Сны ногого мира

Глава 1

Глава 1. Сложное возвращение

Странный город. Высокие бруталистские здания, первые этажи которых покрыты трещинами, а чем выше поднимаешь взгляд, тем больше сохранилось от их прежнего облика. С одного гигантского здания непрерывно падает водопад, а с другого, меньшего, стоящего напротив, вода падает с остановками. Повсюду зелень, возможно, из-за вечной воды. Посреди дороги стоит гигантский фургон. Здесь пёс с круглой антропоморфной головой, голова заканчивается прямо полусферой на плечах, объясняет нам структуру власти города. Это задание, смысла которого я толком не понимаю. Внезапно я нахожу книгу, и стоит мне взять её в руки, как я чувствую, будто за моей спиной появляется множество взглядов. Будто на меня смотрит множество гигантских глаз. На уроке учитель начинает истерить, показывать нам все аномалии города, трещины на первых этажах, которые совсем недавно были отремонтированы снова появляются, вечный водопад не прекращается. Происходят странные вещи. Люди постоянно исчезают. У мэра больше нет контроля и сил что-либо делать. В какой-то момент прямо посреди речи он начинает танцевать. Мы спрашиваем его, всё ли с ним нормально, но он, кажется, этого не замечает. Он говорит только, что у него больше нет сил. Я подхожу к нему и начинаю слышать голоса, которые говорят: отдайте себя городу... Они накладываются друг на друга. Меня тянет к учителю, который танцует с истерическим выражением лица. Я хватаю его за предплечье. Чувствую, как что-то проходит сквозь меня, начинаю танцевать, мне весело. Потом чувствую, как глаза позади открываются, смотрят на меня и высасывают что-то из меня и учителя. Это разноцветный порошок. Весь он уходит в книгу у меня в кармане. Учитель останавливается. Я тоже. Он смотрит на меня с решимостью:

— Не сдавайтесь, вы должны спастись! Вы должны жить!

Сказав это, он превращается в книгу. Поглощённый изменением, я поздно замечаю, что вокруг стало слишком тихо. Тихо совсем. Все звуки исчезли. Затем у меня появляется ощущение, будто весь город смотрит на нас. И внезапно шум, будто в зоопарке, самые разные звуки. Все направлены на нас. Мы подходим ближе к фургону, и к нам приближается горожанин. На вид он появляется как обычный человек. Он говорит нам, что существует только один выход, мы должны сражаться.

— Знаешь что? Да пошло оно всё!

Прямо передо мной человек-пёс начинает танцевать, а потом превращается в книгу. Я в это дерьмо не полезу. Я голоден. Нужно найти еду.

Цешир смотрит, как молодой парень, который только что поглотил в себя двух духов, удаляется по улице и исчезает на первом повороте. Он ничего не может поделать, смотрит на остальных. Остальным, кажется, тоже всё равно. Вздыхает. «Всё ещё не так плохо. Он вернётся. Отсюда нет выхода».

Это место странное. Оно выглядит так, будто было заброшено на сто лет. Растения захватили всё, асфальт потрескался и зарос сорняками, высокие здания потрескавшиеся и покрытые зелёным мхом, но парадоксально, чем выше смотришь, тем целее и новее они выглядят. Светло. Небоскрёбы из стекла отражают солнце, повсюду лужи воды, всё зелёное, небо ясное, лишь с несколькими облаками, а шум вечного водопада всё ещё слышен. Интересно, что это за место? Выглядит, будто оно было заброшено ещё до того, как природа успела взять его под свой контроль. Тротуары пусты, только потрескавшаяся плитка. Других типов сооружений, кроме зданий, я ещё не видел. Может, это район офисов? Бывших офисов? После двух улиц без изменений я пытаюсь войти в здание и замечаю ещё одну вещь, у них нет дверей. Почему так? Даже обойдя вокруг здания, которое тянется так высоко, что я не могу увидеть его вершину, я не нахожу ни одной двери. Пролезаю через окно. Внутри действительно офисы, компьютеры, стулья, столы, но в коридоре темно, лучше было бы войти с каким-нибудь светом. И еду надо найти. Желудок уже подаёт сигналы, что он пуст. Вылезаю обратно и, не имея ни малейшего понятия, куда идти, иду наугад. Тогда понимаю, что могу подняться на здание и посмотреть на город сверху. Оставлю эту мысль на потом, если действительно ничего не найду. На повороте натыкаюсь на что-то, напоминающее мне заправку, а улица заполнена машинами. Почему говорю, что напоминает? Потому что верхушка заправки выглядит как пагода, а вокруг неё стоят позолоченные статуи странных животных. Слоны с хоботами длиннее тела дерутся с обезьянами с яростными лицами, одетыми в буддийские одежды, всё это под золотым навесом, на котором сидит стая ворон, с сожалением глядящих на остальных. Вода делает золотую сцену очень блестящей. Солнце так красиво играет на мокром материале, что я на секунду останавливаюсь, чтобы полюбоваться тем, что вижу. Кстати, с одной стороны у пагоды большая дыра. Дует тёплый ветер.

Вхожу в здание. Проходя под навесом станции, вижу на нём статуи обезьян, которые высовывают головы и смотрят, что находится внизу. Внутри здания всё выглядит заброшенным, но довольно целым, полки с товарами, касса целая, за кассой видна лестница. Думаю, что она ведёт к пагоде. Но внимание быстро перехватывают полки, потому что, хоть они и не полные, на них видны товары и не только. Открываю флягу с водой. Пахнет хорошо, кладу на язык и не чувствую ничего странного, обычная вода. Выпиваю её полностью и тяну руку к пачке круассанов. Срок годности мне ни о чём не говорит, понятия не имею, что это за дата. Она заканчивается на 44/98/2002. Открываю, выглядит хорошо, запах нормальный. Вкус тоже великолепный, с клубникой. Потом открываю банку мяса и ем её с хлебом. Сроки годности — полный хаос, хлеб годен до 12/11/55, а консерва до 8/19/-112 становится несъедобной, но это меня не сильно беспокоит, пока всё выглядит и ощущается свежим. Мне нужен рюкзак, но ничего не нахожу. На кассе лежат пакеты, но как я буду ходить с ними? Тем более большинство из них почему-то порваны. Беру пару и поднимаюсь по лестнице, может, там найду что-нибудь. На первом повороте вздрагиваю: звякнул колокол. Не думаю, что это должен быть обычный звук на заправке, но передо мной тянется деревянный храм. На стенах пагоды нарисован Будда в разных ипостасях: на первой картине Будда сидит в позе лотоса, а перед ним монахи кланяются, касаясь лбом земли. На второй Будда держит всю землю в одной руке, а другой благословляет её. На третьей картине что-то написано на языке, которого я не знаю, но по какой-то причине могу это прочитать. Подхожу немного ближе. Там написано:

Амутabatha.

