Сорок третий день рождения

Глава 1

Глеб Сторожкин устало смотрел в окно автомобиля. Растрепанная осень металась по городу, нося за собой ворох опавших листьев. Дождь моросил, не переставая уже неделю. Как же быстро в этом году нагрянула осень, так резко отобрав у лета бразды правления и вступив в свои права немедля, ни секунды. Теплилась надежда на бабье лето, которое обещали, как раз на выходных, но серые тучи и протяжно завывающий ветер, упрямо пытались свести на нет и эту заманчивую перспективу. Внутри салона было тепло, откинутое водительское кресло, на котором развалился Глеб, хиты 90-х, ревущие из динамиков, а снаружи запотевших окон притаилась такая мгла, что и выходить не хочется. Так бы и сидел до утра в машине. Бесконечная круговерть каждый день, носишься, как белка в колесе и просвета нет. Глеб успешно руководил отделом маркетинга в крупной сотовой компании, звезд с неба не хватал, но безбедную жизнь мог себе позволить.

Мобильный телефон с выключенным звуком надрывался уже не в первый раз, но Глебу не хотелось ни с кем разговаривать. Тяжесть на душе преследовала его весь год, и вот, когда до сорока трехлетия оставалась буквально несколько дней, давящее чувство стало просто невыносимым. Близкие знали, что так беспокоит Глеба, но помочь ему ничем не могли, любые разговоры он пресекал на корню, ненавидел, чтоб его жалели, старался шутить и быть непринужденным, но наедине с собой темные мысли одерживали верх и Глеб впадал в отчаяние. Кинув беглый взгляд на гудящий в очередной раз телефон, Сторожкин невольно улыбнулся: - Пашка Крысанов, друг детства, сто лет не слышал его гундосый голос.

- Ну, привет, дружище! – воскликнул Сторожкин, поднося трубку к уху.

- Глебка, дорогой, не звонишь, не пишешь – совсем забыл старого друга?

- Да, дела, Пашка, все дела, никак не разгребусь. – устало проговорил Глеб.

- Сколько тебя знаю, так у тебя все какие-то дела! А друг, да еще друг детства – это святое, Глебка! Поэтому, я не просто так тебе звоню, а с предложением.

- Я весь во внимании. – усмехнулся Глеб, предвкушая веселую попойку в ресторане.

- Выходные с палатками на берегу чистейшего озера, вокруг сосновый бор, белые грибы, на болоте-клюква, а воздух, Глебка, ты себе не представляешь какой там воздух! Аж голова кружится от кислорода!

- Паш, ты на улицу-то давно выходил? – усмехнулся Глеб, - льет как из ведра уже неделю. Какое озеро? Какая клюква?

- Это сейчас льет, а с пятницы обещают хорошую погоду. Ну неужели ты не хочешь насладиться ароматом болот, багряным румянцем осин, посидеть у костра, потренькать на гитаре наши любимые песни.

- Ты ж только, что говорил про сосновый лес, а теперь о багряном румянце осин? – усмехнулся Сторожкин.

- Не придирайся к словам! Это ж осенняя сказка, дружище, ты там крутишься в своем бетонном царстве, света белого не видишь, не говоря уже о красоте природы. Остановись ты хоть на мгновенье, вдохни полной грудью, оглянись вокруг – мир прекрасен!

Глеб и правда представил себе берег гладкого озера, в отражении которого плывут замысловатые облака, лодку и они с Пашкой сидят и пялятся на поплавки в ожидании поклевки, палатка, дымок костра, обжигающая уха, печеная картошка с подгоревшим бочком и так захотелось очутиться там прямо сейчас, что он уже готов был открыть рот и крикнуть: - Да, Пашка, конечно же да! Но тут тревога снова схватила своей цепкой лапой Глеба за горло и стала душить.

- Ну чего молчишь-то? – послышалось из трубки.

- Слушай, Паш, сейчас не самое лучшее время, давай недельки через две или, еще лучше весной. Обещаю, рванем на все майские.

- Ага, знаю я тебя. – недовольно проворчал Пашка, - опять свалишь в свою ненаглядную Европу на майские и ищи-свищи тебя. А потом, не откладывай на завтра то, что можно сделать сегодня! Ну что тебя смущает? Место зачетное, недалеко от Москвы, поедем на двух машинах, палатки у меня есть, спальные мешки выделю, девчонки воздухом подышат, а мы с тобой наконец-то наговоримся, ну?

- Да на душе как-то не спокойно, - признался Глеб другу.

- Ты опять об этом? Глебка, ну ты здоровый мужик, а веришь черт знает во что.

- Паш, таких совпадений не бывает.

- Глебка, мы живем в такое время, когда бывает все, что угодно, а уж совпадения тем более. Не боись, у меня ружье охотничье есть. Суеверный ты какой-то стал, прямо как барышня. В общем, так – никаких отказов я не принимаю. В пятницу стартуем в 16:00 от твоего дома. Моя Катюха позвонит твоей Лизе, они там по мелочам обо всем договорятся. Не волнуйся ни о чем, загнался ты просто со своей работой, вот увидишь, после выходных на природе, да еще в такой компании, будешь как огурчик, потом спасибо мне скажешь! Да, кстати, спасибо звездочек на пять потянет. – усмехнулся Пашка.

- Ладно, Паш, уговорил. – сдался Сторожкин.

