Списанные в расход

1

Дима мысленно пожелал своей заднице удачи, когда на остановку подкатил древний пазик. Путь предстоял не близкий и теперь он был уверен, что время в дороге будет тянуться медленно. Причина даже не в расстоянии, которое на самом деле не такое уж и большое – шестьдесят километров по шоссе, а потом ещё около тридцати по просёлочной дороге, причина именно в древнем пазике. Справедливости ради, автобус был древним не из-за того, что сошёл с конвейера ещё при советской власти. Как раз наоборот, автобус вряд ли был старше его серебряной Киа седьмого года, которая подвела в неподходящий момент и осталась стоять в гараже, а ему пришлось искать другие способы добраться до Антоновки. Просто пазики изначально рождаются проржавевшими, со скрипучими коробками передач и самыми неудобными креслами. Однако, выбора не было, стоимость такси превышала все разумные пределы, что было вполне логично, назад водитель поехал бы порожняком, население деревни, или того, что от неё осталось вряд ли насчитывало больше двадцати человек. И все они были, как говорила его дражайшая супруга в двух минутах до конца этого света. Он сомневался, что существует таксист с настолько прокаченным уровнем удачи, что сможет зацепить клиента из Антоновки. Сам Дмитрий не собирался обратно. Ему предстояло провести в полузаброшенной деревне, как минимум, несколько часов, а может быть придётся задержать до утра следующего дня.

Ещё несколько дней назад у него не было в планах трястись по пыльному бездорожью (особенно в проржавевшем пазике). Но около недели назад, как майский незапланированный снег, поступило известие. Его дед приказал осуществлять долгую и счастливую жизнь без его дальнейшего участия. Дима ни разу не встречался с ним и, пока не пришло сообщение о смерти, он вообще не вспоминал, что у него есть такой предок, и спроси его кто-нибудь, а как собственно звали деда, он в первую очередь вспомнит отчество отца, иначе было никак. А тот свою очередь никогда не говорил или старался не говорить о своём отце. Дима не знал причины, просто у них в семье повелось так, что о деде не говорят, ни хорошего, ни плохого, словно его никогда не существовало. Ещё маленьким Дима принял эти правила игры, и так жил вплоть до прошлого четверга, когда на телефон пришло короткое смс, всего с одним словом – «позвони». Это был отец. Дима перезвонил. Отец абсолютно равнодушным тоном, в котором, даже при желании не нашлось бы ни единой нотки сожаления или чего боже упаси скорби, сообщил, что позвонили из нотариальной конторы и попросили в срочном порядке явиться для процедуры оглашения завещания. Сам отец присутствовать не мог по вполне объективным причинам – за четыре дня до звонка нотариуса, он уехал на очередную вахту и даже если бы и хотел поучаствовать не успевал ни на похороны, ни на чтение. Дима был уверен, что отец не сильно расстраивается по этому поводу, скорее наоборот. И оглашение должно было пройти именно в Антоновке. Такова воля усопшего. Словно умер какой-то граф и теперь его семья собирается, чтобы делить имущество. Только вот, не был дед графом. Или был? Дима не знал.

Как бы там не было, пазик выдвинулся с полупустым салоном, что уже было неплохо, Дима успел занять место возле окна, с расчётом на что, что ему не придётся уступать место и он спокойно, пусть и без копчика, доедет до места назначения в относительном комфорте. Какое-то время, пока автобус двигался по городу и по трассе, до поворота на проселочную дорогу, путешествие, несмотря на изнуряющую жару можно было даже так и назвать – комфортным. Вид проносящихся мимо домов, городской жизни, он как будто первый раз ехал по знакомому городу – Дима не часто был пассажиром в поездках, особенно по городу. Жена, предпочитала садиться за руль на менее проблематичных, без частых светофоров и развязок, загородных дорогах. Но после поворота на просёлочную дорогу, однообразный лесной пейзаж быстро утомил, и Дима принялся разглядывать пассажиров, которым не посчастливилось отправиться на этом чуде автобусосторения вместе с ним. Он выбрал место в центре салона, лицом по направлению движения, и мог видеть тех, кто сидит впереди. Народу мало, даже с учётом тех, кто сзади, вряд ли набиралось больше пятнадцати человек. Те же, кого он видел буквально сошли с картинок, которые обычно называются «типичный представитель деревенской маршрутки». Несколько старушек, державших в руках плетенные корзины, одетые в теплые куртки, несмотря на жаркую погоду, у каждой на голове платок, что бандана у металлиста. Старушек, надо признать было подавляющее большинство. Помимо самого Димы, присутствовал ещё один представитель мужского пола – дед, сидевший к нему спиной. На голове у него была черная бейсболка, родом из девяностых, на плечи накинута осенняя куртка. Он видел его, изъеденное морщинами лицо, когда садился в автобус. Дед тащил за собой две больших сумки, а за спиной висел внушительных размеров рюкзак. Дима с трудом представлял себе куда и откуда с такой серьёзной ручной кладью, направлялся дед. Он подозревал, что по пути большая часть пенсионеров покинет пазик на промежуточных остановках. Антоновка была конечной остановкой, а до неё было несколько деревень крупнее, несколько садовых товариществ. Он был уверен, что к тому моменту, как автобус подберётся к Антоновке, он останется в салоне один, не считая, конечно, конечно, водителя.

Дима опять уставился в окно, природа, пролетала мимо с третьей космической скоростью – водитель не жалел движка и, судя по натужному рычанию двигателя, торопился как можно быстрее завершить рейс. Дима не мог его осуждать. Он закрыл глаза и постарался расслабиться, настолько насколько позволяли дребезжащий салон, рычание двигателя и постоянная тряска, словно он ковбой на диком западе, пытающийся оседлать дикого мустанга. Но стоило ему немного провалиться в сон, как автобус резко затормозил, и беспощадно непреодолимая сила инерции бросила его вперед. Он едва успел прикрыть лицо руками, чтобы не разбить нос о дужку сиденья перед собой, с которой кто-то максимально заботливый снял мягкую поролоновую накладку. Вокруг послышались возмущённые крики.

Обошлось без серьёзных последствий, к счастью для водителя и его прав, которые Дима надеялся существуют. Он огляделся и похоже, что помощь действительно никому не требовалась. Но градус напряжения в автобусе намного превысил градус снаружи. Возмущение пенсионеров сливались в один бесконечный претензионный гул, разобрать в котором отдельные слова навряд ли представлялось возможным, но он и не ожидал услышать ничего оригинальнее - «не дрова везёшь». Его больше интересовала причина резкой остановки. Удара он не почувствовал, значит вряд ли врезались в другую машину. Скорее всего, водитель экстренно затормозил, стараясь не сбить животное или человека, неожиданно выскочившего на дорогу перед плоской мордой пазика.

Дима встал и подошёл вплотную к передней части автобуса, остановившись в нескольких сантиметрах от больших сумок, стоявших возле деда. Он привстал на носки, стараясь разглядеть, почему водитель, приезжий из стран не сильно отдалённых, решил проверить надёжность тормозов своего металлического ведра на колёсах. Он не увидел ничего, кроме пустой просёлочной дороги. И ему на секунду стало нехорошо, он ясно представил, что водитель, которого звали как-то совсем трудно произносимо для русского человека, среагировал слишком поздно, и сейчас раздавленный колёсами, пытается вдохнуть жаркие глотки воздуха пенсионер, которому не хватило реакции вовремя освободить дорогу громыхающему по кочкам пазику.

Сам водитель вцепился обеими руками в неестественно большое рулевое колесо и молча смотрел вперёд. Похоже, они действительно кого-то сбили. И очень хотелось, чтобы это был не человек. Потому что в противном случае, поездка затянется гораздо дольше, чем он планировал. Нет, человека, тоже жалко, само собой.

Дима ещё немного продвинулся вперёд, стараясь просунуть ногу между сумок.

- Что там случилось? – Спросил он и его вопрос утонул в ворчании пенсионеров. – Только не говори, что кого-то сбили.

Водитель медленно повернул голову в его сторону и посмотрел на Диму. В его черного цвета глазах, не было и намёка на понимание происходящего.

- Очнись! – Почти прокричал Дима, стараясь перекричать шум в салоне. Который казалось стал на несколько децибел громче за последние несколько секунд. – Ты кого-то сбил?

Водитель покачал головой. Капли пота на его смуглом лице на долю секунды блеснули на солнце.

- А что тогда?

Водитель всё так же молчал, но его руки пришли в движение. И он, сняв левую с руля, указал куда-то вперёд и вниз, в сторону большого лобового стекла.

- Брат, оно упало. – С сильным акцентом проговорил водитель. – Перед самым носом. Они повалили его.

- Кто повалил?

- Люди дерево, чтобы остановиться. И сбегать за кусты.

- Кто-то специально повалил дерево перед автобусом, чтобы мы остановились?

- Мне нельзя миграция, полиция отправить домой.

- Ты реально думаешь, кто-то посреди уральского леса решил отлавливать мигрантов таким образом, рискую жизнями десятка пассажиров? – Негромко поинтересовался Дима, так чтобы водитель его не услышал. Неважно что там ему померещилось в кустах, главное, что под колёсами никого нет, и салоне вроде как все целы. Только на несколько дней ближе к смерти стали. Но это нормально, если ты рискнул путешествовать на маршрутке, да ещё и за город, где ничего не ограничивает желание водителя поставить новый рекорд скорости.

Водитель ничего не ответил, он опять обеими руками вцепился в руль, уставившись вперёд. Дима ещё несколько секунд посмотрел ему в затылок и повернулся обратно в сторону салона. Он озадаченно осматривал пассажиров. Если они с водителем не смогут сдвинуть дерево, им придётся либо разворачиваться, либо идти оставшийся путь пешком. Сколько ещё идти оставалось загадкой, скорее всего только кто-то из его попутчиков мог ответить на этот вопрос. Он осмотрел салон автобуса, но ни одно вдохновленное ситуацией лицо пенсионера не выражало явного желания вступать в диалог. Дима внутренне махнул рукой и повернулся обратно к водителю.

