Спаси-сохрани

Спаси-сохрани

Сашка прошелся по комнате. Обстановка небогатая: старый сервант; продавленный диван; журнальный столик из девяностых, заваленный газетами со сканвордами, и пара стульев, на которых висела одежда. Когда Сашка с Китаевым открыли входную дверь дома, стало понятно, что богатств они тут не найдут. Но у стариков часто лежат «похоронные», вот на них они с Китаевым и рассчитывали. Братюня Сашки Китаев официально работал санитаром, а неофициально был наводчиком — высматривал в больнице одиноких стариков, в домах и квартирах, в которых можно было поживиться. Частенько пожилые больные рассказывали все подробности своей жизни улыбчивому парню с лицом Иванушки-дурачка, пока тот намывал палату. За небольшую плату знакомая медсестра в приёмном покое делилась с Китаевым адресами нужных старичков, а иногда удавалось достать и ключ. В этот раз так и было — старик умер от инфаркта, но за вещами никто не пришел. Труп отправили в морг, а вот в вещички слазил Сашка, разжившись ключом и пропиской из паспорта.

В доме стоял удушливый запах зверинца, Сашка боялся, что из углов на них бросятся собаки или еще какие звери. Судя по запаху, старик медведя дома держал, но в первой комнате никого не оказалось. Китаев кивнул ему на сервант, а сам пошел дальше, у него был нюх на «заначки» и схроны. Два Сашки промышляли воровством с детства, ездили с частного сектора в Ляхово в центр города и целыми днями слонялись по улицам, высматривая, что где плохо лежит. Так что к двадцати годам уже имели большой опыт и наметанный глаз. Сашка залез в сервант, там ничего дельного не оказалось — бар дед использовал под аптечку, а на полках лежали старые журналы, платежки и бесплатные газеты с рекламой. За стеной выругался Китаев.

— Эй, иди сюда.

Сашка прошел в следующую комнату и замер — тут было гораздо интереснее: вдоль стен стояли книжные шкафы, на полу тоже была гора из книг, а между ними сохли пучки с травой и целые веники.

— Ого, сколько книг.

— Макулатура, сюда смотри.

Китаев показал на одну из стен. Ничего особенного Сашка там не увидел: полки, книги, только на одной стоит металлическое распятие на подставке, но видно, что обычный новодел из церковного киоска, рублей пятьсот стоит.

— Слепошара. — Буркнул Китаев, подошел и дернул за полку, та оказалась частью замаскированной двери. — Ну все, если и есть что ценное, то там. А непростой дед оказался.

Китаев скрылся внутри, а Сашка успел сделать шаг к двери, как раздался вопль ужаса, и братан вернулся. Лицо у него было бледным.

— Чего там? — спросил Сашка. — Труп, что ль?

— Сам посмотри. Дедок с большим «приветом» был.

Сашка подошел к двери и заглянул осторожно внутрь. В нос ударил мерзкий запах человеческих испражнений и тухлой еды. За дверью оказалась кладовка без окон, в углу которой стояла самодельная клетка, сваренная из толстых прутьев арматуры. Свет из большой комнаты позволил рассмотреть, что в низкой маленькой клетке на карачках сидел голый мужчина, лицо его закрывали длинные свалявшиеся патлы. В клетке была маленькая дверь, на которой висел амбарный замок. Прикинув размер двери, пришла мысль, что мужика в клетку засунули, завернув в ковер, ну или он оказался в клетке еще ребенком. Человек поднял голову, и в полумраке комнаты блеснули глаза.

— Помогите. — Прошептал мужик.

Сашка сбежал, отдышавшись в комнате с книгами. Он посмотрел на шарящего по полкам Китаева.

— Что делать будем?

— Сейчас деньги найдем и валим.

— А того чего? Ну нельзя же его так в клетке, да и старик помер, кто его выпустит?

— Ну родственники придут и выпустят, наше-то какое дело, нас тут как бы не было.

— А вдруг они через месяц придут, он же помрет уже.

— Слушай, ты его выпустишь, а он в полицию побежит, те спросят, кто его выпустил. Думаешь, они поверят, что мы просто так в дом заглянули? Я ни разу не попадался и не собираюсь. О, смотри, какая коробочка, под книгу сделана. Вот они — наши денежки.

В коробке оказались документы: на дом; свидетельство о рождении Екатерины Батраковой, судя по дате и фамилии дочери деда, и её же свидетельство о смерти; старое удостоверение майора полиции и несколько пожелтевших фотографий.

— Денег нет. А дед-то бывший мент, не скопил, что ль? Пенсия, я слышал, у них хорошая. Да к черту, пойду, сервант изучу.

— Можно я книги возьму?

— Нафига?

— Они старые, такие могут дорого стоить.

— Вот всегда ты любил эту макулатуру, да бери, что хочешь, только сам потащишь и продавать сам станешь.

— Так что с мужиком в клетке делать будем?

— Вот пристал. Ладно, сам ему дверку откроешь перед уходом. Пока вылезет, мы далеко будем. Если, блин, нас поймают, всю вину на себя возьмешь.

Сашка пошел в комнату с книгами, стал вытаскивать и складывать в рюкзак самые старые в кожаных потертых обложках, на незнакомом языке. Сразу понятно, что книги непростые — на пожелтевших листах встречались загадочные рисунки, круги со странными знаками. Одна из книг оказалась дневником хозяина, написанном лет десять назад, в серединке заложенная фотографией девушки с младенцем на руках. Собрав книги, Сашка сходил к Китаеву, тот довольный сидел и пересчитывал пачку денег.

— В бачке унитаза нашел, ну вот кто им говорит, что это надежное место? Еще в вентиляцию слазил, но там пусто. Сто тысяч — неплохо, но, думал, больше будет. Все собрал? Уходим.

Китаев поднялся и пошел к выходу не оборачиваясь. Он свое дело сделал, теперь надо вернуться в родную нору и не попасться.

— Сейчас, я клетку только открою.

Сашка подхватил рюкзак и осторожно зашел в комнату с клеткой. Голый мужик лежал на полу и стонал.

— Пить.

Сашка стукнул себя по лбу — точно, если деда скорая сутки назад забрала, то этому никто воды и еды давно не давал. Сашка сбегал на кухню, взял там чайник с водой и вернулся к клетке. Ключ от навесного замка висел на гвозде, вбитом в дверь, там же висел собачий ошейник-строгач с металлической цепочкой. Сашка открыл маленькую дверцу и сунул туда чайник.

— Ну ты дальше сам как-нибудь. Мне бежать пора.

Сашка вылетел на улицу и побежал к станции, где они оставили жигули, надеясь, что Китаев не успел уехать. Иначе пришлось бы добираться домой на электричке. Повезло — машина еще не прогрелась.

— А дом-то не топится, мы-то в одежде были, а голому на полу холодно. — Озарило замерзшего на улице Сашку.

— Слушай, отстань. Ты чего от меня хочешь, не я его там запер. Дед мертвый, а ты в полицию собрался звонить? — разозлился Китаев.

Сашка промолчал. Китаев завел машину, и они поехали домой. Жили они в старом доме, в полуподвальной дворницкой, переделанной под квартиру. Когда-то здесь жил старик-алкаш, бывший дворник, что по доброте душевной переписал на Китаева свою халупу. Дома Сашка вытащил книжки и отложил в сторону дневник. Ему не давали покоя мысли о мужике в клетке, в дневнике, возможно, об этом написано. Первая же запись в дневнике гласила:

«Катюшку изнасиловали. Не признается кто, пришла домой в разодранной одежде, вся в крови. Тонька плачет, говорит, не мучай дочь. Глупые бабы. Найду эту тварь и убью.»

Дневник, похоже, дед завел, чтобы пережить случившуюся в семье трагедию и записать все, что смог найти на насильника. Привычка собирать дело на преступника сказалась. Сашка пробегал глазами заметки и приложенные к ним выписки и документы.

«В отделе заставил отработать всех вернувшихся недавно сидельцев, живущих в нашем районе.» — к короткой записи скрепкой были приложены протоколы опросов, написанные сухим канцелярским языком. Пробежав текст глазами, Сашка ничего интересного не нашел.

«Дочь говорит, что ничего не помнит. Вышла из института с подружками, дошла до остановки, а дальше все. Не верю. Проверил подруг.»

«Не удается установить место, где это произошло. Других случаев в районе не было. Говорят, Катю видели у Силикатного.»

«Удалось разговорить Таню, одну из подруг. Они после института пошли на Силикатное, а там очередной гроб всплыл, его к берегу вынесло. Озеро-то на месте карьера появилось и подмывает место, где старое кладбище было. Девкам показалось, что оттуда темная фигура лезет, они испугались и убежали, а Катя отстала. Дуры бабы. Скорее всего бомж решил в старом гробу сокровищ поискать.»

Чуть ниже кривая запись.

