Сражение в часовне

Глава 1

Витраж под потолком разлетелся разноцветными брызгами: тяжёлый булыжник влетел в часовню, грохнул на стол, свалился на пол и затих.

— Как разнесло! Прямо в раму, и вдребезги! — присев, испуганно крикнул Родриго.

В разбитое окно громыхнуло радостное улюлюкание вперемежку с победными криками.

— Богородица! Лик Богородицы! — запричитал отец Антолин, подбежал, бухнулся на колени и стал поспешно собирать цветные осколки в подол рясы.

Крики снаружи стихли, потом послышалось лошадиное ржание и удаляющийся конный топот десятка всадников.

Монах пару секунд посуетился, понял, что разбитое уже не собрать, и визгливо крикнул в сторону пустого окна:

— Сарацины! Да дьявол вас всех забери!

Ответом ему была мёртвая тишина.

Святой отец прислушался, потом испуганно обернулся к спутникам с немым вопросом:

— А где все?

После он торопливо встал с колен и крикнул в окно так пронзительно, что дал петуха:

— Сарацины-ы!

Родриго только успел прошипеть ему, выпятив губы:

— А ну тихо! — как за окном, в тишине, чей-то сладенький голосок с хрипотцой пропел:

— Он заберё-ёт! Тебя точно заберёт!

— Ты же дьявола сам вызвал. Сейчас точно заберёт! — ответил второй, глуховатый голос.

И за стеной вразнобой жутко захохотали в несколько глоток.

— Не заберёт! Я Богородицу первую позвал! — взвизгнул отец Антолин.

— Кого ты там позвал? — ответил голос из‑за стены и сместился в сторону ворот часовни. — Никто к тебе не придёт, болван!

Все обернулись к дверям.

Там кто‑то поскрёбся и пару раз громко стукнул.

— Нет тут никого! — брякнул Родриго и тут же получил подзатыльник от Франциска.

Снаружи на секунду затихли, потом послышалась возня, глухой удар. Кто‑то сдавленно заскулил фальцетом. Несколько коротких команд, топот, и у входных дверей с царапаньем зашуршало, словно кто‑то их ощупывал.

Прилив смелости внезапно покинул святого отца; он снова упал на колени, собранные было осколки рассыпались перед ним.

— Господи, Иисусе! Кто они?!

— Это отродья Сатаны, — чуть помолчав, глухо ответил дон Франциск.

****

Днём ранее:

— Уважаемый дон! Понимаю ваши опасения, но дорога давно безопасна. Всего пятнадцать лиг по хорошо известной местности. Тем более с вами, кабальеро, и вашим помощником! — и отец‑казначей Салвадор кивнул на Родриго. Последний, глотая слюну, жадно смотрел на тарелку с грудой бледной, дымящейся паром капусты со вкраплениями шкварок, что стояла на столе.

Дон Франциск оглянулся на своего оруженосца, проследил за его взглядом и толкнул локтем. Ощутимо получив железом под рёбра, Родриго встрепенулся, подобрался и стал делать вид, что внимает говорящему, что было очень непросто. Шутка ли: у него со вчерашнего обеда и крошки во рту не бывало.

Кашлянув, отец‑казначей покосился на свой обед и решил поскорее закругляться:

— Переправьте отца Антолина с сундучком в монастырь Рейес — получите награду.

Отец Салвадор небрежно бросил на стол кожаный мешочек. Внутри что‑то грустно звякнуло.

Услышав этот жиденький звон, Родриго вздохнул и ещё раз бросил косой взгляд на вожделенную миску.

— Это задаток. Ещё столько же выдадут по завершении миссии. Повозка с лошадью во дворе. Отец Антолин!

Родриго оглянулся на монаха, сидевшего у выхода. Тот поспешно вскочил и прижал к себе небольшой сундучок, что стоял рядом на лавке.

— Это ваша охрана, — казначей указал вилкой на рыцаря. — Всё, ступайте с Богом!

Отец Салвадор быстро перекрестил их, благословляя, и махнул рукой в сторону выхода.

