Сокровище мертвеца

Глава 1

Сокровище мертвеца

- Да, ты вообще молчи! Если бы Мирка тебе не подсказывала какие билеты вытягивать - вылетел б из института в раз, - перекрикивал гомон голосов и ор музыки Васька Пронькин, так и сверля глазами Гришку.

У Васькиного бати была дача на Увеке. Сто метров до Волги. Единственный кирпичный дом, да еще в два этажа. Вокруг только перекошенные, подгнившие, деревянные хибарки. И только Пронькинский дом белел кирпичной кладкой, даря хозяевам и их гостям из комнат второго этажа вид на красавицу Волгу по которой сновали туда-сюда баржи и лодки.

Во дворе догорали угли. Недоеденный шашлык успел заветреться на тарелках. А вот вино уже заканчивалось. По случаю прошедшей сессии Васька собрал тусовку одногрупников, пока батя уехал в командировку в Москву.

- Я хотя бы на один билет ответ знаю, а ты вообще не в курсе даже сколько кодексов у нас в законе, - парировал Гришка. Мила улыбнулась другу и отхлебнула вина из стакана, который держала в руках.

- Ей, Мишка, убавь! - крикнул Васька долговязому парню, стоявшему возле крыльца дома с одногруппницей Алиной. Тот протянул руку и убрал на половину громкость орущего на всю округу магнитофона. - Да, это каждый дурак может сказать какой билет вытягивать. Ты ченть посерьезней найди! – не успокаивался Васька и уставился теперь злыми, покрасневшими от выпивки глазами на Миру.

Тот экзамен по уголовному праву он запомнит надолго. Три раза Васька приходил к профессору на пересдачу. А он отказывался признавать наличие интеллекта у студента и отправлял ни с чем восвояси. Пришлось клянчить помощь у бати. Тот долго его костерил, но вопрос решил.

- Что, например? – лукаво улыбаясь спросила девушка. Трое Лешка, Митя и Ольга, сидевшие рядом со спорившими, прекратили переговариваться и стали прислушиваться к их разговору.

- Да, хоть бы золото! – выпалил Васька.

- Ничего себе - хоть бы! – присвистнул Митя – самый низкий в группе, конопатый и курносый. За смешную внешность, похожую на домовенка его за глаза прозвали «Нафаня».

- А чего! Золото – это так – тренировка. Куда его потом денешь?! Государству сдать – двадцать пять процентов получишь и гуляй – никакого интереса. Другое дело, если монеты какие или лучше прямо в ленинских червонцах.

- Закатай – а то наступишь! – Гришка протянул руку и легонько подтолкнул вверх открывшуюся нижнюю челюсть Пронькина.

- Убери лапищи, недоумок! – Васька хотел стукнуть Гришку по руке, но промахнулся. - Ты знаешь, что мы может сидим сейчас на мешке с золотом!?

- То есть? – спросил Леха и отставил свой стакан на стол.

- А то! Увек в 13 веке был богатым городом Золотой орды! Его построили пленные, которых согнали сюда из разных стран. А Центральный район Увека был аристократическим, - Васька демонстративно обвел глазами двор. - И прямо на месте нашей дачи, может, стояла зажиточная усадьба из сырцового кирпича с высоченными стенами. Да-да, может мы сейчас сидим прямо на сундуке с побрякушками общим весом, как трое Гришек вместе взятых.

- Да брось заливать! – не поверил Леха.

- Мне батя рассказывал! – выкрикнул Васька таким тоном, словно это было записано в священной книге всех времен. И правда, все это Васька неоднократно слышал от своего отца, любившего в подпитии сообщать своим гостям, в каком уникальном месте они принимают на грудь

- Да, Леш, здесь были богатые дома, базары, караван-сараи, ремесленные мастерские и ювелирные, кстати, тоже, - Мира лукаво подмигнула было затушевавшемуся Ваське. – Здесь даже чеканили свою собственную монету.

- Ну вот! Я же говорил! – воспрял Пронькин. – Сможешь найти!?

Вдруг все стихло. Парочка около крыльца дома, чтобы лучше слышать, о чем разбушевались сокурсники совсем выключила магнитофон. Все голоса спорящих в один миг замолчали. Даже ветер, казалось перестал шелестеть листьями смородины, высаженной по периметру участка.

Ночь двадцатого июня выдалась прохладной – шестнадцать градусов. И вино не так сильно грело, как хотелось бы. Четверо одногруппников стоявшие вокруг затухающего мангала, около которого было так тепло и можно было погреть замерзающие руки, бросили костер и подошли поближе к разгорающемуся спору. Их тени накрыли Миру.

Одиннадцать пар пьяных глаз уставились на Миру.

Луна спряталась за облака. И девушка словно исчезла с лика Земли, превратившись просто в черный силуэт. Мира закрыла глаза. Ее слегка качнуло, то ли от выпитого, то ли от подскочившего адреналина из-за подбивающего на поиски на спор Васьки. И вдруг она увидела повозку. Лошадь недовольно вскидывала голову, гремя уздцами на которых висели украшения. Они были золотого цвета. В повозке сидел маленький и какой-то уж очень карикатурно узкоглазый старичок, а сзади него была гора торчащих во все стороны веток. Гомон голосов большой базарной площади вдруг обрушился на Миру. Люди, одетые как жители аулов в Узбекистане засуетились вокруг. Речь, напоминавшая татарский, звучала по всюду. Вот продают кожаную упряжь. А вот лавка ювелира. Мальчик в несуразной фуфайке и дранных, из мешковины портках схватил яблоко с прилавка и стал удирать от торговца, пытавшегося его догнать, сверкая сквозь прорехи в ткани голыми коленками. Он бежал прямо на Миру и сбил бы ее сидящую на табурете посреди всего это, если бы она не увернулась и чуть не упала на землю.

Девушка распахнула глаза. Ее не было здесь всего секунду, а ее показалось что час. Мгновенье Мира даже не понимала в каком из миров она находится, но вдруг подумала: «А может … Что если…»

- Эй, ты чего?! – Гришка озабочено тряс Миру за плечо.

- Да все нормально, - улыбнулась ему девушка.

- Ты чуть с табуретки не упала, - не успокаивался Гришка. Остальные просто стояли и молча смотрели на нее, так и не поняв, что это был за эпизод транса. Только у Васьки загорелись глаза, и он отвел их в сторону, чтобы не выдать себя. «Попалась рыбка на наживку!» - пронеслось у него в голове.

