Срочный вызов

Глава 1

Первым в квартире его встретил хвост. Похожий на толстую закопчённую верёвку, он подрагивал своей лохматой кисточкой. Неконфликтный Иван Семенович Толстомясов покашлял и стеснительно постучал по двери. В компании << Вокс Энергосбыт>> он числился последним живым электриком высшего разряда и таковым хотел оставаться и дальше.

－Квартиру знаешь да и опыт, опыт то только у тебя, －взволнованно шептал начальник, утирая выступившие на лбу градины пота.

－ У меня дети, －буркнул Толстомясов.－ В конце концов, я крещённый!..

－Так тебя там тем более тогда не тронут, －заверил он, утирая платком раскрасневшееся лицо и выжимая его, как тряпку, в ведро. － Если что, ты...ты её...

Не договорив, мужчина махнул рукой. На голове его лоснилась чёрная каракулевая ушанка, закрывавшая уши. Кондиционер в кабинете тарахтел с самого раннего утра. Интересно, зачем ему приспичило в шапке сидеть? На улице то жара...

－Вызывали, Эльвира Петрововна?

Хвост, заинтересованный гостем, приподнялся с пола и стал раскачиваться из стороны в сторону, как кобра.

－Ни-че-го не работает! －проревел прокуренный женский голос из глубин квартиры. －Всё горло сорвала, пока тебя дождалась. Главное, он трещит, громко так, соседи даже приходили ругаться. А мороза все равно нету! И что я только с ним не делала.

Хвост стал медленно ползти к нему.

－Но тут...－воскликнул он.

－Рас-с-зуться не з-с-сабудь, －зашипели откуда-то с потолка и чёрный хвост медленно втянулся за двери.

Пройдя прямиком через рычащий коридор с мохнатыми стенами, он оказался на кухне.

На газовой плите, которую он подключал в последний свой визит, кипел большой котёл с пентаграммой на боку. Булькающее варево малинового цвета выливалось на конфорку и шипело. Толтомясов присел на корточки, решив проверить лампочку в духовке. И чуть не поседел. Противень занимал поджаренный младенец с жуткими клыками.

－Ничего не трогай там! －строго окликнули его через стену.

Иван Семенович посмотрел на связку глаз, подвешенных под потолком, словно лук, и, извинившись, открыл нижний ящик кухонного гарнитура. Из под дверцы в разные стороны побежали толстые мокрицы, а сама она покрылась толстыми пульсирующими венами. Толстомясов поёжился.

－Иван Семенович, ты уж сделай все побыстрее. Совещание скоро, я просто не могу подавать холодным! До тебя то тут были, ох и намучилась же я с ними...

－Зачем же других вызывали? －удивился он, нащупывая поросшую мхом лестницу и опуская на неё ногу в носке.

－Твои из диспетчерской посоветовали. Говорят мол, Толстомясов таким не занимается!

Чиркнув зажигалкой, он поджёг факел, прикурил от него и стал спускаться вниз по отвесной лестнице в тёмную пропасть.

－Ты куришь? Я же тебе сколько раз говорила!

－Тушу, тушу, －заволновался он, одной рукой раздавливая папиросу о лестницу и осыпая темноту яркими огоньками пепла.

По бокам от лестницы зажглись массивные светильники в готическом стиле. Подземелье, в котором Толстомясов оказался, поражало размерами. Не удивительно, что сантехники жаловались, что Эльвира топит дом преимущественно морской водой.

－По объявлению позвонила. Приехали быстро, чуть ли не быстрее твоего. Двое. Сказали, что ничего сложного. Я и обрадовалась. Договор мы с ними подписали. И что ты думаешь началось? Говорят и трубка у меня прохудилась, весь газ вытек и...слушай, я их в тараканов превратила. А чего? В общем, ты сможешь то столько поломок отремонтировать в одиночку? Их то двое было.

－Думаю, справлюсь, －ответил он, становясь на скалу и отряхивая руки. －Это мошенники, Эльвира Петрововна. Позвонили бы в государственные компании.

－Звонила, ещё как звонила. Те товарищи у тебя под ногами сейчас зашипят, если ноги поднимать высоко не будешь.

Толстомясов присмотрелся и переступил упитанное тело рептилии.

－А с ними что не так?

－Паркет истоптали! Ведьмой назвали! Так ещё и курили на скале!!!!

Ему стало стыдно перед Эльвирой, к государству он имел уважение, считал, что там работают такие же, как и он. Хотя и он курил только что...

－Так что, －она глубоко и печально вздохнула,－ пришлось обращаться напрямую к твоему начальству.

Иван Семенович вспомнил странную шапку ушанку, в которой потел его начальник под кондиционером.

－Ничего страшного, ушки у него, как у хрюшки, теперь. А не будет хамить! Зато враз забудет, как на людей кричать. Если громче шёпота ещё хоть слова скажет, то может за свою лысину больше не волноваться.

－Он вообще неплохой был мужик, －протянул Толстоямсов, останавливаясь перед холодильником.

－Значит будет еще лучше! Ну...ладно, заболталась я с тобой. Давай, Иван Семенович, выручай, а я пошла.