— Да, кстати! — окликнул он их у дверей. — На полпути будет часовня святой Леокадии. Грамотку, что я вам дал, покажете тамошнему причту — вас приютят на ночь. Всё, идите уже. — И уверенно потянул к себе миску с капустой.

****

Всё вышло как нельзя прескверно.

Далёкую часовенку, что стояла на небольшом холме, они увидали ещё в разгар дня, когда солнце едва перевалило за полдень. Сейчас, ближе к вечеру, оно почти выдохлось и висело над масличной рощей, добивая уставших путников остатками полуденного зноя.

Первым их заметил Родриго.

— Господин! Смотрите! Там кто‑то едет!

Дон Франциск поднял руку в перчатке ко лбу, сильно щурясь против заката. Присмотрелся, оглянулся на дорогу, которую нужно было пройти, и тревожно скомандовал:

— Ускоряемся! Нам надо в часовню.

— Кто там? — встрепенулся отец Антолин.

— Мавры! Верховых пятнадцать, не меньше.

— А отец‑казначей говорил, что дорога безопасна, — немного растерянно протянул Родриго.

— Говорил‑говорил… Он много что говорил, — ответил Франциск. — Вперёд!

Они оба пришпорили коней и ускорили бег.

Повозка, которой управлял Антолин, отчаянно скрипела и тряслась. Он уже поставил заветный сундучок рядом с собой и неумело нахлёстывал старую кобылку вожжами. Старая телега даже при спокойной езде переваливалась с колеса на колесо. Сейчас она тряслась как припадочная, поочерёдно подбрасывая то сундучок, то святого отца на своей твёрдой лавке.

Франциск обернулся назад, свистнул остальным:

— Так, стоп‑стоп! Нас догонят. Святой отец, садитесь к Родриго, повозку придётся бросить.

— Но монастырское имущество… бросить? — пролепетал монах. — Я не дам…

— Через полчаса не повозка, а ты будешь их имуществом, дурак в рясе! — Франциск вскипел. — Кому говорят, марш с телеги на лошадь!

Недовольно ворча, тот слез с повозки и взял в охапку свой сундучок. Взобравшись к Родриго, он поёрзал на крупе коня и обиженно затих.

Путь продолжился. Франциск постоянно оглядывался, оценивая расстояние: мавры догоняли. Пришлось прибавить ходу.

Ближе к часовне лошади уже еле бежали. Спешившись, Франциск крикнул:

— Эй, есть кто?

Кроме сарацинских криков, вокруг было тихо.

— Заходим! — скомандовал рыцарь.

— А лошади? — спрыгнув, спросил Родриго.

— Нельзя! Нельзя коням в храм божий! Не пущу! — возмутился Антолин.

— Понятно, что нельзя, — Франциск смерил взглядом двери, — а их всё равно не завести: крылечко, поворот и низкие ворота.

Снова оглянулся на преследователей.

— Родриго! Снимай с коней сумки, бегом!

Тот метнулся и мигом стащил с кобылок поклажу.

Франциск по очереди ожёг их плёткой:

— А ну пошли!

Обе лошадки сорвались с места и умчались вниз по холму.

— Господин! Что вы делаете?

— Нас спасаю. Мавры жадные. Они обязательно отправят двух‑трёх верховых за лошадьми. Пока догонят, пока доведут — нам проще. Бери сумки, заходим.

Закрывая дверь, он вгляделся ещё на что‑то. С другой стороны, вдалеке по полю бежали ещё четверо. Странно бежали — то высоко подпрыгивали длинными скачками, то мчались на манер гончих, на четырёх ногах.

— Святые грешники! Это что за нечисть? — удивился Франциск и захлопнул створку.

****

Дверь вздрогнула под ударом. Потом ещё раз, сильнее. Ненадолго всё затихло. Было слышно, как снаружи переговариваются громким шёпотом:

«Нет, нам их просто не сломать». — «Смотри, окно выбито, давай я туда залечу?!» — «Ты чего! Это ж церковь! Прямо в окне сгоришь. Только уши от тебя останутся!» — «Нет, попасть можно только через дверь, и то по‑особому!»

