Сшитые: история девятая

Глава 1

За неделю до начала событий.

Отец Михаил недолго думал над предложенным ему вариантом по размещению книжной лавки. Продажа церковной литературы оказалась хорошим подспорьем. Денег на ремонт катастрофически не хватало. За три года службы он сумел превратить обычное здание в храм. Даже воздвиг шпиль на вершине башни, заплатив за это львиную долю собранных средств. Зато теперь местонахождение храма было видно за много миль. Шпиль возвышался над деревьями и в ясную погоду отбрасывал солнечные блики.

Месса отца Михаила постепенно росла. Поначалу людей приходило мало. В основном любопытствующие. Но благодаря красноречивости Михаила и его стремлении увеличить приток прихожан, дела постепенно налаживались. Коробка для пожертвований теперь не пустовала. Люди приезжали за город специально, чтобы послушать отца Михаила. Возрастной контингент был достаточно разнообразен. Приезжали молодые люди на дорогих машинах. Были и те, кто преодолевал расстояния до храма, через лес пешком. Некоторые предлагали не только финансовую помощь. Отец Михаил не жаловал в своём храме тех, кто так ещё не вступил в ряды свидетелей Забытой Богом Земли. А таких желающих мало, всего несколько человек, и те приходили на помощь не регулярно.

Название храма странное и даже отталкивающее для местных жителей, но чтобы рассказать людям о своём направлении, Михаил решил поставить книжную лавку в центре города.

Кинув взгляд на коробки, забитые только что привезёнными с типографии книгами, Михаил проверил адрес, указанный в сообщении. Один из прихожан оказался владельцем небольшого, но достаточно популярного торгового центра в Безродном. Мужчина откликнулся на помощь и за достаточно приемлемую цену согласился сдать в аренду пару квадратных метров.

Загрузив коробки с книгами в старенький пикап, Михаил отправился в город. Как обычно, дверь в молебный зал для прихожан храма он оставил открытой. Любой страждущий мог беспрепятственно посетить обитель и остаться наедине с создателем. Подобная практика свободного посещения храма казалась Михаилу хорошей возможностью расположить к себе прихожан. Но главное действие разворачивалось по пятницам, когда проходила праздничная служба. В этот день лавочки в молебной заполнялись посетителями, и отец Михаил в течение двух часов вёл проповедь.

В своих обращениях к людям он рассказывал о Шеоле, как о месте, куда попадают все умершие. И храм Забытой Богом Земли, создавался для почитания памяти тех, кто уже оставил этот мир. Невзирая на то, каким был человек при жизни, грешником или проповедником, каждый попадал на землю забвения. А мёртвые со временем забываются как людьми, так и богом.

Об этом учении отец Михаил написал книгу на двести страниц, когда ещё учился в семинарии. Данный трактат являлся для него делом всей жизни. С годами Михаил пропитывался верой в свои труды, прототипы, которые были взяты из Ветхого и Нового Заветов. И хотя, со временем становления христианской религии, земля забвения описывалась реже, сменившись на вполне понятные рай и ад, Михаил продолжал верить более ранним источникам. Ведь то, что было вначале, и есть истина. А людям свойственно всё переиначивать и подгонять под более современные тенденции.

В городе его мало кто знал. За годы строительства храма отец Михаил практически не появлялся в Безродном. По утрам он вёл проповеди единицам прихожан. Затем занимался благоустройством здания, а ближе к вечеру закрывался в единственной обжитой комнате и погружался в длительное чтение священных книг. Ветхий завет он перечитывал каждые три месяца, часто делал записи в тетради, которые называл дневниками. Это были его личные умозаключения, впоследствии становившиеся проповедями.

Вёл отец Михаил аскетический образ жизни, наслаждаясь тишиной и уединением. У него не было ни телевизора, ни радио. Даже сотового нет. Но больше всего он любил писать собственные трактаты, опираясь на священные книги. В бесконечных дневниках Михаил сделал множество набросков для новой книги. По задумке она должна быть толще первой и более подробно объясняла концепцию учения.

Арендованное место под книжную лавку ему выделили на первом этаже торгового центра, недалеко от входа. Его встретил всего один деревянный лоток, но и этого было вполне достаточно для торговли. Перенеся коробки с книгами из машины, он разложил с десяток изданий на лотке, рядом поставил коробку для пожертвований с надписью «На храм».

— Добрый день. Отец Михаил, — мужской голос заставил его обернуться, это был хозяин торгового центра. Он лично пришёл поприветствовать нового арендатора. — Вижу, вы уже приступили к торговле.

— Первый день, — ответил Михаил, — книги получил только вчера, вот возьмите.

Он протянул книгу мужчине. На яркой обложке изображался Иисус, стоявший на вершине холма. Под холмом сотни рук, тянущихся к его ногам. Надпись на обложке гласила: храм Богом Забытой Земли. Учения отца Михаила. Издание первое.

— Я хотел с вами поговорить, — начал мужчина, не придав значения подаренной книге, — совсем недавно я узнал, что у нас запрещён любой вид пропаганды религии, не входящей в реестр, одобренный православной церковью.

— Это не религия, — вежливо поправил его Михаил, — это учение. В своих проповедях, которые можно назвать лекциями, я говорю только о том, что мы не должны забывать про упокоенные души. Когда я учился в семинарии, то придал Шеолу особое значение. Мне показалось несправедливым забывать тех, кто жил и ходил по этой земле.

— А как же рай, ад, чистилище?

— Все эти понятия пришли позже, — уверил его Михаил, улыбнувшись, — в своих учениях я опираюсь только на первоисточник. Чем древнее книга, тем она правдивей. Разве не так?

Мужчина кивнул, поспорить с подобным утверждением он не мог.

— А какая, по-вашему мнению, была самая первая книга, рассказывающая о загробном мире?

— Это большой вопрос, но первая религиозная книга появилась там, где была зарождена письменность. А её изобрёл Енох, ставший патриархом ещё до потопа, он являлся седьмым потомком Адама. Он же и написал основные пророчества. Затем его правнук, Ной, продолжил дело своего предка.