- Пойдём дерево уберём, уж не знаю, как тебя зовут.

Водитель, однако не обратил на него никакого внимания, продолжая крепко сжимать руль и смотреть вперёд. Среди престарелых пассажиров помощников тоже не найдёшь. Дима вздохнул и уже повернулся к выходу, но понял, что дверь должен открыть водитель, а у него похоже ступор. Дима, недолго думая, перегнулся через двигатель, расположенный в салоне (почему-то неудивительно) и, не без труда дотянулся до кнопок, отвечающих за открытие дверей. Их было две, и он нажал сразу обе. Сзади послышался металлический срежет, автобус слегка качнуло. Дима оглянулся – убедиться, что выбрал правильные кнопки и, удовлетворенно кивнув, отправился на выход.

Он давно не был на природе и совсем забыл насколько чистый воздух может быть, несмотря на поднятую пыль с грунтовой просёлочной дороги. Дима вдохнул полной грудью свежий горячий аромат природы, наполненный давно забытыми оттенками леса, травы и ностальгии по детству. Его лёгкие немного обожжённые горячим воздухом отозвались сначала резкой болью, а потом так же с наслаждением расправились и по телу расплылось приятное тепло, словно он только что выпил большую кружку горячего зелёного чая, причем заваренного не из магазинного пакетика, а из собранных прямо в этом лесу чабреца и иван чая. Он поймал себя на мысли, что в общем-то и не против прогуляться немого пешком. Особенно если идти не по середине дороги, подставляя лысеющую голову беспощадному солнцу, а по обочине, где лапы вековых сосен нежно оберегают путника от солнечного удара. Не давая солнечному свету преодолеть оставшиеся до земли несколько метров.

Так и стоял бы он возле выхода из автобуса, пока сзади не послышался окрик, в котором смешались все известные этому миру негативные эмоции.

- Чё замер болезный? Леса давно не видел. Иди давай. Потом полюбуешься.

Вот так оно и бывает, любая иллюзия разрушается, сталкиваясь с неизбежной реальностью. В данном случае реальность выглядела видавшей виды старухой с ног до головы, закутанной в разношёрстную одежду всех оттенков радуги, словно вилок очень странной капусты.

- А вы куда? Скорее всего сейчас дальше поедем. – Ответил Дима с трудом сдерживая желание отойти подальше в сторону. К чёрту бы эту врожденную вежливость.

- Мне тут близко. – Ответила старуха, отодвигая Диму с дороги.

Он пожал плечами и отошёл в сторону. Несколько секунд наблюдал как старуха ковыляет по пыльной дороге, даже не стараясь отойти на обочину, где есть хоть какая-нибудь тень. На небе ни облачка. И сейчас только полдень. Будет тяжко даже в тени, даже со свежим воздухом. Пропитанным атмосферой летнего леса.

Дима обошёл автобус и посмотрел на сваленную перед ним берёзу. Объехать преграду не представлялось возможным – ствол дерева лёг аккуратно между двумя лесными массивами. Даже обойти было сложнее, чем перелезть. И с той и с другой стороны возвышались бесконечные ряды деревьев, густые кусты, высокая трава. Скрывавшие помимо прочего скопища клещей. Прививки, кстати у него не было. Если помимо всего он ещё и получит укус клеща, это, пожалуй, станет самым никчёмным днем в его жизни. Такого эта поездка точно не стоила.

Справа послышалось недовольное кряхтение. Он посмотрел через правое плечо и увидел бабку, которая бесцеремонно подвинула его возле автобуса. Она пыталась перелезть через берёзу, одновременно стараясь не уронить сумки и поминая всех родственников водителя далеко в неприглядном ключе. Дима подавил в себе желание помочь старухе и опять посмотрел на дерево. Ствол был толстым, едва ли хватит его рук чтобы обхватить, не говоря о том, чтобы сдвинуть с места. Значит идти придётся пешком. Дима достал из кармана телефон и посмотрел на экран. Из-за яркого солнца было сложно разглядеть наличие сигнала и ему пришлось прикрыть экран рукой, что увидеть два коротких слова слева вверху – нет сети. Кто бы сомневался. Теперь, даже если получится подавить жабу, и попытаться вызвать такси – ничего не выйдет. Он тут застрял надолго. Более того, Дима прекрасно понимал, что это бревно пролежит тут ещё несколько дней, если конечно, кто-то из пассажиров не обладает талантом воздействия на специализированные службы и проявит свою злющую активность не на попутчиков, а добравшись до своего места назначения изольёт всю желчь на ту организацию, которая должна отвечать за эту дорогу, если таковая конечно существовала в этой реальности.

В любом случае ситуация никак не разрешится в ближайшие несколько часов и даже совместных усилий всех пассажиров, водителя и его не хватит, чтобы сдвинуть дерево с дороги. А это значит, что ему необходимо решить куда двигаться, обратно в сторону города или всё-таки к конечной точке своего маршрута – до Антоновки. Дима махнул рукой и вернулся в салон. Водитель судя по всему до сих пор пребывал в состоянии шока, хотя ничего страшного и непоправимого на самом деле не произошло – ему просто придётся развернуться в обратную сторону, не закончив маршрут и отвезти тех, кто пожелает обратно, дождаться следующего автобуса. А, действительно кто как не транспортная кампания, которой принадлежит маршрут номер 53, должна решать подобные проблемы, в конце концов это в их интересах.

- Значит так, как я понимаю. Автобус дальше не поедет. – Сказал он достаточно громко, чтобы привлечь внимание оставшихся в салоне пассажиров. Недовольный гул постепенно затих, и Дима продолжил. – Дерево перегородило дорогу, скорее всего придётся развернуться и ехать обратно…

- А кто нам деньги за билет вернёт? - Раздался дребезжавший старческий голос, перебивший Диму.

- Ну уж точно не я! – Грубо ответил Дима. Бесит, когда перебивают, вроде люди все в возрасте, а манеры и воспитание отсутствуют. И потом они же сокрушаются, глядя на так называемую молодёжь. Ребят, алё, а кто их воспитал так, что теперь не нравится, не вы ли сами? – Я просто констатирую факт. Автобус дальше не поедет. Кто и как будет действовать дальше мне всё равно по большому счёту. Кто хочет пусть возвращается в город и разбирается с транспортной кампанией. Кому осталось недалеко могут идти пешком. А мне нужно попасть в Антоновку. Может мне кто сказать имеет ли смысл идти туда пешком, сколько примерно осталось до деревни?

После упоминания названия деревни в салоне неожиданно повисла невидимой паутиной тишина. Диме даже показалось, что он оглох на несколько секунд. Но лес вокруг не умолкал, только пассажиры в автобусе неожиданно стали тише, как будто им уже не нужны были деньги за билеты, не нужно было попасть в сады и домой. Он не мог сказать сколько длилось это своеобразное ковбойское затишье, как показывают в фильмах, когда незнакомец заходит в салун и повисает тишина, а завсегдатаи заведения молча смотрят на вошедшего, пока резко не возобновляются все звуки, опять играет пианино и возвращаются пьяные разговоры. Обычно после этого следуют словесный конфликт, а потом перестрелка, из которой, как правило, незнакомец, обладатель банального имени Малыш Джо, выходит победителем. Обычно победителем, но не всегда. Но в отличии от классических вестернов, разговоры так и не вернулись.

- Что никто не знает, где находится Антоновка? И никому туда не надо? – Дима внимательно смотрел на попутчиков, но все старательно прятали взгляд.

- Не нужно тебе туда, сынок. – Тихий голос почти потерялся в волнистом жарком воздухе.

2

Дима посмотрел вниз и увидел того самого старика с сумками. Старик не смотрел на него, он смотрел в окно, старательно избегая зрительного контакта.

- Это ещё почему?

Старик молчал и взгляд его был устремлён не на деревья, растущие вдоль дороги, казалось, что он смотрел далеко за них. Возможно, как раз на Антоновку.

- Что за детский сад! - Не выдержал Дима. – Не нужно притворяться, что ничего не сказали, и разыгрывать здесь спектакль.

- Действительно не нужно вам туда, ничего там не осталось. – Уже громче сказала одна из пенсионерок, откуда-то сзади салона. – Туда уже давно никто не ездит. И автобус этот не заезжает в Антоновку уже несколько лет. От остановки ещё пару километров идти, если дорога, конечно осталась.

Дима не удивился, если бы такие разговоры вела та самая невоспитанная молодёжь, пытаясь его подколоть штампами из фильмов ужасов. Но люди в таком возрасте, от них можно ожидать много чего – в основном недовольство и агрессию, в редких случаях понимание. В этом нет их вины, их так воспитывали их родители. Мы нормально не жили, а значит и вам нельзя. Но меньше всего сейчас Дима хотел вступать в конфликт, что-то объяснять и доказывать, ему просто хотелось поскорее покинуть душный автобус и отправиться в сторону Антоновки, встретиться там с кем нужно встретиться и вернуться домой.

- Так мне кто-нибудь скажет в какую сторону идти? У меня времени не так много, чтобы пойти не в ту сторону.

- Там. – Дед, который смотрел в окно поднял руку и указал в ту сторону, в которую смотрел. – Возле той берёзы, которую невозможно не заметить.

Дима посмотрел в сторону куда указывал дед. Там действительно росла берёза полная противоположность тем, что в стихах воспевали русские классики. В ней не было природной грации, изящности. Из толстого основания в разные стороны расползались несколько стволов разной степени изогнутости. При этом два из них были мертвыми, с черными ветками, абсолютно без листвы. Не заметить такое дерево, выделяющееся на фоне зелёных собратьев, было действительно сложно.

- Возле той берёзы есть тропа, которая приведёт в Антоновку. Только никто уже много лет не ходит в ту сторону.

- И как я найду тропу, по которой много лет никто не ходит? – Задал вполне логичный вопрос Дима. – Там трава выше меня ростом.

- Найдёшь. – Сообщил дед убедительным тоном, не терпящим противоречий. – Эта тропа никогда не зарастает. Это путь неживых.