Ниже, более мелкими буквами, написан короткий текст. Читаю:

Причина не может существовать без следствия. Там, где существует жизнь, существует карма, а там, где есть карма, есть инь и ян, в вечном круге.

Девятьсот девяносто девять лет Будда медитировал под деревом феникса, чтобы достичь Нирваны. Нирвана открылась перед ним, затем закрылась позади него. Перед ним не было ни причины, а позади него — ни следствия. Там, где есть жизнь, есть карма, а там, где есть карма, есть инь и ян, но там, где есть инь и ян, может не быть кармы, а там, где есть карма, может не быть жизни. В одной руке Будда держит инь, в другой ян, но в даньтяне у Будды нет кармы, а в сердце у Будды нет жизни. Девяносто девять драконов были свидетелями входа Будды, и девяносто девять фениксов были свидетелями входа Будды. Девятьсот девяносто девять царей принесли Будде дары. Девять тысяч девятьсот девяносто девять пагод были воздвигнуты Будде. Девяносто девять тысяч девятьсот девяносто девять монахов вознесли молитвы Будде. Девятьсот девяносто девять тысяч девятьсот девяносто девять смертных зажгли благовония в честь Будды.

Затем шло ещё одно огромное девятка о том, сколько душ прошло через колесо перерождений под взглядом Будды, и ещё большее о демонах, которые вышли из врат ада, чтобы грабить землю, и о том, как Будда безразлично оставался безучастным ко всем девяноста девяти драконам и одному миллиону минус одному смертному и всем остальным. Я ничего не понял.

На четвёртой картине земля в огне. Демоны выходят из пламени и пожирают людей под безразличным взглядом и вечной невинной улыбкой Будды. По меньшей мере несколько сотен демонов танцуют в огне того, что, похоже, было бывшим храмом.

Я отвожу взгляд. Картина слишком реалистична, я могу пересчитать волоски и пятна масла на их шерсти. Некоторые похожи на буйволов, другие — на девушек с телами птиц, некоторые — на рыб с ногами. Передо мной стоит алтарь с гигантской статуей Будды. Я не понимаю, кто стал бы делать место молитвы для того, кто безучастно смотрит на огонь и демонов. Но не это привлекает моё внимание. Над статуей висит гигантский колокол. Похоже, именно его звук я услышал. У меня такое ощущение, что такой огромный колокол, ударенный со всей силы, мог бы оглушить ближайших людей, так что есть два варианта: либо ветер слегка его качнул, но тогда понадобился бы ветер, который сдул бы меня, либо что-то железное ударилось об него. Что-то или кто-то. Всё до колокола хорошо видно, даже в полумраке, но после него может находиться кто угодно. Я напрягаюсь, кто бы там ни был, он прячется и, похоже, не хочет, чтобы я его увидел. Я тоже не хочу его видеть. Поэтому поворачиваюсь, смотрю на картины на противоположной стене, где были изображены разные цветы, лотосы на разных стадиях роста, о, заряд танка, думаю, она и сделала дыру. Спускаюсь, беру несколько пакетов, набиваю их всем, что нахожу вокруг, зажигалки, консервы, хлеб, бутылки, закуски, о, рюкзак, и собираюсь выйти. И тут меня пробирает дрожь… Все статуи смотрят на меня, точнее, на вход, но почему-то я уверен, что они повернулись ради меня. Они не двигаются, но их взгляды направлены прямо на дверь. Быстро отхожу в сторону и медленно двигаюсь вдоль здания, пока не добираюсь до улицы. Статуи не двигаются. Смотрю на машины. Они старые и ржавые, окна разбиты, от некоторых остался только корпус. Осматриваюсь среди них, не вижу ни одной, которая могла бы ехать, но всё равно стоит поискать. Транспорт двинул бы меня быстрее, чем я мог бы передвигаться сам. Даже после того, как осмотрел половину улицы, я всё ещё не нашёл ни одной, которая работала бы. Хотел выругаться, но снова услышал колокол, на этот раз громче, и меня пробрала дрожь. Вместе со звуком двигаются статуи. Все поворачивают головы ко мне. Плохо, это было бы ясно даже если бы вместо мозга у меня была грязь. Смотрю ещё раз, они остановились. Похоже, звук позволяет им двигаться. Меня же никто не останавливает, поэтому я бросаюсь бежать. На бегу оглядываюсь, но ни один автомобиль не выглядит так, будто может поехать. За поворотом попадаю на автостраду с пятью полосами в каждую сторону, ни одной машины. Они заканчиваются на той улице, с которой я только что вышел. Вокруг снова здания, но вдали за автострадой я вижу лес, снова раздаётся звон колокола, и здесь я понимаю, что действительно не могу оставаться на месте, поэтому продолжаю бежать в сторону, противоположную лесу. Что бы там ни было, не думаю, что хорошо проводить ночь посреди него.

