Спящий слон.

Глава 1

Вечер.

- … и ещё у Мишки завтра соревнования… Папа, ты слушаешь?!

- Да… Да, да. – Рома нехотя оторвался от сайта с объявлениями и плотнее прижал трубку к уху, - Я понял, соревнования. Как он в целом? Слушается?

Где-то далеко, в другом городе, где он сам был только один раз, дочь тихо вздохнула и, полностью игнорируя его вопрос, наставительно произнесла:

- Ты не отвечаешь на его сообщения. Он хочет с тобой что-то обсудить. Я, собственно, за тем и звоню. Ему совет твой нужен.

- Да ты что?! – притворно удивился Рома. Он с треском затянулся сигаретой, так что полетели маленькие искорки. Курсор мышки летал по экрану в поисках чего-нибудь интересного в разделе «Продаю».

- От меня совет нужен? – снова переспросил он, - С чего бы?

- Он хочет на день рождения телескоп, но не уверен в выборе. Ты все-таки технически подкован и любишь книги по астрономии. Ты бы поговорил с ним. Или хотя бы ответил на его сообщения.

- Хорошо, я ему отвечу, - Рома снова пыхнул сигаретой, уставившись на одно объявление.

- Ты и в семейный чат не заходишь! Родители Виктора все время там пишут, рассказывают новости.

- А Зина?

- И мама постоянно что-то пишет, про дачу, про здоровье.

- Ясно, - буркнул Роман. Не доверяя современным технологиями, он переписал телефон с экрана в свой блокнот с пометкой: «Нина Николаевна. Телевизор, ковёр, конструкторы.»

- Что?!

- Я говорю понял всё! Светик, я всё понял. Зайду в чат, напишу Мишке! Ок?

- Ок. Ты сейчас чем-то занят?

- Нет. Смотрю новости, собираюсь ужинать.

- Ага. Ну давай, пока!

- Покеда.

Рома уронил телефон на диван рядом с собой и пошарил в пачке следующую сигарету. Время позднее, Нина Николаевна должно быть спит.

Утро.

Яичница шипела на сковородке, от чашки с чаем поднимался пар, а за окном наблюдался очередной первый снег. Пятьдесят восьмой по счету, машинально отметил про себя Рома.

И только он было вкусил яичницы с хлебом и собирался отпить из кружки чай сорта пуэр как взгляд его упал на окно. «Репит-твою-на-лево!» - выругался он и побежал к двери на ходу накидывая куртку с капюшоном.

Выбежав в тапочках на влажные, местами покрытые кусками липкого мокрого первого снега доски, что вели от крыльца к калитке, он громко обратился к без стеснения вошедшим в его двор мужчине женщине:

- Доброе утро! Вы по поводу экскурсий?! Можно было по телефону заказать.

На самом деле Рома догадывался, а точнее будет сказать, точно знал кто это и что им надо.

Мужчина ничего не ответил и сразу направился к двухэтажному сараю, в котором располагался «кормилец и поилец» Романа его маленький «Музей ушедших эпох». Задрав голову, он стал разглядывать электрическую проводку на стене музея. А женщина, шагнув на встречу Роману откликнулась нарочито певучим голосом:

- Здравствуйте, Роман Радиевич. Мы не на экскурсию. Мы лично к вам.

- А-ааа… - хмуро протянул Рома, - правда я вас лично не знаю, но догадываюсь.

- Роман Радиевич, у нас предложение! Давайте по-хорошему! - радушно проговорила женщина. На вид ей было лет 35, и она была очень сильно накрашена.

«Ты ненакрашенная страшная и накрашенная» - произнес про себя Рома совершенно машинально слова некогда популярной песни.

- По-хорошему — это как? – спросил Рома просто так. Ему очень не хотелось разговаривать с этими людьми. Ему хотелось просто захлопнуть перед ними дверь и доесть завтрак.

- Ну… без суда! – улыбнулась резиновой улыбкой женщина.

- И следствия? – мрачно хихикнул Рома.

- Ну зачем вы так, Роман Радиевич?! Есть новые варианты…

В это время, хрустя мокрым снегом, расплесканным по еще зеленой траве как сметана по салату, подошел мужчина и нагло уставился через очки на Рому.

- Это что ли ваш частный музей? – ткнул он большим пальцем себе за спину.

- Ну. – Рома уже стал поворачиваться к двери.

- Проводка – хлам, - деловито сказал мужчина, - Сгорит ваш музей. Труды ваши все пойдут прахом.

- Вам то, что, - буркнул роман, - баба с возу…

- Нет, нет, нет, Роман Радиевич, - вступила тут же женщина, растягивая гласные, - Что вы! Это же такой труд, это же достояние! У нас к вам есть новое предложение! Мы обсуждали этот ваш музей с управлением культуры и пришли к выводу, что это достояние! Так нельзя! Нельзя вот так все просто убрать, закрыть, забыть! Мы предлагаем вам передать коллекцию в краеведческий музей. Официально, вот письмо.

Она достала из пластикового портфельчика какой то увенчанный гербом документ, упакованный в файлик.

- Это зачем ещё? – возмутился Рома. – Это чтобы они на следующий день все на свалку выкинули? Знаю я их способы хранения…

- Нет, нет, нет, нет, что вы! Руслан Григорьевич, скажите!