- В каком смысле неживых? – Дима с трудом оторвал взгляд от берёзы и посмотрел на деда. – Что за фольклор ещё? Сказки для непослушных детей, которые не могут заснуть вовремя и за ними должны явиться вурдалаки из Антоновки.

- Ну почти. – Усмехнулся дед, не глядя на Диму и не сводя глаз с берёзы. – Не совсем сказки, не совсем для детей.

Дима оглядел других пассажиров. Они все так молчали, наблюдая за диалогом. Дима также молча смотрел на них.

- Ну, смотри, дед, если обманул…. – Прервал он затянувшееся молчание.

- Да я бы и рад обмануть, но тропа требует новых путников. Как не крути, дерево именно здесь упало.

- Какие вы все легковерные. – Дима покачал головой и снова посмотрел на берёзу. И на секунду ему показалось, что теперь не два, а все три ствола уродливого дерева почернели от гнили. Он зажмурился на секунду и видение пропало. – Если прямо сейчас пойду, успею до темноты?

- Успеешь, если к тому времени для тебя это ещё будет иметь значение, сынок. – Дед посмотрел ему прямо в глаза. – Ты ещё можешь отказаться от задуманного. Но как только пройдёшь рядом с берёзой, ты больше не будешь принадлежать себе, только тропе, только Антоновке.

- Ничего страшного, отец, разберусь как-нибудь. Но за заботу спасибо. – В последнее предложение Дима постарался вложить как можно больше сарказма. – Я, пожалуй, пойду, пока ещё интересного чего не придумалось, если вы не против.

Дед ничего не ответил и отвернулся к окну, а Дима повернулся к водителю, который так и сидел, вцепившись в руль, совершенно не обращая внимания на происходящее вокруг.

- Ждать смысла нет. Можно разворачиваться и ехать назад. Мы с тобой не сдвинем дерево, если ты конечно понимаешь о чём я. Нет, конечно. Ты можешь так сидеть сколько угодно, но думаю, это небольшая толпа, суммарный возраст которой способен искривлять пространство и время, не даст тебе долго прохлаждаться.

Водитель категорически его игнорировал, и Дима направился к выходу. И чем ближе становилась жаркая улица, тем громче нарастал сзади гул голосов. Да и пофиг на них. Ведут себя как дети. Он обошёл несчастный пазик, который наверняка мечтал, чтобы дерево лежало сейчас не на пыльной дороге, но на его крыше, потому что куда лучше быть списанным в утиль, чем каждый день совершать закольцованное движение по раздолбанным дорогам под управлением человека, имя которого вряд ли получится выговорить с первого раза.

Он сошёл с дороги в густую высокую траву, и его ноги в туже секунду увязли в зелёных стеблях, маленьких голубых цветах, джинсы покрылись колючками, а лёгкие сандалии наполнились прохладной влагой, скопившейся возле земли, до куда не могла добраться даже такая сильная жара. Он поблагодарил мысленно самого себя, что решил не надевать носки, хотя кто вообще, кроме детей конечно, носит носки с сандалиями. Водитель автобуса, скорее всего. Дима усмехнулся, в последний раз оглянулся на стоящий посреди дороги пазик. С этого ракурса дороги не было видно, и казалось, что автобус застыл посреди леса, как сюрреалистичный артефакт вымершей много лет назад цивилизации. А ещё ему показалось, что все пассажиры перешли на ближнюю к нему сторону и смотрят ему вслед. Достаточно ещё одного человека и автобус перевернётся на бок от их желания проводить взглядом путника, который осмелился пройти по никогда не зарастающей тропе. И вот, что понял Дима за свою жизнь, если тропа не зарастает, то объяснение этому может быть только одно, и это не сказочный лес и не какое-то необъяснимое явление. Это означает лишь то, что по этой тропе регулярно ходят. И ходят не монстры.

Он добрался до берёзы и остановился. Скинув с плеч рюкзак, достал литровую бутылку воды. Придётся экономить, в такую жару – самое плохое остаться без жидкости. Вода сильно нагрелась на жаре, но сделать несколько больших глотков всё равно было приятно. Он плотно закрыл крышку и вернул полную на две трети бутылку обратно в рюкзак. Похоже, что берёза была изгоем в растительном мире, видимо в растительном мире тоже существовали представления о красоте и нормальности и другие растения не хотели расти рядом с некрасивым деревом. Вокруг необычного дерева ровным кругом зияла чёрная земля, смотрящаяся ещё более безысходно на фоне сочной зелёной травы и цветущих лесных цветов.

- И такое бывает. – Грустно сказал Дима, положив руку на ствол берёзы, изъеденный временем и насекомыми.

Само собой, дерево ничего не ответило.

Тропинку он действительно нашёл довольно быстро. Она начиналась прямо от дерева и петляя, пропадала в траве. И он был готов поклясться, что по ней ходят толпами по несколько раз в день. Земля была утрамбована настолько, что скорее всего не впитывала воду во время дождей. Этот дед либо сумасшедший, либо с точностью до наоборот, у него сохранилось, пусть и специфическое, но всё же чувство юмора. Или из вредности решил попугать молодёжь, хотя какая из Димы молодёжь. Молодёжь в возрасте.

Решив не терять время, Дима уверена ступил на тропу и сделал несколько больших шагов по направлению к Антоновке. Странности начались почти сразу. Только Дима не сразу заметил. Или не придал значения. Тропинка ловко петляла между деревьев, заводя его всё глубже в лес. Обманное лесное разнообразие вокруг сливалось в бесконечно одинаковый цветастый ковер, совершенно не позволяющий определить сколько прошло времени и какое за спиной после берёзы осталось расстояние. Но тропинка так и оставалась сильно утоптанной, словно по ней каждый день марширует рота солдат.

Дима шел уверенно, пологая, что осталось совсем немного и уже за следующим длинным изгибом покажутся деревянные дома, покосившиеся заборы, а тропинка сольётся с широкой проселочной дорогой, по которой он и должен был попасть в конечный пункт назначения.

Изгиб следовал за изгибом, холм за холмом, но ни Антоновки, никакого либо ещё признака существования людей Дима так и не увидел. Не потерять счёт времени помогал телефон, и он регулярно смотрел время, пытаясь вычислить сколько он оставил километров позади. Формула была проста. Если считать, что в среднем он проходит пять километров в час, то учитывая, что прошло полтора часа, значит за спиной как минимум семь километров. Дима пытался вспомнить сколько времени уйдёт на дорогу, по мнению старика. Вроде бы тот говорил, что до темноты успеет дойти. Дима вышел, когда на экране телефона светились две цифры тринадцать. Успеть дойти до темноты это растяжимое понятие. Это может быть и сейчас, и через час, и ближе к шести вечера. Наверняка дед ориентировался на скорость, с которой способен передвигаться сам, а потому Дима был искренне уверен, что ещё чуть-чуть и он будет на месте.

Но разве не странно, что дерево упало именно неподалёку от странной берёзы. И что так сильно могло напугать водителя, может он действительно видел что-то такое, что заставило его вцепиться в руль и не реагировать адекватно на окружающих. Это всё жара. Вот самый правильный ответ. Водитель из страны ближнего зарубежья, просто перегрелся на солнце, такое тоже бывает, вот и померещилось. Он явно запуганный миграционной службой, даже увидел в этом охоту на себя. Так что во всём виновата только жара и сейчас, когда у него почти не осталось воды (Дима надеялся найти в воду в деревне, в любой необязательно в Антоновке, поэтому и выпил практически всю бутылку), он немного начал волноваться, что, если действительно придётся топать ещё несколько часов. От палящего солнца немного спасают ветви деревьев, но жара всё равно пробирается до человека, застревая где-то между кожей и прилипшей к ней футболке, постепенно отвоёвывая себе миллиметр за миллиметром человеческого тела.

Лес казался бесконечным, и когда в очередной раз за деревьями забрезжил просвет, Дима уже ни на что не надеялся. Он уже начинал подумывать о возвращении на дорогу. И если ему придётся развернуться и вернуться к автобусу, пассажиры которого за несколько часов успели разбежаться, а водитель наконец, убедившись, что никто и ничего не угрожают его пребыванию в России, взял в руки себя, а не руль, развернулся и уехал обратно, он будет выглядеть глупо, пусть только в своих глазах, но глупо.

Тропинка заворачивала вправо и убегала на небольшой холм, когда Дима поднялся на него, у него резко отлегло. Сразу за холмом лес кончался, плавно переходя в большое заросшее всем чем угодно, кроме сельхоз культур поле. А тропинка утыкалась в проселочную дорогу, которая издалека выглядела гораздо лучше, чем та на которой застрял автобус с испуганным водителем. А сразу за полем виднелись маленькие очертания домов. Он добрался. Зря только возмущался на старика. Конечно, это вполне может быть и не Антоновка вовсе. Но это гораздо лучше, чем до вечера идти, запинаясь о корни деревьев, а в итоге развернуться и потерять к черту весь день, так и не добравшись до цели. И даже если это не Антоновка, пусть так, по крайней мере будет у кого спросить, как добраться до нужной ему деревни.

Он спустился с холма и подошёл к дороге. Слева на обочине покоился погнутый и проржавевший дорожный указатель. Несмотря на выцветшею много дет назад краску, на указателе легко угадывалось нужное ему название. Да неужели. Дима остановился возле металлического знака, уперся руками в колени и шумно выдохнул.

- Ну спасибо, отец. Свидимся, скажу спасибо. – Обращаясь к дороге, улыбнувшись, произнес Дима.

Он выпрямился и уверенной походкой зашагал в сторону домов. В первую очередь нужно найти воды. И хотя жара заметно спала, было ощущение, что вообще наступил вечер, пить всё равно хотелось сильно. Но Дима несколько минут назад смотрел на часы и был уверен, что они показывали три часа пополудни. Ему оставалось пройти не больше ста метров, когда он увидел нечто странное. Дорога разделяла большое поле, которое некогда скорее всего было ухоженным и использовалось для выращивания пшеницы, других субкультур Дима не знал. Не знал он правильно ли называть пшеницу субкультурой. Теперь это поле напоминало ковер, которыми лет тридцать назад были поголовно завешаны квартиры. И считалось, что иметь ковёр — это престижно. Несмотря на расцветку, режущую глаз, несмотря отвратительно качество большинства изделий. Множество разных цветов, травы, и других растений создавали причудливый узор, в котором на первый, а на самом деле и последующие взгляды не было никакой системы. Это просто раскинутые по воле природы семена, споры растений, с одной лишь целью – выжить и расплодиться.

