Ставка на Любовь

Глава 1

Глава 1. Ад — это просто стол переговоров

Вадим не был игроком, он был простым сотрудником строительной компании. В карты он не играл, а играл он в жизнь. Везло ему в жизни тем, что ему хватало денег, чтобы не умереть с голоду и иногда путешествовать, и этого, как ему казалось, было достаточно.

В тот вечер он шёл, как обычно, домой, думая о своей жене — Нике. Он всегда вспоминал её прекрасные чёрные бездонные глаза, в которых он утопал чуть ли не каждый день.

Этот вечер должен был быть таким же обычным, как и вчера, и позавчера, и в принципе всегда.

Он шёл спокойным шагом, держа в руках папку с документами и придерживая в кармане старый телефон.

Как вдруг в его нос ударил резкий запах серы, старой бумаги и сырой земли.

Он сделал шаг вперёд и провалился. Но провалился не вниз, а как будто в бок — и оказался на площадке, где потолок скрывался за густым туманом от серных источников.

Вадим увидел вдалеке дверь, сверкающую золотом. Открыв дверь, он увидел стены, покрытые кровью и золотом. И, посмотрев вперёд, он увидел его — Люцифера. Тот сидел за лакированным столом из дуба. Он был без рогов, без копыт, в идеально сидящем костюме и с по-настоящему страшным оскалом, от которого хотелось сбежать. Вадиму было не по себе: он застыл от ужаса на несколько секунд, но после перевёл взгляд налево и заметил рядом с Люцифером двоих — то ли людей, то ли ангелов, — которые что-то обсуждали и, суетясь, перебирали карты, сидя по бокам от Люцифера.

Один — мужчина преклонных лет, с седой щетиной и седой причёской, с ключами на поясе и в белоснежном костюме. Это был Апостол Пётр. Подле него сидел молодой парень с крыльями бело-серого цвета, с сияющей кудрявой шевелюрой и в красивом костюме небесно-голубого цвета — архангел Гавриил.

— Ну, здравствуй, друг, — сказал дьявол, скалясь всё больше. — Нам нужен четвёртый. Ты не против?

Вадим немного попятился назад, и ему хотелось сказать «нет», но слова не лезли из пересохшего горла и застряли в нём, как будто ком. Обернувшись назад, он посмотрел на место, где раньше была дверь, и обнаружил, что вместо двери там стена, чёрная как тьма, полностью состоящая из обсидиана. Вадим резко повернулся к центру комнаты, где сидел Люцифер.

— Как вижу, ты всё понял, — насмешливо сказал Люцифер. — Садись за стол, здесь у нас крупные ставки.

Вадиму ничего не оставалось, кроме как сесть за стол. Усевшись, он принялся слушать правила игры.

---

Глава 2. Карты есть удача и магия

Люцифер аккуратно, с кошачьей грацией, взял колоду карт. Она была необычной: каждая карта блестела, узоры отливали золотом, а изображения мастей были выложены из разных драгоценных камней.

— Игра простая, — начал он, лениво тасуя. — Каждому раздаётся по пять карт. Комбинации, как в покере, но есть одна тонкость. — Он щёлкнул пальцами, и над столом вспыхнули золотые буквы, описывающие правила. — Если на руках выпадает «Зеркало» — две одинаковые фигуры, — ты забираешь ставку соперника целиком. Если «Тьма» — четыре карты одной масти, — ты можешь потребовать любую вещь у проигравшего, даже ту, что он не положил на кон.

Вадим сглотнул и увидел, как Пётр подошёл к нему и начал говорить:

— Сынок, — начал он хриплым голосом, — сыграй игру и уходи. Краплёность карт подделана давно. Сначала выиграешь малым, а уж потом — большой провал. Так что играй и уходи к любимой.

Тут подошёл сияющий и улыбающийся Гавриил.

— О, не слушай старика, — заговорил он, улыбаясь всё шире. — Вся эта игра — сплошная красота. Риск — та же магия, неправда ли? — Он опустил руку на плечо Вадима и подмигнул. От его сияющей улыбки Вадиму стало легче на мгновение.

