Спи себе спокойненько!

Часть 1

Понедельник.

Тьма была непроглядной. Лишь вереница фонарей у шоссе за спиной слегка выхватывала начало мрачной аллеи, по которой Марине предстояло пройти.

Девушка остановилась и стала нерешительно озираться, будто ища ответа у прихваченной вечерним морозцем улицы – идти или нет?

Но никакого знака не получила: все так же кружил по земле песок ледяной ветер, все так же надсадно скрипели корявые деревья, все так же кружили в воздухе мертвые листья.

Марина зябко повела худым плечиком и медленно двинулась в темный проулок.

Глаза постепенно привыкали к темноте, но от этого не становилось лучше – райончик тот еще. По левую сторону дороги тянулся ряд выселенных двухэтажек. Провалы выбитых окон в бледном лунном свете производили впечатление жутких черных глаз, в глубине которых поблескивало что-то зловещее. Поломанные двери щерились в злобном оскале, только и поджидая зазевавшегося путника.

Марина робко вглядывалась в эти жуткие дома: он должен быть где-то здесь!

С правой стороны строения уже снесли - и взору предстали мрачные, щетинившиеся обломками останки стен и крыш. Некоторые места казались совершенно черными, будто провалы в преисподнюю, в других безмолвно копошилось что-то живое, белесое... Нет, наверное, это просто разыгралось воображение!

Невольно ускорив шаг, Марина прошла еще несколько десятков метров - и внезапно, в конце правого ряда, перед ней вырос угольно-черный на фоне ночного неба дом. Она бы ни за что не решилась войти в него, если бы не горящее оранжевым светом окно наверху.

Рассеянный свет из этого окна огибал черный квадрат густой тени - место под козырьком, где должна была скрываться дверь. Идти туда было страшно. Можно было, конечно, достать телефон и подсветить им... Но он, как назло, остался в чемодане (Марина специально положила его туда, чтобы ненароком не вынули из кармана). И хоть чемодан и был в руке, но мысль о том, чтобы останавливаться здесь, перекапывая барахло – казалась безумной!

Пришлось шагнуть в темноту и искать дверь наощупь. Изъеденная временем деревянная ручка нашлась почти сразу. Девушка потянула ее на себя – и дверь противно заскрипела, отчаянно сопротивляясь вторжению.

Из подъезда дохнуло затхлым. Зато здесь было тепло. Лампа горела только на втором этаже – слабая, покрытая паутиной и пылью, она не давала много света. Однако после мрака улицы казалась ослепляющей. Марина поднялась по лестнице и позвонила в обитую коричневым дерматином дверь.

- Я бы не стала сдавать так дешево, да вы сами видите - дом наш стоит на отшибе! До остановки далеко. К тому же почти все остальные дома в округе уже расселили, и теперь вечерами здесь немного неуютно... Наш-то позже построили – так что и сносить позже будут. Вот отстроят дома, откроют магазины – да я в два раза цену поднять смогу! – продолжала говорить старуха, бесцеремонно разглядывая девушку.

Теперь, в ярком свете ламп было видно, какая Марина худенькая и бледная – почти полупрозрачная. Потрепанное пальтишко и потертые ботиночки дополняли образ человека, вынужденного усиленно экономить на всем.

Брови хозяйки поднялись домиком и застыли в этом положении: будто она смотрела не на Марину, а на котенка, брошенного на помойке.

- Ты приезжая что ль?

Девушка кивнула.

- Учиться что ль?

Опять кивок.

- Ох ты ж, господи... – вздохнула старушка, сведя руки в молитвенном жесте, - Нелегко, поди, одной-то в незнакомом городе!

Девушка только безрадостно улыбнулась.

- Вот что, деточка. Сердце у меня не каменное! Давай я тебе немножко скину – и завтра же со спокойной душой переезжай!

Марина с трудом скрыла охватившую ее радость.

- Да у меня все с собой, - кивнула она на исцарапанный чемоданчик, который не выпускала из рук.

- Вот и хорошо! – восхищенно воскликнула старушка, - Тогда прямо здесь и оставайся! Ключи я вот сюда повешу, на гвоздик. И будь осторожна, детка, не потеряй, они - единственные!

Когда оплата была произведена, хозяйка двинулась к выходу, но внезапно затормозила на пороге:

- Да, ты это... в синюю дверь не суйся. Заперта она. Там вещи сложены от маго брата оставшиеся. Тебе ведь двух комнат хватит?

- Хватит! Спасибо, бабушка!

- И... воду у нас тут часто отключают, так ты себе в ведра-то набери...

- Хорошо, - уже гораздо менее приветливо кивнула Марина, начиная понимать, что кроме жалости у дешевизны есть и другие причины.

- И... это... дом старый, половицы деревянные... Ты на звуки-то всякие внимания не обращай. Спи себе спокойненько!

Когда за хозяйкой закрылась дверь, Марина еще раз осмотрела квартиру. На крохотной кухне, кроме плиты и раковины еще уместился буфет с какой-то посудой, старинный холодильник, раскладной обеденный стол и пара колченогих табуретов.

В совмещенном санузле стояла допотопная стиральная машина - вряд ли рабочая – на которой громоздились два больших пластмассовых ведра. На потолке в углу чернело странное, похожее на гигантского паука пятно – то ли плесень, то ли с чердака что-то протекло. Россыпь белых точек неопределенной природы только увеличивала сходство, создавая иллюзию сотни мелких глазок на паучьей голове.

Спальню тоже было сложно назвать приятной – она явно была переделана из бывшего чулана. В ней не было не только окна, но даже и двери! Только над косяком висела перекладина с крокодильчиками, на которую, видимо, предлагалось прицепить занавеску. Все крохотное пространство впритык занимали монументальная советская кровать с резными ножками и черный лакированный шкаф, набитый сильно отдающими нафталином стопками постельного белья и пожелтевшим тюлем.

Правда, в зале стоял очень приятный торшер с мягким, теплым светом и два разнокалиберных кресла – одно раскладное, и одно по моде шестидесятых годов – с жесткими деревянными подлокотниками. На стене над ним красовались старинные часы с маятником, отбивавшие каждый час.

У противоположной стены - шкаф с книгами типа: «Повести о комсомольцах» и «Как закалялась сталь».

Последней примечательной деталью была синяя дверь, которую венчали петли с висячим замком – на порядочность квартирантов тут явно не рассчитывали.

Поначалу, когда Марина только вошла в квартиру, ее неприятно поразил какой-то слабый, но противный запах. Однако теперь она то ли принюхалась, то ли запах ушел вместе с хозяйкой.

Следующие два часа девушка потратила на небольшую уборку – вытерла пыль, вымыла пол, разобрала чемодан. Когда закончила, включила торшер, уселась в кривоногое кресло и обложилась учебниками. Материал был сложный – куча труднопроизносимых названий. Анатомия, латынь...

Большие настенные часы отбили одиннадцать, когда Марина наконец поддалась уговорам зевоты и собрала учебники.

Входя в ванную, она невольно покосилась на «паука» на потолке и энергично покрутила вентили. Однако кран ответил лишь громким урчанием и выронил на ее ладонь одинокую слезу. Ничего не оставалось, как идти в постель.

Чужая кровать пахла чем-то странным. Белье казалось картонным, подушка – наоборот слишком мягкой. Спать в комнате без окна было неуютно. Ниоткуда не пробивалось даже тоненького лучика лунного света. Полная темнота пугала. Некстати вспомнились слышанные в детстве рассказы о черной руке и тому подобные страшилки...

На всякий случай закутавшись по самую макушку и тщательно спрятав пятки под одеяло, Марина прижалась спиной к стене и устремила взгляд на чуть синеющий квадрат дверного проема. Почему-то стало казаться, что стоит закрыть глаза – и там всенепременно кто-нибудь появится...

В голове вертелись непроизносимые названия из учебников и впечатления прошедшего дня - весь этот калейдоскоп непрерывно крутился в голове, сильно мешая расслаблению. Ждать сна пришлось долго. А когда ей, наконец, почти удалось уснуть - ее разбудил тягучий, холодящий душу скрип где-то совсем рядом!!

Сердце ушло в пятки!

