарисовать с закрытыми глазами Надин портрет. И третий конкурс — с карточками: к началу каждого утверждения подбирается смешной конец. По итогам всех конкурсов победила почти ничья — Кира набрала на один балл больше Юрия. Юноша отнёсся к этому спокойно — девчонки всё равно лучше знают друг друга. Дополнительным испытанием стало надувание длинных шаров на время. Победила именинница.

— А давайте сделаем что-нибудь из шаров, например, собачку, как в цирке, — предложила Надя.

— Да не вопрос, найдём, как она делается... — отозвался Юрий.

Минут через 5 собачки были готовы. Всем помогала Кира — всегда быстро разбиралась в творческих схемах, в отличие от Юрия, который долго не мог перекрутить части шарика между собой.

После обеда и конкурсов все захотели размяться. Вышли на «балкончик». Смотрят на всевозможные верёвочные лазалки, бассейны с мягкими кубиками и пластиковыми шариками, настольный хоккей и футбол — глаза друзей загорелись и разбежались у кого на что.

«О, ещё дельтаплан есть... Но это потом.»

— Погнали в комплекс на догонялки, — толкнул локтем Надю.

— Погнали!

Чего только они не вытворяли! Как слоны, бегали без разбору по всем трём этажам комплекса, миллион раз скатывались в бассейн с пластиковыми шариками, топили друг друга, закидывали шариками, толкались, кричали (аж охрипли), чуть не порвали сетку, которой был обмотан комплекс. Далее перекинулись на горки, на которых можно было кататься на ватрушках — да, прям как зимой по снегу; связали между собой ватрушки, прокатились, врезались в стену (благо дело, не сильно ушиблись), прокатились ещё несколько раз. Надоело. Забрались на крепость, стали настраивать пушки.

— Юр, помоги, чего она не загружается? — возмутилась Надя.

— Так ты не с той стороны загружаешь.

Именинница смутилась.

— Ничего, — улыбнулся юноша, — смотри.

Наладил орудие, спустились по крутой лестнице за снарядами, устроили битву. Вскоре к ним подключились 12-летки; бой, конечно, не совсем равный, но интересный — снаряды (те же самые пластиковые шарики), несмотря на свою лёгкость и неуправляемость, летели далеко, попадали в противников.

Все вспотевшие, мокрые насквозь, в доску уставшие побрели к настольному футболу — одна из любимых игр Юрия; собственно, он и победил. Рядом — настольный хоккей, любимая игра именинницы, но победила Кира. Когда друзья уже совсем не могли стоять на ногах, побрели обратно в комнату. Торт, свечки, пожелания…

После уже начали собираться — время истекло. Юрий не мог нормально спускаться с лестницы — голова кружилась от стольких событий за день! Никогда его день не был таким насыщенным, никогда они не проводили весь день вместе… Он уже не помнил, как его довезли домой. Он прокручивал снова и снова сегодняшнюю плёнку, не хотел, чтобы она прекращалась, заводил заново… Нисколько не пожалел своего подарка, хотя он предназначался для другого. Да, повеселились они на славу. Конечно, их поведение не соответствовало восьмиклассникам, но в этом и вся прелесть — они не боялись вести себя так, как хотели, как чувствовали. Как прекрасно понимать, что тебя принимают таким, какой ты есть… Юрий убедился в этом ещё раз. Это была единственная «сосредоточенная» мысль на сегодня. Ну сейчас спать, потому что вставать рано… Неохота, конечно; вот бы повторить… Но никуда не денешься — школа есть школа.

Глава V

Глава V

— Теперь упрощаем уравнение, — Наталья Александровна оперлась на стол и следила за Абросимовой, которая не поняла ни темы, ни своих каракуль.

Звонок. Стоявшая около доски одноклассница дёрнулась, потому что знала, что на неё сейчас в неё будут «кидать стрелы». Так и произошло.

Юрий, услышав долгожданный сигнал об окончании урока, сгрёб всё с парты к себе в портфель, закинул его на плечи и уже был готов выходить.

— Не поняла, ты у нас всезнающий? — повела бровью учительница.

— Я давно всё решил; в чём я виноват, что она долго думает? —махнул рукой в сторону Абросимовой. Пальцем не показал — соблюдал меры приличия. — Звонок прозвенел, тем более сейчас обед…

— Мне рассказывать свои планы не надо — это твои проблемы. А уважение к однокласснице надо иметь. Когда ты отвечаешь, тебе никто не мешает, даже помогают иногда, — мельком глянула на Надю. — Так что будь добр, подожди, дай настроиться человеку.

Недовольный плюхнулся на стул, чуть не упал, подбоченился и замер. Обернулся на Надю — та погрозила, но с улыбкой, мол, не делай так. Он улыбнулся в ответ, кивнул головой.

— Всё, свободны, — эти слова пробудили всех, особенно Юрия, который, бросив свои вещи в кабинет следующего урока, отправился в столовую.

«10.37» Пора на урок. История… Ладно, переживём как-нибудь. Добрался на третий этаж, повернул налево, ещё раз, — перед ним, как листья перед травой, Янтаркина и Фролова. Не понял.

— Вы чего?

— Юр, а может, к нам подсядешь, а? — прямо, без смущения произнесла Янтаркина.

— Чего? — да, он был сильно удивлён такому, казалось бы, обычному предложению.

— Ну сегодня же самостоятельная, которую с начала ноября перенесли, нам вдвоём скучно будет, а тут будет две парты — четыре человека: мы и ты с Митей, вместе будем решать. Да, Митя?

— Угу, — промычал тот.

— К тому же, может, поможешь нам.

Юрий опять ничего не понял. Всегда же вместе с Надей и Кирой сидели, впереди них, и Митя с ним… Когда он успел?.. И с чего они так решили?

— Ну, Юра? — мягко спросила Янтаркина.

— Хоро…, — начал и оборвался. Что? Он чуть не сказал «хорошо»? Он хотел сказать совсем другое…, а почему тогда начал не то, что хотел? Наверное, они всё равно не услышали.

— Хорошо? Спасибо, Юра, — также ласково сказала собеседница, скривилась в улыбке и повернула к классу.

Стоял, тупо смотря на коридорный линолеум, кое-где исцарапанный и почирканный. Хотя, что больно такого произойдёт? Ну посидит, ладно уж…

Дошёл до своего места, дёрнул ручку портфеля, остановился. Надя, хоть и была в наушниках, заметила его движения. Юрий быстро глянул на неё, снова дёрнул, уже посильнее. Сумка упала. Поднял, отряхнул, направился в сторону Янтаркиной и Фроловой, застыл. Повернул на 180 ͦ. Беглый взгляд на Надю.

— Юр? — осторожно спросила девушка.

— Да? — небрежно спросил.

— Всё… в порядке?

— Да…, наверное, — поспешно проговорил и невольно сделал движение, будто его душили или хотел вырвать. Двухметровыми шагами добрался до первой парты, накидал всевозможных учебников — и химию, и русский, и геометрию; главное, чтобы хоть что-то лежало на столе, опустил голову, закрылся руками. Надя наблюдала за всем этим. «Какой-то он странный… Он с Янтаркиной сел?.. Ну ладно… Состояние непонятное… Может, съел не то?» Решила узнать.

— У тебя живот не болит? — тронула его за плечо.

Повёл плечом, но не скинул руку, только буркнул «Нет».

«Странно… Ладно, не буду трогать».

— Юра, подъём, нам уже раздали задания… Блин, вообще ничего не понимаю, помоги, а? — Янтаркина сунула листок.

«Что она здесь делает? А, точно…»

Долго читал первый номер (там задание в одну строчку и пять слов), ни во что не врубился, отдал обратно.

— Сама решай.

— Ну пожалуйста, Юра, тебе же тем более историю сдавать, правда?

А, ну да, хотя он терпеть не мог этот предмет.

Вернул листок, снова вылупился в него, наковырял что-то в тетрадке.

— Как-то так.

— Это точно правильно?

— Не знаю.

— Хорошо, понадеемся на тебя.

Нашёл глазами тех, кого искал. Кира с Надей уже давно разобрались с листком, перешли к учебнику, перелистывают что-то… Одна из них уловила взгляд — Кира. Подтолкнула подругу — обе смотрят на него. Не злобно — обычно, нейтрально. Кира отвернулась, Надя ещё смотрела. И Юрий тоже.

Почувствовал боль в боку — Янтаркина тыкала его карандашом, поняв, куда он смотрит.

— Юр, а эту решишь?

— Да отстань, а… — отмахнулся.

— Пожааалуйста, — жалобно протянула.

Взял листок, снова начиркал что-то.

Так повторялось на протяжении всего урока, пока он не кончился.

Надя подошла к Юрию. Она спросила только одно:

— Всё успели?

— Почти, последнюю не успели.

— Крайнюю, а не последнюю. Хорошо. Ты сейчас куда?

— Я… — поднял глаза, опустил. — Не знаю… Надь, я это… Извини, что не с вами сел…

— Ничего страшного, — уверила девушка. — Пойдём?

— Подожди…Мне надо ещё раз в столовую сбегать — долг отдать.

— Хорошо. Не забудь: сегодня у нас не на третьем, а в 443.

— Понял. Спасибо, — быстрее обычного спустился на первый этаж.

Какое-то абсурдное состояние, если можно так выразиться, у него сейчас было: чувствовал за собой вину, но тут же отгонял её, заменяя фразой «ну и что?» Какая разница, с кем вообще сидеть? Да, какая разница

Решил присесть на лавочку и всё переосмыслить, забыв про всё. И про долг, и про кабинет в том числе.

Глава VI

Глава VI

— Так, все идём в кабинет ритмики, — классный руководитель впопыхах забежала в класс, — пока нам место освободили, и так давно не репетировали… Бегом!

«Опять тащиться…»

Все расставляются по парам. Юрий — с Фроловой, хотя ему и не очень-то хотелось с ней танцевать. Но делать нечего — спор в прошлый раз вышел боком. Ещё и руки подавать надо… Кому нужен этот «Падеграс»? Хотя… помучаться можно — с уроков отпускают, это считается уважительной причиной.

— Плавнее, так, так, — дирижировала учитель по ритмике. — Молниев, не ставь подножку Звонковой, Ермадулин, Бакимова не толкай. Милонов! Ты должен вести даму, помогать ей кружиться…Выпрямись, наконец! Что мне с вами делать?..

«Да лучше ничего, просто посидеть.»

Перерыв — колонка начала перегреваться.

Подошла Янтаркина — вроде как к подруге, а сама спрашивает:

— Юра, а ты тот особняк в Майне построил, который я тебе в тт отправляла?

— Какой?.. А, нет, не успел.

— А сколько вы завтра бежите километров?

— Думаю, 7 или 8, точно не знаю. Тебе какая разница?

— У нас просто тоже скоро соревнования будут, нас по 10 заставляют бегать, в тряпочку выжимаюсь.

— Нет, это нормально, мы один раз 15 гнали, — приободрился Юрий, — но сбавили до 12, — остепенился.

— Понятно. А ты?..

Янтаркина атаковала Юрия вопросами. Отворачивался, чтобы не отвечать. Но как-то неудобно получается — спрашивают, а ты игнорируешь.Приходилось поддерживать разговор. Взглянул на Надю. Она укоряла Дениса в том, что он опаздывает от музыки «и вообще двигается, как замёрзший». Она уловила его взгляд. Опять Янтаркина?.. Ну да, она к Фроловой. Наверное. Да нет, точно. Она просто не слышала их дискуссии. Пожала плечами, продолжила отчитывать напарника.

Урок кончился, а вместе с ней и репетиция. Статистика. Казалось бы, пустая трата времени, однако прошлый раз юноша умудрился получить неудовлетворительную оценку. Бросил рюкзак на своё место, направился к двери.

— Юра!

Обернулся. Опять?..

— Подойди сюда, пожалуйста, — поманила Янтаркина.

— Да вы за…

— Знаю, но у меня к тебе есть вопросик…

Юрия неожиданно поджало любопытство. Как-будто он узнает от них что-то интересное. Но тем не менее, подсел.

Когда Надя шла к своей парте, Янтаркина громко произнесла:

— Милонов, а слабо Салтанову… — и что-то ещё тихо. Все засмеялись, в том числе и Милонов.

Девушка резко обернулась. Она услышала его смех.

— Кто-то кажется, меня упомянул.

Все посмотрели на неё. Она села на первый попавшийся стул, закинула ногу на ногу, продолжила, но уже громче, глядя чётко в глаза Юрия:

— Так что там, что там Салтанова-то?

Молчание.

— Да нет, ничего, — Фролова махнула рукой. Юрий повторил движение.

«Что это он? Странно… Ладно, посмотрим.»

Перемена между пятым и шестым уроками. Любимое время всех учащихся гимназии №68 — за эти 20 минут можно успеть сгонять в столовку, поесть, переболтать со всей параллелью, покидать друг в друга бутылками… Чем, собственно и занимались ученики 8 «Л» и 8 «П». Бедная бутылка… Как ей только не причиняли вреда. Скручивали, пинали, бросали, надували, хлопали. Бутылка мужественно терпела все испытания. Но бутылка не пёрышко — за себя постоять она смогла.

Когда бутылку надули очередной раз, крышка неожиданно выстрелила, зацепила область затылка Юрия и укатилась в класс. Юноша почувствовал мгновенную боль. Тронул рукой место удара. Кровь. Одноклассники вскрикнули, примчался Митя:

— Юр, ты чего? А? Ууу, капец. В мед пошли.

— Да ладно, не надо, может…

— Надо. Пошли.

Юрий нехотя поплёлся за другом.

— Голова не болит? — спрашивает медсестра.

— Да ему по голове заехало, конечно, болит, — отвечает за друга Митя.

— Хорошо, что не напрямую был удар. Так, зелёнкой обработаю… Звони родителям, пусть забирают.

— Да я…нормально всё, — наконец-то сказал юноша.

— Говорят, значит, иди, — настоял друг, — я скажу за тебя.

— Спасибо.

Рукопожатие, звонок маме, возмущение «Что опять?», обещание «Приеду», одевание, выход из школы. Морозновато, однако. Как-никак, уже декабрь.