- Они предоставят под вашу экспозицию отдельное помещение, - продолжая таращится, и слегка кивая говорил мужчина, - Они конечно произведут оценочные… хм… мероприятия…

- Да, да, да, да, Роман Радиевич! Оценочные! - женщина напирала на него накрашенным лицом, - это мы учтем при предоставлении жилплощади… То есть в любом случае это будет учтено.

Рома решительно развернулся и не оборачиваясь спросил:

- Суд у нас когда?

- Двадцать четвертого, через две недели, - уже совсем не распевно, а вполне сухо ответила женщина.

- Ну вот, там и увидимся, - Рома решительно шагнул в крыльцо. Мужчина заскрипел по снегу к калитке, а дама за спиной Ромы снова запела:

- Нет, нет, нет Роман Радиевич! Возьмите письмо! Это вас ни к чему не обязывает! Прочтите условия!

- Ладно.

Утро.

Шел десятый час, скоро уже придут люди на экскурсию.

Чай остыл, яичница тоже. Настроение было изгажено дальше не куда.

Кое-как доев завтрак Рома, бросил посуду в раковину из нержавейки, досыпал корм в миску Оззи. Оззи спал на диване и даже ухом не повел на шум сыплющегося корма. Значит сыт.

Рома закурил и взял свой блокнот с записями.

«Нина Николаевна. Телевизор, ковёр, конструкторы.» Ковер? Смотря что за ковёр, если в хорошем состоянии, тот самый старый советский ковер, какой бывал в его детстве почти у всех дома на стене, то можно прицениться. Телевизор. Телевизоров в его музейном сарае было уже четыре штуки самых разных, один даже цветной телевизор «Спектр» был его собственный из «раньших времён». Но если что-то уникальное… Потом эти конструкторы. Это что за хрень? Совершенно не понятно, что имеется ввиду. Вот сейчас и узнаем.

Рома набрал номер городского телефона и стал считать гудки. На пятом раздалось характерные звуки поднимаемой трубки стационарного телефона и вполне бодрый высокий старческий голос:

- Аллло-оо!

День.

На экскурсию пришли 2 молодых пары. Девочки были обе в очках, а мальчики оба весьма кудрявы, модно одеты. Глядя как все четверо непрерывно что-то пишут в телефоны, Рома вздохнул. Ещё пришли три женщины, сразу видно старые подруги, средних лет с ними был мальчик, лет семи слегка напоминавший его внука Мишу. С каждого Рома получил по 750 рублей. За мальчика скрепя сердце денег брать не стал ни сколько. В будний день народу много не ходит.

Стартует экскурсия из центра города в 11:00 и заканчивается в его «Музее эпох» примерно в половине второго. Очень удобно, распрощавшись с экскурсантами можно сразу пообедать.

Вообще то основной заработок шел с туристов. Ему их «по блату» подгонял его школьный друг Лёха. А такие экскурсии для местных это было больше для души. Да и просто чтобы без дела не сидеть.

- Вон там, внизу, на берегу, собирались неформалы в девяностые годы. - заученным, вальяжным жестом Рома указал на бетонную сваю, лежащую на песке вдоль кромки воды под крутым берегом. Свая была беспощадно разукрашена всевозможными надписями и рисунками, поблекшими от времени. - на этой свае они сидели, курили и пили пиво.

При слове «пиво» Рома покосился на мальчика. Мальчику было скучно. Он пинал носками ботинок остатки тающего первого снега и время от времени задирал голову вверх и смотрел в свинцовое небо.

- Знаете кто такие неформалы? – старался создавать интерактив Рома.

Женщины постарше заулыбались и закивали. Молодежь оторвалась на секунду от телефонов и сделала удивлённые глаза.

- А на той скамейке… Да, да это та самая скамейка! Её специально оставили при реконструкции площади. Так вот, на ней любил сидеть и пить пиво наш известный земляк, поэт, бард, рок-музыкант и просто хороший человек Аркадий Камушкин. Аркаша!… Мы все тогда звали его Камень….

- У меня была его кассета, - неожиданно пискнула одна из женщин и все трое стали киснуть со смеху, что было не совсем уместно и, главное, беспричинно. Тем не мене Рома вежливо спросил:

- И где она сейчас?..

Рома столько раз повторял все эти слова и жесты, что мог одновременно думать, о чем угодно. Мысли его крутились около утреннего визита городских чиновников, а еще ковра и телевизора.

Вечер.

Рома нажал кнопку звонка, около двери за которой проживала Нина Николаевна. Раздался родной, до боли знакомый, трескучий стародавний звонок, звук родом от куда-то из семидесятых годов.

Дверь приоткрылась и дальше не пошла, потому что была на цепочке. «Черт, какая прелесть» - подумал Рома и про звонок и про цепочку.

- Здравствуйте. Я вам звонил утром. Меня зовут Роман.

И, поскольку открывшая ему женщина не проявляла признаков узнавания, а просто смотрела на него выцветшими глазами и слегка жевала губами, добавил:

- Я насчет ковра.

Бабуля, не меняясь в лице, кивнула и сняла цепочку.

Вечер.

