Собаки знают

Глава 1

Все персонажи и события из данного рассказа вымышленные. Любое сходство с реальными людьми или событиями — случайно. Автор ничего не пропагандирует, ни к чему не призывает и не имеет цели кого-либо оскорбить или унизить. Мнение героев может не совпадать с позицией автора.

— Ка-а-айф, — протянул я, развалившись на лежаке и наблюдая за накатывающими на берег волнами.

И пофигу, что вода была серого цвета, а с неба то и дело капало. Мы на море. Мы, сука, на море!

— А я до сих пор не верю, — вздохнула на соседнем шезлонге Варя.

Она не верила, когда я в очередной раз пообещал, что в этом году мы точно поедем на море. Не верила, когда я забронировал и оплатил тур. Не верила, когда мы сели в самолёт. И вот даже сейчас… Впрочем, а чего я удивляюсь? Если не возить жену на море шесть лет, то психика и не такое выдаст.

— Через полчаса у нас обед. Надеюсь, шведский стол убедит тебя.

— Смотря какие там будут десерты.

— Ты — неисправима. Если что, съездим завтра в Кемер: у них там кондитерская есть, куда наши толпами прут.

— Туда мы поедем в любом случае, — стрельнула глазами Варя и невинным тоном добавила. — Хотя бы просто посмотреть.

Это её «посмотреть» обычно заканчивалось дегустацией доброй трети ассортимента кондитерской.

Я сделал вид, что снова поверил, взял жену за руку и прикрыл глаза. Шум моря, тёплый солёный ветер и никакой грёбаной питерской сырости. Ну разве это не рай?

Конечно, мы скатались в эту кондитерскую, сожрали по два вкуснейших чизкейка «Сан-Себастьян», выпили латте, который больше походил на пойло из дешманской кофемашины, и терпкого турецкого чая. Целый час гуляли под дождём, а затем вдруг зашли в магазин и зачем-то купили зонтик. А ещё продавец лукума нагрел нас баксов на двадцать. Да и пофигу — Аллах ему судья. Главное, что сладости оказались зачётными — в России таких не найдёшь.

Короче, эти девять дней мы отрывались по полной, ни в чём себе не отказывая. Благо, солнце и море всё компенсировали. Даже моя сладкая парочка, гастрит и дерматит, залегли в спячку, а Варя и вовсе помолодела лет на десять.

***

Улетали с чувством, что недоотдыхали, и я твёрдо решил на следующий год взять путёвку дней на двенадцать, а то и на две недели. Пускай лучше нам надоест, в чём, правда, я сильно сомневался.

Когда шасси чиркнули о посадочную полосу, а иллюминатор забрызгало моросью, я осознал, что отпуск закончился и мы вернулись с небес на землю — в прямом и переносном смысле.

Переночевали в городской квартире, а наутро я поехал к тёще в Ковалёво — проверить, как там наши собакены.

Если вы представили себе коржиков (которые скоро захватят страну) или мопсов, то промахнулись порядочно. Мы с Варей признаём только аборигенные породы. Поэтому несколько лет назад купили двоих полуконей: тибетского мастифа и алабая.

Первым появился тибет Кирыч. До сих пор помню, как девять лет назад, когда мы поехали к заводчику выбирать щенка, он единственный из всех подбежал нас поприветствовать. Я обратил внимание, что у него кровит нос, и заводчик сказал, что Кирыч дрался со своими братьями, которые набросились на него разом. В итоге обидчиков он раскидал, и те убежали, поджав хвосты. Не зря его официальное имя переводится как мирный воин: первый не тронет, но себя в обиду не даст. Через пару недель, после всех прививок, заводчик привёз шестнадцатикилограммового трёхмесячного Кирыча нам домой, и с тех пор мы ни разу не пожалели о своём решении. Так у нас появился первый в жизни собакен.

А через год мне взбрело в голову, что Кирычу одному скучно (хотя пёс ни словом, ни жестом, ни телепатией не подтвердил мои догадки), и я выписал ему из Подмосковья сестричку-алабая. Вскоре наше семейство пополнила Барса, которая с подачи тёщи стала Барсиком. Барсик — это, чтоб вы понимали, настоящее стихийное бедствие. Проломить башкой доски в заборе или навалить на терраске здоровенную кучу — для неё плёвое дело. Девочка любит общение, поэтому она высадила стёкла в окне террасы, зубами расширила проём, чтобы морда пролезала, и каждый вечер делится с соседями новостями. Те, разумеется, в дичайшем восторге.

Варя поначалу не поддержала моей инициативы и очень переживала, как в доме уживутся две такие породы. К моему облегчению, Кирыч и Барса сразу поладили. Конечно, не обошлось без воспитательных мер со стороны тибета, когда нахальная алабайская морда пыталась залезать в его миску. Но это мелочи жизни. Собакены вместе носились с канатиком, отбирая друг у друга, облаивали проходящих мимо участка прохожих, спали, прислонившись головами. С возрастом их дружба стала спокойнее, собакены поделили дом, и каждый тусил на своей половине.

Малышка, как я ласково называю Барсу, встретила меня радостным галопированием по коридору, облизала руки и бухнулась на пол пузом кверху. Это у нас обязательный ритуал: проходишь мимо — погладь пузико. Иначе девочка запомнит и обязательно отомстит. Например, разгрызёт на мелкие кусочки пластиковый тазик или деревянную вешалку. В общем, придумает, как наказать того, кто обделил её лаской.

Кирыча я обнаружил в гостиной под столом. В глаза сразу бросилась раздутая морда с правой стороны от носа. Это ещё что такое? Я сбросил рюкзак, присел возле собаки, поднял брылину — и чертыхнулся. Из верхней десны, прямо над зубами, торчал розовато-чёрный нарост размером с вишню. Кирыча эта херня явно беспокоила: пёс лежал с поднятой головой и часто дышал.

Ну пипец! А тёща по телефону каждый раз убеждала нас, что дома порядок. Зашибись порядок!

Я глянул на часы: половина шестого. Ещё успеваем съездить в ветеринарку, чтобы не попасть на двойной тариф. Я набрал номер Алексея, местного зоотаксиста, который возит нас уже не один год. После третьего гудка он поднял трубку. Я объяснил ситуацию и попросил срочно свозить нас к вету. Увы, безотказный Алексей именно сегодня был занят. Да что за напасть!

Я достал смартфон и начал гуглить зоотакси в Питере. После третьего звонка попались ребята, которые готовы были приехать в течение часа. Ценник, понятное дело, в два раза дороже, чем у Алексея, но пофигу на него. Главное, срочно показать Кирыча врачу. Не нравится мне эта херовина в его пасти, очень не нравится.

После двух часов в очереди к хирургу нас наконец-то приняли. Толстая врачиха средних лет мельком глянула на шишку и сразу отправила нас на компьютерную томографию, «воодушевив» известием, что опухоль, скорее всего, злокачественная. Ближайшее свободное место на КТ было на завтра, и я сразу записался.

Сдав на анализ кровь и сделав эхо сердца, без которых не берут на КТ, мы вернулись домой.

Настроение было ниже плинтуса, поэтому, когда тёща вернулась с работы, я спустил на неё всех собак. У своих котов она каждого клеща найдёт, а тут у не самой маленькой собаки полморды раздуло, а она не заметила. Ну как так-то?! В итоге получил ответ, что если меня не устраивает, как она смотрит за собаками, то в следующий раз я могу сдать их на передержку. Вот и поговорили. Злой, как чёрт, я ушёл в свою комнату.