— И вы читали их все?

— Нет. Не все, но я стремлюсь к этому. Некоторые книги невозможно найти. Их первоисточники утеряны. Подобных книг очень много.

Мужчина уже с интересом посмотрел на обложку подаренной ему книги.

Михаил тем временем продолжал:

— Я не несу в своей пастве новые религиозные ответвления. По большей степени я учёный, хотя и являюсь глубоко верующим человеком. Перед тем как основать храм, я подробно изучил законы и правила, поэтому вы можете не опасаться. Мы не являемся религиозной сектой.

— Это меня радует, — ответил мужчина. Ответ отца Михаила пришёлся ему по душе.

— А как насчёт религиозных книг, небожественного происхождения, — аккуратно начал мужчина.

— Вы имеете в виду библию Сатаны?

— Да. Она же существует?

— Конечно, — тут же ответил Михаил, — у всякого явления есть своя обратная сторона. Если есть свет, то есть и тьма. И если есть Священное Писание, то есть и книги, которые признаны не отрицать библию, а показать иную сторону нашего мира.

— И вы их тоже читали?

— Некоторые из них. Существуют труды, влияющие на психику неподготовленного человека. Поэтому с ними необходимо быть наиболее острожным. В своей новой книге я подробно раскрою все эти аспекты. Не нужно забивать людям головы только лишь одной религией и раем. Люди должны знать обо всех гранях это мира.

— Я с вами полностью согласен, отец Михаил.

— Жду вас в эту пятницу. Если хотите, я проведу по интересующей вас теме отдельную лекцию.

Мужчина ушёл от лавки, довольный полученными ответами. Михаил на какое-то время погрузился в размышления. Много книг, религиозных и демонических, ему довелось держать в своих руках. Более полусотни подобной литературы он хранил в деревянном сундуке. Открывал его нечасто, поскольку редко прибегал к учению, ставшему запрещённым.

За весь день больше никто не подошёл и не поинтересовался его товаром, но Михаил не привык отчаиваться. Когда он начинал свою паству, то морально готовил себя к длительному и сложному пути. Для понимания его веры людям нужно время. Нужны первые последователи, которые смогут разнести весть о храме Богом Забытой Земли. Это должны быть надёжные люди, способные понять суть учения, к которому призывал отец Михаил. На данный момент у него было несколько на примете прихожан, заинтересовавшихся весьма странным для этих мест учением.

В четыре часа дня он решил оставить место торговли и вернуться обратно в храм. Хотя не продалось ни одной книги, но в коробке для пожертвований сердобольные покупатели накидали мелочи и несколько купюр. Немного, но оплатить сегодняшний обед хватит. Возвращаясь домой, Михаил подумывал над тем, чтобы открыть ещё несколько подобных точек, но в самом крупном торговом центре города уже были лотки православной епархии. Заваленные огромным количеством литературы, иконами и серебряными крестиками, такие лотки смотрелись словно ювелирные магазины. Конкурировать с ними нет смысла, да и не в конкуренции обстояло дело, а в вере, которую Михаил пытался донести до людей.

Он основал свою деятельность с Безродного не только из-за слабого финансового состояния. В больших городах создать подобный храм — невыполнимая задача. Лучше всего начать с провинции, где люди более свободны к выбору и расположены слушать, не отвлекаясь на уже созданные православной церковью каноны.

Пребывая в глубоких размышлениях, Михаил вернулся в храм. Припарковав машину, он вошёл через центральный вход, заметив единственного прихожанина. Мужчина, высокий и худощавый, сидел на одной из скамеек, обратив свой взгляд в сторону алтаря. Распятие, висевшее на стене, освещали лучи заходящего солнца, придавая ему величественный вид. Прихожанин тем временем находился в тени колонны.

— Добрый вечер, — поприветствовал отец Михаил, проходя мимо.

— Много продали книг, святой отец?

Михаил остановился, обернулся. Ему было приятно услышать, что кто-то прознал о его торговле в первый же день.

— Пока нет, не всё так быстро.

Худощавый мужчина поднял на Михаила свой взгляд. Лицо его было осунувшимся, бледным. Цвет глаз из-за падающей тени не разобрать.

— А я вот одну приобрёл, — мужчина ткнул пальцем на скамью. Книга лежала возле него.

— Как же так? — удивился Михаил, хотя ему было и приятно узнать о первой книге, ушедшей в народ.

— Я не застал вас в торговой лавке, видимо, мы разминулись. Поэтому я взял на себя наглость приобрести книгу без вашего ведома.

— Не беспокойтесь, — отмахнулся с улыбкой Михаил, — эти книги созданы для того, чтобы их читали.

— Не для богатства, уж точно, — усмехнулся прихожанин, и Михаил испытал странное чувство. По его телу словно пробежала волна, заставившая трепетать каждую клеточку. Интонация незнакомца показалась чуждой. Не враждебной, но и не несущей в себе ничего позитивного.

— Я оставлю вас, — предупредил Михаил, направляясь к алтарю.

— Это ведь так по-христиански, оставить тех, кто пришёл к тебе за помощью, и переложить всю ответственность на того, чьё имя, господь.

Михаил замер. В груди у него всё сжалось. Это были слова человека, весьма недовольного религией. И дело не только в храме Забытой Богом Земли. Прихожанин адресовал слова ко всем священнослужителям. По всей видимости, в прошлом он был вынужден усомниться в своей вере.

Обернувшись, Михаил хотел произнести речь, но прихожанин исчез. Лавка теперь совершенно пуста. Только книга лежала на том месте, где сидел худощавый мужчина.

— Вы что-то мне хотели сказать, святой отец? — голос из-за спины заставил вздрогнуть. Михаил обернулся. Незнакомец стоял в паре шагов от него. Теперь можно было рассмотреть его тёмные, бездонные глаза. Казалось, будто смотришь в пропасть.

— В вашей жизни случилось то, что повлияло на отношение к религии?

— Да, — ответил мужчина сухо, без каких-либо эмоций.