Ковер был почти что в идеальном состоянии, имел несколько незначительных проплешин и в нескольких местах следы засаленности. Видимо некогда некто опирался на этот ковер затылком сидя на диване. Ковер был годный и обязан был занять место в экспозиции «Музея эпох».

Телевизор, также, оправдал ожидания Ромы. Это был знаменитый «Рекорд А», телевизор легенда. В корпусе коричневого дерева, все ручки на месте, провод на вид старый и изоляция потрескалась, но это ерунда.

Нина Николаевна в очередной раз предложила ему чаю.

- Нет, нет. Спасибо. Я тороплюсь. А что у вас еще были за «конструкторы»?

Пожилая женщина сперва изобразила недоумение, потом всплеснула руками и пошла в кладовку. «Конструкторами» оказались две коробки со сборными моделями самолетов, МИГ-21 и Ф-200, которые нужно было клеить. Полный комплект, ни разу не открывавшиеся, заклеенные. Это была удача.

- Я беру всё, - Рома начал шарить по карманам в поисках бумажника, - Сколько вы хотите за всё?

- Что? – не поняла Нина Николаевна.

- Ну денег сколько? – Рома раскрыл бумажник, - Вы не написали сколько вещи стоят в своем объявлении.

Нина Николаевна неожиданно рассмеялась:

- Вот ещё, выдумываете тоже! Так берите. Даром.

- Как это – так?

- А вот так. Я съезжаю на той неделе в богадельню.

- Куда? – спросил Рома не торопясь убирать бумажник.

- В богадельню. В дом престарелых.

- А. Ну да. Но вам деньги то все равно ведь нужны будут…

- Да ну! Ерунда. Внуки все забрали, хорошее, а это вот осталось, хотела выкинуть, а мне говорят – дай объявление, кто-нибудь приберёт. Так что забирайте.

Рома был одновременно и доволен и немного раздосадован. Как то все выходило не очень красиво. Нажился на бабушке. Рассказывать ни кому не обязательно, но совесть будет покалывать.

- Вот что, - Рома решительно открыл бумажник и достал от туда три тысячных бумажки и протянул Нине Николаевне, - вот, вы тоже берите просто так!

- Да ну что вы, есть у меня. Пенсия вчерась была…

- Купите пряников с собой в богадельню, конфет, какие нравятся. От меня презент.

- И от хлама избавил и пряникам угощает, - смеялась старушка закрывая двери.

Вечер.

От дома Нины Николаевны Рома вызвал такси. Ехать надо было на другой край города. Таксист попался добродушный усач, помог уложить вещи в багажник старенького, но ухоженного «Рено».

Проезжая через центр города Рома увидел здание администрации города. Некоторые окна там еще горели. Он погрозил зданию кулаком и громко произнес: «Вот вам сволочи!»

- Точно! – захохотал таксист, - Так их!

Рома тоже хохотнул и смущенно отвернулся к боковому окну.

Таксист решил поддержать беседу и прокашляв горло спросил, указывая большим пальцем туда где был багаж:

- Переезжаете?

- Нет. Это старые вещи.

- Да я вижу что не из бутика! – снова засмеялся таксист и замолк ожидая пояснения.

- Это… У меня музей собственный. Вот это всё будет новыми экспонатами.

- Музей?! - таксист притормозил на красный и повернул лицо к Роме. – А что за музей?

- Я называю его «Музей ушедших эпох». Там вещи времен СССР, перестройки, потом девяностые…

Произнеся эти слова Рома почему-то загрустил. Музей его показался ему каким-то совсем уж жалким. И, по правде, он таким и был, это и печалило.

- И что, народ ходит? – машина тронулась, таксист бодро вращая рулевое колесо объезжал ямы в асфальте.

- Да, не жалуюсь.

- А где он?

- Кто?

- Ну этот,музей ваш.

- А вот куда мы едем, прямо там.

- В Толоконном тупике? – удивился таксист, - не слыхал.

- Это мой личный музей. Он у моего дома, во дворе. В сарае.

- Может придем к вам с дочкой, - подмигнул таксист.

Вечер.

Свалив новые экспонаты в крыльце (чего им сделается?)Рома около часа провозился с ужином, чистил и жарил картошку. По случаю удачной покупки решил выпить.

И только он расположился за столом, налил в граненую стопочку водки и собрался её лихо опрокинуть себе в рот и захрустеть свежепросольным огурчиком собственного посола, как позвонила дочь. Мысли о том, что он обещал и не сделал пролетели у него в мозгу бегущей рекламной строкой.

- Да, Светик! Я все знаю! – начал Рома сразу, предлагая явку с повинной.

- Ты обещал Мише написать. Не хочешь писать, позвонил бы…

- Да день такой выдался, я занят был… Опять администрация приходила…

- Я понимаю, противно это всё должно быть! Но все-таки…

Он сидел, подперев щеку ладонью, слушал нотации от дочери и смотрел на стопку водки, светло зелёные огурчики с прилипшими к бокам колючками укропа и жареную румяную картошку на сковородке и у него невольно рот стал наполнятся слюной. Он ненавидел все эти дурацкие мессенджеры и чаты, но спешно и от этого весьма убедительно обещал завтра в первой половине дня позвонить Мишке, а в семейном чате регулярно что-нибудь писать, чтобы все знали, что он жив, здоров и у него все нормально.

Утро.