Услышав, что нечто хочет залететь в окно, Родриго и Антолин побледнели. Последний начал мелко и быстро креститься, что‑то бормоча про себя.

Франциск стоял посреди зала, лицом к двери, устало опершись на меч, и что‑то обдумывал.

— А ну, тихо все! — за стеной кто‑то, видимо главный, заткнул остальных. — Парки! Скажи им!

Другой громко и нагловато крикнул:

— Эй, вы! — он замолчал; снова послышался неразборчивый шёпот, потом голос продолжил: — Слышишь, рыцарь! Как там тебя? Если хочешь жить, отдай нам монаха, и разбежимся.

— С сундучком, с сундучком отда‑а‑ай! — визгливо и приторно зачастил другой. — Он нам нужен, там…

Голосок заглох, словно кому‑то заткнули рот. Пара глухих шлепков, мычание. Сдавленный шёпот: «Молчи, дурак!»

Потом снова шуршание по двери и тихое бормотание: «…молот Баала, надо им ломать!» — это единственное, что удалось расслышать.

После нескольких секунд напряжённой тишины раздался шорох. Дверь странно задрожала.

— Господин, что это?

— Что‑что. Дверь они ломают, — и добавил, качнув головой, — похоже, скоро сломают.

— А мы что будем делать, господин?!

— Мы? — Франциск развернулся к Родриго и взглянул выше, на большое деревянное распятие со Спасителем, что висело над алтарём. — А мы будем молиться.

— Как, молиться?..

— Обычно! — просто ответил рыцарь. — На колени и каяться.

Дон Франциск, показывая пример, тяжело опустился на колени перед распятием, упёр остриём меч в истёртые камни пола, взялся обеими руками за лезвие прямо под гардой, склонил голову и закрыл глаза.

Его спутники встали рядом. Отец Антолин со своим сундуком, крестясь, жалобно что‑то говорил на латыни. Родриго же, глядя на дрожащую дверь, сразу забыл все молитвы.

Франциск, казалось, совершенно ушёл в себя, не слушая ни истеричных вскриков отца Антолина рядом, ни грохота двери позади.

Родриго расслышал лишь непонятное от господина: «…Adveniat regnum Tuum. Fiat voluntas Tua, sicut in caelo et in terra…»

Внезапно дверь словно взорвалась. Одну створку разнесло в щепу, другая, повиснув на нижней петле, вывернулась набок внутрь зала.

Стало тихо. Раздались шаги входящих в часовню.

— Добрый вечер, так сказать! — произнёс тот первый голос, который предлагал ранее сделку.

— Ну, здрасьте, праведнички! — издеваясь, продолжил второй, визгливый.

Отец Антолин вскочил, заверещал, схватил сундук и юркнул за алтарь. Родриго стоял с мечом, словно оцепенев.

— Ты куда побежала, монашка? Выходи‑выходи, не бойся! — низко прогудел третий голос.

«…Quoniam Tuum est regnum et virtus et gloria in saecula. Amen», — Франциск закончил молитву. Ещё крепче зажмурил глаза, стиснул клинок руками… «Salva, Domine… credo. Credo, Domine».

Сквозь веки стало светло. Он приоткрыл глаза. Потом ещё шире. Господи! Его меч светился изнутри! Ярче, ещё ярче!

Франциск взглянул на стену перед собой и замер: Спаситель на распятии вдруг повернул голову и посмотрел на него в упор. Отец Антолин увидел это, охнул, выпучил глаза и стал тихо оседать на пол.

Тело рыцаря наполнилось необычайной лёгкостью и силой. Ноги сами по себе подняли его. Меч уже горел нестерпимо ярко, слепя. Он осмотрел себя. Иисусе! Он весь светился.

Голоса позади перешли в испуганный вой вперемежку с угрожающим рычанием.

— Ксафан, смотри! Это Назареец! Он призвал Назарейца! — истерично заверещал один из них.

Франциск медленно развернулся.

