Соседи по площадке

Добро пожаловать

Я возвращалась домой после долгого отсутствия. Был поздний вечер.

Темную аллею освещал тусклый свет редких фонарей. Как нарочно на улице не было ни души… Внутри медленно зарождалось неприятное чувство. Этот район вообще был далеко не самым благополучным.

Я шла быстро, забывая смотреть под ноги. И это было моей фатальной ошибкой…

Уже на подходе к дому, одной ногой я наступила во что-то мягкое и густое. Проехав на одной пятке по непонятной вонючей субстанции, балансируя руками, кое-как умудрилась не упасть.

Я остановилась, чтобы перевести дух и услышала ужасающее громкое кряхтение откуда-то из-за кустов!

«Ну всё, сейчас меня либо изнасилуют, либо убьют. А может и то другое, только неизвестно в какой последовательности…» — с испугом подумала я и резко повернулась в сторону источника звуков.

Я не бросилась бежать… Почему, сама не знаю. Женщинам вообще свойственно совершать странные поступки…

Где-то в кустах валялась не то собака, не то какой-то неведомый зверь.

Сердце колотилось, но я поняла, что бросаться существо на меня не собиралось. Во всяком случае, у него было достаточно времени, чтобы уже совершить какие-то действия.

Одной рукой я сжала газовый баллончик в кармане пальто, а другой включила фонарь на телефоне и попыталась рассмотреть это нечто в кустах…

«Вдруг ему нужна помощь?» — подумала я и подошла ближе.

Но помощь моя, очевидно, уже не требовалась. Существо лежало на спине и пело песню хриплым прокуренным голосом.

Рядом, в луже рвоты, валялась пустая бутылка водки и какие-то грязные тряпки.

Когда в нос ударил резкий кислый запах, меня чуть не стошнило. Я отшатнулась назад и побежала к дому.

На крыльце подъезда стоял мужчина. Это был мой сосед, я узнала его по костюму. Но только раньше он приветливо здоровался, а сегодня посмотрел на меня свысока и демонстративно отвернулся.

— И вам здравствуйте, — бросила я соседу и прошмыгнула в подъезд. — Да, час от часу не легче, — тихо произнесла себе под нос и пошла к своей квартире.

Жила я на втором этаже. Можно было договориться и переехать повыше, ближе к… «элите», но я не захотела. Знала, что надолго здесь не задержусь.

На коврике у двери валялась смятая записка и засохший цветок. Я наклонилась и подняла завявший презент. Цветок оказался гортензией.

«Отлично, опять угрожают…» — подумала я и открыла дверь ключом.

Уже в своей квартире, первым делом, не читая, выбросила послание и повесила пальто на вешалку.

Взгляд сразу зацепился за мою фетровую шляпу, что лежала на полке в прихожей. Она лежит там уже два года, а все думают, что я ношу её не снимая. Ну и пусть! Не стоит мешать людям думать, а то совсем разучатся это делать.

Телефон провибрировал.

«Ты дома?» — высветилось на экране.

«Да. Всё хорошо, добралась… почти без приключений!» — быстро напечатала и отправила ответ.

«Догадываюсь, что может значить твое “почти”. А я говорил, что тебе пора оттуда съезжать…» — сообщение пришло буквально через минуту.

«У меня здесь остались незавершённые дела. Как закончу, так сразу!».

Я поставила телефон на зарядку и пошла в душ. Прохладные капли приятно стекали по телу и мне почти удалось расслабиться. Единственное, что вызывало дискомфорт — это чувство, что за мной постоянно кто-то наблюдает. Но я к нему почти привыкла.

Обернувшись полотенцем, я вернулась в комнату и упала на кровать. Силы резко покинули, а глаза начали слипаться. Я забралась под одеяло и сразу же провалилась в сон.

В окно стал барабанить дождь. Через какое-то время послышался отчаянный стук в стекло. Но сил открыть глаза у меня уже не было…

Утро в «публичном» доме

Утро встретило солнечным лучом, что падал на мои закрытые веки, задорно сообщая, что пора бы уже проснуться. А кто я такая, чтобы противиться?

Тем более хорошая погода баловала нас слишком редко.