Пошевелиться было страшно, высовывать руку из-под одеяла – тем более, но Марина сделала над собой усилие и начала быстро шарить рукой по стене – где-то там должен был быть ночник! Легкий шорох, производимый ею при этом, в полной тишине казался оглушающим. И девушка боялась, что не расслышит за ним чего-то важного – чьего-то приближения, например...

Наконец, издала характерный звук маленькая кнопочка и спальню осветил белый свет люминесцентной лампы. Некоторое время поморгав для проформы, он наконец успокоился – и Марина оглядела пространство.

Все было так же. Никаких черных рук или чего-то подозрительного. Правда, дверца шкафа была приоткрыта...

Марина поднялась и с опаской заглянула внутрь. Но там всего лишь висела ее одежда. Она как следует все осмотрела и осветила телефоном – но не обнаружила ничего необычного.

Девушка захлопнула дверцу. Но сердце долго еще не могло успокоиться, стуча как сумасшедшее.

К тому же захотелось в туалет. И выпить водички – под тяжелым ватным одеялом оказалось очень жарко, а в комнате - душно.

Квартира затаилась зверем в засаде. А до кухни так далеко!

Легко ступая босыми пятками по ледяным половицам, Марина тихонько вышла из комнаты.

Дом спал. Кругом стояла такая пронзительная тишина, что был слышен звук проносящегося вдалеке поезда, а ведь железная дорога была в нескольких километрах!

Топить еще не начали, и кожа сразу покрылась мелкими мурашками. Обхватив себя одной рукой, чтобы хоть немного согреться, и держа телефон в другой, Марина сходила на кухню, и в туалет. Где на нее опять с потолка пялился многоглазый паук.

Все было тихо. Она почти совсем успокоилась, когда услышала... ЭТО!

Странные звуки на чердаке.

Шаги!

По спине сразу защекотал мороз! Коленки мелко задрожали!

Кто может ходить там посреди ночи?!

Шаги, между тем, приближались к ней! Все быстрее и быстрее!

Бояться было нечего, совершенно нечего. Ведь между ними – стена, вернее – потолок! Но несмотря на это, Марину вдруг обуял настоящий ужас – она опрометью метнулась в спальню, выключила свет – будто его могли увидеть - и спряталась под одеялом, накрывшись с головой...

Часть 2

Вторник.

Стоя в морге, посреди трупов, Марина почти не слышала наставника... Она держалась изо всех сил, пытаясь не выдать свое истинное состояние. Стиснув кулаки в карманах, чтобы никто не заметил, как дрожат руки, она с завистью смотрела на сокурсников, которые были спокойны, а некоторые даже и оживлены.

Правда, Светку стошнило - скорее всего из-за стоящего здесь неприятного запаха, но мальчишки тут же не преминули этим воспользоваться:

- Ну какой из тебя хирург, Светка! – поддразнивали ее, - Да ты в обморок возле операционного стола упадешь! Главное – не забудь, что бы ни случилось – нельзя ронять скальпель в клиента! Смотри, а то тебя погонят за несоответствие будущей должности!

Тут уж Марину заколотил настоящий, пробирающий до костей, озноб! Сделав вид, что хочет помочь подружке умыться, она вместе с ней вышла из помещения, и в прозекторскую девушки больше не вернулись.

В туалете умывшаяся Светка некстати пристала с расспросами, сняла Марина квартиру или нет.

Пришлось сделать бесшабашный вид:

- Сняла. Дешевую. Да! Отличная квартира! К тому же хозяйка - милейшая женщина! Никаких закидонов, типа: «электричество не жечь», «гостей не водить». Но главное - просит так мало, что я почти чувствую себя мошенницей, наживающейся на добрых старушках!

- Не-еет, ну в чем-то же должен быть подвох... – протянула недоверчиво Света.

- Да фигня! Просто дом стоит на отшибе – до остановки далековато. Да еще воду периодически отключают, - Марина махнула рукой, - Все это мелочи! Главное, что денег хватило!

Таким образом совершив святотатство - уйдя с учебы раньше времени - Марина теперь впервые видела свой новый район при дневном свете.

Сейчас заброшенные дома смотрелись скорее жалкими, чем грозными. Они были покинуты теми, кому верой и правдой служили столько лет – и вид у них был совершенно несчастный.

С правой же стороны вообще не на что было смотреть – покрытые изморозью деревянные обломки и груды битого кирпича перемежались недорытыми котлованами. Уныло – да, но ничего пугающего. Марина даже удивилась: и почему это ей было так тревожно здесь накануне? Наверное, просто сказались усталость и волнение. Поняв это, она немного повеселела.

Однако вскоре девушку ждал такой сюрприз, от которого чуть не выпали из рук сумки с продуктами - прямо за ее новоприобретенным домом тянулся ряд крестов и надгробных камней!!

Кладбище!!!

Как будто мало ей было потрясений на сегодня!

В руки снова вернулась противная дрожь, а в ногах разлилась слабость.

«Смотри, а то погонят за несоответствие будущей должности!» - раздался голос сокурсника в голове.

Пугающая фраза мигом отрезвила. Собрав все мужество в кулак, девушка повернулась к дому – и снова чуть не выронила сумки!

Из окна на нее пристально смотрела старуха с бельмами на глазах...

«Нее-ет... Это не бельма, иначе как она могла бы смотреть? – проснулся в Марине медработник, - Похоже, что глаза у старухи выцвели настолько, что кажутся почти белыми».

Это было очень неприятное зрелище, так что девушка поспешила отвести взгляд.

Теперь, при свете дня, было видно, что в метре от подъездной двери располагалась широченная, выложенная из красного кирпича труба, а за ней открывался вход в подвал или, скорее, котельную.

Проходя мимо, Марина невольно посмотрела вниз – лестница с истертыми ступенями вела к прямоугольнику распахнутой двери, за которой разливалась чернильная тьма. В нос ударила неприятная смесь запахов – тут были и гарь, и плесень, и гнилое дерево... И девушка слегка попятилась, обходя жутковатое место по дуге.

Почти бегом она поднялась на второй этаж и трясущимися пальцами вставила ключ в замочную скважину.

Уже открыв дверь, Марина притормозила и с неохотой обернулась на расположенную на площадке железную лестницу на чердак. Девушка сделала пару шагов и заглянула в квадратный туннель, уходящий в потолок. Внутри виднелась дверца люка. Она была заперта. На петлях висел массивный амбарный замок.

Влетая в квартиру, Марина снова ощутила тот же странный запах, что и в первый раз. Но сейчас было не до этого. Она нащупала в кармане телефон и поспешно разблокировала его символом «Z».

- Да, детка, - тихо говорила телефонная трубка голосом хозяйки, - На первом этаже молодые-то все поразъехались – а старики поумирали. Квартирку наследники продавать решили – да покупателей не нашли. Еще из одной - Афанасьевну - кудай-то сплавили: то ли в дом престарелых, а то ли в дом инвалидов – не знаю точно. Я вот свою сдаю – сама видишь. А в квартире напротив жил Васька – черный пьяница! Потом мать у него заболела – и он ее из частного дома сюда взял, заботиться чтобы. Ага. Да только потом опять в штопор вошел! Видать, со своими дружками детства - потому что совсем в ее старый дом перебрался. А она здесь осталась. Собственно, все так же, без присмотра. Ну, да в квартире все ж легче – за водой не ходить, уголь не таскать... Совсем старая она – глухая и немного не в себе. Ты ее не бойся! Она безобидная. А что в окно смотрит – так, а чем ей еще заниматься?

- И про кладбище вы мне... сказать забыли, - с обидой вставила Марина.

- Кладбище?? – бабка изумилась так, будто впервые слышала это слово, - Разве не говорила? А ты сама что же, не видела, что ли? Ну, а даже если и так... Покойнички они... спокойные, - хозяйка хихикнула: - Никого не трогают. Лежат себе... Да и чего ты о них волнуешься? Дом стоит торцом, окна на могилки не выходят... Ты их и видеть не будешь!

Закончив разговор, Марина тяжело вздохнула – так-то оно так. Но сердце ледяными пальцами сжала смутная тревога. Стало тоскливо и страшно.

