Соль под ногтями

Часть 1

Серый полуостров держался за континент узкой полосой земли — шириной ровно в одну машину. Дорога открывалась лишь на два часа, прежде чем вновь погрузиться в холодные воды Северного моря — отрезая маяк и деревушку у его подножья от большой земли. Старые рыбаки говорили: «Вода возвращает своё». Дэниел никогда не понимал этого выражения. До сегодняшнего утра.

В детстве он ненавидел Серый за то, что родители вечно запрещали гулять по берегу одному. А стоило поднять голову и задержать взгляд на маяке подольше — затылок немел, и ветер словно в мгновение ока менял ориентир, обдавая лицо холодом. Даже мощный свет маяка не давал ощущения тепла. Он казался огромным глазом, который неустанно следил за берегом.

Дэниелу нравилось одно — пересказывать байки моряков с местными ребятами. Про десятифунтовую сайку с горящими в темноте глазами. Про деревяшки с неизведанными письменами, которые прибивало к берегу после шторма. А ещё тени. В эту байку Дэниел ни за что бы не поверил, если бы не видел сам. Однажды он отстал от ребят, и те убежали далеко вперёд. И тут пришёл туман — словно поднялся из воды. Дэниел решил переждать у маяка, как вдруг увидел тени. Они ползали по башне, поднимались всё выше и выше, влекомые светом. Дэниел запомнил тот страх на всю жизнь: холодный ком, разрастающийся между лопаток, и немеющие пальцы на руках.

В городе у него не осталось ни двери, которую можно закрыть, ни человека, который бы в неё постучал. А долги — они не спрашивали согласия. Дэниел черканул подпись в контракте, даже не дочитав до конца. Взглянул в окно, откуда виднелась башня маяка. «Ну, вот и всё», — раздалось у него в голове.

Директор причала подвинул к нему тяжёлую рацию, испещрённую мелкими царапинами.

— Связь там не ловит. Если нужно связаться со мной — код 011. Береговая охрана — 002, — он помедлил, будто хотел добавить что-то ещё, но вместо этого взглянул на часы. — Дорога откроется через сорок минут. Советую поторапливаться.

На улице поднялся туман. Дэниел остановился у размокших досок скамьи, рука потянулась за пачкой сигарет. Пальцы задели шнурок с талисманом на шее. Маленькая стекляшка, отполированный морем с крошечным отверстием посередине. «Такое редко находят, — говорила мать, вкладывая её в детскую ладонь. — Это к удаче». Удачи не случилось. Но Дэниел талисман так и не снял.

Пламя зажигалки дрогнуло на ветру. Он ненадолго задержал на нём взгляд, затем медленно поднял голову к маяку. Тот возвышался серой колонной на том берегу, свет его лампы проходил сквозь туман. Вдруг свет потускнел, моргнул пару раз — и погас. Ремонтная бригада так и не смогла починить. И оттого маяку нужен постоянный смотритель.

Дэниел сунул зажигалку в карман и выдохнул дым.

— Новая жизнь, — сказал он вслух. — Свет. Тишина. Работа.

Слова растворились в тумане, оставляя липкий след где-то между лопаток.

Часть 2

Маяк возвышался над берегом серой колонной. В пасмурные дни каменная кладка сливалась с тёмной водой моря, и казалось, что маяк — застывшая волна. Глубокие трещины и чернеющие подтёки на фасаде — следы пережитых штормов за долгие годы.

Дэниел ухватился за ручку тяжелой двери, но та сразу не поддалась. Он дёрнул раз, другой. Навалился плечом — и массивные петли протяжно заскрипели. Внутри пахло сыростью и мазутом. Дэниел щёлкнул выключатель. Подвесные лампы моргнули, будто просыпаясь от долгого сна. В жёлтом свете медленно проступили деревянные стены, небольшой тамбур и дверь в жилое помещение. А в углу, всё ещё скрытая в темноте, винтовая лестница. Дэниел прошёл внутрь. Полы под его шагами мерно заскрипели.

Дэниел снял походный рюкзак и бросил на кровать. Рядом стояла грубо сколоченная тумбочка, на ней — старый аккумуляторный фонарь в металлическом корпусе. Дэниел проверил — работает. «В темноте точно не останусь», — подумал он, и от этой мысли стало спокойнее. Единственное окно выходило на море, но стекло уже так помутнело от старости и солёной воды, что море за ним казалось графитовым. Дэниел машинально потянулся протереть стекло — без толку. Налёт покрывал его снаружи, въевшись в раму.

Кухонная зона больше походила на кладовку. Газовая плита на две конфорки, стол, три табурета, один из которых стоял в углу с покосившимися ножками. Возле жёлтой раковины — стаканчик с зубной щёткой. В шкафчике Дэниел нашёл кружку, чайную ложку и пачку открытых галет. Новую провизию должны были доставить вечером. Но Дэниела не отпускало чувство, что предыдущий смотритель просто сбежал, бросив менее ценные вещи здесь. Липкий холод подступил к горлу. Ветхость и заброшенность этого места давили со всех сторон. ᅠᅠВдруг рация затрещала. Дэниел достал её из кармана и включил приём сигнала. ᅠᅠ— Эй, ты уже на месте? — раздался голос директора причала. — Пора включать маяк. Не забудь проверить все рубильники.

Рация громко взвизгнула, и Дэниел вздрогнул. Звук напоминал пронзительный крик, но вскоре сменился белым шумом. Дэниел набрал код директора. Динамик прошипел — и сквозь помехи пробился голос:

— Чёрт! Меня слышно? Эй, Дэниел?