Я потянулась, разминая мышцы, встала с кровати и побрела умываться. На полу, вдруг, увидела большой конверт.

— Вчера его здесь, кажется, не было — сказала я в пустоту и подняла очередное послание.

Когда рассмотрела конверт, то сразу поняла, что это системное уведомление. Домоуправление у нас очень заботливое и не пропускает ни одного повода порадовать своих жильцов.

В письме была праздничная открытка и поздравление. Сегодня ровно два года, как я заселилась в свою квартирку.

«Ну раз такое дело, вечером устроим праздничное чаепитие!» — подумала я и решила пригласить ту малую часть соседей, с которыми у меня за эти пару лет сложились хорошие отношения.

Есть риск, что часть из них не придёт, потому что за время моего отсутствия, они могли в принципе меня позабыть… А кто-то, возможно, обиделся, что я не следила за новостями и не заглядывала в гости. Но моё дело — пригласить, как говорится.

Вообще взаимоотношения соседей в этом доме — штука очень интересная. А главное, что совершенно не поддающаяся никакой логике. Никогда не знаешь, на какого нарвёшься. Сегодня это будет волчица в овечьей шкуре, а завтра безбашенный демон с тёплым сердцем.

Нрав творческих людей — вещь совершенно необъяснимая. И я с особым интересом наблюдаю за поведением некоторых индивидуумов.

Когда я наконец умылась и привела себя в порядок, решила сразу, не медля, отправиться узнать последние новости.

Нацепив на голову свою легендарную шляпу, вышла в подъезд.

В привычном понятии подъезд — мрачная лестничная клетка, с цветком на окошке между этажей. Но в этом доме все иначе.

Каждый этаж — бесконечный лабиринт с сотнями квартир и кучей народу. Здесь с самого утра и до поздней ночи гремят дискуссии, поются песни, рисуются портреты, и вообще все стоят на ушах. Жизнь кипит так сильно, что можно уйти на заре, и вернуться к себе уже за полночь. А цветы на окнах вмиг вянут от людской желчи. Это грустно…

Пробираясь через толпу зевак, я наконец подхожу к огромному электронному таблу. Здесь всегда можно почитать последние новости и взять на карандаш интересующие темы или мероприятия. Локальные уведомления ближайших соседей уже лежат в почтовом ящике, а вот за глобальными — извольте явиться сами.

Во время моего последнего визита, на повестке был плагиат. Соседи с верхних этажей воровали друг у дружки абсолютно всё: от дизайн-проекта квартиры, до нижнего белья из дальнего ящика комода. Но то, что кто-то напялил чужие трусы — мы скорее всего не узнаем… А вот если два уважаемых человека появятся на людях в одинаковых рубашках… Здесь уж, конечно, плагиат налицо. И кто был первым — лишь одним орлам известно!

У меня, кстати, тоже много чего воровали и выдавали за своё. Всякие мелочи быстро забылись, а вот историю с попыткой своровать мою личность, я прекрасно помню. Надо, кстати, заглянуть к воровке.

— Так, что тут у нас сегодня… — бормочу себе под нос, расталкивая зевак, что загораживают яркий экран.

«Роботы захватили людей… или же люди захватили роботов».

«Жители верхних этажей бьются на мечах, проверяя натуральность естества».

«Запущены проверки на наличие интеллекта у жителей».

Последний пункт меня заинтересовал и я хотела подойти ещё ближе к экрану, чтобы почитать обсуждение. Но вдруг послышался громкий вопль. Кто-то прокричал слово, которое в нашем доме произносить категорически запрещено. Это можно сравнить с упоминанием Темного Лорда в стенах Хогвартса. Только у нас оно звучит ещё страшнее: «Критика!».

На несколько мгновений воцарилась зловещая тишина. Такое затишье обычно не сулит ничего хорошего. Так и случилось… Началась жуткая потасовка.

Я не видела лица того храбреца и не узнала голоса. Видела только, как этого мужчину лупили палками и наносили удары ниже пояса. Мужики закатывали рукава и кидались в атаку, хватая любые подручные предметы. А женщины, задрав юбки, топтали бедолагу каблуками, шипя проклятья.

Все, кто присутствовал пытались подобраться ближе, чтобы успеть навалять нахалу. Под раздачу попадали даже те, кто просто не успел отойти в сторону.