«Катька бременна.»

Дальше в дневнике записи появились через пару лет. Сашка сходил за кружкой чая. Хоть история в дневнике оказалась обычная и мерзкая, но затягивала, как чтение желтой прессы. Насильника Кати не нашли, а она родила мальчика.

«Сегодня смотрел на меня, когда я резал мясо. Любит такое. На улице поймал кошку и таскал за хвост, пока не отобрали. Нашел у помойки дохлую крысу и топтал, пока не превратил в кровавое месиво. Ему два, а мне страшно смотреть ему в глаза. От осинки не родятся апельсинки, тварь растет, как его отец.»

Похоже, дед любовью к внуку не проникся и видел в нем отца-насильника любимой дочери. Мальчика стало жалко, Сашка знал, как трудно, когда в тебе видят только плохое, замечают любой промах. Помнил, как порола его бабка за любую оплошность, приговаривая, что выбьет из него дурь — «Для твоей же пользы, чтобы не вырос наркоманом, как отец.». Он и правда не стал наркоманом, но это не заслуга рубцов, оставшихся от солдатского ремня. Саша открыл дневник и продолжил читать.

«Тоня умерла.»

Сашка понял, что Тоня — жена деда, в дневник была вложена пожелтевшая свадебная фотография, с заломами на углах. На обратной стороне надпись: «Вадим и Антонина, 1963 год.».

«Этот залез ночью в гроб и сидел у Тони на груди. Кусался и царапался, когда я его нес матери. Сказал Катьке, чтоб не пускала его в зал. Эта дура только плачет.»

«Катька уходит из дома и где-то бродит. Приходит пьяная. Притащила мужика, выгнал. Орала, что я ей всю жизнь испортил и мать в могилу свёл. Этот смеялся.»

«Из садика пришлось забрать. Бьет детей. Поймал на территории кошку и разбил ей голову кирпичом, все дети плакали. Говорят, что нам надо на учет к психиатру. Пусть сидит дома, я за ним сам присмотрю, воспитаю. Катька опять где-то шляется.»

Дальше в записях снова наступил перерыв в пару лет. Судя по датам, ребенку Кати исполнилось шесть.

«Скоро в школу. Катька хочет отдать его в интернат. Не слушается её, обзывает, когда меня не было, бросался на неё с ножом. Меня боится, когда я дома, ведет себя по-человечески, но смотрит так, что мурашки по телу бегут. Нельзя его в интернат. Другие люди не должны страдать.»

Сашка задумался: хорошо, что бабка не додумалась запереть его дома и все-таки отпустила в школу, а потом, как здоровье стало хуже, перестала следить, где он пропадает. Сашка помнил, как бабка сломала его велик, когда он слишком долго катался на нем по улицам. Сашка тогда тоже взял нож, перед глазами встала красная пелена. Велик был его единственной ценной вещью и памятью об отце. Он так и не кинулся на бабку, слишком сильно её боялся.

На улице стемнело, вернулся Китаев с пакетом продуктов и бутылкой. Завтра у него выходной, значит, будет сидеть слушать рэп и жрать водку. Надо постелить себе в кладовке, а то поспать нормально не получится, да и Китаев, как напьётся, позовет Аньку, а под её стоны точно не уснешь. Пока Китаев готовил ужин, Сашка решил читать в комнате на удобном диване.

Следующая запись в дневнике была написана крупными печатными буквами

«Все сдохнете. Я вырву вам сердце»

Сашка вздрогнул и быстро прочел запись на другой странице

«Эта тварь нашла мой дневник. Договорился о надомном обучении. Ночью он не спит, бродит по квартире. Застал его с ножом у кровати пьяной Катьки. Все ножи спрятал. Рычал на меня и скалил зубы. На минуту показалось… Да нет, просто нервы сдают.»

Через неделю в дневнике появилась короткая запись.

«Он её убил.»

По спине Сашки пробежали холодные мурашки. Он вздрогнул и услышал, как у окна что-то зашуршало. Царапнуло по стеклу. Правда, тут же на кухне ударили басы и задребезжала портативная колонка, выплевывая слова:

«Я верю в свой путь, я верю в свой знак.

Я знаю, что суть не закрыть в автозак.

И пусть в темноте нас правда ведет.

Бесы все в суете, скоро солнце взойдет.».

Сашка поднялся с дивана, собирая книги, и ушел в кладовку. Застелив матрас на полу, он достал припрятанную бутылку колы и пачку семечек. В кладовке было уютно: в углу свалены стопки книг; на стенах наклеены плакаты из сериала «Очень странные дела». Раньше у Сашки никогда не было своей комнаты. Когда им досталась эта квартира, он сразу занял кладовку, вытащив на помойку три мешка скопившегося здесь хлама. Расположившись на матрасе, Сашка посмотрел на стопку книг — там сверху лежал том Ведьмака, но последняя прочитанная фраза в дневнике манила и звала узнать продолжение. После слов об убийстве дочери дед исписал карандашом пару листов.

«Сменял квартиру на частный дом, уволился. Надо кому-то приглядывать за этим. Сходил с ним к психиатру — тот говорит, что все в норме, посоветовал поработать с психологом. Вчера сбежал из дома, пока я задремал, вернулся весь в крови. Сказал, что убил собаку.

Я человек неверующий — коммунист, но следователь, а, значит, против фактов идти не могу. Вспомнил, как умерла Тоня. Накануне этот её напугал. Мне Тоня сказала, что соседка пришла из церкви и зашла в гости, так этот увидел гостью и принялся выть, а потом бросился на соседку с ножом. Тоня хоть и была неверующая, а стала говорить мне про одержимость и решила сводить этого в церковь. Я назвал её глупой бабой, но махнул рукой — пусть для своего спокойствия сводит. Утром ушел на работу, в обед позвонила дочь и сказала, что Тоня умерла. После вскрытия сообщили тромб. На похороны этого не брали, да и не до него было.

Катя умерла после того, как пьяная начала угрожать этому, что сдаст в милицию и орала; «Это ты мою мать убил! Демоново отродье!». Он орал: «Ты меня предала! За это ты сдохнешь!». Катя тогда его сильно избила ложкой для обуви, пришлось оттаскивать, чтобы не убила. После вскрытия сказали, что Катя покончила с собой: наелась лекарств, и началось внутреннее кровотечение. Умирала долго и в муках, но почему-то не позвонила ни в скорую, ни мне. Этот смеялся, напугал приехавших врачей скорой.

Повез его в церковь, сказал: в магазин за игрушками. Как увидел купала, начал орать, укусил за руку и убежал. С трудом успел его поймать. Вернулись домой, смотрел на меня, как смотрит бешеная собака прежде, чем броситься и вцепиться в горло. Запер в комнате, а сам начал друзей обзванивать, может, у кого знакомые попы есть, чтобы домой пригласить. Пашка обещал прислать толкового человека разобраться. Явился молодой парень, правда, в рясе, отец Андрей. Начал читать по своим книжкам, этот верещал и вырывался, кусал меня за руки, весь в моей крови перемазался. Не помогло — священник сказал, что такого раньше не встречал, но, похоже, сам ребенок и есть демон, или отец его демоном был. Чтобы такого демона выгнать с этого плана, надо лишить его вместилища. Если простыми словами, то тело убить надо, потому что оно — бездушный сосуд для существования демона в этом мире.

Когда он ушел, я долго думал. Убить внука не могу — вдруг ошибся, может, гены у него такие просто, раз отец насильник. Не верю я в демонов, в церковь пошел от безысходности. Правда, отец Андрей сказал перед уходом: «Чувствую, что есть в вас сила, такие, как Вы, раньше могли договора с демонами заключать и держать их под контролем. Но сейчас никто Вас этому не обучит, как подрастет ребенок, вы его больше сдерживать не сможете, не сумеете.».

Проводил я попа. Дал он мне святой воды и сказал добавлять везде, чтобы сил демона лишить. Этот воду чувствовал, выл и царапал стену, если добавить ему в питье или в еду, то кидал тарелку и стакан в стену и начинал выть. Много я думал и купил упаковку арматуры и сварочный аппарат, в сарае стал варить клетку.»

Сашка дернулся, по спине пробежали неприятные мурашки. Он понял, кто сидел в клетке. Сколько же лет старик продержал внука взаперти в небольшом пространстве кладовки. Не повезло парню с родственниками: бабушка умерла, мать спилась, а дед оказался параноиком и, похоже, на старости лет сошел с ума, возомнив себя демонологом. Сашке повезло чуть больше, вовремя сбежал от сбрендившей бабки и на улице прожил всего пара летних месяцев, пока не встретил Китаева. Тот, заметив, как ловко Сашка спер колбасу в магазине, предложил дружить и позвал жить к себе.