Четыре твари стояли напротив полукругом. Очень похожие на демонов из преисподней, как их рисовали на картинках в книгах. Только страшнее и реальнее.

Один, высокий и худой, что стоял в центре, был почти похож на человека, но его лицо стремительно менялось: кожа, темнея, стягивалась на черепе, обнажая растущие острые зубы. Он злобно посмотрел на рыцаря, затем вверх, на распятие, оскалился и зарычал:

— Нет. Это не Иешуа! Это обычный глупый смертный, который вообразил себя Христом!

Он резко встряхнул вниз рукой, и из ладони мигом вырос чёрный, дымящийся клинок, с острия которого на пол, шипя, посыпались капли. Демон мотнул головой и отрывисто скомандовал:

— Ш‑шакс, гррохх’дар! Парк, гррохх’зан!

Два демона, что стояли с краёв, сразу начали обходить его, беря в клещи.

Этот высокий, которого назвали Ксафан, прыгнул с места, стремительным движением занося чёрное оружие для удара. Франциск встретил его своим сияющим мечом.

Два клинка столкнулись в воздухе с яркой вспышкой. Чёрный разлетелся брызгами. Демона откинуло ударом, и он проехался назад по полу, оставляя на камнях борозды от когтистых лап.

Рослая тварь, что обходила Франциска справа, с криком бросилась вперёд. Шестопёр, которым он хотел ударить, разлетелся от встречного выпада в огненные искры. Меч рыцаря, описав сияющую дугу, прошёлся по голове демона. Тот заверещал, закрутился на месте и подскочил. Вдруг словно скомкался в дымящийся сгусток и с визгом вылетел в разбитое окно.

Чудовище слева попыталось прыгнуть на Франциска, но сразу закричало, закрыв глаза лапами от невыносимого света. Этот никуда не улетел, а просто влился в свою тень на полу и резкой струёй исчез в стене.

Последнего рыцарь ждать не стал: подбежал к нему в два прыжка, опрокинул сильным пинком и тут же с размаха всадил ему меч в грудь, пригвоздив к камням. Демон задёргался, закричал в несколько жутких голосов. Загорелся ярким пламенем и провалился прямо сквозь пол.

Франциск поднял голову, тяжело посмотрел на Ксафана.

Тот мрачно оглядел место боя и злобно прошипел:

— Я ещ‑щё приду к тебе!

Тут же взлетел вверх, быстро втянулся в себя и вылетел чёрной кометой в дверь, оставив за собой едкий дымный след.

Стало тихо. Меч торчал из пола, вбитый между камнями на добрую пядь. Родриго, кряхтя, поднимался на ноги. Монах несмело выползал из‑за алтаря, волоча за собой свой сундук.

Франциск завалился боком на пол, потом тяжело перекатился на спину. Немного полежал, посмотрел на руки — они больше не светились. Уронил голову на камни, выдохнул и громко сказал, глядя в потолок:

— Отец Антолин! Если прямо сейчас вы не объясните, какого дьявола хотели от вас эти твари и какого, ещё раз, дьявол вас забери, вы решили использовать меня втёмную в ваших делах, то, клянусь Богом, я тотчас же отправлю вас в преисподнюю! Тем же способом!

Он махнул рукой на опалённое место вокруг лезвия меча.

В ответ Антолин что‑то испуганно пропищал, вскочил и закрутился на месте в поисках выхода. Метнулся влево, но там на стене была фреска с изображением ада и бесов, которые вилами запихивали грешников в костры. Увидев эту картину, монах дико заверещал и, не глядя, опрометью ринулся к дверям часовни. Однако Родриго в пару прыжков догнал его, схватил за ворот рясы и потащил монаха обратно к Франциску. Антолин мычал и вяло отбивался. Для надёжности Родриго вдобавок отвесил ему оплеуху.

— Ну, рассказывай!

— Я не скажу. Это большая тайна! — начал храбриться Антолин.

— Родриго, выдай‑ка пару затрещин святому отцу!

— Нет‑нет! Я расскажу! — увидев, что его мучитель закатывает рукава, Антолин быстро передумал.

