Среди нас

Глава 1

Дверной колокольчик весело звякнул в одной из кофеен на Первомайской. Гости заведения рефлекторно подняли головы и встретили взглядом молодую женщину в ярко-красном платье.

– Саша! – громко крикнула девушка небритому, грузному мужчине в дальней части кафе. – Ты когда вернулся?

Она, улыбаясь и задорно хихикая, в несколько шагов подлетела к Саше, добавляя легкий привкус зависти в напитки других ожидающих мужчин.

Она была из тех девушек, которые в своем стремлении быть налегке не преуспели – в ее руках странным образом помещалось множество предметов: сумка, телефон, очки, куртка, подозрительный тюбик и ключи от машины. Однако, это ей совсем не помешало расцеловать Сашу, повиснув у него на шее. Только сейчас она заметила, как он изменился.

– Ты выглядишь… – начала девушка и замялась.

– Да-да, я сам понимаю. У меня был тяжелый месяц, эта командировка меня доконала.

– Ты ничего не заказал? Тебе надо поесть!

Девушка подозвала официанта и заказала кофе для себя и штрудель для Саши.

– Света, я не голоден, – запротестовал Саша, но не был услышан.

– Поругался с женой? – как бы нечаянно затронула эту тему Света.

– Отправил ее к маме… – ответил Саша и заметил, как ее взгляд наполняется интересом, – я только что закончил дело в Канаде, история очень странная, мне просто необходимо с кем-то ее обсудить, иначе я лишусь рассудка.

– Дело Воронина? – прошептала Света, подвинув стул поближе.

– Да. Как тебе должно быть известно, его в Канаде обвинили в двойном убийстве и поместили в психиатрическую лечебницу. А поскольку он наш гражданин, меня отправили туда, чтобы изучить дело.

Саша проводил взглядом официантку, которая принесла заказ, и внимательно посмотрел на подругу. На красивом лице он нашел пухлые губки, задорный маленький носик и фисташковые глаза, полные интереса. Света была идеальна.

Константин Игоревич Воронин предстал перед Сашей вполне вменяемым человеком и его слова до поры до времени не давали повода усомниться в его психическом здоровье. Будучи человеком исключительно образованным, он не испытывал недостатка в знании иностранных языков.

Воронин отправился в экспедицию на север Канады, в самое захолустье, в местечко Ротвуд. В его планы входило преподавание французского языка в местной школе, а в свободное время он занимался этнографией и изучал фольклор. Гостиниц в деревушке не оказалось, и он разместился в комнате в административном здании, выполняющее функции школы и управы. Если бы не это современное здание, можно было бы подумать, что городок остался где-то в начале двадцатого века. Приступив к своей работе, Воронин собирал данные о местных индейцах и их культурных особенностях. На занятия по французскому языку к нему ходили семь мальчишек и столько же девчонок самых разных возрастов.

Особый интерес Константина Игоревича вызывал Мишель Фам. В мальчике были хорошо различимы его индейские корни, но вовсе не за это он заслужил внимание. Мишель то резко вскрикивал, то затихал, словно прислушивался к чему-то. С каждым днем он становился все тише и вызывал всё больше беспокойства. Терпение Воронина кончилось, когда одна из его учениц, Роза, сказала, будто Мишель живет в проклятом месте. Тогда же Константин Игоревич пошел к его родителям, которые жили обособленно и вели замкнутый образ жизни. Их старый дом находился за холмом, вдали от глаз односельчан. Разговор с родителями не задался. Отец Мишеля, казалось, не замечал гостя и был поглощен чем-то внутри себя. Миссис Фам сидела в кресле у холодного камина и даже не повернулась. Воронин ушел ни с чем. На холме его нагнал мистер Фам и прохрипел на едва понятном языке: «Ваше присутствие было лишним, небезопасно вторгаться в наш дом». На следующий день пропала Роза. Полиция прочесывала округу, но найти девочку не удавалось.