Саша прислушался, со стороны кухни раздавались какие-то мерные удары и вскрики. Похоже Китаев с Анькой в раж вошли, лучше не высовываться. Дневник Сашке читать надоело, и так понятно, чем все кончилось, результат дедовой шизы он видел лично. Он решил полистать книжки из дедова запаса. Вдруг сможет что-то прочесть. Книжки ничем не порадовали, лишь в одной 1900 года издания ему удалось прочитать текст:

«Пособiя по борьбѣ съ нѣжитью и нѣчестью.

Если встрѣтиться тѣбѣ вурдалакъ осѣнi сѣбя крѣстнымъ знамѣньемъ и брось ему въ морду горсть могильной зѣмли съ освященнаго кладбища. Потѣряетъ он тѣбя из виду, бѣги въ святое мѣсто, гдѣ укройся.

Если встрѣтится тѣбѣ мѣртвѣцъ ходячiй, не упокоенный, отпугнi аго живымъ огнѣмъ.

Если встрѣтится тѣбѣ вѣдьма, двоѢдушнiкъ или дѣмоново отродье, то читай молитву и окропи святой водой. Ежѣ ли нѣтъ у тѣбя водъ, то брось тварi подъ ноги сѣмянъ мѣлкихъ и тварь прiмѣтся их пѣрѣсчитывать, а ты бѣги и прячься въ цѣркви или на святой зѣмлѣ.»

От попытки понять текст заныли виски, и Сашка отложил книгу в сторону. Его удивила тишина в квартире, похоже, Китаев и Анька утомились и пошли спать, можно попробовать пробраться в туалет и на кухню за остатками пельменей. Тут дверь кладовой содрогнулась и слетела с петель, врезавшись в стену. На пороге стоял голый мужик. Все его тело было в крови, длинные спутанные волосы закрывали лицо, но даже через них было видно горевшие красным глаза. В руках мужик держал окровавленный молоток с налипшими на боёк длинными светлыми волосами.

— Ну привет. Не ждал? А я вот мимо шел и решил зайти, за спасение и водичку поблагодарить. Друга твоего уже отблагодарил.

Сашка отполз к стене и сжался. Под руки попалась пачка семечек. В голове заметались мысли, а дед то был прав — это не человек. Правда эта была неприятная и ничего не давала, маньяк этот или демон, он уже убил двух человек и собирается убить Сашку.

— А знаешь, убивать мелкого безоружного пацана скучно. Лови. — Демон бросил Сашке молоток.

Когда тот машинально поймал инструмент за скользкую от крови ручку, демон засмеялся.

— А теперь я расскажу тебе, как все было. Тебя изнасиловал твой сожитель и ты отомстил, забив его и его подругу молотком, а потом свел счеты с жизнью. — Продолжая мерзко хихикать, сказал демон. — Как хочешь самоубиться? Я люблю кровь, но как мой спаситель ты можешь выбирать. Например, удушение или газ. Газ предпочтительнее, меньше улик и много жертв, если устроить взрыв. Бум!

Сашка посмотрел на молоток в руке, вот черт, отпечатки. Этот хитрый гад его подставил.

— Послушай, если бы не я, ты бы умер в клетке. Наши жизни во многом похожи, но мне повезло сбежать от своей сумасшедшей бабки. — Сашка говорил, а в голове крутилась мысль, что-то он только что читал о спасении от демона. «Демоново отродье»

— Нет-нет. Ты не понимаешь разницу в нас. Ты можешь покаяться, и Бог простит, потому что плоть человека слаба, она может ввести его во грех. У демонов не так — все что мы делаем, мы делаем осознано, никакая плоть на нас не влияет. Мы настоящий венец творения, а вы просто грязь. Но хватит разговоров, время вышло. Я выбираю газ, тем более я его уже включил. — Демон снова захохотал. — Как же я скучал по всему этому.

Теперь Сашка почувствовал, что в кладовке действительно запахло газом. Нужно было что-то решать. Взгляд упал на пакет семечек. Точно! Семена, «демоново отродье». Он схватил пачку и швырнул горсть семечек под ноги твари. Мужик зыркнул на Сашку горящими глазами и бросился собирать рассыпанное.

— Не думай, что это тебе поможет. Я тебя все равно найду. — Зашипел демон раздраженно.

Сашка подхватил книжку по борьбе с нежитью и бросился из кладовки, высыпав на ходу остатки семечек в коридоре. Пробегая мимо кухни, он увидел брызги крови на плитке и окровавленный комок из двух тел на кухонном столе. В глазах потемнело от ужаса. Он на ощупь нашел замок на входной двери и вывалился в подъезд. Выбежав на улицу, Сашка закрутил головой, святое место поблизости было только одно — Бугровское кладбище, где стояла маленькая часовня. Сашка бросился туда, не обращая внимания, как мерзнут ноги в носках и обжигает холодный ночной ветер сквозь тонкую футболку. На кладбище не горели фонари, Сашка на ощупь пробирался меж плотно расположенными могилами, придерживаясь тех, на которых стояли кресты. Часовня находилась недалеко от входа и напоминала каменную беседку с крестом на островерхой крыше. Сашка, ежась от холода, замер внутри, не зная, что делать дальше. Телефон он забыл, а что написано в прихваченной с собой книге, в темноте не было видно. Сашка начал молиться, выдумывая слова: «О, великий Господь Бог, помоги, спаси от страшной твари, я больше не буду грешить». Он пришел к выводу, что раз если есть демон, то есть и Бог, но с той стороны никто не ответил. Возможно, сначала надо было покаяться в грехах, чтобы Боженька вспомнил о существовании Сашки. За спиной что-то скрипнуло и зашуршало. Порыв ветра взметнул сухие листья на дорожках кладбищенской аллеи. Сашка почувствовал, что тело уже не может согреться и клацая зубами начал растирать сведенные руки. Получается, побег на кладбище оказался бессмысленным. Страх гнал его сюда, как зайца, но есть ли разница как умереть от рук демона или замерзнув насмерть? Хотя замерзнуть не так больно. Опять зашуршало, Сашка оглянулся и увидел пару горящих огоньков, приближающихся к беседке. Он проглотил рвущийся наружу вопль, когда огоньки стали ближе, и он рассмотрел крупную бродячую собаку.

— Сука, напугала… — сквозь зубы прошипел Сашка.

Собаку ночной посетитель кладбища тоже удивил, и она попятилась назад, но потом набралась смелости и гавкнула. Сашка понял, что пес считал часовню своим домом, присмотревшись привыкшими к темноте глазами, он заметил сваленные в углу тряпки, кто-то позаботился о собаке, соорудив из старой одежды лежанку. Сашка бросился к куче, ему повезло — в самом низу лежало старое драповое пальто, пропахшее псиной, но теплое и целое. Пес зарычал — ему не нравилось, что чужак трогает его вещи.

— Собачка, не ругайся, я только пальто возьму.

Сашка начал складывать тряпье обратно, но руку что-то больно кольнуло. Это оказалась берцовая кость, обломанная с одной стороны так, что стала напоминать острый стилет.

— О, заточка. — Сашка решил, что даже такое оружие лучше, чем ничего. Да и пролежало на освященной земле, похоже, долго, вдруг против демона поможет не хуже святой воды.

Собака оскалилась — воровство кости ей не понравилось. Сашка решил, что смысла торчать дальше на холоде нет, и отступил назад, осторожно отходя от псины, пока не оказался за пределами часовни. Изгнание чужака из родного дома собаку успокоило, и она ушла спать на свою лежанку, недовольно гавкнув в спину уходящего человека. На дороге стоял автомобиль, рядом курил мужик. Он вздрогнул и витиевато выматерился, когда Сашка перебрался через ограду кладбища.

— Дядь, я живой. Не бойся, заблудился немного.

У мужика оказались крепкие нервы, да и Бугровское кладбище было в центре города, иногороднему вполне можно с пьяни перепутать с парком.

— Как в анекдоте, блин. Вышел посать, покурить, а тут такое чудо с кладбища лезет. «Не бойся, я и сам боялся, когда живым был.» Пфу. — Мужик сплюнул и сильно затянувшись, выкинул сигарету. — Тебе куда, болезный, заказов пока нет, я уж домой спать хотел ехать.

— Денег у меня нет. — Сразу признался Сашка. — Но если подбросите поближе к Мызе, то я рад буду.

— Я тебе номер телефона дам, потом переведешь. По глазам вижу — честный.

Сашка залез в теплый салон автомобиля, в замерзших ногах сразу начало покалывать. Они поехали в сторону проспекта Гагарина, когда из темноты на дорогу вышел мужик.

— Друг, что ль, твой? Или мне везет сегодня на чудиков, — сказал, останавливая машину таксист.

По спине у Сашки поползли мурашки поднимая волоски. В свет фар вышла окровавленная фигура с горящими красным глазами.

— Это что за хрень?! — снова выругался таксист и попытался сдать назад, но двигатель взвыл и заглох.