Вечером, пока гулял с собакенами по улице, набрал жену и рассказал ей обо всём.

— На маму сильно не наезжай, — попросила Варя. — Скажи спасибо, что она вообще возится с нашими собаками: кормит, гулять выводит.

Я к тому времени уже поостыл, поэтому смог нормально реагировать.

— Да это понятно, — буркнул я. — Просто не понимаю, как она могла не заметить такое.

— Может, и видела, но решила не говорить, чтобы не портить нам отдых. А так мы бы только переживали.

— Может, и так. Да мама и сама не в лучшей форме: то давление, то вены на ногах, то штыри в руке ноют. Сдала она за последнее время.

— Ну вот. Так что ты там полюбезнее с ней. Всё-таки она нас здорово выручает.

— Сейчас погуляем, заварю турецкого чая, распакую лукум и расскажу ей, как мы съездили.

— Вот и молодец. Когда Кирыча на КТ везти?

— Завтра на десять утра. Поедешь с нами?

— Скинь адрес, я отсюда сразу в клинику подъеду.

— Ок.

— Не переживай, может, всё ещё обойдётся.

— Надеюсь.

Я пожелал Варе спокойной ночи и нажал отбой. На душе было паскудно — хоть на стенку лезь. Я всегда был оптимистом и старался до конца верить в лучшее. Но сейчас внутри всё кричало от боли и понимания того, что лучшее на этот раз обошло нас стороной.

На обратном пути нам встретился сосед Эдик — толстяк с плешивой головой и хитрющими глазками. Завидев нас с Барсиком, он быстро загнал свою собачонку во двор, а сам остался стоять у калитки.

«Только тебя мне сейчас не хватало», — раздражённо подумал я.

Эдик уже год как доставал нас предложениями купить кусок участка, прилегающего к его территории. Типа, он собирается торговать яхтами, и ему нужно место, где они будут стоять. С одной стороны, предложение неплохое, учитывая наше печальное финансовое положение. Но тёща рассказывала про незавидную участь тех соседей, чьи участки он до этого выкупил. Обещал золотые горы, в итоге им еле на студию в жопе мира хватило. Эдик знал, что моя тёща на дух его не переносит, но не терял надежды и частенько цеплял меня на улице. Присралось же ему!

— Привет, Дима, — поздоровался сосед, не решаясь подходить. — Ну как, тёща не передумала? Смотри, я хорошую цену даю. Сможете и дом отремонтировать, и участок в порядок привести, и на себя ещё останется.

Барсик глухо зарычала, и Эдик вжался в калитку.

— Нет, — сказал я, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. — Тёща сказала, что не будем пока продавать.

— Ясно. Ну подождём, подождём, — недобро усмехнулся Эдик. — Если что, мой номер у тебя есть.

Барсик зарычала, как трактор, и я заспешил к своей калитке. Строгач строгачом, но всякое случается. Особенно когда у тебя на поводке восемьдесят пять килограммов агрессивного веса. Как только я завёл Барсика домой и снял ошейник, она тут же направилась к миске с водой и стала жадно пить. Странно, вроде не лето на дворе.

Через десять минут я пригласил тёщу на кухню, разлил по чашкам ароматный турецкий чай, нарезал лукум и плеснул по пять капель джина из дьюти-фри — для снятия стресса. Выпили за здоровье, зажевали лукумом, и я принялся рассказывать ей про наш отдых, попутно показывая фотки на телефоне.

В общем, вечер завершился на приятной ноте, и спать я отправился захмелевший и подуспокоившийся. Надежда на то, что с Кирычем всё будет в порядке, промелькнула в сером питерском небе.

***

Спал я тревожно. Постоянно просыпался и смотрел, как там Кирыч. Иногда вставал и вытирал ему морду, так как опухоль время от времени кровоточила. Короче, наутро я встал помятый и, взглянув на себя в зеркало, ужаснулся величине мешков под глазами.

Завтракать не хотелось: кусок в горло не лез. Умывшись, я выгулял по очереди собакенов, накормил Барсика и стал собираться в ветклинику. В девять за нами заехал Алексей и отвёз на Кондратьевский.

Возле входа нас уже ждала Варя. Она чмокнула меня, и сжимавшая сердце тоска немного отпустила.

Врач посмотрел анализы крови и эхо сердца и сказал, что для десятилетней собаки у нас очень хорошие показатели, а сердце — так вообще как у молодого. Так что риски при наркозе будут минимальными. И тем не менее они есть. Подписав необходимые документы, мы передали Кирыча врачам, а сами пошли за кофе. Сидеть полтора часа в коридоре, полном больных животин и их нервничающих хозяев, было невыносимо.

— Слетали на море поправить здоровье, — отпив кофе, посетовал я. — У меня желудок опять взялся за старое, башка чешется.

— Это на нервной почве.

— Понятно. Но ничего не могу с собой поделать. Только расслабились, пришли в себя, а тут такое…

— Беды всегда приходят неожиданно. — Варя погладила меня по руке. — Но нас двое, так что справимся.

— Хорошо, что ты у меня есть, — улыбнулся я и сжал руку жены. — Ладно, пора возвращаться, скоро Кирыча отдадут.

Мы вернулись в клинику, сели у кабинета КТ и принялись ждать. Наш врач несколько раз пробегал мимо, но даже слова не сказал. Когда озвученные полтора часа истекли, мы начали нервничать, не случилось ли чего. Я как мог успокаивал жену, мол, если что, нам бы сразу сказали.

Ещё через десять минут доктор пригласил нас в процедурную. Кирыч лежал на кафельном полу и перебирал лапами, пытаясь подняться.

— Это нормально, — пояснил врач. — У больших собак тазобедренные суставы дольше всего приходят в себя после наркоза. Через час уже сможет нормально ходить. Вы на машине?

— Да, — кивнул я. — Сейчас позвоню водителю, поможет нам довести его.

— Хорошо. Потом подойдёте, и я расскажу вам о результатах.

Врач сказал это дежурным тоном, так что понять, к чему готовиться, было невозможно.

Я набрал Алексея, и через пару минут тот подошёл с одеялом. Мы просунули одеяло под живот Кирыча и взялись за концы, чтобы придерживать его заднюю часть. Варя взяла поводок, и мы потихоньку довели Кирыча до машины и помогли забраться в кузов. Оставив жену приглядывать за собакеном, я вернулся в клинику.

— Присаживайтесь, — врач показал на стул, разложил передо мной листы с фотографиями. — Смотрите, в целом у него нормальное состояние. Небольшое образование в печени, но оно сейчас никак ему не мешает. Просто надо наблюдать. Небольшая киста в поджелудочной и мелкие камни в почках. Это тоже не страшно. Грудная клетка чистая, мозг тоже. А вот с опухолью в носоглотке хуже. Она злокачественная и будет только расти. Так что рекомендую вам сразу записаться на приём к онкологу. Вот, держите заключение.

— Спасибо, — упавшим голосом сказал я, забрал стопку бумаг и поплёлся к выходу.

Прежде чем садиться в машину, набрал номер клиники и попросил записать нас к онкологу. Врач этой специальности оказался одним на всю сеть, и ближайшее свободное окно было аж через две недели. «Да за это время собака уже кони двинет!» — мысленно возмутился я, но на всякий случай записался. Приеду домой — поищу другие варианты.