- Пошли! – вдруг скомандовала Мира.

- Куда!? – воскликнуло сразу несколько голосов.

- Туда где зарыты денежки, - почти шепотом сообщила девушка.

- А на участке сначала поискать нельзя? – жалобно пропищала Алина. Она еще с детства боялась темноты, и перспектива тащиться куда-то в потёмках заставила ее выбить морзянку зубами.

- Нет, - отрезала Мира и, резво поднявшись с табурета, зашагала к калитке. – Кто трусит – может не ходить! – выкрикнула она остолбеневшим от ее резкого энтузиазма в два часа ночи искать на отшибе вселенной золото. – Эй, Васька, возьми лопату и фонарь. – скомандовала она, открывая дверь на улицу.

Ваське не надо было приказывать дважды. Через минуту все, и даже трясущаяся Алина, которую воспользовавшись удобным случаем принялся обнимать Мишка, до это весь вечер, проворковавший с ней в сторонке от остальных, вереницей тащились по Увексим улочкам, вверх в гору.

Васька шел рядом с Мирой впереди всех и освещал дорогу фонарем. Как главному оруженосцу, лопату поручили, нести Гришке.

Они прошли по улице, повернули в переулок и вышли на совершенно незнакомую улицу. Одинокий фонарь в конце дороги слегка раскачивался на ветру. Вокруг не было ни души. Даже окна ни у кого из жителей не горели. Казалось весь Увек погрузился в золотоордынский сон и вспоминает как зажиточно ему жилось семь столетий назад.

Прошло пятнадцать минут.

- Д-д-долго мы еще здесь петлять будем? – проблеяла дрожащим голосом Алена.

Где-то в соседних дворах протяжно и тоскливо завыла собака.

- Не к добру это, - прошептал Леха.

- Чего? – обернулся на него Васька и посветил фонарем прямо в глаза.

- Эй, так и ослепнуть можно! – одногрупник закрыл от яркого света лицо рукой. – Примета такая есть. Если начиняешь новое дело и завыла собака – не будет удачи.

- Нам не нужна удача! – весело хохотнул Васька. - У нас есть Мира – главный экстрасенс СССР! – и посветил на девушку. Та никак не отреагировала и продолжала энергично идти вперед, словно в трансе.

- Вообще-то собака воет так к покойнику! И-и-ик! – не сдержался Мишка и икнул. – Надо было с собой хоть вина взять, а то холодно и с-с-стра-а-ашно! У! – последнее он говорил Алене, которая продолжала трястись как осиновый лист.

- Все! Не пойду я дальше никуда! – выкрикнула она и остановилась. Не пойду и все! Проводи меня назад, Мишка! Не нужно мне ваше золото! – отбивая дробь зубами истерила девушка.

Все как по команде посмотрели вперед, ища поддержки у предводительницы поиска сокровищ, но увидели только мелькнувшую в темноте белую куртку Миры и ее поглотил мрак.

Впереди было большое ничто. Не было видно ни зги. Ни малейшего проблеска света. Все те куски земли и кустарников, которые выхватывал фонарем Васька казались весели отдельными островками в кромешной, вселенском вакууме бесконечного космоса.

- Эй, Мира, подожди! – крикнул Гришка и воткнул лопату в землю, слово обозначая нулевой километр до сокровищ. Как из темноты донесся ее голос:

- Она права. И Мишка прав.

- В смысле? – спросил Васька и попытался найти Миру светом фонаря, но не вышло.

- Впереди покойники и там страшно.

- Отведи меня дом …! – завизжала Алена. Мишка прижал ее к груди и последний слог вопля поглотила его ветровка.

- Что ты имеешь в виду?! – крикнул в темноту Гришка. Его брови сошлись на переносице, и он всеми силами старался не выдать свое напряжение и не затрястись. Что-то тягостное висело прямо в воздухе и пробирало до костей, даже больше, чем холодный ночной воздух.

- Она имеет в виду, что в пятидесяти метрах от нас начинается знаменитое Увекское кладбище, на территории которого хоронить начали еще в тринадцатом веке - будничным тоном констатировал Васька и тут же продолжил. – Ей, Ромео, у тебя Джульетта отъезжает!

Так внимательно слушавший разговор одногрупников Мишка и не заметил, что у Алены подогнулись ноги и она стала, высказывая из его объятий, сползать на землю. В последний момент он успел подхватить девушку на руки.

- Мы, пожалуй, того - пойдем, - Мишка скосился на Алену у себя на руках. Ее глаза были закрыты, а руки торчали в разные стороны словно крылья при взлете.

- Да, вижу, что вам пора, - ухмыльнулся Васька. - Чтобы калитка открылась ее нужно слегка прижать плечом. – Мишка кивнул ему и понес худенькую, с лицом цвета белого мела Алену в сторону дачи. – И не балуйтесь там! – крикнул им в след довольный своей шуткой Васька. – Ну что?! Минус два. И это даже не начало, а только введение. Есть еще желающие отказаться от своей части золотоордынских сокровищ? – спросил он оставшихся. Все молчали.

- Ну вы идете – нет?! – слова Миры звучали из далека и едва был различимы, но в них все равно чувствовалось негодование. Она словно торопилась на чей-то зов, голос которого мог в любой момент пропасть.

Васька посветил в сторону откуда услышал Миру, но луч фонаря выхватил из темноты не девушку, а их стартовую черту – хлипкий, подгнивший, деревянный шлагбаум, перегораживающий на уровне пояса им дорогу.

Все девять человек подошли к препятствию вплотную, неловко косясь друг на друга – начинать забег первым никто не спешил. Вино начало выветриваться из голов и теперь туда заползала зависть к Алине. Она так удачно разыграла тургеневскую барышню и теперь освобождена без позора от повинности искать приключения ночью на кладбище. Перспектива сидеть в тепле на даче, доедая шашлык и запивая остатками вина была значительно приятнее, чем отнимать у мертвецов монеты.

Первой нырнула лопата, а за ней, державший ее в руках Гришка. Все остальные последовали его примеру, и второкурсники очутились на территории кладбища.

Одинокая будка приквартированная к, никого еще ни разу не остановившему, шлагбауму, встретила их темными стеклами.

- У-у-у! – Леха припечатался носом к стеклу и пугал выдуманных им же самим привидений внутри.