Сашка нащупал в кармане кость. Таксист вытащил из кармана электрошокер и нажал тревожную кнопку в приложении. Раздался звонок, но тут же оборвался, экран смартфона и освещение в салоне погасли, фары последний раз мигнули, освещая приближающуюся к машине фигуру, и наступила темнота, в которой светились красные точки глаз демона.

— Эй ты! Куда прешь, наркоман? — успел сказать таксист, вылезая из машины на встречу мужику.

Рука демона дернулась и взметнулся веер кровавых брызг. Труп таксиста упал на асфальт. В этот раз орудием убийства оказался разделочный нож для мяса с кухни Китаева. Похоже, и это убийство менты запишут на Сашку. «Подставить меня хочет, гад.» — мелькнуло в голове, и перед глазами упала красная пелена ярости. Сашка перехватил кость и бросился на демона, тот стоял, ухмыляясь, не видя в хлипком пареньке угрозы. Когда костяной стилет вошел под ребра твари, глумливое хихиканье сменилось диким воплем. Демон пытался ударить Сашку ножом, но лезвие почему-то не смогло пробить толстый драп пальто, только скользнув по нему, словно это был лист железа. Кость обломилась, когда тело демона рухнуло под ноги Сашки. В небо взвилось темное облако мелкой мошкары и сложилось в темную крылатую фигуру.

— Не знаю, где и как ты достал кость святого мученика, но я найду новое тело и вернусь за тобой. — Прогремело в голове.

Мушки прыснули в стороны, Сашка прикрыл от них лицо. Когда все кончилось, он оттащил тела таксиста и демона в кусты и сел в машину. Такси он бросил на проспекте Гагарина, а сам пешком отправился по Ларина. Там был дом его бабки, её похоронили год назад, в наследство Сашка так и не вступил, потому что для этого нужно было подать на розыск отца и признать его безвестипропавшим или мертвым. Сашка послушал нотариуса и плюнул, жил он без бабкиного наследства и дальше проживет, но сейчас это оказалось единственное место, куда он мог пойти.

Запасной ключ бабка всегда прятала в поленнице бани. В доме пахло гнилыми яблоками, кисло и тошнотворно. Внутри ничего не изменилось: стенка советского времени, складной диван и телевизор на тумбочке, накрытый кружевной накидушкой от пыли. В углу висела запыленная икона с лампадкой. Сашка нашел на кухне коробок спичек и бутылку масла и, сдув с лампадки и иконы пыль, зажёг. Так стало спокойнее. Пальто он бросил в прихожей, остаток кости осмотрел и решил, что стоит снова заточить обломанный край. Надо было думать, что отвечать полицейским, когда его найдут. Решил, что расскажет все как есть, лучше сесть за воровство, чем за убийства. Про демона, конечно, говорить не стоит, но то, что, просидев десять лет в клетке, внук сошел с ума — очень даже логично.

На утро Сашка решил, что стоит самому сходить в полицию, но перед этим заехать на кладбище, прихватив кусок колбасы для собаки в благодарность за такую полезную кость. В часовне оказалось пусто и чисто, ни собаки, ни тряпок. Недалеко сухонький старичок в безрукавке из черного меха мёл, опавшие за ночь, листья.

— Здравствуйте. А собаку выгнали? — спросил Сашка.

— Какую собаку? — удивился старик, с подозрением оглядывая Сашку.

— В часовне которая жила.

— Да ты что? Кто разрешит собак тут разводить? У нас батюшка по праздникам приходит, он грязь не любит. Да и поминать придут, нажалуются.

— Значит, никакой собаки тут не бегает, черная такая лохматая?

— Чур меня. — Дворник перекрестился. — Ты когда видел? Если затемно, то наши говорят, что это хозяин кладбища своих гонцов следить за порядком отправляет.

Сашка передернул плечами — не хватило ему демона, еще и хозяин кладбища какой-то. Надо будет книгу про нечисть дочитать все-таки. Он еще раз глянул на часовню, обернулся к дворнику, чтобы спросить про кость, но того не было. На куче сметенных листьев сидел черный кот и мыл лапой морду. В голове кто-то захихикал и старческий голос прошелестел.

— Пальтишко моё сбереги, пригодиться еще.

Страшная ночь вывернула жизнь Сашки на изнанку, и та похоже не собиралась становиться прежней.

Я работаю на ферме

Общага гудела, в каждой комнате творился бардак и хаос. Студенты собирались по домам, пытаясь впихнуть в сумки то, что нужно увезти. Бегали в поисках одолженных приятелям вещей, пытались вернуть деньги у должников, собирались группами для прощальных сабантуев. Атмосфера царила лихорадочная, но весёлая.

Илья сидел в своей комнате на койке, покрытой только ватным матрасом с застарелыми пятнами. У ног стояла спортивная сумка, из которой выглядывал кипятильник и железная кружка с торчащей из неё зубной щёткой и зарядником. Настроение у него было сумрачным. Илья закончил первый курс Лобача, с большим трудом закрыв сессию. Но расстраивало не это, а то, что не удалось найти жильё и работу на лето. Официантам летних кафе платили недостаточно, чтобы снять квартиру и жить ни в чем себе не отказывая. Илья поспрашивал знакомых однокурсников, но те желания снимать жильё с ним не высказали. Возвращаться домой к родителям не хотелось, придётся всё лето провести, помогая отцу, работая в хлеву и в поле. Ну уж нет!

Впрочем, пару дней назад Макс — самый компанейский парень в общаге и старшекурсник — зашёл к нему в комнату.

— Ну ты чего грустишь? Какие планы на лето? — спросил Макс.

— Да не знаю. Не хочу из города уезжать. А работу так и не нашёл. Жить негде, — сказал Илья.

— А я помню, ты сирота. Мамка пьёт сильно.

Илья смутился, как-то по пьяни он занимал денег у Макса и решил надавить на жалость. Ему сказали, что этот парень без вопросов снабжает деньгами обиженных жизнью. Вот и сочинил сказку про пьющую мать и детство в бараке. Смотри-ка, а Макс это запомнил.

— У меня для тебя предложение. Я тебя с тремя такими же горемыками заселю в дом моей бабки. Полчаса на электричке от города. Ты не переживай, дом норм, туалет, ванная. На электричку сел и до Московского вокзала, работать в «Схавал и тошно» или ещё куда, там жрален полно, а в выходной в городе гуляй. С ночными клубами, конечно, хуже, но можно всем на такси скинуться. Ну как?

Предложение было, конечно, неидеальным, но вполне сносным. Обустроенный дом, компания, недалеко от города.

— И сколько платить? — с сомнением спросил Илья.

— Да нисколько, в этом и самая радость для тебя. Я даже отвезу вас туда с вещами через пару дней.

— С чего такая благотворительность?

— Добрый я. За домом присмотрите, надо чтобы там кто-то жил, если вдруг риелтор приедет с покупателями. А я на лето в Москву устроился на стажировку, если выгорит, после института возьмут на постоянку.

Илья подумал, что дуракам везёт. Макс учился плохо, нет, он совсем не пропускал занятия, сидел на всех парах. Постоянно крутился в общаге и универе, но работал он больше языком, чем головой, словно хотел подружиться со всеми в Лобачевском.

Они договорились, и вот теперь Илья сидел и ждал назначенного времени, когда Макс подъедет за ним на машине. Что Илья теряет, глянет на этот деревенский дом, если не понравится, сядет на электричку и вернётся в город. От родившейся надежды хорошо провести своё первое самостоятельное лето немного кружило голову.

Дверь в комнату резко распахнулась, и на пороге появился Сашка. Вот кто был настоящей заучкой: вечно с книжками ходит, ни с кем не дружит и слова из него не вытянешь. Выглядел он как бомж: ходил в одной и той же застиранной футболке и спортивных штанах, на занятия надевал сверху огромный пиджак, похожий на дедовый, и берцы. Сочетание заставлявшее хихикать не только девчонок, но и парней. Зимой к этому добавилось чёрное пальто, найденное, вероятно, на свалке. Раньше Сашка на Илью внимания не обращал, денег у такого не займёшь. А тут Сашка пришёл и заглянул в комнату, словно они давно дружили.

— Уезжаешь? Слушай, у тебя книжек не осталось? Ты, вроде, из дома что-то привозил, — сказал Сашка.

— Да, уезжаю. А ты что, остаёшься?

— Ну я к родственникам в городе перееду на лето.

— Везёт. Книжек у меня не было. Зачем, если планшет есть?

— Ну у меня нет планшета. Читаю по старинке. А ты куда летом?

— Да Макс предложил вариант, недалеко от Нижнего, но в городе было б лучше.