А успеют ли они танец дорепетировать?.. Хорошо, если нет — просто снимут их номер. Да ему какая разница? Как будет, так и будет.

«Я только одного не пойму: что надо от меня Янтаркиной? Стоп… А я зачем с ней начинаю разговор? Я же всегда просто уходил, не говоря ни слова. А сейчас…Хотя…она прикольная, можно было бы пообщаться. Тем более, тоже в Майн играет… Попрошу следующий раз её ник, вместе поиграем». Так он размышлял, пока шёл с мамой в травмпункт.

Звонок. «Агата Янтаркина.» Взял трубку.

— Да?

— Алло, Юр, мне тут рассказали, что с тобой случилось, ты где сейчас? И что, как?

— Пока не знаю, только идём.

— Ну потом мне набери, расскажи.

— Хорошо.

Отключение.

«Спросила про меня? Интересно…»

— Кто звонил? — почти тут же спросила Татьяна Андреевна, идя вместе с сыном и отвечая на письма клиентов.

— Агата.

— Какая Агата? Янтаркина? — удивилась, подняв бровь. «Не Надя?»

— Да.

— С каких это пор она тебе звонит?

— Не знаю.

— Гм… Так, нам вверх на один [этаж] и направо. Не ожидала от неё, честно…

— Я тоже.

«Может, ей потом действительно перезвонить?»

Об этом он думал во время приёма.

Полчаса спустя. Не стал звонить, написал:

— Всё нормально, просто в школу завтра не пойду.

— Понятно. Плохо. Ладно, будем ждать.

Через минуту:

— Ты смотри там, Юрка, аккуратнее.

«А ей-то что?»

— Хорошо, пока.

Реакция «цветок».

«Непрочитанное: Надя. 12:41»

«О, а вот и она.»

Пишет:

— Привет, а ты чего с уроков убежал?

«Она не знает?..»

Печатает:

— В затылок крышкой прилетело.

— Что? Почему я не знаю про это?.. Как у тебя?

«А Агата тогда откуда узнала?..»

— Вроде нормально, завтра отлежусь.

«Спросить про их разговор сегодня? Нет, не буду — пусть в себя придёт.»

— Ладно, отдыхай.

— Спасибо, пока.

Реакция «Ок».

Глава VII

Глава VII

1

Суббота.

Юрий, как пришёл с тренировки, бухнулся на постель, не сказав ни слова.

— Сынок? — Татьяна Андреевна вошла в прихожую, но не нашла там никого. Повернула в его комнату.

— Юра? Ты чего?

— Устал, мам, дай отдохну.

— Мне кажется, ты только и делаешь, что отдыхаешь… За что опять вчера два по русскому?

— За словарный [диктант].

— Я просила исправить или перекрыть старые оценки до каникул, а ты продолжаешь…

— Помню, — отвернулся к стенке кровати.

«Нет, что-то не то. Надо выяснить».

Она знала, кто может помочь…

— Вера, бегом надевай кофту, мы уже выходим, — Надя подталкивала младшую сестру, пока Анастасия Юрьевна красилась.

Уведомление. «Telegram: Татьяна Андреевна. Сейчас».

Смотрит на экран. Тот уже погас. Она редко писала первой, только когда поздравляла с днём рождения.

«Неожиданно… Посмотрим».

Читает:

— Надежда, добрый день!

Подскажите, пожалуйста, нет ли у Юрия каких‑то трудностей в школе? Мы очень переживаем: успеваемость сильно снизилась, а понять причину никак не получается. Может, были какие‑то ситуации, из‑за которых он мог расстроиться?

Много раз спрашивали его — он отвечает, что всё нормально. Но мы видим, что это не совсем так, и очень волнуемся. Если знаете о каких‑то проблемах, расскажите, пожалуйста.

Бросило в мороз. Спрашивают у неё?.. Да она сама не знает… Она сама не понимает его уже как месяц!

Стоит с телефоном в руках. Мороз сменился жаром.

— Надя, мы обулись.

Не ответила.

— Надя?

—А? — проскользила, чуть не упала. — Да, да, иду…

Она же так и не ответила ничего… А Татьяна Андреевна в сети.

Уже в трамвае:

— Здравствуйте, Татьяна Андреевна! Извините, мы сейчас с мамой и сестрой едем к знакомой, поэтому мне не очень удобно писать, скажу Вам чуть-чуть попозже.

Ответ через пару минут:

— Поняла, это не срочно!

«Да как же не срочно?..»

Не могла спокойно ехать. Не могла нормально сидеть в гостях — каждую минуту порывалась написать, но не могла настроиться.

«Так, отложу пока, приеду, напишу… А что напишу-то? Что я ничего не знаю и не понимаю? Да, дела…»

17:17. Времени после сообщения Татьяны Андреевной прошло прилично — надо ответить.

Сначала хотела записать голосовое, чтобы не терять время. Начинает, говорит уже полминуты, голос начинает дрожать. Попытка номер два — тоже самое. На третий раз дошла до минуты, но после начала говорить какой-то бред. Отключила, начала заново. Дыхание сорвалось на десятой секунде.

«Нет, не могу — лучше напишу».

Пальцы ледяные. Не может собраться с мыслями, а ещё Т9 пишет вообще другое… Получилось как-то так:

— Татьяна Андреевна, честно, я не могу сказать, есть ли у Юрия какие-то проблемы, потому что… на переменах он почти всегда весёлый, но то, что он стал плохо учиться, это факт... Просто он стал больше общаться с Янтаркиной и Фроловой, но я не намекаю на них, что они на него влияют как-то, про это сказать не могу, потому что не знаю, как они общаются...я тоже заметила, что он стал странным, он как будто забил на учёбу...с чем это связано, честно, сказать не могу...А по каким предметам он плавает? По русскому, по-моему…

Дописала после:

— Я хотела спросить у него, что произошло, но так как он в принципе весёлый, я не знала, под каким предлогом у него это можно было бы спросить...

И ещё:

— Я тоже хотела с ним поговорить, но не знаю о чём... В нашем возрасте всё возможно, по себе знаю.

Спустя 7 минут:

— Надя, у него по всем предметам двойки, по каким-то предметам только двойки.

Глаза расширились — Надин шок был в шоке.

— По всем? Мамочки... Когда он успел их нахватать?

Ответ от Татьяны Андреевной на первое сообщение:

— Я тоже не вижу причин, но, если учёба стала страдать, видимо, всё-таки причина есть.

Следом:

— Общение с товарищами влияет на его отношение к учёбе. А ещё он с кем общается?

— С Митей и Денисом.

— Думаю, стоит рассмотреть каждый вариант.

Внутри потрясывало. Если мама спрашивает про него…Тут тогда вообще ничего непонятно.

— Надежда, спасибо большое вам — хоть какая-то ясность.

«Ясность? Где?»

— Пожалуйста... Сама хочу спросить тоже, но не знаю, как...

— Спросите — может, и скажет.

— Попробуем.

Телефон порядочно нагрелся. Ладони мокрые, кончики пальцев будто онемели.

Спросить? Надо. Как? Не знаю, придумаем. Помочь надо. Тем более, если просят.

2

Воскресение. Хорошее утро, безветренное. 09:45. Уже? Поздновато проснулась, однако.

Зашла в VK.

«Юркий: В сети».

«Так, надо его ловить, пока он здесь. А что писать-то?.. Ладно, по-честному напишу».

— Доброе утро, Юра. Хотела с тобой поговорить. Я заметила, что ты в последнее время стал каким-то…немного не таким. Да, ты вроде бы нормальный, но больше сам в себе. Может быть, у тебя что-то случилось? Просто как-то раньше такого не было

Дописала (а сразу нельзя было?):

— Просто, если честно, ты какой-то загнанный стал. Не знаю, как правильно сказать.

Юрий удивлённо читает Надины сообщения. Да? Он разве сейчас такой?..

«Ей я могу доверять, напишу, как есть.»

— Привет, да, если честно, самому кажется немного, но не знаю от чего.

«Опа…Так-так…»

— Почему?

— Да правда не знаю.

«Знаешь.»

— Как-то не по-своему себя ощущаю.

— Просто, ты знаешь, какой-то уставший, что ли. Думаю, может, что случилось.

Ответ на сообщение выше:

— Ну да, есть такое.

«Ну просто так не может быть… надо за что-то зацепиться. Дай-ка так спрошу.»

— Может, от тренировок?

Приподнялся на кресле — неудобно писать.

— Но я реально… просто из-за всего уже устаю; изнутри начинаю как-то выгорать… и я не могу — мне прям тошно становится на уроках сидеть.

Дальше отдельными сообщениями:

— Тренировки сейчас станут ещё жёстче.

— После НГ.

— А ещё сегодня в 12 масс-старт. И 31 декабря с мамой 2 км бег.

«Что?»

— Ё… А зачем вас так гоняют?

Юрий горько усмехнулся.

— Типа хотят для малышей и новеньких праздник такой устроить.

«Супер».

— Ага, и из вас всё выжать…

— Ага.

— Хорошо придумали, конечно…

«Так, сейчас про другое спрошу.»

— Кстати, я что-то не спросила: а что у тебя по русскому?

— За контрошу?

— Да.

— 2.

— Почему?

«Какая ей разница? Что так досконально спрашивать?»

— Ну написал не всё.

— Понятно.

— Ладно, я сейчас поем и поговорим, если что.

— Давай, приятного аппетита.

— Спасибо.

Но дальше разговора он продолжать не хотел. Зачем? Сейчас ещё к чему-нибудь прикопается. Надо к соревнованиям готовиться. Так неохота…Ну каникулы скоро, какой дурак в канун Нового года делает соревнования? Вообще не дают людям отдохнуть.

Но рассуждать было некогда — через час надо быть на месте. Вышел из сети, стал приводить себя в порядок.

«Ага, замял, значит…Ну ладно, продолжать не будем — в принципе информации достаточно».

Нашла вчерашний чат с Татьяной Андреевной. Может ей просто сказать, что всё от тренировок? Нет, этого будет недостаточно. Заскринила всю переписку, загружает снимки с экрана маме Юры. Останавливается.

По сути, она не должна выдавать друга, раскрывать, что он ей писал… Но, с другой стороны, Татьяна Андреевна же ему не чужая. Если бы она была какой-то знакомой, даже если тётей…но мама — это другое дело.

Вздохнула, нажала «отправить», быстро выключила экран. Снова включила, дописала:

— Доброе утро, Татьяна Андреевна! Я сейчас поговорила с Юрой, вот что удалось узнать... Только прошу Вас, не выдавайте меня, и, после прочтения удалите скрины, пожалуйста...

«Мало ли увидит в телефоне у неё…Как потом оправдываться буду? Ой, неправильно всё это…Но родители волнуются. Значит, всё хорошо. Помогла чем смогла. Но сама тоже выясню всё.»

Где-то через четыре часа:

— Надежда, добрый день, потом отпишусь Вам.

«Слава Богу…»

Больше сегодня телефон ни Юрий, ни Надя не брали в руки.

Только утром следующего дня девушке снова пришло сообщение:

— Надя, доброе утро Спасибо большое за информацию! Более-менее стало понятно.

Надя не задумываясь, напечатала:

— Доброе утро, Татьяна Андреевна! Я рада, что смогла помочь.

Реакция «сердечко».

«А мне ничего непонятно…Да и чем я помогла? Разговором, который длился не больше пяти минут?»

«Но моя работа на данном этапе сделана. Дальше не лезу — это уже семейные дела. А я… Буду дальше раскрывать дело.»

Глава VIII

Глава VIII

1

— Мам, во сколько у нас будет праздник с классом? — спросил едва проснувшийся Юрий.

— В 16:00, но собираемся около школы в 14:30, — ответила Татьяна Андреевна, разливая кашу по тарелкам. — А что?

— Да, нет, просто думал, может, к другу успел бы зайти, отдать кое-что надо...

Тут его осенило.

— Стоп, «собираемся»?

— Да, я с вами поеду.

На мгновение оторопел.

«Серьёзно?»

— В смысле?

— В прямом. Буду помогать вашему классному руководителю — одной ей всё равно тяжело.

«Да прям, в школе же с нами как-то справляется.».

— Хорошо, тогда не пойду, мало ли не успею.

Кивнула.

— Иди есть.

Криво уселся за стол. Водил ложкой из стороны в сторону по тарелке. «Зачем ей ехать, не пойму? Всегда говорила, что некогда, некогда, а тут… Как будто я малолетка и следить за мной надо — вдруг сбегу?.. Бред. Хотя ладно, переживём».

14:26.

Быстрее обычного оделся, вставил ключ, приготовился выходить.

— Подожди минутку, — донеслось из ванной.

— Я пока выйду.

Лёгкая метель. Снежинки залетают в глаза, покалывая их. Руки уже красные — сильно обветрились вчера. Повернулся, чтобы метель ударялась в спину. Деревья качались, жалуясь на погоду домам, которым было явно всё равно. Им-то что? Они не смогут сдвинуться с места, даже если очень хотели бы. Они просто молча терпят и принимают действительность такой, какая она есть. Сугробы — значит зима, скоро расчистят дорогу к дому, а может быть, снег и сам растает весной. Невыносимое пекло — значит лето, лучи жгут стены, обесцвечивая краску с торца. Осень…Она всегда одинаковая — ветер, дождь, лужи, по которым шлёпают дети. Они морщатся, когда капли попадают на фасад — всё-таки чистота важнее. И так из года в год. Ничего не меняется. Событием века становится только то, если решат утеплить какой-то из торцов. Краску не меняли — она так и осталась с 1981 года.

Юрий словно слышал все мысли «собеседников», но, к сожалению домов, больше понимал деревья — он тоже не любил зиму: не его это стихия, ничего поделать не может.

Не позволяя ветру выхолодить глаза, прикрыл их. Только на полминуты. Его толкнули.

— Ты заснул или как? Мы уже опаздываем.

— А?

— Бэ. Уже без двадцати. Бегом к школе!

Шёл впереди мамы. Зачем слушать её беспокойный щебет с класруком?

Вот и все. Уже ждут их.

— Здравствуйте!

— Здравствуйте, Татьяна Андреевна! Мы вас уже заждались.

— Извините, что задержались.