Здания, небоскрёбы, офисы, башни из стекла, как бы я их ни называл, я окружён ими. Некоторые настолько высокие, что я не вижу, где они заканчиваются, другие имеют до десяти этажей, большинство потрескавшиеся, но чем выше смотришь, тем новее они выглядят. В какой-то момент я свернул с автострады направо, и здесь между зданиями есть мосты. Прямые, по диагонали, от одного этажа выше к другому ниже, сеть тянется, насколько хватает глаз. Нижние мосты заросли лианами. Внизу множество луж создаёт солнечные блики. Я останавливаюсь. Я хотел увидеть место, где нахожусь, сверху, посмотреть, как оно выглядит, и не вижу причин, почему бы мне не сделать это здесь. Тем более мне нужно найти место, где провести приближающуюся ночь. В офисах всё ещё нет дверей, но разбитое окно найти нетрудно. Беру второе здание, которое, кажется, касается неба. Думаю, оно действительно касается. Снова офисы. Место покрыто плесенью, но выглядит довольно хорошо, наверное, когда было новым, здесь было мило. Компьютеры не работают, света нет, но нахожу несколько листов с письмом, которого не узнаю. Хотя нет, вот документ, который могу прочитать. Через две минуты откладываю его, ничего интересного, это бизнес-план компании, которая занимается изготовлением бильярдных шаров, и половина листа описывает расходы на разные цвета краски. Теперь я буду знать, что зелёная стоит 16 туриков за литр, и это на 30% больше, чем чёрная. Коридор тёмный, но на этот раз у меня с собой свет. Фонарик работает хорошо, он заряжается рукой, что удачно, потому что батареек у меня нет, а возвращаться на заправку я не собираюсь. Наконец нахожу лестницу, поднимаюсь, ничего не меняется, всё те же офисы. Решаю, что второго этажа недостаточно, чтобы что-либо увидеть, и поднимаюсь выше. Ещё выше, и ещё выше, место настолько монотонное, что я потерял счёт этажам, но уверен, что уже выше сорока. Примерно на двадцатом этаже я нашёл разбитую дверь, которая ведёт на мост прямо к зданию напротив через дорогу, но я не вижу смысла переходить по нему. Там же смотрю в окно. Город простирается бесконечно. Конечно, не вижу далеко во всех направлениях, но через трещину, где здания ниже, я увидел всё до полного горизонта. Только со стороны леса зелено. Теперь решаю, что высоты достаточно, отсюда я могу видеть в нескольких направлениях. Вот заправка, видно верхушку пагоды. Далеко на севере вижу гигантский Колизей, который из-за своих размеров вполне мог бы считаться отдельным городом. Лес не показывает никаких признаков окончания. Вижу фургон далеко. Хм, я довольно много прошёл. Вспоминаю книгу, которую нашёл и которая поглотила ту странную штуку, из-за которой я начал танцевать. Что бы это ни было, добра мне оно не желало. Достаю её, старая книга без названия, обложка полностью синяя. Открываю первую страницу, лист пожелтевший от времени. Вторая содержит содержание, и там написана только первая глава: «Введение в историю метафизических сущностей: история появления человеческих концепций». Ещё через два листа начинается это введение. В нём говорится об эволюции лобной доли у первых людей, о трудностях реконструкции мозга, имея в распоряжении только скелет, и о его эволюции у разных примитивных видов людей. Согласно ей, начиная с Homo erectus, мы можем наблюдать определённую степень ритуализации образа жизни и появление определённых артефактов с сакральным назначением. В том же разделе эта мысль подвергается серьёзной критике, согласно которой невозможно предполагать абстрактное мышление у настолько примитивного вида, а первые следы духовности можно наблюдать только у неандертальцев, и то с трудом, а согласно ей, возникновение настоящих духовных форм существования можно отнести только к Homo sapiens, который первым открыл способ сохранения и передачи информации, а вместе с этим и ключ к познанию Вселенной. Приведены фотографии различных артефактов и их духовное значение, реконструкции разных видов примитивных людей, расшифровки ритуалов, примеры организации, и всё останавливается на упоминании того, что Homo sapiens стал настолько социальным, что начал строить массивные поселения с распределением обязанностей и появлением социальной иерархии. Очень интересно, хотя мне это ничего не дало, кроме того, что стемнело, а я не знаю, где спать.

Вхожу в первую комнату, снова те же столы и мониторы. Я не устал, но чувствую, что обязан спать, энергия, которая у меня сейчас есть, обманчива, в какой-то момент она закончится и кто знает, что будет завтра. Ещё осматриваю несколько комнат без надежды, не нахожу ничего, чем можно согреться. Похоже, на ночь придётся развести костёр. Ломаю несколько столов и собираю достаточно дров, потом делаю из столов круговую конструкцию до потолка, закрываю и забаррикадирую дверь, открываю несколько окон, развожу небольшой костёр и смотрю, после этой конструкции свет не распространяется. Я не хочу, чтобы меня было видно издалека. Ложусь, тепло и хорошо. Не знаю, что буду делать, когда огонь погаснет, могу только надеяться, что проснусь от холода. В любой момент могу развести ещё один, зажигалка и дрова у меня есть. Ем, закрываю глаза и почти сразу засыпаю. Хорошо, так хорошо, тепло, безопасно, сытый, поют птички... Просыпаюсь. Птиц не было. Слышу сову. За весь день я не видел ни одного животного, а теперь слышно сову. Не знаю, к добру это или к худу. Бросаю взгляд на окно под таким углом, чтобы меня не было видно, снаружи темно, ничего не видно. Подкладываю ещё дров в костёр, который догорает.

Снова слышу, потом как будто кто-то летит.

Нет, не слышно, как он летит, слышно, как приземляется, скорее всего, на одном из мостов. По-моему, я не должен слышать, как птица опускается, по какой-то причине это напрягает. Снова смотрю, темно, звук исчез. Затем вижу это: два гигантских глаза, смотрящих на меня. Мне требуется три секунды, чтобы понять, на что я смотрю. Сверху, наклонившись над мостом, с повернутой головой стоит фигура, которая точно не является обычной совой. Круглая голова, кисточки на ушах, гигантский глаз, который смотрит прямо на меня, кривой клюв, фигура парящая, тёмная, гладкая. Может, я бы вообще её не увидел, если бы позади неё не было неба. Но что-то напрягло меня сильнее всего: у совы не должно быть рук. Она не должна так сильно напоминать человека. Она взлетает. Без звука прыгает с перил, мягко приземляется, и в тот же самый момент я бросаюсь бежать. Когда выбегал из двери, услышал удар, но я уверен, что она наидёт открытое окно. В её глазах я увидел мышление, существование разума, расчёт. Я захлопнул дверь, прыгнул на лестницу. У меня два варианта, наверх или вниз. Я спускаюсь, не могу сравниться с птицей в воздухе. Хотя, наверное, неправильно называть её птицей, это что-то другое, что-то, что думает, что-то с руками, может хватать, может бросать, может открывать двери, окна, но это не главное, птицы могут делать такие вещи и ногами, даже если это сложнее. Главное в том, что для управления пальцами нужен развитый мозг. Слышу, как сзади рушится моя баррикада. В конце концов она нашла открытое окно. У сов сильный слух? Думаю, да, скорее да, чем нет, я не могу рисковать. Я уже на два этажа ниже, замедляюсь, осторожно спускаюсь ещё несколько этажей, сверху слышно движение, захожу на этот этаж и вхожу в кабинет посередине, где дверь открыта, внутри всё те же компьютеры, столы. Закрываю дверь и прикладываю ухо, ничего не слышно. Ещё двадцать минут сижу, ничего. Может, ушла в другое место, может, вышла, другой этаж, может, ищет именно здесь, не знаю, главное, что ничего не слышно.

Совы — ночные животные, и эта тоже должна быть такой. Может, она отличается, может, не различает, может, вообще любит больше дневной свет, но одно точно, я предпочитаю день, когда могу видеть. Отхожу от двери, эту ночь проведу здесь. Холодно, но я не могу позволить себе костёр, меня увидят, а если поставлю баррикаду, меня услышат. Сворачиваюсь под столом. Не могу спать. Холодно, снаружи ходят люди-совы, обезьяны дерутся со слонами, люди. Завтра я убегу из города. Мне нужно выбраться из этого города. Единственный видимый путь — через лес. Нет, туда я не пойду без оружия, не с этой совой. Если существует она, могут существовать и другие существа. Мне нужно оружие, да. У меня был маленький нож, который остался в сумке, наверху. Там же остались мои запасы. Сердце разрывается. Того, что есть у меня в карманах, не хватит. И тут до меня доходит отблеск. Смотрю наружу. На противоположном здании отражается пламя и свет.