— Я вас слышу, что там про рубильники?

— Что? А, да. Проверь все рубильники. Особенно вращение лампы, найдёшь его наверху. И ещё: не оставляй без присмотра генератор. Даже если работает — проверяй. Понял? Всё, до связи.

Директор отключился, даже не дав Дэниелу ответить. Маяк находился не так далеко от причала, но отсутствие нормальной связи и затопленный перешеек делали одиночество плотным, почти осязаемым.

Дэниел вернулся в тамбур. Напротив жилой комнаты стояла деревянная дверь генераторной. Внутри — огромный дизельный механизм, который занимал половину комнаты. Вдоль стены — топливные баки, а между ними керосиновая лампа. Дэниел подумал, что предыдущему смотрителю вечно не хватало света — раз в каждой комнате он оставил по фонарю.

— Пора приниматься за работу, — сказал он вслух, чтобы отогнать нависшую тишину.

Рубильники в щите были старыми, с облупившейся краской. Главный — тот, что подавал свет на лампу — Дэниел включил первым. Генератор захрипел, кашлянул так, что Дэниел обернулся, на мгновение подумав, что кто-то пришёл. Механизм медленно наращивал гул, и вскоре в комнате поднялся такой грохот, что Дэниелу захотелось прикрыть уши. Он вышел из генераторной и плотно закрыл дверь.

Теперь нужно включить вращение маяка. Чугунная лестница закручивалась вверх, сквозь ажурный рисунок ступеней проглядывал пол. Дэниел ступал осторожно, будто не доверяя старому железу. Лестница освещалась только лампой у основания и тусклым светом из окон-бойниц, и оттого в каждом пролёте густился мрак. Дэниел крепко держался за перила и пожалел, что не взял с собой фонарик.

Он толкнул металлический люк на смотровую площадку — ветер ударил в лицо, холодный и солёный. Дэниел шагнул наружу и тут же вцепился в перила. Внизу билось море, рассыпаясь белой крошкой о берег. Дэниел повернулся к лампе, вокруг которой стояли линзы Френеля — огромные стеклянные чешуйки, напоминавшие яйцо дракона. Они были чистыми, даже кристальными — в отличие от окон маяка. Рубильник находился внизу, и Дэниел не сразу его нашёл. Как будто его нарочно спрятали. Механизм вращения включился с низким гудением, линзы медленно пошли по кругу, разрезая туман, где повисли тысячи морских капель. На секунду Дэниелу показалось, что воздух вокруг лампы дрогнул — пробудился от яркого света.

Прежде чем спускаться, он решил ещё раз посмотреть на море. Луч маяка бил так далеко, что казалось, можно заглянуть за горизонт. Вдруг порыв ветра шибанул по легким, заставив сделать глубокий, судорожный вдох. Дэниел закашлял и хотел быстро вернуться в башню, но что-то заставило его задержаться.

Он поднял голову. Воздух больше не разрывал грудь, а наполнял её холодной чистотой. Ветер трепал волосы и рвал ворот куртки. Дэниел наконец почувствовал себя спокойно. Понял, что давно не дышал так…свободно. Он стоял на галерее маяка, как будто на краю земли. Дэниел вдохнул поглубже. Ему захотелось крикнуть что есть сил — туда, в густоту тумана, в глубину этого моря. Но он сдержался. Вместо этого выставил одну руку вперед, ловя потоки ветра пальцами. Здесь, наверху, в лучах света, он почувствовал, как в груди зарождается что-то тёплое. Счастье?

Мимолётное чувство свободы оборвалось с ударом о стекло, словно птица врезалась в окно. Дэниел вздрогнул и быстро завертел головой в поисках источника шума. Пусто. Ни крика чайки, ни удара крылом.

И вдруг он заметил их.

Тёмные, бесформенные тени скользили по перилам, кружили вокруг лампы, как мотыльки вокруг огня. Их привлекал свет маяка, но стоило им подойти ближе к стеклянным рёбрам, они в то же мгновенье резко отступали. Словно обжигались, испаряясь чёрным пеплом.

— Чёрт! — вскрикнул Дэниел.

Луч сделал круг, свет ударил по глазам. А когда зрение вернулось — тени исчезли. Дэниел протёр глаза и посмотрел вниз, на стены башни.

— Показалось? — сказал он. Но в голове уже поселилась мысль: «Свет их отпугнул, но они могут вернуться снова».

Часть 3

Три дня на маяке прошли незаметно. Дэниел уже привык к старым стенам и мутной воде из крана. Он больше не вздрагивал от скрипа пола, а сгустки мрака по углам разгонял фонарём.

— Пора просыпаться, — сказал Дэниел, когда подвесная лампа заморгала. — Рабочий день уже начался.

Он прошёл на кухню, поставил пузатый чайник на плиту и, не глядя, подхватил пачку сигарет. Дэниел выдохнул дым, прокручивая в голове задания на сегодня. Они были такими же, как и вчера.

Первым делом — проверить генератор. Дэниел зашёл в машинное отделение.

— Ну что, старичок, как ты сегодня? — сказал он и хлопнул ладонью по тёплому металлическому баку. — Хорошо хоть свет даёт деревенская станция, а то его лампа тебя сильно треплет.

Дэниел проверил уровень масла и запасы топлива — всё в норме. Он отметил дату в журнале и повернулся к распределительному щиту. Рубильники тоже в порядке: не искрили, не нагрелись. Дэниел одобрительно кивнул.

