Соков смрад.

Глава 1

Агонизируя,от вселенских благ справедливости новобранцы шли на свой первый субботник. Лейтенант по фамилии Берут улыбался. Он прибыл в часть спустя неделю после самоубийства прапорщика

С первых дней-четкое разграничение функциональных обязанностей.

-Спец, вздыхали старослужащие.

-Зверь, выдыхали новообращенные.

Евангелие благодатное, улыбался Берут. Он поменял линолеум в кабинете прапорщика, почистил бюст Дзержинского зубной пастой Colgait.

Вместо серого кинескопа телевизора сверкал жидкими кристаллами монитор Vesna, Сласть обгоняла запад, а лейтенант Берут шагал тропой прогресса, на смену кирзовому сапогу пришла дизайнерская обувь. Неизменны остались только процессы питания.

С устоем армейского общего, Берут спорить не имел никакого права. Пищеблок был свят и непоколебим. Третьего месяца Хуже а новом месте Берут наладил поставки жратвы из Польши. Сотни коробок, минуя таможни и посторонние глаза оседали на складах подле части. Солдаты радовались- авторитет рос. Хуже дела обстояли только с санузлами. Процесс испускание газов в недра земли был отлажен, как мастурбация после отбоя. В части наступили счастливые дни. Но,было, и одно но, было,-Говно.

Изначально коричневая жижа стала подыматься в общем сортире. Дело поручили Машину. Машин отдал приказ, прошли сутки, но, дерьмо осталось. Прибавились жалобы на вонь. Машин решал проблему,- солдаты срали. Последний груз помощи был сплошь из консервов. Неизвестного происхождения. В ту ночь рядовой Едкий с криком испустил на дючке дух. Объяснительную писали все. Берут ненавидел писать объяснительные.

Потом был приезд генерала. Машина уволили. Тело Едкого завернули в цинк, и отправили к маме в Бахмут. Позже была речь генерала. Потом все срали. Фуршет получился достойный. Следующим утром подвалы части заполнил свежий солдатский кал.

Коричневые реки начали наступать в три ночи. И к утру весь личный состав противостоял стихии произведенной собственными процессами ферментации.

Берут называл это сношением воли. Наступил вечер. Каловые потёки оставались кое-где. Берут чинно прохаживался, предвкушая генеральскую похвалу. С ним были трое молодых, рядовые, им предстояло пробивать финальный засор.

-Семя молодое, напевал Берут, - молодая поросль страны, он закурил, и к строчке прибавилось, мысленно,- На хуй эту жизнь. Моментом в сознании лейтенанта пронеслись мрачные фантасмагории, где особняком, почему-то маячил тюремный срок за хищение и мошенничество. Берут решил выбить эту дрянь из своей головы армейским способом,- задавить слабых морально. Как это сделать? Лучшие идеи приходят на параше. Берут швырнул бычок на траву, отметив, что утром за это будет выписана санкция, и подошел непосредственно к засору. Ему нравился вид остывшего кала, он никому в этом не признавался.

Берут смотрел в жерло сточной канавы,- уровень фекалий превышал норму.Берут помнил учения в штабе, так быть не должно. Его опыт был вскормлен красотой унижения. Идеальным выходом было привить любовь к здравости через постижения хаоса. Природа хаоса крылась в ещё неокрепших телах духов.

Рядовые Бобко, Шипулько, Лепкин. Понуро глядели на своего командира. Берут кивнул. Новобранцы взяли орудие труда,-ведра из под замороженных изделий, на поверхности плавающих в Тараз нечистот образовалась пленка малинового цвета,-на ужин в части ели буряк.

Шипулько был некрасив. Совсем некрасив, его не любили женщины. Он носил ведра с калом, и здесь и сейчас чувствовал себя маленьким, ему было снова десять, и его снова отчитывали. Он зачерпнул новую порцию фекалий, послышался всплеск, и затем стон. В газовом покое сточной канавы он видел свою комнату, в доме у мамы,бутылку водки,и чуть влажные, желтые простыни. Шипулько выдохнул.

Картина рождала покой ума, ведра наполнялись до краев, он потерял с этим весь страх перед старшим по званию -А скажите товарищ..,Шипулько все норовит поинтересоваться, за свою дальнейшую судьбу.

В глазах Берута-он был только выцветшим отрезком без имени,поэтому интереса не представлял.

Лейтенант Берут думал о детстве. Такая погода была в ту весну, когда друзья отца тащили в сарай очень пьяную, и очень смешную дворничиху Зинаиду.

Воспоминания придавали сил, на ветру посреди маленького дворика Берут чувствовал резь в желудке. Паскудное сочетание. Ему казалось что Бобко и Шипулько безответственно выполняют поставленное задание.

Уровень мутного кала опадал, показалось горло трубы, серый пластик с кусочками туалетной бумаги. Берут закурил. Ему было спокойнее наблюдать ил переваренной пищи, нежели смотреть в глаза новобранцам. Особенно Лепкину, его белесые глазки лейтенанту не нравились. Он что-то знал, Берут был уверен в этом.