Настроение Глеба улучшилось и придя домой, он первым делом рассказал жене о Пашкином звонке. Лиза с радостью погрузилась в суету сборов, тем более, что именно по ее инициативе Пашка и решил вытащить мрачного друга на природу, но это был их секрет.

В пятницу и правда погода резко улучшилась, сменив гнев на милость. Решив с утра все дела в офисе, Сторожкин загружал машину множеством сумок со звенящими бутылками, пластмассовыми бочонками с замаринованным шашлыком, пледами, шезлонгами и всякой всячиной, без которой избалованные туристы не мыслили своего отдыха на природе. Ровно в 16:00, серебристый внедорожник просигналил три раза, Пашка был как всегда пунктуален. – По коням! - выкрикнул он радостно в открытое окно и ударил по газам. Навигатор показывал 2 часа 32 минуты до конечного пункта, но выехав на МКАД, прибор стал накидывать время, словно сошедший с ума, счетчик такси. Люди тянулись на дачи в попытке поймать последние погожие деньки. Настроение было отличное, Лиза радовалась, что Глеб наконец-то повеселел, стал охотнее рассказывать о своих рабочих делах, и меньше времени проводить в угрюмом одиночестве. В его глаза наконец-то вернулся задорный огонек, он снова шутил и строил планы на будущее.

- Все- таки, Пашка молодец, что вытащил нас на выходные, - подмигнул Глеб жене, - даже не знаю, когда мы с тобой были в последний раз загородом, а уж, чтоб ночевать в палатках, так с детства такого не припомню.

-Отличная идея, - поддакивала, улыбаясь Лиза, - Пашка вообще хороший парень и жена мне его нравится, есть, о чем поговорить, а что самое главное, понты не гоняет. Так надоели эти твои деловые встречи, где одна фифа круче другой.

- Ну что ж поделаешь, Лизок, это бизнес, приходится терпеть. Мужья у них не лучше, поверь мне.

- Охотно верю, - разводя руками согласилась Лиза, - может кофейку налить пока в пробке стоим?

- Давай, и бутерброд не забудь, с колбаской, моей любимой. – подмигнул весело Глеб. Машины стояли плотными рядами и каждый метр пути приходилось буквально отвоевывать. Лиза переключала радиостанции одну за другой, потом обратно, но за час пути музыка надоела настолько, что душа не лежала ни к одному отрывку звучащих мелодий. Устав, она попросту выключила приемник.

- А вы с Пашкой прям с самого детства, друзья не разлей вода?

- Ну не с самого. Вначале мы друг друга люто ненавидели. Он пришел в нашу школу в третьем классе, и сразу же начал увиваться за девчонкой, которая мне нравилась.

- Так, а вот с этого места уже поподробнее – заинтересовалась Лиза, - я-то пребываю в полной уверенности, что единственная и неповторимая, а тут выясняется, что у меня есть соперница!

- Да, бойся! – засмеялся Глеб, - Мария Кольцова с длинными черными волосами, заплетенными в тугую косу. Она единственная из девчонок, кто в третьем классе уже носила лифчик, можешь себе представить, как за ней волочились ребята.

- Я представляю. Ну и как же вы поделили эту Марию Кольцову?

- А никак, она в итоге, выбрала старшеклассника, а мы с Пашкой решили зарыть топор войны и с того момента стали лучшими друзьями. Чего только не творили мы с Крысановым, - разоткровенничался Глеб, - сбегали из дома, дрались на танцах, один раз даже тачку угнали у нашего препода и нас чуть не исключили из института. Всего и не упомнишь, но за, что люблю его больше всего, так за поддержку в трудную минуту. Он всегда был рядом и когда дед ушел, а потом и, когда отец.

Лиза положила свою ладонь на руку Глеба, - Не надо о грустном, давай хоть в эти выходные не будем вспоминать.

Глеб улыбнулся и быстро чмокнул Лизу в щеку, наглухо стоящий поток машин потихоньку начинал рассасываться.

За окном опустились сумерки, Глеб ехал за Пашкиной машиной по проселочной дороге, сам пути он не знал, а связь то и дело пропадала, так что навигатор до этого исправно показывающий маршрут по трассе, теперь подолгу перестраивался, а то и вовсе отключался. С проселочной дороги свернули в лес, узкая колея петляла из стороны в сторону и была покрыта ямами, Глеб ослабил газ, чтоб не цеплять днищем машины. Пашкин внедорожник лихо преодолевал препятствия и сбавлять скорость явно не собирался. Сторожкин начал набирать номер друга, чтоб попросить его ехать помедленнее, но связи не было. - Лиз, следи за сетью, как только появится, набери Пашку, иначе мы так отстанем и чего доброго, потеряемся. Да еще и ямы глубокие с водой, как бы не застрять. – озабоченно проговорил Глеб.

- Помигай ему фарами, чтоб остановился – предложила Лиза.

- Да мигал уже и не один раз, не видит, наверное, дорога трудная, не хочет отвлекаться.

- А сколько времени? В моих часах батарейка что ли села,- недоуменно проговорила Лиза, - показывают 18:13, но не может же быть так темно в шесть часов. А на мобильном- 23:13, ерунда какая-то.

- Лиз, лучше не отвлекай меня сейчас от дороги, потом разберемся со временем. Пашку упустим, придется в машине ночевать, итак-то связи нет, а я дорогу вообще не знаю. – беспокойно сказал Глеб, - черт, и главное, ни одного жилого дома в округе, что это вообще за место такое? Я думал тут какой-нибудь кемпинг цивилизованный или поселок, едем минут сорок уже ни души, один лес и мрак.