«Молчишь, падла, значит согласен!» — орал молодой худощавый парнишка, ударив в поддых старика, который просто не успел убежать.

Никогда бы не подумала, что в нём столько злости и агрессии…

Пока я с открытым ртом, в полном шоке наблюдала за происходящим, мне тоже чуть не досталось. Какая-то тучная хромая женщина в леопардовых лосинах уже замахнулась сумкой, норовя огреть меня своей поклажей. Но тут вовремя подоспел рыцарь в сияющих доспехах и дал леща бунтарке своей мощной ручищей.

— Что ты делаешь, Иуда, я же старая больная женщина! — причитала бунтарка, падая на пол.

— Ничего не подумайте. У нас с ней давние счёты, — пробасил рыцарь, обращаясь ко мне, и скрылся в толпе.

Я смотрела ему вслед и никак не могла прийти в себя. Весь этот сюрреализм происходящего выбивал из колеи.

Поправив шляпу, я решила поскорее уходить.

«Ладно, новости подождут. В конце концов, день только начался, а я уже чуть не получила сумкой по голове…» — подумала я, уходя подальше от этого безумия. Перешагивая через обрывки чьих-то рукописей и потерянные в бою старые тапки, я направилась к лестнице.

До вечера нужно было успеть ни много ни мало: разнести приглашения, найти печенье, и убедиться, что никто не украл мой праздничный чайный сервиз.

Когда я подошла к почтовым ящикам, то увидела, что мой, как обычно, переполнен.

Ничего удивительного, я и так редко читаю чужие новости, а тут и вовсе отсутствовала целый месяц.

Для приличия вытряхнула всё содержимое ящика, решив оставить письма только от знакомых лично соседей. Иначе читать буду ещё пару недель…

Но среди стандартных белых конвертов лежала алая открытка: «Я слежу за каждым твоим шагом!». Подписи не было.

Я сунула открытку обратно в ворох писем и направилась к своей квартире. Печенье ещё не найдено, а список тех, кто жаждет моего внимания уже пополнился. Что ж, пусть занимают очередь!

Два года в моей кладовке

Когда приглашения были разосланы, а подтверждения получены, я решила заняться уборкой и приготовлениями к вечерним посиделкам. Включила музыку на телефоне и пошла на кухню за сервизом. Он лежал на самой-самой верхней полке гарнитура и мне пришлось встать на стул, чтобы его достать.

Вытащив большую круглую коробку, я поставила её на стол и открыла крышку.

Каково же было моё удивление, когда поверх десертных тарелок, опять лежала записка.

На этот раз текст был таким: «Как ни старайся, у тебя ничего не получится. Мой праздник будет лучше!».

В этот момент музыку прервал звук входящего сообщения. Когда я открыла мессенджер, там было короткое голосовое на 5 секунд, где кто-то дышит и пыхтит в трубку.

— У психов вообще бывают выходные?.. — задала я вопрос вслух. Ответом послужил тихий стук в дверь. — Видимо не бывают.

Весь этот дурдом стал порядком раздражать и я отправилась открывать дверь.

На пороге ждал тот самый старик, которого ни за что отлупили сегодня в парадной подъезда. Он выглядел неважно, а под глазом красовался яркий сиреневый фингал.

— Душенька, простите за беспокойство, но мне очень нужна ваша помощь, — начал он. — Я пишу жалобу в домоуправление. Хочу, чтобы приняли меры и наказали разбойника, что меня сегодня избил. Можно попросить вас оставить свою подпись вот здесь? — мужчина ткнул пальцем в листок.

Я посмотрела на его жалобу, а потом ниже, на список тех, кто поставил подписи.

— Конечно. Давайте ручку. Только вот шансов у нас маловато… — я кивнула на список из трёх свидетелей в его жалобе.

— С чем чёрт не шутит! Может хоть предупреждение сделают.

— И то верно… — согласилась я и поставила свою подпись.

Старичок рассыпался в благодарностях и исчез в полумраке подъезда.

Мне было его искренне жаль. В нашем доме слабых всегда угнетают и прессуют. За что агрессоры, как правило, никакого наказания не несут. Они собираются в кучку и травят неугодного.