— Ну что ж, — промолвил Люцифер и ударил по столу рукой. Карты легли ровным веером возле игроков. — Первый кон всегда на деньги. Сколько у тебя с собой, человек?

Вадим полез в карман, нащупал монеты, пересчитал — у него вышло ровно тридцать рублей. Он выложил их на стол. Люцифер смотрел на них с брезгливостью и некой насмешкой.

— Столь жалкой суммы я давно не видел, и за столь жалкую сумму Христос был предан Иудой. Начнём игру!

Вадим взял карты в руки — и легкомысленный азарт ударил ему в голову.

Игра началась.

---

Глава 3. Всё ли имеет цену и предел

Люцифер усмешливо стал раздавать карты. Карты подлетали к игрокам, как кони на ипподроме. Вадим не успевал следить за полётом карт — он был обескуражен их магическим движением.

Первые два кона Вадим выиграл, монеты засверкали и зазвякали. Вадим схватил их со стола и положил в карман. Люцифер сидел с оскалом и стучал пальцами по столу. Пётр подошёл к Вадиму и начал шептать ему:

— Христос с нами, — начал он спокойным голосом. — Сынок, уходи отсюда, не играй в третий раз. Ну а если всё-таки решишь, — заговорил Пётр беспокойным голосом, — то не бери туза пик. Не к добру это, всегда. Лучше пропусти ход.

Вадим одобрительно кивнул и повернулся к Гавриилу.

— Ну видишь, всё не так страшно, как казалось, — промолвил архангел.

Но на третьем коне удача отвернулась. Люцифер выложил «Зеркало», и Вадим увидел, как его выигрыш поплыл из карманов, а потом по столу обратно к хозяину кабинета.

— Ну ничего, не везёт в картах — везёт в любви, — проговорил с насмешкой и улыбкой Люцифер.

Положив монеты в карман, он обратился к Вадиму:

— Ну что, грешник, сыграем ещё раз?

Вадим растерялся. Он хотел отказаться, но азарт выигрывал в его мозгу, и он согласился.

Дальше всё становилось хуже. Проигрыш сменялся другим проигрышем, азарт, который бил в голову, сменялся страхом. Вадим смотрел на свои бледные, трясущиеся и пустые руки — от тридцати рублей не осталось ни гроша. Он не мог ничего сказать, трясясь от потрясения и страха. Подняв голову, Вадим посмотрел на Люцифера.

Люцифер сидел, откинувшись в кресле, и смаковал виски из стакана. Поставив стакан на стол, он посмотрел на Вадима и сказал:

— Деньги кончились, — констатировал он. — А жаль, я только вошёл во вкус.

Взяв колоду карт, он стал лениво и тягуче перебирать карты, смотря на всех в кабинете, но основное его внимание было на Вадиме. Он смотрел на Вадима холодным взглядом и оскалом. Тишина в зале становилась тягучей, словно смола.

— Я думаю, у тебя есть кое-что ценнее, — вдруг произнёс Люцифер. Голос его стал мягче, почти ласковым, а на губах выступила слюна. — Я чувствую её, Нику, твою жену.

Вадим вздрогнул, чуть не упав со стула. Сердце его пропустило удар.

— Ч-что ты хочешь?!

— О, всего лишь игру. Поставь её душу, а я, скажем... миллион. Её душа прекрасна и почти чиста, всего-то плутовка. Ну а эти глаза... — у Люцифера потекла слюна, которую он сразу же вытер. — Или ты можешь вернуться домой, — выбери сам. — Люцифер улыбнулся и обнажил свои белоснежные зубы. — Я щедр.

— Н-нет! — выдавил Вадим. — Я не могу.

— Можешь, — тихо, почти шёпотом, будто эхом, проговорил дьявол. Его глаза стали сверкать пламенем, и из них посыпались серебряные искры. — Ты уже проиграл все свои деньги. Что тебе терять? А если выиграешь — уйдёшь с деньгами и её душою. Всего одна карта. Один ход.