Юрий поздоровался только с Митей. Янтаркиной и Фроловой кивнул головой. Татьяна Андреевна это заметила, но не подала виду.

— Так, все в автобус, нам желательно за десять минут до начала зайти.

Все расселись. Юрий с другом.

Стоп. Кажется, кого-то не хватает…

Нет, Митя-то здесь, и Дениса вроде как видел — значит, всё нормально.

Переезжают мост. Кристально чистая гладь Волги. Только кое-где видно маленькие движущиеся фигурки и дырочки — да, в такую погоду прям самое время рыбу ловить.

Правую руку холодит. Правильно, зачем облокотился на окно? Потом болеть будет. Засунул как можно глубже в рукав, зажав конец другой рукой.

Добрались до места. Долго искали вход. Он оказался с другой стороны здания.

— Ну что ж, здравствуйте! Вы готовы к кулинарной битве? — два ведущих встретили одноклассников.

Все хором:

— Да!

«Детский сад, ей Богу.»

— Отлично, тогда переодевайтесь и проходите в комнату.

Раздавали фартуки с надписью «PREPARE&DASH»: синие и оранжевые — две команды.

Юрию раздали сначала красный, но мама ловко заменила его на фиолетовый и попросила оставить ещё один такого же цвета.

«Не понял. Зачем? А этот для кого?»

Как ни старайся Татьяна Андреевна, но Агата всё равно попала в команду, где был Юрий.

Дверь хлопнула. Вошла какая-то девушка в бирюзовой куртке. Очень знакомый цвет…

—О! — мама Юрия сорвалась с места и проводила гостью до гардеробной.

Вскоре вернулась в комнату.

— А кто… — начал было Юрий.

Тут вошла гостья — Надя. В серебристой водолазке и чёрных джинсах. Татьяна Андреевна протянула ей тот самый фиолетовый фартук.

Его как кипятком ошпарило.

Стоп.

«Почему она пришла позже? Она разве не была с нами в автобусе?»

Она словно услышала его мысли. Посмотрела точно в его зрачки. Не увидев в них ничего, что могло бы назваться «дружеским», кивнула головой, не решившись ответь на вопросы. Кивок в ответ и отведение глаз.

Разве он не рад, что она пришла? Понятно, что есть Митя, Денис и весь класс…Но он сам говорил, что она дополняет их коллектив и отдельно их команду...

— Пройдите в аудиторию, где начнётся наш бой. Следуйте за ведущей.

Все почти вышли. Оставались, как ни странно, только четверо: Янтаркина, Фролова, Милонов и Салтанова. Никто не выходил первым, начали уступать (ну реально, детсад на выезде):

— Юра, что же ты не проходишь? — как можно язвительнее выдавила Агата.

Покосился на неё, но без злобы.

— Хорошо, тогда мы пройдём.

Неожиданно Надя вскинула голову, впилась в Агату, как будто сканировала и считывала информацию. Потом перевела взгляд на Юрия. Улыбнулась одной частью губ, развернулась, вышла, догнав остальную часть класса.

— Странная какая-то, тебе не кажется? — хихикнула подруге, но обращаясь не к ней.

Юноша ничего не ответил. Так же молча вышел.

2

— Готовим столы к началу битвы, — приказывают ведущие.

Юрия толкают в ступню:

— Подвинься немного, места не хватает, — Агата.

«Не опять, а снова».

— Как будто другого стола нет. Перейди туда.

— Нет, там…там тоже места мало.

Опёрся на стол. Исподлобья наблюдал за всеми. Кто-то делает вид, что убирается, смахивая мусор на пол, кто-то просто болтает, а кто действительно достал тряпки и тщательно протирает столы, например, как Надя… Но его взгляда не поймала — промахнулась впервые за все три с половиной года. Дёрнула головой в сторону, стала ещё оживлённее разговаривать с одноклассницами, с которыми в школе вовсе не контактировала.

— Итак, испытание состоит из трёх блюд: во-первых, салат «Оливье», во-вторых, оладьи, которые я очень люблю, — уточнил парень-ведущий, — в-третьих, рулеты с крабовыми палочками.Приготовиться…ВРЕМЯ!

Все беспорядочно побежали за продуктами на общий стол, толкались, кого-то уронили, пнули, схватили то, что успели, принесли в свои команды.

«И что, надо готовить?»

Этот нелепый вопрос возник незапланированно. А ты куда пришёл, дорогой? Так-то на кулинарную битву!

Нет, готовить он любил и всегда делал это с большим удовольствием. Даже когда приходил уставшим со школы или тренировки (а так было практически всегда), тестировал какие-то новые вкусы, советуясь с друзьями.

Но не сейчас. Сейчас его тянуло…(куда?) Сам не знал, но не готовить. Может, поиграть в компьютер или…да хотя бы просто полежать и ждать наступления Нового года…

— Ало, Юра!

— Да что надо?

— Помогай давай оливье делать, мы одни должны тут корячиться?

Вздохнул, перемешал ингредиенты, пустил тарелку по столу. Она проскользила и попала в руки к Мите.

«А что там Надя делает?»

Работа у Салтановой и ещё двух одноклассников кипела. Девушку отправили делать рулеты. И не зря. Она этих рулетов переделала…сколько не снилось никому. Троица ловко заворачивала в лаваш смесь из крабовых палочек, майонеза и… («а что ещё, не вижу?»). Вся работа сопровождалась не наседаниями друг на друга, а смехом — обычным, чистым, без намёков и подтекстов. Надо ещё учесть то, что ведущие во время всей готовки мешали: то скинут повязку на глаза, то наденут непонятные штуки, мешающие нормально функционировать голове (она как раз была на Наде, но она прекрасно справлялась), то подсыплют соли, то мусор лишний подкинут. Трое поваров быстро управились — быстрее «оливьешников» и «оладьепёков».

— Время… СТОП! — подняли часы ведущие. — Сейчас вам нужно будет выбрать трёх человек, которые будут представлять блюда.

— Давай, Юр, иди, — подтрунивает Янтаркина.

— А что я сразу? Сама и иди.

— Представляем салат «Оливье». Синяя команда, кто от вас?

— Я… — протянул Юрий.

Взял тарелку, начал декламировать:

— Наш салат «Оливье»…ну просто очень вкусный!.. Вот посмотрите у другой команды, они же явно переборщили с майонезом, а это вредно для здоровья…

— Так-так, критику в сторону соперника мы не используем. Оранжевая команда, вы что скажете?..

После рекламировали рулеты. Вышла Надя. Что именно она говорила — Юрий не слышал, но её речь не прервали и сказали «спасибо».

Под конец все вместе варили глинтвейн (безалкогольный, конечно). Его Юноша не пробовал — для него он странно пах.

— А сейчас после перекуса немного «подвигаем бёдрами»! Диджей — ПОГНАЛИ!

Нет, музыка была ничего так, нормальная. Но Юрий всё это время стоял. К нему подошли «дамы»:

— Что скучаешь?

— Не знаю…

— Смотри, как отплясывает, а… — покосилась на Надю.

Нет, двигалась она хорошо — результат танцевальной подготовки. Но она ни разу не обернулась. А если кружилась, то зажимала глаза. Чтобы не видеть его?..

Юрий направился к ней, порывался что-то сказать — незначительное, просто чтобы сказать…

— Угу, — и вглубь толпы класса.

«Не понял».

Что было потом — он не помнил. Помнил только, что очень скоро они уже были на улице. Метель усилилась. Он стоит с друзьями — те смотрят тик-ток. Фролова и Янтаркина ладятся с Ермадулиным, а Надя…стоит отдельно ото всех.

— А ты разве не с нами поедешь? — осмелился окликнуть. Без имени. Но она поняла.

— Нет, я на машине, — коротко и ясно.

Транспорт вскоре подъехал. Все занимают места.

— Юр, ты чего стоишь? — заметался Денис.

— Займи мне, я сейчас…

Никого. Подошёл ближе. Надя обернулась. Протянула руку. «Что уж, Новый год скоро, даже руку не пожмёт?» Нашёл точку на снегу, упулился в неё.

— Ну… — порывался принять рукопожатие. Одёрнул себя. — Пока.

— Пока… — опустив руку и отвернувшись, произнесла.

Топчется на месте — ноги замёрзли, но уходить не спешил.

— Надь… С Наступающим…

— И тебя… — обернулась. — Иди.

Домчал до автобуса, плюхнулся на сидение и всё забыл. И школу, и праздник, и каникулы, и вчера…и вообще всё. Прислонил голову к окну, заснул.

Глава IX

Глава IX

1

Уборка, поход в магазин, готовка, речь президента, куранты, ночь, желания, наступивший Новый год… Но ведь ничего не поменяется! Он также будет каждый день ходить в школу, на тренировку, играть в компьютер, ждать каникулы…

Подошёл к окну, опёрся на локти. Видит людей, гуляющих с бенгальскими огнями. Видит один за другим салюты — алые, неожиданно вспыхивающие и тающие на глазах. На лавочке сидит семья с четвёртого этажа. Распевают шансон — ничего нового. Луна. Такая белая, яркая…

Завернул в гостиную. Взгляд упал на ёлку.

— Юрка, тащи коробку, сейчас будем украшать нашу красавицу… — папа гладит густые, мягкие ветки.

— Пап, смотри какой шарик… А давай вот эту гирлянду сделаем. Пап! Папа! А про звёздочку не забыл?

— Нет, не забыл, сынок — заверяет Виктор Андреевич, — подай вон ту переноску. Так, сейчас подключим…

— Юра! Помоги мне отнести тарелки, пожалуйста, — кричит мама.

Он летит на кухню, подпрыгивает к столу, хватает самую большую тарелку с салатом, бежит, спотыкается об порог кухни, сам не теряет равновесие, но блюдо не удерживается и… падает. Мелкие осколки залетели под стол.

— Юра? Что слу…— Татьяна Андреевна вернулась из ванной. — Юра! Ну я же просила, аккуратнее... Не надо без спросу тарелки брать, я тебе сама их дам… Порезался?

— Нет…Мам…— сопит, — мама, я не буду…я уберу…

Юрий поморщился. Смотрит в телефон. «01:23.»«Telegram: 11 сообщений из 2 чатов»

В классном чате отправляли картинки, стикеры с поздравлениями. Молча пролистал.

Следующее непрочитанное — Надя:

— Привет, поздравляю тебя с наступающим Новым годом! Желаю тебе здоровья, удачи и веселья! Пускай любая цель достигается легко и просто!

Юрий странно хмыкнул.

«Прям целое пожелание».

Ответ:

— Привет, спасибо, и тебя поздравляю.

«Цель достигается легко и просто… Это она про биатлон? Такого не бывает. Чтобы добиться чего-то, нужно пахать. А чтобы пахать, нужно знать, для чего пашешь. А я не знаю, для чего я хожу на тренировки. Чтобы держать себя в форме? Я и дома на турнике позанимаюсь — мне этого достаточно. А так просто время…»

— Юрий! Ты где? — позвал отец.

— Я у себя.

— Иди к нам, тут концерт идёт.

— Хорошо, — со вздохом поплёлся.

Родители не пропускали ни одного года, чтобы не посмотреть «Голубой огонёк» — с детства не понимали праздник без этой программы. Басков объявляет выход группы «Авария» с заезженной песней «Новый год к нам мчится…» Уже примчался. Толку-то?

Юрий сидел, прижавшись спиной к дивану и скрестив руки. Вскоре ему надоело. Снова пошёл к себе.

Включил настольную лампу, отвернул светить в стену. Сел на кровать по-турецки. Смотрит через занавески на улицу и соседний дом. Фонари, машины, деревья, снег…Салюты вспыхивали всё реже и реже. Он подводил итоги прошлого года. Чего он добился? Много чего. Столько медалей (вон она, самая первая!), дипломов, фигурок… Жаль, что в свой любимый лагерь не поехал на этот раз… Но денег и так много истратили — все пошли на его снаряжение. А надо ли ему это?.. Он не знал. Всегда стоял выбор: дегустатор или спортивный психолог. Когда клонило к первому, когда ко второму…

Понял, что зашёл немного не туда. Тряхнул головой. Снова подошёл к окну. На этот раз ничего не видел. Просто темно. Просто ночь. Просто скоро будет утро Нового года. И также просто он будет проживать день за днём. И также просто будут цикличны его действия, его мысли. И также просто не будет знать, что ему действительно нужно. И также просто…

Ему позвонили. Он не ответил. Смотрел, не моргая.

Батарея жжёт ноги. Пол холодит ступни. Оттолкнулся от подоконника, повернул к шкафу, забыл, зачем пошёл, прокрутился, упал на кровать лицом вверх. Идеальный потолок. Ни трещинки. Вот бы так и в его жизни…

Да на что он жалуется? Разве у него всё плохо? Есть крыша над головой, есть оба родителя, они живы, здоровы, он сам здоров, есть школа, друзья, деньги в кармане и копилке, свободное время.

Да, всё это есть, но… Ему противно. Он перестал ощущать себя цельным, постепенно теряя микроскопические частички себя. Но ничего сделать не мог. Да, он весёлый…и невесёлый одновременно. Он знает, что ему никто не может помочь. Потому что сам не знает, что происходит.

Стало тошно. Встал, глотнул воды, пожелал родителям «Спокойной ночи»…

— Юр, а…Ты куда?

— Пойду спать, устал.

— Ну…ладно. Спокойной ночи.

Укутался в одеяло. Как назло, сон не приходил. Он долго пролежал в одном положении. До тех пор, пока в небо не бросило фиолетовой, постепенно розовеющей краской.

2

12 января. Отлично. Первый школьный день в новом календарном году. Чем этот год новый? Ничем. Абсолютно. Он опять, «уже» страдает от предстоящей самостоятельной работе по алгебре.

Наталья Александровна ещё не открыла кабинет. Юрий встал к стене, достал телефон. Включил экран. Столько уведомлений… Потом.

Стал играть в Brawl Stars. Давно не играл, наверное, от этого ему так хотелось играть сейчас.

Бесцельно водил глазами туда, сюда… Выиграл. Снова. На его лице ничего не появлялось. Не было радости, когда от всякой победы подпрыгивал и кричал, словно облитый ледяной водой.

