Снежинка

Глава I | «Пятиминутка»

‎Стоял невыносимый мороз. И вновь под ногами я вижу снег, неряшливо посыпанный землёй. Я так не хочу в школу.. Мне страшно, что сегодня опять мне придётся терпеть выходки недалёких одноклассников. Помню как-то раз я пришёл в школу с дорогущими очками. Линзы тончайшие, оправа была выполнена шедеврально, но они не хотят видеть меня счастливым. Им нравится издеваться, глумиться, унижать. Хочется целыми днями сидеть дома, никуда не выходить, пить горячий-прегорячий чай и наслаждаться просмотром самого любимого мультика моей двоюродной сестры - Сейлор Мун. Как странно бы это не звучало, мне нравился этот мультфильм, а особенно было радостно видеть счастье в глазах сестрёнки. После того, что случилось с её матерью моя семья решила оформить опеку над Соней. Она долгое время ни с кем не разговаривала, но после одного нашего диалога всё же мы смогли установить контакт. В любом случае сейчас мне это не особо важно, нужно придумать, как незаметно пройти мимо подстерегающих меня около школы неприятелей. До самого заведения идти ещё около десятка минут, поэтому время есть. Снег шваркал под ногами, хрустел лёд, пока я, вдруг, не подскользнулся.

‎Миша

‎- аАа.. *тых*,

Гололёд. Видимо, дядя Боря ещё не успел посыпать эту часть дороги торфом. Ох, теперь ещё и спина болит, ну зашибись! Последнее, что я бы хотел получить, так это жутко болящий ушиб, ещё и на спине.

‎Ворона

‎- КАР-КАР-КАРР,

‎Ворона, сидящая неподалеку от меня на ветке, будто смеясь, прокаркала в мою сторону. Я от злости быстро взял из ближайшего сугроба горсть снега и слепил снежок. Кинув его в надоедливую птицу, та незамедлительно улетела в дремучую чащу, в густой и непроглядный лес, в который если случайно забрести, по ощущениям выбраться будет невозможно. Старые ветки и сучки́ на елях жалобно трещат под воем ветра, зазывая зайти в чащобу. И вот, я уже дошёл до само́й деревни. Скрежет старых деревянных домов никогда не давал мне покоя. Как-то раз, когда я ещё ходил в детский сад мама рассказала мне древнюю сказку, от которой до сих пор при воспоминаниях волосы встают дыбом. Что-ж, вот виднеется уже как несколько лет разваливающийся забор моей школы. Мне она не нравится ни внешне, ни обучением. Учителя все здесь будто заколдованные. Заколдованные той самой Ледяной Королевой. Хотя.. Я ведь уже не маленький ребёнок, чтобы боятся той сказки. Интересно, куда бы я ходил, если б не переехал после-..

‎- Оо, смотрите-ка кто тут пожаловал! Наша длинноволосая принцесска! *мерзкий смех подростков*,

‎Внезапно, мой поток мыслей прервали. Это были мои одноклассники. Егор, и его шайка прихвостней: братья Сойковы. Что им нужно? Ручка? Карандаш? Или, может целый пенал?

‎Егор

‎- Слышь, лошара, после третьего урока льготку мне сегодня отдашь,

‎Дима

‎- Егич, ну ты что, а с корешами поделиться?,

‎Егор

‎- Заткнулся, Сойков, не с тобой разговариваю,

‎В глазах помутнело. Я ведь не ел дома, рассчитывал, что в этот раз хулиганы не будут отбирать еду.. Как же я ошибался.

‎Егор

‎- Язык прикусил? Ха, молчание - знак согласия нах#й! Свободен,

‎Как же я хотел врезать этому выродку. Ненавижу своих одноклассников. Ненавижу школу. Ненавижу жизнь. Ох.. Ладно, уже скоро начнётся первый урок, мне уж точно нельзя опаздывать. Я вошёл на школьную территорию через всегда открытую стальную калитку, проводив глазами курящих Егора и Диму. Сава Сойков, брат Димы, опять стоял в стороне от них, будто не одобрял те уродские поступки, что эти ребята совершают каждый божий день, те издёвки надо мной и другими учащимися. Пройдя забор я увидел почти полностью засыпанные снегом клумбы. Раньше, когда я был ещё в начальной школе здесь росли огромные кусты роз. Такие.. колючие, пахнущие неописуемым цветочно-пыльцовым запахом. Рядом с ними часто летали пчёлы, из-за чего я по началу боялся ходить через этот вход. С тех пор я больше их не видел. Наша бывшая уборщица, по совместительству садовник и учитель начальных классов Александра Константиновна пропала без вести, из-за чего ухаживать за цветами стало некому. Позже, когда администрация школы всё таки нашла ей замену от необычайной красоты решили отказаться. Я настолько сильно ударился в воспоминания о прошлом, что сам не заметил, как уже прозвучал звонок. Резко засуетившись, я взял рюкзак и.. Стоп. Взял рюкзак? Осмотревшись, я понял, что уже сидел в классе за своей партой. Положив рюкзак на место я, чуть успокоившись, лёг на парту в ожидании конца «пятиминутки».

‎Татьяна Валерьевна

‎- Шестой «А», минуточку внимания. Помолчите хотябы пару минут,

‎Не смотря на наказ классной руководительницы, Егор и Сойков продолжали смеяться на весь класс, всё громче и громче переговариваться между собой. Видимо, они не услышали учительницу.

‎Татьяна Валерьевна

‎- ГУСАРЕВ, СОЙКОВ, Я ЖЕ СКАЗАЛА, ЗАТКНИТЕСЬ ХОТЯБЫ НА ДВЕ МИНУТЫ!!,

После этой фразы Татьяна Валерьевна со всей силы ударила кулаком по столу. От крика преподавателя весь класс быстро замолк, включая шептавшихся девочек на первом ряду и двух дебоширов на втором. Даже новенькие лампы, купленные и поставленные в прошлом году будто дрогнули от непонимания происходящего.