Гавриил вдруг перестал улыбаться, руки его затряслись вместе с крыльями. Пётр сел на стул и начал что-то шептать, похожее на молитву. После чего Пётр вскочил со стула, подошёл к Вадиму и начал говорить:

— Сынок, прошу Христом, Сыном Божьим, не делай этого! — захрипел апостол. — Душа — самое ценное, что есть у человека, и это никак не то, что нужно ставить на кон.

— Послушай Петра! — прокричал архангел.

Но Вадим их не слышал. Голос Люцифера звучал как музыка в его голове. Вадим смотрел на колоду карт. Азарт, смешанный с отчаянием, мутил рассудок, и он кивнул.

— Хорошо, играем.

Апостол грохнулся на стул, а Гавриил побежал ему за водой.

Люцифер стал раздавать карты. Вадим взял свои — «Тьма», четыре пики. Сердце забилось быстрее. Он почти выиграл. Почти.

Но Люцифер, даже не взглянув на свои карты, усмехнулся.

— «Зеркало». — Он перевернул две дамы. — Прости, друг. Ты проиграл.

Вадим почувствовал, будто в комнате поднялся ветер и что-то стало ускользать у него из рук, что-то невидимое, но ощутимое, как дыхание. А Люцифер, закрыв глаза, откинулся в кресле и втягивал воздух с явным наслаждением.

— Ох, — выдохнул Люцифер. — Эти глаза... чёрные и бездонные, как колодцы... — Он открыл глаза — они были полны слёз. — Ох, ты плачешь? — с усмешкой спросил он. — Ну иди же ко мне, я буду насыщаться тобой.

Дьявол подтянул Нику к себе. Её глаза наполнились слезами, которые стекали по щекам. Люцифер близко приблизился к её лицу и стал облизывать щёки, нежно поглаживая их языком. Потом он перешёл к области глаз и там с ювелирной точностью вылизал всё до капли. Затем он оправился и повернулся к Вадиму:

— Ты даже не представляешь, какая это редкость. Её душа пахнет любовью и нежностью, а слёзы на вкус — словно сама нежность, любовь и ласка. Я буду смаковать её долго.

Вадим весь трясся. Он вскочил, опрокинул стакан и стул.

— Верни! Верни её!

— Не могу, точнее, и не должен, — спокойно ответил Люцифер, всё всматриваясь в фигуру Ники. — Правила есть правила, но...

Он замялся, хитро прищурился и кое-как отвёл взгляд от Ники.

— Я вижу, у тебя есть кое-что важное. Там, в кармане пиджака и в папке. Дневники твои и Ники. Я чувствую бумагу, она пропитана теплом и любовью. — Он застучал пальцами по столу. — Хочешь попробовать вернуть её душу? Тогда сыграем на дневники.

Вадим вытащил два потрёпанных временем дневника и держал их так, будто это была его собственная кожа.

— Но для начала я прочту их, — добавил Люцифер. — Я оценю размер и ценность ставки, и если сочту их стоящими, то мы сыграем.

Вадим стоял молча. Пётр подошёл к нему сзади и положил руки на плечи.

— Не отдавай ему ничего, сынок, это всё, что у тебя осталось...

Но Вадим, с замиранием сердца, глядя в глаза Люцифера, в которых плясали серебряные искры, тихо сказал:

— Читай...

Люцифер взял дневник Ники, раскрыл его и углубился в чтение. Тишина в аду стала абсолютной.

Вадиму оставалось только ждать. Он смотрел, как дьявол перелистывает страницы, и понимал, что скоро всё решится.

---

Глава 4. Так ли важно слово

Адская глухая тишина длилась по ощущениям вечность.

Люцифер перелистывал страницу за страницей дневника Ники. На его лице появлялась то лёгкая улыбка, то усмешка, но чем дальше он листал, тем медленнее становились его движения. Снисходительная усмешка сменилась удивлением, а потом — чем-то неуловимым, тем, что Вадим не мог прочитать и разглядеть в нём.