Сашка задумался и взлохматил волосы, потом тряхнул головой и, ни слова не говоря, ушёл. Илья подумал, что было в этом щуплом не по возрасту пареньке что-то страшное. Может, сочетание детского лица и холодных стариковских глаз, а может, слишком самоуверенное поведение; чувствовалось, что за ним стоит сила, но какая, никто не знал. Так что над нелепым парнем хоть и хихикали, но только за спиной, когда он не видел, и никто не рискнул его травить. Вернулся он через десять минут и протянул Илье небольшой фонарик.

— Держи, пользуйся. Пригодится вечерами добираться с электрички до дома. Деревня всё-таки. Мне лишнего не тащить в сумках, осенью вернёшь.

Фонарик и правда мог пригодиться; кто знает, как там со светом, вдруг Макс соврал, и туалет на улице. Нет, можно, конечно, и телефоном подсветить, но тот садится быстрее фонарика.

— Спасибо. Верну, конечно, не переживай.

Сашка серьёзно пожал протянутую ладонь и ушёл. Илья подумал, что как-то это всё странно. Зачем Сашка решил с ним дружить, может, надо чего? Зря надеется, денег взаймы Илья ему не даст. Через полчаса в комнату заглянул Макс и помог дотащить сумки до машины. На улице стремительно темнело, огромные грозовые тучи бугрились над головой. Резкий порыв ветра ударил в лицо, когда Илья вышел из общаги. Внутри фольксвагена Макса сидели трое парней. Место спереди оказалось занято, и Илья втиснулся третьим на заднее сидение. Его смутил стойкий запах пота и перегара, стоявший в салоне. Макс представил попутчиков. Будущих соседей Ильи звали Иван, Павел и Денис. Встретили они Илью неприветливо, он в их компанию явно не вписывался. Через Сормовский район они выехали из города, и скоро по краям дороги замелькали сосны. Тьма в небе раскололась молнией, ударил гром, и на трассу рухнул поток воды.

Ехали они по трассе гораздо дольше обещанных Максом тридцати минут. Дождь мутной пеленой заливал дорогу, и рассмотреть хоть что-то за пределами машины было невозможно. Иногда Илья видел силуэты домов, мимо мелькали фары других машин, а впереди стелилось полотно дороги, расчерченное линиями падающих в свете фар капель. Когда они свернули на грунтовку, с двух сторон от машины встали тёмные глыбы леса.

— Что-то долго едем. Ты говорил: полчаса, — сказал Илья.

— Так дождь, да и разок с поворотом ошибся. Давно туда на машине не ездил. Но если не нравится, то могу сразу до электрички подбросить, поедешь обратно.

Илья промолчал. Поздно что-то менять, хотя попутчики и будущие соседи его не радовали. Трое парней выглядели не очень. Ваня жутко пах перегаром и, несмотря на молодость, на лице видны последствия алкоголизма. Денис с бегающими глазками зачем-то прощупал рюкзак Ильи, когда думал, что тот не видит. Надо будет свои вещи ценные носить всегда с собой. Павел постоянно почёсывался, от его одежды пахло какой-то химией. Так себе компания, мимо таких ночью Илья бы с опаской прошёл.

Машина резко остановилась. Сквозь промельки дворников Илья увидел, как через дорогу две тёмные фигуры тащат какой-то длинный мешок или свёрток. Максим посигналил и выругался. Пешеходы словно не замечали сигналящую им машину, замерли на дороге, потом один из них повернул голову и посмотрел на водителя. Фары высветили его лицо: отёкшее и бледное с синюшными губами и мутными, белёсыми глазами. Макс показал мужику кулак, и фигуры снова потащили свёрток в сторону леса.

— Зомби проклятые! — буркнул Макс.

— Зомби? — спросил сидевший рядом с ним Ваня.

— Ну алкаши местные, хуже зомби. Спёрли, поди, чего на ферме, и тащат, — отмахнулся Макс, и машина поехала дальше.

Через пять минут они свернули с грунтовки, и Макс объявил, что они на месте. Дом оказался хорошим, после обмана с дорогой Илья ожидал увидеть полуразвалившуюся халупу с туалетом на улице. Но нет, двухэтажный коттедж, с кухней-гостиной на первом этаже и двумя спальнями на втором. Туалетов оказалось аж три: гостевой на входе, рядом с кабинетом, около кухни и на втором этаже; порадовали и две ванные комнаты. Смутило Илью только то, что дом не похож на жилище старушки, такие строят молодые семьи, обстановка говорила о том же. Огромный телик с приставкой в гостиной привёл всех в восторг.

Парни достали свои вещи из машины, а Макс притащил из холодильника бутылку недорогой водки и закуски. Накрыли большой стол в кухне-столовой, и все дружно накинулись на еду. Илью водка и сомнительная колбаса не привлекли, он предпочитал виски, ну или хотя бы коньяк, а из закуски — бутеры с красной рыбой. Родители денег присылали нормально, но на частые посещения дорогих клубов и кафе их всё равно не хватало, и приходилось занимать у таких, как Макс. Но остальным парням явно такой фуршет оказался за радость, только почёсывающийся Пашка не жрал, а на водку смотрел скептически.

— Чего не ешь? — спросил его Макс.

— Укачало, да и не люблю водку.

Макс хмыкнул и куда-то вышел. Остальные быстро все доели и допили, трое здоровых лбов управились с бутылкой и закуской за десять минут. Потом парни осоловело выползли из-за стола и перебрались на большой диван в гостиной. Илья включил телевизор и повернулся к остальным.

— Что смотреть будем?

На него уставились три пары мутных глаз, Ваня открыл рот, невнятно промычал и вдруг сполз по дивану на пол. Остальные, чуть подёргиваясь, смотрели в одну точку. Илья удивился, что-то быстро их развезло, а Павел и не пил. Он посмотрел на Пашку, у того из края полуоткрытого рта потекла тонкая нитка слюны. Илья почувствовал, как холодеют руки, он бросил пульт и метнулся к двери. Дверь открылась, и вошёл весёлый Макс.

— Что с ними? — заорал Илья, показывая на валяющихся без движения на диване парней.

— Отдыхают, — усмехнулся Макс. — И ты отдохни.

Макс хлопнул Илью по плечу, кожу кольнуло. Илья дёрнулся и отпрянул. От плеча по руке стал растекаться холод. Илья бросился к двери, Макс мешать не стал. Машина стояла недалеко, осталось только до неё добраться, но уже через пару шагов ноги онемели и перестали слушаться. Илья успел схватиться за дверцу машины, когда тело окончательно прекратило повиноваться, и он сполз на землю.

Мимо него прошёл Макс, говоря по телефону.

— Готовы, можно паковать. Да, норм, только одного колоть пришлось.

Через полчаса мимо лежавшего на траве Ильи прошли два парня с длинным деревянным ящиком и скрылись в доме. Макс стоял рядом с машиной и курил. Илья попытался подвигаться в надежде, что то, что вкололи, со временем начнёт действовать слабее. Увы, единственное, что он смог — это двигать глазами. Ящик пронесли мимо него обратно, в этот раз было заметно, что тащили что-то тяжёлое. «В ящике один из парней», — подумал Илья. Что с ними будут делать? Органы вырежут и продадут? Незнакомые парни сделали ещё две ходки в дом, и следующий ящик поставили рядом с Ильёй. Когда его укладывали внутрь, ему очень хотелось орать и брыкаться, но Илья лишь выпучил глаза и утробно завыл, не открывая рта. Ящик занесли в лес, после грозы тут одуряюще пахло хвоей и грибами. Сверху на ящик положили грубо сколоченную из тёса крышку. Снова подняли и стали опускать, с боков зашуршало, запахло мокрой землёй. «Да они же меня хоронят!» — взорвалась мысль в голове у Ильи. Опустили его не очень глубоко, задняя часть ящика стукнулась о дно ямы. А в крышку что-то ударило. Тыщ-рршш. Зашуршало. Снова и снова. Закапывают! Тонкие полоски света в щелях между досками исчезали, оттуда посыпалась мелкая земля. Вместе с землёй в щели между досками попали какие-то насекомые. Илья чувствовал, как они ползают по лицу и рукам, и не мог даже дёрнуться, чтобы стряхнуть. В крышку бухало, пока наконец Илья не остался в темноте. Он слышал лишь хриплое дыхание и бешеный стук сердца. Мысли метались в голове: «как выбраться, пока не кончился воздух?». Он сейчас умрёт! Сердце, бешено бившееся в панике о рёбра, вдруг пропустило удар. Илья почувствовал, как холод, что сковал всё тело, заливает грудь. Он попытался вздохнуть, но не почувствовал никакого движения. В гробу наступила тишина.