- Может лучше остановиться? Паша увидит в окно, что сзади фары не мигают и поймет, что мы отстали, а так, он в полной уверенности, что все нормально.

- Сейчас вот эту лужу впереди проскочим и остановимся. – проговорил Глеб, нажимая педаль газа, чтоб быстрее пролететь канаву с водой, но на середине, машина начала вилять из стороны в сторону, а потом и вовсе забуксовала. Сторожкин несколько раз давил на газ и отпускал, пытался сдать назад, но машина села крепко и не двигалась совсем.

- Твою ж мать! – выругался Глеб, - только этого нам сейчас и не хватало! - он приоткрыл дверь машины, вода доходила ровно до бортика, еще чуть-чуть и она полилась бы во внутрь.

- Можно я выйду, мне плохо! – прошептала Лиза.

- Куда ты выйдешь? Там вода практически до колена, вся промокнешь. Да темно еще, хоть глаз коли.

- Я допрыгну до сухого места, не могу, задыхаюсь – молила Лиза.

- Хорошо, я сейчас свет в машине включу, открывай и прыгай, фонарь с собой возьми и газовый баллончик, на всякий случай.

Лиза распахнула дверь. Вокруг стелился густой серый туман. Не обращая на него никакого внимания, она раскачалась и выпрыгнула из машины на сухую землю.

- Ты как? – крикнул Глеб.

- Лучше – послышалось откуда-то издалека. Лиза стояла с включенным фонариком на одном месте и пыталась оглядеться по сторонам.

Глеб наблюдал за ней в открытую дверь и вдруг огромная тень проползла мимо машины, загородив на долю секунды Лизину фигуру, погрузив в кромешную тьму, все, что было в поле зрения Глеба. У Сторожкина перехватило дыхание, сердце подскочило в груди и забилось с бешеной скоростью, он стал перелезать на Лизино сидение, чтобы выпрыгнуть из машины вслед за ней, но тут свет фар ударил ему в глаза – Пашка рулил на своем внедорожнике, сдавая задом. Глеб с облегчением выдохнул и вытер холодные капли пота, высыпавшие на бледном лбу.

- Эй, туристы, застряли что ли? – кричал Пашка, махая рукой.

- Ага – только и выдавил из себя Глеб, в открытое окно, он никак не мог очухаться от страшного ведения.

- Подожди, я сейчас тебя тросом подцеплю и вытащу. Не думаю, что там глубоко, мы-то пролетели и даже не заметили. И Пашка стал рыться в открытом багажнике. Глеб смотрел в лобовое стекло в ожидании команды друга и тут огромная тень снова заслонила все своим присутствием, и проскользнув мимо лобового стекла, исчезла где-то в траве.

- Лиза, садись в машину! – крикнул он не своим голосом, но Лизы не было в том месте, где она стояла минуту назад. Глеб нервно оглядывался по сторонам, но вокруг стояла непроглядная тьма и только задние фары Пашкиной машины высвечивали кусок дороги впереди. – Лиза!!! – заорал он нечеловеческим голосом, - Лиииииизаааааа!

Крысанов испуганно обернулся на Глеба и подойдя к нему на сколько это было возможно, сказал – Ты что ополоумел? Чего так голосить-то? Лиза у нас в машине сидит с Катюхой. Паша вглядывался в темноте в физиономию Глеба и недоумевал. – Ты себя хорошо чувствуешь? На тебе прям лица нет.

- Да чего-то дрянь какая-то мерещится – тяжело дыша, проговорил Глеб, - часы как взбесились, все разное время показывают, сеть не ловит, тени ползают вокруг. Лиза то стояла на месте, то пропала.

- Глеб, заканчивай! Весь этот бред у тебя в голове – психосоматика, знаешь такой термин? Время сейчас 20:53. Сеть пропадает на самом деле и это нормально. Да, задержались немного с этими пробками, ничего страшного, тут уже осталось-то рукой подать, буквально два поворота проскочить, в овражек небольшой спуститься, вверх подняться и ты на берегу чистейшего, прозрачного озера с таким ароматом, что тебе не снилось даже! Выйдешь, вдохнешь и ахнешь! Будешь спать всю ночь, как младенец, это я тебе гарантирую! И давай не будем больше терять время на всякую ерунду, нам еще палатки ставить. Я цепляю трос, сажусь в машину, сигналю тебе фарами, и ты давишь на газ, понятно?

- Понятно. - кивнул головой Глеб. В машину запрыгивала, улыбающаяся Лиза. Пашка вытянул машину Сторожкина с первого раза и без особого труда, будто ее там ничего и не держало. Сняв трос, Крысанов махнул Глебу рукой, и они поехали дальше.

Глеб молча сосредоточился на дороге и старался не упускать Пашку из вида. Лиза задумчиво глядела в темное пустое окно. Ее тревожили непонятные чувства: дикий страх и удушье то накатывали неизбежной волной, поглощая Лизу с головы до ног, то отпускали, будто ничего и не было. Мгла повисла настолько, что невозможно было разобрать даже очертания деревьев, только ветки с завидным постоянством скребли по машине. Дважды свернув, как Крысанов и обещал, они спустились в овраг, заполненный густым серым туманом. Словно самолет при посадке проходит сквозь плотное перистое облако, раскачиваясь из стороны в сторону. Все заполонила тугая пелена и вдруг, на долю секунды, перед капотом машины проскочило нечто огромное и черное. Глеб ударил по тормозам. Лиза, забыв пристегнуться ремнем безопасности, стукнулась о лобовое стекло.