Ковер Рома расстелил в коридоре, развел в ведре моющее средство и несколько раз хорошенько прошелся по ковру щеткой с пеной, особенно там, где неизвестно кто прислонялся затылком и, вероятно, нарочно по долгу отрицательно вертел головой, чтобы жирный след на ворсе стал шире и заметнее. Ему хотелось верить, что это была не Нина Николаевна.

Разложив ковер на скамейке во дворе на просушку, благо осадков не было и вышло солнце, Рома вернулся в дом прихватив из крыльца телевизор.

День.

Позвонил внуку, и мягко, издалека, но неуклонно и настойчиво подвел его к мысли, что телескоп ему в городе не нужен, потому что в городе слишком светло, звезд не видно да и места хорошего найти не получится для его установки. Если он правильно понял Свету, то именно этого она и ждала от этого разговора.

Наконец, постелив на стол какую-то тряпку, водрузил на него артефакт из далекого прошлого – телевизионный приемник «Рекорд А». Телевизор был как минимум его ровесник, а то и старше, что тут же подтвердилось штампиком на задней дырчатой крышке из мягкого ДВП, где торчали всякие ручки тонкой настройки прибора, задняя часть кинескопа и провод питания с гнездом для предохранителя – «июль 1963 года».

Телевизор был чистый, прямо как новый, но Рома взял влажные бактерицидные салфетки и тщательно его протер со всех сторон.

Затем, чем черт не шутит, взял воткнул весьма архаичного вида вилку в розетку и крутанул ручку громкости, она же выключатель. Ничего не произошло.

Правильно, подумал Рома, так и должно быть. Но проверить было нужно. И тут его рука машинально открыла крышечку предохранителя. Предохранителя не было.

- Ага! – сказал Рома громко в слух.

Он подошел к полкам с виниловыми пластинками, довольно быстро выбрал одну и поставил на проигрыватель. Комната наполнилась бодрой и позитивной музыкой группы «Yes». А Рома уже вытаскивал из разных мест коробки и банки с различной мелочью. В одной из них он обнаружил 2 стеклянных предохранителя. Недолго думая, вставил один в гнездо и снова включил телевизор. И вот оно чудо – древнее изделие советской промышленности включилось, экран стал серым из динамиков донеслось негромкое шипение.

- Ага! – снова произнес Рома и крутанул гашетку переключения каналов. Один щелчок. Два. Три. Стоп! Изображение!

Рома не сразу понял, что произошло, настолько это было неожиданно. Первая реакция его была скорее растерянной.

- Ого! - сказал он и отошел на шаг, чтобы лучше видеть, что происходит на экране.

А на экране, шел какой-то фильм или постановка. Изображение было достаточно четким для такого раритета. Рома крутанул ручку и добавил контрастности и стал смотреть.

Дело было в Древнем Египте (он это понял по каменным изваяниям и характерным рисункам на стенах). Длинный широкий коридор. Должно быть храм. В нем стройными рядами шагают одетые в соответствующие эпохе наряды люди. Камера то отъезжала назад и вверх, то опускалась и выхватывала отдельные лица.

- Ты смотри! – воскликнул Рома и ткнул пальцем в экран. Общение с самим собой для него давно стало нормой из-за одинокой жизни.

- Вот эта на вчерашнюю тетку похожа из администрации! – удивленно бормотал Рома стукая ногтем указательного пальца в экран напортив женского лица.

И в этот момент изображение исчезло. И сколько Рома не щелкал переключателем ничего больше не появлялось. Он пожал плечами, обесточил прибор и направился на кухню варить пельмени на обед, бубня под нос «не накрашенная страшная и накрашенная». Пока он обедал в голове его висела звонкая, беспокоящая, но неясная мыслью.

И уже закончив трапезу, налив кружку чая и закурив он вдруг рявкнул, испугав самого себя:

- Минуточку! А антенны то нет!

Он подошел к столу осмотрел заднюю панель телевизора. Вот гнездо для антенны. Тут даже символ нарисован соответствующий. Но он туда ничего не втыкал, как же тогда телевизор поймал ту историческую передачу?

Вечер.

Развалившись да диване перед журнальным столиком, на котором стоял серебристый ноутбук, облепленный сверху переводными картинками, огромная кружка крепкого чая и пепельница, Рома листал книгу контактов в своем телефоне. Найдя нужную запись, немного подумав, но решительно нажал вызов.

- Ромка?! Здоров! Какими судьбами?!

- Привет. Консультация нужна по твоей части. По радиотехнике или как это называется. Про телевизор, в общем.

Витька, его одноклассник с детства увлекался всякой электроникой, всё время что-то паял, творил, мастерил и чинил. Кого же спросить как не его?

- Что за телевизор? — спросил Витька с ленцой в голосе.

- Да понимаешь, такое дело. Я вчера у бабки купил телевизор. Старый. Очень старый. Ну и включил.

- И он не работает?! — усмехнулся Витя.

- Ну если в целом говорить, то да. Но я начал переключать эту штуку, гашетку эту, где каналы. И вдруг появилось изображение. Ненадолго. Я не засекал, по ощущениям с минуту шло изображение.

- Хм, - сказал Витька.

- Вот и я говорю, странно это наверное. Антенны то нет, я не подключал.

- А что за марка?

- «Рекорд А».