Рядом зашмыгал носом Бобко. Берут усмехнулся, -холодно тебе боец? Знаю что холодно… - Как в сарае? Голос Лепкина отвлек лейтенанта от сигареты.

-Как в сарае, господин лейтенант? Лепкин смотрел на Берута глазами парня из пивной, тот намотал на кулак подол сарафана Зины,она тогда мела двор на полставки по утрам. Утром 74-го, соки любви, ребят из пивной вошли в ее тело.

Леня Берут очень хотел дружить со старшими по двору. Стремление руководить было следствием увиденного в детстве. Берут нравилось находиться среди слабых мужчин,-так он становился больше, -чем сарай, стены.

Духовная темнота и смрад натуры в такие моменты пропадали.

Ему было 9 лет, на кухне играл Джо Дассен, бабушка мяла фарш в белой эмалированной миске, а во дворе сидели ребята. Курили папиросы Космос, и делились впечатлениями. Зины для них не было. Уже не было. Её нашли другие.

Леня Берут закрывшись в ванной, прижался к окрашенной белой краской двери,-стирал с себя бежевой губкой смрад сарая. Тело его колотило. Мысли путались.

А может она жива? Я должен был вернуться,думал он.

Глаза Лепкина так похожи на глаза основного заводилы со двора. Мысли в настоящем смешались в кошмарах из прошлого. Прямо как дерьмо в очищаемой ими канаве..

Берут огляделся, процесс шел, ведра нечистот лились туда и обратно. Смрад пропитал закуток, только сливная яма стала шире, кал на дне её был черного цвета.

- К херам..,Берут прыгнул вниз.

Что-то со страшной силой ударило его в подбородок. Вынырнул он в углу подвального помещения, было свежо, как в сарае летом. Старенький телевизор, с серого кинескопа улыбался Леонид Якубович. Подвал освещался только этой трансляцией. Дальше, от лужи где он плескался шли ступени прочь из подвала. Но Берута не заботил свежий воздух. Он увидел движение возле телеэкрана. В этом подвале лейтенант был не один, и сейчас детство вновь нашло его.

Перед телевизором сидели двое, одинаково раздутых человека, ног у них не было. Туловища с раздутыми, желтыми руками, покрытые сальной пленкой. Слипшиеся волоски редеющими зигзагами покрывали их кожу. Процесс разложения был настолько глубок, что переговариваясь они едва открывали рты. Помятые лица напоминали карикатуры из-за этого.. Один, тот что с усиками, посмотрел на лестницу, потом на Берута, а затем на экран телевизора, где расписался Якубович. Потому он заговорил. Липкий язык едва ворочался в похожем на рану отверстии.

-Почему из меня сочится гной?, Голова второго мертвеца наклонилась к собеседнику.

-Это не гной, это в мире живых, со свечи на твоём гробу капает воск.

Трупы закончили копаться в темном иле. Лейтенант увидел, что все это время они пытались открыть консервную банку. Он повеселел, вспомнив, что нож всегда у него на поясе. Сам он уже выполз из ямы по пояс.

Лейтенант хотел достать нож, для уверенности,- и во благо дискуссии, но, оказалось,что вместо формы он одет в цветочный сарафан.

На лестнице послышался гул, в подвал вошли молодые парни, самый высокий нес в руке бутылку портвейна Агдам. Тот что пониже,- простыню. А в углу стоял испуганный ребенок. Берут его знал,это был он сам. Он заорал, но это был вопль женщины, задушенной в пристройке дома много лет назад. Дети насильников теперь вращали круги кармы нечистот, черпая дерьмо из ямы на несуразном, маленьком задворке..

Во второй половине дня лейтенант Берут встал перед ямой на колени, и стал жадно пить нечистоты, а потом упал замертво. В остальной части проходили учения строевой. Кал закончили черпать к ужину. Тело Берута отвезли в областной морг. Там прорвало канализацию, белую простыню, в которую обернули тело лейтенанта, пришлось заменить на лоскуты ткани в цветочек. Сотрудники пожимали плечами. Неудобно получилось.

Генерал отнесся к инциденту с улыбкой, хотя в душе ругался матом, Берут был нужен, но его не стало. Это сулило финансовые проблемы. После самоубийства прапорщика вторая смерть была следствием, и причины вырисовывались самые противоречивые. Но на то и был Генерал уставным человеком. Позвонив в морг,- с облегчением выдохнул. Семьи у Берута не было, была мать, и то на кладбище. Генерал положил трубку, покашлял,, в воздухе пахло калом. Но это было из области лишений, да и в часть он не планировал заезжать как минимум месяц. Генерал покинул кабинет, заглянул в уборную, она стала чистотой, он с наслаждением облегчил желудок, а потом направился в столовую. Подавали борщ. Редкое блюдо.

А вокруг части в городе N, расползалась темнота, в оврагах и посадке вокруг строения можно было различить десятки любопытных светящихся глазок.