Вскоре ему расхотелось играть. Но он продолжал, понимая, что, если он сейчас оторвётся, к нему обязательно кто-то пристанет. Так и вышло: подошли «дамы», но увидев, что юноша занят «важным делом», трогать не стали.

Он уже не замечал, выигрывал он или нет. Играл на автомате. Проиграл — снова проходит. Выиграл — выбирает бойцов и идёт дальше.

В это время на лавочке пристроилась Надя. Надела наушники. Исподлобья глянула на Юрия. Ужаснулась. По-настоящему. Никогда не видела его таким. Он не обратил на неё внимание. Она продолжала рассматривать его.

Глаза стеклянные, бесцветные, как у неживой рыбы. Не те, которые отразились в её памяти. Не те цвета свежего мятлика, местами блестящие молодым золотом и отдающие голубизной Байкала, которые могли согреть даже в беспощадные морозы. Не те, в которых при дневном свете, при луне, в моменты восторга — всегда можно было разглядеть приветливую и ласковую искорку. Даже во время полной апатии эта искорка являлась проводником надежды на лучшее. Не те глаза, смотря в которые хотелось улыбаться и продолжать жить.

Она так и порывалась спросить: «Что случилось?» Не стала.

Прозвенел звонок. Все нехотя отправились в класс за учителем. Остался только он.

— Юр, — окликнула.

Вздрогнул.

— А?.. А, Надь, привет. А что, уже открыли? — наигранно-живо протараторил Юрий.

— Мы виделись, — строго и растерянно произнесла девушка.

— А…да. Извини, что-то сегодня никак…

— Понимаю. Пошли.

На первой половине уроке активничал. Решил наперёд примеры и задачу. Успел переболтать с соседкой по парте, найдя разговор интересным. Потом мгновенно стух. Уставился на доску. Понимал написанное. Не понимал в этом смысла.

Рисует на листке. Земля, деревья без листьев, звёзды. Красиво. Но такое рисовал миллион раз. Скомкал. Целится в урну комком бумаги. Не долетело. Пришлось встать, выбросить по-нормальному.

Перемена. Наконец-то. Юрия понесло в кабинет, в котором он не был с 7 класса. Кабинет трудовика. Он любил этого учителя. Любил его за простоту, за его истории. Хоть и придумывают мемы с трудовиками, но этот был, если можно так сказать, даже особенным. Поговорили по душам. Учитель спросил, как он поживает, что у него по оценкам, по жизни и т.д. Юрий не стал особо раскрываться — учитель, всё-таки. Сергей Ильич это понял, рассказал какой-то случай, вызвав на лице юноши принуждённую улыбку.

— Я, кстати, не сказал, зачем зашёл, — спохватился Юрий.

—Так?

— Мне нужно сделать здесь отверстие, — Милонов протянул что-то похожее на кулон из дерева. — Могу ли я воспользоваться инструментами?

— Ты же знаешь — всё к твоим услугам, — великодушно развёл руками Сергей Ильич.

— Спасибо большое.

Юрий приступил. Зачем он вспомнил про вещь многолетней давности?.. Кому это теперь надо? Но им овладело своеобразное вдохновение. К тому же, хотелось ещё раз побывать в этом кабинете.

Вскоре он закончил.

— Юрий?

— Да? — обернулся, увидев протянутую руку от учителя. Принял её. Сконфузился.

— Но… не я же Вам помог, а Вы мне, — буквально тут же.

— Юрий, — облокотился на угол стола, — я не про это. Знаешь… смотрю на тебя…в общем, ты хороший человек. Я, конечно, не философ, но судить об этом могу. В твоём возрасте, да и вообще в наше время многие — не все, но многие, — думают только о понтах. Ты отличаешься от них. Ты не понтуешься не потому, что нечем, а потому, что незачем и некогда. Потому что ты целеустремлённый человек. Да, у тебя не всё получается, смотря по твоим оценкам. Но ты можешь. Я помню, каким ты был в 7 классе.

«К чему он ведёт?»

— Я просто хочу сказать, — словно услышав его вопрос, — оставайся таким. Не теряй себя. Ты переборешь всё. Трудности временны, но они могут оставлять отпечаток. Помни про это. Ну, а теперь беги, скоро звонок.

— Спасибо, Сергей Ильич, — и сам повернул на лестницу.

Короткий монолог учителя подействовал на него несколько странно.

«Он правда так думает? Он хорошего обо мне мнения… А действительно ли я такой?.. И он тоже говорит про цель… Да откуда они знают, есть ли она у меня вообще? «У тебя не всё получается.» Как получается, так и получается…А понты тут причём?.. Наверное, его больная тема.»

Но вместе с тем осадок остался приятный.

Пожал плечами, пошёл на английский.

Глава X

Глава X

1

Конец марта.

Солнце светило не совсем ярко. Лучи, танцевавшие «Дружный вальс» на подоконнике, запутались и спорили, кто, куда, и за кем должен идти и что кому делать. Их суетные движения слились в одну «кашицу», и уже невозможно было разобрать, танцуют ли они теперь или только беспорядочно носятся по поверхности подоконника. Сам огненный шар горит лишь снаружи. Его ядро холодное. То, что называют огненным, — обман зрения. А может, это была просто идеально ровная воздушная каменная глыба… Её искусно обмотали фольгой и направили мощный световой поток другого вселенского фонаря. Обмотанная махина просто отражала свечение, но сама светится не могла. Да, это было что-то — не солнце. Блики оно оставляло не такие, как обычно. Взглянешь на исправно вымытый и высушенный стеклянный стакан — блик безупречно выражается и неприятно жжёт глаза. Сегодня всё было не так. Нельзя было узнать, был ли это блик или вовсе просто пятно. Стакан также старательно вымыт и высушен, но блик на нём был мутным и размытым, местами даже грязным... Это зависело не от сосуда — от небесного шара. Странного и непонятного. Облака нехотя рассеивались, расплывались. Ветер тоже ленился — практически не дул. Он только раза два коряво «кашлянул». Облака, повернув на него свои несуразные макушки, погрозили ветру. Тот, обидевшись на облака, вовсе замолк. Казалось, что небо покрыто прозрачной плёнкой, которую забыли снять после покупки новой вещи. Эта плёнка была неосязаема и снять её не получилось бы. Через плёнку не мог спокойно проходить кислород — дышать полнотой всей груди было невозможно.

Всё это ощущал лишь один Юрий. Обращая внимания на прохожих, он видел блестевшие лица. Он видел детей лет 8-10, вьющихся роем то около горок, то около качелей. Выкрикивали непонятные слова, толкались, наступая друг другу на ноги. Одни пустили в ход кулаки из-за несчастной помятой бутылки, которая уже, вроде бы, ни на что не могла сгодится. Ребята дрались за неё не на жизнь, а на смерть. Другие пытались их разнимать. Вся эта битва, несмотря на её боевой дух, сопровождалась весёлыми и по-настоящему детскими возгласами. Дети жили. Внутри них и между ними кипела жизнь. Внутри них и между ними была такая энергия, что, если попасть в эту область напряжения, вольтаж «попавшего» возрос бы в сотни раз. На сетчатке Юры проецировались обратные изображения. Со зрением у него всё было хорошо. Может, он просто заболел? Нет. Лоб был холодным, как у обычных здоровых людей. Щёки не пылали болезненным пламенем...

В таком непонятном состоянии «недоваренно-переваренного варенья», перемешанного с крахмалом или с желатином, направлялся к школе. Повесил куртку на второй ряд гардеробной вешалки. Сбросил полурезиновые сапоги. Поставил их строго под курткой. Направился к классу алгебры. «Как же меня достала эта алгебра, — стиснув зубы, прошипел, — ещё на 4-ый этаж переться». Но делать нечего. Надо идти.

Одноклассники толпились около учителя. Перебивали друг друга, просовывали руки, чтобы их заметили и ответили именно на их вопрос.

— Что здесь происходит? — спросил юноша у Нади. Она сидела, со странным любопытством смотря на эту возню.

— Сегодня же контрольная. Видимо, никто ничего не собирался учить и повторять, вот сейчас за две секунды до рассвета «готовятся».

— Чего? Какая контрольная? По какой [теме]?

— Ты чего? Квадратные корни и правила всякие...

«Ты чего?» — мысленно передразнил Юрий. — «Ещё выпендривается... Блин, мама убьёт, я вообще не знаю [ничего]... Ладно, как-нибудь». «Как-нибудь» не прокатило. При виде заданий юноша ужаснулся. «Что это вообще?» И, обернувшись на спокойно пишущую Надю, в голове Юры мелькнула мысль: «Всё-таки она молодец, не то что я». Махнул рукой. Пробовал что-нибудь сымпровизировать.

2

Юрий опомнился только дома. Где он был? Что делал? Милонов пытался что-то восстановить в памяти. Его события были как водяное марево на лобовом стекле автомобиля. Вроде общался с пацанами, над чем-то смеялись, вроде что-то ещё... А, ну и страдал на уроках. Больше ничего. «Господи, ну зачем мне всё это надо? Сидел бы вечно [дома]...»

Швырнул рюкзак как можно дальше. Надел наушники. Включил «Майнкрафт». Упулился в монитор, водя глазами только вправо и влево до границ экрана. Не дальше.

Так он просидел неизвестно сколько времени. Скорее всего, очень долго. Попробовал привстать — хрустнуло в спине.

— Как дед, — раздался подобно грому возмущённый голос, интонацию которого Юрий прекрасно знал. — Я не поняла, ты почему тренировку пропустил? По какой-такой уважительной причине на этот раз?

— Чего? Какая [тренировка]? Сегодня же... — испуганно посмотрел на монитор. Там застыла нелепая поза зловеще глазеющего на него Крипера. Разглядел мелкие числа. 16.03.2025. День недели — вторник. Время —17:35.

— Ой, я это...

— Да, и это, и то — проговорила Татьяна Андреевна чисто с отчётливыми нервными нотами. — А это? — резко подвела телефон с издевательской надписью: «Сетевой город. Образование» прямо к носу юноши так. У него расплылось в глазах. Сын сначала шарахнулся в сторону, затем боязливо прищурился. Уставился на это ужасное слово. Тонким пальцем «хладнокровно» провёл вниз по экрану... Там красовался изумительный лебедь по геометрии.

— Ну? Что ты скажешь на это? — по лицу Татьяны Андреевной было видно желание взять сына за загривок и изрядно потрясти.

— Не знаю я... — странно выдохнул.

— А я знаю, — бросила мама. В ярости захлопнула крышку компьютера. Бедная крышка тихо простонала.

— Не уследила я за тобой, всё работа да работа... — погрешила на себя Татьяна Андреевна, обняв ноутбук, — А теперь докатился до ручки! Глаза только и ищут игры, как бы порезаться! Ничего больше не видишь перед собой, совершенно! Просишь что-то сделать — ноль эмоций, спрашиваешь про...

Перечислила ещё несколько ситуаций. С каждой перечисленной повышала голос сначала на полтона, затем и на все 2 [тона].

— Невыносимый ребёнок! — в заключение оглушительно проголосила. Позолоченные и посеребрённые фигурки легкоатлетов и биатлонистов, всегда равнодушные абсолютно ко всему, даже к пыли, оседавшей поминутно на них, казалось, пробудились от своей спячки. Все разом, незаметно чихнув, недоумённо глянули на конфликтующих.

Стерильная тишина. Такой ещё никогда не было в квартире 72. Обязательно всегда присутствовал какой-то звук. Громкий разговор, смех, плач или чуть слышный шёпот. Сейчас нет. Давление начало повышаться. У Татьяны Андреевной заболела голова. Поспешно вышла, зацепив шнуром от мышки ручку двери и едва не обронив компьютер. Дверь она закрыла. Неплотно, но щели тоже не было видно.

Прошло несколько минут, проведённых в застывшей фигуре исступления. В фигуре человека, опёршегося на стол обеими руками до недовольного скрипа стола. Человека, спрятавшего голову как можно глубже «в себя». Человека, чьи веки немели от прочного смежения. После юноша начал ходить кругами вокруг невидимого столба — сначала маленькими, но с каждым порывом ненависти круги увеличивались, их движение ускорялось. Напоминал Sonic’а 1ой части — в радиусе него тоже создалось электрическое напряжение. Аура напряжения Юрия непроницаема глазом. Круг — короткий вдох и резкий гневный выдох «хррр». Ещё круг — ещё громче и гневнее «хррр». Юноша стал касаться плечом стен. Некоторые сосуды глаз лопнули от негодования. Из глаз с зелёно-голубыми радужками с мягкой позолотой они превратились в кроваво-кирпичные. Юрий чувствовал мучительные покалывания неосязаемыми иглами в голове. С каждым кругом они ощущались сильнее и сильнее...

Удар. Глухой стук пушечным выстрелом разнёсся по всей квартире. Тут же примчалась мама. Фигурки на верхней полке снова вздрогнули. Также этот глухой стук эхом отозвался в груди и голове Юрия. Кулак юноши обрушился на фанерную дверь с отчаянным воплем в сокровении «Почему?!», которая, не выдержав, удручающе и безответно простонала. На «пострадавшей» образовалась пробоина. По рукам, особенно по правой, волной прокатилась острая боль, заканчивающаяся на фалангах мелкой колючей дрожью. Аффект был мощным — горящие костяшки на мгновение протрезвили юношу, не заглушая свирепости. Покалывание в голове теперь стало болезненным. Из глаз брызнула слезинка, жгла поражённые глаза. Через мгновение на уровне третьих костяшек боязливо показались первые капли крови. Ещё мгновение — и капля за каплей, постепенно осмеливаясь, стали выползать, выбирая себе путь. Какие-то стекали в пробоину и потом по двери, а какие-то — сразу беззвучно падали на пол.

Юрий не спешил кричать от боли. Не спешил убрать руку и промыть её холодной водой. Он стоял в позе побеждённого, но на самом деле проигравшего воина, двигая дрожащими губами:

«Ты не смог сдержаться! Нанёс решительный удар — герой! Но кому? Двери! Не в драке вору, а невинной двери! А из-за чего? Из-за гнева своего, да? Засунь себе свой гнев поглубже!

Засунь [свой гнев], пожалуйста, и успокойся, Юркий, успокойся... Да прекрати!»