Воронин, как человек неглупый, начал что-то подозревать, и стал внимательно приглядываться к семейству изгоев. За три месяца расследования, Воронин собрал множество материалов и показаний со всей округи. Возможно, именно его любопытство стоило жизни еще двум пропавшим людям из соседних деревень. Ему удалось выяснить, что во всей округе люди пропадали еще задолго до прибытия европейцев. В распоряжение Воронина попали сведения, что раньше в этих краях часто находили человеческие кости. Сложив факты со своими фантазиями и приправив домыслами, Воронин пришел к выводу, что там уже веками орудует Вендиго и все эти преступления его рук дело. Фольклорист нашел мифического Вендиго – звучит тривиально, уфолог бы нашел круги на полях, а астролог обвинил бы во всем Юпитер.

Но одной ночью поменялось всё. В его комнату постучали около трёх часов ночи. Невероятно, но в деревне, где введен комендантский час и улицы патрулирует полицейская машина, к своему учителю постучался Мишель. Мальчик выглядел очень напуганным, дрожал, просил о помощи и громко ныл. Он умолял немедленно его увезти прочь. Оставив Мишеля в комнате, Воронин выбежал на улицу в поисках патруля, но не нашел. Позже, выяснится, что полицейские ездили на ложный вызов в другую деревню. Опешивший Воронин вернулся к себе, где его встретил ствол ружья в руках мистера Фама. Можно себе представить, как выглядела ситуация: малолетний ребенок по ночам посещает своего престарелого учителя в его комнате. Прозвучал выстрел.

На этом история, как ее запомнил Воронин, заканчивается. Так его и нашли в своей комнате: безумного, в крови, повторяющего бесконечные проклятий на неизвестном языке. Но живого и невредимого. Его обвинили в убийстве Мишеля и его отца, неузнаваемые тела которых находились тут же. Расследование зашло в тупик, а старого учителя признали невменяемым.

Молодая девушка в сопровождении угрюмого мужчины вышла из кофейни, где кусок штруделя так и остался нетронутым. Парочка направилась к Измайловскому парку.

– И ты считаешь, в его рассказе есть правда? – наконец спросила Света. Не такой встречи она ожидала.

– История слишком странная, показания противоречивы, орудие убийства так и не нашли. Они даже толком не поняли, что конкретно искать – жертвы в ужасном состоянии...

– А что говорят врачи? Шизофрения? Старик явно безумен.

– Склоняются к посттравматическому стрессовому расстройству.

Саша и Света в скупом молчании вошли в Измайловский лесопарк. Кроны деревьев скрывали краснеющее солнце, а теплый воздух казался сладким от запаха цветов. Всё реже, погруженным в мысли спутникам, встречались прохожие. Плотное кольцо зелени ограждало идущих от шума мегаполиса. Непривычная тишина казалась неестественной, тревожной, давящей на уши, невыносимой.

– Так кто такой, этот Вендиго? – наконец нарушила молчание Света.

– Я видел записи Воронина. Он считает, что Вендиго – это злой дух леса, воплощение греха – чревоугодия. Он не чувствует вину, совесть или сожаление. Только голод. Собранная информация оказалась очень противоречивой по поводу его внешнего облика. Один источник утверждал, что Вендиго выглядит как демон. Другой, что он подобен воплощению леса ­– волчья морда с оленьими рогами, туловище медведя и острые, как сабли, руки-ветки. А третий полагал, что он вовсе не отличим от человека. Но это еще не всё, некоторые источники указывали на то, что Вендиго способен принимать обличие человека, а другие на способность вселяться в людей. Много в тех записях противоречий, но Воронин уверен, что при посещении дома Мишеля он своими глазами видел Вендиго в образе миссис Фам…

– Но почему? – не выдержала Света – Почему этот монстр жил в человеческой семье столько лет, а похищения и убийства начались, только когда этот психопат Воронин туда приехал?

– Мистер Фам на самом деле коренной житель Ротвуда, полагаю, его семья владела какими-то секретным знаниями и он нашел способ как обуздать хищника. А Воронин, потревожив дом, нарушил хрупкое равновесие. И Вендиго принялся за старое.

– Подожди. Так что, ты поверил словам этого Воронина? – с издевкой спросила девушка.

– Нет. Вовсе нет. После разговора с Ворониным я лишь убедился в его безумии, но решил сам отправиться в Ротвуд.