— И что же, если не секрет?

— Меня предали.

— Ого, — брови Михаила взлетели вверх.

— Это было давно. Очень давно. Меня оклеветали. Того, кого я называл своим учителем ввели в заблуждение. Но знаете, что самое ужасное в этом?

Михаил пожал плечами, не отрывая взгляда от худощавого лица мужчины.

— Учитель поверил клевете, а не моим словам.

— Такое иногда бывает, — с сожалением в голосе констатировал Михаил. — И что случилось потом?

— Потом у меня забрали всё. То к чему я шёл на протяжении многих лет, было у меня отобрано.

Глаза незнакомца сверкнули искорками огня, и Михаил встрепенулся в этот момент. Это был живой огонь, осветивший чёрные глаза оранжевым светом. А затем он увидел взгляд мертвеца. Холодный, пронзительный и страшный. Словно все покойники Шеола смотрели на него в это мгновение.

— Я не понимаю, — прохрипел Михаил. Незнакомец положил свою тяжёлую руку ему на плечо.

— Я прочёл вашу книгу, святой отец. Прочёл её несколько раз. Она прекрасна. В ней говорится о тех, кого так часто забывают живые. И вы правы, бог тоже забывает о мёртвых.

Незнакомец растянулся в улыбке, обнажив идеально белый цвет зубов. Но только сами зубы оказались слишком широкими, слишком не правдоподобными для его лица.

— Я искал человека, который создаст такую паству, — незнакомец обвёл рукой стены храма. — У вас уже есть совсем неплохая месса. Ваши последователи приходят сюда по пятницам, занимая практически все лавочки. Они слушают вас. А некоторые даже верят.

— Вы говорите правду? — прошептал Михаил.

— Конечно, — воскликнул мужчина, — я всегда говорю правду тем, с кем хочу иметь дело. Храм Забытой Богом Земли. Храм забвения. Место пребывания мёртвых. Но только смерть не так однозначна, как вас учили в семинарии. Хочу открыть вам, святой отец, одну правду. Смерть ещё не конец. И мёртвые продолжают сохранять частички своего сознания, даже находясь на том свете.

— Кто вы? — прохрипел Михаил, ощущая, как холод разливается по всему телу. Его руки начали трястись, а изо рта вырвалось крошечное облачко пара. В зале температура резко упала, и солнце, закатившись за верхушки деревьев, больше не освещало распятие. Всё вокруг погружалось в темноту.

— Моё имя вас только напугает, — мужчина прошёлся между рядами, в сторону алтаря. Михаил смотрел ему вслед, трясясь всем телом. Он начал растирать руки в надежде согреть их.

— Что вам нужно? — вновь обратился Михаил к мужчине, разглядывавшему распятие.

— Я хочу восстановить справедливость, — ответил незнакомец, не оборачиваясь. — Мертвецы, о которых вы говорите в своей книге, души, оставшиеся между адом и раем — все они сейчас принадлежат мне. И я хочу вернуть их в этот мир. Хочу, чтобы они вновь восстали из мёртвых, и вы поможете мне в этом.

Он резко обернулся, и Михаил вскрикнул: на него смотрело лицо настоящего демона. Именно такое лицо он рисовал в своём воображении, когда учился в семинарии и читал в священных книгах о приходе антихриста. Это было лицо смерти, лицо ужаса, лицо мертвеца.

— Я?

Удивился Михаил.

— Шеол восстанет, — ответил демон, — и все, кто в нём, вернуться в свои дома. Они захватят эту землю!

— Но я же не то имел в виду в своей книге! — закричал Михаил от изумления, — я хотел напомнить людям, что нужно помнить о мёртвых. Что они, они...

Он запнулся.

Демон приблизился к нему вплотную. Его лицо стало ещё ужасней. Теперь он словно смотрел на Михаила сверху вниз. Стены храма в этот момент затряслись.

— Я выбрал тебя, выбрал для своей мести. — Проговорил демон, — я знаю о твоих книгах и твоих трудах. Но есть ещё одна, она хранится в Безродном. Мой отец изгнал меня со своих святых земель, разрушил солнечным светом моё тело, погрузил в темноту мою душу. Дал мне облик, которым я пугаю людей в их самых страшных кошмарах. Но я искал именно тебя, отец Михаил. Твоя паства будет великой. В твоём храме случится настоящее чудо. И для этого мы обратим на твой храм взгляды всех жителей этого города!

Михаил ощутил дрожь во всём теле, он смотрел в глаза незнакомцу, не видя в них ничего, кроме темноты. Темнота поглотила его и увлекла за собой. И в этой темноте он увидел языки пламени, они окутывали собой весь мир, погружая его в яркий, пылающий свет.

***

— Святой отец, очнитесь!

Голос заставил Михаила вырваться из забвения. Он помнил только темноту, в которой блуждал. Казалось, прошла целая вечность. В воспоминаниях отпечатывался только голос, похожий на вой и рычание дикого зверя.

Михаил открыл глаза, его тело сотряс кашель. Теперь он находился на улице и лежал на земле недалеко от храма. Незнакомый мужчина склонился над ним, сжимая в руках кислородную маску.

— Вы чуть не погибли в пожаре, святой отец.

В паре десятков метров полыхал храм, объятый огнём. Вокруг машины пожарных расчётов и люди. Михаил и не мог себе представить, как много людей откликнулись на пожар. Их было не менее сотни, и все они приехали из Безродного, прознав о несчастье. Многие снимали работу пожарных на сотовые телефоны, другие, просто смотрели.

— В здании был ещё кто-то? — спросил пожарный.

— Я не знаю, — прохрипел Михаил, поднимаясь на ноги. В голове стоял туман. Он мог припомнить только силуэт, — вечерняя служба сегодня ещё даже не начиналась.

Михаил смотрел, как полыхает его храм. Шпиль возвышался над языками пламени, сверкая оранжевым светом, напоминая взгляд незнакомца. Или это было всего лишь видение, ставшее результатом отравления дымом?