Но ковёр внезапно кончался. Резко, без плавных переходов, пушистое разнообразие превращалось в пожухлое полугнилое зрелище, если бы художник запечатлел это состояние, ему стоило бы назвать картину резкие тлен. Это выглядело не как естественное осеннее увядание, проходящее постепенно и означающее скорое новое начало. Половина поля как будто подверглась атаке неизвестных сил целью которых было превращение всего красивого и живого в мёртвое и гнилое. Стебли травы были не жёлтыми, чёрными, цветы покрыты серой субстанцией издалека напоминавшие плесень. Дима остановился и забыл о подступающей всё ближе жажде, о своём желании найти как можно быстрее источник питьевой (даже можно и не совсем питьевой) воды. Он с удивлением смотрел на контрастно разделённое поле. И единственное объяснение которое тогда пришло ему в голову – в те времена, когда ещё на этом поле росла пшеница, землю обрабатывали специальными удобрениями, той самой химией, что так боятся приверженцы здорового питания. А химия есть химия, вот и последствия. Сочтя такое объяснение более чем логичным, он продолжил путь по направлению к домикам. По пути он так и не встретил ни одного человека, ни одного животного. Но Дима не обращал на это внимания, поскольку и здесь у него было разумное объяснение – животные вполне опасались человека, а люди… А людей здесь было настолько мало, что встретить кого-то это даже не удача, а скорее чудо. А в чудеса он не верил.

Дома приближались, а вместе с ними нарастало странное чувство – смесь тревоги и предчувствия чего-то безвозвратного. Гнилое поле по обе стороны сменилось вполне зеленеющими, пусть и неухоженными лужайками с зелёной высокой травой и редкими голубыми и жёлтыми цветами. Но поменялось не только это, воздух тоже поменялся. Стало как будто прохладнее. А потом Дима замер на одном месте. Он не мог поверить глазам. Его тень быстро увеличивалась, как будто сзади был источник света, который двигался очень быстро. Он оглянулся, даже не представляя, что в ясный день может дать такой эффект и замер, широко открыв глаза. Солнце двигалось по небу стремительно направляясь к горизонту, спрятанному за высокими деревьями, откуда он вышел не далее, как полчаса назад. Редкие облака на ярко голубом небе двигались с такой скоростью, словно там наверху бушевал шквальный ветер. Они меняли форму, исчезали, появлялись вновь.

Когда, слепящий жёлтый шар почти достиг верхушек деревьев, Дима сообразил достать телефон и посмотреть на экран. Он был уверен, что часы на телефоне тоже сошли сума и цифра на экране меняются также стремительно, словно кто-то включил перемотку, стараясь угнаться за неожиданно обезумевшим светилом. Но он ошибся телефон просто не работал. Экран изображал из себя мертвое черное зеркало. Дима вдавило большим пальцем кнопку включения, но телефон превратился в бесполезный кирпич. Дима попытался вспомнить сколько показывал индикатор зарядки, когда он последний смотрел время, старясь определить сколько на сколько километров он отошёл от несчастного пазика, застывшего перед сваленным деревом. Давалось с трудом, но он был готов поклясться, что индикатор горел зелёным, а циферки рядом уверенно показывали больше шестидесяти процентов.

Солнце тем временем наполовину скрылось за деревьями и вокруг наступили сумерки, принесшие прохладу и постепенно забиравшие свет. Дима стоял не в силах пошевелиться, его мозг немного не успевал за происходящими событиями. Он не мог понять нужно ему бояться или просто удивляться происходящему вокруг, а может он просто перегрелся и сейчас лежит где-нибудь возле тропинки, потеряв сознание от солнечного удара и это всё сон или видение. Ну, действительно, не может солнце двигаться с такой скоростью, а поле сгнить ровно наполовину. Однако, было стойкое понимание, что он вполне себе в сознании, а поле действительно ровно наполовину гнилое и солнце уже почти скрылось за деревьями, а небо окрасилось в грязно бордовый и начали появляться редкие звёзды. А ещё его начала бить мелкая дрожь, от резкого перепада температур, ему казалось, что его внутренности ещё были гораздо горячее, чем быстро остывающая поверхность тела.

3

Дима немного повернул голову и увидел, как в погоню за солнцем отправилась луна. По спине побежали капли холодного пота, а в ногах появилась слабость, он представил, что теперь время так и будет, нестись вперёд, и он рассыплется, как нацист, выбравший неправильный Грааль. Но не успел Дима закончить мысль и дофантазировать фантазию, как движение закончилось. Луна замерла на месте, в окружении маленьких светящихся точек и ему показалось, что почувствовал не сильный толчок от резкого торможения земли. Дима некоторое время смотрел наверх, ожидая подвоха. Однако ничего не происходило. Мир вокруг наполнился обычными ночными звуками природы.

Скорее всего перегрелся на солнце, потерял сознание и мозг сыграл с ним такую штуку. Непонятно одно - как он сумел добраться до сюда. Он снова посмотрел на телефон, в надежде, что разряженный телефон — это тоже перегретое воображение, но аппарат так и продолжал изображать бесполезный чёрный кирпич. Это могло означать только одно - время всё-таки прошло достаточно, чтобы телефон успел разрядиться. Мозг играет с ним в какую-то игру. Нужно просто дойти до ближайшего дома и внести ясность с помощью независимого источника.

Он всякий случай ещё немного понаблюдал за луной, но не заметил никаких необычных движений от спутника и развернувшись спиной к лесу, уверенно зашагал по просёлочной дороге к ближайшему дому. И чем ближе он подходил, тем больше нарастала тревога, и вроде не было ничего необычного ни в окружающем пейзаже, даже небесные тела двигались с обычной скоростью. Видимо это послевкусие от тех шуток, что исполнил с ним мозг.

Если бы не было темно, он скорее всего раньше понял, что заходить в первый дом смысла не было. За покосившемся забором абсолютно заброшенный сад, сам дом зияет черными глазницами отсутствующих окон, а от входной двери и вовсе осталось только воспоминание, если о ней, конечно, было кому помнить. Он даже не стал пытаться приблизиться, а просто прошёл дальше по дороге по направлению к следующему. Но и там его ждала точно такая же картина. Деревня была полностью заброшена. Он понял это приблизительно к середине главной улицы, когда сумел разглядеть электрические столбы с закреплёнными на них плафонами для фонарей. С них, словно последняя волосинка на голове лысеющего мужика, свисали оборванные провода.

Дима медленно приближался к самому центру деревни. Он не встретил ни одного человека, не увидел ни одного, хотя бы отдалённо напоминающего, не заброшенного дома. Животных тоже не было. Но по мере приближения к центру деревни, в воздухе что-то поменялось, он стал как будто гуще и наполнился тихим гудением и лёгкими вибрациями. С каждым шагом гудение становилось громче, а вибрации сильнее. Сначала он не обращал на это внимания, но, когда гудение стало громче его дыхания и шагов, он остановился, пытаясь определить источник звук, но вымершая деревня так и оставалась вымершей. Он посчитал центром перекресток двух единственных улиц Антоновки. Дима остановился ровно по середине и огляделся. Единственное, что не выглядело заброшенным в этой деревне – это дорога. Она не проросла травой, не взорвалась трещинами разного размера. Как будто за ней кто-то ухаживал, выгнал всех жителей, чтобы не мешали и не топтали лишний раз дорожную пыль.

Дима пытался решить, что ему делать дальше. Не бывает же так, что ночью все жители покидают дома, допустим даже потому что знают, что ночью дома, словно оборотни неудачники превращаются не в сильного зверя (или в их случае не в красивый многоэтажный небоскрёб), а разрушенный покосившийся сарай. Жители просто уходят на ночь в соседнюю деревню, чтобы не погибнуть, в разваливающимся доме. Утром возвращаются, живут день, а потом по новой. Ну, может просто ему не повезло, и он попал на тот самый единственный день в году, когда это проклятие, наложенной древней ведьмой, за то, что предки тех, кто сейчас живёт в деревне сожгли её на костре за испорченный урожай. Обвинение было несправедливым, естественно, но они всё равно вынуждены покидать на ночь дома. Потому что суть проклятия заключается в том, что по ночам проклятие показывает истинное нутро жителей деревни, превращая дома в гнилые непригодные для существования халупы, или чего похуже.

Все эти мысли, конечно, замечательно подошли бы для ужастика возле костра в пионерском лагере. Но сейчас они были бесполезны. Ему необходимо принять какое-то решение, и вариантов совсем не много. Он уже свыкся с мыслью, что провалялся где-то на траве в бессознательном состоянии, пока день со злорадным спокойствием сменился на ночь, а его мозг в последствии догнал по-быстрому время и сопоставил эти события, абсолютно не приняв в расчёт, что подобная подстройка может капитально свести с ума неподготовленно к таим ментальным финтам человека. Ну да бог с ним с мозгом. В наше время и в подобной ситуации гораздо страшнее остаться без телефона, чем без мозгов. Особенно учитывая, что в ближайших домах он с абсолютной долей вероятности не сможет найти зарядку.

- Чертов дед. Мог выражаться яснее, что деревня мертва. Старый ты любитель ненужного пафоса. – В сердцах вслух сказал Дима и сразу осёкся. Его голос, тихий и спокойный, разорвал окружающую тишину, словно бомба, разнесшая японские города.

Он замолчал и прислушался, опасаясь, что если звук шаги не привлёк внимания живности, которая наверняка обитает в заброшенных домах, то уж голос человека точно разбудит каких-нибудь бродячих собак или ещё кого похуже и по опаснее. И он не ошибся, потому что сзади раздался знакомый голос.