На слове «прекрати» снова послышался короткий стон двери. Юноша добавил пробоине ещё 8 миллиметров.

А что же Татьяна Андреевна? Почему она тут же не отодвинула сына от «места боя»? Почему она не повела его промывать раны и затем сама не помазала их йодом? Почему после йода она не приласкала и не успокоила сына, не спросив: «Что произошло?» Почему она не налила ему чай и не бросила туда лёд? Почему, наконец, после чая она не сказала ему лечь отдохнуть, чтобы набраться сил? Не приоткрыла наверх окно для свежести? Не проверила украдкой, закрыты ли у него глаза теперь? Почему она, вылупив глаза, просто замерла на месте, опершись на косяк? Но обвинять маму рано. Она ждала, пока у Юры уляжется вся его «пыль». Знала по себе, что трогать его опасно.

Спустя минуту по всему телу юноши прошёлся леденящий мороз. Юрию стало физически холодно. Разжав глаза, выпустив воздух из лёгких и отодрав не на шутку прилипший кулак от двери, первым делом накинул одеяло на плечи. Только после этого проскользнул мимо Татьяны Андреевной в ванную. Мама осталась в недоумении. Что это сейчас пронеслось около неё? Разыгравшийся порывистый ветер, легонько цеплявшийся за все предметы в комнате? Дневное привидение, редкое в природе? Или что? Всё, что угодно, но не её Юра.

Вода старательно тушила пожар руки юноши. Юрий увеличил напор. Кровь приняла своё поражение и отступила. Но боль в костяшках останется ещё надолго. Юре было всё равно. Вернувшись в комнату, с мелкой дрожью в голосе едва произнёс: «Оставь. Меня». И для деликатности прибавил: «Пожалуйста». Татьяна Андреевна удалилась на кухню.

Юрий упал на кровать почти без чувств. У него осталось только одно — равнодушие ко всему. Ему было без разницы, что он лёг совсем не на подушку. Что мама в соседней комнате жаловалась отцу на поведение сына и на лишние растраты из-за его «вспыльчивости». Что он давно договорился с друзьями сходить в «СнекТайм». Что друзья уже как 10 минут звонили ему. Ему было всё равно, что происходило в его голове. Мозг словно отделился от тела. «Исполнитель» совершенно не подчинялся «руководящему центру». «Центр» приказывал «встать, извиниться перед мамой и пойти с друзьями». «Исполнитель» отмахивался и продолжал лежать мешком. Юра выбрал вариант «исполнителя». Заснул.

Глава XI

Глава XI

1

Снова утро. Светит всё тоже неизменное миллиардолетнее солнце. Уже пора вставать. Не хочется... Хочется снова погрузиться с головой в сон. Даже если сон престранный и бессвязный. Юрий просто хотел избежать сегодняшнего дня и встать может быть завтра. Или хотя бы где-то под вечер, часов в 5. Но нет. Он, как зомби, поднялся.

Татьяна Андреевна, специально встав раньше обычного, готовила блины. Нежные, с золотой корочкой, чуть хрустящие на скворчащей сковородке. Аромат стоял на всю квартиру.

«Доброе утро!» — донеслось приветливо с кухни. Юрий уже обрадовался. Похоже, мама забыла про вчерашнее.

«Доброе», — отозвался не столько приветливо. И не резко. Зайдя в ванную, босые ноги от контраста тёплого пола тут же начали гореть холодом, исходящим от кафельных плиток. Кроме него, неприятно впивалась мелкая крошка неотполированных плиток в ступни. Юра набрал в ладони ледяной воды. Освежил ею лицо.

Оладушки так и тянули к себе. Он поддался на их мановение.

Господи, этот аромат!.. Как давно он не слышал его!

Он вспомнил себя маленького. От силы лет 5 было. Где-то середина июля. Жарко, невыносимо жарко и леденящий ветер, пробирающийся до костей. Время раннее. 8:30. По крайней мере, раннее для Юры. Он проснулся, лежит. Нещадно трёт свои маленькие любопытные глазки. Разглядывает свою мягкую левую ручку. Осторожно сползает с дивана, хотя тот и не совсем высокий. Семенит на веранду. Без тапочек, без сланцев, в лёгких носках. Видит маму. Красивую, солнечную. Такую яркую. Не пёструю, а яркую! Татьяна Андреевна заметила сына, подняв на него свои глаза-звёзды. Юра не сводил глаз с мамы, мама — с Юры. Вскоре мама будто очнулась. Строго посмотрела на сына. От этого глаза заблестели ещё ярче. Сын больше ничего не смог сделать кроме того, как улыбнуться. Детская, искренняя, простодушно чистая улыбка растопит и очарует сердце любого. У Татьяны Андреевны мгновенно пропала даже самая маленькая мысль поругать, что нельзя ходить босиком (она говорила ему про это не раз). Она подошла. Нежно прикоснулась к его растрепавшимся кудряшкам и так же нежно произнесла: «Ах ты маленький, непослушный!» Юра обнял её гибкими ручками, прижался своей бархатной щечкой к вспотевшей щеке мамы. Так могло продолжаться вечно, но...

— Ой, мамочки, горит! — оставив сына в непонимании, схватила полотенце. Швырнула сковороду на другую конфорку.

— Мама, сто ты делаес? Блинщики? — запрыгал и захлопал в ладоши сын.

— Да, да, сынок, мама делает блинЧики, — готовя следующую партию, по слогам проговорила Татьяна Андреевна, выделив букву «Ч» в последнем слове, исправляя его речь. — Иди чисть зубы, я тебе там давно налила. Помой руки — и за стол.

Довольный Юра сделал всё довольно качественно. Вычистил каждый зубик, не трогая переднюю щель от выпавших зубов. Тщательно натёр ручки мылом и смыл. Торжественно пришагал к веранде, кряхтя, кое-как открыл дверь...

— Чего уставился? — как обухом по темени донеслась фраза.

Юрий, расширив глаза и не понимая, что ему говорят, медленно покосился на Татьяну Андреевну. Она в свою очередь смотрела на него пристально. То ли с негодованием, то ли с теплотой — этого юноша не мог решить.

— Я? Да так, задумался...

— Задумался он... Ты лучше задумайся, на какие шиши мы тебе дверь новую покупать будем...

Татьяна Андреевна всё больше распалялась:

— Выбил он... Да такую пробоину ещё сделал...страсть! Правильно, делать нам больше нечего, как двери ломать! А всё из-за чего? Из-за того, что я показала его оценки и заставляла учиться! Да уж, этот «юношеский максимализм»!

И тому подобное. Мама всё размахивала и размахивала руками (мимика работала у неё изумительно):

— Господи, совсем от рук отбился! Когда ты таким стал? Когда? Ааа… Конечно, как же я сразу не догадалась! Это всё твои игры! Всё от них!..

Лицо юноши потемнело. Он не выдержал. Пробормотав «Спасибо, я сыт», кинулся в свою комнату, спешно надевая школьную форму. Не глаженную... Сейчас не до этого! Надо поскорее перестать это слышать! Бегом надевал куртку и кроссовки. Неправильно надел куртку и не завязал шнурки... Ну и ладно! Главное — поскорее смыться!

Руки начали дрожать. Ключ, скрежеща по стенкам скважины, создал тем самым неприятный шум.

— Куда? Куда пошёл? Алё, гараж! Куда?! — не своим голосом прокричала женщина.

К счастью, ключ смилостивился над Юрием и повернулся. Юноша выскочил на улицу. Его встретил ветер с пылью. Не обращая на него ни малейшего внимания, завернул за угол. Двинулся к школе.

2

Он, как зверь, выпущенный из клетки, то ворчал под нос, то едва заметно, но угрожающе, рычал:

— Бл...Блин! — отрывисто рявкнул Юрий. Хотел крепко проматериться. Культура не позволила. К тому же, «по улице ходило слишком много людей», как думал сам юноша. Хотя ни одного лица он не видел. Он смотрел под углом 30° от земли и замечал только одни ноги, так и мелькавшие в глазах. Юрию показалось, что сегодня было особенно много людей. Несколько раз сталкивался с незнакомцами, но как-то вскользь, потому и не поднимал голову. Но одно маленькое неприятное обстоятельство заставило его «встряхнуться» — он наткнулся на одну жутко сварливую бабушку:

— Софсем окочурились! Идут, ироды, софсем не фидят, куды идут. Только телефоны свои фидят, больше ничего! Вот куды, куды ты прёшь! Бедную бобулечку шуть не сбил, ирод! Мне 78 лет! Но ногах, поди, почти не стою! Слышь, штоль?!

Бабулечка порядочно взбесила Юрия. Едва удержался, чтобы не наговорить «ничего лишнего». Только выпустил воздух из ноздрей. Приподнял глаза ещё градусов на 20. Бабулечка была ниже юноши, хотя он и сам довольно невысокий. Очки на тонюсеньких дужках. Такая же тонюсенькая тросточка, Пёстрая обесцветшая тряпка на голове, выполнявшая роль платка. Ситцевое платье, замызганное внизу. Полусандали-полутапочки. Обшарпанная сумка, болтавшаяся на одной ручке. Такой была вспылившая бабуля. «Откуда в ней столько силы голоса?» — мелькнула мысль у Юрия. Круто повернул и побрёл поскорее прочь от негодующей женщины, грозно махавшей клюкой. Он не оборачивался. Слышал только некоторые обрывки фраз.

— Вечно эти бабки! Куда они шлёпают утром?! Делать нефиг, сиди себе дома спокойно и кукуй! Не в школу же идти!..

Тут он остановился. Совсем высоко поднял голову.

— Да, сам не лучше, забрёл неизвестно куда...

Действительно, никогда не был здесь, хотя знал весь Дивисионский наизусть. Его окружил треугольник домов, в которых царил свой мир. Воздух здесь совершенно не выветривался — будто он здесь уже очень давно, быть может, несколько десятилетий. Юноша прикоснулся к стене одного из домов. Ледяная, склизкая. Отдёрнул руку, почувствовав мгновенные покалывания в руке. Она тотчас начала жутко чесаться.

В некоторых местах стены отваливались куски бетона с песком и ещё какой-то примеси. Один из них висел прямо над левым плечом. Юноша шарахнулся в сторону. Сама стена пепельно-грязная, с пятнами множеством цветов, но больше всего встречались кирпично-красные и охровые пятна.

По периметрам всех трёх домов красовались граффити. Жирные, яркие, чуть ли не блестящие, и все только одного цвета — чёрного. Некоторые из них с бледно-серыми или густо-коричневыми оттенками.

Окна. Как можно их назвать окнами! Их либо не было вообще, и дыра в стене закрывалась простынёй, либо кое-где оставались жалкие обрывки стёкол. Из одного «окна», точнее, дыры, второго этажа (всего этажей было 5) высунулся мужчина лет 40. Весь поросший бородой. Хилые веки, которые не в силах открываться полностью. «Накидка клетчатого типа» (рубашкой это сложно назвать). Он, скривив лицо от противного воздуха, кисло и неохотно взглянул на «иноземца», слишком хорошего для него самого. Юрий вздрогнул от такого взгляда. Затем, непонятно для себя, залился смехом. Мужчина, подумав, что он сумасшедший, бросил на него ещё один «терроризирующий» взгляд. Резко задёрнул еле живую занавеску.

Нервический смех Юрия отдавался от домов ленивым эхом. Вдруг он замолк и огрел себя:

— Дебил! Что ржёшь?!

Повернул было обратно на «большую дорогу», но потерялся... Да, это странно, но он реально потерялся...

— Я что, совсем? В трёх соснах выход не могу найти?!

Вспылил юноша хорошо, не хуже той бабулечки. Стал метаться туда-сюда. Везде путь преграждали либо дома, либо деревья, либо постройки на детской площадке. Так он суетился, пока, наконец, не столкнулся с девушкой лет 20. Светленькая, в плотных, цвета мокрого асфальта джинсах и ослепительно белой кофточке. Она искоса посмотрела на юношу. Тот оторопел и начал извиняться.

— Ничего страшного, — пропела девушка, — всякое бывает. Пойдём, провожу тебя.

Юрий сконфузился. Откуда она знает, что он в таком «неловком положении»? И зачем она предлагает свою помощь? Он и сам справится... Хотя нет, он устал плутать по этому «треугольнику Пенроуза». Не думая, слабо кивнул головой. Светловолосая с Юрием обошли ржавую детскую площадку и несколько корявых деревьев. Юноша споткнулся о корни одного из деревьев, засмущался своей неуклюжести. Девушка кротко улыбнулась. «Здесь выход. Пока!» — и пропала.

Он снова на «большой дороге». Повертелся на 360° раза четыре, но «треугольника Пенроуза» не нашёл. Все дома ему знакомы: вот его родная улица и дом, Витрумвита 2. Вот «СнекТайм». Рядом — шаурмичная, чуть дальше — кафе "Уютный уголокъ". В другой стороне — Кирин дом, и через дорогу — дом Нади, напротив дома Киры — школа...

Что это было 15 минут назад?.. Юрий остался в замешательстве. Достал телефон: «8:01». «Да Боже! Благо дело, вышел раньше». Он шагал в 2 раза быстрее обычного. Не забывал смотреть по сторонам, чтобы снова на кого-нибудь случайно не налететь.

Охранник, зевая и потягиваясь на скрипучем кресле, прокряхтел в такт креслу. Сунул Юрию тетрадку, разделённую на 6 колонок: дата, имя, класс, ФИО кл. рук., время опоздания и причина. Юношу всё колотило от «ощущений». Не мог отдышаться от спешки. Рука его совершенно не слушалась и выводила нечитаемые каракули. Отписавшись, сбросил уличную одежду в раздевалке. Через 2 ступени побежал на 3-ый этаж в класс географии.

Глава XII

Глава XII

1

Учитель географии Ирина Владимировна бросила свой грозный, безразличный взгляд на вбежавшего, чуть не поскользнувшегося, всего взъерошенного и еле понимающего происходящее вокруг Юрия.

— Как всегда!.. — недовольно вздохнув, проговорила Ирина Владимировна. —Слушай, Юрий, ты где живёшь?

— На Витрумвита, — отозвался тот.