Врачи, приехавшие на место пожара, настояли на проведении ночи в больнице. Михаил согласился. В любом случае сегодня он лишился места ночёвки. А может быть, и всего храма. Эти мысли сильно волновали его. Труды последних трёх лет могли оказаться напрасными. Огонь поглощает в себе всё, ему не ведомо сострадание. Он может в одночасье уничтожить труды всей жизни. Но что стало причиной появление пожара? Об этом Михаил думал до глубокой ночи. Лёжа в палате, он не сводил взгляда с потолка. Раз за разом прокручивая в голове встречу с таинственным незнакомцем, Михаил приходил к выводу, что это было всего лишь видение. Слишком расплывчатые формы и слишком странный, невероятный по своему содержанию разговор.

Поднявшись с больничной койки, он ощутил желание пройтись. Волнение застилало все его мысли. Он думал о своём храме, о возможных повреждениях. Большинство придётся начинать сначала. Главное, чтобы шпиль остался стоять на месте. Словно маяк для прихожан, он необходим.

Михаил вышел в коридор. Ночью больница пустовала. Пациенты мирно спали в своих палатах. Иногда были слышны лёгкие стоны и разговоры из сестринской. Но в целом здесь царили тишина и спокойствие. Иногда с улицы доносился вой сирены машины скорой помощи. Пройдя до лестницы, Михаил спустился на первый этаж. Он чувствовал себя хорошо, отравление дымом не произошло, а от пережитого стресса совершенно не хотелось спать.

Сев на самую верхнюю ступеньку, он задумался. Годы, проведённые за чтением религиозных книг, сформировали определённый образ мышления, в котором говорилось, что в мире нет ничего случайного. Ничего не происходит просто так. Даже видения являются чем-то важным, требующим к себе определённого подхода. Михаил начал вспоминать о высоком, худощавом человеке, посетившем его храм. Он мог вспомнить, о чём они говорили. Даже мог вспомнить те чувства, которые испытывал при общении. Но никак не мог вспомнить причину возгорания. Этот фрагмент исчез из его памяти. Зародившееся в храме пламя осталось для Михаила неизведанным явлением.

Он закрыл ладонью глаза, погружаясь в мысли. Пожар стал для него первым действительно серьёзным испытанием в пастве. И пройти его нужно было достойно.

(Шеол восстанет, и все, кто в нём, вернуться в свои дома).

Голос в воспоминании заставил содрогнуться. Ужасное пророчество. Оно вертелось у него на языке всё это время.

А нужна ли ему величайшая паства на Земле? Хотел ли Михаил стать в действительности настолько великим учителем, чтобы нести свои знания во все уголки христианского мира? Почему он увидел именно это видение?

Искушение? Любой из верующих подвергается испытанию. Он сталкивается с искушением, от которого трудно отказаться. Это и есть испытание веры. И если пришло время Михаила, то морально он был готов к нечто подобному. Испытания делают человека сильней. Только они могут помочь ответить на вопрос, что же в действительности человек хочет от этой жизни.

Глубокий, утробный стон заставил открыть глаза.

Он огляделся. В тишине коридора Михаил отчётливо услышал стенания. В больнице много людей нуждались в помощи. Боль и страдания в этом месте естественны.

Опираясь ладонью о стену, он поднялся на ноги. Нужно вернуться в палату и заставить себя поспать. Завтра предстоит тяжёлый день. Нужно будет оценить ущерб, нанесённый пожаром. И возможно, начать поиски нового места проживания. Больше всего Михаила заботили его труды. Книги и дневники, вот настоящая ценность.

Стон заставил обернуться. Этот звук казался страшным, мучительным. Можно было только искренне сострадать испытывающему подобные муки человеку. В тот же момент Михаил захотел навестить страждущего. Ему захотелось оказаться с ним рядом, взять его ладонь в свои руки и по возможности облегчить страдания. Ведь в этом и есть добродетель, в помощи нуждающемуся. Даже если эта помощь — лишь только твоё присутствие и слова.

Михаил спустился по лестнице. Он вновь услышал стоны. Теперь они стали отчётливей. Он прошёл по коридору первого этажа. Больничных палат здесь не было. Только врачебные кабинеты, приёмная и морг. Последний в самом конце коридора. Михаил замер, прислушался. Вновь стон. Хриплый, гортанный, непохожий на человека, который мучается от физической боли. В этом голосе слышалось совершенно иное. Было в нём что-то мрачное. Он остановил свой взгляд на табличке «морг», ощутив холод по всему телу. Вновь чувство присутствия окутало Михаила. Он шагнул вперёд, сжимая кулаки. Стоны продолжали доноситься до его ушей. И когда священник вошёл в холодное помещение, стены и полы которого покрывал белый кафель, то голоса стали ещё громче. Вокруг стояли кушетки с телами, накрытыми простынями. Окинув их взглядом, Михаил определил, откуда идёт звук. Он прошёл через комнату, оказавшись в холодильном отделении. Здесь были пустующие кушетки и с десяток железных, квадратных дверей, ведущих в холодильные камеры. Михаил подошёл к одной из них и, приложив ладонь к металлической дверце, ощутил лёгкую вибрацию. Кто-то был внутри. Кто-то живой.

Неужели врачи по ошибке положили живого в холодильник для трупов? Эта мысль показалась мужчине ужасающей, и он рванул ручку дверцы на себя. Кушетка выехала их холодильника. На ней лежало обнажённое тело мужчины с жутким шрамом, перечёркивающим грудную клетку. Михаил закрыл рот рукой, глядя на посиневшее тело.

Стон повторился, только уже из другого холодильника. Михаил бросился к нему и вновь выдвинул кушетку. Пустая. Третья оказалась с телом женщины. Она лежала неподвижно. Но стоны продолжались. Они доносились из-за стены. Иногда были слышны удары и шорохи. Стена вибрировала. А Михаил выдвигал одну кушетку за другой, пока не открыл все холодильные камеры. Теперь перед ним пять трупов. И все они неподвижны. Стоны прекратились, вновь в морге воцарилась тишина.