- Глеб, ты с ума сошел? Зачем так резко тормозить? – простонала она, потирая ушибленный лоб.

- Ты видела? Что-то темное скользнуло прям под колеса машины. – задыхаясь тараторил Сторожкин.

- Там не было ничего, ты что? я смотрела на дорогу, просто густой туман в низине. Тебе плохо? Может мне лучше сесть за руль? – беспокоилась Лиза.

- Нет, все нормально, тут осталось совсем чуть-чуть, по крайней мере, так обещал Пашка. Глеб нажал до упора педаль газа, чтоб скорее выскочить из пугающего оврага, впереди показались огни внедорожника. И буквально через несколько минут они въехали на поляну, за которой раскинулось огромное озеро.

Вывалившись из машины, ребята разминали затекшие мышцы. Дорога была длинной и напряженной.

- Удивительно, - воскликнула Лиза, - вокруг поляны словно круг очерчен, за который не проникает туман. Первый раз такое вижу.

- Это нормально для здешних мест, - отвечала Катя, - мы тут с Пашей часто отдыхаем. Такая особенность ландшафта. А вообще, поговаривают, что и озеро само образовалось в результате падения метеорита, поэтому тут иногда наблюдают всякие аномалии. Но мы, сколько не останавливались здесь, ни разу не замечали ничего необычного. Очередные байки, чтоб привлечь искателей темных сил.

- Скорее всего, - поддакнула Лиза, - я вообще не очень суеверная, но туман этот по дороге на меня как-то странно действовал, да и часы что-то шалили.

- Не обращай внимания, просто устали все. Сейчас ребята поставят палатку, разожжем костер, поужинаем и будем отдыхать, глядя на звезды. Тут знаешь какое небо сказочное! Молодцы, что шезлонги прихватили.

Поздно вечером у костра шла оживленная беседа, Глеб наконец-то расслабился и забыл о видениях, которые преследовали его по пути. Все было так, как обещал Пашка. Воздух опьянял своим невероятным ароматом прелых листьев и сырой земли, смешанной со свежестью озерной воды. На темном небе высыпали звезды, которые казалось, висели так низко, что можно протянуть руку и дотронуться до мерцающего огонька. Туман не заходил за пределы поляны и это успокаивало. Кроны вековых сосен слегка покачивались от легкого дуновения ветерка, но ничто не нарушало умиротворения и покоя на этой четко очерченной круглой поляне.

- Глебка, завтра рано утром, накачаем лодку и поплывем за карасями. Ох, девчонки, вы даже не представляете какие здесь караси! Просто золотые, в буквальном смысле этого слова!

- Уж я-то представляю, – засмеялась Катя, - или ты их не со мной тут ловил?

- Обижаешь! – протянул уже изрядно выпивший Паша.

- В общем, Сторожкин, подъем в пять утра.

- Ты обезумел? – выпучил глаза Глеб, - я даже на работу в такую рань не встаю, ну мы ж на отдыхе, Паш, дай выспаться хоть один день!

- Дома отоспишься – не унимался Крысанов, - у нас всего два дня, надо все успеть. И карасей наловить, и клюквы пособирать, и за грибами сходить, и звездами полюбоваться, а еще тут рядом есть заброшенный поселок, хотите посмотреть?

Лиза поежилась, - Жутко как-то, не люблю заброшенные места, там всегда энергетика тоскливая и пугающая.

- Это если вечером шарить, а если днем пойти, то очень даже интересно. Дома старые, но все целые стоят, даже мебель кое-какая сохранилась внутри, посуда в шкафах, одежда, но ни души. Такое вот вымершее село.

- Паш, давай только не ночь свои истории затевай, очень тебя прошу – взмолился Глеб.

- Ой, пардон, я и забыл, что ты у нас человек очень тонкой душевной организации, чувствующий любые колебания энергетических полей и слоев атмосферы.

- Не язви, я серьезно. – обиделся Глеб.

- Не обращай на него внимания, - вступилась Катя, - он, когда выпьет, всякую чушь метет, да ты и сам его знаешь, не хуже меня.

- Это точно, в таком случае, пошли спать. – вставая с шезлонга предложил Глеб.

- Чего-то я сомневаюсь, что Пашка сам завтра в такую рань глаза продерет, - шепнула Катя, - вот увидите, будет дрыхнуть до обеда!

- Глебка, ровно в пять на берегу озера! – заплетающимся языком пробормотал Пашка.

- Иди уже, - подтолкнула его в палатку Катя, - завтра наговоритесь.

- Спокойной ночи, ребят! И она скрылась вслед за Пашей.