- Лешка, прекрати! – нервно выкрикнула Ольга.

- А чего!? – и получил тычок локтем поддых от девушки.

Девять человек вышли на центральную алею, которая пропадала впереди в кромешной темноте. Их обступили со всех сторон могилы. Васька быстро посветил вокруг себя фонариком, выхватывая из темноты черные обелиски, серые, гранитные памятники и лежащие на могилах искусственные цветы, даже пару раз ослепил однокурсников и они, загораживая ладонями глаза от яркого фонаря, крича и возмущаясь немного сняли свое напряжение.

- Мира! Ну где ты!? – пытаясь не взвизгивать выкрикнул Васька.

- Да, здесь я, - почти в самое ухо Пронькина сказала девушка тихо, но Васька все равно подпрыгнул словно его шибануло током. Он резко развернулся и уперся фонарем ей прямо в живот. Свет тут же погас и только Луна и редкие звезды помогли ему опознать, то это его одногрупница, а не призрак.

- Где тебя носит! – возмутился Васька.

- Искала короткий путь до сокровищ, чтобы ты не успел наделать в импортные штанишки советских какашек.

Митька и Леха хохотнули.

- И что нашла? – с любопытством спросил Васька.

- Почти. Пошли! – Мира махнула рукой и повернула влево с главной, асфальтированной дороги на узкую, протоптанную посетителями тропинку. Ее словно тянуло магнитом, и она не смела сопротивляться. Мелкая дрожь пробегала по телу, и девушка никак не могла разобрать - это больше страх или нетерпение - адреналин поиска.

Вся церемония двинулась вереницей за своей предводительницей. Шли молча, старательно вглядываясь себе под ноги, но все равно то один то другой спотыкались обо что-то в темноте и тут же вскрикивали.

- Лишь бы это были не руки покойников! – воскликнул Лешка и снова получил по спине от Ольги, которая шла сзади. – Нет, ну, а что?! Я бы не хотел расстаться со своими кроссовками Адидас, которые мне маман привезла из загран командировки, - и снова шлепок. – Ай! Прекрати! – Леша развернулся и схватил Ольгу в объятья намереваясь поцеловать пока темно, и она не успела раскусить его намерений.

- Твою же мать! – Гришку, идущего третьим, занесло вправо, и он чуть не упал. - Это что еще за хреновина! - его левая нога поехала по чему-то липкому и скользкому, а кроссовка в мгновенье поменяла цвет. Он приподнял ногу, пытаясь разглядеть во что он вляпался, стараясь гнать от себя жуткие предположения. – Посве …, - но договорить ему не дали.

- Что это такое! – заорал Митька, шедший в середине колонны. Все пытались рассмотреть куда он тычет пальцем. – Да направо, направо смотрите! – почти визжал он.

Свет фонаря дернулся и резко развернулся в указанном направлении.

- Смотри-смотри там баба лежит, - прошептал Васька и руки у него затряслись. Свет запрыгал, как на дискотеке.

Среди однотипных серых, невысоких надгробий в метрах пятнадцати от них стояла массивная гранитная скамья и на ней на правом боку, лицом к студентам лежала голая девушка. Она подставила правую руку под голову и спала. Ее веки были закрыты, а белокурые, длинные волосы разметал по лавке ветер.

- Эй, мадам! Вам не х-х-холодно!? – не сумев скрыть дрожь, стуча зубами прокричал Митька. Все остальные застыли в оцепенении.

Девушка не отреагировала. Вдруг где-то позади хрустнула ветка, потом вторая. Свет фонаря на мгновенье дернулся на звук – двое завершающих цепочку идущих начали пятиться задом - обратно к главному входу и уже не выбирали куда наступать.

- Посвети на лицо! – выкрикнула Мира.

Васька снова постарался направить свет на лежащую, но фонарь в его руках так плясал, что он выхватывал только части. Вот рука под головой, бедро.

- Эй, вам помощь нужна!? – выкрикнул выпавший из оцепенения Лешка.

- Не нужна. Это ее кровь! – и Гришка приподнял ногу повыше, чтобы другие могли разглядеть.

- О-о-х! - вырвалось сразу у нескольких ребят, а Лешка, Васька и Мира обступили его пытаясь увидеть в кромешной темноте, что у него там.

Митька было тоже дернулся вперед, но тут возле него раздалось: у-у-ух. Как будто кто-то тягостно выдохнул во сне во время кошмара. Все дернулись и обернулись. Луч фонаря снова заскакала по девушке, и она пошевелилась…

В гробовой тишине все не могли оторвать глаз от блондинки, выбравшей такое странное место для отдыха, как вдруг застывшие студенты услышали звук убегающих ног. Свет фонаря перепрыгнул через близ стоявших и посветил в конец тропинки.

- Минус еще двое, - тихо констатировал Васька и выхватил лучом из темноты мелькавшие на бегу среди могил куртки согрупников. Еще секунда и они исчезли. Он зря сажал батарейки пытаясь выследить их светом, перебрасывая луч с могилы на могилу.

- Ей – ей, Васька, хрен с ними – с живыми, что там наша Мерлин Монро – не ожила – посвети! – дергал за рукав Ваську Леха. Луч снова перепрыгнул на девушку на скамье.

Мира прищурилась и внимательно посмотрела на отдыхавшую, потом на Гришкину ногу, которую он так и не опустил на землю.

- А откуда так воняет дерьмом? – вдруг спросила она.

- Это Митька поддал, - нервно хохотнул Лешка.

- Сам ты …, - Митьке не дали договорить.

- Это статуя. – спокойно констатировала Мира. – Просто сделана очень натуралистично.

- Ага, шевелящаяся! – взвизгнул Лешка.

- Это тени от облаков. Набежали на Луну. Вот и с испугу получился эффект шевеления. Не веришь? Эй, Васька подойди поближе посвети поточнее, - скомандовала Мира.

- Тебе надо – ты и свети. Я лично ничего против не имею, что мадам здесь немного полежала бы. – отбрехался тот.

- Ну, это же ты хотел сокровищ. А их не будет если все разбегутся от страха, - парировала Мира. – Не будь ссыкуном!

Васька сделал несколько осторожных шагов по направлению к уснувшей на лавке девушке, не сводя с нее света фонарика, готовый в любую секунду, только она пошевелит хоть пальцем, дать такого стрекоча, что зачет по физре за все пять лет института ему был бы гарантирован.