Михаил, трясясь всем телом, осматривал тела. Он коснулся кончиками пальцев до ближайшего, словно пытаясь понять, не мерещится ли ему это ужасающее зрелище, и в этот же момент тело мужчины вздрогнуло. Словно мертвец мог ощутить прикосновение.

Михаил отпрянул, глядя на то, как мертвец открыл глаза и посмотрел на Михаила водянистым взглядом.

— Мы идём, — прошептал труп, — мы покинем Шеол навсегда.

— Навсегда, — донёсся голос из-за спины.

Михаил обернулся, труп женщины смотрел на него. Глаза белые, но в них было видно отблески сознания. Словно мертвецы получили лишь только крошечную толику своей жизни.

— Мы покинем Шеол.

— Покинем Шеол навсегда.

Все мертвецы продолжали твердить одно и то же.

— Замолчите, — проговорил Михаил, отходя назад. — Замолчите, вы не можете говорить! Мёртвые говорить не могут!

Он закрыл ладонями уши, но голоса продолжали сочиться сквозь ладони. Они наполнили собой помещение морга.

— Что вы тут делаете?

Голос строгий, мужской, заставил Михаила открыть глаза. Он увидел перед собой крупного санитара. Мужчина с удивлением осматривал трупы, выдвинутые из морозильных камер. Затем перевёл взгляд на священника.

— Зачем вы это сделали?

Но Михаил выбежал за дверь. Он бежал без остановки по коридору. На выходе его окликнул медработник, но его голос остался без внимания. Михаил выбежал на улицу, задыхаясь, словно загнанный зверь. Страх проник в каждую его частичку. Он бежал, не оглядываясь, бежал через ночной город, бежал, пока силы не оставили. Затем перешёл на шаг и продолжал идти по ночным улицам, за город, через лес, в сторону своего храма. В сторону единственного места, где можно найти спасение.

***

Он открыл глаза рано утром. Голоса людей доносились с улицы. Они пребывали во взволнованном состоянии. Поднявшись с койки, Михаил подошёл к окну. Прихожане толпились возле храма, осматривая повреждённое огнём здание. Несколько человек, по всей видимости, репортёры, делали снимки на профессиональные камеры.

Михаил пришёл в свой храм поздно ночью. Он не стал вдаваться в подробности повреждений, но даже на первый взгляд было видно, что здание и внутреннее убранство пострадали не полностью. Стены, опалённые пламенем, почернели, но при этом деревянные лавочки для прихожан пострадали не сильно. Пара окон оказались разбитыми, повреждена и входная дверь. Но в остальном здание осталось прежним. Косметический ремонт приведёт его в привычный вид. Главное, что шпиль остался на месте, за него Михаил опасался больше всего.

Он осмотрел комнату при дневном свете. Небольшая копоть на потолке. Огонь не успел добраться до этого помещения, и все книги остались в сохранности. От осознания целостности имущества Михаил ощутил чувство облегчения и благодарности. Самые ценные вещи не тронуты огнём. Да и в целом пожар оказался не таким уж разрушительным. Возможно, этому поспособствовали каменные стены, не давшие огню разгореться.

Он осмотрел молебную и направился в сторону входной двери. Нужно выйти к прихожанам. Нужно дать понять, что всё нормально и нет необходимости беспокоиться. Проходя мимо рядов скамеек, заметил книгу. Она по-прежнему лежала на том же месте, где оставил её незнакомец. Михаил взял её в руки, но как только посмотрел на обложку, тут же выронил. Книга упала на пол, обложкой вверх. На Михаила смотрел теперь не Иисус, а человек, посетивший его храм вчера, перед пожаром. То же лицо и тот же взгляд смотрели на Михаила огненными глазами. А вместо страждущих рук к его ногам тянулись обугленные и изуродованные культи.

Закрыв ладонью рот, чтобы сдержать крик, Михаил побежал в сторону выхода. Толкнув двери, он выскочил на улицу. Яркий солнечный свет ударил ему в лицо, заставив поморщиться.

Вокруг стояли сотни человек. Они тут же уставились на Михаила в изумлении, а затем поспешили к нему, задавая вопросы. Их интересовала причина пожара. Был ли это поджог или случайность. Может быть, чьи-то злые происки. Или конкуренты.

Михаил не слышал всех этих слов, он смотрел в центр толпы, где возвышалась высокая фигура. Это был человек огромных размеров. Его лицо изуродовано. Оно неправдоподобно распухшее, серого цвета, с выпученными, водянистыми глазами. Кроме самого Михаила, великана словно никто не замечал. Люди смотрели только на священника, тыкали в него пальцами, снимали на видео.

И в тот же момент Михаил ощутил всю правду происходящего. Он понял, насколько сильно ушёл в собственную веру. Насколько сильно погрузился в собственные учения. Много лет он думал и говорил о душах людей, которые забыты и брошены. О душах, о которых никто не вспомнит на земле. И теперь его вера подверглась самому настоящему испытанию. Он в действительности видел того человека в своём храме. Видел его дьявольское происхождение. Он понял, кем на самом деле был этот визитёр, и его нутро содрогнулось. Глядя в глаза великану, стоявшему среди толпы, Михаил ощутил силу, преодолеть которую у него не хватит веры. Страх пробрался в его сердце и начал разрушать саму человеческую сущность. Он никогда не готовился встретиться с падшим ангелом, никогда не думал, что такое сможет произойти в действительности.

Михаил забежал обратно в храм, схватил с пола книгу и, выбежав к людям, поднял её над головой.

— Смотрите! — выкрикнул он, тыкая пальцем на обложку, — Он пришёл, чтобы испытать всех нас!

Люди замолчали, в недоумении, глядя на отца Михаила.

— Сын сатаны здесь. Он уже здесь! Он пришёл, и не один, привёл с собой легионы своих демонов! И нет им дороги на святую землю, а все другие земли теперь окажутся под его властью. Чернота и гниение поразят наши леса и луга! Реки останутся без рыбы! В небе перестанут летать птицы! Те, кто все эти годы находился в Шеоле теперь восстанут из могил!