Большинство жителей, не вникая в суть, за компанию высмеивают честных авторов — просто потому, что сбиваться в кучку комфортнее, чем стоять одному с рукописью у почтового ящика.

После чего эти неугодные вынуждено надолго покидают дом, а некоторые и вовсе съезжают.

Причём, достаётся даже тем, кто в принципе не высовывается из своих квартир и целыми днями занят рукописями.

До чаепития оставалось пару часов, и я решила разобраться с непонятным голосовым сообщением. А уже потом и с угрожающими записками.

Я открыла мессенджер и снова воспроизвела запись. На этот раз прибавила громкость на максимум.

Пыхтение, дыхание, шорох… и тишина.

Я закрыла глаза и вслушалась. На фоне всего шуршания, едва различимо, что-то ритмично тикало. Я выключила запись и прислушалась. Мои настенные часы на кухне шли в том же ритме. Я снова включила запись. И сердце пропустило удар. Кажется, это действительно тикали мои часы…

Я обвела взглядом кухню: часы, мои любимые стулья с вельветовой обивкой, большое окно, слегка прикрытое светлой занавеской… Всё моё — привычное, почти родное. Кроме одного неприятного ощущения: помимо меня здесь кто-то однозначно побывал.

Я прошла в комнату, взглянула на кровать: она была аккуратно застелена. Открыла шкаф: одежда висела аккуратно, но не на своих местах!

Я бросилась в прихожую. На вешалке по-прежнему висело моё пальто, только на другом крючке, ближе к двери.

Сердце отбивало дикий ритм, и я совсем растерялась. Зачем-то проверила, закрыта ли дверь. Она, естественно, была закрыта. Я резко развернулась и осмотрела прихожую. Взгляд упал на дверь в кладовку. Я не заглядывала туда уже несколько месяцев. Да и вообще не пользовалась ею почти никогда. Там лежали коробки, старая перегоревшая лампа, сломанный торшер и прочий хлам, который рука не поднималась выбросить.

Подойдя к двери, я взялась за ручку.

И тут услышала, как изнутри раздался точно такой же звук, как в голосовом: медленный втягивающий вдох. И выдох. Прямо за дверью.

Страх накрыл меня с головой. Но вместе с ним — злость. Кто бы там ни сидел, он зашёл в мою квартиру. Он рылся в моём шкафу. Он дышал в трубку моего телефона. И прятался в моей кладовке, как крыса.

Я резко распахнула дверь.

На коробках, поджав под себя длинные ноги, сидел тощий человек. Лицо бледное, глаза шальные, волосы сальные — он явно провёл здесь не один час. А может, и не один день.

Я его сразу узнала. Ещё бы не узнать того, с кем когда-то писала общую книгу. Правда выглядел иначе…

Человеческий силуэт сохранился: длинные руки, мятая рубашка, волосы, спадающие на лицо. Но кожа стала бледно-серой, и на ней проступали синеватые строчки — будто кто-то печатал прямо по венам. Пальцы стали длиннее, чем я помнила, и заканчивались не ногтями, а чем-то вроде обломанных перьев, перепачканных чернилами. Глаза остались человеческими — обычными карими. И от этого было ещё страшнее. Потому что они принадлежали тому, с кем я когда-то пила чай и обсуждала сюжеты. А всё остальное — нет.

— Привет, — сказал он тихо и криво улыбнулся. — Я ждал, когда ты вернёшься.

Я стояла молча, не в силах вымолвить ни единого слова. А он продолжил:

— Ты стала реже моргать, — его голос звучал как шорох страниц, которые листают слишком быстро. — Раньше ты моргала чаще. Я считал.

Воздух вокруг него будто уплотнился, запахло затхлой бумагой, старым клеем и чем-то сладковатым, как гниющие цветы. Строчки на его коже шевелились. Я прищурилась и узнала фрагменты. Это был текст нашей удалённой книги. Он носил его на себе. Он впитал его…

— Сколько ты здесь сидишь? — спросила я, не отводя взгляда от шевелящихся строк на его щеке.

Он замер. Потом медленно поднял голову, и в его карих глазах читалась не гордость, не стыд, а что-то гораздо более жуткое. Удовлетворение.