— Так это в одной дороге отсюда! И ты не можешь выйти хотя бы без десяти восемь, дойти за 5 минут и прийти вовремя в класс?! Я вообще живу в Пальхерийском, это знаешь где?

— Знаю...

Да, юноша знал этот ПГТ, который был местечком для «не из бедных». Многие коттеджи — настоящие дворцы искусства. Некоторые представляли из себя дома-особняки эпохи XIX века с причудливыми узорными флюгерами. Петушками, лошадьми, львами, орлами, разными мистическими животными, стрелочками с указаниями на стороны света, вертолётами, самолётами, пиратскими флагами, кораблями, был даже один с гербом. Некоторые спроектированы башнями с крышами конусного типа и полукруглыми окнами с резными металлическими ставнями. В общем, хоть картины пиши с этих зданий. Были там, конечно, дома и попроще, но они терялись среди таких архитектурных произведений. Юрий был там раза два — всей семьёй ездили к крёстной на Пасху. Потом еле уехали оттуда на такси — маршруток ждешь «либо как манны небесной, либо как у моря погоды», — как говорит народ. Одним словом, он знал, что такое «Пальхерийское». Поэтому, услышав место жительства Ирины Владимировны, несколько удивился и повёл головой в сторону.

— Вот, я выхожу всегда за 40 минут, чтобы доехать сюда, и ещё ни разу не опоздала к вам на урок. Да и не только к вам, вообще ко всем... Почему ты, Милонов Юрий, ученик 8 «Л» класса, позволяешь себе такое неуважение, такую... непунктуальность, в конце-то концов?!

Во время всего отчитывания Милонов бесцельно водил глазами. Пытался сосредоточиться хоть на плакатах, хоть на еле заметных полосках неровно покрашенной стены, хоть на смотрящих осуждающим взглядом портретах первооткрывателей. Чувствовал, что сейчас упадёт.

Юноша опустил голову. Не от стыда. От неожиданной жуткой усталости. Поглядывая на него, все перешёптывались, кроме Нади. Отслеживала любое движение Юры. Поняла, что здесь что-то нечисто...

— Садись уже... — наконец сказала Ирина Владимировна. — Без Марии Михайловны больше не пущу!

Милонов поплёлся к парте. Пошатнулся, плюхнулся на стул. Звонкова брезгливо посмотрела на него. Отодвинулась — мало ли что.

— После бодуна, что ль? — выкинул Молниев, «безбашенный класса», как называли его Кира и Надя.

Учащиеся разразились неестественным, противным холодным хохотом и едкими поддакиваниями.

Юрий не уяснил ни одного произнесённого предложения. Просто набор слов. Моря, озёро, покажи, куда, стой, Балтийское, да нет, не здесь, Лена, ха, тупой!, к доске, сядь!, иди!, умница!, карты, открой, Милонов! Приём, Милоно-ов!!

Вскинул голову. Перед глазами плыло. Всё словно нарисовано акварелью на листе, который неожиданно подняли, и краска, не успев высохнуть, медленно потекла вниз. Ни одной чёткой линии. Ни одного чёткого контура.

— Да что происходит, Милонов?! Иди к медсестре, если тебе плохо!

Тот, к удивлению, услышал голос. Повернулся. Ничего не увидел. Машинально ответил «Нет». Уронил голову на парту.

Пожав плечами, Ирина Владимировна продолжила «показ карты», совсем забыв про Юрия. Не только она, все забыли про него. Кроме одного человека.

Класс по непонятной причине веселился. Молниев окончательно сошёл с ума. Вскочил, ошпаренный справедливой оплеухой Бакимова, поднял стул. Уже грозился соседу. Ирина Владимировна, обернувшись, приказала: «Молниев! К директору!»

Класс вздрогнул. Вздрогнула даже Надя, привыкшая к эмоциям учителя. Один Юрий не шевельнулся. Ему было до Молниева как до барабана.

Закончилась 1/7 часть всего мучения. Наконец-то. Юрий ликовал, удивляясь своей эмоции. Минуту назад ему было всё безразлично. Он шёл подпрыгивая, как первоклассник. Оживлённо тараторил обо всём наперебор с Митей и Денисом. Друзья, в свою очередь, недоверчиво поглядывали на него. Не сбавляли кипучести разговора. Юноша испытывал блаженство как никогда, словно это было в последний раз. Надя, идущая позади «троицы», контролировала любое слово Юрия. Казалось бы, зачем? Её просили «присматривать» за ним? Нет. Но она продолжала контроль.

Геометрия. Милонов ненавидел её. Не понимал и не собирался понимать этот предмет.

Обычно на этом уроке он просто беседовал со Звонковой или перемигивался с Митей и Денисом. Но не сегодня. Сегодня он просто пролежал на парте, почти без движения, изредка подёргиваясь. Наталья Александровна поставила ему очередную двойку. Юноша показал лицо, которого не было. Глаза — тёмные впадины без блика. Губы с оттенком больной синевы. Надя ужаснулась, наблюдав из-за спины. «Да что с ним происходит?!» — мелькнуло у неё. Казалось бы, почему она так переживает за него? Кто она ему? Мама? Сестра? Нет. Ей даже было неважно, кем её считает сам Юра — подругой или просто одноклассницей. Ей достаточно того, что он для неё никто иной, как друг.

Музыка. Урок неважный, готовиться нечего. Надя тут же поймала Милонова, собравшегося куда-то уйти.

— Юра, пойдём поговорим, — осторожно начала девушка.

— Хорошо, — не стал отнекиваться.

Подошли к пустому подоконнику.

— Юра, что с тобой происходит? — начала Надя. Она не любила юлить — со всеми, кого называла «своими», говорила прямо, без лишней воды и лишних подводок.

— Не знаю. Как я могу сказать, если я не знаю?! Меня всё достало, окончательно, всё, вообще… — здесь Юрий схватился за свои волосы и рывком хотел их содрать. Надя вовремя остановила:

— Не надо. Не стоит.

Бросил руки.

— Да, перебор, понимаю…

— Да уж, тренировки-то тебя совсем извели… А почему сегодня так поздно пришёл? Аж в 8:14! Рекорд, однако, по сравнению с 8:03.

— А, да это…Да я просто случайно как-то завернул…на..

Фраза оборвалась. Вместе с ней оборвался и воздух. Юрий не на шутку закашлялся. Надя стукнула изо всех сил по спине с возмущением: «Да что ты?!»

— По…по…дож… — хрипя, не докончил Юра. Кинулся в туалет, чтобы отхаркнуться.

Наконец, переведя дух, подошёл к подоконнику. Испуганными, растерянными глазами приковался к строгому и спокойному взгляду Нади. От такого выражения глаз Юрия могло стать страшно. Девушка была не из таких. Она всё поняла. Всё. Ей не надо было ничего объяснять.

— Так, Юра, иди-ка ты домой. Тебе отлежаться надо. Сейчас не до учёбы, надо голову и душу в порядок привести, — отчеканила каждое слово Надя, словно это был рецепт врача, выписанный самой же ею.

— Да, да...сейчас маме…поз-…воню…, может, забе-…рёт… — со сбивчивым дыханием отчитался Юрий.

Татьяна Андреевна ответила почти сразу. «Да, хорошо, жди минут через пять» — донеслось с телефона.

— Ладно, я пошёл, что ли… Скажешь, что забра-…ли…

Надя кивнула. Юрий побрёл к лестнице.

Наступив только на вторую ступеньку, услышал позади себя почти бесшумный топот.

— Юра, стой! — Надя, слегка запыхавшись, остановила юношу.

Тот обернулся.

— Будь аккуратней.

Она предчувствовала что-то неладное. Сказать не могла, и, соответственно, предупредить тоже.

— Постараюсь…

Надя показала «кулак силы». Он в ответ. Хоть и вялый кулак получился, но кулак.

Дошёл до гардероба, не спеша переоделся, вышел. Но не туда, куда он ожидал выйти.

2

По своему «новому обыкновению» — не глядеть вперёд — спустился с крыльца. И так знал, что шагов через 20 будет порожек. Потом снова ступеньки — ровно 5, шириной примерно в полтора собственного шага. Затем ещё шагов 7 до забора. Выход. Но сегодня «новое обыкновение» не поддалось точным расчётам Юрия.

Через 2 шага он наткнулся на дерево...

Сначала Юрий не очень этому удивился. Может, он просто забылся. Давно прошёл крыльцо, порог и его случайно «завернуло» на часть школьного сада. Поднял голову. Ужаснулся не на шутку.

Как? Как это может быть?! Он снова здесь! Нет! нет, нет!! Ему прямо сейчас надо домой, а тут... Ноги подкосились. Потерянная усмешка.

Да. Несмотря на все внутренние несогласия и борьбу между своими убеждениями, Юрий был именно там. В «треугольнике Пенроуза». Он его преследует? Возможно. Но зачем? Что ему нужно от Милонова?!

Да. Те же здания и их ужасающие стены, разрисованные ядовитыми граффити, ничуть не обесцветившимися от времени. Те же куски бетона, которых сейчас стало заметно больше. Те же несчастные, бесфункциональные «окна», то есть дыры. И всё это как будто начало сдвигаться к Юрию. Ему мерещилось, что дома, грузно поднимаясь с фундамента, грохоча, плавно приближались к нему, сдавливая воздух.

Юрий начинал слабеть. «Зачем?.. Я... Зачем?!. Здесь?..»

— ОПЯТЬ?! — в полнейшем недоумении завопил Юрий.

Протянул левую ногу и заложил под неё согнутую правую. Оперелся оставшимися силами на правой локоть. Так он лежал посередине детской площадке. Бок ужасно морозило.

Одышка. Чаще и чаще. Он переставал контролировать себя. «Исполнитель» судорожно трясся. «Центр» постепенно лишался управления над «исполнителем». «Объективы» неподвижно сконцентрировались на точке, которой уже давно не было. «Динамик» от затруднённого дыхания издавал шуршащие, скрипящие, свистящие звуки, как от радиоприёмника, пришедшего в негодность.«Да что со мной?! Что...ПРОИСХОДИТ?! Почему... ЧТО?! Да ЧТО это?!» — мысли мелькали в голове Юрия. «Мама?.. МАМА?!.»

— МАМА!! — прохрипел Юрий.

Совсем растянулся, протянув обе ноги и руки в идеальную струну. Тут же рывком свернулся клубком. Обхватил голову трясущимися руками.

Внезапно открыл глаза. Кто-то позвал его шёпотом. Между деревьями мелькнуло что-то чёрное. По крайней мере, так показалось юноше. «чЕв…?» — выпустил часть воздуха. То же самое повторилось между детской горкой и высоким, росшим рядом, нестриженным кустом. Снова — там и там, и ещё там. «Да что Это?..»

— КТО вы? — прошептал Юрий иссохшими губами.

Ответа не последовало. Что-то сверкнуло. Появились блики, режущие глаз. Опять исчезли.

— ДА ЧТО ПРОИСХОДИТ?! — грянул кулаком оземь юноша. Нестерпимая боль. Рваный, истошный, секундный крик. Дольше кричать было невозможно. Да уже и не хотелось.

Кулак не разжался. Превратился в камень, местами посинел. Его не пугала эта синева. Конвульсии в кулаке. Такие точные… Любил чёткость, хотя не любил геометрию и все точные науки. Каждый стук — ритм. Даже сочинил из них песенку. Без слов, конечно, но песенку. Искажённая до неприличия улыбка. Выступила кровь. Такая знакомая… Гранатовая…Любил гранаты…нет, не столько сами гранаты, сколько сок из них, гранатовый, только что принесённый из магазина, в стеклянной литровой бутылке. Сок, ещё больше холодный от мороза, проникающим через магазинный пакет, принесённый домой и выпитый половину тут же, обжигает пищевод…

Юрий лихорадил. Он чувствовал это. Понимал всем телом. Но ему было приятно. Приятно до жути и мрака…Ему не хотелось этого прекращать. Трясётся не только кулак, но и всё тело.

Всплыла картинка его маленького. Лет 7, когда папа учил его плавать. Был май. Погода не совсем тёплая. Отец сказал, что «если хочешь быть здоров — закаляйся». Естественно, он хотел быть здоровым. Полез в воду с папой. Вода ледяная, чуть ли не морозная. Он терпит, не бежит из воды. Вот уже опустил обе ножки, вот уже стоит по пояс. Виктор Андреевич поворачивается. Смотрит на него, улыбается. «Каков молодец!» — хвалит его папа. Мальчик стесняется. Опускает глазки вниз, видит своё детское отражение в водичке… Добрые, простые, наивные, прекрасные, свежие, ничем не изуродованные черты правильного личика. Уже немного окрепшие плечи и руки… «Ну что, пошли, пловец?» — смеётся отец. Юрка кивает забавными кудряшками. Мальчик смотрит на папу сверкающими глазками. Отец в свою очередь на него.

Юра почувствовал, что начинает мёрзнуть. Но виду подавать не хотел. Думая, что согреется, внезапно тяжело подпрыгнул (вода мешала) и окунулся полностью. Виктор Андреевич глазом моргнуть не успел. Сын уж выбежал на берег. Весь дрожит, не знает, куда себя деть от дрожи. Губки синюшные, выполняет кругами «бег с высоким подниманием колена». Отец выскочил из воды, пошарился в своём рюкзачке. Укрыл его полотенцем — тёплым, махровым. Термос с чаем… ммм, чабрец…Самый любимый чай… «Эх, Юрок! А ещё хотел порыбачить…Ну чего ты, чего насупился? Нет так нет. Мне твоё здоровье важнее. Вот чего ты не сказал, что тебе холодно, а? Дрожишь весь, точно осиновый лист…Ну? Чего ты?» — Виктор Андреевич потрепал волосы мальчика. «Пап… Ну я же…настоящий мужчина…а мужчины не жалуются…» — серьёзно посмотрел на папу сын. Потупил глаза. «Молодец... молодец, сынок, горжусь тобой…Но, ты это…всё равно так не надо, ладно? А то мама причитать будет: «вот, сына повёл, теперь он заболел, мне лечить»… Договорились?» Отец протянул руку сыну. Тот ответил ему, сузившейся от холода ручкой. «Эх, лёд! Ну, укутайся лучше!» «Пап, ты сам-то вытрись, а то замёрзнешь…» «Эх, молодец! Заботиться о папе! Не, брат, я уже обсох — привыкший я. Хочу, чтоб и ты таким же был. Ну, ничего, привыкнешь и ты… Пойду-ка, прогуляюсь. На вот, укутайся моим, а то твоё уже всё…ещё продрогнешь.» Сын уже немного продрог, но полотенце накинул. Отец пошёл по берегу.