Люди зашептались. Кто-то даже засмеялся, тыча пальцем в Михаила.

Некоторое время он смотрел в сторону собравшейся толпы, держа книгу высоко над головой, а затем посмотрел на обложку. Это была его книга с изображением Христа. Тёмный человек исчез с обложки. И в этот же момент со стороны прихожан послышались недовольные возгласы. Михаил посмотрел в их сторону и увидел, как люди начинают расходиться. Кто-то продолжал снимать на видео, другие же просто махали руками, не желая больше смотреть это представление. Только высокий человек оставался на своём месте. Он смотрел в сторону священника, спокойным, непринуждённым взглядом, словно чего-то ожидая.

Михаил опустил книгу. Он смотрел, как теряет свою паству. Смотрел, как люди, до которых пытался достучаться на протяжении трёх лет, уходят от него. Они смеялись над священником, кидали в его сторону презрительные взгляды. В одно мгновение вера людей исчезла, оставив место сомнениям. Спустя четверть часа на поляне перед храмом остался только великан. Он продолжал стоять на месте, словно не принимая участия во всём этом действии.

— Заходи, — предложил Михаил без особого энтузиазма. Великан в тот же момент сдвинулся с места. Он прошёл мимо мужчины и, войдя в храм, направился между рядами скамеек.

Михаил следовал за ним. Казалось, этот человек знает этот храм и был уже здесь не впервые. Он остановился возле разрушенного огнём алтаря, затем обошёл его и начал ломать доски стены. Михаил выглянул из-за угла. Великан быстро расчистил проход и исчез в темноте. Михаил подбежал к разрушенному алтарю, схватил коробок спичек, которыми он перед службой поджигал свечи и бросился следом за великаном.

Под землёй было сыро и холодно. Каменные ступени уводили всё ниже и ниже, и вскоре они оказались в помещении, стены которого выложены из камня. Большая деревянная дверь, обитая железом, оказалась незапертой. Мужчина потянул её на себя и прошёл в дверной проём. Михаил последовал следом и очутился в огромной, круглой комнате, в центре которой размещался каменный алтарь. Это было монолитное сооружение довольно крупных размеров. На нём могли поместиться сразу с десяток человек. На стенах и потолке висели железные цепи, увенчанные на концах кандалами и крюками.

Прихожанин пересёк помещение и словно растворился в темноте.

Михаил остался возле алтаря. Он обходил его кругами, поражаясь увиденному.

Через минуту великан появился вновь, но теперь он был облачён в балахон, полностью скрывавший уродливое тело и лицо. Перед Михаилом предстал средневековый монах.

— И что дальше? — прошептал в изумлении Михаил.

Монах подошёл к нему вплотную. Михаил видел в свете огня от спички распухшее лицо. Это был не человек, а существо. Оно появилось ниоткуда и знало этот храм. Может быть, этим катакомбам не одна сотня лет, и монах-великан остался единственным хранителем здешних мест.

Монах на одно мгновение остановил свой взгляд на лице Михаила и задул спичку.

***

Вокруг него только стены из камня, освещённые тусклым светом огня. Стены, по которым сочилась влага и ползали мокрицы. Михаил пребывал в заточении, и не было возможности выбраться из темницы. Сколько прошло времени с момента, когда великан закинул его в крошечную каменную комнату, понять он не мог. Время потеряло всякий смысл. Михаил просил своего надсмотрщика дать ему объяснения, почему его заточили в это помещение. Он просил выпустить его наружу, хотел понять, что произошло. Но в ответ только тишина. Монах приходил, приносил скромную пищу и крепко закрывал за собой двери.

Михаил не обладал силой и мужеством, чтобы напасть на монаха. Всё, что он мог, это только ютиться в самом углу, кутаясь в одежды и трясясь всем телом от холода. А затем произошло и вовсе что-то ужасное, когда в очередной раз монах вошёл в его узницу. В руках у него был нож, и Михаил прижался к стене. Монах швырнул Михаила на пол и, прижав коленом в грудь, начал произносить заклинания. Говорил он на древнем языке, в котором Михаил ничего не смыслил, при этом огонь факела начал трястись и становиться ярче. Даже цвет его пламени изменился, приобретя фиолетовые оттенки. Монах читал заклинания, от которых мокрицы начали падать замертво со стен. А капли влаги поползли вверх по каменным стенам. От ужаса Михаил не мог произнести ни слова, а затем, острый нож начал резать его кожу на лице. Остриё прошло от виска вниз к челюсти, по подбородку и, с другой стороны, вновь к виску. Михаил начал кричать от боли и ужаса, но монах всё шептал заклинание, от которого стены принялись вибрировать. А когда нож сделал оборот вокруг лица, мощным рывком он сорвал кожу. Михаил увидел собственно лицо в руках монаха и лишился рассудка. Он схватился за голову, заливаясь собственной кровью. Монах поднялся на ноги и посмотрел на распростёртое на полу тело.

— Теперь мы готовы принять новую паству, — сказал великан.

Он убрал нож и вынул из-под одежды крошечное зеркальце.

— Нет, — стонал Михаил, отмахиваясь от рук великана, тот заставил посмотреть в отражение, и в нём он увидел собственное лицо. Оно было на месте. Ни единой травмы.

— Теперь оно принадлежит мне, — Михаил повернулся в сторону голоса. В дверном проёме стоял мужчина, который навестил храм перед пожаром. Его глаза по-прежнему оставались чёрными. — Я могу забрать его навсегда и выбросить тебя на улицу. Никто и никогда не осмелится прийти на службу к такому чудовищу.

— Что тебе от меня надо? — закричал Михаил.

— Твоя паства, — ответил высокий человек, — как только придёт время, ты впустишь меня в свой дом. В своё тело. В свой разум. Отныне ты один из моих сосудов, и я должен занять его в тот момент, когда мне это будет необходимо.

Михаил вновь посмотрел в сторону зеркальца и в этот момент увидел окровавленный череп, обтянутый мышцами и сухожилиями. Это было его лицо. Лицо без кожи.