— Два года, — ответил он тихо. Губы растянулись в жуткой улыбке. — Ровно два года. Я зашёл на следующий день после того, как ты сюда заехала. Зашёл и больше не выходил.

— Что?! — Мой голос почти сорвался на визг. — Это моя квартира! Моё личное пространство! Ты удалил нашу книгу, — сказала я уже тише. Но мой голос не дрогнул. — Ты стёр её, ты влез в мой шкаф, ты дышал в мой телефон и ты сидишь в моей кладовке. Зачем?!

Гнев во мне поднимался, подобно цунами, но я старалась оставаться спокойной, хотя бы внешне.

— Я не стирал. Я всё сохранил. Здесь, — он прижал ладонь к груди, и чернильные строки на коже засветились тусклым синим цветом. — Книга живёт во мне. Она должна была стать нашим домом. Нашим общим домом. А ты сбежала. Ты завела других соседей. Ты пригласила их на чаепитие, а меня — нет.

— Потому что ты удалил её, — повторила я. — Ты удалил её без спроса и без предупреждения. Это называется предательство. Я никогда не буду терпеть обесценивание своего труда!

Он покачал головой. Движение было резким, нечеловеческим. Бумажное лицо пошло складками.

— Я хотел оставить тебя себе. Я хотел, чтобы мы дописывали друг друга вечно. Ты — мой единственный текст. Мой главный герой. Моя единственная история. Я следил за каждым твоим шагом, потому что каждое твоё слово — это слово, которое я хочу сохранить. Здесь.

Он снова прижал ладонь к груди. И тут я заметила, что под рубашкой, там, где у людей находится сердце, у него светится что-то мерцающее, пульсирующее. Комок чернил, обрывки фраз, клочки распечаток. Всё, что он украл из моего текста… носил в себе. Оно заменило ему кровь.

— Я хотел как лучше, — залепетал он, вставая с коробок. — Она была недостойна тебя. Ты можешь написать лучше. Я могу помочь. Я всё ещё твой соавтор. Я всё ещё...

Я смотрела на это чудовище, и внутри всё переворачивалось. Два года. Он сидел здесь, в моей кладовке, всё это время. Когда я вешала пальто на вешалку и слушала стук дождя у окна, он был здесь. Когда я засыпала, он дышал в темноте за стенкой. Когда я уехала на месяц, он ждал. Считал дни. Слушал мои шаги. Моя жизнь два года шла своим чередом, а в кладовке сидел человек, который превращался в книгу. Или в то, что от этой книги осталось.

— Посмотри на себя, — сказала я тихо. — Во что ты превратился. Ты сидишь в кладовке два года. Ты дышишь в трубку. Ты носишь забытую книгу как паразит. Считаешь, это нормально?!

— А ты посмотри на себя, — прошелестел он. — Ты живёшь в доме, где соседи бьют друг друга за слово «критика». Ты получаешь открытки с угрозами. Ты думаешь, ты здесь нормальная? Ты думаешь, ты всё ещё просто Автор? Этот дом принимает только тех, кто... — он осёкся, будто захлебнувшись чернилами.

Я не дала ему закончить.

— Пошёл к чёрту! Вон из моей квартиры! Ты — вычеркнутый абзац. Ты — удалённый файл. Сгинь!

Он медленно поднялся. Строчки на его коже побежали быстрее. Одна фраза отделилась от его щеки и на мгновение повисла в воздухе: «Навсегда». А потом рассыпалась чёрной пылью.

Он двинулся к выходу. Проходя мимо меня, замер на секунду.

— Ты можешь выгнать меня, но не выгонишь дом, — прошептал он. — Дом — это тоже текст. И ты в нём уже слишком глубоко.

Хлопнула дверь. Я осталась одна в прихожей, глядя на рассыпанную чёрную пыль на коврике. Она слабо светилась. И пахла каким-то смрадом.

— Это дурдом. Причём с элементами фэнтази. — Подытожила я, до сих пор не в силах поверить в происходящее.

Потом пошла в ванную, включила воду и долго рассматривала отражение в зеркале. Глаза — вроде обычные, мои. Или пока ещё мои…

Но ощущения были странные. Будто во мне что-то начинало свербить… Как будто чернильная строка, которую хочется написать…