- Я же предупреждал, что не стоит сюда ходить….

Дима обернулся и замер с открытым ртом, и наверняка расширившимися от ужаса или удивления глазами, тут уж бабка на двое сказала какое из чувств преобладало сейчас у него в душе, пытавшейся немедленно спрятаться в пятках. Перед ним стоял дед из автобуса, это был точно он, Дима без труда узнал синий плащ, сшитый словно из полиэтилена, бейсболку с надписью USA, идеально сохранившеюся ещё со времен его детства. Это был тот же самый дед, только сумок у него в руках не было.

- Как.. – Только и смог выговорить Дима, да и то не был уверен, сказал это вслух.

- Хочешь спросить, как я здесь оказался? – Невинным и казалось немного игривым голосом поинтересовался старик. – Или тебе в целом интересно что тут вообще происходит? Я тебе расскажу, но немного позже. Потому что они скоро вернуться.

Дима смотрел на старика, силуэт которого в темноте казался немного размытым, как будто из-за плохого интернета изображение загрузилось в низком качестве. Его мысли бегали из стороны в сторону, в одной стороне призывали бежать отсюда и как можно дальше, а лучше всего тем же путем, которым он сюда пришёл. С другой стороны, его так и подмывало схватить доску, в огромном количестве валяющихся возле заброшенных домов и когда-то бывших заборами и огреть что было сил этого самодовольного пенсионера, который откровенно стебётся над ним. Но он не сделал ни того ни другого, а просто стоял и смотрел на старика, неожиданного появившегося за спиной, словно поджидал одинокого путника. А может быть и действительно поджидал.

- Слишком много на тебя свалилось за последний день, сынок. – Старик покачал головой и подошёл ближе, Дима инстинктивно сделал шаг назад. – Да, не шугайся ты. Я тебе точно зла не причиню, ты должен помнить, я предупреждал, что лучше сюда не ходить.

- Что здесь вообще происходит? Почему со временем так и с солнцем? Почему деревня заброшенная? – Быстро заговорил Дима, подозрительно оглядываясь по сторонам.

- О, нет. – Усмехнулся старик. – Деревня совсем не заброшенная. Просто они ещё не вернулись.

- Кто откуда? Не вернулись. – Дима быстро напряг память, воскрешая в голове всё что знал о деревнях. – Они все в поле на работе. Но если так, почему дома в таком состоянии?

Старик подошёл ещё ближе и был уже на расстоянии вытянутой и даже согнутой в локте руки. На этот раз Дима не отстранился.

- Они уже давно не работают в поле. Поле давно пришло в негодность. – Старик посмотрел ему прямо в глаза. – Но ты и сам, наверно видел, когда сюда шёл.

- Большая часть поля ещё не сгнила, так что не вижу противоречий. – Дима медленно начинал расслабляться, делая вполне логичные вывода из ситуации. Даже взять то, что в руках у деда больше не было сумок, значит он их занёс в один из домов, в котором живёт. Может и не заброшены дома, откуда ему городскому до мозга костей и до дна колодцев, знать, как выглядят деревенские дома на самом деле.

- О, как! - Довольно громко воскликнул дед, и Дима вздрогнул и начал снова оглядываться. Старик продолжил уже тише. – С разных сторон, это выглядит по-разному. На этой половине мертво всё!

- Половине чего?

Старик не ответил. Он сделал быстрый шаг к Диме и схватил его за руку. Тот не ожидал такого выпада и не успел отдёрнуть руку. Ладонь старика была неприятно сухой, как серая шершавая бумага.

- Помолчи, они уже близко. – Прошипел старик. – Я постараюсь тебе помочь, но твоя задача слушать меня и делать то, что я скажу, иначе ты долго не протянешь.

- Кто…

- Заткнись, сказал. Пошли за мной.

Старик держал крепко, и Дима уже, кроме неприятных ощущений сухости, начал чувствовать боль.

- Отпустите руку немедленно, мне больно. – Так же тихо, как и старик сказал он.

- Один раз ты уже меня не послушал, так что будь добр слушать сейчас, пока у меня осталось хоть какое-то желание помочь тебе. – Старик замолчал и посмотрел в темноту вдоль дороги. – Пошли у нас всего несколько секунд. Неудачный же ты день выбрал, чтобы покататься на автобусе.

Дима хотел было ответить, что и сам был не рад трястись в пазике в такую жару и по таким дорогам. Но старик сильно потянул и он, вспомнив о том, как бежало по небу солнце, преследуемое луной и гнилое поле, решил не испытывать судьбу, просто последовал за старым телом. Старик тянул к ближайшему заброшенному дому. Старик тащил его за собой, словно мешок с песком или мусором. Он что-то бормотал себе под нос, но Дима не мог разобрать ни слова. Они сошли с грунтовой дороги и высокая трава защекотала ноги.

- Дальше сам. – Старик отпустил его руку и исчез в темном проеме покосившегося дома.

Дима стоял в нерешительности несколько секунд, а потом наклонился, чтобы не стукнуться об очень низкий дверной проём, и последовал за стариком. Внутри дома, помимо темноты его встретил едкий запах протухшего мяса и плесени. Дима с трудом сдержал поток рвоты, и вряд ли бы смог, если бы хоть что-то ел за последние несколько часов. Но он не подал виду, что его тошнит. А даже если бы и подал, то в такой темноте, к которой и глаза привыкнут навряд ли, разглядеть его эмоции было бы проблематично, даже несмотря на то, что старик увидел в темноте, что-то недоступное простым смертным. Что-то такое, что заставило его зайти в пропахший тухлятиной и старостью сарай, который когда-то кто-то называл домом.

Дима остановился сразу за проходом, боясь сделать следующий шаг, чтобы не напороться на гвоздь, или не провалиться под, наверняка, сгнивший пол. Его рука автоматически потянулась к карманам на шортах, где лежал телефон. Хотел включить встроенный фонарик, но вспомнил, что телефон превратился в черное зеркало и току от него не больше чем от устройства для перемотки компакт дисков (он действительно видел такое устройство в музее бесполезных изобретений). Было слышно из глубины дома шаркающие шаги старика. Тот был уверен в своих действиях, видимо когда-то жил здесь, или часто бывал в гостях, или во времена, когда ночь наступает быстрее оргазма у девственника, прятался здесь от тех, кто, по его словам, должен появиться с минуты на минуту.

- Иди сюда. – Послышался скрипучий голос из темноты.

- Куда? Я ни черта не вижу.

- Два шага влево, потом несколько шагов вперёд, и окажешься возле окна.

Дима медленно поставил вперед правую ногу, потом придвинул к ней левую, и так ещё раз. Пол под его ногами неумолимо скрипел, призывая всех присутствующих немедленно покинуть аварийный объект, поскольку оставалось ему совсем немного и такого давления он не выдержит. Несмотря на жалостливые просьбы досок, Дима выполнил указания, не провалившись в подвал, ничем не проткнув ногу, и добравшись в целости, хоть и с изрядно вымотанными нервами. Как только он остановился, старик опять схватил его за руку, протащил ещё немного вперёд и развернул. Дима действительно оказался возле окна из которого мог видеть перекрёсток, на котором они только что стояли. Дорога хорошо освещалась луной, создавая иллюзию работающего освещения.

- Что я должен увидеть? – Шёпотом спросил Дима.

- Молча смотри и постарайся не шевелиться, у них очень хороший слух. – Старик замолчал, но спустя несколько секунд добавил. – Постарайся даже не дышать.

Дима дышать, конечно, не перестал, но в остальном последовал совету странного старика. Он подавил в себе желание задавать вопросы, попытался подавить помимо прочего и обоняние, но тут было сложнее, чем хуже запах, тем он обладал большей способностью проникать в носовые пазухи и устраивать там привал на долгое время. Спустя несколько минут тишины, нарушаемой лишь хрипловатым дыханием старика и оглушительным сердцебиением самого Димитрия, освещённый луной перекрёсток пустовал. На него не вышли зомбоватого вида пенсионеры, не появились дикие и жаждущие человеческой крови лесные чудовища. Не было ни лешего, ни Кикиморы. Дима не пытался пока сопротивляться, он вполне допускал, что у старика может быть с собой нож, или топор, или даже ружье, припрятанное как раз в этом доме. Но если в ближайшее время никого не появится на перекрёстке или просто в обозримом пространстве, скорее всего он наберётся смелости и задаст некоторые вопросы своему… Он не определился кто для него этот странный дед, попутчик, случайный встречный или собрат по несчастью, оказавшийся не в то время не в том месте. Хотя, последнее, конечно вряд ли – дед здесь явно неслучайно.

Но спустя несколько минут они действительно пришли. И лучше бы это были зомбоватого вида пенсионеры, чем то, что он увидел. Пришли они не по дороге и не с той стороны куда оборачивался дед, делая вид что что-то слышит. Они пришли с той же стороны откуда Дима. И в тот момент подозрения у него только начали зарождаться. Пока части паззла не сложились в общую картину, но он уже наметил путь, по которому начнёт собирать головоломку. Всё-таки водитель автобуса не просто так сидел испуганным, а тропинка не просто так оставалась такой, словно по ней каждый день ходит множество человек. Хотя нет. Они пришли не только с той стороны откуда пришёл он. Они появлялись со всех сторон. И двигались они не по дороге.

Их движение было похоже на лёгкий ветер, заставляющий траву тихо шелестеть. Он видел множество тёмных силуэтов, которые в свете луны казались бесформенными пятнами. Они двигались плавно и практически бесшумно, слышно только шорохи, шуршание травы, и редкие громкие звуки падения досок и других вещей, потревоженных по случайности. Однако, Дима был уверен, что при необходимости, существа могли быть гораздо аккуратнее. Бесформенных призраков становилось всё больше. Дима смотрел из стороны в сторону, пытаясь уловить каждое движение. Он действительно забыл дышать, пока наблюдал за нашествием невидимых сущностей, которых становилось всё больше и все они стремились собраться на перекрёстке, совсем неподалёку от дома, где он прятался со стариком.