Саша дождался, пока последний человек скроется за поворотом, и, оставшись наедине со своей спутницей, продолжил рассказ:

«Я никак не ожидал встретить подобное захолустье в Канаде. Деревня выглядела заброшенной и жуткой. Первым делом, я решил осмотреть место преступления. Здание, где находилась комната Воронина было покинуто, даже охранника не оставили, а я думал, что здесь будет много полиции и добровольцев. Найти нужную комнату не составило много труда, меня с порога меня встретил слегка сладковатый затхлый воздух. Невозможно было поверить! Прошло уже два месяца, но никто и не думал навести там порядок. Признаюсь, даже я не смог удержать в себе завтрак, страшно представить, как всё выглядело ранее. Я еще никогда не видел настолько кровавых мест преступлений. Но мое внимание привлек дверной проход, а точней следы от выстрела – наличники и стены на уровне груди были избиты картечью, но дверь осталось без повреждений. Значит мистер Фам действительно стрелял из ружья в открытый дверной проем, но почему тогда в коридоре почти нет повреждений? Даже окно осталось целым. Он действительно в кого-то попал? В кого? Полиция обнаружила останки Мишеля и мистера Фама, а в углу совершенно безумного Воронина, был кто-то еще? Куда подевалась миссис Фам? Поездка в Ротвуд должна была помочь найти ответы, но лишь множила вопросы.

Второй целью для меня стал дом, где жила девочка Роза, та самая, что пропала первой. Я очень рассчитывал поговорить с ее родителями, думал, что они смогут рассказать мне больше о семействе Фамов. Я застал их врасплох, но всё-таки получил приглашение зайти в дом. Но разговор у нас не заладился. Стоило мне упомянуть фамилию прокаженного семейства, как на меня обрушилась стена непереводимой французской речи. Я никогда не был силен в языках, но смог вычленить одно слово, понятное даже мне – монстр.

Смирившись с неудачей в доме Розы, я еще долго ходил по вымирающей деревне, где жители прятались в своих домах от невидимой угрозы. но откладывать дальше было уже нельзя. Я сразу узнал холм, про который говорил Воронин. Поднявшись на него, я увидел поместье Фамов, «maison des parias» – так его окрестили в прессе ­– дом изгоев. Он явил собой уродливую имитацию викторианской архитектуры. В просветах между массивными деревьями виднелась гнилая двускатная крыша и тяжелые ставни на окнах. В облике дома было что-то тоскливое, или даже зловещее. Многочисленные постройки, окружающие дом, лишь дополняли картину заброшенности. Когда я подошел к дому, страх начал брать верх надо мной, я ощутил, как что-то враждебное и опасное следит за мной, но не отступил. Я с огромным усилием открыл дубовую дверь и сразу его почувствовал. Этот запах уже был мне знаком. Сладковатый. Затхлый. Удушающий. Запах смерти. Мне не было нужды долго бродить по дому изгоев, я сразу узнал кресло у камина, которое описывал Воронин. И, так же как он, я увидел что-то или кого-то.

Я прекрасно осознавал, что подвергся сильнейшему психическому воздействию – иного объяснения происходящему я не находил. Возможно я, сам того не ведая, пошел по стопам Воронина: пересек некую черту, вторгся туда, где мне не было место, нарушил покой того, от кого стоит держаться подальше. Мое неверие, неподготовленность и самоуверенность лишь усугубила полученное мной потрясение.»

Девушка в красном платье резко остановилась. Только сейчас она заметила, что вся природа притаилась, казалось, даже растения почувствовали опасность и в страхе умолкли. Только она осталась на виду, освещенная багряными сумерками. Света осторожно посмотрела в лицо своему спутнику, пытаясь найти на нем улыбку. Но в надвигающейся тьме нашла лишь неприкрытый интерес, с которым Саша ее изучал. Этот интерес был совсем не тот, с которым обычно смотрели на нее мужчины.

– Его голод оказался поистине безграничным, – полушепотом произнес Саша.

– Да что с тобой? Ты меня пугаешь! – начала паниковать Света.

– Мистер Фам так любил свою жену, но принес ее в жертву, чтобы обуздать Вендиго. Но разве можно обуздать Бога? Старый дурак Воронин, полагал, что Вендиго – безумный людоед, монстр. Но разве может Бог быть монстром? В конце концов, он действительно умеет делить тело с человеком, и мы достигли некого соглашения…

Дверной колокольчик весело звякнул в одной из кофеен на Первомайской. Гости заведения с тревогой уставились на двух полицейских, что разыскивали некую девушку.