Он всматривался в белое как молоко лицо Люцифера, пытаясь угадать: что там? Усмешка? Интерес? Гнев? Презрение?

Люцифер дёргаными пальцами перевернул страницу и остановился на ней. Спустя мгновение он, сам того не ожидая, начал читать вслух. Голос его звучал тихо, задумчиво, без издевательств и сарказма:

«Сегодня он опять не закрыл дверь за собой в прихожей и забыл тот кофе, что я ему налила в термос. Я злилась минуты две-три, а потом улыбнулась. Эти его маленькие странности и рассеянность, и то, как он морщит нос и лоб, когда пьёт чай. Я люблю даже все его недостатки. Особенно их. Боже, как же я его люблю...»

Люцифер поднял бровь и начал стучать ногой об пол. Перелистнул ещё несколько страниц. Читал дальше.

«Мы лежали на диване при свечах, и я слушала его рассказ о мечтах. О том, как мы съездим на море, как купим свою квартиру, какой там сделаем ремонт и будем каждый день начинать на лоджии с кофе. Я слушала и понимала: с ним я готова прожить хоть всю жизнь в шалаше. Лишь бы он был рядом и улыбался».

Дьявол перестал бить ногой об пол, закрыл дневник Ники и стал смотреть будто пустым взглядом в пустоту, задумавшись о чём-то. На его лице промелькнула тень — то ли боли, то ли отчаяния, то ли зависти. Лоб его был в поту. Вытерев лёгким движением руки пот, он взял дневник Вадима.

«Ника, Ника... Я боюсь тебя. Не то чтобы она причинила мне боль — нет, я боюсь, что однажды проснусь и пойму, что недостоин её. Она — та, для которой я готов сделать всё. Она — свет, а я — тот простой человек, который хочет быть с этим светом рядом. Если бы я мог, я отдал бы всё и всего себя, чтобы она никогда не носила грустного лица и не плакала. Но я знаю, что однажды, даже не хотя этого, я подведу её...»

Люцифер дочитал до конца. Пальцы его лежали и тряслись на страницах дневника, не двигаясь. Он медленно закрыл дневник, протёр лоб и поднял глаза на Вадима.

В его взгляде не было загадочности и холодного превосходства. Там виднелась смесь: усталости, некой злости, уважения и... чего-то ещё.

Пётр замер у стены, забыв обо всех молитвах. Гавриил перестал дышать, крылья его дёргались.

Люцифер встал из-за стола, поправил костюм и, пройдя по комнате туда-сюда, повернул к камину, где полыхало золото и другие металлы. Он долго стоял и всматривался в камин, практически не двигаясь, не оборачиваясь.

— Знаешь... — наконец сказал он, подёргивая практически незаметно ногой, обращаясь скорее к горящему золоту, чем к Вадиму. — Я видел миллионы душ, сотни тысяч исповедей, миллионы просьб, писем и мольб. Я привык к фальши, вранью, предательству... К той дешёвой, даже нищей любви, в которой люди сами придумывают себе оправдания.

Он резко повернулся и посмотрел прямо в глаза Вадиму.

— Но это... — он бросил взгляд на дневники. — Это! Это настоящее, превосходное, чистое! То, чего у меня не было даже на небесах, когда я был светоносным ангелом.

Тишина стала гуще.

— Ты спрашиваешь, так ли важно слово? — спросил дьявол с неожиданной ненаигранной мягкостью. — Важно. Слово — это то, что всегда останется у человека, даже когда его лишат всего. Эти строки — есть то, что держит душу на плаву.

Вадим, облокотившись на стул, сглотнул. В горле пересохло.

— Так ты согласен? — спросил он волнительным голосом, почти не веря.

Люцифер усмехнулся и поднял бровь. В усмешке не было злой насмешки. Она была горькой, как табак.

— Я принимаю твою ставку. Дневники против её души. И выиграю ли я или проиграю — с моей стороны это будет честная игра.