- А, это ты в свой музей что-ли приобрел? Ну раньше, давно если сигнал был хороший то он принимать мог с воткнутым в гнездо шилом.

- То есть это нормально? — обрадовался Рома.

- Не совсем. В старые времена сигнал от телебашни был аналоговый.

- А сейчас его нет что ли?

- Нет. Вещание идет в цифре, одно время для владельцев старых аналоговых теликов продавали приставки, помнишь?

- Что то припоминаю…

- Ты такую ведь приставку, пусть и без антенны, к нему не подключал?

- Нет.

- Вот поэтому я и говорю что это не нормально. Но в чудеса я не верю, мало ли он чего там поймал. Во сколько ты его включил и что там было? Я сейчас телепрограмму открою на сайте.

- Минута всего изображение шло… Я включил его, вроде бы, около 12 часов дня. Там, по-моему, шел какой то фильм, пеплум... не знаю. На историческую тематику. Древний Египет или что-то такое. Может передача на эту тему.

Некоторое время Витька молчал, в трубке раздавалось его дыхание и щелчки мышки. Потом он сообщил:

- Не было ничего похожего по основным каналам в это время. Может конечно он у тебя сигнал из Австралии поймал, - Витька хохотнул, - или вообще с того света.

- То есть надо тебя понимать так, что этого быть не могло?

- Не могло. Но ты утверждаешь, что было. Я тебе конечно верю. Я не знаю как это объяснить. Может какая то случайная наводка от соседей или от твоего же телевизора. Хотя это бред все. В общем не знаю, что тебе сказать.

- Ясно. Спасибо. — Ромка нажал кнопку отбоя и долго, маленькими глотками в задумчивости пил чай из кружки глядя перед собой.

Ночь.

С-СССС-ШШ-ШШШШ-ПФФФ-ФУХ!!!

Рома проснулся от оглушительного звука, он резко открыл глаза, но продолжал лежать не двигаясь. Некоторое время он никак не мог осознать приснился ли ему этот шипящий и свистящий звук или он был где-то в комнате или может на улице. Луч света от уличного фонаря пересекал комнату, лишь немного не доставая до журнального столика с ноутбуком. Спал Ромка всё на том же диване.

В голове, как спущенный с предохранителя механизм, вначале медленно и затем все быстрее начали крутиться всякие мысли, он пытался вспомнить, что ему снилось перед пробуждением, но не мог. Потом мысли перескочили на его музей, на визитеров из властных структур: «Как он сказал?! Проводка плохая?! Ах ты гнида очкастая! Уж не поджог ли мне организовали?!». Но свет из окна лился ровно и безмятежно. Ни каких всполохов пламени или тени от клубов дыма.Звонко тикаликварцевые часы на стене. Кот Оззи спал на комодике с бельем вытянувшись во всю свою немалую длину.

Ромка собрался было откинуть одеяло и встать, чтобы развеять (или подтвердить) мысли относительно поджога или иного акта вредительства, но в углу где лежал накрытый тряпкой старый телевизор послышалось какое то шевеление. Нечто шуршало и шелестело будто через маленькую форточку проталкивали комок плотной ткани. Потом раздалось цоканье и царапанье по доскам пола. Ромка бросил взгляд на Оззи, тот уже не спал, а сидел и смотрел в издающий звуки угол.

Секунд двадцать было тихо, затем раздались какие то медленные легкие шаги, сопровождаемые скрежетом когтей по давно не крашеным половицам. Рома, наверное в первый раз в жизни понял что означает «холодный пот». Он буквально облился этим потом, а сердце ощутимо билось о ребра.

Наконец из тьмы на пятно света вышел силуэт. Это был силуэт обыкновенной курицы. Ромка не мог понять какого она окраса, но зато видел как она не спеша поднимает и ставит лапы, пересекала комнату, издавая когтями неприятное цоканье и делая характерные для этой птицы резкие движения головой. Ромка перевел взгляд на кота. Оззи был явно заинтересован и ничуть не испуган, потому что принял охотничью позу и внимательно следил за курицей прижавшись к крышке комодика. Курица таким образом дошла до дверного проема и проследовала на кухню. На какое то время все стихло. Затем птица издала громкие звуки, видимо пыталась взлететь, захлопала крыльями, упало что-то из металлической посуды и после снова стало тихо. Оззи не выдержал и задрав пушистый хвост ринулся на кухню.

- Ты куда?! — почему то шепотом крикнул Рома.

Пробыл кот на кухне минуты три, после чего вернулся в комнату, уселся прямо посередине дорожки уличного света и стал безмятежно умываться. Это подтолкнуло Рому встать и включить люстру.

Ночь.

Когда зажегся свет, приятный, добрый, жёлтый свет от ламп накаливания, Ромка первый взгляд бросил на часы. Было без двадцати минут три часа ночи. Далее он смело и уверенно — ведь это его дом — прошел на кухню и включил свет там. Курицы или иной сходной живности на кухне не было. На полу лежал эмалированный дуршлаг, который обычно висел над плитой на вполне убедительном крючке.

