Сны и Воспоминания

Обречённый

Отчёт местного участкового:

«Потерпевший, Евгений Александрович, двадцати четырех лет, возвращавшись из магазина к себе домой, по дороге помог Лидии Андреевне донести сумки, в середине пути услышал падающую ветку и оттолкнул Лидию Андреевну в сторону, тем самым, подвергнув себя опасности, спас Лидию Андреевну. Потерпевший умер на месте от перелома черепа и других множественных травм.»

Никто никогда сильно не задумывается, что что-то может произойти: самое главное, повернуть время вспять нельзя, и то, что сделано, уже не изменить. Так и было со мной…

Нудный звук пробивания товаров в магазине уже звенит внутри головного мозга. Почему не сделают кассы по количеству товаров? Почему у кого лишь маленькая шоколадка или только бутылка молока должны ждать вечность, пока бабки с крошечной пенсией выложат все товары на месяц вперед?

- Милочка, Вы творог не по той цене пробили. На ценнике 54.90, а у вас 58.54. Исправьте немедленно! Я не готова за такое говно переплачивать!

- Женщина, у этого товара такая цена. Акция на него не действует.

- Но ведь ценник на витрине был 54.90

- Женщина, Вы ошиблись! Этот творог всегда продается по цене 58.54. Отменить товар?

- Уж, пожалуйте… – ответила бабка, - Столько налогов платим, а пенсионеров не уважают! – произнесла это в сторону так, чтобы все слышали, как она не довольна ситуацией.

- Люда! Отмена товара! Принеси ключ! – заорал кассир на весь магазин.

И как все знают, этот процесс не из самых быстрых. Пока найдется эта Люда, пока она подойдет к кассе, пока она поймет в чем дело, пока она пойдет искать ключ (… который должен быть всегда при ней по сути, но кто придерживается этих правил?), пока неспешным шагом вернется к кассе… И это занимает много времени, которое можно потратить на что-то полезное, да хотя бы на наслаждение жизнью.

- Все… прошла отмена. Весь творог убираем?

- Еще чего! Я буду платить такие бешенные деньги за химию! Убирайте все!

Вот есть такие бабки, которые считают, что их должны уважать просто потому, что они прожили длинную жизнь, хотя на самом деле они не вели праведную жизнь. Я даже уверен, что они были не самыми добрыми и лучшими людьми, а может и последними оторвами, у которых за спиной столько смутных и грязных историй, что любая проститутка будет святошей на их фоне. А самое главное, что они ведут себя как королевы, но вот королевских манер у них, как у торговки на рынке.

- С Вас 2576,65. Оплата картой или …

- Совсем ошалели! Такие суммы требуют от покупателей! – перебила кассира бабка

- Оплата картой или наличными? – повторила кассир. По ней было видно, что она человек с очень железными нервами и любых бабок она может разложить своими словами по ящичкам. Почему по ящичкам? Такие особы, как на зло, живут очень долго и мучают окружающих своим характером. Им бы уже о душе подумать, может начать откладывать на один дорогой ящичек…

- Наличными! – протянула противно бабка так, что аж наверное буквам было тошнотно от того, что они вообще выходят из этого дряблого рта со вставными зубами. И вот она ищет в своем пальто, ощупывая карманы, в которых лежит все, что только можно: и использованные одноразовые платки странного цвета, и ключи, и какие-то чеки, и другой всякий мусор, - но не кошелек… И вот мучительный поиск закончился – она все-таки нашла кошелек, но только не в карманах, а в сумке-пакете, который, как кажется, прошел атомную войну: потертый, в чем-то испачканный, ручки уже на Божьем слове держатся. Медленно открывая кошелёк, бабка приблизила его к своему лицу. Наверное пыталась разглядеть, какие купюры ей доставать. Однако перед тем как достать деньги, оглянулась вокруг и опять уткнулась в кошелёк, как будто скрывая своё богатство от остальных. Что, что, а пенсия бабок – это не те деньги, ради которых можно жертвовать своей свободой и временем. Наконец-то она протягивает купюры кассиру.

- Женщина, не хватает 20 рублей, - произнесла кассирша.

- У меня больше нет, если бы не ваш этот творог, то денег бы хватило…

- Я его не пробивала. Будете отказываться от какого-то товара?

- Да все забирайте! И товары забирайте! И все мои деньги! Бедного пенсионера каждый ограбить может!

Я понял, что начинается жуткая истерика со стороны бабки и агрессивный настрой со стороны кассира и подбегающего охранника (ну или точнее вальяжно подходящего с ноткой недовольства местного дяди Васи, работающего сразу на трёх сменах, чтобы было на что пригубить). Меня это уже конкретно достало, и я оставил содовую на прилавке, забил на покупку сигарет и вышел из этого чертова места.

Я возвращался обратно домой. После вчерашней встречи с моими друзьями, которая закончилась только сегодня утром, у меня жутко болела голова, а нахождение в вертикальном состоянии совершенно не радовало мой вестибулярный аппарат. Не раз я читал на всяких сайтах (типа доктора.нет), что для лечения последствий хорошего вечера нужно пить больше воды, находиться на свежем воздухе, иными словами проветриться. Однако прогулка по свежему воздуху не сильно спасала ситуацию. Куда бы лучше сработали содовая и сигареты. Сейчас я хотя бы на какое-то время забыл про скупую бабку и магазинную пытку, длившуюся вечность.

Но внутри меня что-то щелкнуло. Может я зря внутри себя наехал на старушку? Может она тяжело больна? Может ей помочь некому? Может она доживает свои последние дни на жалкие 5 тысяч? Сразу возникло столько вопросов, ответы на которые оправдывали старушку полностью и выставляли меня полным мудаком. Ведь ее медлительные действия на кассе смогли остановить меня от покупки сигарет. Может она ангел, который меня пытается спасти?.. После этого вопроса я понял, что зашёл слишком далеко… Какой к черту ангел? Какое к черту спасение? Я совсем поехал головой… Возможно, это последствия похмелья.

Дорога до дома от магазина занимает примерно минут 5–7. Я вышел на узкую дорожку, которая ведёт прямиком к моему подъезду. Эта заасфальтированная тропинка немного приподнимается над землей, грязью и мусором, и рассчитана максимум на одного человека, и то всегда возникает ощущение, что ещё чуть-чуть и свалишься с неё. Дорожка почти вся находится в тени, растущие уже не меньше 30 лет деревья закрывают своими ветвями солнце. Летом это особенно приятно: палящее солнце не достаёт хотя бы здесь.

В какой-то момент я заметил, что передо мной шла, прихрамывая, ещё одна бабка. В одной руке она несла пакеты из того проклятого магазина, а второй опиралась на палку. Возможно она недавно перенесла операцию на ногу, или не удачно упала… Обойти ее было не так легко, как казалось. Единственный вариант, который остался, это попросить ее пропустить меня.

- Разрешите пройти.

Бабка была явно ошарашена моей фразой: помимо проблемы с ногой у неё, вероятно, было туго со слухом.

- Конечно проходи, - обернувшись ко мне произнесла старушка. У неё были хоть и седые но кудрявые короткие волосы, а глаза источали исключительно тепло и заботу. В миг она мне показалась тем самым солнышком, которое так прячется за ветками деревьев. Глаза полные любви и ласки… И все-таки люди бывают разные, да и возможно все зависит от обстоятельств.

- Молодой человек! – окликнула меня бабушка, - Помогите, пожалуйста, донести сумки до подъезда, если Вы конечно никуда не спешите.

Я понял, что не могу отказать этому человеку: она выглядит слишком добродушной и сами ее глаза гипнотизируют меня с фразой «помоги мне, милый человек».

Я сразу же взял ее сумки в одну руку, а за другую ухватилась она. Я не ожидал, что кроме ее сумок, нужно будет помочь нести ее тушку. Однако меня это не сильно взбесило, а скорее смутило… Она все-таки не тот скупой бес с полупустым кошельком… Так как дорога была предназначена только на одного, то я шёл по грязи и пыли, а старушка по асфальту. Она начала мне что-то рассказывать из своей жизни, но я не слушал ее, я пытался насладиться моментом. Почему именно этим, я не знаю…

Спокойствие и размеренность полностью исходило от старушки. Возникло ощущение какой-то семейности, хотя с детства вся любовь и ласка доставались любому, но не мне. Пока мы шли, я начал привязываться к старушке: она становилась для меня с каждым ее маленьким шагом все больше и больше родной. По итогу я даже подумал: может она будет для меня как родная бабушка?.. А вдруг у нее есть внуки и я опять буду не нужен?.. А где же тогда ее любимые внуки, когда она тащит эти тяжеленные сумки с продуктами? Наверное нагло ждут ее дома, или вообще забыли про нее… А она скорее всего нет: готовить им опять будет какие-нибудь вкусные блюда. Вот бы меня кто-нибудь ждал дома с приготовленной едой от чистого сердца, а не от тягости «обязательств»...

Как только я почувствовал спокойствие, мое боковое зрение сыграло со мной злую шутку: я увидел, как к нам приближается что-то чёрное. Я не мог понять, что это: будто чьё-то полотно из-за ветра слетело с балкона и летит к нам. Однако ветра не было, да и полотно движется слишком медленно. Мое сердце начинает биться все медленнее и медленнее, но все сильнее и сильнее: как будто бы пробьет ребра и выйдет из тела. Сам же я себя ощущаю каким-то мячом, который пытаются надуть с помощью насоса, хотя он и так не сдут. И вот внутренний воздух меня прям распирает, ещё чуть-чуть и, как будто, я лопну или упаду без сознания. А это полотно все приближается и приближается к нам. И тут я замечаю, что полотно выглядит как балахон, в котором должен быть человек, однако внутри пусто. А из балахона вылезает коса.

Неужели это смерть? Нас двое, только я и старушка. Неужели за ней пришли? Или пришли за кем-то из нас? Может помочь смерти определиться и отдать ей бабку сразу?

Смерть к нам приблизилась и была на расстоянии двух шагов от нас. Я остановился и недолго думая толкнул бабку в сторону смерти…

- Мне она не нужна… Она ещё долго будет жить… Мне нужен ты…

От этих слов моя кровь будто остановилась, страх поглотил меня . Да как же так? Почему я? Почему именно я? Почему не эта бабка? Почему не та, что в магазине? Почему именно я?

Но не много я вопросов успел себе задать в эту долю секунды. Я услышал хруст над головой…

И всё, что остается это...

Пустота… Открываешь глаза через силу, а внутренний голос говорит «не хочу». Не хочу смотреть, не хочу двигаться, не хочу дышать. Все тошно и невыносимо долго.

- Что с тобой происходит? Чем я могу помочь?

А вот ничем мне не надо помогать - я этого не хочу.

- Ты же так хотела поехать со мной в отпуск… Что случилось в кофейне, что ты резко вдруг все решила отменить?

А вот ничего и не случилось. Я не знаю. Я не хочу знать. Я не хочу ни сочувствия, ни поддержки, ни сожалений. Даже открыть глаза после моргания не хочется. Повернуться на бок не хочется. Тут проблема не в глобальном «не хочется», а в «больше нет сил». Нет сил даже свернуться в излюбленную всеми страдальцами позу эмбриона. Излюбленную… Как будто бы пытаюсь мысленно соответствовать внешней картине «все плохо». А вот сейчас даже на это нет сил.