Решив пойти на кухню, чтобы развеять плохое настроение чашечкой горячего чая, она вдруг остановилась на пол пути и повернулась к двери, где, по словам хозяйки, лежали какие-то вещи.

Из-под синей филенки пробивалась полоска света! Там было окно.

Собственно, ничего удивительного, но...

Почему было не сложить вещи в тот темный чулан, где ее вынуждают спать, и не оставить жиличке нормальную комнату?

Подивившись то ли недогадливости, то ли равнодушию хозяйки, Марина разобрала пакеты, вытащила из одного из них и тут же с удовольствием нацепила новенькие розовые тапочки. Поглядывая в окно, заварила лапшу и сделала чай.

Хотя, с другой стороны, - подумала она, - Если учесть, что в чулане нет двери, а там могут быть какие-нибудь ценные вещи... То все вполне логично.

За окном постепенно угасал день. Развалины покрывались длинными беспокойными тенями. Девушка взяла яблоко, накрылась теплым пледом и устроилась в кресле учить конспекты.

Когда стемнело, Марина вошла в спальню и обнаружила, что дверь шкафа снова открыта!

Старательно пытаясь не поддаваться волнению, девушка сходила на кухню и с удовлетворением подперла упрямую дверцу табуреткой.

Потом решила набрать ванну, но кран ответил таким страшным урчанием, что, казалось, весь дом содрогнулся! Пришлось ограничиться полосканием в тазике, благо с утра она успела набрать воды.

Периодически поглядывая на злобные «глазки» «паука» на потолке и слушая тоскливые завывания ветра в вентиляции, Марина постаралась как можно скорее покончить с водными процедурами.

В постели она еще немного посидела в телефоне, стараясь не смотреть на цветочки на обоях, которые, почему-то складывались в жуткие рожи, стоило лишь начать пристально их рассматривать.

Сон прервался от какого-то очень неправильного звука.

Марина подскочила в постели, сердце колотилось, как бешеное. Дрожащей рукой девушка нащупала выключатель и зажгла ночник, изо всех сил напрягая слух – но все было тихо.

Одеяло, только что закрывавшее ухо, помешало определить, откуда исходил шум. Может, с улицы? Однако мысль вовсе не получилась успокоительной – не в этом безлюдном районе. Тогда... опять на чердаке? Марина подняла глаза вверх, с подозрением уставившись в беленый потолок.

А может, ей и вовсе все приснилось?

Едва она выключила свет и снова легла, как тут же услышала скрип проклятой дверцы!

Рука сама молниеносно скользнула к лампе. Марина поднялась и чуть не вскрикнула – да! Она снова была приоткрыта! В этот раз совсем чуть-чуть – мешала табуретка. Но все-таки.

Она. Опять. Открылась.

Со злостью захлопнув чертову дверцу, Марина встала и прошла с телефоном по всем комнатам. Включать верхний свет, который будет видно со всех окрестных заброшенок и, вероятно, с кладбища тоже – желания не возникло. Но и ложиться спать прямо сейчас казалось невозможным. Нужно было успокоиться, немного отдышаться.

Как раз в тот момент, когда Марина размышляла, не заварить ли ей чашку чая, чтобы успокоиться - вдруг снова раздался какой-то звук!

Шорох!!

На лестнице!!!

Марина на цыпочках приблизилась к двери и заглянула в глазок.

Там стояла кромешная тьма.

Ну, конечно! Сегодня утром выходя из дома, она сама выключила свет. А когда возвращалась – было еще светло, так что она о нем даже не вспомнила.

Злясь на себя за то, что сглупила, и теперь из-за этого ничего не может увидеть - Марина приложила к двери ухо. Прошло несколько долгих секунд – и она услышала...

Шепот!!!

Быстрый, неразборчивый, похожий на заклинание, он внезапно прервался какими-то страшными звуками – цыканьем, шипением... царапаньем!!

Тут же поднялся и невнятный шум на чердаке – а потом она снова услышала то же топанье, что и в прошлый раз! И звуки становились все громче – чем бы оно ни было – оно приближалось!!

Потеряв голову от страха, Марина опрометью метнулась в спальню и нырнула под одеяло!

Довольно долго она сидела на кровати, забившись в угол и светя перед собой телефоном. Периодические скрипы и шорохи, то на чердаке, то на лестнице - заставляли ее зубы выстукивать мелкую дробь.

Среда.

Утром дверца шкафа опять была приоткрыта. Как ни плотно приставляла Марина табуретку – та упорно не желала держать тяжелую дверь.

Девушка снова тщательно осмотрела весь шифоньер – внутри и снаружи – но так и не нашла ничего подозрительного.

Поняв, что не может терпеть до вечера, Марина решила наплевать на ранний час – и снова введя пароль «Z», набрала номер.

- У кого ключ от чердака??.. – переспросила хозяйка, - У слесарей каких-нибудь, наверное. Или в домоуправлении. А зачем он вам?

- Видите ли, там... на чердаке кто-то ходит.

- Ходит?! Ну что вы! – засмеялась бабка, - Это голуби.

- Голуби??! Нет, это были шаги!

- Ну, тогда, наверное, от перепада температур скрипят старые балки. Такое бывает. В любом случае, бояться вам нечего - уверяю!

На паре, отложив конспект, Марина забила в поиске: «звуки в балках из-за пе-репада температур» - и углубилась в чтение. К ее величайшему изумлению, теория Нины Петровны полностью подтверждалась. Люди взахлеб рассказывали о том, какие пугающие звуки издают старые дома. Среди прочего упоминались и звуки шагов.

На статье: «Ваши соседи тоже катают по полу железные шары?» - ее прервал голос преподавательницы. Анфиса Львовна стояла над партой и брови ее скорбно сошлись у переносицы:

- А я-то тебя всегда в пример всем ставила, Мариночка! – тихо сказала она и двинулась дальше по аудитории.

Это разочарование во взгляде, этот тихий голос – лучше бы ее отругали!

Сгорая от стыда, девушка вспомнила, как гордилась ею бабушка, направо и налево рассказывая всем, что любимая внученька - первая в их семье, кто смог поступить в институт! Сама! Без денег и блата!

Нужно было сосредоточиться на учебе! Такой шанс нельзя было упустить из-за каких-то... пошлых страхов! Надо было срочно что-то делать!

Часть 3

На обратном пути Марина купила коробку школьных мелков.

Войдя в квартиру, она вновь ощутила все тот же слабый запах – и решила, что в ближайшее же время отыщет возможность расправиться с ним!

Но сначала – «паук»! Девушка влезла на ванну и затерла пятно на потолке - сначала прошлась щеткой, а потом мелками. Комната сразу показалась намного светлее! «Вот, значит, как все просто!» - радостно подумала студентка. После этого она запалила древнюю газовую колонку и, пока грелась вода, не одеваясь спустилась на первый этаж и включила свет в подъезде на ночь.

Уже собираясь вернуться в квартиру, она вдруг затормозила, подумала несколько секунд – и вместо этого вышла на улицу. Смеркалось. Спускаться к двери в котельную было страшно.

«А что, если там, внизу...»

Марина волевым усилием заставила эту мысль прерваться на полуслове. И решительно пошла вниз.

Черный проем неприятно приблизился - почти вплотную. Внутри по-прежнему не было видно совершенно ничего! Тьма была похожа на кисель – густая, сочная, практически осязаемая.

Марина взялась за ржавую дверь. Однако та не желала подаваться - она изо всех сил сопротивлялась, издавая треск и жалобный скрип. Звук выходил жуткий, действующий на нервы. И наверняка был слышен далеко вокруг. Петли не желали проворачиваться, ржавчина противно царапала и оставалась желтыми пятнами на коже.

Марине пришлось надавить изо всех сил – дверь наконец дернулась, пошла вперед и захлопнулась с диким грохотом. Правда, стоило убрать руки, как она тут же приоткрывалась. Нужно было бы ее запереть, но задвижка полностью заржавела, ее было просто невозможно сдвинуть с места.