Обратно ехали молча. По моему виду Варя всё поняла, но не стала задавать вопросы при водителе, за что я был ей благодарен. У дома, когда стали выгружаться, я проговорился, что Кирычу диагностировали рак, а местный онколог принимает аж через полмесяца.

— Так обратитесь в «ПрайВет» на Жукова, — неожиданно посоветовал Алексей. — Это специализированная онкоклиника для животных. Я туда немерено народу возил, и все очень хорошо отзывались.

Я поблагодарил водителя за подсказку и попрощался.

***

В коридоре нас ждала здоровенная лужа и пустая миска для воды. Барсик дремала на диване в соседней комнате.

— Ну вот опять, — пожаловался я Варе. — Только утром набрал ей полную миску. Пьёт как не в себя. А ведь на дворе поздняя осень. Не хватало, чтобы Барсик ещё заболела…

— А как у неё в целом самочувствие?

— Да вроде нормально: ест с аппетитом, гуляет активно, всех облаивает из своего наблюдательного пункта.

— Ну и ладно, может, это что-то временное. Понаблюдай.

— Хорошо бы и её свозить на кровь и УЗИ — не девочка уже. Ладно, сейчас с Кирычем поймём, что и как, а дальше уже посмотрим.

Пока жена ставила чайник, я нашёл контакты клиники, о которой говорил Алексей, и позвонил туда. Оказалось, что онкологов у них много, и я попросил записать нас к ближайшему. Сотрудница обрадовала, что послезавтра есть окно у опытного специалиста. Ну хоть какие-то хорошие новости за сегодня.

Кирыч оставшийся день пролежал пластом, отказывался от еды и только раз вышел псюкнуть под ближайшим кустом. Опухоль в пасти иногда кровоточила, так что я прикладывал смоченную мирамистином салфетку.

Спали беспокойно. Кирыч иногда порывался встать, но задние лапы подламывались, и он тяжело оседал. Я вскакивал и гладил его, пока собакен не успокаивался.

Под утро в полузабытьи мне приснилось, что я вышел из дома. Смутная тревога грызла сердце, но я не понимал, в чём дело. А затем поднял голову — и невольно задержал дыхание. Над нашим участком возвышалась огромная фигура соседа Эдика. Он обводил наш участок сальными глазами и мерзко лыбился. Затем Эдик заметил меня, наклонился и прошипел: «Этот участок всё равно будет моим». Он потянулся ко мне пальцами-сосисками, а я стоял в ступоре, не зная, что делать. Пальцы были уже в полуметре от моего лица, я зажмурился и…

… проснулся в холодном поту.

— Кошмар приснился? — спросонья спросила жена. — Ты стонал.

— Дичь какая-то, — отмахнулся я, перевернулся на другой бок и попытался снова уснуть.

***

Утром Кирыч пописал во дворе и сразу же вернулся в дом. Барсик тоже гуляла без настроения, опустив хвост. Я насторожился, когда она отказалась от еды. Чтобы вы понимали, собаке уже восемь с половиной лет, и за все эти годы ни разу не было такого, чтобы она не хотела есть. Даже когда в детстве Барса распотрошила двадцатикилограммовый мешок корма и обожралась так, что стала похожей на шар, всё равно не отказалась от вечерней порции, которую жена поставила, не заметив хулиганства.

— Может, мама ей много морковки положила? — предположила Варя. — И мало мяса.

Раньше бывало, что Барсик оставляла на дне гречу или овощи и доедала только если подбавляли мяса. Но чтобы совсем не есть?..

— С ней что-то не так, — нахмурился я. — Ну, пипец как вовремя!

— Давай температуру померяем.

Градусник запищал, я глянул на цифры — и мне чуть не поплохело: 40,5.

— Твою ж мать… Сейчас наберу Алексея, может, отвезёт нас в клинику.

Зоотаксист, слава богу, оказался незанят, и через час мы уже были в ветеринарке. Пока Варя караулила очередь, я гулял с Барсиком во дворе, чтобы не сидеть в переполненном коридоре. Минут через сорок жена кликнула нас.

Врач, женщина средних лет с уставшим выражением лица, выслушав нас, сразу заявила:

— Скорее всего, у неё воспаление матки. Нужно будет удалять.

Мы с Варей переглянулись, и я понял, что она в таком же шоке, как и я.

— Марина, — обратилась врач к ассистентке, — проводи их на УЗИ и попроси Настю принять без очереди.

Пройдя узкими коридорами, мы оказались в тесном закутке. Перед нами в очереди сидело человека четыре. Я уже приготовился к возмущению, но люди спокойно восприняли, что нас возьмут без очереди.

В кабинете УЗИ нас ждал очередной квест: затащить Барсика на стол. Сама девочка, естественно, не горела желанием туда лезть и наотрез отказалась нам помогать: вам надо — вы и поднимайте меня. Пришлось звать на помощь мужиков из очереди. Пока я держал передние лапы и голову, мужчина вместе с Варей и врачихой затащили нижнюю часть тела на стол. Надо отдать должное Барсику, лежала она смирно, так что процедура прошла без сюрпризов.

Воспаление матки врач отмела сразу, мол, там всё в порядке.

Мы с Варей выдохнули. А то я уже начал судорожно прикидывать, во сколько обойдётся операция и где достать денег. Почти все запасы потратили в Турции, а зарплата только через неделю.

Минут через десять нас выпустили. Никакого криминала во внутренних органах узист не нашла и отправила нас обратно к терапевту. Та с задумчивым видом изучила заключение и сказала, что это, наверное, какая-то инфекция, предложила капельницу. Два года назад мы привозили Барсика тоже не пойми с чем, и тогда капельница нам помогла. Можно сказать, отделались испугом. Что ж, может, и на этот раз обойдётся?..

После капельницы температура и вправду спала, так что домой мы ехали хоть и уставшие, но с облегчением.

— Как Кирыч? — спросил я у встретившей нас тёщи.

— Валяется целый день в комнате, ничего не ест.

— Надо как-нибудь его покормить. Чтобы у организма были силы сопротивляться этой фигне.

— Поехали в зоомагазин, посмотрим мягкие консервы для восстановления, — предложила Варя.

— Давай.

Мы решили прогуляться: размять ноги и подышать воздухом — увы, не морским.

— Вроде пару дней как вернулись из Турции, а такое ощущение, что год назад там были, — поделился я с женой.

— Есть такое. Столько всего навалилось за эти дни…

— И, главное, одновременно. Как назло, прям. Если бы я верил в мистику, то сказал бы, что на нас порчу навели.

Варя верила в подобные штуки и даже одно время увлекалась гаданием, поэтому не стала меня разубеждать.

— Да ещё и сон этот дурацкий из головы не выходит.

— Какой сон?

Я пересказал ей сегодняшний бред про великана-соседа и его обещание забрать наш участок.

— Хм, и вправду странный сон…

— Да просто вчера пересеклись с ним на улице, и он снова завёл шарманку про продажу участка. На фоне стресса чего только не приснится.

— Не нравятся мне такие совпадения, — поджала губы Варя. — Собаки одновременно заболели, мама себя плохо чувствует. Да ещё и этот твой сон.

— Да ладно тебе. Мало ли что может присниться в таком состоянии.