Настал черёд линз. За эти дни Дэниелу начало нравиться подниматься на смотровую площадку. Он любил наблюдать, как солнце раскрашивает море рассветными лучами, как вода искрится, а на причале старые рыбаки разбредаются по лодкам. Вечер же ему не нравился вовсе.

Линзы Френеля были тёплыми после долгой работы. Дэниел водил по ним кусочком фланели так бережно, словно протирал хрусталь. Незаметно для себя он улыбнулся, вспоминая, как когда-то также протирал стёкла машины. «Вырастешь — будет твоей», — говорил отец, наблюдая за его работой. Машина действительно стала его, но ненадолго. Её пришлось продать, чтобы закрыть долг.

Основная работа была сделана. Дэниел нашёл в подсобке набор инструментов и попытался починить ножку табурета.

— Так, дружок, посмотрим, — сказал он, осматривая крепление к сиденью.

Из деревянной ножки торчали щепки во все стороны, словно табурет с силой швырнули в стену. Дэниел крутил ножку, приставлял к сиденью и примерял уголки для крепежа. Бесполезно.

— Эх, прости, дружок. Может, я найду какую деревяшку и попробую снова.

Вечер наступил быстро, и настала пора включать маяк.

Дэниел стоял на лестнице у люка. Он уже знал: как только загорится лампа, придут они. Будут кружиться и облизываться, как стая ворон. Или стервятников?

— Я только зайду. Включу рубильник и выйду, — бормотал он сам себе. — Туда-обратно. Туда-обратно.

На смотровой площадке было тихо. Ветер гулял внизу, у самого берега. Дэниел быстро прошёл к рубильнику и включил механизм. Он резко развернулся, но на полпути запнулся. Носок ботинка зацепился за прут чугунной решётки, и Дэниел полетел вперёд. Успел выставить руки и приземлился на ладони. Колено обожгло болью.

— Чёрт! — он сел, растирая ушибленное место. Маяк словно мгновенно наказал его за спешку.

Стекляшка-талисман выскользнула из-под ворота и повисла снаружи, качнувшись от падения.

Вдруг Дэниел заметил, что под решёткой что-то шевелится. Словно роятся мухи. Дэниел замер. Сердце ухнуло вниз. Он хотел подняться, вернуться в башню, но ноги не слушались.

Тени смотрели на него. Одна просочилась сквозь прутья и замерла чёрной дымкой рядом с ботинком, будто принюхиваясь.

— Что тебе надо? — Дэниел отдёрнул ногу и отполз назад.

Тень дрогнула и скользнула по перилам, растворившись где-то в щелях каменной кладки. Лампа сделала круг. Гладкое стекло талисмана поймало её свет, блеснуло и заискрилось мелкими бликами.

Тень тут же появилась вновь. Она не уходила — просто спряталась. А когда заметила что-то ценное, вернулась. Теперь её интересовал не его свет и не сам Дэниел. Она повисла на перилах и покачивалась, как заворожённая. Дэниел прижал руку к груди — талисман отозвался холодом.

— Прочь! Он мой! — крикнул Дэниел, сжимая стекляшку в руке.

Тень отпрянула и поползла по прутьям куда-то вниз. Дэниел медленно поднялся и, пока она не вернулась, направился к люку. Рука нащупала холодную ручку. Он рванул её на себя, шагнул внутрь и захлопнул люк с такой силой, что эхо ударило по винтовой лестнице и растворилось в темноте внизу.

Дэниел присел на ступень. Сердце билось в бешеном ритме.

— Ты должен был принести удачу, — с горечью сказал он. — А вместо этого привлёк их.

Часть 4

Дэниел тёр глаза кулаком — красные веки опухли от недосыпа. Он сел на койке, хрустнул шеей и посмотрел на фонарь, оставленный на тумбе. Подошёл к мутному окну, в тусклом свете его глаза блеснули зелёным, как бутылочное стекло на солнце.

Он сидел на кухне, вертя в руках тлеющую сигарету, не замечая, как пепел опадает в чёрный кофе. «Что бы сделала мама?» — крутилось в голове. Она доверяла приметам моря. Верила, что в его тёмных водах есть не только сила стихии, но и нечто большее. Мудрее самой земли.

«Дэни, улыбнись же», — говорила она, проводя рукой по его волосам. Её удивляло, что даже в юном возрасте у него всегда был смурной вид.

Дэниел приступил к осмотру маяка. Что делать с тенями он пока не знал. Мог только переталкивать тяжёлые мысли в голове. Генератор в норме. Топлива — ещё на три дня. Теперь нужно протереть линзы. Дэниел стоял внизу винтовой лестницы и смотрел вверх. Сейчас там было безопасно. День, тусклое солнце за облаками и лёгкий ветер. На губах дрогнула улыбка.

Нужно только переждать ночь.

Он начал медленно подниматься. Остановился у окна и замер. На стекле, которое было ближе всего к люку, был знак. Простой, будто нарисовали пальцем на грязном окне. Вертикальная линия, над ней точка и кружок. Похож на включённый маяк. Дэниел судорожно сглотнул. По спине пробежал холодок.

Собравшись с силами, он вышел на смотровую площадку. Хребты линз стояли нетронутые, лишь слегка запылённые ночным ветром.

— Его вы не трогаете, — сказал Дэниел, протирая стекло. — Слишком ярко? Или горячо?

Он вспомнил, как мотыльки бились о лампочку и падали, опаляя крылья. Так же, как тени в первый раз: подползали к лампе маяка и тут же отстранялись. Дэниел повернулся к перилам и присел. Чугунные прутья покрывал солевой налёт, по краям жёлтые проеды ржавчины. Он провёл рукой — на пальцах остался чёрный след, словно прутья испачканы в саже.