— Горит… Красиво.

Это этаж выше, баррикада. Сова опрокинула столы, а маленького уголька, наверное, оказалось достаточно. Здесь прекращаются мои мысли о том, чтобы возвращаться за своими пакетами. Может, что-то останется целым, но большая часть сгорит. Или это моё утешение при мысли, что в любом случае я не вернусь, если меня там ждёт эта тварь…

Я встаю. Утро, солнце появляется, отражаясь тысячи раз. Оно красноватое, красивое. Лианы покрыты росой, стекло в каплях, может, шёл дождь? Не помню, когда я заснул. Может, мне просто остаться здесь? Тело затекло, чувствую покалывание в груди, слизь в горле. Я простудился. Но сейчас теплее, чем ночью, или это я уже холодный? Нет, нужно двигаться. Надо было двигаться всю ночь, то, что я сделал, не имеет оправдания, но имеет последствия. А этот монстр ещё здесь? Совы днём должны быть неактивны, но про эту я такого сказать не могу. Может, она действительно неактивна, но где-то внутри? Какая разница между тем, чтобы сидеть в здании, и тем, чтобы сидеть в лесу? Тем более еда может сама прийти тебе в когти. Почему она не может прямо сейчас сидеть на лестнице или этажом ниже, ожидая меня? Мысль о том, что она не собирается меня преследовать, почему-то даже не пришла мне в голову. Она хочет меня съесть, это закон природы. Но и внутри я не могу оставаться вечно. Как выйти? В голову приходят два варианта, один, я медленно спускаюсь с надеждой, что не столкнусь с ней, или второй вариант, перехожу в какое-нибудь соседнее здание и оттуда спускаюсь вниз. Что безопаснее, не знаю, но уже решил, снаружи у меня больше свободы. Обшариваю всю комнату, в шкафах нахожу карандаши, ручки, корректоры, клей, степлер, печати, о, сейф и бумаги, много бумаг, все с цифрами, буквами, никак между собой не связанными. Проверяю ситуацию снаружи, ничего не вижу в окне, ни через пять минут, ни через десять, поэтому открываю окно и вылезаю, прямо под окном мост, очень удобно. Он ведёт в здание напротив. Всё заросло лианами, зелени больше, чем синего стекла. Наклоняюсь, смотрю вокруг. Тишина, как вчера, никакого звука, никакого движения ни в одну сторону. Так и оставаясь наклонённым, медленно двигаюсь вперёд. Подо мной вижу улицу, высота довольно впечатляющая. Где-то посередине я задаюсь вопросом, откуда у меня была уверенность, что этот стеклянный мост меня выдержит, но ничего не произошло, пока я не дошёл до здания напротив, даже не треснул. Смотрю в окно, всё те же стулья, столы, компьютеры, бумаги, бюрократический кошмар. Внезапно возникает вопрос, как войти: снаружи окно не открывается. Ничего не поделаешь, придётся разбить. Для этого я взял сейф, он достаточно маленький, его можно использовать как оружие. Один удар сейфом в окно и уже есть трещины, ещё один, и окно с таким звуком, что я вздрагиваю, разбивается. Две секунды слушаю и смотрю вокруг, никакого движения, но это мало что значит, вхожу и быстро пригибаюсь: в кабинете тишина, снаружи тишина. Быстро обыскиваю шкафы, столы, нахожу ластики, чернила, вот ксерокс, о, канцелярский нож, именно то, что нужно. Надо бы поискать внимательнее, может, ещё что-нибудь полезное найду. Прислушиваюсь к коридору, ничего не слышно, открываю дверь, полумрак. Включаю фонарик, надеюсь, никто его не увидит. Открываю ещё несколько кабинетов, в одном нахожу пачку сигарет с зажигалкой. Забираю оба, я не курю, но при таком стрессе кто знает, и места они много не занимают. Чёрт, надо было больше класть по карманам, хотя бы одну консерву взять. В одном кабинете взгляд ненадолго падает на кулер с водой, наконец-то, я хочу пить ещё со вчера. Довольно долго я обыскиваю все кабинеты в надежде найти что-нибудь ещё, но из того, что стоит упомянуть, ещё одна зажигалка, батарейки, салфетки, ключи, огнетушитель, аптечка и термос. Моё положение внезапно стало более положительным: у меня есть аптечка и вода в термосе, пусть даже застоявшаяся. Лестницы выглядят целыми, ветер поднимает пыль. Медленно, прислушиваясь к каждому шагу, спускаюсь на этаж ниже и начинаю там искать, положение у меня такое тяжёлое, что мне пригодилось бы всё, но комнаты почти одинаковые, только с маленькими изменениями, будто их проектировали вместе с местом для карандашей, почти одни и те же вещи. Ещё на двух этажах нахожу ещё два термоса и нож, ещё осматриваю один этаж, но из-за того, что изменения минимальны, спускаюсь до самого последнего. Мне казалось, что сердце выскочит из груди от напряжения. Не знаешь, что тебя ждёт внизу или что может прийти за тобой сверху, но ничего не случается, и я оказываюсь перед главной дверью. Открываю её, меня встречает солнце, которое внезапно придаёт мне смелости. Мне повезло, что солнечно, иначе в моей тонкой кофте я бы не справился с температурой. С улицы меня видно почти со всех сторон, когда пересеку эту улицу с мостами, меня будут видеть и сверху. Я понимаю, что у здания, из которого я вышел, есть дверь, чего не замечал в других зданиях, хотя смотрел довольно внимательно. Странно, как и всё вокруг. Нужно вернуться на заправку, я голоден. Не хочу, но выхода нет. В какой-то момент напряжение проходит, вокруг тепло, солнечно, тысячи бликов, небо синее, слишком красивое, чтобы забивать голову тем, что этой ночью меня почти съели. А-а-а, меня почти съели этой ночью.