Толстомятин достал инструмент из сумки, воткнул шнур в розетку, которую самолично ещё в прошлом месяце выдолбил здесь и прислушался. Холодильник, как и предполагалось, не работал.

То, что хозяйка трехкомнатной квартиры в доме по улице Ленина 54 была дьяволом, знал практически каждый в их городе. Но будучи маленьким, городок Вокск славился своей непробиваемой терпимостью к чужим секретам. Да и время сейчас такое, куда не плюнь, одни предрассудки, комментировал любую ситуацию мэр.

Ну стучат копыта и пахнет адской серой, а возле двери постоянно ошиваются создания то с рогами и мехом, то исходящие гноем и воющие на луну. Участковый, например, и вовсе заявил, что подобных созданий на его участке и без того предостаточно. Соседи же, прежде жившие в коммуналках, видели вещи куда пострашнее, а потому тоже никак проблем не замечали. Однако сама Эльвира нового общения искала слишком часто и жадно. Семь лейтенантов мвд, троица сантехников, десяток грузчиков и целая бригада маляров только за этот год только сменили профессию и стали чаще появляться в храмах. И вот теперь к ним прибавилась парочка <<мастеров>> и электриков...

Но ведь мы с ней сработались, вроде, подумал Толстомясов, замеряя ток на контактах реле и ощупывая ещё тёплую заднюю стенку холодильной камеры. Поочерёдно проверив все критичные места прибором, он констатировал, что никаких видимых пробем нет. Тогда, заглянув внутрь, он прокрутил термостат и...вдруг компрессор послушно затарахтел. Стенки стали покрываться изморозью. Не включила что ли, подумал Толстомясов, вроде должна уметь пользоваться...Как всегда неожиданно внутри него проклюнулся голосок сомнения.

Или казалось, что умеет. Откуда он вообще знает, что пользуется техникой именно она? Голос, только голос, который постоянно указывал на поломки, вот и вся Эльвира. Ах..ну ещё она платила, платила очень хорошо, так что чуть ли не после каждого вызова ему премию выписывали.

Мысли о деньгах его успокоили. К тому же, прав был начальник, вызов не первый, к тому же он крещённый. Не тронет. А значит, целый и с деньгами отсюда выйду!

Вновь мысли вернулись к ремонту. Толстомясов подумал, что мог сломаться термостат, который регулировал температуру...она как раз и жаловалась, что холодильник тарахтит. Конечно же термостат!

Открыв дверь, он попытался снять крепление датчика. Но внутри камеры ждало разочарование. Дотянуться до него не представлялось возможным. Внутреннее пространство было увеличено, ясно, это Эльвира намудрила для своих целей. Придётся лезть. Вытащив полки, Иван Семенович целиком залез внутрь и направился к задней стенке.

И все же почему то он оправдывал её! И термостат, и датчик, и сам холодильник поблёкли в его сознании. Каждый раз, приходя сюда, он почему-то пытался оправдать Эльвиру перед самим собой. И антихрист, и сатана, и дьявол, размышлял Толстомясов, снимая корпус и щёлкая рычажком переключения режимов. И все же? Ко мне она добра. Хотя должна была пакостить, обманывать и вообще давно бы ползал тут. Иван Семёнович прислушался. Компрессор тарахтел в одной поре. Он попробовал щёлкнуть рычажок на выключение. Холодильник работал. Хотя не должен был. Что ж, придётся снимать термостат и ехать за новым. А зло, разве оно может творить добро? Да нет. Или может...но, чтобы непременно из этого вышло зло. Эльвира то так не делает!

В этот момент Толстомясов услышал глухой удар и оказался в темноте. Захлопнулась, подумал он, такое бывает. Однако толкнув её, понял, что та ещё и приклеилась намертво, как бывает, когда слишком долго держать дверцу открытой. Немного подождав, он вновь сделал попытку. Ничего. Результата не было. Иван Семенович задумался, закусил губу и тихо прошептал:

－Ах вот почему...Ждала удобного момента! Кто знает, уж не Толстомясова ли Ивана Семеновича она хочет подавать охлажденным!

Наощупь вытащив фонарь из сумки, он осмотрелся. Как будто бы холодильник стал больше? Да и впрямь. Если прежде он стоял вровень с термостатом, то теперь едва доставал до него.

－Да нет. Не могла! Нужно выключить компрессор, дверь отогреется и отлипнет. Хватит. А то придумаешь ещё...－прошептал он и, встав на носочки, стал раскручивать корпус.

С каждым винтом корпус все больше удалялся от Толстомясова, а мысли принимали путаться. Веры Эльвире оставалось все меньше, оправдывать становилось всё труднее. И когда последним прыжком он сорвал чёртов термостат, то у него уже не было никаких сомнений. Нужно было выбираться, пока дьяволица ушла по делам. Как можно быстрее и не привлекая внимания!