Он вернулся за стол и снова сел в кресло.

— Но запомни одну вещь, Вадим, — сказал он тихо. — Даже если ты выиграешь её душу обратно, ты никогда не сможешь забыть сегодняшний вечер. Ты будешь помнить, что поставил её на кон. И это изменит тебя.

Вадим сел за стол и стал смотреть, как карты порхают в руках Люцифера. В этих движениях он уже не наблюдал былой грации — скорее усталую и озлобленную решимость.

— Я готов, — сказал Вадим.

Карты легли на стол.

Игра началась.

---

Глава 5. Последняя игра

Четыре руки замерли над столом — две людские, две адские. Тишина стала плотной, как смола, и длинной, как вечность. Вадим слышал собственное дыхание и стук сердца, который учащался с каждой секундой.

Люцифер со спокойным видом раздавал карты. Пот с его лба почти исчез и стал менее заметен. Карты, касаясь стола, издавали очень тихий звук, напоминающий лёгкий скрип или хлопок.

— Три карты, — начал дьявол. — Не пять. Я меняю правила. Одна игра. Один кон. Всё или ничего.

Вадим сглотнул. Пот выступил на лице, руки тряслись, глаза бегали из угла в угол. Он не сразу заметил карты. А когда увидел их возле себя, не решился брать. Он знал: если возьмёт, то может остаться без ничего — без Ники, без дневников, без слов. Но азарт брал своё. Не трогать их было трудно и практически невозможно.

Он медленно приподнял край одной карты. Это был туз.

Сердце пропустило удар. Пот выступил по всему телу.

Он поднял глаза на Люцифера. Тот сидел спокойно, невозмутимо. Но Вадим заметил лёгкое подрагивание пальца на столе. Люцифер тоже волновался.

— Ну что же у тебя? — спросил дьявол. — Не тяни.

Вадим ещё раз взглянул на свои карты. Туз треф, восьмёрка червей, дама пик.

«Тьма? Нет. Зеркало? Нет. Что же это?»

Что-то было — какая-то загадочная комбинация, которую он не мог понять.

Он посмотрел на Петра. Тот стоял весь бледный, лоб и щёки в поту, руки, сжимающие ключи, тряслись от волнения. Будто был готов отпереть любую дверь — или запереть. Гавриил сидел в кресле, трясясь, крылья его были опущены и слегка дрожали, а сам архангел пытался их спрятать. Голова его была опущена, и на всё происходящее он смотрел исподлобья.

Позади всех, в тёмном уголке, тихо, почти неслышно, раздался нежный и красивый женский голос:

— Вадим...

Он обернулся. Там он увидел силуэт Ники. Она была необычной — не совсем материальной, почти прозрачной, словно отражение в реке, чёрная как тень. Но Вадим видел её заплаканные большие чёрные глаза.

— Ника... — прошептал он. На его лице появилась лёгкая улыбка.

— Карты... Стол... — прошептала она. — Я верю... в тебя.

Люцифер слегка повернул голову, заметив это. Лоб его покрылся потом, губы дрожали, но он ничего не сказал.

— Твой ход, Вадим, — произнёс он. — Покажи карты.

Вадим глубоко вздохнул, вытер пот. В груди всё сжималось, удары сердца участились. Он посмотрел на свои карты, снова вытер пот с виска, посмотрел ещё раз, потом перевёл взгляд на Люцифера.

— Я открываюсь, — произнёс он, кладя карты на стол рубашкой вниз.

Туз треф, восьмёрка червей, дама пик.

Люцифер посмотрел на карты. Его лицо оставалось бесстрастным, лишь поднятая бровь и постукивающий палец выдавали волнение. Вдруг, на мгновение, в его глазах промелькнула искра — то ли удивление, то ли отчаяние, то ли восхищение.