- Ну если и бывают женщины с трещинами на лбу, то только изнутри, - хохотнул Гришка.

Все отчетливо увидели, что поперек через вес лоб у лежавшей шло углубление.

- Тьфу ты! – сплюнул Митька. – Я чуть не навалял.

- А, по-моему, все-таки да, - и Леха демонстративно помахал перед своим сморщенным носом ладонью.

- Да я щас тебе! – Митька хотел его стукнуть, но тот увернулся.

- Ладно, хватит, пошли. – остановила Мира дерущихся и тут же добавила.

- Подождите, а как же кровь у меня на кроссовке?! – возмутился Гришка.

– Ах, да. Гришка, вытри ногу – вонища не человеческая, как будто все покойники Увека тебе на нее наложили.

Гришка взял себя руками за голень и как мог повыше поднял свою ногу к носу.

- Фу-у-у! – сморщился он.

- И зачем только такие надгробия ваять. Так и покойников можно прибавить вне планово, - заныл Митька.

- Да ладно тебе! – парировал Гришка и только занес лопату, чтобы почистить подошву, как услышал:

- Эй! Эй! Это не твой инструмент и не для экскрементов покупался, - Васька попытался выхватить у него лопату, схватив одной рукой за черенок. Они еще несколько секунд попихались на ходу, тропинка стала шире и Гришка сдался, уйдя на обочину и вытирая ногу о траву.

Тропинка раздваивалась и одна ее часть огибала густые кусты сирени и пряталась за ней. Восемь человек стояли на перепутье.

- Ну, куда дальше? – спросил Васька перепрыгивая фонарем с одного пути на другой.

- Не нукай – не запряг, - ответила Мира. Это не запланированная остановка со спящей девушкой сбила ее, и она потеряла эту тонкую нить, что вела ее к цели. Когда она шла одна и ей никто не мешал, ее словно что-то тянуло за плечи вперед и Мире оставалось только переставлять ноги.

Девушка повертелась по сторонам, словно парус ищущий попутного ветра, но ощущение не возвращалось.

- Ты как бешенная стрелка компаса, - ухмыльнулся Васька. - Куда дальше-то? Что-то не очень тут весело загорать в полнолуние среди прадедов.

- Да, Мира, можешь побыстрей. Холодно же стоять. – возмутилась Ольга. И тихо добавила. – Да и идти тоже зябко.

- Всем заткнуться! - вдруг рявкнула Мира, не ожидав сама от себя всегда такой уравновешенной. Все подпрыгнули и застыли, уставившись на нее и даже фонарь замер своим лучом уткнувшись ей почему-то в плечо. – Все остаются здесь. Я ухожу вперед. Мне нужно сосредоточиться, – и не дав никому успеть возразить шагнула за сирень в темноту и тут же исчезла.

- И сколько нам тут стоять, прикажете! – закричал ей в след Васька, побегав светом по кустам.

- Сколько надо! – донеслось отдаляясь.

Прошло пару минут. Вокруг стояла такая странная тишина, которая давит на городского человека, привыкшего к постоянную фоновому шуму. А сейчас не было слышно ни звука. Все сверчки сложили свои скрипки в футляры и ушли спать. Ночные птицы выжидали паузу. Ветер прятался и не играл больше с листьями. Даже Луна задвинула занавеску из облаков и погасла. Сделалось абсолютно темно и мрачно. Фонарик, который бессмысленно светил под ноги стоявшим мигнул несколько раз.

- Погаси, а то сядут батарейки – не выйдем отсюда, - ровно сказал Ваське Гриша.

Тот послушался и выключил. И все погрузились в пустоту. Их самих словно не было. Будто это не двадцатилетние искатели сокровищ, а просто едва различимые тени на краю миров. Ничего не значащие и готовые исчезнуть с наступлением рассвета.

Усталость, похмелье трезвеющих, а может это само место давило всем бессмысленно стоявшим на месте на сердце. Грусть, какая-то вселенская тоска села жабой на грудь и не давала дышать.

- А говорят, что там, где свеча на кладбище ночью зажжётся, там и клад. – разрезал тишину Лешка. – Нет, ну правда! Я от бати слышал.

- Видать знаток твой батя, - усмехнулся Гришка.

- Домой охота, - вдруг сказал Митька. - Надоело тут лазить уже третий час. Холодно!

- Ты чего разнылся! Хочешь – иди тебя тут никто не держит. Чего найдем – ты не в доле, - ответил ему Васька.

- Да чего вы найдете! Мирка наша сама заплутала или дурит нас, чтобы попугать, - еще больше заскулил «Нафаня». – Да и как тут дорогу-то найдешь – темень хоть глаз коли! А фонарь один.

- Так и скажи, что уже наделал в штанишки! – парировал Васька.

- Тс-с-с! Тихо! - зашипела на перебранивающихся Ольга. – Смотрите! – и ткнула куда-то в темноту пальцем и тут же сообразив, что никому не видно куда она показывает, добавила. – Влево!

Все резко развернулись.

……

Мира завернула за сирень, прошла метров пятьдесят и остановилась. Ей нужно было уйти ото всех и сейчас было совсем не важно в каком направлении. Глаза быстро привыкли к темноте, и она увидела впереди в паре метров от себя лавочку около какой-то могилки. Подошла и села.

«Михаил Петрович Тощев, - прочитала она на надгробье. - Надо же, как моего дедулю почти звали! Только отчество другое», - подумала она и сразу же ей стало как-то спокойнее на душе словно дед оказался рядом. Она закрыла глаза. Все звуки исчезли, а перед ней была только абсолютная пустота. Время остановилось. Она не чувствовала своего тела, будто оно не существовало и только сознание парило в пространстве сразу десяти измерений.

……

Впереди, в метре от земли горели два огонька, но холодным, каким-то лунным светом. Стоявшие на распутье смотрели на них не мигая.

- Если обращаться с огоньками вежливо, помолиться за их души и дать им кусок хлеба, то они откроют свой секрет, - прошептал Лешка, не отрывая от зеленных точек глаз.

- А зачем молиться за огни? – не поняла Ольга.

- Это души убитых, и они знают все секреты этого кладбища, - ответил Леха.

Зеленые точки синхронно плавали влево-вправо, словно раскачиваясь в какой-то только им известной медитации.

- Кто знает молитвы? - шёпотом спросил Васька.