Пришлось бежать до ближайших развалин, и припереть дверь кирпичами. Такой результат сложно было назвать идеальным – но проходить мимо подвала теперь стало намного приятнее! По крайней мере, больше не было ощущения, что кто-то пялится на тебя из темноты...

Усталая и замерзшая, вся перемазавшаяся в кирпичной крошке и ржавчине, Марина тем не менее пришла домой очень довольной! Войдя в ванную, чтобы помыть руки – она улыбнулась. Потолок теперь выглядел самым обычным – и больше не пугал жуткими иллюзиями. А вид ведер с водой внезапно натолкнул на интересную мысль: Марина вошла в спальню, и, уже не удивляясь открытой дверце шкафа, вновь придвинула к ней табуретку, а на табуретку водрузила полное ведро воды!

- Посмотрим, как ты теперь сможешь открыться! – злорадно проговорила она.

Небо покрылось крупными звездами, когда Марина вновь тщательно, с хлоркой перемыв все, что могла по всей квартире, домывала пол. Тело гудело от усталости, но Марина была очень довольна собой.

Вдруг – она снова ощутила этот запах. Такой мерзкий, что это просто не поддавалось описанию! Здесь он явно был сильнее!

Им тянуло из-под запертой двери!!

Марина приникла носом почти к полу и приблизила голову к щели под дверью – сомнений не оставалось! Запах шел оттуда!

Вот, значит, что!

В комнате остались закрыты – и теперь уже окончательно протухли – грязные рубашки, или, скорее, носки. А может – это просто запах старого больного тела? И Марина вспомнила соседский дом в своей родной деревне, где жила пара брошенных стариков.

Дед тяжело болел и старуха сама, как умела, ухаживала за ним. Из их дома несло просто ужасно! Испражнениями, рвотой, немытым телом, старостью... Запах был такой тяжелый, что избавиться от него не помогали даже настежь раскрытые окна. Видимо, здесь было что-то подобное – поняла Марина.

Она вздохнула. Вот почему хозяйка не открыла для нее этой комнаты – видимо она вся провоняла нечистотами.

Несмотря на этот неприятный эпизод, в этот день Марина легла спать почти счастливой.

Шкря-я-я-яб... Шкря-я-я-яб... Шкря-я-я-яб...

Царапанье, медленное и протяжное, от которого кровь стыла в жилах!

Марина в ужасе вцепилась пальцами в одеяло.

Первой мыслью было – забиться в угол и ни за что не вставать!

Но она тут же вспомнила, что твердо решила больше не поддаваться страхам. Учеба – вот единственное, о чем она должна по-настоящему беспокоиться.

Резким... даже слишком резким движением девушка заставила себя выпростать ноги из-под одеяла и подняться. При этом пятка ее случайно пихнула что-то холодное... Раздался грохот и Марину всю окатило водой! - Табуретка упала вместе с ведром. А вслед за этим раздался противный скрип ненавистной дверцы... Которая, конечно же, радостно распахнулась при первой возможности!

«Чее-ерт... Черт! Черт! Черт!» - теперь конспирация была бессмысленной. И Марина, не таясь, вышла в коридор, хлюпая промокшими тапками.

Ветер сегодня явно разгулялся – он бешено носился по чердаку, жалобно завывая, и гудел в трубе котельной, создавая низкий вибрирующий гул. Шумело и хлопало из вытяжек на кухне и в туалете, тревожно позвякивали оконные рамы – так что даже возникали законные опасения: а выдержат ли шпингалеты?

Напомнив себе, что ветра бояться не стоит, Марина дрожащими руками принялась собирать воду с пола. От чего она дрожала – от страха, или от холода – она и сама не могла бы сказать.

Наконец, повесив в ванной промокшую ночнушку и пристроив тапки на трубе, снова вынужденная босиком шлепать по ледяному полу, Марина переоделась в сухое.

Надо было идти спать.

Но после всего произошедшего, да еще под эти завывания – сна не было ни в одном глазу. К тому же на чердаке снова началась какая-то возня и звуки шагов.

«Это все ветер, голуби и балки! Голуби, ветер и балки!», - мысленно повторяла Марина, нервно бегая взад-вперед по комнате.

Но сколько ни твердила она эту мантру, сколько ни убеждала себя – легче не становилось.

В конце концов она решила выпить чашечку чая. Девушка пошла было на кухню, но внезапно остановилась...

Что-то было не так...

Входная дверь.

Глазок.

За ним снова было темно!

Не может быть! Марина приблизилась к входной двери и прислушалась, приложив ухо к филенке. Все было тихо. Или, возможно, ничего не было слышно из-за уханья ветра и скрипов на чердаке.

Тогда она попыталась заглянуть в глазок...

Но тут же отшатнулась, зажав рот руками!

На площадке кто-то стоял! Прямо перед ее дверью!!

Черный силуэт загораживал собой свет!!!

И как будто бы этого было мало, в ту же секунду в доме погас свет!

Не в силах удержаться, Марина метнулась в спальню, где, закутавшись в одеяло, сидела в углу, плача и дрожа. А скребущие звуки за дверью почти до утра пробирали ее морозом по коже.

Четверг.

Утром света все еще не было.

Марина с опаской открыла дверь, предварительно глянув в глазок и убедившись, что на лестнице никого нет. Выйдя и повернувшись, чтобы закрыть замок - она чуть не заорала от ужаса!

И сама дверь, и все пространство вокруг - были испещрены странными письменами и загадочными знаками...

Очевидно, это и был источник тех звуков – кто-то упражнялся в рисовании!

В институт Марина пришла отупевшая, с больной головой и опухшим лицом, и сидела на уроках с отсутствующим видом, снова вызвав негодование теперь уже сразу у нескольких преподавателей.

В конце концов Марина, не удержавшись, положила голову на руки и задремала. Все страхи, все бессонные ночи, накопившись, стали, наконец, валить с ног. На переменке Светка долго выспрашивала подругу, что с ней происходит. Но не при-выкшая жаловаться на жизнь Марина соврала, что вчера ходила к кому-то на день рождения – и потому не выспалась, да еще и с бодуна.

По дороге домой, девушка снова зарулила в магазин.

Вернувшись, она отметила, что, невзирая на всю вчерашнюю уборку, неприятный запах никуда не делся.

Бросив в коридоре пакет со свечами и другими покупками, она с радостью отметила, что электричество уже включили. Потом прикрутила щеколду к упрямой дверце шкафа. Прямо так, уродливой нашлепкой сверху. Плевать, если хозяйка будет возмущаться. Терпеть эту чертову дверь Марина больше не могла.

Закончив с этим, девушка села на кровать, любуясь делом рук своих – и внезапно ее начал разбирать смех. С ней произошла самая настоящая истерика.

Больше всего хотелось собрать вещи – и свалить куда подальше! Однако в карманах гуляет ветер. Наверное, не будь сейчас так холодно – она бы ушла просто на улицу. В никуда! На вокзал! Куда-нибудь, где есть люди и нет всей этой чертовщины!

Но на улице хозяйничали пронизывающие вихри, бьющие в лицо песком и лезущие под воротник холодными щупальцами.

Так что теперь, насмеявшаяся до боли в животе Марина просто сидела, раскачиваясь, на кровати и тупо смотрела на ненавистный шкаф, не представляя, что ей теперь делать...

Потом она заплакала. Рыдала навзрыд – а что? Никто ведь не услышит. И после этого эмоционального выплеска на нее навалилась такая чудовищная усталость, что в конце концов она просто отрубилась, совершенно обессилев.

Пятница.

На следующий день Марина чувствовала себя несколько лучше – почему-то ночь прошла спокойно, безо всяких эксцессов. Или она просто слишком крепко спала?

Как бы то ни было, отчаяние отступило, здоровый сон благотворно подействовал на самочувствие и на настроение.

Вызвала злорадную улыбку и угомонившаяся наконец дверца, которая теперь смирно сидела на своем законном месте.

Вернувшись из института, и вновь поморщившись от запаха в квартире, Марина напомнила себе, что сдаваться – последнее дело! И даже нашла в себе силы оттереть входную дверь. Также, воспользовавшись советом из интернета, девушка приложила лист бумаги к вентиляционной решетке. Тот мигом прилип, удерживаемый тягой - и завывания в трубе почти исчезли! Обрадованная, Марина проделала это и со второй вытяжкой – и на душе сразу стало легче.