Дрожь. Больше забирается в полотенце. Хотя оно для него громадных размеров, но как будто не хватает. Зубки немного постукивают друг о друга. Вскоре успокоился окончательно. Поначалу работали только мышцы шеи, растягиваясь то вправо, то влево. Затем работали только мышцы глаз и ушей. Юра наблюдал за отцом. Тот взял камыш и «дирижировал» лягушками. Да, лягушки, действительно, старались: выводили каждую ноту — если «до», так «до», если «фа», так «фа». Прекрасное хоровое сопровождение. А отец — так вообще вжился в роль, словно всю жизнь этим занимался.

Дрожащей ручонкой Юрка поправил сползающее с плеча полотенце. Остановился на солнце. Он не боялся на него смотреть. Оно не ослепляло его. Оно звало его глаза, мол: «смотри на меня! Правда, я яркое?» Его трясло, но ему хорошо. Родной отец, родное солнце, родная речка, родные камыши и лягушки тоже, родные… Какой пейзаж! Дрожь даже прибавляла к нему какой-то определённый шарм…

Температура. Лихорадил. И бредил. Уже окончательно. Стоило только послушать, как он рассуждает…можно тоже было начать бредить. Обрывки фраз, отдельные слова. Абсолютно не связанные между собой, звуки, всхлипы…

Трясучка закончилась. Также внезапно, как и началась. Глаза до ужаса расширились. Дышать стало почти невозможно. Горло скованно. Подумал, что его душат.

Собрал последние силы, замахнулся кулаком… Попал. Себе в губы. Сладкую кровь почувствовал язык.

Он понял, что не видит.

Открыл глаза. Онемел.

— НАДЯ?!?!

Глава XIII

Глава XIII

1

Ужас и радость смешались.

— Надя…НАдя…Ты?…ТЫ? Откуда? Ты же…

Она наклонилась, щупала его пульс на сонной артерии. Казалось бы, зачем? Ведь он же дышит, это видно невооружённым глазом! От безысходности. Она хотела чем-то помочь, но не понимала, чем именно.

— Подожди…, Надь…, Что это ты?.. А?..

— Да подожди ты…, не говори ничего... Ничего не понимаю! Ничего!..

Он обхватил голову, закрыл уши…

— ААААААА! – заорал он, будто контузило.

Надя встрепенулась. Крик оживил её.

— Не ори как сумасшедший.

Глупо пялился на неё, словно хотел её съесть. Отвернулась, чтоб не пялился. Разжал каменный кулак, повертел его. Что-то обдумывала. Не поверил своим глазам, разжав кулак, долго удивлялся. Посмотрела на его губы, запечённые от крови. Встретил её взгляд. Наскоро роется в портфеле. Не понимает, что она ищет. Протягивает влажную салфетку. Впивается в неё глазами. В недоумении поднимает правую бровь. Протирает губы, не сводя глаз. Она тоже не сводит.

Молчание. Давно вытер губы и руки. Молчание. Напряжённое.

Его прервала Надя.

— Юр, пойдём на лавочку…

— Здесь их нет, — прохрипел тот.

— Как? Полно, смотри.

Юрий привстал. ЧТО?! не может быть. Не верит…ЧТО?! Да как это? Да…Нет. Быть не может.

— Надь, а где мы?.. — дико спросил юноша.

— Где мы?.. — подумав, что это абсурд, переспросила та, также подняв бровь. — На левой площадке по диагонали от школы. — всё-таки пояснила.

— На нашей?.. — также дико уставился на неё. — На нашей, говоришь?.. Хочешь сказать, я сумасшедший?!. Не видел эти дома треугольником, эти деревья, площадку, не видел, да?! ДА? ДА?!

Прислонил руку ко лбу. Горячий. Даже как-то слишком.

— Померещилось мне, так сказать, да?! А что ты скажешь на то, что я здесь и утром был, а?! Ну, что?! Что предъявишь мне?! Я точно знаю: здесь нет ни одной лавочки. Только три …треклятых дома, треклятая площадка, треклятые деревья…Ты…Ты как здесь появилась? Откуда?!

Какая-то дикая энергия заблистала вдруг на его бледном лице.

— Я и то, зная весь район, обойдя его вдоль и поперёк, по диагонали и наискосок — и то не знаю этого кварталишка… А тебе где? Ну, ну, тебе где? Ты и так из дома не выходишь, улочки три только знаешь — и всё тут. Сидишь дома — три улочки знаешь… Только и делаешь, что сидишь дома — ни разу даже не гуляла с нами: со мной, Кирой, Митей, Денисом...А тут вдруг «соизволила» прогуляться, так сказать, «дай-ка прогуляюсь», говорит, и завернула невесть куда. А…А…ты следишь за мной, да? Следишь, да? А зачем, Надь? Зачем? Ну, что же ты молчишь? Зачем?!

Надя полустояла бесцветная до ужаса, глядела на друга. «Что он несёт?.. Он бредит... Или не бредит, а опять взялся за старое?..»

— Ты опять за своё?! Мы договорились закрыть эту тему раз и навсегда! — вдруг расгорячилась Надя. — Как назло... Похоже, мне в правду не надо было останавливаться... — слова невольно слетели с языка.

Юрий, ещё не отошедший от своей раздражимости, бросил странный взгляд исподлобья.

— Я вообще давно должна быть дома, а я тут с тобой вожусь, как с малолеткой...

Молчание.

Она внимательно посмотрела на него.

— Пойдём... — тихо повторила.

Протянула руку, помогла ему встать, облокотив его руку на свои плечи. Тяжеловато было идти, однако. Юрию сначала было неловко от «своего положения», но это длилось всего лишь мгновение. Взглянул на целеустремлённое и ничем не смущённое лицо девушки. Стеснение тотчас пропало.

Так они дошли до лавочки. Надя аккуратно спустила Юрия и села сама. Отдышались. Помолчали. Надя строго уставилась на него: взъерошенного, странного, потерянного.

— Объяснишь мне, наконец, что происходит. Я ничего не понимаю.

Отвёл глаза.

— Юра, с тобой разговариваю...

Окончательно затих.

— Да что ты?! Опять? Я тебя спрашиваю уже какой раз! И постоянно как будто со стеной разговариваю!

Тишина.

— Не молчи. Скажи уже что-нибудь, — смягчилась, подумав, что переборщила.

Немного помолчала, подумала, выдохнула.

— Хорошо. Я не заставляю ничего говорить. Нет так нет. Но если доверяешь — скажи, выслушаю.

— Но тебе же надо домой...

— Ничего, если надо, послушаю.

Привёл на неё слегка прикрытые глаза.

2

Скамейка крашеная, но краска облезла. Юрий проводит пальцем по щепке. Заноза. Не вытаскивает.

— Ты видела маму? — спросил вдруг.

—... А? Да, видела, она около входа стояла, спрашивала, где ты, я сказала, что вроде как ушёл... Она ищет тебя... Не звонила тебе?

— Не знаю.

Достал телефон. 7 пропущенных. От мамы. «Твою[налево]...» Бессмысленно смотрит на строчки: "Мама_ пропущенный, 10:34; Мама_ пропущенный, 10:36; Мама_пропущенный..." — так 7 раз с промежутком 2, 5, и 10 минут.

— Ну перезвони, чего уставился?

Не спешит. Резко выключил и резко сунул в карман.

— Мама переживает, а он ответить не может...

«Господи, ей какая разница? Сам знаю.»

— Потом, — отмахнулся Юрий.

Вдруг заговорил, как будто поймал мысль и боялся её отпустить:

— Я иногда думаю: а был ли я вообще? — говорит он. Не Наде. Своим кроссовкам. Шнурок развязан. Он не завязывает.

— Был, — Надя смотрит на свои руки. — Я помню.

— А я — нет. — Он поднимает голову. — Всё как чужой фильм. Смотрю и не верю, что главный герой — я.

Надя молчит. Хочет сказать: «Сколько раз так было». Не говорит. Сжимает край скамейки. Ногти белеют.

— Ты чего? — замечает Юрий.

— Ничего. Рука затекла.

Он кивает. Не верит. Но не спрашивает.

Пауза. Воробей чирикнул и замолчал. Второй подхватил — и тоже стих.

— Знаешь, — Юрий трогает занозу. Нажимает. Больно. Не убирает палец. — Я пытался себе говорить: «Всё наладится». А как? Я даже не знаю, что сломалось. Просто однажды проснулся — и внутри дыра. Не то чтобы больно. Просто — пусто. И ничего туда не помещается. Ни школа. Ни тренировки. Даже сейчас, когда ты рядом — пустота. Она как будто… толще меня.

Надя не отвечает. Смотрит на его палец. Заноза вошла глубже, но Юрий не замечает.

— Я бы хотел выть, — говорит он. — Как собака. Или разбить что-нибудь. Но не могу. Я даже злиться разучился. Просто сижу и смотрю.

— На что?

— На стену. На плитку. На то, как пыль садится.

Надя сглатывает. У неё на языке вертится: «А я? Ты на меня смотришь?» — но она давит это слово. Глотает. Понимает — сейчас не время.

Он продолжает:

— Вся жизнь просто так проходит... Кто я? Никто. А меня помнят... Ты помнишь меня? Ты помнишь моё имя? Говоришь, я был не такой... Значит, помнишь меня другим? Помнишь? Помнишь меня?! Даже я забыл, каким был... Всё в тумане... Хочу вспомнить — не получается… а ты помнишь! Мама помнит! Другие тоже, наверно, помнят… Зачем? Зачем вы меня не забудете? Кто я? Я ничего не сделал для жизни…всё, чего касаются мои руки — рушится, всё, что пробую — гроша ломанного не стоит, хочу приносить пользу людям — меня все отстраняют; я ничтожество, ничего не знаю, ничего не умею, я никто…и вырасту никем…Не признают моих планов, говоря, что они неосуществимы из-за моих «способностей», которых нет. Получается, я совсем бездарь?!.

— Просто ты ещё не нашёл себя, — тихо перебила Надя.

— …Представляешь, — не слышит её, — я вспомнил…Я таким… амбициозным был! Столько всего хотел воплотить, столько всего хотел!..Я был таким наивным, верил в сказки, в чудеса, верил, что всё всегда кончается хорошо. А теперь не верю. Я больше не верю в чудеса. В случайности. Во всё, что когда‑то казалось важным. Теперь это просто слова. Красивые, но… пустые.

На мгновение остановился.

— Я больше не вижу смысла. Совсем. Ни в чём. Каждый день — одно и то же. Звенит будильник, просыпаюсь и думаю: «А зачем этот день? Все дни однообразны.»

Я говорил себе: «Я изменюсь, я стану лучше!», но ничего не меняется, становится только хуже.

Я пытался. Не веришь? Честно, пытался. Много раз. Говорил себе: «Сегодня будет лучше, завтра всё изменится; просто сделай шаг вперёд». Но куда? Куда этот шаг приведёт? В ту пустоту, из которой хочу выйти?

«Обалдеть, какие мысли…Никогда так не рассуждал,» — вспомнила Надя.

— Иногда мне кажется, что я тень. Просто тень, которая ходит по миру, не оставляя следов. Никто не замечает меня. Никто не спрашивает, как я. Никто не ждёт. Я — невидимый. Бесполезный. Пустое место.

— Ты не один, — говорит Надя.

Юрий усмехается. Горько. Один раз — и всё.

— Это ты мне сейчас или себе?

Надя не отвечает. Встаёт. Отряхивается. Спиной чувствует его взгляд.

— Пойдём, — говорит. — Холодно.

— Иди. Я посижу.

Она делает шаг. Останавливается.

— Юр.

— М?

— Если заноза загноится — будет хуже.

Молчание. Он вытаскивает занозу. Кровь. Отворачивается. Вытирает о штаны.

— Пойдём, — повторяет Надя.

Он встаёт. Шнурок так и развязан. Он наступает на него ботинком, чтобы не волочился.

Они идут рядом. Не касаясь.

3

Проходят мимо окон.

Звон стекла на втором этаже. Долгий, красивый. Секундная тишина.

— Варвара! Я же сто раз говорила! Не трогай шнур!

Звук осколков отдался эхом у Юрия. Он обхватил голову. Острая боль, будто осколок в самом деле попал в затылок.

Ребёнок молчит, потом всхлипывает. Горько и тонко. У юноши сжалось сердце.

— Мамочка…оно…оно само…честно-пречестно…

В голосе мамы ломается злость, остаётся только страх:

— Боже мой! Ты цела? Руки…покажи руки! Пальчик? Дай подую! Ох, Варя, Варя…

И уже совсем тихо, почти шёпотом:

— Лампу эту дурацкую прямо на край поставила…Сто лет стояла — и на те[бе]. Не проследила я за этим…Господи, за всем следить надо — что как стоит, что как лежит!

— Бабушка…будет ругаться? — всё ещё всхлипывая, спросила дочка.

— Да… — вздохнула мама. — Это же её лампа, знакомые на их с дедушкой годовщину дарили…

Тут маму осенило.

— Хотя…нет. Знаешь, что мы сделаем? Я сейчас соберу более-менее крупные осколки и…переплавим стекло.

— Что сделаем?

— Переделаем — сделаем новые красивые стаканы, например, которые, на этот раз, я буду далеко убирать…Папа с работы придёт, у него спросим, как лучше, потому что у него есть знакомый по стеклу, может, он возьмётся за работу. Хорошо? Ну вот. Так, иди пока убери игрушки, я тут приберусь, и будем чай пить.

Потопали маленькие ножки, а вслед за ними и размеренные шаги.

Надя бросила взгляд на Юрия. Мол «Пошли, что ли». Отшатнулась в испуге:

— Юр, ты чего?