Добираюсь до угла улицы с машинами, бросаю взгляд на заправку, хотя отсюда её видно не очень хорошо, замечаю что там немногое изменилось. Обезьяны и слоны всё ещё дерутся, одетые в буддийскую одежду, только теперь посреди драки все повернулись к середине улицы, то есть туда, где находился я. Отсюда плохо видно, но лица у них яростные, помню их с прошлого раза. Пока колокол не звучит, никто не будет двигаться? Надеюсь, но нужно сделать всё быстро, не знаю, что может случиться, и лучше не узнавать. Я мог бы попробовать ещё раз осмотреть машины, может, какая-нибудь заработает, но еда важнее, может, на обратном пути. Поэтому быстро направляюсь вперёд, стараясь не шуметь и внимательно оглядываясь. А, что-то блестит под деревом. Подхожу ближе, вижу позолоченный лист, он остановился во время падения? Интересный феномен, который лишь заставляет меня спешить, пока тихо. А на дереве было больше ворон? Куда они исчезли? Летают где-то? Я уже почти на месте, стараюсь держаться как можно дальше от статуй, сердце колотится в груди, но я уже дошёл до сюда, и в прошлый раз всё прошло хорошо. Подальше от всего подхожу к стене, вхожу на заправку и без лишних движений запихиваю в карманы всё, что успеваю: консервы, закуски, фляги, ах, надо что-то придумать, чтобы всё это нести, рюкзак я больше не нахожу, но нахожу пакеты, быстро беру горсть, кладу четыре один на другой и наугад заполняю всем, что нахожу. О, бутылка воды «Фиуртос», на этикетке в качестве талисмана изображена жёлтая обезьяна, беру две. Всё, больше не влезает, обе руки заняты, из карманов всё выпадает, если двигаюсь слишком быстро. Если что, вернусь. Смотрю наружу, похоже, можно выходить, выхожу, пробираюсь, добираюсь до дороги и бросаюсь бежать. Когда думаю, что успею ещё осмотреть несколько машин, слышу звон колокола, бам. Меня пробирает дрожь, ускоряюсь. Потом ещё один удар, бам. С каждым звуком чувствую, будто сердце останавливается. Уже у угла, оборачиваюсь, статуи все повернулись ко мне. Если до сих пор поворачивался только взгляд, то теперь у всех лица обращены ко мне, и видно, что некоторые сделали шаг. Двенадцать минут прошло с того момента, как я ступил на улицу, до того, как зазвонил колокол. В прошлый раз прошло больше времени. Движения статуй медленные, думаю, с такой скоростью я мог бы стоять перед ними во время звука и двигаться вокруг них, пока они будут пытаться вытянуть руку и схватить меня. Нет, опасное мышление. Я иду к своему укрытию, до прихода сюда я положил всё, что было у меня, в здание, где нашёл разбитое окно. Или не совсем правильно говорить так, большинство окон здесь разбито. Вхожу и впервые за сегодня нормально ем. Съедаю всё, что может испортиться быстро, печенье, несколько булочек, потом открываю консерву и разогреваю её на горелке, очень полезная вещь, может, как-нибудь смогу поджечь эту сову. Может, добуду бензин, прямо рядом есть заправка, действительно полезное совпадение. Осталось только найти в себе смелость снова к ней приблизиться. Правда, совсем не хочется. Теперь, когда я поел и выпил, составляю план, или точнее, ещё раз прокручиваю старый план: найти какое-нибудь оружие и искать выход из города. Планировал выйти через лес, но после той совы я уже не так уверен. Ладно, подумаю позже, мне нужно оружие, что-нибудь, чем можно защищаться. Горелка была бы полезна, я даже взял две, но этого недостаточно. Пока ищу железную дубинку, может кусок арматуры, но ничто не сравнится с пистолетом. Потом мне нужна новая база, чтобы складывать запасы, желательно подальше от улицы со статуями. Когда я закончил перенести всё в другой конец улицы, солнце уже было посреди небосвода. Я нахожусь на углу улицы, параллельной той, где машины, дальше от улицы с мостами и от леса. Надеюсь, сюрпризов здесь не будет. Сложил всё на втором этаже, если что, могу прыгнуть из окна. За это время оторвал кусок арматуры от стены и собрал разные мелочи из шкафов, дрова, сделал баррикаду из столов вокруг места, где будет костёр, перетащил в комнату два бойлера с водой. Добавил в план ещё и поиск одежды, и странно, что я до сих пор её не встретил. Сколько улиц я уже осмотрел? Три? Четыре? Пять? А сколько времени прошло с тех пор, как я ушёл от фургона? Где он? Почему-то я не могу ясно ответить на эти вопросы. Там ведь были люди, они выглядели как я, я был не один, почему я ушёл? А, вот, они хотели взять меня с собой драться. Против кого? Я не хотел, поэтому ушёл. Да, мне нужно бежать из города, здесь нельзя оставаться. Почему мэр учил нас полномочиям местной администрации, как получить разрешение на строительство парка, но не показал нам простую карту города, чтобы я хотя бы знал, где нахожусь? Я снова поднимаюсь выше, может, отсюда мне удастся увидеть что-нибудь новое. Здание, которое я выбрал, одно из немногих, где я вижу крышу, и когда ноги начинают дрожать, я добираюсь до последнего этажа. Тридцатый или тридцать первый? Неважно, лестница закончилась. В конце коридора вижу вход на крышу. Думаю, стоит рискнуть.

Поднимаюсь по лестнице. Открываю дверь. Наверху ветер сильнее, чем я ожидал. Поднимаюсь, прикрывая глаза рукой. С высоты город выглядит ещё больше. Достаю лист бумаги и ручку, чтобы нарисовать карту. Первым бросается в глаза гигантский позолоченный Колизей на северо-востоке, и мне кажется, что на его стенах я вижу движение. Лес всё такой же бесконечный. Улицы с мостами не видно, но она должна быть на западе, я вижу верхушку пагоды, если не ошибаюсь, эта полоска деревьев должна означать парк. Фургона отсюда не видно. На юге вижу какие-то невысокие здания, или это торговые ряды? Не видно ясно. Большая часть пейзажа закрыта зданиями намного больше того, на котором я стою. Надо бы подняться на одно, почти достигающее облаков. Бедные мои ноги. Ах, с запада поднимается дым, что там?

Ещё раз делаю круг взглядом, и с юга открывается зелёное здание овальной формы. Нет, не чисто зелёное, цвет смешан с другими. Камуфляж? Да, в военном стиле. Такая большая база должна иметь оружие.

Внимательно всматриваюсь, пытаюсь сориентироваться и примерно определить расстояние в том направлении, и замечаю здание с надписью. Трудно без бинокля прочитать что-нибудь, но буква за буквой разбираю смысл.

— П… сих… и… а… т… р… и… ч… е… с… к… а… я… о, психиатрическая больница.

И тут я его вижу. Последний этаж, примерно такой же, на каком стою я. Белое лицо, с улыбкой до ушей. В буквальном смысле. Мы встречаемся взглядами. На мгновение всё исчезло, кроме его глаз, чёрных, глубоких. Я увидел их настолько хорошо, будто нас не разделяют триста метров. На мгновение. Затем он прыгает из окна. Разбивает стекло и прыгает. Потом разбивается другое окно. Потом ещё одно. Потом приходит звук разбивающихся окон и существ, которые падают вниз. На каком этаже я был? Тридцатом? Тридцать первом? Если прыгать по лестнице, можно проходить один этаж за три секунды. Можно добраться вниз за полторы минуты? Я добрался быстрее.