Остаток дня она провела в кресле, с яблоком, пледом и чаем, старательно нагоняя весь пропущенный в предыдущие дни учебный материал.

Шкря-я-я-яб... Шкря-я-я-яб... Шкря-я-я-яб...

Часы пробили полночь.

Шкря-я-я-яб... Шкря-я-я-яб...

Марина смотрела в темноту. Тело била крупная дрожь.

Нет, это какой-то кошмар! Кто и зачем расписывает ее дверь?!

Пришлось подняться и тихонько приблизиться к филенке.

Как будто почувствовав ее приближение, черный человек остановился и замер. Так что заглянувшая в глазок Марина вновь увидела его мрачный силуэт.

Стало очень страшно. Ей захотелось тут же броситься бежать, укрыться, спря-таться! Но она подавила в себе этот малодушный порыв.

Сжав руки в кулаки, Марина снова посмотрела в глазок, сосредоточившись на том, чтобы как следует разглядеть ночного визитера. И хотя он стоял против света, а затянутая пыльной паутиной лампа и без того плохо справлялась со своей задачей, Марина смогла рассмотреть его. А рассмотрев - изменилась в лице!

Светлый ореол вокруг головы... – волосы седые вздыбленные. Лицо избороздили глубокие морщины...

Человек стоял совершенно спокойно и смотрел куда-то прямо перед собой. Не на Марину, а ниже. Глаза у него были... совсем белые.

Бабка-соседка!!!..

Марина так и ахнула. Она знала! Она с первого дня знала!! Что с этой бабкой что-то не так! И вот – на тебе! Старая ведьма колдует на нее!

Но почему???? Что она ей сделала???

Наверное, надо было выйти и поднять скандал.

Но остановившийся взгляд, совершенно безэмоциональное лицо старухи...

Все это выглядело так зловеще, что вместо того, чтобы выйти на лестницу, Марина тихонько провернула дверной замок на второй оборот!

Несколько раз еще она подходила к глазку, видела, как соседка, будто зомби, ходит туда-сюда все с тем же отсутствующим видом. Шебуршит чем-то на лестнице, мычит себе под нос и жутко шепчет...

Наконец, устав от всего этого, Марина ушла в спальню, накрыла голову подушкой и погрузилась в сон.

Теперь, когда она знала, кто доставляет ей все эти неприятности – было уже не так страшно.

Хотя... бабке, конечно, следовало бы серьезно полечиться!

Суббота.

Выйдя утром из квартиры, Марина увидела, что ее дверь вновь вся исписана – и ужасно разозлилась!

В результате, в три часа дня на лестнице вместе с ней стояли: участковый, хозяйка квартиры, чокнутая соседка и ее сын.

Хулиганка не выглядела испуганной. Казалось, что она совершенно не понимает, почему в дом явилась полиция. Ее кровиночка – бородатый мужик с испитым лицом, в застиранной тельняшке и драном тулупе, хмуро буравил Марину взглядом.

Собственно, почти все они смотрели на нее. Участковый – выжидательно. Хозяйка – с укором.

Марина даже как-то стушевалась. Утренний гнев куда-то ушел и теперь она немного растерялась.

- Итак, - подытожил участковый, - вы видели, как эта гражданка, – он кивнул на соседку, – разрисовывает вашу дверь?

- Ты че, Михалыч, веришь этой!.. – грозно начал соседкин сын.

Но полицейский прервал его:

- Подожди, Василий. Давай сначала выслушаем человека.

Все взгляды вновь обратились на Марину.

- Ээ... Нет... Ммм... Не совсем. Я не видела, но...

- Ах, ты не видела, но при этом!.. – снова возбужденно завел алкоголик.

Но участковый вновь его одернул:

- Подожди, Василий! – и обратился к Марине, - Я правильно понял? Вы не видели, как она рисовала?

- Н-ннет.

Соседский сын издал возмущенный возглас и закатил глаза.

- Хм. Не понимаю. Тогда какие у вас основания обвинять эту бедную женщину? – поднял брови участковый.

- Я... видела, как она ходит по лестнице ночью. И еще она стояла возле моей двери!... Я видела в глазок!

Воцарилась тишина. Три пары глаз уставились на нее с откровенным непониманием. Четвертая, принадлежащая обвиняемой, бесцельно перебегала с предмета на предмет, как у маленького ребенка, который видит, что вокруг него происходит что-то крайне интересное, но никак не может ухватить суть.

- Насколько я понимаю, - наконец выдавил инспектор, - лестница является общественной собственностью – и по ней имеет право ходить каждый, кто проживает в этом доме – без ограничений.

Марина не нашла, что возразить.

- Далее. Самого факта хулиганских действий или порчи имущества вы не видели.

Марина была вынуждена покачать головой.

- Разрисовать дверь мог кто угодно. Честно говоря, я бы, на вашем месте, скорее заподозрил каких-нибудь детей или подростков, чем пожилую женщину.

- Но здесь больше никого нет!

Участковый посмотрел на девушку с жалостью:

- Вы разве не знаете, как развлекается современная молодежь? Да их медом не корми - дай полазить по заброшкам! – с этими словами он стал поворачиваться поочередно то к пропойце, то к хозяйке квартиры, делясь впечатлениями и с ними тоже, - Кто ценности с металлоискателем ищет, кто блог про паранормальщину ведет - постоянно достаем из развалин подростков с переломанными ногами! А уж про кладбище вообще молчу – то готы кресты ломают, то сатанисты пентаграммы рисуют! Да тут шушеры всякой по ночам бродит – тьма! Не успеваем ловить! А вы говорите – никого! – закончил он, снова глядя на студентку.

Марина потрясенно молчала. Потом промямлила.

- Но... она правда... мешала мне спать.

Все изумленно переглянулись.

- По ночам?

- Да!

- Включала громко телевизор? Музыку?

- Нет! Она... приходила ко мне...

- Приходила к вам? Зачем? Что говорила? Стучала? Звонила в дверь посреди ночи? – стали наперебой вопрошать все.

- Нет. Не звонила и не стучала, а... скреблась, вернее, скребла мелками, когда рисовала.

- Да бляха-муха!.. – вновь начал возмущаться алканоид.

Участковый снова сделал успокоительный жест:

- Итак, подведем итоги – вы не видели, кто разрисовал дверь. И вы признаете, что соседка в вашу дверь не звонила, не стучала, и даже не пыталась с вами заговорить?

Марина неохотно кивнула.

Сын старухи вновь впился в Марину тяжелым мутным взглядом. Хозяйка смотрела на квартирантку с испугом и недоверием. А маленькая старушонка сосредоточенно ковыряла в ухе.

Участковый вздохнул и поцокал языком:

- Вы понимаете, что это все тянет, как минимум, на ложный вызов? А как максимум – на клевету.

- Оскорбление чести и достоинства! – вставил свои пять копеек алкоголик, - Слушай, Михалыч, да она сама все разрисовала! Специально! Чтобы обвинить мою матушку!..

Глава 4

Когда участковый наконец отпустил ее с миром, пообещав на первый раз не наказывать, Марина чувствовала себя, как выжатый лимон. Она облокотилась на дверь спиной и застыла, пытаясь прийти в себя.

Сквозь филенку было слышно, как на лестнице домовладелица разговаривает с сыном соседки, извиняясь перед ним за то, что пустила в их тихую обитель конфликтную жиличку.

Тот, в свою очередь, начал объяснять, что – да, мама слегка лунатит, конечно. А сейчас как раз осень – и у нее обострение. Но это еще не повод вешать на бедную старушку всех собак! Она совершенно-совершенно безобидна! Ну, ходит во сне! С кем не бывает?

Что ответил участковый, Марина уже не слушала.

Однако в тот же день старушку куда-то увезли. То ли поместили на лечение, то ли сын вернул ее в частный дом...

В душе прочно поселились смешанные чувства – были тут и облегчение, и чувство вины. Правильно ли она поступила, вызвав полицию? Была ли на самом деле так опасна эта старушка?