Илья очнулся в темноте, попытался повернуться и понял, что всё также закопан в деревянном ящике, а он надеялся, что просто увидел жуткий кошмар. Но что-то изменилось. «Шряп-шряп», — раздавалось над головой. «Бух», и между досками упали лучи света. Крышка заскрипела, а потом дёрнулась, в лицо ударил порыв свежего воздуха, запах земли сменился на хвойный. Над гробом с двух сторон наклонились тёмные фигуры, и в четыре руки вытащили Илью. Спасён! Его нашли! Тело не слушалось, но врачи же смогут это исправить? Радость померкла, когда Илье удалось рассмотреть спасителей — это были бледные мужики, одного из которых он узнал. Алкаш, что смотрел на них в свете фар тогда на дороге. Илью уложили на разложенный по земле чёрный тент, а затем, завернув, как конфетку в фантик, подняли и поволокли. Вблизи на деревенских алкашей эти двое не похожи; да и зачем им воровать закопанные тела? Илья надеялся, что эти притащат его в деревню и там окажут помощь, надежда на спасение продолжала тлеть, вопреки всякой логике. Радовало то, что он всё-таки не умер, а значит, есть шанс выбраться. Когда тент опустили на землю и развернули, над Ильёй склонились двое. Если б он мог, то протёр глаза. Первый — старый скрюченный дед, одетый в поношенный пиджак и чёрные сланцы, с вытянутыми коленями на спортивных штанах, был бы совершенно обычным деревенским стариком, если не иссиня-чёрный цвет кожи и внешность истинного африканца, несколько массивных золотых цепей и куча разных подвесок на шее. Второй моложе, лет сорока, мулат, одет в спортивный костюм и кроссовки, но его шею тоже украшало несколько массивных подвесок, камни в которых блестели на солнце.

— Рохля, на стройку не поставишь, — буркнул дед с заметным акцентом. — Макс совсем не старается.

— Говорит: этого на замену брал, нужный кого-то покалечил, и полиция забрала.

— Эх, не вовремя. Рук не хватает. Пусть ещё парочку найдёт.

Старик поцокал языком, а потом повернулся к лежащему на земле Илье, достал из кармана белый шарик размером с аскорбинку и сунул ему в рот. Язык тут же защипало, а к онемевшим губам вернулась чувствительность, волна жара прошла по телу. Старик сказал: «Встань». Вроде сказал одними губами, но слово словно разорвалось гранатой в мозгу Ильи. Пока он приходил в себя, его тело сделало всё само. Он резко, прыжком встал и замер напротив старичка. Илья, обрадовавшись, что тело двигается, пытался заговорить, но смог лишь подвигать губами. Он стоял как столб, а старый негр задумчиво перебирал свои подвески на груди. Скоро те двое принесли новый свёрток, в нём оказался Ваня, ему старик дал тот же приказ, и Ваня занял место рядом с Ильёй.

— Этих двух на комбикорм пока. Пусть осваиваются, — сказал мужик помоложе.

Старик мотнул головой и сказал: «Машина там, мешки выгрузить. Слушаться владельцев амулета». Старик указал на куриную лапку на цепочке, висящую на груди мулата. В мозгу опять бахнуло, а ноги понесли Илью мимо длинных каменных строений, оттуда едко тянуло куриным помётом, к небольшой крытой газели, стоявшей рядом с двумя здоровыми баками. Они выгружали мешки и таскали их к кормовым бакам. Несмотря на то что мозг отключили от управления телом, все чувства остались. Илья ощущал тяжесть мешков, натирающих плечи, усталость, боль. Вот дурак, куда он вляпался? Зачем поверил Максу, лучше б поехал к родителям и таскал мешки под присмотром бати.

После этой работы их подвели к одному из длинных строений и приказали раздеться. Вместо одежды, выдали водонепроницаемые синие халаты с застёжками на спине, перчатки из толстой резины по локоть и высокие резиновые сапоги. Потом провели внутрь через выложенный кафелем «предбанник», где на полу лежали мокрые тряпки, от которых сильно пахло хлоркой. Работой оказалось отмывать цех и оборудование от ошмётков, оставшихся после разделки кур. Хорошо, что делать это пришлось не руками, а специальным пистолетом, как в автомойке. Тело под недышащей тканью халата потело; пот противно тёк по спине, животу и ногам, раздражая кожу. Но возможности почесаться не было. Потели ноги в резиновых сапогах, прели руки в перчатках. Влажный воздух пах куриным мясом, полежавшим и начавшим разлагаться куриным жиром. Потёки куриной крови покрывали автоматические ножницы, которым курам отрезали головы. Работа казалась бесконечной, они мыли цех за цехом, рядом работали ещё три человека, лица их ничего не выражали, и глаза казались стеклянными шариками. Тело работало автоматически, а мозг чувствовал себя в ловушке. Невозможно поговорить, отдохнуть, позвать на помощь. Через несколько часов тело уже горело от пота, ноги стёрлись в неудобной обуви, плечи простреливала боль. Илья один раз потерял сознание от вида куриных кишок, удушливого запаха крови, дикой боли и усталости, но тело продолжало механически выполнять работу. Два раза им приносили пить вёдра с водой, от которой пахло хлоркой. К концу смены Илья понял, почему Макс старательно набирал работников. Один из парней поскользнулся на мокром полу и разбил голову, его унесли. Другой отмывал ножи, и вода ударила в спусковой крючок ножниц, пара пальцев упала на пол, а кровь начала заливать разделочный стол и пол.

Из цеха их вывели уже ночью, отправили одетыми под душ, а потом, отобрав всё, загнали в большой ангар, скомандовав спать. Илья провалился во тьму, из которой смог всплыть только после команды «подъём». Боль стала его постоянным спутником, тело работало, а мозг метался в поисках выхода, спасения, перебирая все возможные варианты. Но их не было. Работы было много, и вся она была грязной и тяжёлой. Илья стал удивляться, что кто-то работает на фермах добровольно. Чуть легче было на «разделке»: Илья просто раскладывал куриные ножки по упаковкам. К сожалению, в таком режиме и мыслей приходило гораздо больше, и все они крутились вокруг смерти. Если сначала было желание выжить и спастись, то через некоторое время появилось желание умереть и перестать мучаться.

Кроме уборки и упаковки, Илью иногда гоняли и в другие места. Они с парнями строили новый птичник, ремонтировали мелкие поломки, таскали мешки с кормом, ведра с куриным дерьмом. На птицефабрике трудились и женщины, они обычно работали на упаковке и помогали по хозяйству в большом доме, где жили колдуны. Иногда приходил Макс и забирал парочку самых симпатичных девушек с собой. Илья заметил, что на его груди висела куриная лапка, и понимал, что должен слушаться и его тоже. Кормили один раз в день, загоняя всех в один большой сарай и выставляя им ведра с варенной куриной требухой, перемешенной с разваренным зерном. От запаха курицы тошнило, но без приказа даже проблеваться было невозможно. Поили в цеху из крана, а утром и вечером из бочек с дождевой водой. Илью мутило, когда он видел в железной кружке извивающихся личинок комаров, но пил, его тело слушалось приказов черномазого хозяина. Хуже всего было с туалетом: его не было, тело справляло нужду в процессе, спасал душ утром и вечером.

Когда они грузили мешки, Илья слышал разговор водителя с хозяевами.

— Абимбола, повезло вам с работниками. Я тут своего непутёвого племяша на одну из птицефабрик устраивал, так он на второй день сбежал, сказал: работа каторжная. А ваши, смотрю, года два некоторые работают.

— Платить надо лучше, — усмехнулся старик Абимбола.

Илья замедлился, ему хотелось подать хоть какой-то знак шоферу, что их рассматривал. Он вспомнил тех двоих, что мешали их проезду на дороге, возможно, они надеялись так привлечь внимание людей в машине. Но долго задержаться на одном месте не получилось, ноги запнулись и пошли дальше.

После отъезда водителя к старику Абимболу подошёл мулат. Как Илья понял во время работы во дворе птицефабрики, это был внук африканца Денис, а Максим правнук. Все они занимались управлением птицефабрикой.

— Дедушка, может, сменить шофера? Этот стал слишком внимательным, вдруг догадается.

— Чушь, белые не понимают в вуду, для них зомби — это полуразложившиеся мертвецы, которые бегают за мозгами живых, — отмахнулся от переживаний внука Абимбола. — Денис, ты лучше скажи сыну, чтобы внимательнее отбирал тех, кого сюда привозит. Нужны такие, которых искать не начнут.

Так вот кто они — зомби. Не может быть! Магии не существует, это чушь! Как такое может быть? Но как объяснить состояние, в котором они все находятся. Отравление каким-то экзотическим ядом, но почему организм его до сих пор не вывел? Он же слышал, как шофер говорил о тех, кто работает тут уже два года. Яд мог быть в еде и воде, жаль, нельзя перестать есть и пить, чтобы проверить. Получается, судьба Ильи — пахать на эту семейку долгие годы. Он не хотел верить в это, но в голове стал называть остальных зомби; да и как называть механически работающую толпу со стеклянными глазами, людей, имён которых не можешь спросить?