Рация в кармане запищала.

— Приём, Дэниел! — из динамика раздался голос директора причала. — Плохие новости, на неделе обещают шторм. Скорее всего, он дойдёт до нас через два дня. Следи за барометром. А, и топлива нужно больше — перебои в маяке могут дорого стоить.

Директор торопливо проговорил инструкции, будто не хотел, чтобы Дэниел о чём-то спрашивал. И так же резко отключился.

— Шторм? Этого ещё не хватало, — сказал Дэниел, пряча рацию в карман.

Он думал о том, чтобы рассказать директору про тени. Но счёл эту идею глупой. В лучшем случае — просто не поверит. В худшем — сочтёт, что сбрендил от одиночества и уволит, как непригодного к работе. И куда идти? В воспоминаниях мелькнул приют святого Николая для бездомных. Дэниел поморщился. Лучше он сам разберётся. Рука потянулась к стекляшке, спрятанной под рубашкой. Когда-нибудь удача будет и на его стороне.

Идея крутилась в голове и наконец щёлкнула. Дэниел взял с собой аккумуляторный фонарь и направился на смотровую площадку. Небо затягивало свинцовыми тучами. Холодный ветер изредка проносился, раздувая подол куртки.

Дэниел поднял рубильник — лампа закружилась. Он выждал минуту, другую. Пока тени не выползут из своих нор. Сейчас они были не такими терпеливыми, как в первую ночь. Одна уже раскачивалась на перилах и заглядывала в руки Дэниела.

— Ну что, посмотрим, — неуверенно сказал он. — Я принёс безопасный свет.

Дэниел включил фонарь и положил его на пол. Жёлтый свет полукругом лёг на чугунную решётку и потянулся к перилам.

— Смелее, ребята, — сказал он, отступая к люку. — Этот не обожжёт.

Ждать пришлось недолго. Они поползли из-за перил, из щелей в кладке башни, из темноты — их становилось всё больше. Тягучие сумеречные пятна кружили вокруг фонаря, не решаясь пересечь границу света.

Дэниел наблюдал, затаив дыхание. «Как зверята», — подумал он.

Одна тень, самая смелая, скользнула вперёд и замерла. Растянувшись в тёплом свете, лежала на прутьях, как ленивая кошка. Края пульсировали, но не испарялись, как в тот раз у лампы маяка. Другие тени роились позади и ждали. Дэниел оставил фонарь до утра. Осторожно закрыл люк, чтобы не спугнуть их звуком. И ненадолго задержался, прислушиваясь к тишине. Тени молчали.

Утро пришло серое и промозглое. Дэниел выглянул в окно спальни. Стекло снаружи было измазано влажными разводами. Не потёки дождя, не следы птиц — будто десятки отпечатков. Дэниел поднёс руку к одному. Похоже на его ладонь, только пальцы намного длиннее и тоньше.

Дэниел прошёл на кухню. На окнах те же следы. Он почти бегом поднялся по винтовой лестнице. Отпечатки были на всех окнах-бойницах. Следов было десятки, сотни, будто кто-то всю ночь заглядывал в окна. Что-то искал?

Дэниел толкнул люк на смотровую площадку и замер. Дыхание перехватило. Фонарь лежал на том же месте, где он его оставил. Но только стекло рассеивателя — разбито. А корпус был вскрыт, как консервная банка. Дэниел опустился на корточки. Металл выгнут наружу, будто его разорвало изнутри. На месте аккумулятора — пустота. Все провода вырваны. Фонарь словно распотрошили, не упуская ни одной детали.

Дэниел бросился к линзам Френеля — на месте, целы. На стёклах ни отпечатков, ни трещин.

— Всё-таки маяка ещё боятся, — Дэниел вздохнул с облегчением.

Протянул руку и дотронулся до стекляшки-талисмана. Сжал её так сильно, что округлые края впились в ладонь.

Их заинтересовал фонарь — и они вскрыли его, как банку. В первую ночь тени смотрели на него с тем же любопытством. С тем же голодом.

Часть 5

Дэниел сидел на ступенях лестницы, держа в руках то, что осталось от фонаря. Острые края металла царапали ладонь, но он не замечал этого.

— Зачем вы это сделали?

Отозвался только ветер, разгулявшийся на смотровой площадке. Дэниел опустил голову и тяжело вздохнул. Он начал медленно спускаться, как вдруг услышал шаги. Не свои — будто следом шёл кто-то ещё. Дэниел замер и обернулся. Никого. Тишина.

— Эй! Кто здесь? — крикнул он в пустоту лестничного пролёта.

На маяке был только он. Один.

Дэниел постоял ещё секунду, вслушиваясь в тишину. Потом спустился, бросил обломки фонаря в угол и зашёл на кухню. Тяжело опустился на табурет и, не глядя, потянулся за пачкой сигарет. Её под рукой не оказалось. Он пошарил по столу — нету.

«Я же оставлял…» — тихо проговорил Дэниел и оглядел комнату. Пачка лежала на краю тумбы рядом с плитой. Он взял одну сигарету и покрутил в руках: «Они же не могли пролезть сюда?»

Чиркнул спичкой и вдохнул дым.

— Ты уже умом тронулся, Дэни, — сказал сам себе.

Он потёр лоб большим пальцем, стараясь привести мысли в порядок. Выглянул в окно и вздрогнул. Десятки отпечатков рук пропали. На их месте остался только один рисунок. Пять палочек и точка складывались в человечка, который обведён большим кругом. Как когда-то они рисовали маяк, теперь свет был вокруг Дэниела.