Чтобы занять себя хоть что-нибудь и избавиться, наконец, от всех этих сложных чувств и путаных мыслей, Марина вторично отмыла дверь. Потом, порывшись в шкафу, откопала там веселенькие оранжевые шторки – и повесила их у входа в спальню. Синий прямоугольник, на который приходилось смотреть каждую ночь уже стоял поперек горла.

Ночью Марина проснулась в холодном поту – в комнате явно ощущалось чье-то присутствие!!!

Было слышно тяжелое хриплое дыхание, от которого холод бежал по позвоночнику!

За полупрозрачными шторами, которыми девушка накануне занавесила дверной проем – просматривался чей-то темный силуэт!!!

Марине даже показалось, что она различает, как в такт его дыханию покачиваются занавески!

По спальне растекался тошнотворный запах! Это была та самая вонь – старости и нечистот, которыми несло из-под двери запертой комнаты!!

Никогда еще в своей жизни Марина не испытывала такого животного ужаса.

Она боялась не то, что пошевелиться, боялась даже шумно вздохнуть! И просто лежала, вцепившись судорожно сжавшимися пальцами в одеяло. Парализованная страхом, ощущая, как все тело колотит крупная дрожь!

И ни одного человека в доме... Даже чокнутая старуха больше не придет! Кричать бесполезно.

Глаза сами собой увлажнились, по лицу потекли крупные слезы.

Лишь когда часы в зале пробили четыре утра, Марина вдруг осознала, что призрак исчез...

Воскресенье.

Марина проснулась поздно. Бессонная, полная кошмарных переживаний ночь, как и все, что случилось до нее, ввели ее в какое-то странное состояние. Равнодушное и немного заторможенное: она бессмысленно ходила из угла в угол, не выражая никаких эмоций.

Наконец, устав бесцельно слоняться, девушка упала в кресло – и взгляд уперся в синюю дверь. Марина какое-то время смотрела на нее и на лице ее попеременно отразились - задумчивость, сомнения, понимание и, наконец – решимость!

Разблокировав телефон символом «Z», она набрала номер хозяйки.

На сей раз голос той звучал холодно:

- Ну, чем она тебе помешала? – едва заслышав голос жилички, тут же с укором завела хозяйка, - Я же тебя предупреждала, что она – безобидная! Бояться нечего! Зачем ты так??

Не дослушав монолог хозяйки, Марина выпалила:

- Я хочу, чтобы вы открыли дверь!

Наступила долгая пауза.

- Что? – с неподдельным изумлением переспросила наконец хозяйка.

- Дверь. Откройте ее.

- Какую дверь???

- Синюю. Ту самую. Откройте ее немедленно!

- Да что на тебя нашло?! Я же говорила – там вещи моего брата.

- Я хочу их увидеть, - голос Марины звучал ровно. Слишком ровно.

Нина Петровна заюлила:

- Да ее сто лет не открывали! Я... даже не представляю, где ключ!..

- Значит – нет? – спокойно спросила Марина.

- Нет! – уверенно ответила хозяйка.

- Ну, ладно, - ничуть не расстроенным голосом заявила Марина и повесила трубку.

Нина Петровна на том конце провода изумленно воззрилась на свой смартфон.

Откопав в ящике с инструментами топор, Марина подошла к синей двери и принялась дубасить по петлям.

Работа оказалась нелегкой и заняла какое-то время, но девушка вложила в эти удары всю злость, все накопившееся раздражение - и петли, жалобно тренькнув, наконец безвольно повисли, ощетинившись вырванными гвоздями, а замок с грохотом свалился на пол.

Теперь, когда злой задор прошел, а мышцы рук сводило от усталости – Марина вдруг вновь засомневалась. И испугалась, как своей смелости, так и ее последствий.

Она выронила топор и некоторое время стояла в нерешительности. Потом наконец все же толкнула дверцу...

Синяя поверхность подалась и стала медленно, со скрипом, открываться внутрь. Марина вытянула шею, чтобы заглянуть в комнату...

Вдруг раздался хриплый вздох – такой же, какие она слышала ночью!..

А в щель внизу просунулась иссушенная коричневая рука!! Бурые пальцы заскребли ногтями по полу, сдирая краску. А за рукой во все шире раскрывавшемся дверном проеме показалось тощее мосластое тело!! Оно рванулось прямо к Марине, заставив ту отшатнуться назад!..

Шлепая по полу, это... чем бы оно ни было - постепенно выползало в зал. Воздух наполнился отвратительной вонью – той самой, что все время ощущалась в доме!

Коричневое нечто дергалось, сипло шипело и... беспрестанно двигалось вперед!

Напуганная почти до обморока, Марина попятилась к окну. Споткнулась, упала на спину – и стала неловко перебирать руками и ногами, отчаянно пытаясь подняться!

Теперь, с пола, ей стало видно лицо этой твари – если конечно это можно было назвать лицом - перекошенное, искаженное, с черным провалом рта и большими зубами! Оно приподняло голову и посмотрело на девушку выгнившими глазницами, страшно ощерившись.

Марина задергалась еще энергичнее. Но спина вдруг уперлась в батарею – дальше двигаться было некуда!

Существо между тем поразительно ловко приближалось. Марина даже ощущала смрад изо рта чудовища!

Зажатая в углу, потерявшая голову от ужаса, Марина сжалась в комок, закрыла лицо руками и заверещала не своим голосом! Вложив в этот вопль весь свой страх и все свое отчаяние!

Внезапно над головой послышались какие-то странные звуки, будто кто-то бился крыльями о стекло. Рамы жалобно зазвенели и внезапно резко распахнулись, впустив в комнату свежий ветер.

Не понимая, что происходит, Марина отняла руки от лица, и увидела, как мумия поднимается в воздух и пролетает над ней, с каждой секундой становясь все легче и прозрачней. Когда она наконец полностью вылетела за окно и окончательно растворилась в воздухе - Марина отчетливо услышала тихий вздох... облегчения.

В доме воцарилась тишина. Только отбивали очередной час горластые часы на стене.

Синяя дверь была теперь распахнута настежь. Забыв закрыть окно, Марина вошла в нее.

Обитель призрака была совсем небольшой, обклеенной оранжевыми, потемневшими от времени обоями. Справа стоял письменный стол и стул. Над ним висели полки с книгами и милыми безделушками. Слева располагался покрытый зеленой обивкой диван, на котором... лежало иссушенное человеческое тело.

Оно было точной копией той жуткой мумии, что только что чуть не довела Марину до сердечного приступа, но было совершенно материальным. Просто чей-то высохший труп. Забытый прямо здесь, на этом диване.

Почему-то Марину совершенно не удивил и не испугал вид этого тела. Напротив – теперь картинка сложилась почти полностью.

Подойдя к полкам, девушка посмотрела на фотографию.

На ней были запечатлены мужчина лет сорока пяти, в короткой куртке и кепке, и женщина, в которой Марина узнала хозяйку квартиры, только на фото она выглядела гораздо моложе. Мужчина по-отечески обнимал женщину за плечи, оба радостно улыбались. Надпись на обратной стороне гласила: «С Ниночкой в Ленинграде».

Внезапно позади скрипнула половица, Марина резко обернулась, но увидела только россыпь ярких звездочек, после чего в сознание ворвалась сильная боль... колени подогнулись, и Марина упала на пол.

Она очнулась от боли и холода. Кто-то намотал длинные Маринины волосы на руку и теперь тащил ее вниз головой по ребрам лестницы. Руки и ноги были связаны, а угол обзора не позволял увидеть того, кто тащил ее.

Однако периодически сбоку мелькала вторая рука похитителя. Боковым зрением было сложно ее рассмотреть, но зато Марина четко увидела зажатый в ней топор и... какой-то пакет?

Лестница кончилась, Марину выволокли из подъезда – при этом ее больно ударило дверью. А потом поволокли по ледяному асфальту – на кладбище!

Песок ледяной наждачкой стесывал кожу. Легкий халатик совершенно не защищал от пронизывающего ветра. Жутко болела волосистая часть головы – но Марина делала вид, что еще не пришла в себя. Боль и бурлящий в крови адреналин сильно мешали мыслительному процессу, все время подбивая удариться в панику.