- Я очень хочу тебе помочь. Скажи, что случилось? Что я не так сделал, сказал? Я может резко тебе ответил?

Да вот вроде бы и да… И нет. Резкость меня не задела - я слышу ее всегда, привыкла уже к ней. Что-то произошло другое… Но что? Почему я сама себя загнала в такое состояние, что физически ничего не могу: ни встать, ни ответить, ни прорыдаться в конце концов? Почему? Одни вопросы… А для ответа места нет. Хотя бы одна слезка выкатилась из сухого пустого глаза. Но не могу, да и не хочется. А ведь сама осознаю, так будет легче и для меня, и для него: он хотя бы поймёт, что я плачу - более понятное состояние, чем просто трупом лежать на диване ни подавая ни единого звука, ни сделав ни одного движения. Как же я усложняю жизнь окружающим людям. Но и мне не легко - я бы сейчас не лежала, если не внешнее «но» и, в последствии, моя странно-эмоциональная реакция, вылившаяся в «не могу».

Открывая глаза, я вижу знакомое лицо, которое меня внутри мягко радует... Избитая одинокая бабочка пытается взлететь под лучами мягкого солнца, поднимается все выше и выше, тепла все больше и больше, и… Сгорает дотла… Эти самые лучи обожгли ее слабые крылышки... Но что именно они сделали? Почему бабочка только сейчас истлела? Ведь раньше было столько ясных тёплых дней - что произошло? Может это обиды? Солнце светит всем, а бабочке хочется своего особенного тепла.

Именно сейчас появилась ясность в мыслях:

- Не знаю почему, но сейчас ты мне противен…

Как же режу я этими словами все листы нашей написанной истории…

- Единственное, что я бы хотела сделать — это сбежать…

Да кому я вру: провернуться то не хватает сил, а тут прям-таки сбежать. Но зачем я это говорю? Что я этим хочу доказать себе, ему? Ведь это так больно слышать от любимого человека эти слова.

- Ты хочешь уйти?

Я ничего не хочу, и этого понять он не может. Мне не хватает сил даже произнести эту мысль. Просто промолчать — вот мой ответ, - самый отвратительный ответ на такой вопрос. Внутри я понимаю: я не хочу терять такое солнце, но я сгораю от его лучей. Мне одновременно и хорошо, и тяжело, и… Пусто…

- Пусто…Мне просто пусто… И я не понимаю почему…

Все конечности, как мешок с песком, тяжёлый, не подъёмный, но в каждом таком мешке есть дырка, которая была получена случайно. Задели острой фразой, скинули на него крупную ответственность и под тяжестью просто лопнул, просто на просто время и терпение сыграли своё — вот несколько из множества причин. Из каждой дырочки, даже самой крохотной, еле заметной, высыпается вся суть, все смыслы, все чувства. И вот мешки становятся легче, не так тяжело ими уже оперировать, но есть одна проблема - с легкостью появляется пустота…

Пустота ожиданий

Ожидание – самое опасное ощущение в жизни. Причем это слово нужно воспринимать опасным во всех его лингвистических и этимологических смыслах. Ожидание ли от человека, ситуации, жизни… Ожидание ли автобуса, мероприятия, встречи… И то, и другое заставляет нас остановиться и следить за таймером жизни, который ведёт отсчёт до события. И ведь событие в жизни будет не самым главным: мы так долго ожидаем встречи и наполняемся ожиданиями от человека в моменте, а лет через пять… Ты уже и не вспомнишь этого… И будешь сожалеть о том, что так много душевных сил потратил в пустоту…

Ожидание и есть пустота: почему?.. Во время ожидания ничего не остаётся, кроме как зацикленности на ближайшем будущем: мы забываем о радостях момента, а только предполагаем о радости предстоящего события, зачастую придуманного и навеянного нами. Получается, что ожиданиями мы сами провоцируем пустоту и разочарование…

Вот так и стояла я с родителями в ожидании автобуса: если честно, то уже не помню, куда мы направлялись… Но это ожидание превратило живой мир в серую иллюстрацию.

Остановка располагалась на мосту, причем дорога была двухуровневой: на первом уровне, самом низком, широкое и шумное шоссе, а второй уровень - менее заполненный: предназначенный больше для пешеходов, общественного транспорта и максимум некоторых такси. Как раз на втором уровне мы и стояли в ожидании. Т-образный перекресток заставлял ожидать автобус с двух сторон, ибо об это маршруте я мало что знала. Опять-таки эти пустые ожидания, которые ничем помочь не могут, кроме как заинтриговать, с какой же стороны будет выезжать автобус?

Эти все ожидания смогла ненадолго скрасить девочка лет одиннадцати, которая так резво ехала на самокате. Её темно-русые косички, легкая разноцветная юбочка развевались на ветру, как будто бы являлись продолжением воздуха и порыва… Порыва детскости. Время как будто бы остановилось, и теперь не из-за пустоты ожидания, а благодаря радостному моменту - такому легкому, детскому… За ней в метрах трёх шла бабушка, таких иногда еще называют «живчиками» - достаточно худые для своего немалого возраста и очень активно-подвижные. Она быстрым шагом пыталась успеть за неуловимой внучкой, но возраст всё-таки давал знать своё, и, как прежде, уже не получалось бежать за молодостью. Тротуар, по которому беспечно ехала девочка, был достаточно широким, но в то же время и резко заканчивался: для поворота строители и дизайнеры дороги выделили уж слишком мало места. Да и в принципе эта часть уровня во мне вызывала какой-то внутренний ужас: нет, она не выглядела страшно, всё было новое, только что сделанное, казалась какая-то недоделанность и хлипкость всего это перекрёстка, - возможно это ещё не обнаруженный мой страх высоты, однако не только у меня были такие странные мысли:

- Мам, тебе не кажется, что чего-то явно здесь не хватает…

Моя мама, как водитель-любитель со стажем минимум в двадцать лет, тоже заметила что-то странное в этом месте:

- Как минимум, по мне, не хватает знаков, да и светофора… но возможно, это было так и задумано - мы же не знаем, что было в мыслях у строителей…

Кроме знаков, я поняла, чего всё-таки не хватало: части ограждения. После остановки невысокий заборчик продолжался не долго и после резко обрывался, и до поворота, метров так семь, не было ничего - даже хлипкой аварийной ленты - ничего не было предупреждающего об обрыве в шумную часть трассы. С одной стороны: всё так, возможно, и задумывалось при строительстве, так как заборчик достаточно органично заканчивался, как будто бы его специально такой длины и устанавливали, но с другой же стороны - было ощущение смерти: как будто бы кто-то, буквально вчера, потерял управление и вылетел на скорости с дороги, забрав с собой в пустоту жизнь и это хлипкое ограждение, - а после случившегося дорожные службы просто ещё не успели всё привести в порядок или же даже не знали о случившемся совсем. Никакого ограждения не было и через два метра после поворота - некий «смертельный изгиб человеческой дороги».

Противостояние детской игривости и смертельной участи - изначально противоречиво и резко, а когда в центре этого всего «ожидание», то тебе уже хочется исчезнуть и перенестись в приятную привычную атмосферу, до которой, к сожалению, долгая дорога на автобусе…

Девочка продолжала кататься на самокате, лишь изредка бабушка кричала ей вслед:

- Василиса, аккуратнее! Рядом дорога!

Девочка же прислушивалась к бабушке и, после слов, начинала опять кататься рядом с ней, а потом, с течением времени, увеличивать диаметр описываемого круга. Так повторялось несколько раз – интересного вокруг, кроме этого, ничего не было: мне показалось, что некоторые люди на остановке даже посчитали конкретное число раз предупреждений «маленькой егозе».

Девочка после очередного повторения бабушкой предупреждения опять начала увеличивать окружность траектории. Мне показалось, что именно в этот момент она перестала слушать мир и погрузилась в свои мечтания: как будто представляла себя феей, которая может летать с помощью сказочного самоката с супер силами и одерживать победу над всеми злодеями этого мира… Почти над всеми… Злодей-случайность приходит всегда, особенно когда этого не ждешь… Случайно сказанное слово может разрушить всё в этом мире… Случайная ошибка врача… Случайное совпадение… Так и случайный камешек заставил подчиниться девочку и потерять управление… Она выехала на проезжую часть… Кажется, что уже всё: как непрофессиональные фигуристы, выходя в сложные прыжки, обрекают себя на падение… Но вовремя встав на ноги, девочка уже собралась в испуге возвращаться к бабушке… Дорога была пуста, ей мало что грозило, только если ушибы и… И только себя успокоив… Девочка спотыкается… Опять-таки злодей-случайность… Нога за ногу… Такой пустяк в обычной обстановке… Но увы не в этой… И она уже летит вперёд… Оставив самокат позади себя… Совершенно не понимая, что происходит… А мы все видим… Видит бабушка и понимает, что окончательно не успевает догнать «детство»… И оно ныряет уже в ту пустоту… Из которой выйти никто не может…

- А ведь я могла ей помочь… - подумала я, открывая глаза после ожидания пробуждения…

Свобода

Долгий путь в поезде умеет привести мысли в порядок куда лучше, чем любой психолог. Все переживания и сложности жизни уходят вместе с теми деревьями за окном. Единственное, о чём оно напоминает — это мимолетность времени с одной его стороны и при этом долгое ожидание прибытия в «детство». Эти мысли приходят уже во взрослой жизни, когда тебя заставляет весь мир думать и усложнять всё. Но в детстве было всё иначе… Тогда это окно означало только приближение к свободе… К каникулам… К самому дорогому… К бабушке…

- Мам, а нам ещё долго ехать?

- Осталось чуть-чуть, и ты скоро увидишь бабушку.

- Наконец-то, - с облегчённым воодушевлением я тогда ответила маме.

Ни в коем случае не думайте, что я ненавидела своих родителей и ждала момента, когда можно будет сбежать на «свободу». Да, родители были строгими, но именно во взрослой жизни я им благодарна - я стала именно тем человеком, каким я хотела быть: со стержнем внутри, приличным воспитанием, сильной выдержкой и другими качествами, которые развиваются именно такими методами моих родителей. Но в детстве ты этого ещё не понимаешь… Как жаль… Сколько было сказано лишних и ненужных слов маме и папе… Их уже не вернешь…

Столь дальняя дорога не только успокаивала нервы, но и взбудораживала воображение предстоящими каникулами. Но вот уже поезд начинает замедлять своё действие. Вот и выход с платформы… Из вокзала… Чуть-чуть осталось до свободы!

Далее осталось немного - доехать на такси или попутке до дачи. Тут я уже не заметила, как долго мы ехали. Предвкушение так захлестнуло меня, что как будто бы секунда прошла от посадки в такси до высадки у дворика.

Дворик был посреди леса, так что он казался сказочным, как будто царица леса жила тут. Но это и правда, для меня бабушка была именно ею. Узорчатый деревянный домик среди высоких сосен был даже немного мистическим, как будто сошедшим с иллюстраций к сказкам Баженова.