Кроме зомби и начальства, на ферме работали и обычные люди: ветеринарная служба, водители, бухгалтеры и другие. Но никто не обращал внимания на молчаливых работников цехов. Сначала Илья думал, что всё в сговоре с колдунами, а потом понял, что людям просто наплевать. Выполняющих тяжелую и грязную работу считали тупыми, низшей кастой человечества. О чём с такими разговаривать? Как-то Илья слышал, как одна бухгалтерша сказала другой: «Ты осторожнее с ними! Знаешь, на такой работе алкаши, наркоманы и бывшие сидельцы трудятся, опасно с такими болтать». Да, и внешний вид, и лица работников-зомби нормальных людей к общению не располагали.

Ко всему привыкаешь. Время шло, каждый день тело ныло и чесалось, но Илья не обращал на это внимания, это стало обыденностью, фоном. Отвращение к окружающей действительности сменилось отупением, Илья перестал делать попытки нарушить приказ старого колдуна и вернуть тело под свой контроль. Однажды механически укладывал в лоток куриные крылья и понял, что это состояние ему отлично знакомо. Он так и жил до этого: выполнял рутину, навязанную другими; учился там, куда пихнули его родители. Пытался доказать, что он самостоятельный, прогуливал и отрывался в ночных клубах, но это делало существование ещё более тупым. Ему ничего особо не нравилось, он давно не радовался и не знал, чего ему действительно хочется. Превращение в зомби стало для Ильи как удар дефибриллятором, он испытал желание действовать, что-то менять, но, оказалось, уже поздно. Илья почувствовал, как по лицу текут слёзы.

Очередное утро на птицефабрике началось как обычно. В сарай заглянул Денис Абимболович и гаркнул: «Подъём! Выходите по двое». У него не получалось управлять тихо, и сила его слов не разрывалась в голове, как слова старика Абимбола. Илья заметил у Дениса Абимболовича на груди подвеску в виде сухой куриной лапы, когда он отдавал приказы, тот аккуратно сжимал её в кулаке. Неспешно Илья поднялся с пола. Все двигались медленно, тела затекли за ночь, а желания куда-то торопиться не было. Тут что-то мелькнуло около стены. Человек в джинсах и футболке сильно отличался от голой толпы в сарае. Он остановился около первых выходящих в ворота, и там началось волнение. Но потом первая пара покинула сарай, за ними следующая. За воротами раздался дикий крик. Илья заторопился на выход, так же сделали и все остальные, у ворот случился затор. За головами других Илья смог рассмотреть гостя. Это оказался Сашка, его знакомый из общаги, любитель книг. Макс привёз новеньких? Непохоже. Так откуда здесь Сашка?

На кладбище гулял народ. Сашка прятался от жары в тени часовни. Рядом крутился чёрный пёс, он лез своим мокрым носом в планшет через плечо, сидящего на каменном полу Сашки. На экране были сканы пожелтевших листов дореволюционной книги. Открытая страница гласила:

«Чернокнiжiя — Знанiя прiямовъ колдовства, волхованiя, знахарства, почерпнутое из чёрныхъ кнiгъ, содѣржащихъ кабалистическiя знаки, магическiя рѣцѣптъ и волхованiя, знахарство. …колдовство, основанное на общенiи съ нѣчистой силой, съ дьяволомъ, посрѣдствомъ такъ назъвыемых черныхъ кнiгъ.»

Чуть ниже: «Такъ же къ тѣмному колдовству прiчисляется Вуду — магiя афрiканскихъ рабовъ съ острова Гаити, малоизученное воздѣйствiя на разумъ и тѣло человѣка. Особыя тѣхнiка прѣвращенiя человѣка въ покорнаго раба-зомби, сложный рiтуалъ, до конца не изученный въ наше врѣмя.

Но избавить тѣло человѣка от воздѣйствiя такаго колдуна лѣгко, достаточно дать зомби ложку соли. Послѣдствiя же и для зомби и колдуна смѣртѣльнъ. Зомби, вышѢдшiй из подъ контроля, убиваетъ колдуна, а затѣмъ возвращается въ лоно могилъ, из которой былъ поднятъ.»

Сашка, когда полиция, наконец, признала его потерпевшим от рук психа и сняла все подозрения, перетащил свои вещи из дворницкой в дом бабки. Жил он там полулегально и боялся, что соседи могут сообщить в полицию и те приедут проверять законность Сашкиного проживания. Так что возвращался он домой аккуратно, когда стемнеет и светом пользовался осторожно, чтобы в окнах не было видно. Но зима прошла, темнеть начинало позднее, и времени приходилось проводить на улице всё больше. Сашка после смерти Китаева чувствовал себя одиноким и стал ходить туда, где ему разок помогли спастись. Хозяин кладбища сначала не показывался, но вычитав в книге «Пособiя по борьбѣ съ нѣжитью и нѣчестью» про дары и принеся несколько раз на кладбище конфет, печенья и даже мясного рагу, Сашка добился, что в вечерних сумерках к нему вышел большой, чёрный пёс. Обычно собака или кот сидели с ним рядом, когда он читал книжку, которую удавалось раздобыть в библиотеке или помойке. Ещё был планшет, куда сейчас и смотрел пёс, мешая Сашке рассуждать.

— Я вот думаю: это вуду на той ферме. Они там очень странные ходят. Илью я видел: двигается как робот. Вечером их раздевают и в сарай голых загоняют. Старичок там негр, весь в бусах, и сын его не лучше, гоняют работников как скот. Я в интернете немного нашёл, но подходит. Слушай, не лезь под руку, весь планшет обслюнявил. Мне твой совет нужен, что делать.

— Не лезть, куда не звали. Что тебе за дело? — пёс сел и склонил голову, лицо у него стало человеческим, и это выглядело жутко, но Сашка успел привыкнуть к такому.

— Ну Макс мне не нравится, я за ним год понаблюдал, так он всё наглее становится. Раньше он тех, кто и так не лучше зомби собирал, а сейчас вон Илью прихватил. Парень, конечно, ленивый и погулять любит, но так-то нормальный, и родители его приезжали, искали. Если об этом Макс узнает, они его убьют, чтобы следы замести.

— Эка беда, он и так мёртвый. Ему сейчас за счастье мучаться перестать.

— Я что-нибудь придумаю.

— Ну и думай, мой совет: не связывайся с колдунами и их делами, — фыркнул пёс, морда его стала обычной, и он выбежал из часовни.

Прошлой весной Сашка решил, что устал прятаться и надо что-то делать. Идеей стало поступить в институт. Несмотря на частые прогулы, школу он закончил, аттестат получил без троек и ЕГЭ сдал на хорошие баллы. Учёба Сашке давалась легко. Мешало отсутствие денег, а как следствие частые конфликты с классным руководителем и одноклассниками.

Большую часть школьного времени Сашка проводил в библиотеке, где пожилая библиотекарша, тётя Таня, кормила его домашней выпечкой и подсовывала книги. Она приносила из дома интересную фантастику и фэнтези. Книги для Сашки стали местом, куда он сбегал от злой действительности. Благодаря набранным баллам, удалось поступить на бюджет в университет Лобачевского. На популярные направления Сашка не замахивался, выбрал, где конкурс на место был маленький. Главным для него было — получить общагу, повезло, что прописан в области. Все вышло, и с осени проблема с жильём исчезла, зато появилась новая.

После битвы с демоном и общения с хозяином кладбища Сашка стал замечать, что видит чёрную дымку вокруг некоторых людей. Сначала подумал, что от пережитого просто поехал головой и теперь разговаривает на кладбище с животными и видит глюки. Но отправляться в психушку не хотелось, да и жить эти глюки не мешали, так что Сашка принял это как новую реальность. Потом удалось узнать у Петра, хозяина кладбища, что тёмная дымка — это показатель того, что человек сталкивается в жизни с чёрной магией. Над Максом, старшекурсником из общаги, дымка вилась всегда. Сашка и сам не знал, почему стал следить за этим совершенно чужим ему человеком. Но скоро понял, что общительность Макса оказалась напускной. Он лихо давал деньги в займы самым неблагонадёжным студентам, над которыми висело отчисление. Макс был лучшим другом не только двоечникам и прогульщикам, но и всем окрестным бомжам. Единственное, что смущало — многие из его знакомых пропадали. Правда, смущало только Сашку; остальные только радовались, когда очередной непутёвый студент исчезал из общаги, а за бомжами вообще никто не следил. Последний раз пропавших Сашка видел в компании Макса, когда тот усаживал их в свою машину. Было желание написать заявление в полицию и забыть об этом, но чёрная дымка вокруг Макса не давала покоя. Последней каплей стало похищение Ильи. Парень как парень, да погулять любит больше, чем учиться, но в стандартные жертвы Макса он не вписывался. «Маньяк пошёл в разнос», — решил Сашка и отправился выяснять подробности. Он вручил Илье фонарик с маячком, который ему когда-то достался от Китаева; тот им отслеживал, где живёт клиент, у которого ему удалось украсть ключи. Правда, маяк он обычно прятал во флешку и подбрасывал в сумку или рюкзак. Люди не сильно удивлялись, если находили у себя обыкновенную пустую флешку, просто оставляли дома, где Китаев её и забирал вместе с остальным ценным имуществом.

