Спи, моя радость, усни

Глава 1

«Спи, моя радость, усни.

В доме погасли огни...»

За стеной дребезжала посуда. Что-то большое грохнулось на пол, заворчали сердитые голоса. Взрослые ссорились. Арина теснее прижала к себе Кроша и спрятала под одеяло голову. В уютной темноте она принялась считать, расправляя пальчики: один, два, три, четыре...

Дальше она не знала.

Хотя дальше и незачем: Фея приходит, даже если досчитать всего до четырёх. Приходит, чтобы спеть ко-лы-бель-ную.

Подружка Светка со двора в Фею не верит. Мол, никакая взаправдашняя принцесса не будет водиться с Ариной.

— Твоя мама блядка, и бабушка тоже, и ты станешь блядкой, когда вырастешь, а я медсестрой, — важно кивнула подружка, засовывая в рот леденец на палочке. — Мама говорит с тобой не играть. Но я дам тебе леденец, если попросишь вон ту тётю купить нам мороженки, — Светка показала на тетку, которая входила с тележкой в продуктовый. Арина бросилась к той, просительно сложив ручки, нарочно скуля плачущим голосом:

— Тетя-а-а! Купи моро-о-оженки! У нас денежек нет, ну пожа-а-алуйста!

— Ваша мамка вас родила, пусть она вам сладости покупает, — беззлобно отмахнулась тетка, и быстро вошла внутрь.

Когда Арина вернулась во двор, Светки уже не было. В песке валялся обкусанный леденец. Арина подняла его, и, вытерев о кофточку, сунула в рот. Как вкусно! Все-таки Светка ей подружка, хотя и дразнится, и велит клянчить у прохожих сладости и деньги.

Снова что-то разбилось, следом заголосила тетя Нюра: «А-а-а-а!». Соседи ссорились не долго, но шумно. К ночи они мирились, громко вздыхали, и тогда у них скрипела кровать: ри-ри-ри. Арина пыталась сосчитать, сколько раз скрипнет, но всегда сбивалась.

Тетя Нюра и дядя Коля живут в отдельной комнате с балконом, а две смежные занимает их семья. В дальней комнате Арина с мамой, младший брат Захар и ещё один братик, совсем новорожденный. Раньше с ними жил папа, но прошлой зимой он ушел на войну, чтобы убить всех врагов и выкупить комнату у тети Нюры с дядей Колей. Арина почти его не помнит, хотя она уже большая и умная. Не то, что Захар, идиота кусок: пацану скоро три, а он знай мычит, срётся в штаны и бросается говном. Наверное, он такой потому, что их мама блядка. Вчера Арина сказала это бабе, а та больно дала ей по голове и обозвала дурой.

Новый брат родился месяц назад. Деда назвал его выродком.

Баба с дедой живут в проходной. Деда Арины — ав-то-ри-тет. Когда он трезвый, его слушаются все в их квартире: и мама с бабушкой, и Арина с Захаром, и даже дядя Коля с тетей Нюрой. Папа тоже слушался деду, пока не ушел воевать. Но иногда деда бывает странный, и тогда от него лучше спрятаться.

Бум. Грох. А-а-а-а-а!!

Арина закрыла глаза, погладила Кроша по колючему меху. Хотелось есть и писать, но выходить на кухню было боязно. Надо подождать. Скоро взрослые уймутся, и тогда к ней придет Фея, которую не видит никто, кроме Арины. Фея единственная, кто ласково с ней разговаривает. Гладит по голове. Поёт красивую песню. Откуда-то вспомнилось слово: ко-лы-бель-ная...

«Птички затихли в саду,

Рыбки уснули в пруду,

Мышка за печкою спит,

Месяц в окошко глядит.

Глазки скорее сомкни,

Спи, моя радость, усни!»

От ко-лы-бель-ной Арина впадает в дрёму, и видит чудесный сон. Она просыпается в комнате, где никого нет, кроме неё, белоснежная постель пахнет цветами и чем-то свежим. Занавески задёрнуты, но все равно видно, что за окном день — голубой-голубой, и солнечный-солнечный! Рядом на стуле висит платьице: цвета весеннего неба, с фонариками на рукавах, и пышной волнистой юбкой, в которой хочется кружиться весь день напролёт. Голубое. Арина любуется платьем, и вдруг замечает куклу. Кукла сидит напротив неё на комоде, доверчиво глядя голубыми глазами в темных ресницах, розовые губы приоткрыты, словно она вот-вот оживет и скажет: «Ма-ма!»