— И часто тебе «такое» снится? То-то же. Поговорю сегодня с Алиной, может, она что увидит.

Алина — закадычная подружка Вари и по совместительству потомственная ведьма. Ну, она сама себя так называет. Типа, ей бабка силы передала, а бабке её бабка — и так уже шесть поколений. Дама с прибабахом, короче. Правда, однажды она помогла Варе разрулить тёрки на работе, когда мудак-начальник доводил её до слёз. Не знаю, что она там делала, какие травы жгла и заговоры читала, но после этого начальник вскоре серьёзно заболел и передал фирму брату. Варя, слава богу, не бегала к Алине за советом по каждому чиху, а та тоже не переманивала её в свою веру.

— Спроси, — сказал я и удивился собственным словам.

Это до какой же степени припёрло, что я согласился обратиться к потомственной ведьме.

***

Вечер прошёл более-менее спокойно. Барсик отлежалась на диване и поужинала с аппетитом. Кирыч тоже с удовольствием умял говяжью консерву, которую мы принесли из зоомагазина. Неудивительно: внешний вид и запах у неё были такие, что я и сам бы схомячил.

Тёща весь день провозилась по хозяйству и пошла спать рано: завтра ей на работу. Мы с Варей ещё посидели за чаем и турецким лукумом, поностальгировали, а затем тоже отправились на боковую. Дневная нервотрёпка и усталость сделали своё дело: уснул я быстро.

Во сне я снова оказался в нашем дворе. Даже вспомнил про вчерашний сон с Эдиком. Поднял голову, но увидел лишь пасмурное небо да пролетавших ворон. Что-то мокрое ткнулось мне в руку, и я вздрогнул.

— Барсюня! — воскликнул я, завидев собакена. — Нельзя ж так пугать!

Я потрепал её по холке.

Из-за спины выбежал Кирыч, напугав меня до уссачки.

— Вы сговорились, что ли? — пожурил я собак. — Или хотите до энуреза меня довести?

Собакены вильнули хвостами и потрусили в сторону сараев.

Пускай побегают на свободе, а то всё на поводках. Надо только за ними присматривать, а то Барсик — деваха непредсказуемая. Бывало, бегают по участку, занимаются своими собачьими делами, никто никого не трогает. И вдруг Барсику приспичивает поиграть. Она несётся и напрыгивает на Кирыча сзади. Визг, рычание, и вот я уже несусь их разнимать. Правда, это было, пока Барсик ещё не заматерела и Кирыч давил её в том числе авторитетом. Сейчас я сомневался, что нахальная девка уступила бы. Поэтому нужно бдить.

Я потопал вслед за собакенами, наступая на опавшие яблоки, густо устилавшие землю. Добежав до соседского забора, они свернули налево — в узкий проход между забором и сараем. И чего их туда понесло? Я прибавил ходу, боясь выпустить собак из виду. Когда я добрался до прохода, внутри уже никого не было. Я быстро пересёк его и вышел на длинную полосу земли между нашими сараями и забором Эдика.

Кирыч с Барсиком были тут как тут и занимались тем, что рыли землю.

— Ну и что вы тут делаете? — поинтересовался я. — Клад ищете?

Собакены не обратили на меня внимания, продолжая в две лапы рыть землю.

Странно, никогда не замечал за ними такой склонности. С чего это вдруг им приспичило поиграть в копателей?

Среди комьев земли мелькнуло что-то цветастое. Кирыч сунул морду в землю и через секунду вынырнул со связкой бус в пасти. Подошёл ко мне, бросил бусы под ноги.

— Ну и что вы тут нарыли? — я наклонился, поднял бусы и принялся разглядывать.

Продолговатые бирюзовые стекляшки чередовались с круглыми красного цвета. Обычная дешёвая бижутерия. Но почему бусы были закопаны на нашем участке? На старинный клад ни разу не похоже.

Задумавшись, я не сразу заметил, что бусы зашевелились.

Глухо зарычали собаки.

А в следующий миг вдруг ожившее украшение бросилось мне в лицо.

Я встрепенулся и сел, тяжело дыша. На меня смотрел сервант, слева на окне мигал синим роутер, рядом посапывала Варя. Фу-у-ух, значит, это был сон. Очередной дурацкий сон.

Весь в липком поту, я поднялся, добрёл до туалета и тщательно вытерся полотенцем. Затем заглянул на кухню и осушил стакан воды.

Я чувствовал себя донельзя странно. Перед глазами до сих пор стояли цветастые бусы из сна. Образ был настолько яркий, что я захлопал глазами, опасаясь, что меня глючит. Это не помогло. Тогда я бросился назад в ванную и плескал холодной водой в лицо, пока руки не задубели. Вроде отпустило.

Вернувшись в гостиную, я улёгся на диван. Жена, слава богу, дрыхла как младенец. Кирыч проснулся и стал вылизывать лапы. Я посветил телефоном и заметил пару свежих красных капель на полу между лапами. Поднялся, попшикал салфетку мирамистином и приложил к морде собакена, аккуратно промокнул. Затем перевернул другой стороной и проделал ту же процедуру. Кровило не сильно, так что одной салфетки хватило. Я вытер капли на полу и вернулся в постель. Уснул практически сразу.

***

Разбудил меня будильник. Глаза слипались, вставать вообще не хотелось, но деваться некуда. Сегодня у нас приём у онколога, Алексей заедет через час. К его приезду надо успеть выгулять собакенов, покормить Барсика, ну и самим закинуть что-то в желудок, а то хрен знает, сколько мы там проторчим.

Я пощекотал торчавшую из-под одеяла пятку Вари, и та недовольно заворчала.

— Просыпайся, — поцеловал я жену в плечо и пошёл одеваться.

Тёща уже ушла на работу. Хорошо, что у нас с Варей ещё пять дней отпуска, и не нужно отпрашиваться, чтобы возить собакенов по врачам.

Накинув куртку, я вышел в коридор. Барсик дрыхла на диване и гулять особого желания не проявляла. Но я настоял, и девочка нехотя слезла, встряхнулась и поплелась к выходу. Я захватил поводок с ошейником, открыл дверь и выпустил Барсика во двор. У калитки надел на неё строгач, и мы вышли на улицу.

По опущенному хвосту и отсутствию интереса к оставленным в кустах «эсэмэскам» было понятно, что Барсюха ещё не пришла в себя.

Вернувшись домой, я померил ей температуру: 39,5. Ну, это уже другое дело. Не идеально, конечно, но хотя бы не за сорок.

Поела Барсик тоже нормально. Не набросилась на еду, как обычно, но через пять минут миска была чистая.

Я похвалил девочку, радуясь, что хотя бы один из собакенов идёт на поправку. А то это ж рехнуться можно от таких сюрпризов.

Кирыча не кормил: мало ли какие анализы надо будет сдавать.

Мы с Варей как раз допили кофе, когда подъехал Алексей.

Кирыч пописал во дворе на дорожку, я помог ему забраться в кузов, и отчалили.

***

Клиника «ПрайВет» сразу произвела приятное впечатление. Просторный холл с диванами, кулер с водой и мисочками для питомцев, кофемашина, чай и кексики для их владельцев. Никаких очередей, толкотни, нервотрёпки. За каждым посетителем приходил ассистент, называл кличку и провожал в кабинет к врачу. После душных коридоров нашей местной клиники мы будто в ветеринарный рай попали.