Он закашлялся, поперхнувшись сигаретным дымом. Горечь драла горло, а в груди застрял ком.

Дэниел достал рацию и набрал код директора. Пальцы дрожали. Послышались первые помехи, и он сбросил.

— Что я скажу? Что испугался теней?

Дэниел бросил окурок в раковину и сел на пол. Упёрся затылком в дверцу тумбы и обвёл взглядом комнату.

— Мне здесь не место.

Он набрал код снова. Секунда, другая. Из динамика вырвался шум.

— Приём. Это Дэниел. Я хотел…

Его перебил резкий звук. Рация захрипела, послышался треск, а потом — голос. Искажённый, замедленный, будто старую плёнку магнитофона зажевало: «Приём. Это Дэниел. Я хотел…хотел…хотел…сбежать». Последнее слово динамик выбросил с металлическим скрежетом.

— К-кто это? — сказал Дэниел.

Рация затрещала и следом заговорила снова:

— Дэниел, приём. Что там у тебя? — директор помолчал. — Дэниел? Приём! Говори!

— А, да. Я хотел…уволиться…

— Что?! — крикнул директор, но тут же умолк. — Хм, ладно, парень. Мне нужно найти человека, а до того попробуй справиться сам. Ты не похож на остальных смотрителей. И ещё: свет — твой главный союзник.

Динамик зашипел и замолчал. От этих слов между лопаток похолодело. Дэниел выключил рацию, сунул в карман и медленно поднялся на ноги.

На мгновенье в голове мелькнула мысль: «Может бросить всё и сбежать? Жизнь дороже контрактов».

Он посмотрел в окно. Там, за мутным стеклом, уже темнело. Вода поднялась и затопила перешеек сутки назад. Сбежать нельзя. Оставаться страшно.

Дэниел выдохнул и хлопнул ладонью по столу:

— Значит, будем готовиться.

Он зашёл в машинное отделение. Поднял жестяную канистру и долил топливо в генератор.

— Ты только не подведи, старина.

Внимательно осмотрел распределительный щит. Рубильники в норме. Перед уходом Дэниел взял керосиновую лампу и встряхнул её. Внутри послышалось бульканье — доливать не нужно. Он отнёс лампу в комнату.

За окном уже нарастал ветер. Из щелей в раме свистело, и пришлось заткнуть их клочками ветоши. Дэниел проверил водопровод. Кран задрожал и выплюнул сгусток ржавчины. В тумбе стояло ещё две бутылки — если провизия задержится, он сможет протянуть. Какое-то время.

Дэниел впервые остался со штормом один на один. Чётких инструкций так и не добился. Приходилось опираться на интуицию.

По стёклам забарабанил дождь. Дэниел выглянул в окно — небо заволокло такой чернотой, будто оно поменялось местами с морским дном. Рука сжала стекляшку-талисман.

— Ну же, сегодня особенно нужна твоя удача, — прошептал он, не сводя глаз с угасающего неба.

Часть 6

Ветер набирал силу с каждым часом, завывая под крышей маяка. Перила на смотровой площадке словно вибрировали от ударов волн о скалы у подножья башни.

Дождь хлестал по лицу. Закрываясь воротником, Дэниел пробрался к рубильнику вращения: сегодня лампа маяка должна проснуться раньше. Тени не пришли. Пока. Он не стал их дожидаться и вернулся. Скинул промокшую куртку. Сел на кровать, прижался спиной к стене и просто ждал.

Дождь переродился в ливень, мерно шумя за окном. В комнате было тепло, подвесная лампа мягко разгоняла мрак по углам. Дэниел почувствовал, что вот-вот поддастся сну. Но вдруг — глухой удар, будто кто-то треснул мокрой тряпкой по стеклу. На улице было черно, только косые полосы дождя подсвечивал маяк. Дэниел перевёл взгляд на лампу под потолком.

Пока есть свет — бояться нечего.

Он понял, что за общим шумом ветра и дождя совсем неслышно генератора. Дэниел соскочил с кровати, вышел в тамбур, распахнул дверь машинного отделения. Тишина. Генератор заглох.

— Эй, ты чего? — он похлопал по металлическому баку.

Датчики в порядке. Топливо есть. Осмотрел связку проводов, которые уходили наверх — видимой поломки нет. Потянул рычаг, генератор захрипел и включился. Дэниел поднял рубильник подачи питания на лампу маяка.

У двери он остановился и посмотрел вверх:

— Значит, ты не горел?

Дэниел вышел в тамбур, оставив дверь генераторной открытой. Маяк наверху зажёгся, бликуя на стёклах.

Лампы горели везде — и неожиданно все разом замигали. Раз. Другой. Свет потускнел и погас. В наступившей темноте казалось, стук сердца заглушал грохот генератора.

Дэниел медленно пошёл вперёд, выставив руки перед собой. В комнате на тумбе угадывался силуэт керосиновой лампы — той самой, которую он унёс из генераторной и теперь пожалел об этом.

Сверкнула молния — комната залилась белым, режущим светом. Следом ударил гром с такой мощью, что стёкла задребезжали. Дэниел подскочил к лампе, похлопал по карманам, достал спички и поджёг фитиль. Быстро обвёл комнату взглядом, будто молния могла кого-то впустить на маяк.

Переведя дыхание, он вышел в тамбур. Рядом с винтовой лестницей висел электрический щиток. Дэниел щёлкнул рубильники — свет не появился. Он понял: «Трансформатор обесточен — деревенская линия не выдержала».