— Я сделаю это, — прошептал Михаил, — сделаю, как ты скажешь. Только, пожалуйста, не забирай у меня его, — он потянулся кончиками пальцев в сторону куска кожи в руке великана. — Верни мне его, прошу!

— Теперь мы готовы принять новую паству, — повторил монах.

Он подошёл к Михаилу, положив на окровавленный череп кожу и вынул иглу с длинной, прозрачной нитью.

***

Люди начали возвращаться. С того дня, как отец Михаил был высмеян возле стен собственного храма, вокруг царила тишина. Медленно сгущались пасмурные тучи, с каждым днём погружая Безродное в полумрак. Молнии, сверкая на горизонте, предрекали затяжной дождь.

Первые люди появились спустя три дня. Постепенно поток увеличивался. В храм приезжали семейные пары, семьи с детьми, одиночки и даже группы людей, объединившихся ради общего выживания. И каждым из них владело чувство непомерного ужаса. Горожане убивали друг друга, разоряли дома, повергали Безродное в хаос. Михаил встречал людей и помогал им разместиться в стенах храма. Совсем скоро молебный зал занимали беженцы. Пришлось снести все лавочки в одну кучу и разместить людей на полу. По ночам Михаил оставался в своей комнате, он подолгу смотрел в сторону подлеска, по которому бродили одержимые. Отдавшие свои тела демонам, богоотступники, покорившееся страху. Они стали верными подвижниками дьявола. Слуги, достойные своего короля, постоянно смеялись и выкрикивали непристойности. Как только поблизости появлялись люди, одержимые начинали травлю. Они гнали людей через лес к стенам храма. В их задачу не входило истреблять людей, они должны были загонять их в храм, создавая иллюзию удачной попытки сбежать в неприступную крепость. Вера в собственное спасение на подступах к святой земле, всегда творит чудеса. Люди в эти моменты готовы поверить во что угодно.

А задачей Михаила было поддерживать эту веру.

По ночам он погружался в чтение книг. Перелистывая часы на пролёт страницы, Михаил пытался найти спасение. Он жаждал вырваться из схвативших его рук колдовства. Но чем больше проходило времени, тем становилось тяжелей.

Однажды на пороге его комнаты вновь появился тёмный человек. Его взгляд был красноречивей любых слов. То, ради чего все эти люди были собраны в стенах храма, должно было произойти. Михаилу не составило труда уговорить всех мужчин и женщин спуститься вниз, в цокольный этаж. К тому времени у него появились помощники, монахи, каждого из которых привёл в паству монах-великан. Они помогли людям спуститься и войти в комнату с каменным алтарём в центре.

— Что это за помещение? — спросила женщина, окидывая взглядом стены, — какой-то склеп.

— И вы хотите, чтобы мы тут жили? — возмутился пожилой мужчина, гневно глядя на отца Михаила. — Нас в храме пятнадцать мужчин и восемнадцать женщин. И это не считая детей, мы тут не поместимся.

— Нет, нет, — возразил Михаил, — я привёл вас сюда для совершенно иных целей.

Люди с удивлением уставились на него, и Михаил ощутил подступающую тошноту. Он не мог себе представить, что должно произойти с ними и это ввергало его в ужас.

— Итак, что вы нам скажете? — вновь начал разговор старик.

За спиной Михаила выросла огромная тень. Монах-великан, войдя в комнату, посмотрел на мужчину.

— Выйди, — приказал он, и в сопровождении изумлённых взглядов, Михаил подчинился.

Он выскочил за дверь и, прижавшись спиной к стене, увидел панику в лицах. А затем крик. Женский. Истошный. Его подхватывает второй. Третий. Десятый. Вскоре каждый находившийся в комнате кричал. Михаил закрыл ладонями уши. Он упал на пол и тоже начал кричать, но не от боли, а чтобы заглушить адскую канонаду криков.

Выползая из подвала в молебный зал, он рыдал так сильно, что не мог даже говорить. На верху его встретили дети. Двенадцать маленьких человечков, глядящих на Михаила в надежде услышать что-то хорошее. В тот же момент появились два монаха, они без слов увели детей в комнату, закрыв за ними дверь.

Великан вернулся только утром. Его одежду насквозь пропитала человеческая кровь. Он прошёл через зал в сторону комнаты с детьми. Михаил в этот момент спал возле алтаря, так и, не найдя в себе силы подняться в комнату.

— Нет! — выкрикнул Михаил, схватив великана за одежду. — Не тронь их!

Монах посмотрел на Михаила тяжёлым взглядом, от которого священник покорно отошёл в сторону.

В комнате дети сидели на койках, с любопытством и трепетом оглядывая великана. Он подошёл к каждому из детей и посмотрел в глаза. Затем вышел из комнаты и исчез за дверью, ведущую наружу.

Люди продолжали приезжать. Теперь взрослых сразу отводили в подвал. Но однажды приехала семья, в которой была девочка-подросток. Её звали Светлана, она заинтересовала монаха. Как только родителей девочки увели в подвал, а её младшего брата отвели к остальным детям, великан отвёл Светлану в отдельную комнату кельи.

Спустя несколько дней в дверь храма вновь постучали. К тому времени, встретить уцелевшего беженца было почти невозможно. Безродный опустел, а непрекращающийся дождь словно смыл все яркие краски. В храме появились ещё двое. Мужчина в одежде из сумасшедшего дома и девочка Ангелина. Она знала очень много, намного больше, чем все, кто побывал в стенах храма. Для неё даже пришлось разыграть сцену перед храмом, в которой монах-великан спасал прибывших. Михаил наблюдал за действием из окна, но особенно поразился, когда две девочки-подростка начали поджигать одержимых. Даже монах-великан чуть не пострадал в потасовке. Когда всё закончилось, пришло время Михаила, он тяжело вздохнул и подошёл к двери. Его взгляд остановился на книгах, лежавших на полу и кровати. В последнее время он перестал следить за ними. Потерял к ним ценность, стал даже к собственным дневникам испытывать безразличие. С каждым днём его вера во спасение таяла.