Возле окна зашевелилась трава – одно из существ прошло совсем рядом, и Дима инстинктивно отпрянул от окна, но старик держал его сильно.

- Нет. – Так тихо прошептал старик, что Диме покаялось, что слышал это только у себя в голове. – Они порвут тебя.

- Но…

Старик зажал ему рот и Дима почувствовал сладкий запах плесени и металлический привкус. Такой бывает у.. у крови. Он поддался и перестал сопротивляться, просто уставившись в окно, искренне сожалея о том, что между ним и улицей нет стекла.

4

Раздался сильный удар по крыше. Под тяжёлыми шагами захрустела древняя черепица. Дима инстинктивно поднял голову вверх, но естественно ничего не увидел, даже несмотря на то, что глаза уже прилично так привыкли к темноте. Но по крыше шло что-то большое, большое и тяжёлое. И было чудом, что старая, насквозь прогнившая конструкция выдерживает тело непонятного существа, не сдаётся, несмотря на отчаянный хруст и не пускает внутрь существо, готовое, как начал догадываться Дима, сожрать его. Именно его и только его, деда похоже эти твари не тронут. Иначе откуда ему знать про них – значит он их видел раньше, значит с большой долей вероятности он с ними контактировал.

Существа собирались возле перекрёстка, их телодвижения были одновременно плавными и резкими. Они словно излучали агрессию и опасность. Он не мог их разглядеть, пока один не вышел на дорогу, освещённую лунным светом. Дима с трудом сдержал крик ужаса. Если бы не кусок здравого смысла, застрявший в горле, он точно закричал бы и тогда все эти тени в едином порыве бросились в его сторону и у него не осталось бы шанса. Они без труда проникнут в дом через пустующий дверной проём, через окно с давно вывалившейся рамой и конечно, один упадёт прямо сверху, легко проломив прогнившие доски на потолке. Он, расширившимися от ужаса глазами смотрел на монстра, стоявшего прямо посреди перекрёстка и понимал, что видит такое, о чем писали авторы романов ужасов. Тварь, выбравшаяся из травы на перекрёсток, лишь отдаленно напоминало человека. Ему показалось, но возможно видел обрывки одежды поверх густой шерсти, покрывавшей всё тело.

Но они были совсем не похожи на оборотней, какими их рисует попкультура. Шерсть покрывала всё тело, кроме головы. Голова была человеческой, но выглядело жутко. Кожа покрыта огромными волдырями, глаза непропорционально большие, идеально круглой формы, они занимали никак не меньше трети лица, и были абсолютно белыми. Рот существа открывался и закрывался, обнажая желтые клыки, которые не помещались во рту и резали багрово красные губы, словно лезвия, оставляя глубокие порезы. Кровь не успевала стекать по подбородку, как только рот открывался, длинный язык устремлялся наружу. Существо слизывало кровь с лица, как будто боялось потерять хоть каплю, совершая круговорот красной жижи в организме. Заостренные уши были едва заметны на бледном черепе. Это какая-то смесь оборотня и вампира. Дима вспомнил свои предположения о ведьмовском проклятии и попытался представить, чтобы такого можно было натворить, чтобы тебя превратили в такое.

И тут же его посетила и другая мысль, пока он завороженно смотрел на существо, к которому на перекрестке присоединилась точно такое же второе. И Дима, был готов поклясться, что едва ли бы нашёл между ними различия, даже если бы сейчас был день, он был близко к ним и мог спокойно изучить их внешний вид, не боясь быть сожранным. Люди скорее всего для них тоже на одно лицо. И всё-таки, почему дед достаточно спокоен. Он явно тут не первый раз и что-то подсказывало Диме, что, когда старик в деревне один, он не прячется в старом доме, где по крыше топчется неизвестная науке тварь, по крайней мере неизвестная Диме.

Паззл мог сложиться только в одном случае. Дед кормит их. И вся эта история с автобусом – это самая обычная ловушка, которую он и подстроил. Не без помощи этих тварей, конечно, иначе кого так сильно испугался водитель. Водитель увидел, как одно из существ валит дерево прямо перед автобусом, отсюда и резкое торможение, и шоковое состояние водителя. И его главный страх вывалившийся наружу – миграционные службы. Видимо для него все служители фемиды выглядят как волосатые твари с лысыми головами и рядами острых зубов в пасти. Ну может они такие и есть, тут Дима решил не осуждать. И тем не менее, старик как-то связан с этими тварями. Дима больше чем уверен, что он помогает им находить пропитание, и готов поставить всю зарплату за год, что это так.

От мысли, что все, кто с ним ехал в автобусе уже мертвы и стали особым блюдом в меню монстров, которые большую часть времени вынуждены довольствоваться говядиной и, гуляющей по бесконечным лугам, и зайчатиной, если они конечно в силах были догнать шустрого зверя, Диме стало нехорошо и опять вернулось чувство тошноты, только теперь не запах был причиной.

На перекрёстке тем временем собралось не меньше десятка существ. Их телодвижения не поддавались логики, они взаимодействовали друг с другом, пихаясь и время от времени проявляя агрессию, но до драки не доходило. Дима слышал негромкое шипение, других звуков существа не издавали. Если старик действительно добывает для них пропитание, то возникает сразу множество вопросов. Неужели за много лет, а то что происходит здесь это уже не первый год Дима не сомневался, никто так и не заметил, что пропадают люди, автобусы. Может быть конечно и так, что ситуация с автобусом происходит первый раз, а до сегодняшнего дня, твари питались жителями соседних деревень. Но и в таком случае остаются практически те же вопросы. Не может быть такого, чтобы у ни у кого из жителей этой деревни и тех, что рядом нет родственников, которые просто забили, что их близкие пропали и не выходят на связь. И если они приезжают проверить, то также попадают на обеденный стол к этим существам, прогнивший деревянный стол. И ещё. Как с этим всем связан его дед и наследство.

На перекрестке скопилось уже большое количество тварей, и они продолжали пребывать, сосчитать их теперь не представлялось возможным, из-за постоянного движения и категорической схожести между собой. Дима отошел от первого шока и его мысли устремились в другую сторону. Он стал думать о том какие у него есть варианты оказаться подальше отсюда и желательно, что бы все части его тела были при нём. Он даже готов не рассказывать никому и ничего о том, что видел. Готов забыть и не вспоминать об этом. И больше никогда не ездить на пазиках. Но он не видел вариантов прямо сейчас. Если он вырвется, ему не удастся даже добежать до дороги, не говоря уже о том, чтобы добраться до гниющего поля. Попытаться уйти тихо тоже вряд ли получится, он один создаст больше шума, чем все эти твари вместе взятые. Значит остается одна надежда на хозяина сухой ладони, что сейчас зажимает ему рот. Надеяться, что у старика есть на него какие-то планы. Осталось только это как-то выяснить. Но старик крепко зажал ему рот и сам Дима понимал, что говорить сейчас - не лучшая идея. Правда, ждать утра, тоже идея так себе.

Существа тем временем заполнили практически весь перекресток. Их было не меньше трех десятков. Они напоминали только что родившихся котят, которые перемешались по коробке только им одним ведомым маршрутом и только им понятной целью.

- Я уберу руку, а ты не вздумай орать, или говорить громче чем пищит мышь за стеной. - Неожиданно прошептал старик ему на ухо, и Дима почувствовал его дыхание, одновременно теплое и колючее, словно песок.

Дима кивнул, и рука медленно освободила его рот. Он не закричал и не засыпал старика вопросами. За то время, что рука затыкала ему рот, он успел сообразить, что тишина лучший друг. Он внимательно наблюдал за тварями, но их поведение не изменилось, они не повернулись в сторону дома, где они прятались со стариком, даже не остановили свое броуновское движение. Значит не услышали старческий шёпот.

Он молчал, ожидая от старика дальнейших указаний. И тот не заставил долго ждать.

- Придётся ждать. Недолго, не переживай. Если не выкинешь ничего, то они скоро разойдутся по домам, и ты сможешь спокойно уйти. – Старик продолжал так же тихо шептать Диме на ухо.

Твари никак не реагировали, но Дима боялся отвечать, он понимал, что существа могли знать голос старика и потому не нападали, а стоит Диме проявить себя, даже на уровне шёпота, все твари сразу бросятся к дому и… Впрочем. Он уже успел несколько раз представить в красках, что случится если они доберутся до него и не было необходимости насиловать свой мозг подобными повторами.

- Я понимаю у тебя много вопросов. И я тебе отвечу на них, как только они успокоятся. Осталось недолго. Ты сегодня останешься жив, я обещаю, даже несмотря на то, что ты сейчас видишь в окне. Ты всё равно уйдёшь отсюда живым. Я прямо чувствую, как ты не доверяешь мне. Не нужно. Смотри в окно, скоро сам всё увидишь.

Некоторое время картинка за окном не менялась. Дима уже порядком замёрз, слишком жаркий день прогрел его до самых костей, а ночная прохлада, резко контрастирующая с жарким днём, заставляла тело биться мелкой дрожью, и он не мог ничего с этим поделать.

- Не трясись ты так. А то они услышат, как у тебя зубы стучат. И тогда я не смогу выполнить твоё обещание. А я не могу себе такого позволить, я человек слова.

Дима едва не рассмеялся, услышав такое. А потом вспомнил, что дед ещё в автобусе пытался его предупредить. Но не слишком настойчиво, знаете ли. Что же он пообещал другим пассажирам, что они запомнят эту поездку до конца жизни, или что это будет самое запоминающееся приключение в их жизни. Определённо, он не врал, если только совсем немного не договаривал. Конечно, у него поднялось настроение, после слов старика о том, что у Димы есть шанс пережить эту ночь и, если для этого придётся молчать, пока монстры не разбредутся по своим делам, он будет молчать, он будет молчать гораздо дольше, если потребуется, он будет молчать, пока старик сам не попросит его заговорить.