— Ну?! — окрикнул его Франциск.

— Я ничего не знал! — вдавив голову в плечи, пропищал Антолин.

— Так, с меня хватит! Родриго!

— Стойте! Я всё расскажу! — и монах, косясь на оруженосца, торопливо продолжил: — Вы просто должны были сопроводить меня, и всё! Клянусь! Я не знаю, откуда тут взялись эти твари!

Мы уже три месяца добираемся до Алькантары. Через Валенсию, в Мурсию, потом в Калатраву. И сейчас — из Толедо. В каждом городе нанимаем новую охрану. До этого — никаких нападений, всё было обычно!

— Стоп. Кто это «мы»? Ты и сундук? — уточнил рыцарь.

— Нет, нас было двое. Двое человек. Но отец Иниго вдруг захворал и остался в Калатраве, при монастыре. Я решил закончить путь сам.

— Хорошо. Тогда зачем каждый раз новая охрана? — Франциск продолжил допрос.

— Для секретности. Содержимое сундука принадлежит ордену и не должно быть похищено.

— Какой ещё, к дьяволу, орден?

Святой отец перекрестился и укоризненно ответил:

— Дон Франциск! Перестаньте поминать всякую нечисть в доме Божьем!

— В доме Божьем? В доме? Да здесь только что творилось такое, что сейчас впору сюда ведьминский шабаш собирать, и никто даже не удивится!

Франциск выговорился и спокойнее спросил:

— Ну ладно, что за орден?

— Алькантарский орден. Я тоже алькантарец. Мы занимаемся разным, в том числе, как сейчас, поисками святых реликвий.

— То есть в твоём сундуке…

— Да, там очень… очень ценные вещи, — чуть запнулся монах.

— Показывай! — надавил Франциск.

— Но…

— Кому сказал, открывай! Я всё‑таки должен знать, за что меня только что не утащили в ад эти…

Родриго на всякий случай сделал шаг вперёд и нахмурился. Антолин спешно пошарил за пазухой, выудил ключ и отпер сундук. Дрожащими руками достал небольшой свёрток и торопливо развязал бечёвку…

Молчание нарушил Родриго:

— И это всё?! — схватил сундучок, заглянул внутрь, перевернул и гневно потряс. — Ты обманщик! Меня что, меня чуть не сожрали из‑за этой старой тряпки и двух гвоздей?! Где сокровища? Где…

И тут он резко замолчал, снова взглянув на разложенные на камнях вещи.

— Матерь Божья! — тихо охнул Франциск и сел на пол.

— Вы видите?! Вы тоже это видите?! — Антолин с удивлёнными глазами протянул руки к реликвиям. — Видите?

На камнях лежало полотнище размером в пару локтей — истлевшее по краям, с бледными буроватыми пятнами. На нём — пара больших, грубо выкованных гвоздей, кое‑где подёрнутых ржавчиной.

Сейчас же гвозди источали странный свет, а полотнище чуть колыхалось, будто несколько невидимых рук одновременно пытались его то разгладить, то снова сложить.

— Это… они… это те самые? — Франциск едва смог оторвать взгляд.

— Да. Это гвозди из креста Господня. А на тряпице — кровь Его, — тихо сказал Антолин.

— Откуда вы их взяли? — Франциск пытался смотреть на монаха, но его внимание постоянно, как магнитом, притягивало сокровище.

— Долгая история. Сначала мы искали в Назарете, потом переместились в Иерусалим. Там и нашли. Гвозди мы выкопали ночью, из особого тайника, на Лысом холме, недалеко от города. Слышали об этом месте?

— Да, да, на том холме его и распяли, — сказал рыцарь.

— Верно, — подтвердил монах. — Гвоздей, как известно, было три. Но до нас в тайнике кто‑то побывал. Слава Богу, воры не стали копать глубоко и забрали то, что было сверху.

— Постойте! — вклинился Родриго. — Назарет? Демоны что‑то кричали про назарейца.