В спальных мешках было тепло и уютно, Лиза тихо посапывала, лежа на боку, она отключилась практически сразу, а вот Глеб долго не мог уснуть, все ворочался из стороны в сторону, перебирая в голове странные события сегодняшнего дня. Тишина была гробовая. - Удивительно, ни одна птица даже не чирикнула, а хотя, может они и не чирикают осенью, - думал Глеб. И тут, сквозь это безмолвие, стала пробиваться еле различимая мелодия. Глеб расстегнул спальный мешок, сел и начал прислушиваться. Где-то очень далеко, лилась протяжная песня и, выводил ее явно женский голос. Разобрать было невозможно ни мелодии, ни слов. Глеб лег обратно и попытался ни о чем не думать. – В конце концов, может они тут не одни остановились. – и он, закрыв глаза и укутавшись поплотнее в спальный мешок, попытался заснуть. Но голос жужжал словно надоедливый комар, то затихая, то снова появляясь от куда не возьмись. Он был то справа, то слева, то доносился откуда-то сверху, то создавалось ощущение, что мелодия идет из-под земли. Измученному Глебу стало казаться, что песня льется ото всюду и сразу и вот-вот оглушит его. Заметавшись в спальном мешке, он дернул молнию со всей силы, освободился и выскочил наружу. Глеб стоял, прислушиваясь в кромешной темноте, но в ответ, не раздавалось ни единого звука, тишина поглощала и глушила все. Туман по-прежнему лежал плотным кольцом вокруг поляны. – Что за черт! – выругался Глеб и, постояв еще немного, полез обратно в палатку. Только он улегся и застегнул спальный мешок, как женский голос возник из ниоткуда. На долю секунды, Глебу показалось, будто длинноволосая дева в серых одеждах пронеслась мимо. Ведение пропало, а вот песня продолжала звучать и слова ее теперь слышались отчетливо, будто их пели Глебу на самое ухо:

Ты останешься навеки под землей, сойдутся реки,

В недра, вглубь земли спускайся и назад не возвращайся!

Здесь найдешь покой душевный, будет мир вокруг волшебный,

Душу лишь свою отдай, шанс такой не упускай!

Все равно умрешь ты скоро, час твой близок, скоро, скоро…

- Да что, за хрень такая творится? – закричал в ужасе Сторожкин, - Лиза, проснись! Ты слышишь?

Лиза недовольно открыла сонные глаза, - Что? Уже пять часов?

- Неужели ты ничего не слышала? – дрожащим голосом бормотал Глеб.

- Я так сладко спала, здесь и правда какой-то воздух волшебный, я просто проваливаюсь в сон. Так, что я должна была услышать?

- Женский голос пел, - в отчаянии кричал он.

- Глебушка, ты с ума сошел? Какой женский голос?

- Он пел откуда-то из- под земли, страшные вещи, что мой час настанет скоро. Лиза мне плохо, воздуха не хватает!

- Успокойся, прошу тебя, давай включим фонарь, я сейчас найду валидол, положи под язык и постарайся успокоиться. Разбудить Пашу?

- Нет, не надо, сами разберемся.

Лиза обняла Глеба и прижав его к себе, стала гладить по голове и успокаивать. Она укачивала Сторожкина, словно маленького ребенка, шептала ему на ухо, что все будет хорошо, что он просто устал и гнет смертельных тревог не дает ему покоя, но надо потерпеть всего лишь один день, настанет его сорок третий день рождения и все будет замечательно, как и прежде. Глеб стал потихоньку успокаиваться и наконец-то заснул. Лиза аккуратно переложила его голову на подушку и залезла в свой спальный мешок.

Наутро Катя, постучав три раза по каркасу, заглянула в палатку.

- Лизок, иди кофе пить, уже пол одиннадцатого! Ну ты и дрыхнешь! Я специально тебя не трогала, пока мальчишки на рыбалке. И тут она осеклась, увидев спящего Глеба.

- В смысле, мальчишки на рыбалке? – удивилась Лиза, - Глеб спит, ему полночи какие-то кошмары мерещились, пришлось даже валидол дать, еле успокоился.

- А где же тогда Паша? – непонимающе хлопала глазами Катя.

Лиза вылезла из палатки, и они пошли искать Пашку.

- Ты видела, как он уходил? –спросила Лиза, поправляя на ходу свои короткие, темные волосы.

- Нет, я спала, я думала он с Глебом, они же договаривались с вечера.

- Все вещи на месте?

- Да вроде, да. Нет его одежды и резиновых сапог.

- Может он один уехал на рыбалку? Решил не будить Глеба?

- Пойдем к озеру посмотрим.

К воде вела узкая тропинка, поросшая жухлой травой и усыпанная преющими листьями. Девушки осторожно шли друг за другом.

- А что Глеб такой нервный? – спросила Катя.

- Это старая история, он не любит, когда об этом говорят, поэтому прошу, при Сторожкине ни слова.

- Конечно! Меня Паша предупреждал, чтоб я даже про день рождения не заикалась.

- Глеб очень суеверный, видишь ли, - помедлила Лиза, - его дед трагически погиб в сорок два года, а потом и отец, в том же возрасте. Поэтому, Сторожкин просто с ума сходит, боится родового проклятья. Чем ближе день рождения, тем мрачнее становится.

Катя ничего не ответила, лишь с тревогой посмотрела на Лизу. На озерной глади не было ни одной морщинки, а на берегу отпечатались два следа от мужских резиновых сапог, которые обрывались у кромки воды.

- Он, скорее всего, уплыл на рыбалку один. – проговорила спокойно Лиза, - все сходится, - оттолкнулся и запрыгнул в лодку.

- А почему тогда нет следов от лодки? Он же не на руках ее нес всю дорогу… - Подожди, он мог накачивать ее вот тут, на траве, а потом просто столкнуть на воду…

- Не знаю, как-то странно все это, трава-то все равно была бы примятая. На Пашу не похоже.

- Где хранилась коробка с лодкой?

- В машине, пойдем, скорее, проверим. И они бросились обратно, Катя распахнула багажник – коробка с лодкой была на месте, насос лежал тут же.