Врач тоже оказалась весьма любезной и выглядела толковым специалистом. Дотошно расспросила нас о симптомах, осмотрела собаку, а затем в подробностях рассказала, к чему готовиться и какие варианты лечения есть.

Увы, заключения были безрадостными. Видимая часть опухоли на десне была лишь вершиной айсберга. Она заходила в носовую полость и тянулась дальше. Химиотерапия в нашем случае не поможет. Операция тоже не вариант, так как пришлось бы удалять собакену полморды, да и то без гарантий, что раковые клетки не расползутся дальше. Единственным методом, который способен облегчить жизнь собакену, была лучевая терапия. Подобных специалистов и установок в России, по словам врача, можно по пальцам пересчитать, и в «ПрайВете» они, слава богу, имелись. Ближайшее окно у лучевого терапевта было в субботу, через три дня, и мы, конечно, сразу записались. На прощание врач дала свою почту и сказала писать, если возникнут вопросы. Сервис, однако.

Из клиники мы вышли понурые, сели в машину и поехали домой. Борьба за жизнь Кирыча только начиналась.

Пока выгружались, нарисовался Эдик. Жена сразу увела Кирыча домой, а я свернул подстилку и расплатился с Алексеем.

— Собаки заболели? — спросил Эдик, глядя на меня с хитрым прищуром.

Хотелось послать его нахер, но я сдержался.

— Да, только что из клиники.

— Что-то серьёзное? Если что, могу денег на лечение одолжить. В счёт оплаты за кусок участка.

Охереть, какая щедрость!

— Я же сказал, мы не собираемся продавать участок по частям, — с глухим раздражением ответил я.

— Да ладно, что вам эта узкая полоса вдоль забора? У вас там развалившиеся сараи стоят. А я людей пригоню: всё разберут и мусор вывезут. Бонусом, так сказать.

— У нас там яблони хорошие растут, тёща не даст их спилить.

— Тоже мне ценность. Да на полученные деньги столько этих яблонь купите — весь участок можно засадить.

Вот же ж привязался, грёбаный клещ.

— Давай ты не будешь за нас решать? — холодно сказал я. — Ты спросил, я ответил.

Я развернулся и потопал к калитке.

— Звони, если что, — бросил в спину Эдик. — Собакам здоровья!

«Без твоих пожеланий обойдёмся», — зло подумал я и толкнул калитку.

***

— Ты чего такой хмурый? — спросила Варя, когда я зашёл в дом.

— Да Эдик опять привязался. Денег на лечение собаки предлагал.

— Откуда он вообще узнал, что мы в клинику ездили?

— Спроси чего полегче. Увидел, видать, как мы Кирыча привезли. Ну а куда ещё с собаками ездят, если не в ветеринарку?

— Так-то да, — задумчиво сказала жена, заваривая чай. — Но не нравятся мне эти его подкаты. Он ведь уже давно тебя не трогал, и тут опять…

— Да не говори. Как чует, сука.

Я разулся, помыл руки и сел за стол. Варя подвинула ко мне тарелку с бутерами и налила чая из френч-пресса.

— Алина, кстати, ответила, — прожевав, сказала она, наблюдая за моей реакцией.

— Дай догадаюсь: обнаружила древнее проклятье, которое двести лет назад наложил на ваш род какой-то хер из-за того, что твоя прапрапрабабка не дала ему.

Варя хихикнула и отпила из чашки.

— Хреновый из тебя Нострадамус. Алина предположила, что на участке закопан подклад со специальным наговором. Поэтому мама и собаки заболели.

— Какой клад? — не понял я.

— Да не клад, а подклад. Определённая вещь, которую колдун заговаривает и подбрасывает тому, кому хочет навредить. Это может быть что угодно: кукла, одежда, бусы…

Мне будто шилом в задницу ткнули. Со всей этой утренней вознёй я совсем забыл про ночной сон и найденные у забора бусы.

— Пойдём, — я вскочил из-за стола, влез в ботинки, натянул куртку. — Покажу тебе кое-что.

— Может, сначала чай допьем?

— Потом, — махнул я. — Пошли, говорю.

В коридоре я захватил лопату и вышел во двор. Через несколько секунд появилась озадаченная супруга. Я молча направился в сторону сараев. Пройдя сквозь узкий проход и оказавшись за сараями у забора Эдика, я поискал глазами место из сна, где рыли землю собакены. Потоптался, примерился и воткнул лопату во влажную землю.

Варя молча стояла рядом, видать, понимала, что мне не моча в голову стукнула и я побежал искать бабкин клад.

Я копал и чувствовал себя полным идиотом, который на грани нервного срыва поверил в бредовый сон. Но я был обязан проверить. Уж больно сон был яркий и живой, будто всё происходило взаправду.

Когда лопата стукнулась обо что-то, я затаил дыхание. Разрыл аккуратно землю, подцепил цветастые бусы и вытащил из ямы.

— Похоже на твой подклад? — мрачно поинтересовался у Вари.

Та перевела взгляд на меня, затем на находку, бросила:

— Я за телефоном.

И убежала к дому.

Я опустил бусы на землю, прислонился к сараю. Голова шла кругом от того, что сон оказался правдой. Значит, вся эта мистическая чертовщина существует?!

Пока я пытался не впасть в истерику, прибежала Варя с телефоном. Сфоткала находку и тут же отправила Алине.

— И что с ними делать? — кивнул я на бусы.

— Без понятия. Давай дождёмся ответа Алины, она точно знает. Как ты вообще нашёл это?

Я рассказал жене про сон.

— Видимо, у тебя склонность к ОСам, — с блеском в глазах заявила Варя.

— Каким ещё осам?

— Осознанным сновидениям. Это же настоящая мистика! Во снах столько всего можно делать. И на эту реальность влиять, между прочим.

Я не разделял её энтузиазма. Но и отмахиваться от того, что мне приснилось что-то необычное, не стал. Просто не понимал, что теперь с этим делать. И зачем. Всё, чего я сейчас хотел, — помочь собакенам. За них я был готов порвать любого. Вот только как противостоять тому, чего ты не понимаешь?..

Тренькнул смартфон. Варя провела пальцем по экрану, впилась взглядом в сообщение.

— Алина пишет, чтобы ни в коем случае не прикасались к подкладу и как можно быстрее его сожгли.

— Ну ладно, хоть не надо идти ночью на кладбище и зарывать его под могилой девственника-самоубийцы, — ехидно сказал я и повернулся к проходу. — Жди меня у мангала. Я за перчатками и розжигом.

Через пару минут я принёс бусы к мангалу. Накидал на дно газет, старых тряпок, щедро полил жидкостью для розжига и подпалил. Когда разгорелось, поднял с земли бусы и швырнул в огонь. Следом туда же полетели и тряпичные перчатки, в которых я держал подклад. Я закрыл мангал крышкой и отошёл на пару шагов.

Что-то звякнуло о крышку мангала изнутри. Раз. Другой. Третий.

Мы с Варей недоуменно переглянулись и на всякий случай отступили ещё.

Удары неведомой херни о крышку посыпались, как из автомата. Мангал затрясся так, будто хотел выкопаться и свалить отсюда нафиг.

Жена схватилась за меня, но взгляда от мангала не отводила. Я тоже пялился, как заворожённый, на эту свистопляску.