- Я, - все повернулись на звук Гришкиного голоса. - У меня бабушка была верующая и каждый вечер их читала перед иконами, а мы жили в одной комнате пока я был мал …, - Ольга не дала ему договорить:

- Читай!

- Отче наш иже еси на небесах. Да святится имя твое, да прибудет Царствие твое …

- Смотрите, они уходят, - прошептал Лешка.

И правда. Огни метнулись право и сначала полностью исчезли, но потом вернулись и словно стали еще меньше, чем раньше, уже не с пятак, а с копейку.

- Не уходите огоньки – сначала покажите нам наши сокровища, - произнес Васька.

- Не та молитва, наверное. Ты еще какую-нибудь знаешь? – спросила Ольга и почему-то схватила за руку Лешку. Тот посмотрел на нее с немым удивлением – рука девушки тряслась, как в треморе.

- Митька, ты куда? – вместо молитвы вдруг вскрикнул Гришка, но парень его уже не слушал и бежал по тропинке назад, как ему казалось к главному входу, а за ним побежали еще двое. Васька включил фонарик, но не успел их поймать лучом света. Они убежали.

- Еще трое не в доле, - констатировал тот.

- Да хрен с ними! Вы лучше обратно посмотрите! Они приближаются! – уже почти кричал Гришка.

Все четверо обернулись и оцепенели – два зеленых огонька стали ниже к земле и по-прежнему немного раскачиваясь из стороны в сторону медленно плыли к студентам.

- Я боюсь! – крикнула Ольга и спряталась за спину Лешки. Того трясло как в лихорадке, но он продолжал стоять на месте.

Огни уверенно плыли по воздуху вперёд. А за ними словно стелилась кромешная темнота и итак едва различимые обелиски и памятники исчезали навсегда.

Васька вдруг вспомнил как в девятом классе тонул и не мог в воде пошевелить ни руками, ни ногами. И вот сейчас он был, как тогда - парализованный, и фонарем в своей правой руке продолжал бессмысленно освещать свои кеды.

- Спаси нас Господи! – по-петушиному выкрикнул Гиршка и крестясь свободной левой рукой, вскинул высоко вверх правую руку в которой была лопата и метнул ее в сторону приближающихся огней.

…..

Удар чего-то тяжелого о гранитную плиту, звон, брань. Мира очнулась от своего оцепенения. Она не сразу поняла где находится и сколько так просидела на холодной лавочке в темноте. Девушка собиралась уже встать, как вдруг заметила под своими ногами золотой браслет. Толстое плетение, почти в палец шириной словно светилось. Или это Луна своими лучами щекотала его за желтые бока? Мира нагнулась поднять его, но пальцы коснулись холодной земли - галлюцинация исчезла.

…..

Лопата со звоном ударилась о чье-то надгробие и вдруг впереди раздалось:

«Ф-ф-ф-ф-ф, мя-я-яу!» - и огни исчезли.

-Тьфу, блять, это же кошка! – взвизгнул Лешка. Из-за его спины выскочила Ольга, пытаясь разглядеть, что там.

- Я чуть не обмочился, - выдохнул Васька, ожив и посветив, наконец-то фонариком вперед. Но мистических проводников к сокровищам нигде не было видно. Огни исчезли.

- Пошли! – раздалось за спинами ребят.

- А-а! – прокричали все четверо, подпрыгнув. Васька выронил фонарь, быстро нагнувшись подхватил его и посветил на голос. Голос оказался Мирой.

- Где тебя носило?! – прокричал Гришка. Мы тут боролись с … с… , - он не мог подобрать нужное словно.

- С кошками на кладбищах, - улыбаясь добавила Мира.

- Все ушли…, а точнее убежали, - зачем-то констатировал очевидное Лешка.

- Но вы же остались? – не переставая улыбаться говорила Мира.

- Чего ты так лыбишься! – взъерепенился Васька.

- Может я знаю где наши денежки? Ну? Идем?! – Мира развернулась и зашагала в противоположную от сирени сторону.

- Опять!? Куда!? – закричали ей в след все четверо.

- Тут уже недалеко осталось! – крикнула им Мира не останавливаясь.

…..

Они петляли по еле различимым тропинкам. Влево, вправо, еще поворот. Гришка тащил лопату, чиркая ей по земле. Она ударялась о гранит, звенела. Проползая по надгробным плитам издавала зубоскрежетный звук.

- Зачем ты ее только подобрал? Чтоб с ума нас здесь еще свести? - возмутился Лешка.

- Не нравиться – тащи ее сам. Или копать будешь руками! - парировал Гришка. – Устал я быть на побегушках.

- Я хочу домой! – вдруг громко сказала Ольга.

- И зря – мы пришли, - ответила Мира.

Все остановились и увидели, что они стоят в очень странном месте. Со всех сторон их окружали дубы, образуя закрытую поляну в центре которой возвышалась небольшая, белая часовенка. На дверях у нее весел амбарный замок.

- Мы что поповы владения чистить будем!? - возмутился Гришка.

- Ну ничего себе! Я с десяти лет тусуюсь на этом кладбище, - проигнорировав Гришку начал говорить Васька. – Ну в смысле, прихожу к похороненным там бабушкам своим, деду, тете и ни разу тут эту поляну не видел. Да и где здесь ей поместиться то?! – сам себя с удивлением спрашивал Васька. - Кладбище то с гулькин нос!

На этой случайно найденной ими поляне не было никаких могил. Такое густо «населенное» Увекское кладбище, оставило непростительно большой клок земли без квартирантов.

- Нам нужно обойти здание справа, - никак не отреагировав на восклицания, сказала Мира.

Все четверо послушались ее. Они обогнули часовню и вышли на точно такую же площадку из стриженной зеленой травы, на которой стояли минутой раньше.

- Копай! – скомандовала Мира Гришке, держащему лопату чуть воткнув ее в землю около своих ног.

- Чо прям здесь?

- Прям, - тоном, не требующим возражений, ответила Мира.

Гришка принялся за дело. Лопата с трудом входила в дерн, спутанный корнями травы. «Дзынь!» - вдруг разнеслось по поляне.

- О! На что-то твердое наткнулся. Может сундук? – Гришка отодвинул лопату.

Тут же подскочил Васька, упал на колени и, быстро разгребая левой рукой, как ковшом экскаватора холодную землю, выкрикнул:

- А вы чего стоите руки в боки? Или вам не нужны бабосики?