Я никогда не видела, как именно дверь открывалась, но казалось, что она распахивалась раньше, чем бабушка подходила к ней, как бы тем самым показывая: «Проходите царица - хорошего Вам пути, дороги».

- Бабушка! - воскликнула радостно я, как только дверь открылась.

Я бежала с протянутыми руками к ней. Меня туда тянуло с такой силой, что если бы не бабушка, то дом бы пролетела насквозь. Влететь в бабушку и крепко-крепко обнять, — всё это вкус свободы и бездонной любви, как я тогда считала, к самому близкому человеку. Ближе неё у меня на тот момент, по странным представлениям мира, никого не было.

Если честно, то я даже не помню, как уехала мама, а ведь она гостила у бабушки целые выходные - на тот момент центром Вселенной, да и всей моей жизни была бабушка: её мягкие руки, её радостные и счастливые глаза, её простота в общении. От нее никогда не веяло тяжестью, как будто бы она вообще не жила там, в городе, не знает того тяжелого суетного порядка.

Одним днём я сидела на улице, на расписной деревянной лавочке и смотрела, как ветер гоняет верхушки елей и сосен.

- Если бы я была там, то меня бы сдуло? Правда бабушка?

- Наверное да… Там ветер о-очень сильный. Куда бы ты полетела, если тебя сдуло?

- Я бы наверное кружила над всеми домиками в этом кругу. Ты говорила, что у тебя есть соседи, но я почему-то никого не видела.

- Соседи то есть - но они не будут жить в таких же домиках, как мы.

- А где они?

Бабушка повела меня на задний двор домика и поставила на лавочку, чтобы я хоть как-то сравнялась с ней ростом.

- Видишь? Во-он там - между вершинами ёлок виден стеклянный потолок здания?

Еле-еле присмотревшись я увидела что-то блестящее.

- Ну да… Вижу…

- Это наши новые соседи - с каким-то сожалением произнесла бабушка, как будто не рада им.

- Ты им не рада?

- Не то что бы и не рада… Но такую полянку уничтожили ради дома… Помнишь, мы там раньше дикую землянику собирали?

- Да… Помню… - какое-то сожаление и у меня появилось внутри, - Жаль конечно… А почему люди хотят жить в таких домах?

- Они новые, да и удобные, технологичные…

- Наверно они очень дорогие?..

- Да, сполна… поэтому люди туда и едут…

- А я считаю, что не поэтому.

- А почему тогда?

- Вот выйдут они на балкон... И увидят лес да наш домик. Будут сидеть и вспоминать своё детство.

- А дети, такие же как и ты, что будут делать?

- Познакомлюсь с ними... Будем играть у нас тут, или в лесу гулять…

- Родители их не отпустят... Пойми, дети эти будут другими, не совсем такими как ты. Они городские.

- Ну я же тоже городская? В чем разница?

- Да почти ни в чем: дети то захотят с тобой дружить и гулять, а вот их родителям это не понравится...

- Но я же родителей не зову с нами гулять?

- Родители у них не такие как у тебя...

- Более серьезные и строгие?

- Не думаю…

- А какие?

- Другие…

- Ну бабушка… Какие они? В чем их отличие?

- Они забыли про бабушек…

- Это как?

- Уехали давным-давно от бабушек и дедушек и больше не вернулись к ним. А из головы они вообще выкинули детство и прошлую жизнь - оставив только город…

- Какие-то глупые у них родители…

- Нет… Они не глупые, просто решили жить по-другому…

- Ну как так можно взять и забыть про бабушек и дедушек? Вот так, взять и своей глупостью лишить своего же ребёнка весёлого детства?.. Нет, их родители точно глупые… Ребёнку не дадут отдохнуть, так и денег много за платят за то, что мы с тобой видим каждый день…

Бабушка ничего не ответила… Она просто смотрела в даль… То ли на те стёкла… То ли на небо…

…

Небо было таким же как и тогда… Деревья летели уже с большей скоростью… Алиса сидела напротив меня и так же, как и я воодушевленно ждала прибытия поезда на станцию… И самое главное - встречи с её бабушкой… Моей мамой…

Долгий путь в поезде умеет привести мысли в порядок куда лучше, чем любой психолог. Все переживания и сложности жизни уходят вместе с теми деревьями за окном. Единственное, о чём оно напоминает — это мимолетность времени с одной его стороны и при этом долгое ожидание прибытия в «детство». Этим мысли приходят уже во взрослой жизни, когда тебя заставляет весь мир думать и усложнять всё. Но в детстве было всё иначе…

Путник

Высота: и ты понимаешь, что, смотря в даль, ты ничего не видишь кроме неба. Ярко-голубого, жгучего неба. И лишь там, где-то далеко внизу виднеются ярко-зеленые холмы. Картина вся эта чем-то похожа на пресловутую заставку винды… Но прочь мысли из головы. Надо подниматься дальше.

Остаётся совсем чуть-чуть. Там, наверху, кажется есть место для отдыха. Пробираясь вверх по скалам, ноги постоянно соскальзывают с камней. Карабкаюсь почти по гладкому камню, еле-еле за что-то держусь. Выступы есть, да и то, небольшие…

Желаемого места для отдыха нет. Впереди еще один уклон, который не было видно ранее. Сил уже остаётся немного, но есть надежда о приближающемся конце…

Но и тут то нет места, надо еще пролезть небольшой уклон. Да когда же эти уклоны закончатся?..

Пробравшись через эти уклоны, впереди две пещеры. И как так природа сделала? Зачем два пути? Ведут ли они к одному и тому же?

Выбор падает на левую пещеру. Она ближе. К сожалению, пещера не горизонтальная. У нее вертикальный наклон и достаточно крутой. Однако забираться по нему гораздо проще и приятнее, чем по прямому гладкому склону.

Поднимаюсь всё вверх и вверх по пещере дальше. Темнота резко заменяется красным свечением. Влажность в пещере становится всё выше и выше. Становится уже очень душно, однако, почему-то всегда присутствует лёгкий ветер дуновения. Не понятно откуда он берётся(?) Кроме духоты и влажности начинает подниматься и температура внутри. Но вот вдали виднеется свечение, а точнее яркий луч красного цвета, выжигающий глаза. Красный свет становится всё ярче и ярче. Что же там?

Карабкаюсь, весь в поту, изнеможённый, почти долезаю до этого яркого света. Вот руки начинают хвататься за край. Еще чуть-чуть и будет земля(!) Но не успеваю я залезть, а только повиснуть одной рукой: сверху что-то медленно показывается. Это рука. Но это рука скелета. Меня ошарашивает... Взяли бы эмоции надо мной вверх, и я разбился бы на смерть, пролетев весь мой путь вверх за считанные минуты…

Отвага внутри пересиливает меня. Я беру за руку скелет. Хотя веры в его силу у меня нет. Рука кажется слишком хлипкой.

Меня вытягивает рука на какое-то пространство ярко-красного цвета. Передо мной стоит настоящий скелет. Как можно понять, обычные кости не имеют эмоций. Скелет отворачивается равнодушно и уходит куда-то от меня в сторону какого-то коридора. Я иду за ним. Не оставаться же мне одному в этой странной комнате(?) Именно комнате. Пещера перестала быть пещерой. Все красное и зачем-то бархатное: стены, пол, потолок. Комната - с округленными стенами, плавно перетекающими в потолок. Похоже на арку, или, наверное, на иглу изнутри. Да. Именно формы иглу эта комната.

Скелет уходит от меня на метров десять вперёд. Я иду за ним. Коридор длинный и с какими-то вечными поворотами то влево, то вправо. А разветвлений нет. Зачем такое устройство? Почему просто нельзя сделать прямой проход? Вот зачем нужно такой извилистый?

Скелет останавливается перед большой деревянной дверью. На первый взгляд она кажется очень тяжелой. Такие двери, наверное, были только у викингов. Ведь у них было силы немерено. По крайней мере я так всегда думал...

Скелет дожидается, пока я дойду до двери. Он открывает дверь: скрипит и еле-еле двигается с места. Всё-таки скелет не такой уж и сильный: мышц то нет…

Передо мной открывается другая комната. Наверное такая же длинная и узкая, как и предыдущая. И почти прямо около двери начинается стол. И он такой же длинный, как и вся эта комната. Если честно, то я даже не вижу конца. Но что-то там, вдали, блестело на этом столе. Я ускоряю шаг. Вряд ли просто так скелет стал бы меня провожать сюда. Значит здесь есть что-то важное.

Я бегу изо всех сил. К тому маленькому блистанью. Комната все длится и длится, стол всё не заканчивается и не заканчивается. Но вот остаётся совсем немного до яркого перелива…

Подойдя ближе, я осознаю... Это маленький аквариум… Маленький аквариум посреди всё такой же ярко-красной бархатной длинной комнаты… Маленький круглый аквариум... Наверное не больше моей руки… И там она…

Маленькая, с ноготь, золотая рыбка…

Удачной Вам…

- О-о-о… Здравствуй! – с «небольшим» превосходством произнёс Мортис.

- А ты что тут забыл? Опять работать здесь будешь? Только мешаешь мне сосредоточиться…

- Да-мм… - поджав губы, бросил оценивающий взгляд Мортис на Эниор, - В отличие от многих мы делом занимаемся, а не развлечениями, - отрезал он.

- С какого момента твоя работа - дело? Нет никакой изобретательности… Одна скука, аж умереть хочется…

- Вот видишь: даже ты уже умереть хочешь, - моя работа делает этот мир лучше. Как точно решишь заканчивать свою бесполезную жизнь, так сказать опустить занавес бесконечного количества спектаклей, ты знаешь, где меня найти… - с улыбкой произнёс Мортис. Спустя небольшую паузу он продолжил:

- Вон даже ты понимаешь, что я выполняю свою работу безупречно!

- Всё равно в ней нет никакой ценности для человечества… Сегодня-завтра пострадают и забудут… А хорошо придуманного детского монстра помнят и в старости…

- Тебе никогда не говорили, что ты похожа на зубрилку-отличницу, которую всегда хочется мордой о стол ударить?

- Я всегда была отличницей… В отличие от тебя… Поэтому…

- Поэтому ты теперь сидишь и тратишь свою бесконечность на придумки, а я занимаюсь делом, – перебил Мортис со смехом.

- Да с какого это ты свою работу делом называешь? – размахивая руками, прям как та пресловутая отличница, у которой всегда якобы списывают, записклявила от злости Эниор…

- Да с такого, - с неприязнью ответил Мортис, - Ты же знаешь структуру нашего отдела: одни работают не покладая рук, а другие так… Забавляются… Хотя, среди вторых есть и те, кто заслуживают моё уважение.

- Надеюсь, ты про меня… Я ведь работник года… - поправляя руками свои короткие темные выпрямленные до чёртиков волосы, произнесла Эниор с нескрываемой гордостью.