Дэниел выхватил рацию и набрал код директора. Из динамика вырвались помехи, скрежет, тонкий треск стекла. Шум эхом отозвался на пустой лестнице. Он отступил. Страх комом встал в горле. Дэниел сжал фонарь до белизны костяшек, взгляд заметался из угла в угол, ища безопасное место.

Вторая вспышка молнии ударила в окно. В широкой полосе белого света на полу мелькнул чёрный силуэт. Дэниел замер, потом поднёс лампу ближе. Никого. Обвёл стены лучом — пусто.

— Они не могут пролезть сюда…верно? — сказал он, пятясь к кухне. — Они боятся света. Да? А не прыгают на молниях…в окно. Да? Молния — это…это…— Дэниел остановился, голос стал тише. — Свет, который не жжёт.

Стена напротив будто ожила. Она извивалась, становясь то светлее, то сгущаясь до непроглядной черноты. Стоило поднять лампу повыше — замирала. Пять тонких полос потянулись к жёлтому свету.

— Нет! — крикнул Дэниел, отступая в тамбур. — Они здесь, здесь!

Он побежал в генераторную, захлопнул дверь и приставил к ней пустую бочку. Сел в угол и поставил лампу рядом, которая очертила вокруг него ровный круг света.

Как они могли пробраться внутрь? Их пугает только постоянный свет? Маяк, лампа, а как же фонарь? Он отключился? Или они вскрыли его с безопасной стороны? Тогда молния — это вспышка. Мгновенная, дикая, холодная. И каждый раз, когда она ударяет в окна, границы размыкаются.

Гул генератора бил по ушам. Дэниел оставался в углу, прикрыв голову руками. Прошло полчаса, а может, час — он потерял счёт. В повторяющемся грохоте начал чудиться голос. Грубый, мужской: «Дэниел! Ты должен…»

Он вздрогнул, посмотрел по сторонам. Генератор хрипел с надрывом, но продолжал работать.

— Дэниел! Тебе нужно думать… — вновь раздалось из шума.

Он сжался, теснясь ближе к стене, и не сразу заметил, что лампа потускнела. Всё топливо залито в генератор. Ни капли керосина для лампы. Сердце охватил жар. Страх клокотал в горле. Он нарастал и нарастал. До дрожи в руках, до немоты в затылке. Пока вдруг не замер где-то в животе.

«Подняться к его лампе? — промелькнуло в голове. — Да, дождь и ветер. Но будет хотя бы свет».

Дэниел встал, взял угасающую лампу и вышел в тамбур. Тени — бесформенные и тягучие — скользили по стенам, когда сверкала молния. И ютились по углам, стоило прореветь грому.

Им было неспокойно. Шторм пугал их. Или…звал?

Дэниел вспомнил, как в детстве прятался под столом, пока на улице бушевала гроза. Мама сидела рядом и постукивала спицами. И казалось уже не так страшно. Он остановился у винтовой лестницы. Дождь захлёстывал окна, а молния слепила глаза. Дэниел подумал, как должно быть страшно сейчас там, в море. Когда нет своего берега. Нет своего света.

Он поставил лампу на пол и сел рядом, дожидаясь, когда она померкнет вовсе.

— И ладно, — выдохнул Дэниел. — Как же я устал бояться.

Темнота подступала медленно, подкрадываясь хищным зверем. Дэниел прикрыл глаза. Удары грома и грохот генератора стали отдаляться. Вдруг он почувствовал, как руки коснулось что-то тёплое.

Вспышка. На этот раз не молния. Перед глазами — палуба корабля. Звонкий смех, терпкий запах алкоголя и мёда. Всё обрывается порывом ветра и волной. Холод вмиг пронзает тело. Вздох остаётся где-то там, на поверхности. А вокруг только тьма морского дна.

Дэниел резко открыл глаза. Сердце колотилось. Воздуха в лёгких не хватало. Он никогда не выходил на корабле в море, только с отцом на рыбацкой лодке. Так откуда же такой явственный образ?

Часть 7

Сознание возвращалось медленно и тягуче. Будто Дэниела не хотели отпускать из лап забвенья. Он сидел в том же углу возле лестницы, где и остался вчера. И вдруг услышал шаги, затем голоса:

— Господи Иисусе…— тихо сказал кто-то.

— Живой? — послышался уже знакомый голос директора. Резкий, испуганный, — Дэниел! Ты меня слышишь?

Он с трудом разлепил глаза, голова была мутной и тяжёлой. Над ним склонились трое: директор и два незнакомых мужчины в рабочей робе.

— Да, — прохрипел Дэниел.

— Рация молчала три часа. Уже полдень, а маяк до сих пор горит, — директор подал руку и помог ему подняться. — Мы уже думали…— он недоговорил, только нервно поправил потёртую кепи.

— Я в порядке, наверно, просто заснул, — сказал Дэниел, — из-за шторма были перебои с электричеством в деревне, пришлось караулить генератор.

Он не хотел рассказывать про тени и видение. Всё равно не поверят.

— Ладно, парень, — сказал директор, — ты говорил, что хотел уволиться. Я подыскал замену. Так что приходи за расчётом.

Дэниел молчал, сам просил этого, но сейчас колебался. Странное чувство съедало изнутри. Будто предал что-то…или кого-то.

Он не сразу заметил, что рука — та, которую коснулись тени — горела огнём. Подумал, что просто ушибся. Но кожа на тыльной стороне ладони была рассечена, как от застарелого шрама, а по краям посинела.