- Успокойся, он мог пойти ловить рыбу по берегу, без лодки. – перебирала варианты Лиза. – Мог отправиться за клюквой, за грибами, не знаю, да куда угодно! Надо разбудить Сторожкина. И Лиза скрылась в своей палатке.

- Вы пробовали ему звонить? - показалось бледное лицо Глеба. – Черт, не отвечает! Лиза, набирай его номер не переставая.

- Катя, куда он мог пойти? Он что-нибудь говорил вчера вечером? Какие-то особые места?

Катя только разводила руками, - Нет, вроде. Он все хотел показать вам этот заброшенный поселок, но одному ему там делать нечего. Да еще эти следы на берегу озера….

- Давайте не будем думать о плохом! – заметил Глеб, - ты знаешь дорогу к этой вымершей деревне? Это далеко от сюда? Он мог дойти туда пешком?

- Километра два, в принципе, он мог и сам туда добраться…

- Оставим Пашке записку, на случай, если он вернется раньше нас. Поехали на вашей машине.

Всю дорогу сидели молча, каждый погруженный в свои тяжелые думы. Глеб до сих пор не мог отойти ни от таинственных теней по пути, ни от страшной песни, которая преследовала его, обещая скорый конец, ни от длинноволосой девы в серых одеждах, теперь вот еще и Пашка пропал. Слишком много совпадений. Тяжелых совпадений, а если вспомнить про возраст и неминуемый уход родственников по мужской линии, то становилось трудно дышать, а в глазах все темнело. Лизе передалась тревожность Глеба, она смотрела с опаской на его бледное, усталое лицо и не знала, чем помочь. Самой спокойной из всех была Катя, зная Пашку и то, что выкинуть он мог все, что угодно, она не допускала мыслей о чем-то плохом.

Заброшенное село встретило их стройным рядом серых домиков, довольно старых, но сохранивших вполне приличный вид. Резные, замысловатые ставни, с потрескавшейся краской, ни одного выбитого стекла, внутри можно было разглядеть предметы скромной мебели, на столе стояла посуда, электрические провода тянулись к каждому дому, в огороде то и дело мелькали еще цветущие георгины и золотой шар. С виду это был самый обычный и ничем не примечательный поселок, за исключением только одной детали – он был абсолютно пуст. Как и на поляне у озера, здесь не чувствовалось присутствие ничего живого. В конце поселка виднелись ровные ряды деревянных, покосившихся крестов.

- Паааашкааааа! – крикнул Глеб, - Паааашкаааааа! В ответ не было даже эха.

- Почему эта деревня заброшена? Люди уезжали и даже ничего не взяли с собой? Что же их так гнало прочь? И почему не растащили вещи, которые остались, странно… – тихо спросила Лиза.

- Аномальная зона, - отвечала Катя, - а не растащили, потому что проклятья боятся. Я долго пыталась найти хоть какую-то информацию в поисковых системах, но практически ничего нет, кроме того, что был тут древний камень для жертвоприношений – Змеиный, так его называли, необычной формы, стоял он вроде бы там, где сейчас кладбище. Людям постоянно что-то мерещилось, какие-то ведения, поющая дева…

- Кто? – в ужасе спросил Глеб.

- Длинноволосая девушка, в серах одеждах являлась жителям, пела им какую-то песню и предлагала заключить сделку. Если они соглашались продать ей душу, то умирали своей смертью, а если отказывались, то на утро дом находили пустым, а хозяев больше никто никогда не видел. Правда, тот камень на кладбище несколько дней был красным от крови, а потом снова приобретал свой естественный цвет. Судя по множеству крестов, сделку все-таки кто-то из обитателей заключал. Глеб побледнел. Лиза бросила на него беглый взгляд и кровь отхлынула от ее лица.

- Глеб, что за женщина тебе сегодня мерещилась ночью?

- Это она, все сходится с Катиным описанием. – убитым голосом ответил Сторожкин.

- Успокойся, пожалуйста, ты же живой и с нами, значит это все ерунда. – попыталась успокоить его Катя, - а потом, ты не житель этой деревни, да и родственников у тебя, кажись, нет из здешних мест.

- Пойдемте поищем камень, я хочу посмотреть на него. – сказал Глеб. И они двинулись к покосившимся крестам. Сбитые палки орешника венчали небольшие холмики, поросшие травой. Никаких опознавательных знаков, надписей или фотографий – ровным счетом ничего. Кладбище было заброшенное, протиснуться между узкими рядками практически не представлялось возможным, не оступившись.

- Где он может быть по- твоему? – спросила Лиза.

- Скорее всего в середине, но туда, попробуй долезь, не наступив на чью-нибудь могилу, а тревожить мертвых нехорошо.

- Глеб, может не надо? Зачем тебе этот камень?

- Мне надо на него посмотреть. – еще раз твердо отчеканил Глеб.

- Я не пойду, - ответила Лиза, - не хочу ничего ни видеть, ни знать.

Катя тоже отказалась, Глеб, махнул рукой и полез один. Вначале девушки внимательно следили за тем, как Сторожкин пробирается, но вскоре, переключились на брошенные дома. Вдалеке раздался выстрел, затем еще один и снова водрузилась гробовая тишина. Не прошло и пяти минут, как Глеб вернулся. По лицу его катился пот градом, а цвет был даже не белым, а буквально мертвенно-синим.

- Что там? – выдавила из себя Лиза, - ты нашел камень?