- Ага… Вообще мимо… Я про тех, кто иногда выполняют работу за нас. Доводят так в ночи, что аж сердце останавливается от страха…

- Это отвратительные работники, которые с вами сговариваются… Из-за таких как они – я тут ночами пропадаю…

- Никак не привыкнешь… Ты и работаешь по ночам… А зная, что ночь по факту везде, ибо отличница же знает, что земля круглая и постоянно вращается вокруг собственной оси… Да, зубрилка? - Мортис даже сделал недолгую паузу, чтобы удостовериться, что Эниор хотя бы это знает… И после этого продолжил с наигранным сожалением, - так что ты работаешь все двадцать четыре часа из всевозможных двадцати четырех… Не благодари за простую географию и математику, зубрилка, – с усмешкой ответил Мортис.

- Всё. Уходи. Ты меня сбиваешь. - с серьёзностью отрубила Эниор.

- Ой какие мы занятые… Опять подкроватного монстрика улучшаешь? Или сонно-параличного демона будешь агитировать не выходить на работу?

Эниор ничего не ответила, а только исподлобья посмотрела на него с ненавистью… Мортис же ушел к свободному столу, прихватив по дороге папку с делом.

- Так-с… Что у нас сегодня? - Мортис открыл «Дело №23», - Неприятно… Была бы тут Эниор она бы разрыдалась…

-------------------------------------------------------------------------------------

Дело №23

Дата рождения: 14 января 2019 года

Место рождения: Кенигсберг

Имя: Моисей

Срок жизни: ребёнок (5 лет 10 дней)

Описание: любит своих родителей, особенно бабушку, живущую в Латвии; аллергия на орехи; не умеет плавать; боится спать один; прикреплен за ним монстр «Заюшка»; любимая игрушка – плюшевый тигр; лучший друг – Филипп; любимый цвет – оранжевый.

Дата смерти: 24 января 2024 года

Причина смерти:…. Заполняется самостоятельно….

Отправление:…. Заполняется самостоятельно….

-------------------------------------------------------------------------------------

- Так-с, - на коротком выдохе выдал Мортис, - Оставим на «после обеда», а сейчас лучше приятный бонус - «массовый несчастный случай».

Мортис подошел к окну «Случаи», за ним сидела Надея. Из далека виднелся только длинные пучок, который обычно делают пенсионерки. Однако в отделах у всех одинаковый возраст: примерно тридцать лет. Именно этот возраст по мнению Высшего является «золотой серединой», «когда всё можно»

- Моя дорогая! Вы сегодня просто замечательны: сменили прическу?

- Очень лестно… - серьезно ответила сотрудница «Случаев», - Могли бы уже что-то новое придумать, а не каждый раз говорить один и тот же комплимент… Что на этот раз?

- Есть какой-нибудь массовый случай?

- Можно посмотреть… - она нырнула в документы, можно сказать прям с головой, - Давно не было метро, больниц, кораблей… Самое банальное, Вы уже знаете: автомобиль, автобус…

- Давайте скомбинируем автомобиль и автобус?

- И что Вы хотите?.. – с недопониманием спросила Надея.

- Чтобы машина на перекрестке врезалась в автобус…

- Нотку «большей трагичности» добавим? – легко спросила Надея, как в кофейнях уточняют «на каком молоке?» или «какой сироп добавить?»

- Давайте. Какой выбор?

- Как будто в первый раз работаете… На выбор: дети, пенсионеры, животные…

- Мне просто нравится это слышать каждый раз, - с восхищенной ухмылкой произнёс Мортис.

- Так будем что-то добавлять? – вернулась в её интонацию сотрудница отделения МФЦ.

- Давайте автобус со старшей школой: вроде и дети, а вроде уже и нет…

- Хорошо, - Надея ещё несколько минут порылась в документах, - Вот Вам акт о случае. Поставьте на нем печать на регистрации и можете приступать к работе.

«Массовые случая» обычно никто не берёт - это большая переработка, которая кроме уважения ничего не дает: поэтому так мало сотрудников, занимающихся этим. С другой стороны – обычным смертным, «живущим», это на руку.

По дороге на регистрацию Мортис встретил своего помощника Исраила.

- Проставь печати и бегом с документами ко мне! – дал задание Мортис

- Хорошо…

Исраилу всегда не везло на регистрации: как сотрудника его не воспринимали - он был относительно новым здесь, только пятьдесят лет работы. Для всех сотрудников отделов регистрация была преисподней, где пожирают твою душу медленно и мучительно. Зная, что у Исраила это процесс уж очень долгий, Мортис направился в обеденную комнату. Достав чей-то обед из холодильника и налив себе кофе, он сел за стол и начал искушенно поедать пресный салатик.

- Мортис, я положил Ваши все документы на стол. …И Вас искала Эниор…

- Зачем? Чтобы меня опять побесить своим «ничего»?

- Не знаю. Причину она не назвала.

- Постоянно меня достает… - произнёс Мортис на тяжелом выдохе.

- Мне кажется, что как будто бы вас двоих что-то связывает…

- Знаешь, что надо делать, когда кажется?

- Как ангелу смерти, мне это не положено…

- Она меня постоянно выбешивает, и сама при этом тоже злится…

- Что меня удивляет больше всего, так то, что Вас и Эниор связывают эмоции… Отрицательные эмоции всё же тоже эмоции… А простые ангелы не могут чувствовать эмоции к друг другу… Никаких… Может, вы как-то связаны между собой…

- Закончил свои домыслы? – с раздражением посмотрел на Исраила Мортис.

- Да, - почти шепотом произнес помощник.

- Ну тогда иди и начинай разбираться в документах по случаю.

- Будет сделано! – сказал как-то по-военному Исраил и сразу же направился в сторону рабочего места.

Мортис продолжил наслаждаться тишиной обеденной комнаты, пока не услышал знакомый ему голос.

- Мор… Можно тебя на минуточку?

- Что же такое случилось, что ты меня сокращенно позвала? Не уж то что-то срочное, что твоя голова решить не может? Что вот только я и только сокращенно могу помочь? Эээн… - в попытках сократить её имя произнёс Мортис , – Видно не судьба тебя так же сократить…, - Мортис продолжил есть еду почти не обращая внимания на Эниор.

- Мортис… заткнись… , - не выдержала Эниор , - В общем… Я убила…

- Что? Время? Наконец-то ты хоть это поняла…

- Да хватит уже накидывать… - раздражённо ответила Эниор, - Я убила…

- Я не тупой и не глухой, это я уже понял и услышал… Ну и кого ты убила? Ну или что? И почему я об этом должен знать?

- Я убила человека…

- Гений… А чем я тебе могу помочь? Похвалить тебя за то, что ты теперь не безделушками занимаешься?

- Я убила человека из дела номер двадцать три… Из твоего дела…

- И что?

Мортис отложил столовые приборы и поднял на неё медленно взгляд. Для Мортиса паузы как будто бы и не было, а Эниор уже сквозь землю раза три провалилась.

- В данном случае могу только поблагодарить ТЕБЯ за хорошо проделанную МОЮ работу. Ты можешь идти дальше работать. Если вдруг ты кого-то ещё убьешь из моих дел, то тоже маякни, я тебе уж тогда конфеты подарю что ли… Так сказать в благодарность…

- Тебе бы все отшучиваться… Проблема в том, что я не могу убивать людей… Это не в моих компетенциях… Я могу только пугать, только придумывать кошмарики, заниматься безделушками, как ты говоришь, но не убивать… Если я убью, то меня отправят сразу же в Бездну… Что мне делать?

- Ты уже убила, и тебя все еще не отправили в Бездну… Так что расслабься… - Мортис доел еду и сложил все в общую раковину. Он уже направился в сторону выхода:

- Ничего поделать не могу…. Иногда отличники-зубрилки тоже получают двойки: только не надо бояться признаться в этом маме… - с ноткой заботы и сожаления произнес Мортис.

- Ну ладно… - сразу же развернулась и направилась к своему рабочему месту Эниор.

- Ты даже меня останавливать не будешь? И даже не будешь упрашивать «О дорогой Мортис! Помоги мне, пожалуйста! Я все ради тебя сделаю! Всю следующую бесконечность тебе буду помогать во всём»? - спародировал ее интонацией Мортис.

- Нет, не буду, - отрезала язвительно Эниор.

- Ну как хочешь…. Я тебе предложил развитие событий, ты отказалась. Я пошёл закрывать дела, которые ты прекрасно за меня выполнила.

Мортис вернулся к своему столу и открыл дело. Ему оставалось заполнить две строки «Причина смерти» и «Отправление». «Отправление» он отметил как Рай (детей до одиннадцати лет обычно автоматом туда отправляют), а вот с «Причиной смерти» он не знал, что делать, поэтому решил подойти к столу Эниор.

- Эниор, подскажи, от чего умер твой единственный?

- Все ещё надсмехаешься? Как я поняла - сердечный приступ… - Эниор ответила так, будто ей ничего больше не остается в этой жизни, кроме как отправиться в Бездну.

- Ты прям сильно расстроилась из-за смерти?

- Мортис, как ты думаешь, если ты всю бесконечность рисовал безобидных монстриков, а потом Зайка прикончила чёртова ребенка, как ты думаешь я расстроилась? – звучало это почти навзрыд, но всё ещё с внешней серьёзностью.

- Ты реально убила Зайкой? – этот вопрос он задал сдерживая смех и прикрыв частично рот рукой, но конец предложения выдал его.

- Да, Зайкой… - проскулила Эниор, как маленький ребенок перед родителем.

У Мортиса разгорелся интерес, который возникает во время хорошо продуманного анекдота:

- Ты как ребёнка то довела до смерти Зайкой, скажи мне, пожалуйста?

- Я сделала так, что монстрик съедает... Сначала растёт в размере: до размера больше тигра, а потом съедает уже…

- Боюсь спросить кого…

- Сначала тигра… А потом уже самого спящего…

- Извращенка… Из таких как ты, зубрилка, вырастают настоящие маньяки, которые потом берут и убивают детей просто так… Зайкой как раз таки и убивают … И всё… Здравствуй, Бездна... А таким как мне, ничего не остается делать, как помогать таким как вы заметать следы.

- Мор, ты же мне поможешь? – с надеждой в глазах произнесла Эниор.

- Мне надо доделать работу – отрезал Мортис, - Я наверное тебе помогу… Как именно – скажу после рабочего дня, – задумчиво отошёл от стола Мортис.

- Только, пожалуйста, не тяни время… У меня его осталось явно не много…

- Посмотрим…

Это мужское «посмотрим» в ушах Эниор, как и у многтх, всегда звучит фразой: «Я конечно, может быть, как-нибудь в свободное время, когда будут выходные посмотрю». Увы такое понимание фразы, к сожалению, присутствует у всех, кто хоть раз слышал эту фразу.

В то время как Эниор пыталась себя успокоить, что сможет договориться как-то с Высшим и с Мортисом, второй же пошел выполнять свою работу, пока кто-нибудь ещё не перехватит его дело. Мортису искренне нравилась его работа, благодаря ей, он побывал во многих местах планеты. Так и сейчас он взял акт со своего рабочего стола и направился в порт, откуда все «работники года смертного отдела» отправляются за очередной партией живых.

- Куда Вам? – спросил направляющий порта.

- Перекресток Третьякова, Новопрудовск.

- Сегодня Вас отправили куда-то далеко… - прокомментировал направляющий.

- И не говорите, совсем не жалеют меня: то отправляют черт знает куда, то проблем сверху насыпают… Не работа, а мучение какое-то…

- Но Вам же вроде как нравится?