Наконец мангал прекратил отплясывать. Неведомая херня внутри тоже затихла.

Я хотел пойти проверить, но Варя схватила меня за рукав.

— Не надо. Пускай прогорит. Пойдём лучше чаю выпьем. С бальзамом.

Да уж, простой заваркой здесь не обойдёшься. Я обнял супругу и повёл её в дом.

***

После второй кружки терпкого чёрного чая, щедро сдобренного рижским бальзамом, мы немного пришли в себя. Варя сразу же настрочила Алине о наших подвигах, но колдунья пока молчала.

— Чёрт, не могу поверить, что это с нами происходит, — откусив печенье, сказал я. — Порча, подклады, беснующиеся в мангале бусы. У меня уже крышка посвистывать начинает.

— Я тебе давно говорила, что всё это существует, — укоризненно сказала жена, — а ты всё отмахивался. Вот теперь сам убедился.

— Да уж. Ну и что дальше? Сожгли мы эти дурацкие бусы — и всё сразу наладится? Собакены выздоровеют, мама поправится, нас перестанет колбасить? Что-то мне не верится в такие чудеса.

— Давай дождёмся ответа Алины.

Завибрировал Варин телефон. Та быстро схватила его и забегала глазами по экрану.

— Ну что там? — нетерпеливо спросил я.

— Щас, погоди, — жена ещё раз прочитала сообщение и подняла на меня глаза. — Алина говорит, что после сожжения наславшему должна была улететь обратка. Теперь надо быть осторожными. Он или она обязательно проявятся и попытаются снова перекинуть порчу на нас.

— Снова что-то закопают во дворе? Это что ж, нам ночью по участку ходить караулить? Собак не выпустить — им сейчас не до того. Да и боязно за них — мало ли что.

— Не хочешь дослушать? — сердито поинтересовалась Варя и, дождавшись от меня кивка, продолжила. — Алина пишет, что после того, как мы сожгли бусы, негативная энергия вернулась к создателю. Чтобы она не перекинулась на них, им нужно как можно быстрее вернуть её обратно. Наславший может зайти под невинным предлогом: соль попросить или наоборот что-то принести. Ни в коем случае нельзя ничего брать или давать. Заодно и посмотрим, кто нам подгадил.

— Тут и к гадалке не ходи: Эдиковых рук дело. Спит и видит, как отжать кусок нашего участка для своих катеров.

— Да не похож он на колдуна. Он — хитрый, расчётливый бизнесмен, но в магии ничего не понимает. Поверь, я такое чувствую.

— Ну, значит, его молодуха промышляет. Он ради неё жену с детьми бросил. Сомневаюсь, что за красивые глаза.

— Какие там глаза! — фыркнула Варя. — Поросячьи буркалы. Точно приворожила.

— Скоро увидим.

***

Под вечер и вправду забежала соседка, девушка Эдика. Она и при встрече через раз здоровалась, а тут прям расплылась в улыбке и затараторила.

— Привет! Я ключ от ворот забыла и телефон, как назло, сел. Можно с вашего позвонить Эдику, чтоб открыл?

Памятуя о предостережении Алины, я не повёлся.

— Конечно. Только я сам наберу. Простите, но у меня гаптофобия: не переношу, когда чужие прикасаются к моим вещам.

Я заранее продумал ответ, так что теперь оттарабанил его, будто и вправду страдал этой ерундой.

Улыбка соседки резко погасла. Она чуть ли не с ненавистью взглянула на меня и сказала:

— Ой, простите, пожалуйста, я не знала. Ладно, зайду к брату Эдика, он должен быть дома. Простите, что побеспокоила.

На её лице не было ни капли сожаления. Соседка развернулась и умчалась, будто её петух в задницу клюнул.

Я проводил её мстительным взглядом. Что, стерва, не сработал твой план? Сама жри то, что нам подсунула.

Когда я вернулся в дом, Варя пританцовывала на пороге от любопытства.

— Ну что? Кто приходил? Соседка?

— Кто же ещё, — мрачно сказал я и пересказал ей наш разговор.

— Всё как Алина и говорила. Ты молодец, красиво отшил её, не придерёшься.

— Ну так, — усмехнулся я. — Подготовка решает. Спроси у своей ведьмы, что нам дальше делать. Сомневаюсь, чтоб соседка так легко сдалась. Небось ещё какую-то херню отчебучит.

— Уже пишу, — Варя достала телефон и принялась набирать сообщение.

Я сходил проверил собакенов. Барсик храпела на своём диване, застеленном шерстяным одеялом. Кирыч растянулся в гостиной, посапывая. Я поймал себя на том, что впервые за последние несколько дней меня не колотит внутри. Неужели всё образуется?..

***

Увы, мелькнувшая надежда ускакала по своим делам.

Спустя два дня Барсик так и оставалась вялой, температура держалась на отметке 39,5. Я уже свозил её в клинику рядом с домом, которую порекомендовал Алексей. Местные врачи хоть и возились с нами битый час, не смогли ничего найти. Воспаления матки нет, печень, почки, желудок и прочие органы в порядке. Анализы крови нормальные за исключением повышенных лейкоцитов. Но это от температуры. А что вызывает саму температуру — тайна, покрытая хвостом собачьего бога. Главврач даже прощупала Барсика руками, но никакого криминала не нашла. Предположила отравление. Посоветовала гомеопатический препарат для диагностики и наблюдать за собакой.

Кирыча свозили на приём к лучевому терапевту. Молодой серьёзного вида врач, изучив анализы и осмотрев собакена, сразу сказал, что полностью вылечить его от рака не получится, можно только продлить ему качество жизни. По его прикидкам, это где-то четыре-шесть месяцев. Варя восприняла новость стойко, но я видел, как задрожали её губы и предательски заблестели глаза. Я крепко сжал руку жены, призывая держаться, хотя у самого всё упало внутри. На лучевую терапию мы, конечно, согласились. Кирыч в целом был здоровым активным собакеном, ел с аппетитом, просился гулять, так что об усыплении не могло быть и речи. Будем бороться до конца.

У тёщи воспалились вены на ногах. Прописанные врачом лекарства не помогали. Дошло до того, что она еле могла ходить. Но каждое утро вставала ни свет, ни заря, кормила котов и героически тащилась на работу.

Гастрит продолжал меня донимать. К нему подтянулось сердце, решив, что болей в желудке мне недостаточно. Я уже не знал, что и думать: то ли организм так реагировал на магнитные бури, то ли сидячая работа внесла свои пять копеек. Превращаться в старую немощную развалину я не собирался, поэтому стал ежедневно делать гимнастику.

Хоть у Вари со здоровьем было более-менее. Но тут я списывал на то, что большую часть времени жена проводила в городской квартире и не попадала под раздачу.

Сожжение бус ни черта не помогло, судя по тому, что с каждым днём становилось только хуже. Алина не понимала, что происходит, говорила, что так быть не должно, но факты — вещь упрямая: наша жизнь медленно, но верно катилась под откос. И я понятия не имел, как это остановить.

***

Сегодня мы с Кирычем вернулись после очередного сеанса лучевой терапии. Поначалу лечение помогало: собакен выглядел явно бодрее и ел с охотой. Но два дня назад он стал плохо спать и ел уже только с руки. Я осмотрел опухоль и вздохнул: хоть облучение и разрушило частично её, но та часть, которая в носоглотке, разрослась и уже проникла в ткани над зубами, отчего Кирыч ощутимо страдал.