Дэниел собрал вещи в рюкзак, на улице уже ждала машина на континент. Контракт закрыли быстро — в этот же день. Директор выдал расчёт и пожал руку.

— А маяк? — спросил Дэниел, — новый смотритель справится?

— Не волнуйся, он человек бывалый, — хмуро посмотрел директор.

От этих слов спокойнее не стало.

«Нужно начинать сначала, — подумал Дэниел, — искать работу, новый дом».

Он вышел с причала, когда солнце уже садилось. В руке — рюкзак и конверт с деньгами. Ни плана, ни чёткой мысли, куда идти. Раньше с ним оставался только талисман, а теперь ещё и синий шрам, который уже не болел, но напоминал.

Первое время Дэниел перебивался мелкой работой: грузчиком на складе, подсобным. Иногда помогал рыбакам чинить сети. Денег хватало на еду и скромное жильё. Он снял маленькую комнату сразу за причалом, где стены пропахли солью, кровать и стол рассохлись от влажности, а из окна виден маяк. Серая башня на скале — днём сливалась с небом, а на закате вспыхивала жёлтым глазом.

В бессонные ночи Дэниел открывал окно, закуривал и смотрел на маяк. Он знал: там, наверху, дрожат тени, прижимаясь к свету.

А когда сны всё-таки приходили, то вновь возвращали его на корабль. На палубе играли блики воды. Рядом чей-то смех — звонкий, молодой, который всегда обрывался надрывистым криком. Ледяная волна накрывала с головой. Тьма. Сколько бы ни пытался всплыть — тщетно, будто что-то утягивало вниз, вцепившись в ногу.

Дэниел просыпался в холодном поту, прижимая талисман к груди. «Чего вам надо? — шептал он, — я уже не с вами».

Пытался забыть. Забить голову работой, дешёвым табаком. Но стоило лечь спать — снова корабль, палуба, смех. Холод и тьма.

Тогда Дэниел начал расспрашивать рыбаков о морских преданиях. Пару раз ездил на Серый, чтобы послушать местных. Один пожилой мужчина сказал, что нет такого моря, которое не забрало бы чью-то жизнь. И души, не найдя покоя на дне, тянутся к свету.

Эти слова застряли в голове. За ответами Дэниел отправился в городскую библиотеку. Маленькое здание ютилось между рыбной лавкой и булочной. Внутри пахло плесневыми грибами и сырыми страницами.

Возле двери за столом сидела девушка — молодая, с живыми глазами и рыжими локонами, которые подхватывал небрежный пучок.

— Добрый день, — сказал Дэниел, поправляя спутанные волосы. — У вас есть старые газеты…или заметки. Про кораблекрушения у Серого полуострова…или рядом с ним.

Девушка вынырнула из стопки книг и с интересом посмотрела. На груди висел бейдж с именем «Леандра».

— Вы журналист?

— Нет. Моряк, — выпалил Дэниел, — вот интересно, что там, в море бывает.

— Не очень позитивная тема, — тихо ответила Леандра и встала из-за стола. Она прошла к дальнему стеллажу и указала на ряд с потёртыми корешками. — Ищите тут.

Дэниел опустился на корточки и стал перебирать книги. Одна, другая. У него собралась целая стопка из десятка, которую он намеревался посмотреть полностью. А пока листал рваные страницы и перекладывал пожелтевшие подшивки, библиотекарь кружила вокруг его стола. Подходила, то с одной стороны, то с другой, поправляла книги на соседних полках. Наконец, не выдержала и подсела рядом.

— Вы знаете, мне тоже интересна эта тема, — её глаза горели от восторга. — Когда я училась на журналиста, писала статью о кораблекрушениях в этих водах. — Она вдруг понизила голос, — эта тема куда глубже, чем кажется, и многое в газеты не попало.

Дэниел вопросительно поднял бровь.

— Да-да, круизные судна, лодки, военные корабли, — Леандра заёрзала на стуле. — В шестидесятых считали, что здесь второй Бермудский треугольник…или пришельцы. А ещё траулер «Звезда севера». Годах в семидесятых затонул совсем близко к Серому. Из-за шторма так и не смог причалить. Спасся только юнга, его нашли в каюте. Поговаривали, он после этого сошёл с ума. Правда, некоторые рассказывали, что его похитили пришельцы, — она задумалась, подбирая слова.

— А сейчас что? — спросил Дэниел.

— Сейчас? Ну, старые рыбаки обходят то место стороной, жалуются, что рыбы нет, а сети приносят лишь щепки. А по ночам над водой видят огни.

— Пришельцы? — хмыкнул Дэниел.

— Проклятье морского дна, — шепнула Леандра и умолкла, но затем пожала плечами. — Возможно, это просто байки рыбаков, которые не хотят делиться рыбным местом. Кто знает.

— Да, наверное, — ответил Дэниел, — спасибо, что рассказали. Мне пора.

Он вышел из библиотеки, ветер принёс с собой запах прибоя. В сердце была уверенность в том, что теперь делать.

Дэниел дождался, когда дорога на Серый откроется. Перешёл на ту сторону, но сразу к маяку не пошёл. Сел на гладкое бревно на берегу, достал пачку сигарет. «А вдруг не пустит? — подумал Дэниел, и тут же отогнал мысль. — Нет. Обязательно получится». Он встал, походил по мокрым камням. Сел на другое бревно. Закурил снова. И вот первые закатные лучи коснулись морской глади. Настала пора идти к маяку.

— Здравствуйте. Я работал тут до вас, — бодро начал Дэниел, но потом голос стал выдавать волнение. — Я забыл здесь свои вещи…свитер…его мама связала…

Смотритель махнул рукой и пропустил Дэниела.