- Да… Мучения я люблю, особенно когда они исходят от меня, - и с этой фразой Мортис шагнул в порт в назначенное место.

Не прошло и секунды, как он оказался именно на перекрестке Третьякова, он был Т-образный. Если разбирать перекресток как букву, то по «крышке» буквы шло оживлённое двустороннее движение, а вот вертикальная основа буквы осуществляла только одностороннее движение в сторону «крышки». Мортис просто ждал автобуса, именно в эти моменты он думал, что наказание за его прошлую жизнь, которую он увы не помнит, именно в этом. Как будто бы Высший заранее знал про переработки и его ненависть к ожиданиям.

- Да точно знал… - вырвалось у Мортиса вслух.

Но вот в дали появился автобус, большой автобус предназначенный для экскурсий. Мортис уже слышал возгласы школьников, но они уже были не детские, мальчики басили, девочки обрели приятный взрослый голос – в целом идиллия. Но она не вечная… Мортис услышал диалог двух ребят:

- Опять заучиваешь наизусть историю, чтобы поразить учителя и экскурсовода? – с небольшой насмешкой спросил парень.

- Это я для себя – отрезала девушка, уткнувшись ещё сильнее в книгу.

- Смотрите, она опять всем врёт… - крикнул на весь автобус парень, - Я же знаю тебя, зубрилка, наизусть… Все уже всё знают про тебя, кого ты пытаешься удивить?

- Ни-ко-го, – по слогам произнесла девушка и отвернулась в сторону окна.

- Хорошо, что ты по слогам хотя бы научилась говорить, это радует – продолжал надсмехаться парень, - так ещё чуть-чуть и сможешь не заученным материалом разговаривать, а своим.

Девушка продолжила молчать, уткнувшись в окно и в книгу.

- Нет бы заниматься чем-то полезным, что приносило бы тебе и другим пользу… А ты все читаешь бесполезные книги, которыми хватаешься перед учителями… Лучше бы с друзьями разговаривала, – и парень начал выдергивать из ее рук толстенную книгу. Сил у девушки хватило, чтобы сдержать первый рывок, но на второй, книга выскользнула из рук, и из страниц вылетели маленькие клочки бумаги. Именно в этот момент все в жизни остановилось: все замолчали, бумажки застыли в воздухе, а внутри автобуса уже стоял Мортис, и, как учитель, подсчитывал всех учеников:

- Раз, два, три, четыре… Ну в общем вы все, ко мне в кабинет, будем оформляться, – и после этих слов, Мортис хлопнул в ладони, и все продолжило двигаться, но уже хаотично и в бок.

Этим же вечером в новостях был сюжет: «на перекрестке Третьякова произошла страшная авария: водитель легкового автомобиля не справился с управлением и врезался в идущий автобус с детьми. Водитель выжил, четверо школьников в тяжёлом состоянии, десять с травмами находятся в больнице».

Пока прошла вся волокита с оформлением живущих, ну точнее живших ранее, рабочий день Мортиса подошёл к концу. С двумя он не успел провести интервью, поэтому их поместили в камеру сохранения, что для живущих означает пребывание в коме. Интервью – обязательная часть для всех живших достигших возраста одиннадцати лет. Как предполагают правила, именно к одиннадцати годам можно точно сказать, человек заслужил Рай или Бездну. Интервью показывает не только историю человека, она и так вся ведётся Высшим, а правдивость человека, его отношение к каким-либо ситуациям, которые приводятся в пример на интервью. Если ведущий понимает, что живший врёт, его помещают в специальный куб, где происходит уже погружение в ситуацию, описанную ведущим: и тут уже жившим это кажется настолько реальным, что они начинают себя вести по-настоящему, показывая все свое нутро.

После рабочего дня Мортис направился к столу Эниор.

- Я тут думал по поводу твоего дела…

- И-и-и? - с искрой надежды посмотрела она в глаза Мортиса.

- Поступим просто: сделаем вид, что я к тебе подошёл и попросил для своего дела нарисовать модернизированного монстра, а именно твоего Зайку. Я сейчас пошлю Исраила в регистрационную, чтобы получил это разрешение.

- Но тогда я буду соучастником…

- Это куда лучше, чем быть виновником – задумчиво произнес Мортис, - нет, я схожу сам в регистрационную, они меня там любят, попрошу задним числом выдать мне это разрешение… Кстати хочу напомнить, что и я буду соучастником этого цирка, так что не тебе меня упрекать.

- Ладно, - цыкнув произнесла Эниор, как будто бы Мортис мало сделал по ее просьбе.

- Будь благодарнее и к тебе потянутся – уходя, выкрикнул на весь офис Мортис.

В регистрационной Мортиса встретили с большим уважением, хотя из-за него в этом отделе работы всегда полным полно, однако все дела закрыты безупречно, дополнительного отсмотра не требуют. Да и весь отдел состоит из женщин, которых никогда добрым при встрече словом не вспоминают.

- Дорогой Мортис, Вы пришли к нам сами, не уж то бы что-то важное произошло, что требует исключительно Вашего контроля? Мы все документы проверили – у Вас все как всегда отлично.

- Благодарю, милая. У меня дело наивысшей важности. Только вы мне можете помочь.

- Что произошло, где-то нашли ошибку, или система плохо работает?

- Не суетитесь, все хорошо, однако мне нужна справка на сотрудничество с кошмарным отделом, а именно с Эниор.

- Неужели Вы наконец-то с Эниор работаете? Мы всем отделом ждали этот момент.

- Пока нет справки, не работаем, увы. Но мы уже начали, ещё вчера провели совместное дело, поэтому хорошо было бы оформить справку вчерашним днём, - подмигнув обратился Мортис к регистрационной.

- Постараюсь, конечно, но не уверена, что я могу такое себе позволить…

- Если будут проблемы, вы можете сослаться на меня. Скажите если что, что я Вас загипнотизировал и заставил сделать справку насильно, от Вас отстанут…

- А Вы?

- Не переживайте.

С этим ответом женщина на регистрации отправилась оформлять справку, однако Мортиса не покидала голову ее фраза: «Ждали всем отделом».

- А почему ждали то всем отделом?

Несмотря на выдернутую фразу, женщина на регистрационной стойке все поняла с полуслова:

- Ну как же, Вы же с Эниор особенные ребята: в отличие от нас всех Вы испытываете привязанность друг к другу, у Вас же история появления здесь интересная: такое очень редко бывает…

- И что же с нами не так?

- Да все так, просто Вы оба жившие, но Ваш смертоносец не смог закончить дело и ему пришлось уйти в отставку.

- Это вы ангела смерти так назвали?

- Я то тут работаю уже давно, повидала разных Высших, смертоносцами называли Вашу профессию до переименования. Новые Высшие, новые течения, новые названия: ренейминг…

- Слишком все сложно… Как справка?

- Пару секунд и будет готова…

Через минуту женщина протянула лист бумаги:

- Все подписи и штампы я проставила, чтобы Вы смогли быстрее перейти к работе, если что в дальнейшем понадобится, найдите меня, я все быстро сделаю.

- Спасибо большое, с вашей стороны это большая экономия моего времени, благодарен вам сильно...

- Бегите уже…

С этой справкой Мортис направился к Эниор. Он уже в голове представил, каким победителем он будет выглядеть в ее глазах: спас ее от Бездны. Подойдя к столу Эниор, он увидел, как перед ней стоят двое из офиса Высшего и выуживают признание.

- Эниор, что произошло?

- Они пришли…

- Так я вижу… Что-то ещё есть?

- Меня забирают в Бездну…

- Зачем? У нее вообще-то есть соглашение на работу со мной: по моей просьбе все произошло.

- Вы же знаете, Высший все видит и знает, значит Вы тот самый соучастник… Упаковывай их двоих – приказным тоном произнес один сотрудник Высшего другому.

Мортис и Эниор не успели ничего сказать, как их повели к порту: где не только отправлялись за жившими, но и направляли либо в Рай, либо в Бездну. Пока они ждали настройки порта Эниор сказала Мортису:

- Я знаю нашу историю, я прочитала наши дела… Мы вместе оказались жертвами аварии, но ангел смерти не успел нас распределить, а дела, как ты знаешь, не передаются, поэтому нас оставили тут работать… Мы в живом мире были друзьями…

- Не скажешь, что мы с тобой ладили…

- Так мы и не ладили, есть такое, когда друг с другом огрызаешься, потому что тебе не все равно…

- Ну и что мне эта информация даст?

- Да я и вызвала сотрудников Высших, я и Зайку специально пыталась сделать страшным, чтобы наконец-то обратить твое внимание…

- То есть в Бездну я отправляюсь из-за тебя? Ты мне всю жизнь портишь…

- Я это делала специально ради нас… Мы жившие и обречены на бесконечную работу здесь, а теперь, наши души обретут покой. Жившим, у которых всё ещё есть эмоции, нельзя быть тут вечно – это хуже чем быть в Бездне…

- Извращенка… Всегда ты была странной… Зубрилка…

Подойдя к порту, первым вызвалась Эниор:

- Ради тебя, ради тебя я читала и зазубривала все, что есть, чтобы ты заметил меня…

И с этими словами она шагнула в порт. Мортис вспомнил разговор детей в автобусе, насмешки мальчика, книгу, бумажки… Подойдя к порту, в голове он прокрутил следующее:

- Да насмешки тоже ради тебя, чтобы ты наконец-то меня заметила сквозь свои книги… - и с этой мыслью шагнул в портал.

- Портал закрылся, дело из Случая не закрыто… Ты же их вернул? – сказал один сотрудник Высшего другому

- Да, вернул, все сделано по приказу Высшего… А дело сказали отнести к Нему, а живших опустошить, привести к нормальному виду и отправить на места.

В камере сохранения жившие остаются с той памятью, какой были, при этом они могут ещё друг с другом разговаривать, а сами жившие ещё не понимают, что их ждёт.

- Зачем ты выдернул книгу, из-за тебя мы здесь! – произнесла девушка.

- Да ты всегда в ней находишься, даже внимание не обращаешь ни на что…

Спустя паузу парень из кармана достал сложенную бумагу:

- Это твое? Я успел забрать себе, пока нас выводили из автобуса. Кто это?

Парень развернул бумагу, там оказался рисунок:

- Это Зайка, мой персонаж, которого я всегда рисую в разных образах, в зависимости от того, что я читаю: он мне помогает запомнить всю информацию…

- Странная ты, зубрилка…

Через паузу примерно в пятнадцать минут парень спросил:

- Как ты думаешь, нас скоро вернут домой?

- Я думаю, что уже не вернут, мне кажется, что это пункт по дороге в другой мир… Мир смерти…

- Жаль… - с сожалеющим цыканьем ответил парень.

- А почему жаль то?

- Многое что ещё не сделал в своей жизни…

- Что?

- Не закончил школу, не пошел учиться на детектива, не обрел любовь…

- Почему не обрел то? А родители?

- Родители – данность, а любовь сначала находят, а потом обретают.

- А ты ее нашел?

- Да. А ты?