Я направляюсь в уже знакомую территорию, на улице с мостами могу перебегать из одного здания в другое на случай чего. Во всех остальных местах я заперт. Когда дохожу до поворота, до меня доносятся их вопли, они пробирают меня до мурашек. Впереди, на улице с мостами, стоят пожарные машины. «Люди», приходит мне в голову. Но нет, это не люди. Потому что то, что смотрит на меня из-под пожарной каски, не человек. Высокий и очень худой силуэт держит шланг, направленный на здание, потом другой что-то запускает, думаю что это вода. Но выходит огонь. Они поджигают здание. Здание, в котором я провёл ночь. Лицо, покрытое копотью, ещё секунду смотрит на меня, затем кивает и снова поворачивается к зданию. Открывает рот почти на половину лица и кричит, громкий глухой звук. И огонь взрывается. Я не останавливаюсь. Позади вижу, как из здания, где я был, вниз прыгает тело, а потом снова запрыгивает на первый этаж. «Они ищут меня». Бегу дальше. Их крики смешиваются со звуками пожарных.

Я нахожусь у угла заправки. Отсюда меня не видно, или я себя так успокаиваю, потому что мне нужно восстановить дыхание. Лёгкие вырываются из груди. Ноги взрываются. А потом взрываюсь и я, потому что появляется другой звук. Крик обезьяны. Одна, потом две, потом крики уже не прекращаются. Все статуи ожили. Отсюда я вижу, как они прыгают на дорогу. Слон, крича, отправляет две машины одновременно в полёт.

— А-а, значит, не от колокола, они двигаются от звука.

И я двигаюсь. Нахожу новые силы. Вперёд. Так я ещё никогда не бегал. На первом повороте сворачиваю налево. Впереди лес. Улица обычная, если не считать крыс. И насекомых. И крови, крови повсюду. Вдали какие-то низкие и широкие существа в масках распыляют газ. Вторая половина улицы полна газа. Воробей падает, как только касается его. На землю падает только красная жидкая масса.

— Почему сегодня здесь так много народу!!!!!!!!

Поворачиваю назад. На этой улице тоже следы крови и животных. Вижу мёртвую лису. Птицы, насекомые на разных стадиях разложения. Прохожу ещё один перекрёсток, справа слышны крики обезьян. Иду прямо. Похоже, только на улицах возле леса есть животные. Дальше их нет. Их уничтожает Отдел нормализации фауны. Проходил мимо их офиса. Здание в три этажа. Рядом вижу и библиотеку. На углу поворачиваю направо, потом вхожу в здание, тихо поднимаюсь на второй этаж, вхожу в кабинет, забаррикадирую дверь и только здесь меня рвёт.

Ложусь. Время от времени слышны звуки, то слоны, то другие крики. Я лежу и прихожу в себя. Десять минут, двадцать. Постепенно начинаю нормально соображать. Паника исчезает. Ем то, что осталось в карманах, потом смотрю в окно, внимательно, издалека. Здесь я прячусь, потому что по улице проходит тип на четвереньках. Должно быть, псих. За ним идёт тип в халате. Затем прыгает на психа, связывает его, закидывает на плечо и уходит обратно. Этот новый тип, должно быть, врач. Странно, выглядит нормально, но скорость и силу, которую он показал, нельзя назвать человеческими. С психом на плече он идёт дальше по улице. Наблюдаю, чтобы увидеть, как на углу он встречает команду, распыляющую газ. Один из них подходит и начинает говорить. Нет, это не человек. Двигается безумно. Будто пьян, но это не то же самое, даже с психом на плече он не теряет равновесия, хотя при каждом шаге мне кажется, что вот-вот упадёт. Другой, низкий и широкий, одет в зелёный комбинезон. На нём какой-то символ, но я не могу его хорошо разглядеть. Глаза чёрные, круглые. Когда он двигается, они блестят. Кожа… покрыта мелкой шерстью? Да, наверное, именно так я бы сказал. Понятия не имею, о чём они говорят, но через несколько минут оба возвращаются туда, откуда пришли, и тут я вижу лицо врача. У него пять глаз, каждый смотрит в свою сторону. Я спрятался, но увидел и его рот. Он был слишком тонким.

На улицу я пока не выхожу, но и сидеть на месте не могу, поэтому начинаю исследовать здание, в котором нахожусь. Оно отличается от того, что я видел до сих пор, в какой-то момент мне кажется, что я даже увидел жилые дома. Да, на улице напротив есть несколько, на бегу я не смотрел внимательно. Ничего нового, но время от времени попадаются полезные вещи. После выхода я сразу направлюсь к военной базе, украду танк и уеду как можно дальше. Звучит как план. С такими мыслями иду с четвёртого этажа на пятый. Хм, пятый выглядит точь-в-точь как четвёртый. Нет, они выглядят одинаково. До тех пор, пока я ничего не нашёл. И шкафы открыты. Там, где я открыл…

Достаю нож. Это четвёртый этаж. Возвращаюсь к лестнице, спускаюсь на два этажа и выхожу на четвёртый этаж. Что-то меня поймало. Не отпускает. Возвращаюсь по лестнице. Быстро прохожу двадцать этажей, чтобы выйти на четвёртый. Коридор идёт влево и вправо. Потом справа ещё один проход влево и вправо. Вхожу в кабинет напротив… нет, окно не вариант. О, обезьяна стоит неподвижно на краю улицы.

Возвращаюсь к лестнице. Сажусь и пытаюсь составить план, что-нибудь. Может, пробить дыру в стене? Нет, но и сидеть здесь нельзя, поэтому иду по коридору налево, потом направо, потом налево, потом вниз, потом направо, чтобы прийти в пространство, которое тянется передо мной до тех мест, куда уже не доходит свет фонаря, несколько коридоров налево и несколько направо. Я уверен, что в какой-то момент то, что меня поймало проявится рано или поздно. Я уверен. Вхожу в кабинет. Окно выходит на дорогу. Следующий тоже выходит туда. Следующий тоже. Это значит, что место, где я нахожусь, достаточно ограничено, и в конце концов я найду то, что меня удерживает. Эти мысли начинают исчезать через полчаса ходьбы, за которые я не сделал ни шага к решению ситуации. Я бы поджёг здание, но мысль о том, что пожарные придут меня спасать, пробирает меня до мурашек. Они точно потушат огонь. Сажусь поесть. Нет, так продолжаться не может. Читаю документы из кабинета, большинство никак не связаны друг с другом. Нет, здесь я ничего не найду. Может, попробовать включить компьютер? С фонарём, который у меня есть, попробовать соединить кабели и включить компьютер. И останусь в темноте, хороший вариант. Могу сделать верёвку из двух лиан и свалить из окна, но если не хочу лететь вниз, это не стоит того. И тут звонит телефон.