— Бери что хотел, и уходи, а то скоро стемнеет.

Он прошёл в спальню. Подождал немного, выглянул в тамбур. Дверь машинного отделения была открыта — значит, смотритель там. Теснясь к стене, Дэниел прошмыгнул на лестницу, и, стараясь не скрипеть ступенями, поднялся на смотровую площадку.

Скоро включат маяк. Дэниел посмотрел на часы. Ещё пара минут, солнце утонет, и берег охватит его свет. И точно. Ровно с закатом лампа загорелась.

— Ну, где же вы? — он посмотрел вниз на стены башни.

Тени не спешили. Дэниел то и дело оборачивался на люк, где вот-вот должен появиться новый смотритель.

Вдруг один, за ним ещё — тёмные сгустки поползли по стене. Медленно повисли на чугунной решётке и обняли перила.

— Наконец-то, — выдохнул он и снял с шеи стекляшку-талисман.

Медлительные до этого тени, встрепенулись и завибрировали.

— Я знаю, кто вы…догадываюсь. Вы идёте к свету, потому что потерялись.

Он поднял стекляшку на вытянутой руке. Луч маяка прошёл сквозь гладкую сферу и рассыпался мелкими бликами. Талисман будто загорелся изнутри.

— Смелее.

Одна из теней скользнула по перилам и остановилась у стекляшки. Потянулась к ней лёгким дрожанием воздуха. Коснулась отражённого луча и исчезла. За ней тут же поползла вторая. Третья. Десятки теней. Друг за другом они летели к талисману и исчезали в отблеске стекла. Оно темнело с каждой вобранной тенью. Из мутно-голубого становилось синим, серым и так пока целиком не почернело. Дэниел взял талисман в руки, он был горячим, будто весь день нагревался палящим солнцем. Дэниел смотрел на него с улыбкой и искренне подумал, что вот та самая удача. Не для него, а для потерянных в море.

Как вдруг раздался голос за спиной:

— Ты ещё здесь? — новый смотритель поднялся, чтобы включить вращение.

— Чёрт! — Дэниел вздрогнул и чуть не выронил талисман, успел схватить за шнурок. Сердце в этот миг запнулось. — Я…я хотел попрощаться.

— Понимаю, — мужчина кивнул, — но тебе и правда пора, если хочешь вернуться на континент сегодня.

Дэниел вернулся. И через пару дней, когда работал на причале, к нему подошёл директор — узнал, что он пробирался на маяк.

— Здравствуй, Дэниел, — начал он и посмотрел на башню на том берегу.

— Я хочу вернуться, — сказал Дэниел, не дожидаясь слов директора.

— Ты уверен? Ты видел…их, — он указал на его синюю отметину.

— Да. Теперь я не боюсь.

Директор усмехнулся, достал из кармана потёртый ключ и протянул Дэниелу:

— Я же говорил, ты не похож на остальных. Завтра можешь вернуться на маяк.

Так он и сделал. Не ожидая и лишнего дня. Маяк стал его домом. Тени больше не кружили вокруг лампы. Они покоились внутри стекляшки, которая всегда висела у него на груди.

Иногда Дэниел думал о той девушке из библиотеки. О Леандре. Что надо бы зайти и, возможно, рассказать о тенях. Или просто поговорить о море.

В те дни, когда солнце светило особенно ярко, Дэниел снимал талисман и подносил к свету, наполняя его теплом. Стекло ненадолго светлело, а потом вновь сгущалось тенью.

И больше никогда не было холодным.

Песня

Смотреть и гореть

[Куплет 1]

Свинцовые тучи, графитовый вал,

Солёный туман укрывает причал.

Я снова один, мой мир — океан.

На сердце полно сожалений и ран.

В глазах моих — отблеск зелёных стекол,

Мой дух ещё добр, но путь так жесток.

Он должен гореть, разрывая туман,

В мой свет, как в ловушку, попал океан.

[Припев]

А тени слетаются в жёлтый тот круг,

Их единственный враг, мой единственный друг.

Они так желают тепла и огня,

А стоит коснуться — сгорают дотла.

И я остаюсь на грани двух бед —

Смотреть и гореть, смотреть и гореть.

[Куплет 2]

Они — мотыльки на слепящий свет,

Летят, обжигаясь, им выхода нет.

И падают в море графитовым пеплом

Под взглядом его, одиноким и светлым.

В них мука и холод, гнилая вода,

Они не покинут меня никогда.

Я их исповедник, и я их палач,

В волнах слышу их надрывистый плач.

[Припев]

А тени слетаются в жёлтый тот круг,

Их единственный враг, мой единственный друг.

Они так желают тепла и огня,

А стоит коснуться — сгорают дотла.

И я остаюсь на грани двух бед —

Смотреть и гореть, смотреть и гореть.

[Куплет 3]

Так день ото дня, и так ночь ото дня,

Они молчаливо стоят у огня.

И я привыкаю к их странным рукам,

К их тихим рассказам, немым голосам.

И может быть, в этом и есть моя роль —

Делить с ними свет, разделять с ними боль.

Хранитель огня и хрупкой черты,

где тени оставили след пустоты.

[Припев]

А тени слетаются в жёлтый тот круг,

Их единственный враг, мой единственный друг.

Они так желают тепла и огня,

А стоит коснуться — сгорают дотла.

И мне остаётся лишь не умереть —

Смотреть и гореть, смотреть и гореть.

Смотреть и гореть, смотреть и гореть.

Послушать можно в моей группе ВК.