— Светочка! — в коридоре послышались шаги. Арина быстро зажмурилась, делая вид, что ещё спит. — Пора вставать, просыпайся! Птички вовсю щебечут.

Арина садится в кровати, трет кулачками глаза.

— С добрым утром! — говорит самая красивая в мире женщина, похожая на сказочную фею. — Угадай, что за сюрприз: сегодня твой День рождения! Вчера тебе было ещё четыре года, а теперь стало пять.

Пять — это на один больше четырех. Во сне Арина, она же Света, бегло считает до десяти и умеет читать по слогам.

— Мы пойдем в парк на карусели, а после позовём гостей, и будем есть торт, — перечисляет женщина. И, заметив, что Арина смотрит на куклу, сообщает:

— Это тебе. Подарок ко дню рождения. Нравится?!

— Она такая красивая! Просто чудо.

Пока женщина раздвигает занавески, впуская в комнату солнечный луч, Арина-Света нетерпеливо вскакивает с кровати и бежит к кукле. Хватает на руки, чувствуя эластичную упругость резинового тельца. Гладит по жестким золотистым локонам. И слышит тонкий писк, словно где-то кричит младенец.

... Арина вздрагивает от детского плача.

Выродок разревелся в куче тряпья, из которой тянуло поносом. К этой куче, то и дело натыкаясь на разбросанный по комнате хлам, и ругаясь вполголоса, спешила баба.

Арина от досады сжала кулачки. Было обидно, что ей помешали досмотреть сон, хотя она уже видела его много раз, и наперед знала, что там будет. Они с мамой сядут пить чай из красивых чашек с золотым ободком. Кипяток такой крутой, что от него идёт пар, и мама дольёт ей в чашку холодную воду. От этого чай из красно-коричневого станет золотистым и немного ржавым.

— Сегодня можно, — кивнет мама.

И Арина-Света положит в него две ложки сахара с маленькой горкой, аккуратно помешает, чтобы не звякнуть ложечкой о стенку чашки, и осторожно подует сверху.

Потом они нарядятся, мама наденет ей паричок и маску, накрасит себе глаза, и они пойдут в парк, кататься на слоне и жирафе.

Такой сон можно видеть хоть тысячу раз, и все равно не надоест.

— А-а-у-у-а-а!

Вместо того чтоб успокоиться, брат разревелся громче.

— Заткнись, выродок, деда поднимешь, и хана всем! А-а-а, а-а-а, баю-бай! Дед сегодня не в духе. А эта лентяйка дрыхнет, залила зенки, нет бы встать и заткнуть своего высерка, баю-бай! — было слышно, как баба, взяв на руки, баюкает новорожденного. Баба добрая, не то, что деда. Но все равно не такая добрая, как Фея.

Дверь в комнату с грохотом распахнулась настежь, врезалась в стену и повисла на одной петле. Рядом кто-то охнул и запричитал. В покалеченном дверном проёме вырос силуэт. Похожий на деду, только странный, не такой, как всегда.

— Чё, суки, допрыгались? Всех щас урою, хана вам! Вы мне ответите за всё, твари!!

Размахивая руками и крича бессмысленные слова и угрозы, человек двинулся к куче тряпья. Нагнулся и выхватил оттуда какой-то предмет, и стал размашисто колотить им о стены и пол. Арина почувствовала, как ей на лицо попало что-то теплое. Деда отшвырнул предмет, подошел к их двухъярусной койке и вытащил снизу Захара, держа обеими руками за шею. Он продолжал кричать, но слов не было слышно за истошным женским визгом, который заполнил темноту, заполнил голову Арины, так что в ней больше не вмещалось ничего, кроме этого крика.

Пора было прекратить. Пора было позвать Фею.

Арина закрыла глаза и сосчитала: раз-два-три-четыре-пять! Визг наконец оборвался, резко, в одно мгновение.

Арина подняла лицо и увидела её: размытую фигуру без лица и тела, сплошной голубоватый свет. Фея наклонилась, обняла её бестелесными руками и начала укачивать.

«В доме все стихло давно,

В кухне, в подвале темно.

Кто-то вздохнул за стеной,

Что нам за дело, родной?

Глазки скорее сомкни,

Спи, моя радость, усни!»

Арина протянула руку, пытаясь коснуться света. И про себя, без слов высказала Фее своё заветное желание.

— Можно, я насовсем останусь Светой? Можно?!

— Конечно, — пропела Фея, гладя Арину по голове. Убаюкивая. Погружая в сон. — Спи, моя радость, усни!

Спи, моя радость, усни!

Усни! Усни!