Барсик даже не подняла голову, когда я зашёл в дом. Миска с водой была пустая, по терраске растеклись две лужи. Когда я присел рядом и погладил свою малышку, она лишь горестно вздохнула и даже не подумала повернуться на спину, подставляя мне пузико.

Кирыч после терапии сразу завалился под стол и тревожно дремал. Я присел и погладил его по голове. В ответ собакен приоткрыл глаза и посмотрел на меня так обречённо, что защемило сердце.

Это стало последней каплей. Я понял, что, если сейчас же ничего не сделаю, мои хвостатые, с которыми я прожил душа в душу десять лет, умрут. И никакие врачи, никакие современные методики лечения не помогут. Против той заразы, что поселилась по соседству, они бессильны.

Поначалу я хотел ворваться в дом Эдика и херачить лопатой соседа и его стерву до тех пор, пока не снимут то, что наслали. И плевать на последствия.

Но поостыв, понял, что это не вариант. Меня тупо посадят за побои. И уж тогда я точно ничем не смогу помочь своим. А этого я допустить не мог.

Что же делать? Что, мать твою, делать?!

Взгляд упал на дрыхнущего под столом Кирыча. Решение пришло мгновенно.

***

Заснув и оказавшись на нашем участке, я ни разу не удивился. Когда жаждешь чего-то так сильно, что всё остальное уходит на второй план, иначе и быть не может.

Погода будто взбесилась. Ливень хлестал по лицу, часто вспыхивающие молнии слепили, а от раскатов грома содрогалась земля. Меня пытались запугать.

Из-за соседского забора показалась тень. Она росла до тех пор, пока не сравнялась по высоте с рядом растущей пихтой. Но на этом метаморфозы не закончились. Из боков тени начали вылезать щупальца — одно, второе, третье — так что вскоре она стала похожа на прямоходящего осьминога. Голову раздуло до такой степени, что, казалось, она сейчас оторвётся и улетит, как воздушный шар. Тело, наоборот, истончилось, будто из тени откачали весь жир, и теперь она напоминала жертву концлагеря.

— Иди сюда, урод! — гаркнул я, перекрикивая раскаты грома.

Одним прыжком тварь перемахнула забор и приземлилась в паре метров от меня. Щупальца, словно гигантские иглы, нацелились в мою сторону.

Значит, вот какой ты, соседушка. Или это твоя подружка без косметики? Да похер на самом деле. После сегодняшней ночи проснётся лишь один из нас. Мне терять нечего.

Заорав, я бросился на тень с яростью берсерка. В пару прыжков оказался рядом и принялся лупить по тощей голени. Кулаки вязли в упругой, как желе, массе, не причиняя твари никакого вреда. Но я продолжал херачить как безумный.

Удар в бок — и меня отбросило в сторону. Я пролетел пару метров и бухнулся на влажную землю. Боль была настоящей. Интересно, что будет, если я сдохну во сне? Кто проснётся наутро и проснётся ли вообще?

Я поднялся, сплюнул попавшую в рот землю и снова ринулся на тень. Увернулся от ближайшего щупальца, оттолкнулся и прыгнул. Вцепился пальцами в бедро твари и стал карабкаться наверх. Добраться до её чёртовой груди и вырвать гнилое сердце, чтобы эта мразь никогда больше не посягнула на тех, кто мне дорог.

Я вгонял пальцы в податливую плоть и подтягивался, толкаясь подошвами. Тень пыталась сбить меня щупальцами, но я постоянно менял направление, и отростки проносились мимо. Я забрался на её правый бок, а затем перелез на спину, где она практически не могла меня достать.

Тень ревела, как раненый циклоп, беспорядочно махала руками и хлестала щупальцами, но не могла меня сбросить. Я — как та самая блоха, которая, спрятавшись в шерсти, доводила собаку до белого каления.

До груди оставалось всего-ничего. Вынырнув из подмышки и добравшись до правой стороны груди, я прислушался. Проклятая мышца билась как раз напротив того места, где я висел.

— Сдохни, тварь! — выкрикнул я и замахнулся.

Незримый таран впечатал меня в грудь тени, выбив из лёгких воздух. Затем сжало так, что я не мог ни шевельнуться, ни даже вдохнуть. Грёбаный пресс давил всё сильнее, превращая меня в фарш.

Чёрт! Я не могу проиграть! Только не сейчас, когда на кону жизни собакенов, здоровье Вари и тёщи!

Что есть силы я вцепился зубами в сжимавшую меня массу, вырвал ошмёток, сплюнул и снова укусил.

Тварь завопила от боли, тряхнула рукой — и я полетел вниз. Зацепился одеждой за ветки, расцарапал спину и грохнулся в канаву, полную застоявшейся воды. Вылез, надсадно кашляя и сплёвывая вонючую жижу. Подтянулся за куст жасмина и сел. Чувствовал себя так, словно меня прокрутили через мясорубку. Цепляясь за ветки, попытался встать, но тут же повалился обратно. Сил не было вообще.

Понимая, что это конец, я поднял голову и процедил, вкладывая в хрип всю ярость:

— Я достану тебя, гнида… клянусь…

Ослабевший, я повалился на землю. Глаза закрылись, звуки постепенно затихали.

Что-то мокрое ткнулось мне в щёку. Раз. Второй.

Подняв отяжелевшие веки, я увидел белую собачью морду. Барсюня. Девочка, видимо, решила, что моё лицо не соответствует стандартам чистоты, и принялась тщательно вылизывать его.

Засмеявшись, я неожиданно для себя сел. Проклятую слабость как рукой сняло. Вот что собачий язык во сне творит! Я благодарно погладил Барсюню по голове, обнял и зарылся носом в густую шерсть.

Раскатисто гавкнул Кирыч. Ну надо же, и он здесь!

Барса высвободилась и с рыком повернулась к тени. Тварь замерла, оценивая новых противников. Как бы мне ни хотелось, вряд ли мои хвостатые способны справиться с этой мразью — слишком неравные размеры.

Я поднялся, встал между собакенами, положил ладони на их загривки, чувствуя, как топорщится в ярости шерсть.

Тень забулькала, явно насмехаясь над нами.

Я скрежетнул зубами от злости и понимания, что нам не победить эту гниду. Что же делать? Что, сука, делать?!

Шерсть собак под моими ладонями зашевелилась. Я бросил взгляд на Кирыча — и офигел. Собакен на глазах увеличивался в размерах. С Барсой происходило то же самое. Через несколько секунд собаки перегнали ростом меня и продолжали расти. В итоге они вымахали так, что я при своём не самом маленьком росте мог, не сгибаясь, пройти у них под брюхом. Не знаю, что это за суперспособности, но проявились они как нельзя кстати!

Тень подавилась смехом и сделала шаг назад.

Не ожидала, тварь? Свалить решила? Хер тебе! Раз пришла в чужой монастырь со своими правилами, готовься огребать.

Я мстительно скривился, хлопнул собакенов по лапам и хрипло скомандовал:

— Взять!

Мои церберы стартанули так, что меня едва не унесло вслед за ними. Барсик на полном ходу врезалась в тень. Мелькнули в воздухе тощие ноги, и тварь рухнула на землю, как мешок с дерьмом. Кирыч прыгнул ей на грудь и впился зубами в голову. Подскочила Барсик, схватила одно из щупалец и мощным рывком оторвала его.