Отец Михаил спустился, услышав голоса прибывших. Светлана отвечала на вопросы, но её постоянно перебивал мужской голос. Голос обезумившего человека.

— Это страж. Только посмотри на него, самый настоящий страж тёмного мира. Кто вызвал тебя в этот мир?

Мужчина в одежде из сумасшедшего дома обращался к монаху-великану.

— Я его вызвал, — с этими словами Михаил вошёл в молебную. Он скользнул взглядом по собравшимся и расплылся в добродушной улыбке.

— Новые последователи, как хорошо, что в этом городе ещё остались люди. Меня зовут отец Михаил, и я заведую этим местом. Спасение пришло в наш храм в момент нужды. Теперь и вы спасётесь, укрывшись в его стенах.

— А где все остальные? — спросил мужчина. Он с трудом поднялся на ноги.

— Я покажу вам, где все остальные, — ответил Михаил, но Светлана тут же перебивает его:

— Нет, — голос у неё был резкий.

Собравшиеся посмотрели на неё с удивлением и любопытством. А Михаил ощутил острое предчувствие надвигающихся неприятностей. До этого момента у них получалось сделать всё слаженно. Люди, попадавшие в храм, становились послушными, страх и надежда делали их марионетками в умелых руках монахов.

— Мои родители исчезли в подвалах этого храма и мне их не показывают до сих пор.

— Они готовятся к священной битве, — спокойно пояснил Михаил.

— Вы собираете сражаться против одержимых? — с удивлением спросил хромой мужчина. — Силами обычных граждан, пришедших к вам в храм за помощью?

— Они получили здесь веру и силу, — ответил священник, — они пришли сюда не просто так. Это их путь. Это и ваш путь. Не забывайте, что здесь мы делаем общее дело.

В тот же момент появились монахи. Они остановились в конце зала, перекрывая выход наружу.

— Нет, — громко произнесла Светлана, — всё начинается с самого начала. Я видела подобное уже не раз. Вы спустите их в подвал и больше не выпустите! Где мои родители? Почему я не могу увидеться с мамой?

— Всему своё время, — Михаил ощутил, как его голос дрогнул. Он буквально ощущал тяжёлое дыхание монаха-великана. Нельзя допустить не единой ошибки.

— Вы ищите избранных? — спросил у Михаила прибывший мужчина, и священник ощутил опасность, исходящую из этого человека.

— В тебе чёрная магия, — произнёс Михаил, указав на Станислава пальцем.

— Он не маг, — пояснила Ангелина без тени волнения, — я знаю, для чего вы собираете людей. Мой отец успел рассказать мне о том, что происходит в стенах вашего храма. Он рассказал мне о сшитых!

И тут произошло что-то и вовсе странное. Михаил запрокинул голову и втянул ноздрями воздух. В тот же момент из подвала донёсся нечеловеческий рёв. Словно сотни голосов взвыли от боли. Он ощутил, что должен сделать именно так, словно в этом жесте заключалась некая сила, заставляющая собравшихся трепетать перед ним.

— Я их ощущаю, — прохрипел Михаил, разводя руки в стороны. — Сила, о которой рассказал твоему отцу Никрономикон и вправду находится здесь.

В тот же момент служители храма во главе с великаном начали хватать вновь прибывших. Станислав сопротивлялся недолго, его скрутили и поволокли в сторону подвальной двери.

Ангелина вскочила на лавочку и начала бегать по ней от монахов.

- Светлана, помоги мне! - выкрикивала она, но Ангелину поймали, затравив в углу.

— Нет, отпустите, — кричала она, ударяя кулакам по спине монаха-великана, поднявшего её на руки, — скажите ему, чтобы отпустил меня!

И великан поставил её на ноги, рядом с разрушенным алтарём. Она гневным взглядом посмотрела на Михаила.

— Уходи. Тебе здесь не место, —произнёс Михаил, обращаясь к Светлане. Она не должна была присутствовать во время разговора. Слишком многое стала себе позволять. Не хватало ещё посеять сомнения в его паству.

Светлана попыталась сопротивляться, но быстро сдалась. Монахи увели её в келью.

— Что ты знаешь о сшитых? — спросил Михаил у Ангелины, и девочка расплылся в улыбке.

— Я знаю, что ты не демон. Ты даже не тот, на кого стоит тратить время. Всего лишь марионетка, — Ангелина приблизился к Михаилу, — они запугали тебя. Страх, твой главный враг.

Михаил отступил назад, ощущая, как тело начало трястись.

— Если ты знаешь о том, что здесь происходит, зачем тогда пришла сюда?

Ангелина посмотрел на великана, затем вновь на Михаила. Её взгляд сверкал огоньками ярости.

— Мой отец прислал меня сюда. Он сказал, что это знамение. Те, кто остановит вас, добрались до этого места. Огонь, свет и ангел, это пророчество, описываемое не только в Никрономикон.

Михаил ощутил, как в его горле пересохло. Он читал об этом много раз. Постоянно сталкивался с пророчеством в книгах, но никогда не предавал ему значения. Даже сейчас не был в состоянии осознать влажность этих слов.

— Огонь, Свет и Ангел, — прошептал Михаил.

Монах-великан подошёл к ним и положил огромные ладони на плечи девочки. Он развернул её к себе лицом и посмотрел в глаза. Их визуальный контакт длился всего несколько секунд, но этого времени хватило.

— Второй избранный, уже здесь, - прохрипел великан. — Мы готовы начинать!

Голос монаха пролетел над сводами храма, словно гром. Михаил отступил назад, а затем побежал в свою комнату. Там он начал разбрасывать книги и дневники. Его трясло с такой силой, что он даже не мог удержать эмоции. Он стонал при каждом выдохе, пока искал нужные записи и нашёл их.

— Огонь, свет и Ангел, — прошептал он, посмотрев в окно. На улице через поляну бежала Светлана. Она выбралась из своей комнаты и теперь направлялась в лес, а вслед за ней одержимые, припустились, словно стая гончих псов.