- Тоже, только вот меня не любят…

- Знаешь, а вот у меня так же…

Через пару минут зашли в пункт сохранения два работника:

- Такс, мы сейчас вас поведем в опустошение, где вам удалят все воспоминания жизни, а потом, уже там, вам все расскажут, что делать. Каждого жившего вывел один сотрудник за руку: их повели в разные стороны. Девушка не выдержала и выкрикнула в след парню:

- Не Ни-Ко-Го, - повторила она с той же интонацией по слогам, как и тогда в автобусе, - А тебя…

Через час на места привели двух сотрудников:

- Тебя зовут Эниор, ты работаешь в отделе кошмаров, являешься ангелом кошмаров, твоя задача изображать монстров, которые будут прикреплены к живущим. А тебя зовут Мортис, ты работаешь в отделе смерти, являешься ангелом смерти, занимаешься оформлением живших, определением их пути в Рай или Бездну и сопровождением их в другой мир. Всем понятна их базовая работа? Если захотите побольше что-то узнать, есть библиотека со сводами правил и архивными делами. Удачной Вам бесконечности!

Ненастоящее небо

– Какая страшная квартира…

– Это не их собственная. Жаль будет владельца. Ещё всё отмывать.

– Вы мне наконец-то разрешите упаковать души?

– Посмотри для начала на процесс, мистер A, вы только первый раз на выезде преемства.

– Как скажите, мистер П.

Они прошли сквозь дверь и встали в коридоре, где открывался обзор на большую комнату бедной двушки-хрущёвки и маленькую ванную.

– Сколько ещё ждать? Зачем мы так рано пришли?

– Нам нельзя пропускать ни единой мелочи, иначе можем сделать неправильный вывод. Лучше понаблюдай за происходящим!

– Что тут наблюдать? Пьяницы да бутылки.

– Посмотри на них более внимательно: что ты видишь?

– Вижу только бардак.

– Смотришь только поверхностно. Вон, видишь того? Около телевизора сидит. Что у него на пальце?

– Кольцо, – с непониманием сути вопроса ответил А.

– А есть у других кольца?

– Нет, – с нарастающим ещё более непониманием продолжал он.

– Он единственный, кто женат, – ответил мистер П. – Присмотрись, кто ему подливает?

– Какой-то огромный мужик, да явно тоже пьяница.

– Опять-таки, только поверхность. Если присмотреться и прислушаться, то можно понять, что это его лучший друг.

– Зачем он спаивает своего лучшего друга? Причём насильно? Ведь он уже давно не хочет? Зачем на слабо?

– До представления осталось две минуты и 46 секунд! – сказал мистер П, минуя ответы на предыдущие вопросы своего напарника-стажера.

Мистер А и мистер П продолжали смотреть на пьяниц за столом:

– Михалыч, давай ещё по одной?

– Слава, я больше не могу… – протяжным стоном ответил Михаил.

– Да давай ещё! Что ж ты за мужик тогда, раз бабе своей прислуживаешь?!

– Да ничего я не прислуживаю…

– Да после встречи с этой тварью ты нас кинул! Но ты всё-таки оказался мужиком! Про братву не забыл, и у тебя собираемся!

– Да-ааа… – с хрипотой и величием произнес он. – Я мужик! А эта тварь пусть бегает!

– Точно! Ты даже слово держишь! Сказал, что работу будешь искать и вот ищешь! Герой!

– Ага!

– А она просто ничего не понимает, как нам сложно в этом огромном мире прихотливых баб!

Мистер П посмотрел на часы:

– Представление начнется через 1 минуту и 27 секунд.

– Нас же двое! А их вон сколько: как мы их утащим?

– Не все нам нужны: еще не все действующие лица тут.

– Мистер П, их же семеро!

– Цель пока что одна.

– Опять вы не доверяете мне чтение протокола о преемственности.

– А смысл? Ты все равно будешь путать всех и не запомнишь никого.

– Вы просто меня душите, вот и ответ!

– Ну конечно, делать мне больше нечего.

В комнате продолжался гул пьяниц, речь их с каждой секундой становилась всё менее внятной, а тела их шатало из стороны в сторону, несмотря на то что все они сидели. Со стороны им явно не хватало начать гудеть какую-то песню, мотив которой всегда есть у пьющих, но слова, увы, уже никто не помнит…

– Ещё пару секунд и появится одно из главных действующих лиц, – с воодушевлением произнес мистер П, как будто бы он этот спектакль видел не раз и знает, чуть ли не все реплики наизусть.

Через пару секунд и вправду дверь кто-то начал открывать. Ключ поворачивался как-то неритмично, либо рука дрожала, либо замок уже давно никто не мог починить. Дверь открылась. На пороге оказалась довольно красивая, но измученная девушка лет двадцати пяти. В глазах ее уже было, как будто бы, полное разочарование в жизни: некогда любимый мужчина вновь связался со своей старой компанией, тянущей вниз и его, и ее,.. работа, которая ранее приносила удовольствие – начинала с каждым днем быть идентичной, а остальные две подработки – как камень на голове: всегда давят к земле и всё больше зарывают её в могилу,.. некогда грандиозные мечты о семье, путешествиях, интересной жизни всё дальше уходят от нее, становясь какой-то сказкой, придуманной в детстве и сильно идеализированной в юности. В глазах ее читалось все. Из коридора она слышала хриплый гул гостей и, сняв пальто, остановилась у зеркала. Девушка смотрела в него, как будто бы сквозь. Внезапно, погрузившись сильно в свои мысли, она со стуком оперлась кулаками на туалетный столик под зеркалом.

– Мистер П, у нее в руках…

– Да… Злость и несправедливость.

– Это и есть сила?

– Нет… Это человеческая слабость.

Через пару секунд она оставила столик, посмотрела с гневом в зеркало: в нем отражалась кучка пьяниц, сидящих в комнате.

– Вон отсюда! – каким-то мужским, с хрипотой, полу басом произнесла девушка. – Вон отсюда, ублюдки!

– Ты, тварь, совсем всякий страх потеряла? – встал в позицию, шатаясь из стороны в сторону, Слава.

– Выметайтесь отсюда! А с тобой я говорить вообще не намерена!

– Как ты с мужиком в доме разговариваешь? – продолжал Слава орать на девушку.

– Не ты мужик в этом доме! А Миша! Да и от мужика-то только слово осталось!

– А ты голос заткни, права не имеешь!

Девушка не выдержала продолжавшегося разговора с пьяным другом ее мужа и быстро нырнула в кухню.

– То-то же! Там тебе место, тупое отродие! – прокричал вслед Слава. – Тебе пора бы избавляться от нее, совсем уже от рук отбилась! Таких только, как окурок, в мусор…

– Она же все слышит! – с активным сожалением произнес А.

– Смотри молча! – отрезал мистер П.

Девушка стояла посередине маленькой кухни, холодильник занимал где-то четверть всей комнатушки, поэтому места оставалось только на столешницу и раковину. Она стояла неподвижно, смотря вниз, в пол, как будто бы сквозь. Через мгновение она оперлась на столешницу, с той же силой, как и раньше на туалетный столик. Под рукой оказался неубранный нож – как будто бы сама квартира подсказывала, что нужно сделать, чтобы освободиться.

– А ну вон! – выбежала из кухни девушка и набросилась на молодых людей. От неожиданности они аж отрезвели.

– Марусь, ты чего? – спросил ошарашенный Слава, не ожидавший такого поступка со стороны жены своего друга.

– А ну вон! Выметайтесь! Чтобы духу вашего не было здесь!

Продолжая грозно стоять, как Шарлота Корде, она не спускала глаз с людей, но смотрела все как-то насквозь.

– Ну ты так не расстраивайся, – произнес Слава. – Мы пойдем лучше тогда, если ты, дура, опять мужика своего пилить начинаешь… Мы такого…

– А ну вон, – резко повернувшись, с шепотом прорычала девушка, не дав договорить лидеру пьянки.

Друзья мужа направились к выходу. Следуя за ними, она выпроводила их, оставив лишь своего мужа в пределах квартиры. Закрыв дверь, Миша подошёл к ней, а её глаза, как будто бы, ожили и налились слезами:

– Ну, дорогая, зачем? – с расплывающейся улыбкой простонал Миша.

– А ну отойди от меня! Ей-богу, никакой от тебя пользы, только пропиваешь всё! Хотела я семью, счастье – а вот оно тебе: каждый вечер приходи уставшая и разгоняй петухов!

Миша не ожидал от своей жены вообще такой реакции: она всегда приходила молча и запиралась на кухне, лишь бы не видеть и не слышать их. А тут… Он решил, что для его репутации надо наказать свою любимую жену, ведь мужики не оценят, если пойдет как-то иначе, а они уже, уходя, упрекнули его… Но Миша сам по себе был очень скромным и ведомым, поэтому внутри него кипела буря эмоций: и броситься в ноги жене извиняться, и показать этой твари, что она заслужила.

Внезапно для Маши, ее руку очень сильно сжали в районе запястья так, что нож выпал из руки. Продолжая держать ее, Миша схватил нож и прислонил его к лицу:

– Храбрая ты только когда при всех и с оружием… А отними, и кем станешь?.. Никчемной…

Его жена от испуга потеряла дар речи. Она не ожидала от своего податливого мужа такого.

– Сегодня день удивления, – произнес мистер А.

– И не говори, именно сейчас люди осознают, что на самом деле происходит в их никчемных и коротких жизнях…

Муж быстро отпустил свою жену.

– Мне кажется, или он одумался? – спросил А у мистера П.

– Смотри на их души и эмоции, а не спрашивай меня!

Маша только успела отдышаться, как ее резко прижали к стене за шею:

– Давай достанем твой язык, чтобы он не говорил больше гадости в сторону моих корешей!

Эта фраза прозвучала очень зловеще…

– Миша, что с тобой? Отпусти! – прохрипела жена.

– Нет, уж! Зло в тебе должно быть искоренено… А зло в тебе — это твой язык…

Он с силой открыл ей рот и достал язык. Он вытянул его и с силой потянул к полу: Маша стала терять равновесие.

– Где твой язык? А вот он, у меня во власти… Лишь мне решать: замолчишь ты навеки или останешься с ним!

Маша мычала как мученик перед смертью, лишь сквозь крики было неотчетливо слышно «Отпусти!»

– Мистер П, когда развязка то? Кульминация вот она…

– Как ты думаешь, кто победит в этой схватке?

– Вы бездушный! Может уже умертвим их двоих?

– Мы и должны быть бездушными: мы наблюдатели и судьи. А наблюдатели не вмешиваются в судьбы душ! Жди и наблюдай: напомню, кое-кто женщина, а кое-кто вусмерть пьян.

Миша, несколько секунд назад ещё стоявший более-менее устойчиво, начал шататься и с каждым колебанием амплитуда росла, а голова начинала отказывать… Девушка не растерялась и толкнула своего мужа: он отлетел в конец коридора.

– Я не позволю ТЕБЕ такое… – она схватила с этими словами нож, упавший вместе с мужем на пол… Глаза стали металлическими, как отражение инструмента.

– А вот и развязка… – почти шепотом произнес мистер П.

– Неужели она, хрупкая девушка?

– Да, А… Жизнь бывает предсказуема…

Сотрудники душепреемного отдела беспристрастно наблюдали за происходящим.