Тень визжала, беспорядочно махала конечностями, но ничего не могла поделать. Собакены рвали её на куски, рыча, как карьерные бульдозеры. Зрелище было жуткое, но я смотрел, не мигая, и мысленно вгрызался в тень заодно с ними.

«Сердце!» — вспыхнула в голове мысль.

Я метнулся к корчащейся на земле твари, протиснулся между лапами собакенов и забрался тени на грудь.

Собакены, как по команде, прекратили работать челюстями и уставились на меня, мол, ну, давай, хозяин, последний укус за тобой.

Я встал на одно колено, размахнулся и вогнал ладонь в желеобразную чёрную массу. Нащупал пульсирующий комок и рванул на себя. Сердце тени оказалось кислотного фиолетового цвета и выглядело стрёмно, будто два сердца сшили в одно целое.

Недолго думая, я разорвал это уродство на две части, одну бросил Барсику, вторую Кирычу. Фиолетовые куски тут же исчезли в огромных пастях, собакены довольно чавкнули и потянулись ко мне мордами.

— Добавки не будет, — усмехнулся я, похлопывая великанские морды. — Вкусняшки на сегодня закончились.

А затем внезапным порывом притянул две громадные башки к себе и тихо произнёс:

— И что бы я без вас делал!

***

Проснулся я от воя сирен. Отодвинул занавеску, выглянул в окно. К участку Эдика подъехала скорая. Санитары выскочили из машины и скрылись во дворе. Вскоре они вернулись с носилками, на которых лежали двое: Эдик и его подружка.

Я похолодел, быстро оделся и вышел на улицу.

Скорая уже умчалась. У ворот с хмурым лицом стоял сторож Эдика. Из ближайших домов начали подтягиваться соседи, разбуженные воем сирены.

— Что случилось? — спросил я у сторожа.

Тот вытащил пачку сигарет, сунул одну в рот, прикурил.

— А хер его знает! — растерянно сказал он. — Полчаса назад позвонил Эдуард Олегович и что-то прохрипел в трубку. Я чуть ли не в трусах кинулся в дом, забежал в спальню — а они с Анфиской валяются на полу и не дышат. Вызвал скорую. Сказали, вроде сердечный приступ.

— У обоих сразу? — засомневалась баба Настя из дома напротив. — Да быть такого не может. Порчу, поди, навели.

— Какую ещё порчу, старая? — одёрнул бабку Семён из восьмого дома, крепкий мужик лет пятидесяти. — Не мели своим дурным языком.

— А ты мне рот не затыкай! Я тебя ещё сопляком нянчила, говно твоё убирала и пелёнки стирала. А Эдик допрыгался. Сколько уж наворовал, пока на таможне работал. Вот ему обратка и прилетела. Прости, Господи!

— Тьфу на тебя! — махнул на неё Семён. — Совсем из ума выжила.

Я брякнул сторожу какую-то успокоительную ерунду и вернулся к себе. Барсик храпела на диване — даже сирена её не разбудила. Кирыч дрых в гостиной пузом кверху — впервые за последние месяца два.

Меня трясло от возбуждения, и я набрал Варю.

— Ты чего так поздно? — сонным голосом ответила жена.

— Да тут пипец…

И я поведал ей о ночных перипетиях.

Варя долго молчала в трубку.

— Ты там уснула, что ли?

— Уснёшь после такого! — наконец отозвалась жена. — Не каждый день узнаёшь, что твой муж — колдун, а собаки — его фамильяры.

— Да ну тебя, — фыркнул я. — Алине своей только не говори, а то захочет отбить меня.

— Я ей отобью, — погрозила Варя и добавила. — Ладно, сейчас вызову такси и приеду. Ставь чайник.

***

Барсик пришла в себя уже этим утром. Мы как раз завтракали втроём на кухне, когда девочка забила лапой в дверь прихожей, требуя кормёжку. Я ещё не успел опустить миску на пол, как Барсик уже залезла туда мордой и принялась уминать кашу с мясом. Счастью моему не было предела. После завтрака померили температуру, хотя по собаке было видно, что с этим полный порядок. Цифры на градуснике показали идеальные 38,3, и у нас совсем отлегло от сердца. На радостях я тут же повёл малышку на прогулку, и за полчаса мы не только прочитали все «эсэмэски» на столбах и кустах, но и оставили парочку весомых ответов.

Кирыч тоже заметно приободрился, с аппетитом поел и затребовал длительную прогулку вдоль реки. По пути мы загнали на дерево пару местных котофеев, повиляли хвостом подгалянской блондинке из двенадцатого дома и, естественно, оставили несколько грозных посланий для чужаков.

После четвёртого сеанса лучевой терапии врач, осмотрев Кирыча, очень удивился: опухоль вопреки его прогнозам уменьшилась вполовину. Он сказал, что очень доволен результатом и отправил нас на дальнейшее лечение и наблюдение к онкологу.

Ещё через пару недель опухоль уменьшилась до размера горошины, а затем и вовсе пропала. На всякий случай мы сделали повторное КТ, и врач не поверил своим глазам: очага рака в носоглотке больше не было. Он пробормотал что-то про спонтанную регрессию, поздравил нас и отправил с богом.

Позже я нагуглил, что спонтанная регрессия — это когда опухоль частично или полностью исчезает сама по себе, без видимых причин. Пишут, что такое случается в одном случае из миллиона. Короче, Кирыч явно сорвал джекпот.

Тёще сильно полегчало с ногами. Сосудистый хирург, который всё склонял её к операции, после последнего осмотра развёл руками и назначил поддерживающее лечение в виде мазей и таблеток. И давление у неё перестало скакать, как ненормальное. Через неделю тёща затеяла в доме такую переделку, что мы с Варей офигели. Я только успевал звонить мастерам и оплачивать счета за работы.

Сосед и его подружка больше в дом не возвращались. Позже я узнал от сторожа, что их всё-таки откачали, и они сразу же свалили в Италию, где у него была недвижимость. Даже за вещами не заехали, а попросили сторожа собрать и подвезти в аэропорт. Видимо, до них дошло, что участок, который крышуют алабай и тибетский мастиф, им не по зубам. Пускай радуются, что вообще выжили.

***

На Новый год, после застолья в семейном кругу, мы с Варей устроились на диване и залипли в «Гарри Поттера». Кирыч и Барсик на этот раз скооперировались и после сытного ужина дрыхли, прислонившись друг к другу спинами.

Моргали цветные гирлянды на ёлке. Гарри на экране распаковывал рождественский подарок.

— Даже не верится, что мы пережили такое, — вдруг сказала Варя, до этого дремавшая у меня на груди. — Зато у нас появился личный боевой маг.

Я щёлкнул жену по носу, тут же наклонился и поцеловал.

— Какой из меня маг? — отмахнулся я. — Собакены всё сами сделали. И подклад нашли, и люлей подкладчикам навешали.

— Не скромничай. Ты сумел их услышать и вовремя среагировать. А потом, как последний дурак, попёрся один драться с тем страшилищем.

— Ну, победа любит безумцев.

— А я люблю тебя, — Варя притянула меня к себе и поцеловала.

Я подлил нам ещё шампанского.

— За прекрасное начало года! — предложил я тост.

— И чтобы весь год прошёл так же! — добавила Варя.

— Да будет так!