- Васька, это камень, - спокойно сказала Мира.

Васька и сам не заметил, как отпихнул его в сторону, копая дальше. Светя себе фонарем, зажатым в правой руке, он приговаривал:

- Кто-то тут помирал и денежки тут же прикопал.Кто-то тут помирал и денежки тут же прикопал. Кто-то …

Четверо склонились над роющим, как бульдозер землю Васькой. Это уже было похоже на истерику.

- Давай посвечу! – предложил Гришка и Васька не глядя отдал ему фонарик. Яма выходила не широкая - с пол метра, но зато в глубь копатель продвигался быстро – за тонким слоем земли и корней шел песок вперемешку с небольшими прослойками чернозема.

- Оп-па! – вдруг Васька остановился и схватился за что-то двумя руками. – Так-так. – он напрягся и стал тащить на себя, но предмет не поддавался. Тогда он резко его дернул вверх и кубарем полетел назад. Перевернувшись через голову, нахватавшись ртом земли он плевался. Все подбежали к нему. Гришка светил на его руки, которые цепко держали выдернутое.

- Мама дорогая, - выдохнула Ольга.

В Васькиных руках была большая кость.

- Да это же большая берцовая, - выдохнула Мира.

Лешка наклонился и аккуратно взял ее из рук товарища.

- Посвети! – сказал он Гришке. Пока он вертел ее в руках изучая, Ольга пятилась назад, зажав рот руками и вдруг уперевшись спиной в стену часовни закричала:

- Смотрите там правее за деревом! - Все повернулись. За дубами кладбище по-прежнему густонаселенное ощетинилось на непрошенных гостей обелисками и решетками оград. И кто-то действительно зашевелился у могилы справа. Лешка выронил кость на землю, она покатилась и как примагниченная снова нырнула в свою яму. Гришка трясущимися руками пытался поймать призрак светом фонаря, но он отплясывал у него как курица на дискотеке. Мира, тоже инстинктивно сделал несколько шагов назад и споткнувшись обо что-то, со всего размаху шлепнулась на задницу:

- Ой! – только и вскрикнула она, но не могла отвести глаз от тела, обрамляющего край могилы.

- Это – это …, - Васькины зубы, клацая отбивали дробь, - это он пришел за своими костями. Это мы его потревожили.

- А почему из той могилы, а не из нашей ямы? – чуть придя в себя заговорила Мира.

Тень у могилы шевелилась и пыталась встать. В лунном свете было видно, как она опёрлась о край надгробной плиты и шатаясь, как некормленое зомби попробовала выпрямиться в полный рост, но не вышло. Колени подвернулись и тень упала вперед.

- А когда это зомби у нас успели обзавестись импортными костюмами Адидас? – Васька не верующий, успел подняться и деловито направился к упырю в драгоценных, немыслимых для советского покойника шмотках. Он дернул призрака за плечо, тот развернулся и … раздался дикий храп и перегар.

- Тьфу ты, Петрович!

…..

- Что дальше делать будем? Копаем? – спросил Лешка стоя около ямы.

- Может лучше мужика до поселка доведем – замерзнет ведь! – сказала Ольга, по-прежнему с опаской косясь на пьяного «зомби».

- Не замерзнет. Он видать с братка того, что на вечном постое снял теплый костюмчик, с начесом и теперь ему даже на снегу будет не холодно.

- Куда копаем! – возмутился Гришка. – Могилу неизвестного!? Там сейчас и черепушка Ёорика покажется. Вот и задашь ему вопрос «быть или не быть!?» - Гришку всего аж трясло.

- Не ссы – это коровья кость, - ухмыльнулся Лешка. – Я в деревне жил до института. Так знаешь сколько таких там навидался. И, да, чего человеческим костям тут делать-то.

- Действительно, чего им делать на кладбище! - парировал Гришка.

- А корове, закопанной на кладбище самое место, считаешь? – спросил Васька.

- Хватит! – остановила пререкания Мира. – Уже совсем поздно, да и холодно жуть. Я уже ни ног, ни рук не чувствую. - Она выдохнула, и маленькое, едва различимо облачко пара вылетело из ее рта. - Будет желание – вернемся сюда завтра и закончим, - все повернулись на нее, и она почувствовала, что никто с ней больше никуда не пойдет. – А сейчас пора нах хаус!

И словно в подтверждение ее слов фонарик пару раз моргнул и погас.

- Черт! – Гришка затряс им, но бестолку.

- Как мы теперь выходить-то будем. Я фиг знаю, где мы, - сказал Васька.

…..

- Да, вот здесь же был поворот! Я точно помню! – уже срывался на крик Васька.

Но все пятеро стояла в тупике. Путь им загораживал двухметровый монумент, какого-то мужика с саблей. Ольга попыталась прочитать кто это, но было так темно, что она ничего не разобрала. Батарейки у фонаря сели и теперь была вся надежда на Луну и звезды, что они посеребрят заблудшим второкурсникам дорогу к выходу.

- Может просто уже рассвета здесь дождемся? Столько бродим. Пора бы ему уже давно начаться, - предложил Леха.

Все задумались. Подул холодный ветер, который пробирал итак продрогших студентов до костей. Что-то зашуршало в кустах.

- Пошли обратно и на первом повороте свернем в другую сторону, - предложила Мира.

- Да мы здесь уже часа два бродим! У меня уже ноги болят. Кладбище всего-то километр на пятьсот метров. Уже десятый круг даем! Нас точно кто-то водит …, - Гришка не успел договорить. – А-а-а! – заорал он и отскочил в сторону, чуть не сев задницей на низкие колышки чьей-то оградки.

- Ты чего разорался, дебил! – огрызнулся подскочивший от его воплей Васька.

- В меня что- то тыкнулась сзади!

- Ну все! Теперь ты не девственник, - попытался перевести все в шутку Васька, но его зубы отбили морзянку.

- Точно говорю, там в темноте ч-ч-ч-то есть! – Гришка уже трясся всем телом. Выдернул суховей из могилы и стал длинным стеблем размахивать по сторонам.

- Отойди-ка, - тихо сказала Мира.

И как только Гришка сделал шаг в сторону, позади него показался силуэт. Что-то чуть меньше метра, черное (или просто было очень темно) стояло на четвереньках и только два зрачка светились зеленым.