Повесив дуршлаг на место, Рома насыпал в пустую миску Оззи корм, выглянул в окно — музей-сарай стоял в ночи надежно и уверенно как спящий слон, открыл форточку и вернулся в комнату и направился в тот угол, от куда предполагаемая или, вполне возможно, воображаемая курица вышла. В углу прикрытый тряпкой стоял телевизор. Когда Ромка дотронулся до него отогнув тряпку, то почувствовал что деревянный корпус телевизора теплый, даже горячий. У него снова застучало сердце и зашумело в ушах. Он сдернул тряпку с телевизора и обнаружил его в том исходном вид, без повреждений или следов чего бы то ни было. Из тряпки выпало перо. Ромка поднял его. Перо было белым.

- Привет! - сказал он сам себе громко и выразительно, как на экскурсии, - Привет от старых штиблет!

Лечь спать в такой ситуации мог только робот. Поэтому Рома, вернулся на кухню, поставил чайник, прихватив из холодильника водку и блюдце с малосольными огурчиками сел на свой любимый диван и включил ноутбук. Он решил немедленно написать в семейный чат какое нибудь сообщение, о том как у него всё хорошо.

Утро.

Злясь и ругаясь Ромка искал письмо из администрации с предложением о его выселении и о передаче выставки из музея в сарае в настоящий солидный музей. Нашел он его в своей рабочей куртке, в которой выходил в тот день на встречу чиновникам. Свернутое в рулончик для помещения во внутренний карман,оно сохраняло приданную форму и походило на какой нибудь древний манускрипт.

Начиналось письмо словами «Уважаемый Роман Радиевич!», а текст не содержал ничего такого, чего бы уже не озвучила та женщина. Подписано письмо было замглавы администрации, но понятное дело что сам он письма не пишет. Внизу маленькими буквами была указана фамилия автора — Мелькая И.И. и номер телефона.

- Мелькая?! — брюзжал Роман, неумело стараясь затолкать не желающее принимать плоский вид письмо обратно в файлик, от куда он непонятно зачем его извлек, ведь можно было и так прочесть.

- Мелькая?! Наверное Мелкая! Не может быть фамилия как деепричастие, в самом деле! Собственную фамилию написать не могут без ошибок, а все туда же лезут! Где повыше, да получше! Мелькая… Надо же какая чушь…

Подумав какое то время, Роман звонить все таки не стал. Вместо этого он ушел в свой музей готовить место для новых экспонатов.

День.

Ромка долго переставлял, перекладывал и перевешивал все в своем музее. Ковер занял почетное место на втором этаже сразу напротив лестницы. Под ковром разместилась восстановленная старая скамейка из парка. На ее чугунных боковинах были отлиты серпы и молоты. То что тут были вместе предметы как интерьерах и вполне уличного использования, нисколько не смущало ни Рому, ни кого либо из многочисленных посетителей.

Модели самолетов он выставлять вообще не собирался, он знал, что они имеют некую коллекционную ценность, и, поскольку сам в этом ничего не понимал, собирался посвятить вечерние часы изучению этого вопроса. Интересно, что забрали бабкины внуки из вещей, если оставили такое?

Когда он пошел за телевизором, время было уже почти обеденное, так что было целесообразно прерваться на трапезу.

Поставив на огонь кастрюлю с супом, он схватил стоящий в углу телевизор и хотел было вынести его сразу в крыльцо. Но в последний момент передумал и снова взгромоздил его на обеденный стол. Решительно воткнул вилку в розетку и включил.

Мгновение экран был серый, ровно столько сколько потребовалось Роме чтобы посмотреть время на телефон, и как только там число после двоеточия превратилось из 11 в 12, тем самым обозначив точное время 12 часов и 12 минут, на экране возникло изображение. Была ли это снова программа про Древний Египет не понятно. Крупным планом демонстрировались чьи-то руки с очень длинными и острыми ногтями. Руки совершали некие пассы, пальцы извивались как черви и Ромке казалось что он слышит как ногти щелкают и трутся друг о друга. Но звука не было. Сведущий кадр показал женщину сидящую в прямоугольной ванне со змеями. Змей была уйма, и они извивались вокруг нее и ползали по рукам, по плечам и голове. Лицо женщины не выражало ничего, было абсолютно бесстрастным. Еще через мгновение изображение пропало.

- Это же эта! Это же… Мелочь! Или как её там! — задыхался от злости Роман. — Вот, значит, вы какой способ нашли, твари!

Услышав как на кухне подпрыгивает крышка на кипящем супе, Ромка, продолжая ругаться и сыпать проклятиями побежал выключать газ.

Вечер.

Телевизор был водворен на свое место в «Музее прошедших эпох». Для него даже нашлась накидка на телевизор с изображением всадника. И этой накидкой не без злорадства Ромка завесил жалкий маленький, но столь неприятный экран телевизора.

В ближайшем супермаркете Рома закупился всем необходимым. С трудом дотащил две большие сумки.

Дома, выкладывая на стол покупки он обратился к коту Оззи, который лежал на подоконнике и наблюдал за Романом полуприкрытыми зелеными глазами, с такими словами:

- Сегодня у нас с тобой будет Новый год. Внеочередной. Будем праздновать. И ты, как друг человека, то есть мой друг, получишь кусок курицы — он потряс в воздухе упаковкой с куриным филе. Потому что ты не убоялся той курицы в ночи, а храбро её преследовал до полного исчезновения. Я бы, честно скажу, не смог. Так что будем поднимать тост за твое здоровье. За моё тоже, если не возражаешь. Ну и заодно понаблюдаем.