- Он красный, - прошептал Глеб, - он красный от крови! Боже мой, Пашка! Где ты? Вы слышали выстрелы? А что, если он перетянул проклятье на себя? – в ужасе, воскликнул Глеб.

- Перестань, пожалуйста, - бледнея на глазах прошептала Катя, - нет никаких проклятий, Пашка просто решил нас напугать, я уверена.

Постояв немного и не говоря больше ни слова, Глеб двинулся к домам и распахнув первую попавшуюся калитку, твердым шагом направился внутрь.

- Стой! – закричали одновременно Катя с Лизой, но Глеб уже скрылся из вида. Они подбежали к забору, за которым пропал Сторожкин, но входить не решались, в окне мелькала тень, внимательно рассматривающая внутренности дома.

Все в этом доме было совершенно обычным, скрипучие половицы, заботливо укрытые пыльными, вязанными половиками, гудящий холодильник, периодически затихавший, словно испуская последний дух. На столе тарелки и чайник, будто собирались к завтраку, да так и не собрались. Спинка деревянного стула укрыта длинной серой рубахой, а на стенах черно-белые фотографии. Целое семейство: крепкий мужчина с закрученными усами в длинном пальто с собольим мехом стоит на заднем плане, женщина с мягкими чертами лица, по плечам которой, рассыпаны длинные светлые волосы сидит на стуле, сложив покорно руки на коленях, вокруг шестеро мальчишек, оторви-голова: кто кривляется на фото, кто подмигивает, а кто вообще смотрит в другую сторону. У ног длинноволосой дамы притаилась такса. Женское лицо показалось Глебу каким-то знакомым.

- Откуда в простом деревенском доме дворянское фото на стене? – недоумевал Глеб. Он еще раз внимательно окинул взглядом все фотографии, пробежался глазами по комнате и вышел из дома.

- Ну что там? – тревожно воскликнула Лиза.

- Ничего особенного, но все здесь не стыкуется между собой, куда не сунься. Нет логики вообще. – развел руками Глеб и направился к следующему дому.

- В чем ты хочешь найти логику? – спросила Катя, и будто предугадывая его вопрос, продолжила – раньше тут было дворянское поместье. Муж, жена, шестеро детей, куча слуг. Вот только, поговаривали жестокий был очень помещик, издевался над крепостными, устраивал изощренные пытки, ну они в один прекрасный день взбунтовались и сожгли поместье вместе со всеми его обитателями, а на пепелище воздвигли тот самый жертвенный камень. Вот, с тех пор длинноволосая женщина в серой рубашке, что ты на фото в доме видел, и является тем, кто осмеливался селиться на месте сгоревшего поместья. И предлагает сделку.

Глеб остановился и пристально посмотрел Кате в глаза.

- Откуда ты все это знаешь?

- Изучаю здешние места, нравится мне тут, энергетика моя. – улыбаясь проговорила Катя.

По спине Глеба бежал холодок, он бросил взгляд на Лизу, но она стояла, уставясь в одну точку, словно загипнотизированная.

- Почему она предложила сделку мне? – спросил твердым голосом Глеб, - я не живу здесь и не собираюсь.

- Она чувствует, кто отправится туда в ближайшее время. А ты же сам прекрасно знаешь, что это так. Зачем душам зазря пропадать? – усмехнулась Катя.

- Где Пашка? – крикнул Глеб.

Катя долго смотрела на Сторожкина, а потом согнувшись пополам начала истерично хохотать. Глеб опешил от такой реакции, и вдруг, за его спиной кто-то передернул затвор, с немым ужасом в глазах, он обернулся. Пашка Крысанов с ружьем смотрел на Глеба в упор. Грузный, высокий в испачканных резиновых сапогах и камуфляжной форме, он походил на настоящего охотника, вот только глаза его светились таким недобрым блеском, что Глеба прошиб холодный пот. Этот блеск говорил Глебу о том, что охотник уже вошел в азарт, но еще не удовлетворил своего желания. Он знал Пашку разным, через многое им пришлось пройти вместе, но такого Крысанова, Глеб видел впервые. Взгляд спускался ниже и замер на Пашкиных руках, они были в крови. Вся жизнь пронеслась у Глеба перед глазами. От потрясения, он не мог вымолвить и слова, то и дело открывал рот в попытках задать вопрос – «Что все это значит?», но лишь потоки воздуха шумно извергались из его глотки. Глеб стоял неподвижно, парализованный страхом, темная пелена заволакивала измученное сознание, в голове промелькнула мысль – Ну вот и конец! Не бывает таких совпадений, я знал! Воздуха не хватало, как жадно Глеб не хватал его ртом, кислород не доходил до легких, последнее, что помнил Сторожкин, перед тем как упасть, это расплывающаяся улыбка на лице Крысанова.

Глеба долго не могли привести в чувство, он лежал на заднем сидении внедорожника, Лиза придерживала его голову, чтобы она не сильно подскакивала на кочках и то и дело прислушивалась к дыханию Сторожкина, по щекам ее текли слезы. Пашка вытащил Глеба из машины и уложив на шезлонг, накрыл пледом. Лиза обтирала его лицо мокрой салфеткой и подносила к носу ватку с нашатырем. Нос сморщился от неприятного запаха, затем и веки медленно поползли вверх, Глеб устало водил глазами по сторонам, пытаясь вспомнить что же произошло. Когда взгляд остановился на Пашке, сознание вернулось к Глебу окончательно. Срывая яростно плед, он соскочил с шезлонга, но голова снова закружилась, и он чуть не упал, Лиза подлетела к Глебу, схватив под руку.