Его лицо озарилось. Да, оно светилось — не отображало свет, а светилось само.

— У меня появилась идея…Прикинь, Надь.

Девушка слегка улыбнулась.

—Так, и какая?

— Как думаешь, получится ли у меня это?

— Что?

— Ты как будто не понимаешь…Сейчас что мама говорила дочке?

— Про лампу настольную, про осколки, что они их…переплавят...

— Вот, «переплавят». Что? — осколки. Лампа сначала была цельной, потом разбилась на части — она перестала быть целой, связь между осколками потерялась. Понимаешь? А моя жизнь тебе не кажется подобной этой лампе? Она тоже раскололась у меня…я чувствую каждый отколовшийся фрагмент, как будто я могу его потрогать…так чётко это чувствую…Также соберу крупные цветные осколки и переплавлю себе жизнь — цвет при переплавке может не теряться, так что я вас не забуду…

Голос его тихий, с хрипотцой, будто говорит сам с собой. Глядит в одну точку:

— Знаешь, это не было похоже на взрыв. Много раз видел — да и ты видела — в кино, когда что-то рассыпается, всегда грохот, огонь, беготня. А у меня всё было тихо. Просто сейчас я понял, что раскололся. Не разошёлся по швам — нет, швы зашить можно. А я раскололся. От этого вижу и ту пустоту — это «дыры» между осколками — они расходятся, а пространство между ними заполняет пустота. Я теперь это понял…

«Во даёт…Он как будто самый важный проект в своей жизни пишет, так рассказывает, такие аргументы приводит… я в шоке.»

Откашлянулся, помолчал. Ответил на свой внутренний вопрос: «От чего?»

— От перегруза. Это когда ты день за днём, месяц за месяцем, год за годом тащишь на себе чужие ожидания, играешь роли. Каждое утро начинается с того, что я… как сказать-то…

— Примеряешь осколки?

— Откуда знаешь? — поразился юноша.

— Не знаю… наверное, начала понимать, в чём дело.

Юрий приободрился и продолжил:

— Да, я примеряю на себя эти осколки — «хороший сын», «хороший друг», «прилежный ученик». А вместе они уже не сходятся. Но слушай... Я ведь не выкидываю это стекло на помойку. Я смотрю на свои руки и понимаю: я могу всё изменить, я ... я как стеклодув.

— Видел как-то, как они переплавляют. Кидают в огонь «куски» и плавят… Я также могу швырнуть эти осколки — усталость, какую-то скрытность, злость на себя и всех — и швырнуть их в огонь. Пусть горят. Пусть плавятся. На что они мне? Так трещины и исчезнут.

— Стекло забудет, что оно было разбито, — добавила Надя.

Кивнул головой.

— Я хочу выдуть себе новую жизнь. Не склеить старую. Клей – некрепкая штука, склеит, а потом опять треснет по тем же швам. Я хочу расплавить себя и выдуть такой…как это называется?…сосуд, который выдержит всё, абсолютно всё.

— Да… это единственный способ не быть тебе больше осколком и стать целым заново.

— Да, только здесь моё спасение.

— Ладно, герой-стеклодув, пошли провожу, а то опять куда-нибудь завернёшь. В школу придёшь завтра?

— Да, завтра приду красивой вазой…

Друзья засмеялись.

Глава XIV

Глава XIV

1

Месяц спустя.

— Юра, подойди сюда.

— Что опять?

— Я не понимаю, это так сложно — взять себя в руки и дотянуть нормально до конца года? — возмущается мама.

«Господи, когда это всё уже закончится…»

— Не знаю, — бросил Юрий. Потянулся в комнату.

— Я ещё недоговорила, кажется. Ты мне сколько раз обещал, что исправишься? Все недели мне лапшу вешал…

Сын уставился на Татьяну Андреевну. Та вдруг ощутила неловкость, смягчилась:

— Я не понимаю, что тебе мешает… Почему ты мне не можешь сказать?.. Я, может быть, помогу тебе. Почему ты не обращаешься ко мне?

— А смысл… — невольно слетело с языка.

— Что?..

Юноша влетает в свою комнату.

— Юра, это не смешно. Открой!

Не выходит до следующего утра.

Наутро почувствовал себя нехорошо. Решил не идти в школу. Мама согласилась. Написали заявление.

Ждал звонка…Звонка? Да, ну или хотя сообщения.

Проходит час, два, ещё сколько-то…Смотрит на часы. «13:25» . «Скоро у них уроки закончатся…Странно.»

Открыл компьютер. Резко заболела голова. Решил оставить и заснуть.

Проснулся ближе к ночи, часов в 9. Телефон — пусто. Ни непрочитанных, ни пропущенных. «Ладно… подожду завтра.»

На следующий день то же самое: в школу не явился. Снова ожидания.

Примерно так провёл пять дней. Лежал мешком — избранный вариант «исполнителя» для решения проблем. И всё-таки во вторник пришёл в школу.

Всю дорогу он чётко следил за происходящим. Не пропускал ни одного человека из виду. Постоянно проверял, туда ли он повернул, по той ли дороге идёт. Здесь мелками оставляли свои зарисовки выпускники. Значит, он движется в правильном направлении.

Оглядел вход. Надпись, двери, туи, неподалёку розы — вроде бы, всё соответствует. Ладно.

Сейчас английский. Поздоровался с Митей.

«Так, текст повторить надо.»

— Юр, проверь меня, а? — окликнул друг.

— Д… нет, я в коридор пойду — душно.

Стремительно вышел.

Куда его опять понесло?

Самое главное, что он знал, куда идёт — да, есть цель.

Буквально за секунду стоял в кабинете напротив — тоже кабинет английского, только там занималась первая группа.

«Нет? Ещё страннее… Избегает что ли?.. Хорошо, посмотрим на истории.»

«…О! Наконец-то! Хотя… это точно она? Да что уж я, совсем что ли?»

— Здарова, Надь!

— Привет… — протянула со вздохом. Раскрыла учебник, повторяла параграф. Строчки скакали вверх и вниз. Терпела и пыталась хоть что-нибудь прочитать.

«Не понял… Не спросила?.. Это точно она?» Не дожидаясь предполагаемого вопроса, ответил на него сам:

— Да просто не очень хорошо как-то было, решил отлежаться.

— Понятно, молодец… — не поднимая головы. — Я повторю, потом поговорим, ладно? — всё-таки подняла. Юрий недоумённо смотрел на неё. Так и порывался что-то сказать, но духу не хватало. У неё сдавило лёгкие, отвела глаза.

«Теперь вообще ничего не понял.»

Примерно середина урока. Алексей Витальевич ещё не закончил устный опрос. Класс был спокоен — он устраивал опрос по этой же теме на прошлом уроке, только сам забыл. Классу это было на руку. Все уже почти расслабились.

Расслабился и Юрий, которому по сути, расслабляться было нельзя — и так «точек» нахватал. Обернулся назад — там всегда сидели Кира и Надя. Они и теперь там сидели. Кира оживлённо что-то рисовала. Увидев, что обернулся друг, она поздоровалась, спросила, почему его не было все эти дни и потом продолжила своё занятие. Надя сидела мумией — другого слова и не подобрать.

— Надь…

Делает вид, что не слышит.

— Надя, — зовёт её снова.

— М? — перевела взгляд на него.

— Ты чего?

— Что-то не так?

— Не знаю…Ты просто грустная какая-то…

— Всё нормально. —коротко и ясно, без лишних слов.

«Нет, что-то не так»

— Кир, Кира? — шёпотом, чтобы Надя не услышала.

— А?

— Не знаешь, что с ней?

— Не-а. А ты не заметил, что она такая уже как две недели?

Две недели? Серьёзно? Нет, он не заметил… Почему?

Снова взглянул на Надю — та же самая поза. Отвернулся.

«Странно…»

2

Перемена.

8 «Л» на этой неделе дежурит. После звонка все прямиком отправились на «посты». Кира с Надей — на свой, Юра, Митя и Денис — на первый этаж.

Почти никто не бегает по коридорам — май, и без того жарко. Более-менее тихо. Но и скучно одновременно — на кого кричать и кого останавливать?

Митя в «Майнкрафте». Денис ходит из стороны в сторону, Юрий, облокотившись на подоконник, наблюдал за мотающимся другом. Ему это надоело. Решил подняться на 2 этажа.

— Ну, как проходит дежурство? — крикнул с конца коридора.

Кира обернулась:

— Да вроде ничего, у вас?

— Нормально.

Стоп, только Кира? А Надя? Он задал этот вопрос.

— Она в библиотеку пошла, говорит, там кондиционер есть, а тут ей жарко.

— Понял.

Опять ничего не понял, но решил проверить.

Да, действительно, вот она на кресле…и снова смотрит в одну точку. Позвал её. Не слышит. Подошёл, легонько толкнул за плечо. Обернулась.

— Что?..

— Надь, ты какая-то вообще не такая…Что происходит?

— Ничего…просто оставь меня в покое…

— Как я могу оставить в покое, если что-то не так? Что случилось?

— Ничего, говорю же, Юр, иди дежурь…

— Нет, пока не разберусь — не пойду, — да, он твёрдо решил.

— Какая разница…Я всё равно не могу сказать…

— Почему?

— Потому что не могу.

— Ну, я не знаю, хотя бы намекни.

«Никогда такого не было… Да что с ней?.. Не буду докапываться, пусть успокоится»

— Ладно, на биологии встретимся.

— Угу… — едва произнесла.

3

С первой парты Кире прилетела записка (конечно же, от Юрия): «Погнали в магаз после уроков». Девушка написала «Да». Смяла бумажку и выжидала момента, чтобы отправить её обратно. Удачно. Снова прилетела: «Наде тоже дай.»

Записка коснулась Надиной руки. Вздрогнула. Прочитала тоже самое. Поставила галочку — «универсальное соглашение» без лишних слов.

Погода прекрасна как никогда. Ясно. Тихий приятный ветерок, который особенно важен в поздние майские жаркие дни. Тополиный пух не надоедает — пролетает мимо, видя троицу друзей. Но один человек из этой троицы явно выбивался.

Почти дошли до «СнекТайм». Надя сделала ещё один шаг, круто повернулась, отошла в сторону: мол, звонят. Юрий и Кира остановились.

Руки трясутся — Юрий видит это. Надя знает, что обманывает, но терпеть больше не может.

— Ребят…, мне мама сказала срочно домой, — наконец сказала.

— Ну… ладно, тогда давай, до завтра, — Юрий протянул руку.

— Да, до завтра, — приняла рукопожатие, но слабо и быстро. Выдернув руку, чуть ли не побежала. «Слава Богу…»

— Дааа, дела — протянула Кира.

«Нет, точно избегает».

Придя домой, решил проверить свою гипотезу — позвонил Наде. Должна взять — до английского ещё целых полтора часа. Тем более, что она всегда на связи.

Сидит за столом, решает задачку по геометрии. «Окружность. Касательная к окружности.» — одна из любимых тем. Но решает долго — задумалась.

Звонок пробудил её. Уверена, что это Кира, потому что всегда говорит «да я запомню», а потом «Надь, а что делать надо?» Как будто не может сама записать. Ну ладно.

Уставилась на надпись: «Юркий». Не поняла — он звонит? Зачем? А, тоже дз, наверно, узнать. Хотя нет, догадалась…

— Ещё раз привет, не отвлекаю?

— Нет.

— Есть время поговорить?

— О чём?

Молчание.

— Юр, я не поняла.

Тишина.

— Алло?

— Надь, только скажи честно: почему ты меня сторонишься?..

Так и знала…

Сторонится? А что, это так заметно?..

Теперь молчание с её стороны — размышляет, что ответить.

Его напрягает молчание.

— Юр, я тебя не сторонюсь, просто…

— Я как будто не вижу, честное слово… Почему ты с Кирой нормально общаешься, а со мной нет? — перебивает её Юрий с некоторой обидой.

«Так и знала! Господи, я не могу…»

— Я просто не могу… — уже в трубку. — Не могу, понимаешь! Ты не такой, ты не тот, кем был раньше! Ты хочешь казаться «изменившимся», но получается плохо — я вижу обратное. Я хотела узнать, много раз пыталась, в чём дело, помочь тебе разобраться во всём, но ты весь месяц игнорировал — я отступила…Зачем тебе надоедать?.. Да, я отступила, но не могу смириться с этим: я желала поддержать тебя, но осознала, что всё это бесполезно. Я стала привыкать к тебе другому, но пока не могу. Я хочу принять это как факт, ведь мы все меняемся — я тоже изменилась. Но ты изменился не в ту сторону — я увидела это, не хотела, чтобы это продолжалось, собиралась протянуть руку помощи, а…

— Надь…

— Я не договорила. Что?

— Зачем?..

— Что зачем?

— Зачем ты хотела мне помочь?

Странный вопрос.

— Потому что не могу потерять друга.

— Да куда я потеряюсь?..

— Ты уже катишься не туда — поведение в школе, оценки, уход из биатлона, про который я только недавно узнала, отношения с мамой…

— С мамой?

— Ты думаешь, я не слышала, как ты дверь проломил? Я в то время шла мимо твоего подъезда в сторону «Трико.»

Тишина.

— Алло?

То же самое.

— Я как только могла думала, что происходит, как тебе помочь, но ты в течение месяца постоянно уходил от любого разговора, даже самого простого, подозревая меня в чём-то… Разве не так?..

Телефон нагрелся. Такого он точно не ожидал. Переложил в другую руку.

— Да, ты права… Я обещал, что исправлюсь, а в итоге всё осталось как есть.

16:45. Пора собираться — скоро кружок.

— Просто дай мне привыкнуть…

Молчание.

Накручивает волос на палец, дёргает. Не больно. Может, зря так сказала?..

«Ты не такой, хотела помочь, отнекивался, желала поддержать…» — мысли вихрем носятся в голове. Забыл, что не завершил звонок.

Неспроста тогда она так сказала: «Ты не один.» Она уже тогда предлагала помощь. Было видно её искренне рвение, искренне стремление исправить его ситуацию — да, именно его. Она надеялась, верила, что он исправится. Не как мама, не как сестра.

— Пока… — хоть и шёпотом, но Юрий дёрнулся.

— Пока… — также ответил.