Сказано сделано.

К десяти часам вечера кухонный стол был сервирован Ромкой простенько, но довольно богато и аппетитно. Ромка любил и умел готовить и сервировать. Выложил в вазочку соления из банок, в селёдочнице разместилось порезанное на узкие кусочки филе сельди с уксусом, ароматным подсолнечным маслом и красным репчатым луком. Водку он вылил в пузатый графин, а напиток из шиповника в высокий графин с носиком.Три сорта колбасы нарезал аккуратными кружками и разложил на тарелочке. Сыр лежал на маленьком блюдечке кубиками. К холодцу он достал горчицу и хрен. Часть куриного филе была отварена без соли для кота — победителю незваных куриц, а часть запечена в фольге, к ней полагался какой то экзотический соус с манго. Под маленькой кастрюлькой с начищенной картошкой вспыхнул газ.Крепкий чай был заварен в фарфоровом чайнике.Электрический свет был погашен во всем доме, вместо него Ромка зажег одну свечку, которую поставил на табурет ниже уровня подоконника. Притащил на кухню свое любимое кресло. Сел и стал смотреть в окно на свой любимый «Музей прошедших эпох».

Ночь.

Ближе к двум часам ночи Ромка вылил вторую бутылку водки в графин. Пить уже не хотелось он был достаточно пьян. просто, чтобы было. Он думал, что чем пьянее он будет тем он будет смелее. Но выходило как то не совсем так. Ему было страшно.

Страшно было несмотря на выпитое и, главным образом, от одиночества. До полуночи он весело общался в чате со своими родными, лихо освоил стикеры и эмодзи и сопровождал свои комментарии всякими рожами. После полуночи он остался один.

В сарае было пять окон. Он сам их вставлял, три на первом этаже и два на втором, чтобы дневной свет улучшал впечатление от экспозиции, делая вещи более естественными.

Прямо напротив окна кухни было одно из окон музея. Ромка не стал ставить тот самый телевизор напротив этого окна, рассудив, что если телевизор ненормальный, то его ненормальность проявится где бы он не находился. Будут ли по сараю бегать куры, пеликаны или тираннозавры он был уверен что что-нибудь да заметит. Задним умом он пожалел что не установил там веб-камеру. Но где ее было взять в сжатые сроки?

В начале третьего часа, когда он налил себе вторую чашку чая что-то изменилось. Окна музея стали светится слабым голубым светом, который начал постепенно меняться к темно синему и обратно к голубому.

Ромка поискал глазами Оззи, чтобы рассказать ему о том что видит, но не нашел.

Тем временем в его музее начали мелькать какие то тени. Еле уловимые движения, однако он замечал как что-то мелькнуло мимо окна раз, другой, третий. Внезапно одна тень остановилась напротив окна, и две синие точки уставились в его сторону. Ромка не двигался и мысленно молил кота, чтобы он продолжал спать там, где он сейчас спит. Точки упорхнули в сторону, и тут из-под крыши повалил дым. Ромке почему то показалось что он черный, хотя в темноте это было не очевидно. Он схватил телефон чтобы звонить в службу спасения. Но телефон почему то решил выключится, вероятно общение в чате разрядило батарею. Он побежал было за зарядкой, но глянул в окно и сел обратно, дым перестал идти, синее свечение пропало, сарай стоял как и раньше спокойно, как спящий слон.

Утро.

На первом этаже музея все было на своих местах. Он был уверен что и самая маленькая вещь была не стронута с места. Тем не менее всё было покрыто тончайшим слоем какой-то сажи или копоти. Ромка провел пальцами по стеклу большого старого трюмо перед входом, копоть легко счищалась. Предстояло много работы, и он уже точно знал какой предмет окажется чистым.

День.

Ромка сидел перед журнальным столиком, и держал в руке телефон. Надо было на что-то решиться. Стоять до конца или сдаться. Или может быть напасть самому? Такая мысль тоже крутилась. Он набрал номер указанный на письме и нажал кнопку вызова.

- Алло! Жилищный отдел! — голос был женский, но совершенно точно не тот, что он ожидал услышать.

- Э-эээ… Добрый день!, - Ромка немного растерялся, потом что приготовился говорить со страшно накрашенной женщиной, а тут не пойми кто. — Пригласите к телефону Мелкую И.И. пожалуйста.

- Здравствуйте, - женщина в трубке засмеялась, - её фамилия Мелькая, ударение на «я», фамилия не склонятся и Исиды Искандеровны сейчас нет на месте.

- А когда лучше перезвонить? - Рома испытывал одновременно и разочарование и облегчение.

- А её нет в городе, она уехала в Египет.

- В древний? — неожиданно сам для себя уточнил Ромка.

- Смешно, - прокомментировала женщина, - нет, не в древний, в современный. В отпуск на 10 дней, ее точно не будет до ноября. Я её замещаю, какой у вас вопрос?

- Я… Моя фамилия Пискаревич, проживаю в Толоконном переулке, дом 11.

- А-ааа!, - обрадовалась женщина, - Роман Радиевич! Меня зовут Ольга Ивановна, все ваши бумаги у меня. Так что вы надумали?