- Что все это значит? – стальным голосом бросил Сторожкин.

- Успокойся, Глеб, все в порядке, - отвечал, улыбаясь Пашка, - мы все живы, а это главное!

- Ты специально все это подстроил?

- Я просто организовал интересные выходные на природе. – развел руками Крысанов. - Кролика, вон, подстрелил, сейчас на костре зажарим.

- Ты же знал, как мне тяжело! Ты был рядом, когда трагически погиб мой дед, ты видел, что творилось со мной, когда в том же возрасте ушел отец. Я сходил с ума, я дышать спокойно не мог! Ты видел это все, Пашка, ты прошел этот пусть вместе со мной и зная, историю моей жизни, ты решил преподнести другу детства такой «подарок»?

- Послушай, Глеб, ты взрослый мужик. Чтобы побороть свои страхи, с ними надо столкнуться лицом к лицу, только тогда, ты сможешь преодолеть их.

- Я ненавижу тебя, - орал Глеб, - ты мне больше не друг! Ты предал меня, предал нашу дружбу! Ты даже представить себе не можешь, как плохо мне было все эти дни! А если бы у меня случился сердечный приступ или инфаркт?

- Ну не случился же! – усмехался Пашка.

- Что это за деревня такая, черт бы ее побрал? - кричал Глеб.

- Да обычная, постановочная деревня, тут квесты проводят для взрослых. С днем Рождения, Глеб, братишка! – распахнул руки для объятий Пашка, - ну иди сюда, обнимемся и забудем все, как страшный сон! Сейчас отпразднуем! Катюха, доставай шампанское! Второе рождение Глеба Михайловича Сторожкина, моего друга детства!

- Я тебя видеть больше не хочу – бросил Глеб ледяным тоном. – Лиза, быстро в машину, мы уезжаем. Лиза только развела руками и кивнув Пашке с Катей, молча села в салон автомобиля.

Машина летела по лесной дороге, не обращая внимания на канавы и кочки, периодически цепляя днищем, царапая двери и крышу машины, колючими ветками. Глеб, стиснув от злости зубы уставился в лобовое стекло и долго молчал. Лиза не пыталась вмешиваться и не хотела лишний раз трогать его. Вырулив на шоссе, Глеб немного расслабился и ослабил хватку руля, но разговаривать по-прежнему не хотел. Пальцы периодически листали радиостанции и, когда зазвучали его любимые хиты 90-х, откинулся на спинку водительского кресла, выдохнул и первый раз за весь день улыбнулся. Лиза боялась заводить разговор первой, всю дорогу ее мучал вопрос: - Правильно ли она поступила, позвонив Пашке и позволив ему устроить такой сюрприз, Глебу. Ведь она была, считай, соучастницей. А если б ее мужа действительно схватил инфаркт? Она бы себе не простила этого никогда…

Лиза достала из кармана мобильный телефон, наконец-то появилась устойчивая сеть и можно посмотреть новости. Они выпали из жизни больше чем на сутки, вот уж перезагрузились на природе, так перезагрузились по полной. Она долго листала новостную ленту, но ничего особенного не было, все стабильно, как всегда и тут ей в голову пришла идея забить в поисковике «деревня для квестов» в Ейском районе и почитать о ней поподробнее, все равно ехать еще далеко, а Глеб теперь не скоро захочет вернуться к нормальному общению, уж она-то его хорошо изучила, за пятнадцать лет совместной жизни. Но, как не искала, никакой деревни для квестов в этом районе не выпадало. – Странно как-то, подумала она. Паша говорил, что это место очень популярное, люди пишутся в очередь за несколько месяцев, чтоб попасть туда, что хозяин его хороший друг, поэтому и согласился выделить ему площадку на все выходные. А в поисковике ничего нет.

Тогда Лиза решила набрать «Аномальные зоны Подмосковья» и тут с экрана посыпались многочисленные ссылки с фотографиями и статьями. Лиза даже не догадывалась, что в Подмосковье может быть так много подобных мест. Внимательно открывая и разглядывая каждую ссылку, она напала на нужный след. В ужасе читала то, что там было написано про метеоритное озеро, искаженное сознание, странные ведения, сводящие людей с ума, черные тени, преследующие машины, которые ездят по кругу и не могут выбраться на нужную дорогу, кольцо плотного тумана, окружающего поляну у озера. А потом, появилась и легенда о длинноволосой деве в серых одеждах с фотографиями тех самых заброшенных домов, покосившихся крестов и кладбища. С экрана на нее смотрел семейный портрет помещика с женой и шестью сыновьями. Она вглядывалась в лицо той женщины, пытаясь представить себе, что же увидел Глеб накануне ночью в палатке. По спине ее бежал холодный пот. – Так что же все это значит? – недоумевала Лиза,- неужели это все не розыгрыш?

Она схватила Глеба за руку так неожиданно, что тот чуть не потерял управление и машина завиляла по дороге.

- Что? – бросив злой взгляд на Лизу, спросил он, но тут же осекся, жена была белая, как полотно.

- Глеб, это никакая не деревня для квестов…..

Сторожкин не успел осознать то, что сказала ему Лиза. Черная, огромная тень пролетела мимо лобового стекла машины, закрыв на долю секунды радиус обозрения шоссе.

Этого было достаточно.