Наконец, что-то произошло. Твари как по команде остановились и задрали уродливые лица в ночное небо. Дима ожидал, что сейчас услышит хор из волчьего воя, смешанного с гавканьем. Но он не услышал ничего. Он видел множество лиц, отдаленно напоминавших человеческие, задранные вверх, уставившиеся идеально круглыми глазами в небо. А ещё он видел, как у каждого по подбородку текли струйки крови, но теперь им как будто стало всё равно, и они не слизывали её. Дима почему-то ожидал ещё какого-то комментария от старика, но тот молчал. Видимо был такой момент, что нужна была абсолютная тишина, и даже знакомый голос мог спровоцировать тварей на атаку. Дима искренне и всем сердцем, которое на его радость ещё билось у него в груди, а не трепыхалось в последней агонии в когтистой лапе, надеялся, что заключительная стадия бодрствования этих тварей и они посмотрят на небо и разойдутся. К счастью так и оказалось. Так же, как и появлялись на перекрестке, они по одному исчезали в высокой траве, низко склоняясь к земле. И вскоре перекресток оказался пустым, точно таким же, когда Дима сам вышел на него. Но старик не торопился покинуть неуютный дом.

- Надо ещё немного подождать. Так будет лучше. А потом сможешь задать свои вопросы.

Дима немного расслабился. Теперь он намного меньше опасался быть разодранным странными существами, которых, уже практически сто стопроцентной вероятностью, подкармливал дед. Опасность, конечно, ещё совсем не миновала, скорее всего дед вряд ли предложит ему миллион долларов за молчание, скорее наоборот будет угрожать, если Дима что-то расскажет, то окажется ночью прямо посреди перекрёстка в окружении этих тварей. Которые сначала будут смотреть на него своими круглыми глазами, как удивлённые животные, которые в первый раз видят человека на своей территории. А потом накинутся одновременно и разорвут его на множество частей. И каждая уйдёт в свой закуток, таща в зубах кусок Димы. Он не знал сколько времени прошло, но дед наконец заговорил.

- Давай, угадаю все твои вопросы. Что это за существа? Что будет дальше? И какова моя роль в этом всём?

Дима повернулся лицом к старику.

- Я никому не расскажу, что здесь видел. – Он посмотрел прямо в глаза старику, слава богу, они были обычные, а не круглые. Но Дима допускал, что старик тоже может превратиться в такое волосатое лысоголовое создание и наброситься на него. – Я просто забуду и последую вашему совету, больше никогда не ездить на автобусе.

- Это необязательно. – Старик махнул рукой и улыбнулся. Зубы у него были абсолютно нормальные, хотя и требовали немедленного посещения стоматолога, но такими зубами точно не получится рвать на части человеческую плоть. – Тебе никто не поверит, в любом случае.

Старик немного помолчал, поцокал языком и продолжил.

- История началась много лет назад, тебя тогда ещё на свете не было. А я был молод и полон надежд, которыми нас в необходимом количестве снабжало государство. Дима едва не закатил глаза, старик конечно не заметил бы ничего, в такой темноте, но высказывать неуважение было лишним, в его ситуации. Что-то ему подсказывало, что старик мог в любой момент передумать и позвать обратно на перекрёсток этих тварей, предварительно оставим им десерт в лице Димы. Поэтому он старался не показывать виду, что он на самом деле думает о рассказах о прошлом, когда небо было голубее, а трава зеленее.

Старик в свою очередь покашлял, прочищая горло и продолжил. Звук получился громким, и Дима оглянулся на окно, за которым был абсолютно пустой залитый лунным светом перекрёстком. Твари не появились.

- Мы тогда верили, что однажды наступит то самое светлое будущее. Мы будем жить в социалистическом раю, даже работать практически не нужно будет. Ты же видел какие у нас были поля. Всё было. Но потом пришли они. И я, сейчас говорю не о тех, кого ты видел на перекрестке. Те, кто пришли обещали, что наша жизнь изменится. Они обещали, что после приема препарата повысится работоспособность, что все болезни, которые нас беспокоили исчезнут. Они обещали, что мы станем сверхлюдьми. И они не соврали, точнее первое время казалось, что они не врали. Каждый в деревне получил первый и последующие уколы все было нормально первые несколько месяцев. Не просто нормально, мы действительно изменились. Все триста человек, что приняли препарат.

Старик замолчал. Дима тоже не спешил задавать вопросы. История старика недолго задержалась на светлом прошлом, как думал он. Старик довольно быстро перешёл к сути. И суть оказалась гораздо естественней ведьмовского проклятия, хотя такой вариант он и не предполагал.

- Проблемы начались ближе к осени четвертого года эксперимента, когда у меня родился сын. Тогда появились первые симптомы... Первые побочные эффекты. Сначала это были незначительные изменения в кожном покрове. Признаюсь, многие даже обрадовались повышенной волосатости, так как считали это признаком мужественности… О женщинах, конечно, такого сказать нельзя. Но ученые приезжали, и продолжали эксперимент. Я был из тех немногих мужчин, кто не стал принимать препарат. Я был, как они выражались частью контрольной группы. Они регулярно брали у меня кровь и сравнивали образцы. А потом случилось это, резко без предупреждений. Началась страшная резня. Дело в том, помимо контрольной группы, которая не принимала препарат, ещё были дети, старики и женщины. Им препарат не достался по разным причинам, детям, например, потому что организм ещё формируется. Говорю, как понимаю, словарный запас у меня те то чтобы очень велик и не все термины я помню. А это не очень хорошо, когда не знало, а ещё и забыл.

Старик опять замолчал и устремил взгляд в окно за спину Дима. Тот на всякий случай обернулся, но опять не увидел ничего кроме пустого перекрестка, только теперь он был более темным, Луна или спряталась за облаками либо отошла в сторону по своем стандартному маршруту, но тварей видно не было.

- Я хорошо помню тот день. Это была Вальпургиева ночь для деревни. В ту ночь всё взрослое население, и мужчины и женщины потеряли человеческий облик и окончательно превратились в упырей, которых ты имел неудовольствие наблюдать совсем недавно. И они устроили резню. В деревне не осталось никого кроме них… И меня. Они убили и сожрали всех и стариков, и детей. Многое из того что происходило, я видел собственными глазами. Это… Это ужасное зрелище. Не знаю, что может быть хуже. Только в одном мне повезло тогда – мои жена и сын были в городе. И она тоже не принимала препарат поскольку была беременна. Думаю, теперь ты должен понимать, что оказался здесь не случайно.

5

Последние слова старик сказал настолько тихо, что Дима едва расслышал. Но ему и не нужно было слышать. Осознание всего происходящего только что сложилось в ровную линию, последнее звено на цепочке замкнулось. И как только он раньше не понял таких очевидных вещей, пожалуй, именно это и вызывало больше всего удивления.

- Я так понимаю, это ты дед, который умер и мне нужно услышать завещание? – Спросил он спокойным голосом, хотя спокойствие давалось с трудом. – И отец, наверное, в курсе всего?

Дед посмотрел на Диму, и ему показалось, что старик постарел ещё на несколько десятков лет, его взгляд помутился. Дима начал волноваться, что старик впадает в прострацию и чего доброго сейчас загнётся от горестных воспоминаний и связанных с этим душевных волнений. Но тот ответил.

- Да, Дима, это я. И ты прав, отец был в курсе, но по вполне объективным причинам мы скрывали от остальных всё происходящее. Но у нас не было выбора.

Дима не знал, что говорить. Он никогда не планировал эту встречу, он даже предположить не мог, что судьба исполнит такой финт и спросил единственное, что пришло в голову:

- Что значит у вас не было выбора, как может не быть выбора в такой ситуации?

- Они сначала угрожали нам, а потом… Потом стали платить. Ведь я до сих пор часть контрольной группы. Последний кто в ней остался. Ещё в ту первую ночь не осталось никого, кроме меня.

- Кто угрожал? Монстры эти?

- Нет, конечно. – Дед грустно усмехнулся. – Учёные и военные.

- Неужели им не было проще самим решать вопрос пропитания?

- Они пытались. Но… Они не приняли их. Они убили каждого, кто попытался так или иначе с ними контактировать. Только я и твой отец можем находиться рядом с ними. И скорее всего ты тоже сможешь.

- А что с полем? – Дима не до конца принял факт родства со стариком, который обманом заманил его в одно из самых странных и страшных мест на планете и никак не мог заговорить на главную тему.

- Когда в один из дней учёные вернулись и обнаружили, что произошло, они не медлили, они как будто были готовы. Им потребовалось несколько часов, чтобы вокруг Антоновки под землёй разместить какое-то оборудование, излучающее какие-то там волны, которые полностью сбивают настройки мозга любого, кто попробует зайти сюда. Они возвращались ещё несколько раз, что-то доделывали, тогда-то и сгнила земля, и солнце стало двигаться по-другому. Хотя, конечно, с солнцем всё в порядке, это всё вопрос восприятия. Насчёт автобуса ещё проще. Они ведь не выходят каждую ночь. Это случается приблизительно раз в год. Причём сначала было чаще, практически каждый месяц, наедятся и впадают в спячку. Они перебили всю живность в округе на много километров, несчисленное количество грибников, уничтожили несколько деревней в округе.

- Но почему никто не знает об этом и не говорит, такое же невозможно скрыть?

- Как мне кажется те самые учёные, ну или те, кто пришли после них продолжают эксперимент, поэтому делают всё, что могут чтобы это оставалось в тайне, несмотря на распад страны, несмотря на всё растущий ареал охоты упырей. И со временем мне стало казаться, что изначальной целью эксперимента было не усовершенствование колхозников до уровня божественных землепашцев. Им нужны…

- Солдаты. – Предположил Дима.

- Или эликсир вечной молодости. Они же. – Старик указал наверх, имея ввиду власть. – Только и хотят, что жить и править вечно. Они такие ресурсы вливают в это, что я не удивлюсь, если в соседней Андреевке тоже ставят опыты над жителями, ну или ставили, пока мои до туда не добрались.