— В Назарете родился наш Спаситель — Иисус. Вы что, храбрые воины, не читали Священное Писание? — удивлённо спросил обоих Антолин.

— Я читать не умею, — буркнул в ответ Родриго и нахмурился на монаха.

Антолин тихонько кашлянул и на всякий случай немного отодвинулся от оруженосца.

— Они ещё упомянули Иешуа, — вдруг отчётливо произнёс Франциск.

— Да! — встрепенулся монах. — Это…

— Это имя Спасителя на арамейском языке, — внезапно закончил за него Франциск. И добавил, глядя на застывшего в удивлении монаха: — А я, кстати, и писать умею. Немного.

Антолин смотрел на него как на чудо, спустившееся с небес.

— Арамейский — это язык иудеев. На нём даже книги ваши написаны, — добил монаха рыцарь, и указал на алтарь.

Антолин наконец выдохнул:

— А вы меня удивили, благородный дон. Даже служители церкви и то не все в курсе, что некоторые разделы Библии написаны на арамейском.

Рыцарь пожал плечами, как на совершенно обычное дело. Рассказывать историю, что про тонкости священных текстов ему рассказал один богослов в кабаке, он не стал. Потому быстро вернулся к делу:

— А что тряпица? — показал Франциск на реликвию.

Антолин продолжил рассказ:

— Её… её пришлось выкрасть у сарацинов. Мы наняли для этого ассасинов, они её добыли. Разумеется, исполнители ничего не знали.

— Ассасины? Кто это?

— Наёмники, — объяснил Антолин. — Умелые лазутчики, воры и… ну и убийцы, прости Господи. Они за всё берутся, лишь бы платили. Но работают на совесть. Если взялись, то сделают обязательно.

— А дальше? Дальше что? — поторопил его Родриго.

— Дальше? Потом мы двинулись в обратный путь. Переправились через море. Мы уже обрадовались, что скоро дойдём до цели. И вдруг такое…

— Да, хлебнули вы горя, — Франциск покачал головой и потом спросил: — А они что, всегда так светятся?

— Это и странно! — пожал плечами Антолин. — Такое впервые. До сегодняшнего дня это были просто два гвоздя и кусок старой ткани. Но оно и к лучшему, ведь сейчас можно с уверенностью сказать, что они подлинные. Я, право, не знаю, почему мы такое наблюдаем. Быть может, вы? — он посмотрел на рыцаря.

— А что я?

— Вы… вы сегодня сражались… в общем, вам помогли… А больше я не знаю. По приезде расскажу всё на Конклаве Ордена, может, они объяснят.

Отец Антолин закончил. Франциск немного помолчал, потом сказал:

— Мы доставим вас до места, по уговору. Я выполню обещание и свою часть сделки.

— А потом?

— Что потом? — Франциск удивился. — Мы с Родриго — в одну сторону, а вы — к себе, в свой орден.

— Доведите меня до Алькантары! — вдруг выпалил монах. — Мы заплатим сверху!

— Так же? — грустно усмехнулся Франциск, достав мешочек с задатком, и потряс его перед лицом Антолина.

— Вдвое больше! — быстро сказал монах.

Спутники мрачно молчали.

— Втрое! — в панике крикнул святой отец.

— Золотом! — припечатал монаха находчивый Родриго.

— По рукам! — казалось, с облегчением согласился отец Антолин. Затем бережно свернул реликвии, перевязал их и вернул в сундучок.

— А как мы будем без лошадей? — резонно спросил Родриго.

— До ближайшего селения дойдём пешком. А там… А там, я думаю, великий Орден коней нам оплатит, верно? — и Франциск вопросительно взглянул на представителя Ордена.

— Оплатит, — буркнул представитель, пряча ключик от сундука в складках рясы.

— Тогда собираемся, — и Франциск оглядел спутников, — скоро рассвет.

— А что с сумками? — осторожно спросил Родриго. Он уже знал, каким будет ответ, и всё равно спросил.

Франциск медленно перевёл взгляд на оруженосца.

— Что, опять я? — Родриго вздохнул. — Да сколько можно?!