Тррр тррр тррр тррр…

Тррр тррр тррр…

Наверное, меня это уже не должно удивлять. Я осматривал телефоны, на некоторых столах стоят стационарные телефоны, но они никак не реагировали. Один должен работать, просто я не проверил все. Долго ждать не буду, беру аппарат.

— Алло.

— Алло АЛЛО, отбросс. Так, слушай сюда...

— С кем я разговариваю?

— ТЫ ЧТО, НЕ СЛЫШИШЬ МЕЕНЯ? У тебя есть то, что принадлежит ннам. Если мы этого не получим, можешь забытть о выходе, никто тебя не найдёт, НИЧЕГОО ОТ ТЕБЯ НЕ ОСТАНЕТССЯ!

Бац. Он бросил трубку. Что это было? Кладу и я трубку, чтобы снова получить звук.

— Добрый день, госсподин Ферминдир. Прошу прошщения за поведение моего коллеги ранее. Вам удобно сейчас разговваривать?

— Э-э, да, конечно, пожалуйста.

— Меня зовут %48(*$5, я представляю Ассоциацию молодых творцов нашшего города. Вы ранее незаконно захватили двухх представителей нашей ассоциации, можжете ли вы их вспомнить?

— Иди ты в жопу, отпусти меня, я тебе яйца оторв…

— &9q452, успокойся. Кто-нибудь, уддержите его. Господин Ферминдиррр, можете ли вы вспомнить, пожалуйста?

Он имеет в виду то, что произошло возле фургона, этот порошок и книга? Ничего другого мне в голову не приходит.

— Прошу прощения, вы имеете в виду случай, который произошёл вчера возле фургона? Были ли представителями вашей ассоциации те сущности, из-за которых мы с мэром начали танцевать?

— Дда, согласно показаниям, именно там их в последниий раз видели, после чего они исчезли, и с тех ппор мы не можем выйти с ними на связь. Можете рассказать более конккретно, что произошло?

— Внезапно эти две сущности исчезли, я почувствовал, как они куда-то ушли, куда — не знаю, а мэр превратился в книгу. Я ушёл, а что происходило дальше — не знаю.

— Господин Ферминдиррр…

И здесь собеседник меняет тон голоса, он становится более выраженным, более глубоким, и вместе с этим тени в комнате вытягиваются, а воздух становится твёрже.

— У нас есть все основания полагатть, что представиттели нашей организации ссейчас находятся у вас. Советую вам доброволльно их передать, иначе мы будем вынуждены забрать их лично, а ээто не пойдёт вам на пользу. Просим вас явиться в наш оффис по адресу улица Ягнёнка Жерртвы 32/5 не позднее завтрашнего дня, иначе нам придёётся забрать их самостоятельно. Просим васс не делать глупостей.

Тени почти касаются меня, я чувствую их холод. Ищу воздух, чувствую, что его не хватает. Я паду в тень, куда-то, не могу видеть, но чувствую, что там что-то есть. В груди рождается крик, робкий, и я не могу его выпустить.

— Аааа, аашш, аааа…

Двигаюсь в сторону от тени, спиной к стене. Холодно, слишком холодно.

— Аааа, х, ааааа…

— Ах да, учитывая, что вы не мместный, вы можете встретить трудности в поиске дороги. В шкафу под сстолом, на котором стоит телефон, вы наайдёте карту района. Желаем ваам успехов!

Он положил трубку. Атмосфера мгновенно облегчилась, а тени, которые почти накрыли меня, отступили.

Минуту я стоял неподвижно, пытаясь понять, что только что произошло. Только что, только что я почти упал в тени, был почти, был почти----------------(глаза Ферминдира расфокусируются, тело цепенеет, сердце останавливается, затем с первым ударом снова начинает двигаться, хотя глаза всё ещё не сфокусировались)-----------, я открываю шкаф. Там действительно была карта. Смахиваю всё со стола и разворачиваю её, чтобы увидеть сложное переплетение линий и названий. Каким-то образом я понимаю надписи, даже если не понимаю всех знаков или направлений. В качестве ориентира беру самое простое, лес, от него ставлю палец на магистраль, это должна быть улица с множеством полос, вот на ближайшем перекрёстке направо, вперёд, вперёд, так, о, вот я, на перекрёстке улицы Джоан Ботрарул и Падения Пола. Кроме названий улиц я почти ничего не могу извлечь из карты. Ни пагоды, ни библиотеки, даже больницы нет ни на одном знаке. Зато понимаю, что со стороны, откуда я пришёл, возле леса находятся какие-то фабрики, похоже, оттуда и шёл дым, а рядом, э-э, должна быть ферма.

Улица Ягнёнка Жертвы находится на краю карты, это улица, параллельная больнице, что я понимаю, накладывая известное на карту. Она вообще не захватывает ни одного угла того, что я видел на горизонте. В любом случае она близко, и всё, надо просто убедиться, что я не встречу какого-нибудь психа или золотую обезьяну. Кто строит психиатрическую больницу посреди города? Надеюсь, что врачи уже поймали их, и надеюсь, что не попаду им в руки, даже если сойду с ума. Значит, пока солнце высоко, я должен вернуть им книгу, или завтра, но лучше быстрее.

Выхожу из кабинета. Коридор вернулся в норму, темноту прорезает свет фонаря. Через места, где двери открыты, пробивается солнце, но в какой-то момент становится темнее. Медленно облако закрывает солнце, а мой фонарь туда не проникает. Я медленно иду к лестнице. Шаг, два шага, три шага, и слышу, как открывается дверь. Оборачиваюсь. Там, прислонившись к раме, стоит кто-то. Видна только половина лица. Он наклонён? Нет, просто низкий. Огромный чёрный глаз смотрит прямо на меня. Бр-р, зелёная кожа блестит, будто жирная. Капюшон закрывает лоб, но похоже, что он лысый. Я бросаюсь бежать, но поворот к лестнице не приближается. Ха, а я всё ещё искал того, кто меня держит. Теперь я не могу сбежать.

Нужно прыгать из окна, иначе…

— Потанццуй со мной. Ехехехехехе.