Люцифер трясущейся рукой взял стакан с виски, сделал глоток, вытер рот и сказал:

— Интересненько, — произнёс он тихо. — «Любовь». Самая редкая комбинация. Одна из трёх, что я не включал в правила игры, но она существует. — Он посмотрел на Вадима. — Туз треф — спокойствие и сила. Восьмёрка червей — понимание и помощь. Дама пик — страсть и любовь. У тебя есть сила, но нет спокойствия. Есть понимание, есть помощь от близких людей, есть страсть.

Взгляд дьявола стал растерянным, но бровь всё ещё была поднята. Он усмехнулся, но усмешка была горькой и больной.

— Я даже не мог догадываться, что такие комбинации могут выпадать смертным грешникам.

Вадим, не дыша, смотрел на Люцифера и трясущимся голосом спросил:

— Ч-что... у тебя?

Люцифер медленно, почти нехотя, перевернул свои карты. Туз пик, король треф, джокер.

— «Власть», — произнёс дьявол. — Сила без любви. Подозрительность. Страх как метод управления. Отсутствие чувств.

Он засмеялся, но смех был пустым.

— Я проиграл.

Тишина разразилась. Её оковы были сняты. Все звуки стали слышны, как взрыв.

Пётр, выронив ключи, перекрестился и упал на колени. Гавриил открыл глаза, расслабил крылья, выдохнул, будто всё это время не дышал, и подбежал к Петру, чтобы помочь ему встать. А Ника вышла из тёмного угла. Её фигура стала более заметной и осязаемой — чуть плотнее, чуть реальнее, чуть привлекательнее.

— Ты выиграл, — сказала она Вадиму.

Люцифер откинулся в кресло и закрыл глаза. Бровь его всё ещё была поднята, нога тряслась. На лице не было ни злобы, ни грусти — только усталость.

— Ты сильнее, чем я думал, — сказал он, глядя прямо в глаза Вадиму. — Ты выиграл в честном поединке. Я отдаю душу. Она свободна.

Он взмахнул рукой, и вокруг Ники появились золото-лавовые линии. После они пропали. Ника стала практически полностью осязаемой. Вадим подбежал к ней и обнял. Она пахла домом и той гортензией, что он подарил ей три дня назад.

Ника поцеловала его в щёку, и в тот же миг её тело стало таять, как утренний туман. Она улыбнулась и исчезла — отправилась домой, туда, где её ждали.

Вадим повернулся назад, чтобы что-то сказать, и увидел Люцифера, стоящего у камина со стаканом виски. Тот всматривался в огонь, будто пытался в нём что-то разглядеть или разгадать.

— Уходи, — сказал дьявол. — Уходи, пока я тебя не заставил играть ещё... Она ждёт тебя дома.

Вадим хотел что-то сказать, но Пётр сжал его руку.

— Уходи, да поскорей.

Вадим пошёл к выходу — туда, где раньше была стена из обсидиана. Она исчезла. Там был туннель, ведущий к свету.

Прежде чем уйти, Вадим оглянулся. Люцифер стоял к нему спиной, всматриваясь в камин. Один. Без карт. Без душ.

— Прощай и спасибо, — сказал Вадим.

Люцифер не повернулся. Лишь слегка кивнул. И тихо, почти неслышно, добавил:

— Не забывай слово... Всё, что у тебя осталось.

Вадим вышел. Туннель закрылся обсидиановой стеной.

В зале остался только Люцифер. Он стоял у камина со стаканом виски, нога его тряслась. Он всматривался в золотой огонь. На его глазу осталась одна-единственная слеза, которую он не вытер и не смахнул.

Тишина снова стала абсолютной. Тягучей, как смола. Эта тишина снова познавала одиночество, которого в ней не было много веков.

«Когда-нибудь он вернётся... Я знаю, что вернётся, и тогда мы будем разговаривать уже не как игроки, а как те, кто познали истину и цену за неё».

Он повернулся к пустому столу. Сел в кресло. Сделал глоток виски. Возле него лежали дневники. Он протянул руку и взял один из них. Открыл. Прочитал строчку:

«Она — свет, а я — тот простой человек, который хочет быть с этим светом рядом».

На лице Люцифера появилась горькая умиротворённая улыбка.