– Неужели так много крови внутри человека?

– Да… Считай они шарики с водой красного цвета… Только из нее и состоят.

– Почему они не такие, как мы? Им же не удобно…

– Не знаю, возможно у нас тогда бы и работы не было.

Поглядывая на выданные в офисе часы, мистер А удивился:

– Уже минута почти прошла… Когда она уже устанет?

– Без понятия. Люди с подавленными годами эмоциями могут выливать их долго…

***

– Что же я наделала? – схватившись за голову красными руками произнесла девушка. Перед ней, на полу, лежал ее муж.

– Надо его отмыть… Он так испачкался…

– Она с ума сошла? – спросил мистер А.

– А ты как видишь? Нормальный человек использовал бы нож в этом направлении 73 раза?

– Не знаю, наверное, нет…

Девушка поволокла тело в сторону туалета, простым движением положила его в ванную и начала поливать его ледяной водой:

– Сейчас я тебя отмою от грязи, а ты заодно протрезвеешь… Потом таблетку дам от похмелья… – поглаживая его по голове, она продолжала повторять эти слова. – Сейчас прийду, дорогой, возьму ещё кусок мыла для тебя.

Девушка вышла из ванной, а тело ее мужа продолжал обливать душ холодной водой. Проходя мимо сцены рокового действия, она остановилась: ее глаза наполнились ужасом и осознанием. Ранее пустой взгляд в пол теперь обрел смысл. Ее кожа побледнела, и еле-еле держа себя на ногах доползла до туалета. Она упала в ванну к своему мужу: успевшая уже набраться вода выплеснулась из-за краев.

Продолжая гладить мужа по лицу, Маша все слабее и слабее произносила:

– Люблю тебя, мой дорогой…

***

– Мы так уже часа два стоим… Может уже закончим наше дело? – спросил мистер А.

– Мы не можем, пока они оба к нам по праву не отойдут: потерпи, чуть-чуть осталось. Буквально пара минут.

Сотрудники душепреемного отдела продолжали стоять и смотреть на тело и его жену, вода продолжала выливаться из краев ванны, однако не так быстро: в слив всё-таки уходила часть.

– Три, два, один. Все! Готово! – Произнес мистер П. – Ты все запомнил?

– Да, мистер…

– Теперь давай оформляй души и протокол, а я пока рецензию напишу по каждой душе для бюро.

– Хорошо, мистер П, делаю!

***

– Доброе утро, семья!

– Доброе, Эрема, – произнес отец. – Опять на работу?

– Конечно, нужно же кому-то людей изучать.

– Лучше бы пошла в Ловцы, там работа интереснее, разнообразнее, люди там как на ладошке, да и мир их можно посмотреть… А не бумажки перекладывать!

– Ты же знаешь… Ловцы узки в своих познаниях, видят только последние часы человека, а не всего его… Это как читать последнюю страницу романа, а не весь… Да и что ж ты каждое утро меня пытаешься убедить поменять направление?

– Потому что считаю, что твоя работа для тебя не подходит.

Оставив реплику отца без ответа, Эрема безразлично вышла из квартиры и направилась в бюро, доедая на ходу приготовленный родителями безвкусный сэндвич. Все существование срединного мира было безвкусным, всего лишь копия-голограмма живого мира…

Работа Эремы была и в правду менее интересна, чем работа Ловцов, однако эта оценка субъективная и зависела от сотрудника срединного мира. Эреме ее обязанности нравились, в ней требовались навыки аккуратности, точности, анализа и внимания к прочитанной и просмотренной жизни души: как никак нужно было запомнить по максимуму каждую жизнь, которая проходила через дознавателя бюро смертей.

У входа в бюро висела доска с фото и инициалами душ: чем меньше картинок, тем лучше работает бюро, — это правило знали все сотрудники. Краем глаза Эрема уловила новое фото души, которую оформляла ее коллега.

«Как так можно было?», подумала девушка: «Ловцы старались, часа четыре простояли на мосту, наблюдая за душой перед смертью, да и сама Торпи отсмотрела всю ее жизнь… Сколько труда… И все было безвозвратно залито пресным кофе…» Подойдя к своему рабочему месту Эрема никак не могла забыть астральную душу: «теперь бедная душа останется в камере хранения надолго… У нее очень долго не будет даже возможности определиться со своим положением… Обречена на вечное заточение… Может забудет свою жизнь и привыкнет, а может будет мучить себя…».

Аккуратность в работе – важный критерий, доведение дела до конца – ещё важнее: без этих навыков работа бюро превратится просто в складирование душ в камере хранения… Эрема была удовлетворена собой: как никто другой она обладала прекрасной историей своей работы – ни одной астральной души на ее счету. Таким показателем могли гордиться единицы – настоящие профессионалы своего дела.

– Эрема, у тебя пополнение! – прокричала одна из коллег девушки.

На столе у Эремы было два дела – истинная редкость: души обычно приходили по одной. Два дела, да ещё и с одной фамилией: «скрепленные узами пали вместе» – подумала Эрема.

– Ну, давайте посмотрим… Что тут у нас…

Эрема стала отсматривать отчеты ловцов: «руки бы оторвать тому, кто заполнял… Мистер А… понятно – новичок… Почему его коллега даже не отсмотрел документы?.. А мне потом разбираться в его изречениях…»

– Ну что, Эрема, готова будешь к завтрашнему дню предстать перед судом с этими делами? Рассматривать будем оба дела одновременно.

– Вот сейчас этим занимаюсь… Тут двойная работа. Постараюсь успеть. Тут отчет ловцов так себе, так что не понятна будет доказательная база с их стороны: наша же сторона подготовится, я Вас уверяю!

–Ну работай… – ответила руководитель бюро. – Не перетрудись, а то завтра связать двух слов не сможешь.

«Такс… Ну финал понятен… Не прям тривиальный, с изюминкой, но ничего нового… Теперь погнали просматривать жизни с нуля…»

Просмотр видео и комментариев к нему – самое трудоемкое, у живых это занимает немало времени, но срединному миру чуть проще: их минута эквивалентна кварталу человеческого года. Изучив обе жизни, Эрема стала готовить речь к заседанию:

– перерыв даже не сделаешь? – спросила коллега

– Конечно же нет, а то вдруг что упущу, а так, пока все свежо в голове, можно многое внести в речь защиты.

– Ты какой вердикт вынесешь? Как обычно на перерождение?

– Не все…

– Вот это да… Кого же ты не пожалела?

– Молодого человека

– Обиду чтоль таишь?

– Нет. Он просто человек не очень… Перерождай его или нет – полезного ничего не сделает…

– А Ловцы что говорят?

– Да они, как всегда, увидели финал и давай итоги подводить… Якобы он жертва… Таких Ловцов на мыло бы… Совершенно отвергают мысль изучения всей жизни, а не только результата…

– Опять с ними в суде будешь ссориться?

– Ссориться – нет, а вот объяснять – да!

– Ну тогда пиши, не буду отвлекать.

Эрема продолжила накидывать тезисы и черновые обороты защиты:

«Вся наша жизнь состоит из актов с микро финалами», «результат исхода – не всегда самоцель решения», «итоговое принятое решение это не решение всей жизни», «сила в принятии жизни, а не попытки ее заглушить», «жизнь полна трудностей, но нужно выбирать приоритеты», «ограничения самые высшие формы любви к себе», «труд и боль - это препятствия, которые только подтверждают силу духа», «потеря себя – это зависимость от других», «нарушение границ обусловлены слабостью», «тишина внутреннего голоса – тишина силы»…

Составление речи и выступление для Эремы каждый раз было неким испытанием, вызов самой себе и системе, которая делает выводы, отдавая предпочтение более сильной части срединного мира, и это, к сожалению, не бюро.

Черновик, а потом чистовик — это труд, который, к сожалению, не будет известен как томы «Войны и мира», они будут погребены в пучину бездонного архива, никогда не получив признание хоть кого-то. Бюро все пишет, а Ловцы все показывают видео. Почему-то глазам верят больше, чем интуиции, а именно истолкование сложной жизни затрагивает интуицию и опыт, а видео – только факт конца. Чувство «правильности» при чтении, в свою очередь, очень опасно, можно не так сначала понять и сразу же сделать вывод: насмотренность и умение удержать мысли без вывода до конца прочтения, изучить жизнь без оценок — вот главная задача бытия и сотрудника Бюро.

«Завтра нужно будет ещё раз отчитать речь, вдруг что ещё придет в голову для защиты» – завершающая мысль пронеслась в голове Эремы перед повторным просмотром всей жизни двух душ.

– Опять не хватает! – где-то в коридоре пронесся сердитый возглас Алетии. – Ну вот кто так оформляет? Или стоит другой вопрос задать: вообще хоть кто-то оформляет души в этом отделе?

Этот набор вопросов казался больше набором риторических. Ответить на эти вопросы никто не порывался по двум причинам: либо это их не касалось, либо касалось прямым образом, но на доске висеть не хотелось.

– Опять не хватает… Представляешь? – обратилась Алетия к своей коллеге-подруге. Именно к коллеге-подруге, а не наоборот, она в первую очередь считала Эрему коллегой, а вот дознаватель бюро, коим последняя и являлась, считала коллегу подругой… Такая вот несправедливость безвкусного срединного мира.

– Кого не досчитала в этот раз?

– Душу одну, погибла при очень странных обстоятельствах… На нее просто сверху упал кусок льда…

– Ну зимой такое часто бывает в средней полосе, если под зданиями ходить…

– Да вот в чем загвоздка, эта душа шла по улице без домов… Упасть льду было неоткуда… Кстати фото на доске тоже нет, что странно…

– А у тебя документы остались?

– Документы нет, а факт и ее история да… Когда кто-то умирает из того мира, счетчик смертей на один то увеличивается, а значит количество дел тоже должно увеличиться, а значит увеличивается и количество решений после суда… А тут получается недочет: решения ровно на одно меньше, дела тоже не хватает…

– А если обратиться к дознавателю этого дела?..

– Да пробовала, ничего не помнит, давно уже было…

– Ну ты бы ещё реже проверяла дебет с кредитом, тогда точно бы проблем было бы меньше… – с небольшим укором произнесла Эрема, «тогда бы все про всё вообще забыли» – прокрутила про себя дознаватель.

– Тебе бы только советовать, у меня протокол такой, раз в тысячу лет… Их уже будет сложно найти… Скорее всего стражи камеры вообще мух не ловят… Впускают и выпускают кого хотят… Надо будет ловцам передать дело, чтобы попытались найти… Эта душа уже, наверное, среди нас прижилась, скрывает свое отсутствие отражения и, возможно, даже обзавелась работой – дополнительные руки никогда не бывают лишними, – с этой фразой Алетия пошла дальше заниматься своей проблемой.

«Скрывает свое отсутствие отражения… Да тут легко скрыть, зеркал нет нигде вообще… Вот признак нашли… Давно бы везде зеркала повесили и все бы вскрылось… Странные…» Закрыв все папки и сложив в одно место все наброски, с фразой «достаточно с меня на сегодня…». Эрема собралась домой.

