Солдат

Глава 1

Грянул гром. Маленькие ручки сестры судорожно вцепились в мою рубаху, неприятно оттягивая ворот.

— Слезайте уже с подоконника, охламоны. Нечего в темноте высматривать. Придут они. Вот укроют копны и придут, — проворчал дед.

Первые, ещё различимые капли падали, поднимая фонтанчики пыли. А за забором поднималась сплошная стена дождя.

— Стёпка, мне страшно, полезли на печку, — взмолилась сестрёнка.

Но я заворожённо смотрел в темноту неба, следя за разрядами молний. Мне тоже было страшно. Но не за себя, а за мамку с папкой. А ну как пришибёт их в поле? Как мы тогда жить-то будем?

В уголках глаз защипало, и я плотнее прижался к холодному стеклу.

— Ты вот что, Степан, за родителей не бойся. Род наш всегда предки берегли, даже когда совсем худо было. Иди-ка ты лучше сюда, расскажу, что про молнию.

Сухие, узловатые руки деда подхватили нас обоих и бережно опустили на лавку.

— Рассказывал мне мой дед, а ему его дед, а теперь и мой черёд, видно, пришёл. Предок наш дальний, в солдатах ходил. Тебя, кстати, в его честь назвали. Так-то у нас в роду много Степанов было, но считается, что всех в честь того самого солдата называют. И вот, значится, случилось так, что во время боя ранило его. Но не пулей или снарядом каким, а молнией с неба шибануло. Сам то он, понятно, не видел ничего. Это ему потом товарищи рассказали. А предок наш упал замертво и лежал так сколько-то времени. И вот открывает он глаза и видит: идут воины наши в атаку, а за спинами у них сонм призрачных воев идёт и помогает. То пулю в сторону отведёт, то врага запнуться заставит, а то и вовсе собой прикроет. Смотрит предок и глазам своим поверить не может.

— «Может, умер я и ангельское воинство вижу?» — подумал он

И тут раздаётся у него над головой голос:

— Вставай, солдат. Родину защищать надо.

И было что-то в том голосе такое, что понятно было, что не живой человек-то говорит.

Вздрогнул Степан, посмотрел вверх. А над ним тоже вои призрачные склонились. И испугался бы он, да узнал среди них деда своего. Правда, дед был теперь роста и сложения богатырского. Посмотрел на него дед и заговорил:

— Да внучок, прав ты, предки мы твои. Пока ты за землю свою стоять будешь. Пред тобой пойдём и защитим, и поможем. Но ежели струсишь или тем паче предашь. То тут же без нашей защиты останешься, горе тогда и тебе, и нам. Так что вставай, солдат, бери ружьё и иди.

И такое на Степана снизошло воодушевление, такие силы появились, что встал он и побежал вперед всех. И первым на вражеские позиции зашел.

За бой тот ему Георгия дали. А в семье нашей с тех пор в каждом поколении солдаты рождаются.

Так что ты, внучек, должен знать, пока ты со своими предками на одной стороне, твой род тебя бережёт. Всех нас бережет.

Я посмотрел в окно. Молнии сверкали всё ярче. Гром грохотал канонадой. И почудились мне во вспышках те самые фигуры. И будто бы взмахнула одна из них мне рукой успокаивая.

…

Дождь льёт стеной. Холодный, липкий, осенний. Обычно в такую погоду грозы не бывает, но сейчас молнии сверкают, прямо как тогда, в детстве. Впрочем, такая погода даже неплохо. Хотя бы дроны не летают. Шевелю онемевшими пальцами, прогоняя кровь, и с тоской смотрю на блиндаж. Там тепло, там сухо. Усилием перевожу взгляд на хмарь по ту сторону траншеи. Видимость ужасная. Сейчас и тепловизор не помощник. Что-то не так. Прислушиваюсь.

Свист, хлопок. Неведомая сила отрывает меня от земли, и я тряпичной куклой лечу куда-то в темноту. Успеваю лишь подумать:

— «Вот и отвоевался»

В себя пришёл я по щелчку. Вот меня не было, и вот я есть. Железо, звон, запах крови. Болит всё, но как-то далеко и глухо. Протираю глаза и смотрю на то, что осталось от блиндажа. Мешанина земли, дерева и неподвижных тел. Хочется выть и ругаться. Случайность, нелепое, слепое невезение. От накатившей тоски откидываюсь обратно на землю.

— Вставай, солдат. Родину защищать надо.

Вздрагиваю. Поднимаю глаза на склонившиеся фигуры и узнаю деда.

— Не время, внучек, лежать, один ты тут остался, а враг рядом. Давай. Мы пособим.

Как во сне, поднимаюсь и иду. Подхватываю чей-то автомат. Чёрные тени в тумане. Стреляю. Мир замедляется. Вижу, как летящие пули отворачивают в сторону. А я всё иду и стреляю. Меня обгоняет призрачное воинство. К нему присоединяются всё новые и новые фигуры, они встают над павшими, спускаются с холмов и поднимаются из оврагов. В порубленных шлемах, порванных зипунах и гимнастёрках. Они смотрят на меня, приветствуют и встают в строй. Их столько, что уже не видно тумана, лишь серые могучие спины.

Набегают слёзы. Мне горько и радостно. Ведь я теперь не умру, а лишь встану плечом к плечу с предками.

…

Очнулся я уже в госпитале. Знакомая боль. Но вместо звона, мерный писк аппаратуры. Дёргаюсь, пытаясь встать. Мягкие руки бережно толкают меня обратно. И женский голос шепчет:

— Лежи. Всё будет хорошо.