Голос пришёл со всех сторон, эхом проходя по всё более длинному коридору. Тени вытянулись, воздух стал холодным, тяжёлым, каждый вдох приходилось выдавливать. Когда я обернулся, он стоял посреди коридора, маленький, одетый в чёрное, лицо под капюшоном в тени. Свет фонаря с трудом до него доходил. Коридор искривился, до бесконечности я видел, как он принимает форму спирали. Он сделал шаг, и я чуть не упал на спину, затем направился к кабинету слева, где дверь ударила меня по лицу. Полностью закрыта. Изнутри слышно, как работает принтер, два, три. Я услышал скрип в руке, это был фонарь, я сжимал его так сильно, что рука побелела. И ногти стали пурпурными.

— Что скажешь, поттанцуем? Не отказзывай маленькому Тм@**0i, давай потанцууууем.

Его голос царапал уши. Он был весёлым, он был ужасным. Я хотел бежать, хотел кричать, лицо сложилось в немой крик, и---------((#&&(@(&-----!!__)()

-----------(&$(@(-»--------------я достал нож. Слева, справа, сверху, снизу, сзади, всё закрыто, остаётся только вперёд.

— Я говорил с вашей ассоциацией, до завтра я верну книгу.

— Ооо, таак речь идёт о книиге. Да, пожалуйста, верни её, без моих брратьев немного скучно. Знаешь, только они захоотели войти в мой ансамбль. Хорошая иидея, хорошая идея, правда?

Дверь рядом слегка приоткрывается, показывая тёмный внутренний материал. Я слышу звуки, мяч стучит, ласточка поёт, свист, сзади тоже самое, разные звуки. Откуда-то кто-то кричит. Постоянно, издалека, едва слышно. Мне на плечо падает капля. Смотрю, кровь.

— Я какк раз хотел поговорить с мээром, чтобы он дал нам больше людей в аансамбль. Как мы можем создать ансамбль вссего из трёх человек? В таком оогромном городе? Нужно, нуужно больше. К сожалению, и мэр исчез. Жааль, он был таким весёлым. Всегда был в распоряжениии. Но ничего, выберут другогого…

— Я верну книгу. Это вы хотите?

— Да, даа, мои братья, мои брааатья. Хм, знаешь что, ты будешь хорошим солистом.

Он делает шаг, протягивает руку. Воздух становится стеклянным, я становлюсь в позицию, нож перед собой, делаю движение назад, но ударяюсь о что-то мягкое, из двери несколько пальцев хватаются за раму, зелёные, узловатые, рука существа передо мной растёт, сначала становится размером с него, потом достигает половины коридора, потом, когда он наклоняется, полностью закрывает меня. Я почти ничего не вижу, фонарь падает, я бью ножом, оттуда течёт кровь, единственная краска вокруг, она полностью меня покрывает, двумя пальцами он хватает меня за ногу, холодно, маслянисто, пахнет болотом, я начинаю извиваться, резать, бить, кровь стучит в висках, медленно, медленно-------@!#----он схватил меня за ногу и двигает её туда-сюда…

— Раз, два, раз, два, левая, правая, ахахахаха…

Его смех передаётся в руку, заставляет меня содрогнуться.

— Вотт так, вот так, апллодисменты!

Слышу аплодисменты. Со всех сторон.

— Я ссделаю из тебя солистааа. Ты будешь гордостьью моего ансамбля!

Я больше не могу контролировать своё тело. Чувствую, как становлюсь всё холоднее, всё более неподвижным.

— Тангоо, вальс, браниссиера, бутo, чам, я научу тебя всемму.

Я больше не могу контролировать своё тело. Почти ничего не вижу. Даже говорить не могу. Только глазами ещё могу двигать, и почти слеза…

Бууууум!

Чувствую взгляды сзади. Бесчисленные гигантские глаза смотрят на меня прямо, не переставая. Вселенная разделяется на две части, то, что находится впереди, и те, кто смотрят на меня из темноты позади. Вытягиваю руку, достаю из-за пояса книгу, бросаю её вперёд.

— А ччто происходит?

— Ничего, продолжай спектакль, — отвечаю я сущности перед собой.

— Даа, конечно, — с величайшей серьёзностью, — предстаавление должно продолжасаться!

Он пытается поднять мою ногу. Я выдёргиваю её и отбрасываю его руку.

— Ххэй, почему ты так делаешь?

Он меняется. Голос становится глубоким. Он растёт, плечи расширяются, появляются оленьи рога. Роба натягивается на мышцы, которые он сформировал, и рвётся лоскутами. Я больше не вижу его глаз, они закрыты грязными каштановыми прядями.

— Что ты ссделал?

— Не знаю, — честно отвечаю ему. — Понятия не имею.

Он пытается убежать, вперёд, в темноту, но что-то останавливает его. Затем он ползёт обратно, унося с собой тени. Как во сне, превращается в пыль, разноцветную, как радуга. Дверь рядом со мной осторожно закрывается. Открываю её ногой, но передо мной обычный кабинет, оттуда бьёт солнце. Кто бы там ни было, он успел убежать. В последние мгновения, перед тем как превратиться и войти в книгу, существо поворачивает голову ко мне, и хотя я не вижу его глаз, уверен, что оно смотрит на меня. Будто разочарованно, оно говорит:

— Знай, что совет не терпит таких вещей.

— Иди ты в жопу.

Исчезает. Коридор возвращается в норму. Телефон начинает звонить. Я его игнорирую. По дороге к лестнице из каждого кабинета продолжает звонить телефон, я слышу его на каждом этаже. На первом этаже, в кабинете с разбитым окном, отвечаю.

— Алло.

— Алло АЛЛО, отб…

Кладу трубку. Она снова звонит.

— Алло.

— Алло, добрый деень, господин Ферминдир. Мне жааль, что всё так произошшло.

Вздыхаю.

— Был другой выход?

— Дуумаю, что нет. И больше егго не будет.

Чувствую, как он улыбается, слышу, как слюна отделяется вместе с поднятием уголков губ. Я тоже улыбаюсь.

— Надеюссь, вы нас поймёте, мыы не можем отказаться от наших братьев. В конце коннцов, мы надеемся их вернуть, а вы буудете необходимой жертвоой этой операции.

— Замечательно, буду ждать с нетерпением. Кстати, что вы вообще такое? Я хочу назвать свою коллекцию, думаю, она будет расти в количестве экземпляров.

Слышу оттуда крики, ругательства, другие звуки, слышу даже, как он закрывает микрофон рукой и кричит остальным, чтобы они успокоились, потом, скрипя зубами, говорит:

— Отлично, ввы можете называть нас молоодыми творцами, но мы предпочитаем «Кривые».

— Просто Кривые? Не Кривляки или Кривуны?

— Неет, просто Кривые. Желаю ууспехов, господин инквизиторрр.

Он кладёт трубку. Я тоже. И после того, как убеждаюсь, что улица чистая, выпрыгиваю из окна и бросаюсь бежать.