Нельзя было сказать, что Дима сильно удивлён, его версия с проклятием ведьмы выглядела детской сказкой на фоне того на, что способны люди в реальной жизни. Конечно, он не поверил бы и на один процент в историю старика, если бы не видел собственными глазами толпу упырей, которые толкались на перекрёстке, облизывая кровь с подбородка. Он видел и гнилое поле, и как солнце несётся по небу, пытаясь убежать от Луны. Но всё-таки ещё один вопрос оставался открытым.

- Почему именно сейчас? – Дима немного помолчал. – Почему именно сейчас я узнаю об этом?

- Я умираю. Мне осталось не долго, кто-то должен заменить меня….

- О, нет! – Дима улыбнулся и поднял руки вверх. – Я ни за что на такое не подпишусь.

- Я понимаю, как это выглядит со стороны. Мне противно не меньше твоего. И, пожалуй, я побольше твое6го осознаю ответственность за эти действия. Для тебя это пока не более чем страшная история, пусть и ставшая реальностью, но ты ещё не коснулся происходящего, не окунулся. Я стар, но не дурак. В мои жизненные планы не входило становиться кормильцем целой оравы монстров много лет назад. Мы с твоим отцом тратим много времени, чтобы собрать подходящих пассажиров. Некоторые из тех, кто ехал с тобой не прожил бы и года, у кого-то не было семьи, и они влачили жалкое существование, жалкое даже не в плане отсутствия денег.

- Я ни за что не буду этим заниматься. Можете убивать, делать что хотите со мной, но я никогда не превращусь в массовую убийцу.

- Технически ты никого не убиваешь. – Сказал старик скорее потому что должен был такое сказать, потому что это прозвучало настолько шаблонно, серым без оттенков голосом. – Тебе и не придётся делать всю работу. Твой отец займёт моё место, а ты его. Собственно, только, что я зачитал своё завещание.

- Да неужели. И что же со мной будет, если я откажусь. А я откажусь. Уж лучше быть сожранным, чем вести людей на заклание этим монстрам.

- Когда-то эти монстры были людьми, у них были семьи и устремления. Они не виноваты.

- Как не виноваты и те, кого вы сюда заманиваете.Это не оправдание. – Дима обернулся к окну. – Я не смогу согласиться. Даже если мне предложат деньги, даже если начнут угрожать моей семье. Можете убивать, делать что хотите со мной, но я никогда не превращусь в массовую убийцу.

- Я давно смирился. И не мню себя санитаром, не пытаюсь убедить ни тебя ни себя, что есть какая-то польза для жертв. Но есть обратная сторона. Если не сдерживать их здесь, очень скоро они вырвутся на свободу и тогда мало не покажется даже городам, а не только близлежащим деревням. Кто знает сколько они успеют положить, пока правительство надумает их остановить. Если вообще надумает. Им, наверное, даже было бы выгодно выпустить их на свободу. Какое обширное поле было бы для экспериментов. И что тогда будет с твоей семьёй? И что будет если они окажутся заразными?

- Человек для, всего найдёт оправдание. – Дима присел на корточки и обхватил голову руками. Доски под ним отчаянно заскрипели, но он не обратил внимания.

- Ты напоминаешь отца. Он тоже вначале сопротивлялся. Но ты знаешь… У каждого есть миссия. У кого-то миссия заключается в том, чтобы передать попутчице в поезде соль, а у кого-то миссия в том, чтобы не дать миру рухнуть прямо сейчас. Я конечно, не смогу тебя заставить, и отец не сможет. Вполне вероятно и у правительства это может не получится. Но ты должен знать, что твой отец осознаёт всю степень ответственности и готов выполнить долг до конца. А после него не станется никого, кроме тебя, кто сможет выйти на контакт с упырями и вот тогда скорее всего всё и закончится.

Дима закрыл глаза. Он ощущал себя персонажем фильма ужасов. Он даже и не собирался начинать обдумывать предложение старика. Он не собирался исполнять последнюю волю умирающего. И даже, пусть это и звучит эгоистично, он не собирался потратить свою жизнь на этих… монстров.

- Я был рад познакомиться с тобой, внук. – Неожиданно тёплым голосом произнёс дед. – И я знаю, что ты однажды познакомишься со своими внуками. Потому что примешь единственно верное решение. А сейчас я должен идти. Ночь здесь заканчивается быстрее.

Дед протянул ему руку, и Дима автоматически сжал сухую сморщенную ладонь, которая не так давно зажимала ему рот.

- Я не знаю, что сказать. – Промямлил Дима. – Мне хочется только одного, чтобы этот кошмар скорее закончился.

- Скоро взойдёт солнце. Не возвращайся по тропинке, иди по дороге в противоположную сторону, там на тропинке поле действует гораздо сильнее. За пределом тебя встретит отец. Думаю, он уже там. Он переживает.

Дима ничего не ответил. Он пытался сообразить, а не играет и с ним мозг очередную шутку. Наподобие той, что была, когда солнце по небу неслось словно колесница, запряжённая дикими лошадьми. Может быть он до сих пор валяется без сознания где-нибудь на тропе, сражённый резким тепловым ударом того самого солнца, которое никак не может остановиться. И весь этот сюр, что происходит от монстров посреди деревни, до старика, выдающего себя за его деда, всё это лишь плод его фантазии. И ещё он чувствовал, что должен что-то сказать деду, но в голову не приходило ничего.

- Я всё равно не соглашусь, несмотря ни на что. – Сказал наконец Дима. – Это должно закончится, пусть и закончится на мне.

- Поговори с отцом для начала. Он тебе объяснит ещё много чего. Я в силу возраста и отстраненности от его дел, даже в наших общих вопросах, всё равно не смог бы дать полную картину происходящего. Твой отец находится в контакте в учёными, которые устроили тут это. Я ни на что не на мекаю, но может быть через него есть шанс всё закончить. Я понимаю, что картина происходящего не сложилась пока что, но отец тебе расскажет всё, что ты должен знать. А я, как и сказала, ранее должен идти.

- Значит мы больше не увидимся? – Спросил Дима. Он не чувствовал ничего, просто должен был это спросить, думал, что должен.

- Нет. – Коротко ответил дед. – Нам будет довольно сложно скучать друг по другу, мы даже ни разу не поговорили толком и не виделись. Но есть вещи, ради которых стоит жертвовать всем. И я пожертвовал вами, ради вас, как бы это не звучало. Чтобы спасти вас, было необходимо вас потерять. И я не жалею.

Дима ничего не ответил. Старик разжал ладонь и решительным шагом обошёл Диму, направившись к выходу из домика в котором они прятались. Дима не стал останавливать его, хотя понимал, что это действительно последняя встреча. Первая и последняя. Совсем немного грусти почувствовал он где-то глубоко внутри, а потом тощая фигура старика. Который оказался его дедом, который должен быть мертвым, а получилось так, что дед сам прочитал своё завещание. И Диме совсем не нравилось наследство.

Уже в проходе старик обернулся.

- Можешь идти. Они не тронут тебя. – Сказал он. – В любом случае, они не выйдут ещё год.

- А ты сейчас куда?

- Мой путь закончен и мне больше нечего делать ни в этой деревне, ни на этом свете вообще. Попробую как-то искупить грехи. Может выдадут не самый горячий котёл. Если долго находиться на границе, прямо в эпицентре поля, то мозг долго не выдержит,

Дима молча смотрел, как старик выходит из дома, медленно идёт по высокой траве. Он ещё раз остановился, прежде чем выйти на дорогу, и посмотрел назад. Вряд ли дед мог видеть бледное лицо внука, смотрящее из оконного проема, но Диме показалось, что он видит прекрасно. Дима даже, не особо отдавая себе отчёт, поднял руку. Дед поднял в ответ и после этого вышел на дорогу. В остывающем свете луны Дима видел, как старик уходит по дороге вглубь деревни, в противоположную сторону от дома. Вскоре худощавый силуэт полностью поглотила тьма, он растворился в ней, став её частью и на этот раз выражение не было фигуральным.

Дима ещё долго стоял возле окна вглядываясь в темноту, прислушиваясь к ночным звукам, пытался разглядеть малейшее движение на дороге, в траве вокруг домов. Но ничего не происходило. Монстры не возвращались, дед тоже. Однако, Дима не спешил выходить. Откровенно говоря, он боялся. Боялся, что из тёмного угла, на него выскочит тварь, которая утащит его в один из заброшенных домов и там… И там он вновь встретится с дедом, который удовлетворенно ухмыльнётся, жестом позволяя монстрам сделать с его внуком то, что они делают с пассажирами автобуса.

Но не ничего не происходило и когда на горизонте легкими росчерками забрезжил рассвет, Дима наконец решился выйти из покосившегося полуразрушенного убежище и оправился по дороге в том направлении на которое указал старик. Дима постоянно поглядывал на небо, опасаясь, что солнце вот-вот устроит очередную гонку, а луна кинется за ним в погоню, а за Димой в погоню бросятся выскочившие из разных закутков чудовища, одним из которых будет его собственный дед.

Но он спокойно добрался до окраины деревни, где опять увидел знакомую картину гнилой земли, только на этот раз это было не поле, а поляна с черно-жёлтой травой и часть леса с деревьями, словно вывернутыми наизнанку. Когда он проходил по дороге эту границу, у него немного закружилась голова, а желудок напомнил, что в нём не было ничего с самого утра вчерашнего дня. И может быть для мозга прошло мало времени, но он желудок не стал сытнее от того что солнце ускорилось, а хозяин потерял ориентацию во времени, да чего греха таить и в пространстве тоже. В какой-то момент голодная тошнота стала настолько сильной, что начали подкашиваться ноги. Дорога тем временем резко забирала вправо, Дима послушно следовал по ней, плохо представляя откуда взять силы, чтобы пройти ещё несколько километров, а возможно гораздо больше. Он забыл, что старик говорил, что его будет встречать отец, но сразу вспомнил, когда впереди замаячил блестящий силуэт автомобиля и рядом небольшой темный человеческий. И Дима был готов дать на отсечение руку, чтобы её скормили тварям их деревни, если это не его отец.

Что же, если это действительно так, папе придётся ответить на несколько вопросов. Но сначала он должен накормить сына.