Но Марина заставила себя думать! Собрать мысли в кучку и что-то придумать. Прямо сейчас! Быстро!

Возле одной из могил, похититель наконец отпустил ее:

- Ну и тяжелая же ты, девка! – услышала Марина, - А выглядишь такой тощей!

Студентка сделала вид, что медленно приходит в себя:

- Значит, у вас нет запасных ключей? – задала она риторический вопрос.

- И ты поверила?? – изумилась хозяйка, - Стану я пускать в дом не пойми кого, не запасясь даже ключами, как же!

Бабка бросила на землю топор и пакет, в котором Марина узнала свой собственный:

- Кстати, молодец, что купила свечки! – похвалила старуха и залилась гомери-ческим хохотом.

Вдоволь нахохотавшись, Нина Петровна утерла выступившие слезы и принялась совершать странные действия.

Топором она начертила на земле пятиконечную звезду, заключив ее в круг, после чего расставила на концах свечи и зажгла их.

Марина наблюдала за происходящим с большим интересом, но вопросов не задавала.

Покончив с зажиганием свечей, Нина Петровна подняла на Марину игривый взгляд:

- Ты что же, так ничего и не спросишь?

Марина безразлично пожала плечами:

- О чем? Я и так все знаю.

- Знаешь?! – вскинулась старуха, - Да что ты можешь знать?!?

- Ну, во-первых, вы убили своего брата...

Бабка возмутилась:

- А вот и нет! Да я за ним целый год ухаживала – судно выносила! Ты когда-нибудь выносила за кем-нибудь судно? Знаешь, каково это???

Марина покачала головой.

- Тошнотворно! Вот как! – Нина Петровна источала такой благородный гнев, что на секунду Марина даже забыла, где и в каком положении они находятся, - Да накорми его еще, когда у него все по подбородку льется! Да обмой во всех местах! Тьфу!!! Да я – целый год!..

Не справившись с эмоциями, бабка сплюнула на землю.

- И вот, как-то раз, когда я в очередной раз шла в его комнату, я прислонилась к косяку и подумала – вот бы не входить сюда больше... ни-ког-да! А потом до меня дошло – божечки мои! А ведь все так просто! Просто больше туда не заходить! И все!!! Я развернулась... и ушла! – закончила старуха с мечтательной улыбкой на устах.

Марина, которая уже знала, что бедного мужика убили – даже и в страшном сне не могла себе представить – как! Так что теперь ужас на ее лице смешался с брезг-ливым отвращением к этой бабке, которого она больше не могла скрывать.

Хозяйка между тем, так увлеклась повествованием, что говорила уже больше сама с собой, глядя куда-то в сторону:

- Вернулась через несколько месяцев только. В комнате стоял неприятный запах, но не сильный – он при жизни еще высох весь, как мумия, так что там и разлагаться-то было нечему. Проветрила дом – да вот тебе и сдала!

Марину затошнило, но она сдержала рвотные позывы и вместо этого спросила:

- А почему от тела не избавились? Зачем было оставлять его там?

- Так я же пообещала себе, что больше никогда туда не войду! Ни-ког-да! – с серьезной миной заявила Нина Петровна, - а чтобы любопытные квартиранты не лезли куда не надо – замок повесила. Кто ж знал, что ты такой додельной окажешься! Сначала-то выглядела пай-девочкой! Слова громко сказать боялась! А потом началось – звонки ежедневные с претензиями - то одно, то другое! Я так и ждала, что ты сейчас попросишь мебель новую купить или евроремонт сделать!

Марина молчала. Руки и ноги заледенели так, что она почти перестала их чувствовать, а выхода из этой дурацкой ситуации все не находилось. Веревки были затянуты туго – она пробовала их и порвать, и ослабить – ничего не вышло.

И вокруг – ни души.

- Но, правду сказать, - продолжала между тем бабка, - это именно благодаря тебе я узнала, что на нашем кладбище сатанисты ходят. И теперь я знаю, как от тебя избавиться. После той разрисованной двери участковый ни в чем не усомнится! – и она снова довольно захихикала.

Потом перетащила Марину в центр пентаграммы и взяла в руки топорик. Лицо ее при этом стало... спокойным, а взгляд - холодно-любопытным. Ни единой теплой искры, ни единой надежды на спасение - в нем не было.

Поняв, что сейчас для нее все кончится, Марина собиралась уже вцепиться бабке зубами в лодыжку, хотя вряд ли от этого мог быть какой-нибудь серьезный толк – старуха уже заносила топор...

Но вдруг, взгляд девушки привлекло что-то за спиной хозяйки – кажется, там кто-то стоял!

Неужели их нашел участковый?! Ее пришли спасти??

Да бог с ним, пусть это будет даже сын соседки! Готы или гопники! Плевать! Кто угодно! Хоть кто-нибудь!

Марина отклонилась в сторону, пытаясь рассмотреть загадочную фигуру.

- Я на это не куплюсь! – заявила бабка, - Там ничего нет!

Но Марина даже не посмотрела на нее, не отрывая взгляда от чего-то у старухи за спиной.

Хозяйка не выдержала и обернулась.

Теперь они обе могли видеть его.

Там стоял мужчина в короткой куртке и кепке. Он пристально смотрел на Нину Петровну, глаза его были печальны.

Старуха замерла, выронив топор. На пару секунд все вокруг застыло, как на фотографии, даже ветер перестал качать ковыль меж могил.

Потом мужчина сделал шаг вперед и протянул к женщине руку.

Бабка отшатнулась, поскользнулась на покрытой инеем могильной плите и упала, ударившись головой.

Марина тут же бросилась к топору и, с большим трудом пристроив его между щиколоток, негнущимися руками принялась перепиливать веревки.

Мужчина исчез. Но у нее так стучали зубы от холода, что ничто больше не казалось ей ни странным, ни интересным. Хотелось домой, в горячую ванну и чая... Нет, водки! С перцем!!

Часть 5

Освободившись, Марина поняла, что почти не может идти. Ноги не только дьявольски замерзли, но и затекли – она их едва чувствовала. К тому же тапки остались в квартире, и девушка осталась босиком.

Кое-как поднявшись на ноги, Марина с трудом прокондыляла десять шагов, после чего прислонилась к пламенеющей на унылом кладбищенском фоне рябине.

Дерево выглядело настоящим солнцем – ярко-желтые листья, алые гроздья ягод.

Пожалев, что не может полюбоваться им подольше, Марина немного растерла кожу на руках и ногах, чтобы восстановить циркуляцию крови, и пошлепала дальше.

Еще шагов через десять она оказалась у старой заросшей могилы - без оградки, с покосившимся деревянным крестом, под которым лежал одинокий венок с алюминиевыми листьями. Марина только хотела обойти их, как... сзади послышался какой-то шорох.

Девушка быстро обернулась – за спиной стояла бабка!

Лицо ее было перекошено ненавистью:

- Из-за тебя! Все из-за тебя! – не своим голосом прокаркала старуха, и замахнулась топором.

Марина дернулась в сторону, поскользнулась – и чуть не задев лбом крест, с шумом рухнула мордой прямо в земляной холмик! Облезлый искусственный венок больно вцепился в волосы, ободрал щеку!

Бабка ринулась за ней, снова взмахнув топором. Она целила в голову, но попала по кресту – и тот, треснув, завалился на бок.

Дернувшись от испуга и оставив в проклятом венке пук волос, Марина перекатилась по земле и ловко вскочила на ноги - спасибо бабке! Ее топорик заставил надпочечники выплеснуть в кровь целый таз адреналина!

В этот раз девушка решила не делать ставку на бег – все равно безопасного места поблизости она не знала.

Две бабы сцепились, таща друг у друга из рук топор. У Нины Петровны съехал набок пуховый платок; у пальто, треща, отрывались пуговицы. Марина попыталась толкнуть старуху на острый обломок креста, но не преуспела. Хитрая бабка вильнула телом – и свалилась рядом. Однако ее волосы и платок тоже угодили в чертов венок. Но, в отличие от распущенных Марининых, у хозяйки они были собраны в тугую прическу – бабка попыталась дернуться, но только заорала от боли, к тому же, платок все равно было не порвать...