Дом, как таковой, это иллюзия, как и родственники, как и еда, как и все что есть в серединном мире. Создатель это придумал для погашения зависти у работников к живущим: чтобы все было, как и у них, некая иллюзия на настоящую жизнь.

Дома делать нечего: есть протокол, по которому все «живут», делая вид, что эта часть мира такая же, как и живая. Прийти домой, снять одежду, переодеться в домашнее, поужинать, умыться и лечь спать. Эрема пропускала многие пункты, предпочитая сделать вид рутинных действий. Все было настолько автоматизировано, что лишние действия были уже ни к чему. Живые бы, во время умывания посмотрелись хотя бы в зеркало, а Эрема просто ради ощущения чистоты головы после работы подставляла голову под струю воды, которая даже никак не реагировала с ней. После водных процедур ничего не остается как просто лечь и, якобы, спать.

Все врут. Точнее сказать, все притворяются. Никто не спит, работники притворяются, ведь смысл сна пропадает, когда ты только сила, голограмма, принимающая решения. Сон – как ресурс для тела живого – здесь бесполезен. Все лежат лишь бы быть якобы похожими на них, живых, которые без сна и недели не проживут. «Какой простой работы… И ради чего? Ради ощущения похожести? А это ощущение вообще есть?» – и подобные мысли посещают на протяжении всего «сна». «Завтра суд, надо будет собраться с мыслями…»

***

Утро, как и обычно, начинается у всех одинаково: все просыпаются, умываются, одеваются, завтракают, идут на работу.

– Доброе утро, семья!

– Доброе, Эрема, – произнес отец, – опять на работу?

– Конечно, нужно же кому-то людей изучать.

– Лучше бы пошла в Ловцы, там работа интереснее, разнообразнее, люди там как на ладошке, да и мир их можно посмотреть… А не бумажки перекладывать

– Ты же знаешь… Ловцы узки в своих познаниях, видят только последние часы человека, а не всего его… Это как читать последнюю страницу романа, а не весь… Да и что ж ты каждое утро меня пытаешься убедить поменять направление?

– Потому что считаю, что твоя работа для тебя не подходит.

Оставив реплику отца без ответа, Эрема безразлично вышла из квартиры и направилась в бюро, доедая на ходу приготовленный родителями безвкусный сэндвич. Все существование срединного мира было безвкусным, всего лишь копия-голограмма живого мира…

«Сегодня суд над душами… Надо будет собраться со всеми силами и доказать им свое видение» – с уверенностью произнесла эту мысль у себя в голове Эрема, направляясь в Срединный Суд.

В это здание, в день суда направляют ловцов, собравших души, дознавателей, изучивших жизнь и души, ждущие решения. Всем процессом управляет никто иной как судья мира – Создатель – мистер Я.

– А если мы не хотим суд?

– Вы не можете выйти отсюда без суда, – ответил мистер Б, – если Вы сбежите, мне все равно придется вас найти и отвести на суд…

– Мы слышали, что все-таки есть потерянные души… Почему же вы их сейчас не ищите? – Прощупывающей интонацией спрашивала душа.

– Ищем, я сейчас вас сопровождаю в суде! В поисках задействованы другие ловцы. Да и та душа, явно, по вине сотрудника пропала… Её просто сразу отведут, как поймают, и все… С этой душой все легко, там даже сотрудник уровня А справится!

– Добрый день! – войдя в зал заседания произнесла Эрема. – Слышу, Вас повысили из А в Б?

– И Вам добрый день! Да, повысили! Ещё чуть-чуть и все меня будут бояться!

– Лучше уж уважали…

– Где страх, там и уважение!

Недолгий диалог Эремы с ловцом двойного дела был завершен. Раскрыв свою папку с доказательствами и подготовленной речью, дознаватель стала судорожно повторять всё, что вынесла из жизни: «лишь бы ничего не забыть…» – параноидально повторяла она.

Через некоторое время, в центре зала появился яркий шаровидный свет. Его яркость пробивала всё, что есть – некое излучение всего мира. Колонны по краю круглого судебного зала озарились ярким белым светом: «началось» – подумала Эрема. Голос из ниоткуда, тяжелым и спокойным тонов возгласило:

– Да начнется суд!

Сразу после пронзительной короткой фразы встрепенулся ловец:

– Я, мистер Б, представляю Вашему вниманию две астральные души: Марию и Михаил. По решению отчета Ловцов, которое Вам было ранее преподнесено, Михаила отправить на возражение, а Марию в пустошь.

– Я, дознаватель Серединного Бюро, Эрема, прошу выслушать мою доказательную базу, по результатам которой я выражаю протест мистеру Б в его решении. Тем самым Михаила прошу отправить в пустошь, а Марию на перерождение.

Голос из неоткуда пронзительно продолжил заготовленные заранее фразы:

– Тогда попрошу дознавателя Эрему представить свою речь для корректировки принимаемого решения.

– Спасибо, Серединный Судья. Я начну.

– Выйдя из-за стола, Эрема начала четко проговаривать заготовленную речь:

– Вся наша жизнь состоит из актов с микрофиналами. Человек проживает в своей жизни множество глав, в каждой он принимает решения. Итоговое принятое решение — это не решение всей жизни, это решение по вынужденных обстоятельствах. Да, жизнь полна трудностей, но нужно выбирать приоритеты: Мария всю свою молодость выбирала работу и семью, в свою очередь Михаил проблему безработицы заглушал спиртным, а ведь сила в принятии жизни, а не попытки ее заглушить. Мария всегда трудилась, а труд и боль — это препятствия, которые только подтверждают силу духа. Михаил был же склонен к самобичеванию – силы духа в нем нет. Мария ограничивала себя во всем ради будущего семьи – она оставила свои желания, друзей, окружающий мир, лишь бы она и ее муж были счастливы, но в свою очередь ограничения – самые высшие формы любви к себе. Она не потеряла себя, как кажется со стороны, она была собой, однако Михаил, проводя время с друзьями алкоголиками потерял себя: потеря себя — это зависимость от других. Он позволял своим друзьям нарушать его истинные желания, они изменяли истинное «Я» Михаила, а нарушение границ обусловлены слабостью души. Кроме того, за жизнь Мария часто жертвовала собой ради близких, при этом жертву несла молча, не кичилась ей: тишина внутреннего голоса – сила. И подводя итоги всему сказанному, результат исхода – не всегда самоцель решения. Мария не пыталась насильно убить своего мужа – она защищалась от влияния друзей Михаила. Она хотела только счастья, чего не смогла получить в этой жизни. Поэтому Марию следует направить на перерождение, а Михаила – в пустошь. Душа Михаила не сможет привнести в жизнь счастье! На этом у меня всё.

– Благодарю, Эрема за проделанную работу. Есть ли у Ловцов комментарии к высказыванию дознавателя?

– Нет, Серединный судья, комментариев нет! – произнес мистер Б.

– Тогда для объявления решения по данному делу я удаляюсь на время. Ожидайте!

Время тянулось как на зло очень долго. Души ожидали: Михаил обнимал свою заплаканную жену, осознававшую ошибку произошедшего. Мистер Б лениво перебирал ручку между пальцами, а Эрема была как будто бы не своем месте.

– А где мистер П? – решила спросить Эрема для остановки своей тревожности.

– Он сегодня в поисках потерянной души… Явиться не успевает.

– Понятно.

Разговор совершенно не клеился. Эрема переживала, как ей казалось, даже больше душ. И тут вновь появился огненный шар, обливающий все пространство ярким белым светом.

– Решение принято!

Эрема в этот момент не могла усидеть на месте, если бы в суде разрешали вставать, то она бы уже бегала из стороны в сторону с необычайной скоростью.

– По решению Серединного Судьи Михаил отправляется на перерождение, Мария в пустошь, а третья же душа, астральная, подлежит возрождению завтра, в начало рабочего дня, – после этой фразы, как будто бы адресованная тому, кто знал о ком это, конец света наступил.

«Что?! Как?!» – чуть было не вскрикнула Эрема Создателю.

– Все комментарии по принятому решению не рассматриваются, апелляции не подаются. Прошу Ловцов исполнять решение суда.

Мужа и жену разделили: его под руку повели в зал перерождения, который находился прямо по лестнице над залом заседания, а Мария, со склоненной головой, душа, полная сил и выносливости – в пустошь – дверь за пределами зала, ничем не отличавшаяся от обычных дверей. Единственное обозначение – «ПУСТОШЬ». Когда душа встает внутрь темной комнаты и дверь, закрываясь, прекращает подавать свет, душа растворяется в пустоте.

«Кто третья душа?» – начала прокручивать у себя в голове Эрема, «души было всего две… Где Создатель увидел третью?» – эта мысль не давала покоя ей. Все фразы подготовленной речи смешались с голосом Создателя, они плясали в бурном танце под мелодию пояски смерти. Эрема, не помня, как, дошла до дома. Перед входом в дверь, она впервые за долгое время посмотрела вверх: «купол голограммного неба… Специально затемненный для видимости наступления вечера… Все контролируется сверху, повлиять мы ни на что не можем… Может и убийство это было не решением Марии… Кто знает… Да и душа пропавшая, что с ней сделают… Здесь все за всех давно решили… Я просто выполняю функцию видимости справедливости… Её, увы, нет»

Зайдя домой и оставив все свои вещи в коридоре, Эрема направилась в ванную, чтобы смыть с себя чувство вины перед Марией… Она открыла кран с водой, чтобы начать свою ежедневную автоматическую рутину.

– Здравствуй! Ты сегодня какая–то уставшая…

– Да, пап, на суде опять все пошло не так, как следует…

– Мама давно это замечала, но боялась подойти и расстроить тебя…

Эрема разогнулась, чтобы наконец–то взглянуть на себя со стороны в зеркало, кто она такая после сегодняшнего дня: защитник или предатель…

– Пока не понятно… – произнес отец, – Будем думать… – обратив внимание на пустоту в зеркале, прошептал отец, державший ее за плечи.

Опоздавший

Откладывая что-то на самый последний момент, так ли оно нам важно? Или это просто пунктик, который необходимо выполнить для социального подтверждения твоей значимости? Вроде бы нужно, а важно? Или вроде бы важно, а нужно? Одно без другого не бывает, увы. Два понятия существуют параллельно и дополняют себя, вырабатывая энергию, которая поддерживает человека и двигает весь процесс.

Я не говорю о прокрастинации. Прокрастинация, на самом деле вариативность лени, которую заменяют новым популярным и осознанным словом. Здесь больше вопрос откладывания дела путём исполнения других более важных социальных ролей: увеличение часов работы или учебы, срочная необходимость помочь всем родственникам и так далее. Прокрастинация ли это? Это «равноценный» обмен. Только если суммарно. Человеку легче обменять одно занятие, которое не так уже и важно или нужно, на более понятные с точки зрения объяснений дела: работа важнее, ведь без выполненных задач есть высокая вероятность уменьшения зарплаты или увольнения, семья важнее, ведь это единственное что у нас есть всегда.

Тут поднимается, наверное, этический вопрос приоритетов, а, вероятнее, и глубокий смысл необходимости того или иного действа. Мозг отрицает выполнять какую-то задачу: это дисциплина или реальное нежелание? Для каждого этот вопрос найдет свой ответ.