- С музеем уговор в силе?

- Конечно! У вас на руках письмо подписанное замглавы, не беспокойтесь. Получите шикарную квартиру на… четвертом этаже, очень хороший этаж, Роман Радиевич. Если вы согласны, отдел культуры немедленно займется вашей коллекцией.

- Хорошо. Но у меня еще одно условие, небольшое.

- Что ещё? — сразу поскучнел голос в трубке.

- Видите ли, Ольга Ивановна, пока моя коллекция обустраивается в краеведческом музее, я бы хотел устроить небольшую экспозицию, совсем маленькую, назовём её «Быт советского человека». Всего несколько предметов интерьера — ковер, кресло-качалка, торшер, телевизор.… Я все оснащу табличками и пояснениями. Подошла бы часть какого нибудь коридора или может быть рекреация… В какой-нибудь больнице или библиотеке... или может у вас, в вашем здании? Мне было бы приятно. Это в целях привлечения людей в краеведческий музей.

- Н-ннн—ууу, - протянула женщина задумчиво, - но это всё? Больше не будет допусловий?

- Нет, нет! — как можно более убедительно произнес Рома.

- Ладно, я переговорю с руководством. Думаю можно и у нас, есть свободные пространства. С вами свяжутся.

- Спасибо большое! Ольга Ивановна! Вы меня очень обнадежили! До свидания.

- Хорошего вам дня, Роман Радиевич!

День, пять дней спустя.

- Ну! Где тут ваши экспонаты для выставки в администрации?! — спросил представитель отдела культуры, низенький самоуверенный краснолицый усач, в коричневом костюме и бордовом галстук с косыми полосками. Он предводительствовал над двумя молодыми людьми довольно тщедушного вида, которым тут же велел отнести все, что подготовил Ромка в только что подъехавший белый грузовичок.

- Смотри-ка ты, а?! — усач наклонился и погладил телевизор, - Рекорд! Верно?

- «Рекорд А» - согласился Рома.

- Надо же... Как новый, - усач покачал головой и пошел общаться с водителем грузовичка.

Ромка кивнул. Час назад он достал телевизор из кессона и содрал с него четыре слоя черной упаковочной пленки.

Вечер.

Ромка поднимался по лестнице, направляясь к квартире Нины Николаевны, бывшей владелицы гнусного телевизора. Почему-то он был уверен, что её уже нет дома. Скорее всего она уже купила пряники на три тысячи рублей и укатила в свою богадельню. Тем не менее он чувствовал, это надо было сделать.

На звонок никто не ответил. Он позвонил еще пару раз, подождал прислушиваясь, но в квартире никого не было. Надо было идти домой, готовится к переезду.

На первом этаже он остановился и стал разглядывать покрытую побелкой стену. Именно там, где Ромкин жизненный опыт ему подсказывал, чуть выше роста человека и прямо напротив лестничного пролета, выделялся едва заметный прямоугольник. Ромка достал из кармана упаковку влажных салфеток и стал аккуратно счищать побелку, привставая на носках. Через несколько минут он увидел список жильцов и громко выругался.

- Мелькая! Мелькая Нина Николаевна! Кто бы мог подумать! Ну как это может вообще быть?! Вот же!…

Наверху хлопнула дверь и послышались шаги человека и собачья суета. Роман спешно покинул подъезд.

На улице темнало, огромная красная луна взмыла в проёме между двух пятиэтажек и словно ненадолго запуталась в кронах безлистных деревьев. Во дворе не спеша прогуливалась высокая пожилая женщина с палками для скандинавской ходьбы. Ромка подошел к ней и заговорил.

- Вечер добрый!

- Здравствуйте, - спокойной произнесла пенсионерка, - я вас не знаю.

- Да, так и есть. А вы не из этого дома?

- Нет, из дома напротив, двор у нас общий.

- Жаль, - Ромка почесал небритую щеку и решил было идти.

- А что вы хотели? - женщина улыбнулась. - Может я вам помогу?

- Я приходил вот в этот подъезд… - он на минуту засомневался, потому что каждый раз когда он произносил эту фамилию то казался себе дураком. И закончил иначе — Тут бабушка жила, она уже уехала, вы не знаете случайно?

- Мелькая? Знаю конечно. Её увезли в дом престарелых. Квартира отойдет родственникам, кажется старшему из внуков.

- Спасибо. — Рома уже собрался уходить, но потом повернулся. Женщина все еще стояла и внимательно смотрела на него.

- А вы с ней общались? - спросил он.

- Что? — не поняла женщина.

- Ну вы дружили с ней, общались? На скамеечке сидели же наверное, когда тепло? — он указал на скамейку у кустов шиповника.

- Да вы смеётесь?, - женщина улыбнулась, - с такими дружить нельзя?

- Это почему вдруг?

- С такими не просто дружить нельзя, от них куска сахару или стакан воды принимать нельзя, ни в коем случае! — отчеканила она последние слова, медленно развернулась и пошла в другую строну.

- Ясно, - кивнул Ромка и крикнул в след женщине, - Спасибо еще раз!

Вечер.

Проходя мимо администрации Ромка злорадно захохотал, по обыкновению погрозил в темные окна кулаком и произнес в слух:

- Ну вот теперь, как говорится, получи, фашист, гранату!