Нескольких секунд Марине хватило, чтобы ухватить сломанный крест, подняться и...

На секунду девушка замерла, чтобы придумать наилучшую точку для удара. После чего – без колебаний вонзила острый конец в пузо старой ведьмы!

Бабка завыла и застонала, но, чтобы проткнуть старую кошелку насквозь, сил у Марины было недостаточно. Пришлось использовать весь свой вес – повиснув на кресте сверху!

Старуха кряхтела и дергалась. Изо рта потекла струйка крови.

Наконец, когда всякая вероятность того, что бабка еще жива, исчезла – Марина оттащила ее в центр пентаграммы – свечи там все еще горели. После чего стерла все следы своего пребывания на кладбище, взяла топор и злополучный венок, в котором остались ее волосы, и пошла домой.

Водки в квартире, конечно, не было. Зато нашлось немало медицинского спирта, который Марина разбавила в нужной пропорции и от души присыпала красным и черным перцем. Выпив сей коктейль, она как следует прогрелась в горячей ванне.

После этого девушка взяла топор и разрубила на несколько частей старый вонючий диван, на котором оставили умирать несчастного деда.

Когда стало смеркаться, Марина оделась потеплее и вышла во двор.

Небо постепенно покрывалось россыпью звезд. На улице вовсю хозяйничал ветер.

Совершенно забыв о том, что когда-то боялась и темноты, и этого подвала, Марина недрогнувшей рукой открыла дверь в котельную.

Как оказалось, там было совсем не страшно – под потолком включался яркий свет, в углу были свалены ржавые инструменты, которыми, видимо, некогда пользовался дворник – грабли, ледоруб, лопата... Стояла даже потерявшая одно колесо тачка.

Марина затащила внутрь обломки дивана и сожгла их в топке. Туда же отправился и старый венок.

Вернувшись домой, она с приятным удивлением поняла, что теперь в ее квартире пахнет яблоками! Мерзкий запах ушел навсегда.

Единственное, что теперь оставалось нерешенным – это что делать с мумией старика. Сейчас она, тщательно замотанная в старый пододеяльник, лежала в котельной. От нее следовало избавиться, и поначалу Марина хотела ее сжечь... но... перемешивать прах несчастного человека с остатками старого дивана и другого мусора... Было... как-то... слишком жестоко по отношению к тому, с кем и так очень круто обошлись.

Закопать на кладбище? Но сможет ли она вырыть могилу в мерзлой земле?..

Понедельник.

После лекций Марина прибралась в свежеосвободившейся комнате – вытерла пыль, вымыла пол. Поставила на место дивана письменный стол, а на место письменного стола – раскладное кресло из зала. Потом убрала в найденный там же небольшой чемоданчик личные вещи покойного, включая фотографии и документы, и спрятала все это на антресоли. Также Марина поменяла шторки на окне на чистые. И комната стала выглядеть совсем приятно.

Книги и милые безделушки трогать не стала. Тем более, что коллекция книг в этой комнате была куда интереснее зальной.

Больше ничто здесь не внушало никакого ужаса.

Набрав пароль «Z» - Марина позвонила Свете:

- Помнишь, я рассказывала, что хозяйка здесь – милейшая женщина? Так вот, она освободила ту комнату, где была кладовка и позволила мне взять соседку! Да. Квартира уже оплачена, об этом не беспокойся. Я заплатила за три месяца!

Вечером в дверь позвонил участковый, хмурый сосед Василий почему-то стоял рядом с ним. Участковый поведал, что нашли тело домовладелицы - бедняжку убили чокнутые сатанисты, проводя свой адский ритуал!

- Не может быть! – ахнула Марина, прикрыв лицо ладонью.

- К сожалению, это так. Кстати, вы не видели ее вчера?

- Видела, - не стала отрицать Марина, - После... ммм... ну, всех этих вчерашних событий, хозяйка была очень расстроена. Мы сначала по телефону об этом поговорили, а потом она даже сюда пришла – все убеждала меня, говорила, что я несправедлива по отношению к нашей соседке. И, вы знаете, - обратилась она к бо-родачу, - теперь, когда я и сама вижу, что здесь действительно бродят чокнутые сатанисты – я хотела бы перед вами извиниться! Вы не уделите мне несколько минут?

Сосед кивнул. На лице его отразилось удовлетворение.

Участковый задал еще несколько стандартных вопросов, после чего Марина спросила испуганно:

- А что теперь будет с этой квартирой? Я что, должна съехать? Я ведь заплатила за три месяца!

Участковый кивнул:

- Знаю. Вчера Нина Петровна упоминала об этом. Ничего. Живите пока. Если найдутся наследники – я вам сообщу, возможно, они даже захотят продлить аренду.

Марина от души поблагодарила стража порядка, и тот ушел.

Она повернулась к пропойце-соседу, который все еще стоял на лестнице, ожидая извинений.

- Я пп-пнимаю, как это все вглидит сосорны, но ты пойми!.. – алкоголик ударил себя лапищей в грудь, - Она же моя маа-атушка!

Они сидели на кухне в ее квартире, добивая остатки спирта. Марина делала вид, что всерьез слушает мужика, и в нужных местах ему поддакивала.

Наконец, посчитав что момент настал, девушка поманила его пальцем и произнесла заговорщическим шепотом:

- А ты знаешь, что перед смертью Нина Петровна открыла мне страшную тайну своей семьи!

- Да ладно! – не поверил алкоголик.

- Вот те крест! – нагло заявила Марина.

Мужик смотрел на нее с чрезвычайной заинтересованностью. И Марина продолжила:

- Там, на кладбище, ее дед в свое время закопал сундук с семейными драго-ценностями, ну... чтоб коммунистам не достались!

- Да ладно!!

- Ну!

- А зачем бы она стала тебе такое рассказывать?

Марина усмехнулась:

- Да ты видел ее? Женщина пожилая, немощная... – тут Марина вспомнила крепкую хватку Нины Петровны и, чтобы замаскировать усмешку, сделала вид, что ей захотелось срочно откусить яблочка, - Короче, самой ей сундук... никак не выкопать! Ну она и решила взять меня в помощницы. Только ты смотри – ни-ко-му!! – веско добавила она.

- Могила! - поклялся бородач, крестя рот, - А в каком месте, говоришь, оно было закопано?

- Вот этого я точно не знаю! – развела руками Марина, - Мы же с ней туда сходить не успели! Помню только, как она сказала: «Здесь недалеко, под рябинкой!»

Вторник.

Тайком убедившись, что сосед с дружками уже ушли – Марина оттащила мумию на кладбище.

Под красавицей-рябинкой, где оставался свободным небольшой пятачок, слишком узкий для нормального захоронения, но вполне подходящий для ее целей – земля была перекопана вдоль и поперек.

Хихикнув, Марина легко вырыла подходящее углубление – и поместила туда тело.

Засыпав его землей, она установила сверху крест собственного изготовления – немного кривоватый, из обычных толстых палок. Потом прилепила к кресту деревянную табличку, где заранее написала пе-чатными буквами имя, фамилию и год рождения, которые были указаны в найденном паспорте. Подумав немного, она еще на всякий случай присыпала могилу палой листвой – чтобы свежесть ее не так бросалась в глаза.

Потом поставила стакан с водкой, накрыла его куском хлеба, и попросила у по-койника прощения за то, что похороны у него получились... вот такими.

А еще... поблагодарила за то, что он спас ей жизнь!

Уже у самых ворот кладбища ей показалось, что кто-то пристально на нее смотрит - она обернулась и увидела, что под рябиной стоит человек в короткой куртке и кепке. Марина помахала ему рукой – и он махнул ей в ответ.

Среда.

Тьма впереди была непроглядной. Вереница фонарей у шоссе за спиной лишь слегка выхватывала начало мрачной аллеи, по которой девушкам предстояло пройти. По земле кружил песок ледяной ветер.

Света остановилась и стала нерешительно озираться:

- Блин, страшновато здесь! Как ты тут одна ходишь?

Реакция Марины была странной – она внезапно громко рассмеялась, запрокинув голову, и воскликнула:

- Какие пустяки!