Отследив место, Сашка добрался туда на электричке. Ферма вначале показалась обычной, Илью он увидел живого, тот трудился на стройке. Что ж, его право, но тёмное марево над всеми работниками заставило Сашку задержаться на птицефабрике и понять, что Илья попал в беду. Пришлось думать, как помочь, читать справочник и советоваться с Хозяином кладбища. Главное — как не допустить, чтобы после смерти колдуна Илья добровольно не вернулся в могилу. Сашка думал, что, может, удастся освободить и остальных, пусть они не самые лучшие, но люди. Увы, они были мертвы по сути, в этом мире их держал лишь приказ колдуна-вуду. Одного мертвеца он потянет, но не толпу. Он заметил, что Макс на птицеферме носит куриную лапку на шее, как и его отец. Но если дед был сильным колдуном, отец тоже, то Максу силы совсем не досталось. Управлять он мог только через амулет, заряженный дедом. Значит, и Сашке нужен этот амулет, чтобы командовать Ильёй. Когда вечером Макс уехал в город, Сашка вскрыл его дом и пробрался внутрь. Воровское чутьё привело его в ванную, где он нашёл амулет на крючке для полотенец. Похоже, перед отъездом Макс всегда отмывался от куриного запаха и амулет оставлял тут же. «Ну теперь можно и повоевать», — подумал Сашка, надевая амулет на шею. Переночевал он в доме, а утром отправился на птицефабрику, захватив с собой найденные в гараже канистры с бензином.

Пары выходили из сарая почти бегом. Илья присмотрелся, на зомби Сашка не похож, в руках он держал маленький мешочек и ложку. На груди у него висела куриная лапка. Выходящим из ворот он совал в рот ложку, те дёргались как от удара тока и выбегали на улицу. Когда очередь дошла до Ильи, Сашка посмотрел ему в глаза и ложку не дал.

— Пригодишься ещё. Кстати, тебя родители по всему Нижнему ищут.

«Мама и папа меня ищут.» Илья расплакался, если б смог. Значит, Сашка пришёл им помочь. Как узнал? Почему не дал ложку? Что значит — пригодишься? Похоже, радоваться было рано.

— Пошли за мной.

В голове металлически звякнуло, не сильно, но тело послушно двинулось за Сашкой. Они вышли из сарая, под ногами что-то чавкнуло. Илья скосил глаза и понял, что босая нога вляпалась в жидкую грязь. Странно. Разве ночью прошёл дождь? Сашка сморщился, стал обходить лужу по кругу. Илья заметил в грязи какие-то ошмётки, куски мяса, кости и обрывки ткани; всё стало понятным, когда он споткнулся о кроссовок, из которого торчала окровавленная ступня. Впереди в сторону главного дома бежала толпа.

— Так, давай позвоним твоим родителям; пока с полицией свяжутся, пока доедут, тут уже всё закончится. Скажи, что тебя похитили и заставили работать на ферме. Ну объясни, как сюда доехать. Объяснишь, что случился бунт, и все работники разбежались, а ты нашёл телефон. Надеюсь, твоё состояние на шок спишут, а там разберёмся, что делать. Диктуй номер.

Илья открыл рот и первый раз за месяц смог произнести слова. Это показалось настоящим чудом. Язык двигался с трудом, назвать цифры номера родителей удалось не с первого раза. Но голос вернулся, и, когда на вызов ответила мать, Илья говорил почти нормально. После телефон схватил отец, и пришлось объяснять ещё раз, как добраться до птицефабрики, на заднем фоне он слышал, как рыдает мама.

После разговора они с Сашкой пошли к главному дому, вокруг которого бродили зомби. Они пытались попасть внутрь, но колдун позаботился, чтобы это оказалось не так просто. Сашка покачал недовольно головой и ушёл. Илья подумал в ужасе: "А что если Сашка бросил его. Тело так и не слушалось. Почему Сашка не дал ему тот же порошок, что и остальным? Что он вообще тут делает?"

Сашка вернулся с двумя канистрами бензина и подошёл к дому. Зомби повернули к нему головы.

— Жгите, — сказал он и поставил канистры на землю. Тут же к нему подошли две девушки, они схватили канистры. Сашка вытащил из кармана спички и отдал подбежавшему к нему парню. — Удачи.

Сашка вернулся к Илье и стал смотреть, как девушки поливают бензином дверь дома. Когда вспыхнуло пламя, из дома выбежал колдун с дробовиком в руках, зомби бросились к нему. Он успел выстрелить пару раз; те, кто бежал впереди, рухнули, но подползли к нему и вцепились в ноги. Скоро подбежали остальные, грохнул еще один выстрел. Сашка громко сглотнул и сказал: «Отвернись». Илья с удовольствием повернулся спиной к кровавой куче-мале. Скоро зазвучали вопли умирающего старика. А потом всё стихло. Илья почувствовал, что дышать стало легче, он с большим усилием повернул голову. Приказа не двигаться не было. Окровавленные зомби развернулись и синхронно зашагали к лесу. Сашка тяжело вздохнул и повернулся к Илье.

— Думаю, тут скоро будут твои родители и полиция. Но прежде, чем отпустить тебя к ним, я немного разъясню ситуацию. Тот старик провёл над вами ритуал вуду, похоже, кто-то научил его на родине, а затем он переехал сюда и решил, что тут его вполне неплохо можно использовать для собственной выгоды. Я дал всем им соль, это помогает снять контроль колдуна, после чего бывшие марионетки убивают его и возвращаются в могилы, успокаиваются, как им и положено. Все вы мертвы, вас лишили связующего между душой и телом, с помощью него колдун управлял зомби. Если я дам тебе соль, ты умрёшь. Если оставлю так, ты будешь слушаться меня, так как я перехватил управление. Всех вас я бы не удержал: я не колдун вуду. Они уже были зомби и до того, как Макс привёз их сюда. Он выбирал тех, кто спустил свою жизнь под откос: алкоголики, наркоманы, просто придурки, тех, кого не будут искать, не удивятся их исчезновению. Я не знаю, почему он ошибся с тобой, может, торопился найти замену, но тебя окончательно убить я не могу. Есть шанс, что душа вернётся в тело, такие случаи были, но потребуется много времени. Я дам тебе установку, ты поедешь с родителями домой, а завтра я приеду к тебе. Скажешь им, что я твой друг из института. Думаю, твоё состояние спишут на шок. А потом ты вернёшься в общагу. Обещаю: я о тебе позабочусь, как смогу и поищу средства вернуть тебя к жизни. Так, а теперь слушай приказ: «Встреть родителей и полицию, расскажешь им о том, что здесь было, только вуду заменишь угрозой оружием и избиениями. Предупреди родителей о моём приезде. Слушайся их, говори, что хочешь отдохнуть. Дома ляг спать и спи до моего приезда.»

В голове у Ильи загудело. Вся эта информация, как ушат грязной воды, вызвала шок и омерзение к себе. Он мёртв, все они мертвы, те, с кем он работал, сейчас дойдут до ящиков в земле и навсегда застынут. Стоит ему съесть ложку соли, и он отправиться за ними. Но, может, так и лучше, чем быть рабом парня из общаги. К сожалению, выбора Илье не дали.

— Иди к дороге и встречай полицию или родителей, кто раньше приедет, — скомандовал Сашка, и Илья пошёл.

Дом колдуна горел на фоне летнего голубого неба, словно прощальный костёр в детском лагере. Сашка сидел на траве и переводил дух, держать Илью в живых оказалось тяжело, огромная энергетическая пиявка присосалась к основанию шеи и лишала его сил.

— Послушный, не задающий вопросов слуга — отличное приобретение, одобряю.

Сашка повернулся и увидел сидящего в траве чёрного кота.

— А ты тут как оказался? Я думал, дальше кладбища нельзя.

— Я тебе в карманы своей могильной земли насовал. Ты бы хоть иногда стирал одежду. Так что ж, ты не рассказал этому зомби про другой вариант его судьбы. Что если душа всё-таки отлетит, он станет очень кровожадным тупым телом.

— Я прослежу, чтобы такого не случилось.

Кот меланхолично тряхнул головой и, задрав хвост, зашагал в траву. Сашка понял, что Хозяин кладбища не верил в его задумку. Он и сам теперь не верил, взять на себя ответственность за жизнь другого человека оказалось не очень хорошей идеей. Сашка похлопал мешочек соли в кармане…что ж, всегда можно передумать.