- А-а-а! – заорали в два голоса Васька и Гришка и ломанулись назад к памятнику, словно усач с саблей их может защитить. Остальные же просто застыли на месте.

Черное пятно, клацкая чем-то по гранитным надгробиям подходило к ним все ближе и ближе, пока не оказалось в луче лунного света. Собака, черная как сволочь, размером с овчарку стояла перед ними и слегка виляла хвостом. Постояв несколько секунд, она подошла к оцепеневшей Мире, легонько тыкнула ее холодным носом в коленку, повернулась и пошла прочь. Пройдя несколько метров, она повернулась на тугодумов-студентов и призывно гавкнула.

- Пошли! – скомандовала Мира и сделала шаг в сторону собаки.

- Это оборотень! - заорал Васька. - Я за ним никуда не пойду!

- Недоумок, это просто собака! – парировала Мира.

- И тогда зачем за ней идти?!- не успокаивался Васька.

- Не за ней, а в ту же сторону – другого же дороги то здесь нет, - слукавила Мира.

Вся процессия вновь тронулась в путь. Только теперь ее возглавлял черный пес. Собака шла, не торопясь и очень уверенно. Она прошла тот поворот, где они свернули в тупик, прошла прямо метров пятьдесят и обогнув яблоню остановилась. Все пятеро вышли и встали рядом. В ста метрах от них был шлагбаум, через который они перелазили пол жизни назад. У кого-то вырвался вздох облегчения.

- Ну и умная же ты скотина! – в сердцах выкрикнул обрадованный Гришка и оторвав взгляд от финишной черты хотел погладить пса, но его рука просто разрезала воздух – собаки нигде не было.

- Клады — это зубы дракона, спящие в земле до срока; и горе тем, кто их выроет и разбудит, - сказала Мира и пошла к шлагбауму.

…..

Когда Мира проснулась дача стояла притихшая – все разъехались. Она вышла на веранду завернувшись в свое одеяло. На крыльце сидел Васька и допивал из чьего-то стакана выветрившееся вчерашнее вино. Половицы под Мириными ногами скрипнули, и он подпрыгнул, больно ударившись копчиком о ступеньку и тут же развернувшись, выплеснув пол стакана напитка на себя.

- Ты ошалела что ли так пугать!? – зло ругнулся Васька. И тут же примирительно добавил. – После вчерашних похождений нервы ни к черту.

Мира села рядом.

- Будешь? – он протянул ей свой стакан. Девушка отрицательно покачала головой. – А вот ты и не хренатушки не нашла! – и Васька дразня Миру высунул свой синий от вина язык.

Мира только пожала плечами, но лицо оставалась абсолютно равнодушным.

- Все уехали? – спросила она.

- Да, еще спозаранку разбежались. Помчались видать за валерьянкой после вчерашнего.

- Я тоже, Вась, поеду. Пока. – Мира встала, сложила одеяло и не оборачиваясь пошла к калитке.

- Давай, - прилетело ей в след.

…..

Мира дошла до остановки автобуса и огладывалась по сторонам, ища едущий транспорт, как вдруг заметила через деревья могилку. Край кладбища примыкал своей южной стороной к дороге. Ее ноги пошли сами. Мира даже не пыталась вспомнить путь. Она просто позволяла коленям сгибать и делать шаг, второй … Через двадцать минут она вышла на поляну.

«А вчера мы петляли часа два – не меньше!» - подумала она. Она посмотрела по сторонам и не найдя ничего страшного и пугающего, обошла часовню.

Девушка стояла возле ямы выкопанной наспех ночью. Кость, валявшаяся на дне, была словно ручка от таинственной двери, приглашавшей ее «открой мою тайну». Но пачкать руки совсем не хотелось. Она нашла обломанную ветку и поковыряла ей рыхлую землю на дне. Много мелких камешков, песок вперемешку с черноземом. Она воткнула ветку, и та, войдя в песок всего на пять сантиметров воткнулась во что-то.

Девушка опустилась на колени и, аккуратно убирая ладонями землю в сторону, вдруг расчистила крышку какого-то ящика. Мира замерла. Она уже знала, что внутри.

…..

Девушка оглянулась по сторонам, но в будний день на кладбище не было ни одного желающего помянуть души усопших. Она быстро стряхнула остатки песка и земли с судучка. Он был не больше коробки из-под кроссовок, но обивка кованным железом по стыкам толстых досок из которых он был сколочен, говорили, что этот гражданин ни одного с Мирой века рождения.

- Замок! – петлицы крепко сковывал железный страж. Мира повертела его – скважина была плотно забита землей. – Не открыть, - расстроилась девушка. Она хотела воочию убедиться в своей догадке. – А вдруг там какой-нибудь пылкий кавалериз семнадцатого века решил сберечь на память носовой платок и прядь волос любимой? – засомневалась девушка. - Ну да! И заковать железным замком, что эту ветошь не сперли слуги. А для надежности еще и прокопать на кладбище, чтоб уж наверняка, - хмыкнула Мира на свои же опасения.

Девушка села рядом со своей находкой на землю и задумалась. Тащить его с собой в город опасно. Уж больно он необычный и точно привлечет ненужное внимание. Да и профессор Абрамович говорил, что клад – это достояние государства и играть с ним в прятки опасно.

Вызывать сюда ментов, чтобы все приняли по протоколу – нет уж! Прав Васька и своих тринадцати процентов не дождешься.

Мира была в растерянности. Быть всего в нескольких поворотов ключа от сокровищ и не мочь к ним даже прикоснуться.

- Ка-а-а-ар! – девушка подскочила на месте. На дереве прямо над ней сидела ворона и, повернув голову на бок, пялилась черным глазом. – Ка-а-ар! – и ворона слетела вниз, приземлившись в метре от находки. Она совсем без страха, деловито переваливаясь, подошла к сундуку и стукнула его клювом. И снова, - Ка-а-а-ар! – птица расправила крылья, сделал взмах и очутилась верхом на находке.

- Да ты чего, серая! Совсем белены объелась! Ты здесь кем себя возомнила?! – возмутилась Мира.

А ворона сидела на ящике неподвижно и только черные бусинки глаз, блестя, не отрываясь смотрели на девушку.

Прошло несколько минут. И Мира поймала себя на чувстве, что по спине бегают мурашки, а крошечные, едва различимые волоски на предплечьях встали дыбом. Птица сидела на расстоянии чуть дальше вытянутой руки совершенно неподвижно, так, что она начинала казаться чучелом, выставленным так неуместно посреди кладбища дурацким шутником.