И вот контакты разомкнуты, тарахтение прекратилось, холод, который уже успел наморозить достаточно сильно, стал рассеиваться. Прижав сумку к груди, Иван Семенович, морально готовый со всего маху врезаться плечом в дверь, вдруг замер. Во-первых, дверь сильно возвышалась перед ним, он уменьшился как минимум до половины, во-вторых, сознание услужливо дорисовало картину, при которой, раскачивая холодильник своими ударами, тот запросто может сорваться в пропасть подземелья, а там... Он не хотел знать что конкретно там в пропасти. Но что же тогда делать? Сидеть тут, ждать пока она вернётся? Нет уж! В сумке что-то должно быть.

Уже через несколько минут, изрядно взопревший от духоты в холодильнике, Толстомясов бокорезами пытался вырезать часть уплотнителя дверцы. И всякий раз, стоило ему прорезать достаточно большой участок, он ещё сильнее уменьшался и приходилось начинать все сначала. Прикинув своё минимальное состояние, он встал на колени, принявшись вырывать куски резины возле самого дна.

Эльвира захотела от него избавиться. Неясно зачем, неясно почему, однако всё это в прошлом. Отставить мысли. Его задача - выбраться. А потом? Потом... Вспомнились рассказы. В их городе Эльвиру обвиняли во многих случаях, даже большей частью в тех, до которых ей уж точно дела не было. Но ругали на кухнях и всегда шёпотом, так как больше сделать ничего нельзя было. Вокск являлся вотчиной Эльвирой, а его жители подчинёнными. Думается, если бы с вилами вышли прогонять, то и так ничего бы не вышло. А что же я один смогу сделать?

Толстомясов неожиданно понял, что дальнейшие действия могут быть опасны. Он уже слишком сильно уменьшился, еще чуть чуть и.... Бежать, скорее бежать, подумал Толстомясов, а дальше решим там где добро и зло, непременно решим.

Как какое-то насекомое, он стал протискиваться сквозь остатки резиновой прокладки. Это оказалось непросто. Резиновая прокладка не скользила, кожа его горела, однако миллиметр за миллиметром, в кромешной тьме и вони, какая всегда, сохраняется в подобных местах, Толстомясов продирался вперёд. И в конце концов, таки вывалился наружу.

Победа, －взволнованно прошептал он. －Победа! Победа!

Размеры его вновь стал прежним, человеческим. Поднявшись на ноги, он прокрался до лестницы и как можно аккуратнее наступил на неё.

－Ты куда, Иван Семенович? － послышался покашливающий голос Эльвиры. Толстомясову показалось, что она стоит где-то на самом верху, готовая закрыть единственный выход отсюда. －Совсем тёплый же.

Впервые за все время знакомство, Толстомясов ответил не сразу. Он терпеливо дождался, пока дрожь в руках уймётся, пока волнение, от которого он страшно потел, утихнет. Это стоило половины его нервов. И всё равно, едва начав говорить, Толстомясов тотчас понял, что голосок его звучит тщедушно, как у школяра, который не выполнил домашнюю работу.

－Регулятор поломался, Эльвира Петрововна. У меня такой-с в машине, сейчас вот схожу за ним, принесу. И все установим, －заблеял он, замерев как есть на месте. －В холодильник то я целиком не полез, вот вернусь, дел на минуту, все починю.

Всё утонуло вдруг в тишине. И Толстомясов, и его дрожащие руки и даже само дыхание бездны под ним, казалось, перестали существовать.

－Поторопись.

И разом все звуки вернулись. Потеющий Толстомясов, радостно закивав, мысленно поблагодарил бога, который его услышал.

－Я и нагреться на жаре не успею, как следует, а уже холодильник будет готов, －заверил он, перебирая руками по лестнице. －Всё будет, всё сейчас же.

Но Эльвира больше ничего не ответила.

Толстомясов выбежал на улицу в одних носках. Клятвенно пообещав, что никогда ни с одним подобным существом он больше не свяжется, вдавил педаль газа в машине. Только бы успеть, пока не сообразила. Времени не много.

－Дома вещи собрать, жену, черт возьми, взять отпуск. Уехать бы на месяц, а хоть и на два. Я с руками, прокормимся, чего уж там и накопления у нас есть. Только бы успеть. Можно, помню были и такие счастливчики. И уезжали благополучно, и возвращались. Заплатил бы, ей богу, заплатил да вот вряд ли он деньги мои примет! Ах... Эльвиру, наверняка можно обхитрить.

Никакой она не дьявол. Баба противная, вредная, черт её, а всего лишь баба. Да и не станет же она меня убивать? Кто чинить всё будет? Вокруг же одним мошенники!

Рывком отворив дверь в квартиру, он оказался во тьме и холоде, будто в погреб залез. На голову тут же капнула мокрая капля конденсата.

－Я дома.

Толстомясов протянул руку, попытавшись нащупать выключатель, однако вместо этого ему попался совершенно иной механизм. Раздался щелчок. В комнате ещё сильнее повеяло холодом, послышался далёкий чихающий треск компрессора. Иван Семенович схватился за голову. Дверь с хлопком захлопнулась за спиной.

－Не могу я, Иван Семенович, гостей встречать тёплым, вы уж постарайтесь остыть, －раздался далёкий хрипловатый голос Эльвиры. －Чур, не сбегайте больше!