- Чего тебе надо? – Мира не узнала сама свой голос. Он дрожал и был хриплый. Она едва говорила. Ворона никак не отреагировала и продолжала изображать из себя папье-маше. – А ну кыш! – девушка махнула рукой и хотела крикнуть, но вышло не лучше, чем воронье карканье.

Птица даже не дернулась. И тут Миру затрясло. Всем телом ее бил словно она сидела на электрическом кабеле, а не на траве. Она смотрела, не отрываясь на это создание на ящике и не понимала из какого оно мира прилетела к ней. Птицы бояться людей! И точка! Так задумала природа и сохранный рефлекс.

- Но кто же не боится человека? – спросила она вслух и тут же сама себе ответила. – Тот, кто в сто крат сильней и не знал поражений от человеческого рода. – прошептала она.

И тут:

- Ка-а-а-ар! – ворона словно ожила от ее слов, захлопала крыльями и, очнувшись от своего анабиоза, взлетела обратно на дерево.

Мира посмотрела вверх. Птица бросила прощальный взгляд на девушку и бесшумно полетела в глубь кладбища, скрывшись за деревьями.

- Рано тебе появляться на свет, - Мира взяла сундук и понесла его через поляну. Свежевскопанная земля посреди открытого пространства могла бы быстро привлечь внимание и тогда ищи свищи драгоценную находку. Нужно было найти другое место.

Девушка вспомнила об одном участке который они проходили вчера. Там были старые, поросшие бурьяном могилы, последний квартирант вселился в него аж пятьдесят пять лет назад. Вряд ли в ближайшее время туда придет кто-то наводить порядок. А вот тихие соседи - хорошие охранники не помешают.

Мира по дороге нашла крепкую палку и подобрала оставленный кем-то около тропинки совок.

Через полчаса дело было кончено, и она ехала на сорок втором автобусе домой.

…..

В автобусе, не считая Миры и водителя было всего четыре человека - какие-то бабушки в калошах каждая с двумя ведрами овощей - у кого-то помидоры и кого-то огурцы. «Едут торговать к Крытому рынку к вечеру, когда народ пойдет с работы, а сам рынок будет закрыт, и они вместе с еще полусотней таких же огородников выстроятся рядком вдоль белоснежной стены здания и каждый будет нахваливать свой товар», - подумала Мира и зевнула. Она так устала, что даже не подняла руку, чтобы прикрыть рот.

Девушка сидела сзади в экарусе на предпоследнем ряду сидений, на «колесе» и клевала носом, пока голова подбородком не уперлась в грудь.

Мира дернулась и открыла глаз. Все расплывалось. Веки налились свинцом, стали слипаться. Она положила голову на оконное стекло, прижавшись к нему щекой. Стекло было холодным, и приятная прохлада остужала пылающие щеки.

Реальность исчезла и Мира провалилась в кромешную темноту. Она поднесла сначала правую, потом левую руку, но не смогла их различить. Тогда девушка их вытянула вперед, но у нее не получилось их разогнуть до конца – она упиралась во что-то.

Невидимая преграда мешала ей выпрямить руки. И это препятствие было твердым, холодным и гладким. Вдруг сдавило грудь, будто на нее легла тяжелая плита. Дышать стало так трудно, словно она пыталась втянуть воздух через забитую коктейльную соломинку. Легкие свистели, пытаясь набрать кислорода на вздох. Мира стукнула рукой по неразличимому глазом барьеру впереди. Удар отозвался гулким эхом, словно за препятствием была пустота. Она стукнула еще раз – тот же звук.

- Эй, слышь! Она тарабанит, - едва различимый, приглушенный голос, как через пласт воды раздался откуда-то сверху.

- Да пусть повыебывается – не долго ей осталось, - отозвался другой.

- Эй! – Мира попыталась крикнуть. Тут же ее призыв получил отклик – что-то с грохотом упало сверху и посыпалось. Она быстро зажмурилась, ожидая боли, но ничего не ощутила. Падало и ударялось не на нее - на поверхность, что не давала выпрямить руки. Вот еще «бах», еще, и еще «бах-бах». Что-то ритмично падало сверху, ударялось и сыпалось.

- Давай быстрей закапывай! Мне через полчаса на Кумыске надо быть! – раздался снова голос.

- Ты не командуй здесь!

- Эй-эй! Погодите! – Мира изо всех сил затарабанила по крышке, закрывающей ее от внешнего мира.

- Чо та совсем разбушевалась, кладоискательница. Надо ускоряться, а то набежится сейчас на ее вопли народ.

Мира вдруг поняла, что сыпется на нее – это земля и она летела с удвоенной скоростью, а перед глазами девушки пролетали десятки сцен, как кадры из быстро пролистываемого фотоальбома. Вот она тащит ящик с кладбища и уже на остановке на Увеке. Возле нее крутится какой-то мелкосошный гражданин с прищуром Ленина на буржуазию. Провожает ее на сорок втором автобусе до Крытого рынка – конечной и исчезает в толпе. В троллейбусе по улице Ленина уже вдвое лысых, уголовного вида дядечек едут с ней до Октябрьской, не выпуская ни на секунду ее из поля зрения. Вот она перебежками пытается преодолеть Глебучев овраг, но всего в трехсот метрах от дома, почти у самой улицы Покрышки около куста сирени, кто-то окликает ее сзади. Она поворачивается и … Миру кто-то схватил за плечо и затряс:

- Девушка, конечная! – она подпрыгнула на сиденье и больно ударилась коленкой о поручень. – Тише-тише! Что-то плохое приснилось? – водитель автобуса выпустил облако дыма из папироски, словно приклеенной к его нижней губе, прямо в салон.

- Да нет, ничего, - прошептала трясущимся голосом Мира.

- Ну тогда приехали, милочка. Конечная! – ухмыльнулся водитель и Мира поспешила выйти.

Она стояла на остановке напротив Крытого рынка и ее сердце билось где-то в горле, пытаясь выскочить через левый глаз. Мира завертелась, оглядываясь по сторонам, но ни каких щуплых парней с хитрым прищуром не было видно. Она села на скамейку с минуту отдышалась и побрела по проспекту Кирова домой пешком.

- Ворона, вот зачем ты прилетала, - прошептала Мира.