‎Егор

‎- Ну Татьян Валеревн, я же молчал,

‎Шутливо ответил Егор. Он будто не знал, что подобный тон в такой ситуации ещё больше разозлит её.

‎Татьяна Валерьевна

‎- НА ВЫХОД. ОБА. Завтра чтобы в школу родители явились. ВСЁ. ВЫ МЕНЯ ВЫВЕЛИ.

Продолжав монолог, она взяла ручку и начала что-то агрессивно и быстро писать на листочке.

Татьяна Валерьевна

‎- Каждый день, вот просто каждый божий день вы из раза в раз срываете уроки. ЗНАЕТЕ СКОЛЬКО ЗА ВЧЕРА ЖАЛОБ НА ВАС МНЕ ПОСТУПИЛО?! ШЕСТЬ. ПРИЧЕМ УРОКОВ У ВАС БЫЛО ВСЕГО ПЯТЬ. Никаких сил на вас нет..,

‎После этих слов, кажется, у меня даже начали болеть уши. Столь неистовый ор нашей классной руководительницы заставил напрячься всех в кабинете, невзирая на то, что он был направлен в сторону лишь двух человек. Закончив писать, Татьяна Валерьевна вместе с исписанным листом формата А4 ушла, сильно хлопнув дверью. Что это может быть? Подумал я. Неужто докладная? В таком случае Егора могут поставить на учёт, а Диму вообще исключить из школы. Страшно осознавать, что, похоже, единственным, кто понимал нашу родную учительницу был я.

‎Алина

‎- Видели, как дверью хлопнула? Ну всё, конец тебе, Егорушка,

‎Егор

‎- Ничего не конец. Она не в первый раз так блефует. Пусть сначало с батей моим поговорит, вот там уже и узнаем, кто прав, а кто нет),

‎Отец Егора был милиционером. Причем далеко не обычным рядовым, а самым настоящим лейтенантом. Тот, похоже, всегда поддерживал сына. Никогда не пойму его.

‎Дима

‎- Не очкуйте, щас в туалете поплачет и успокоиться)),

‎После этой фразы пол класса рассмеялось. Меня расстраивало, что более 10-ти человек думали так же, как этот быдлан.

‎Даша

‎- Она вас воспитать пытается, людей из вас сделать, а вы.. так?

‎Дима

‎- Да кого она там воспитывает? Двор, пацаны, армия, вот что мужчину настоящего создаёт. Я же не хочу п#диком вырасти, как ботан какой-то,

Алина

– Дааш, не строй из себя героя, мы все помним как ты Саню из параллели до полусмерти избила,

‎Даша - самая лучшая девочка во всей средней школе. Из чего я сделал такой вывод? Хоть она и недавно переехала, перевелась из другой школы, быстро адаптировалась, заобщавшись и найдя общий контакт почти со всеми. Даже мне иногда привет говорит, как дела спрашивает.. А это дорогого стоит! Самая красивая девочка в мире, как никак. По крайней мере я так думал. Режущие, как нож чёртсвые карие глаза, густые брови, большие подкрашенные ресницы и длиннющие чёрные волосы почти до самого пола. Дима постоянно пытался к ней подкатить, но всё было тщетно. Не нравятся ей гопари уличные. Что насчёт Сани? Даша мне лично рассказывала, что драка с Сашей у неё случилась не на пустом месте. Тот, по её словам, как с катушек слетел. Они вместе гуляли, когда тот резко и неожиданно напал на неё. Подробностей я не узнавал, но после этого Фомычёва Александра никто не видел. Есть слух, что его посадили в психдиспансер, но я бы не стал верить сплетням Алины.

‎Даша

‎- Егор, Сойков, пощадите вы бедную Татьяну Валерьевну. У неё и так с сердцем проблемы,

‎Класс замолк в ожидании. В ожидании чего, скорее всего, никто не знал. Прозвучал звонок с «пятиминутки». По расписанию первым уроком у нас должен был быть русский, но что же будет теперь? Татьяна Валерьевна в истерике, а язык ведёт именно она. Дверь нашего кабинета резво распахнулась, и в неё вошёл директор. Тридцатилетний мужик ростом под 2 метра. Как его звали, я, если честно, не помнил.

‎Директор

‎- Гусарев Егор и Сойков Дмитрий, встали,

‎Парни резко соскочили со стульев и приняли стойку смирно.

‎Директор

‎- Только что мне поступила уже одиннадцатая докладная на ваши имена. Меня уже достало с вами разговаривать, как я понял, это не помогает. Что-ж, посмотрим как поможет лишение родительских прав ваших рожаторов,

‎Максимально серьезный и официальный тон директора не заставил меня не усомниться в том, что он описывает. Похожее им уже говорили, кажется, сотни, если не тысячи раз.

‎Директор

‎- Остальные. Задвинули стулья, взяли вещи и потопали домой, живо,

‎Домой? Но ещё даже первый урок не начался. Это звучало странно и, даже, немного подозрительно. Что могло случиться, чтобы нас просто так взяли и отпустили? Пожар? Террористы? Или тот самый лес, который ужасающе вопил пока я шёл в школу решил проглотить её и всех находящихся в ней заживо? В любом случае я надеюсь что ни одно из этих предположений недействительно. Я накинул портфель на спину и быстрыми шагами вышел из кабинета. В коридоре в этот момент находилось чуть-ли не пол школы. Похоже, уроки отменили не только у нас. Кто-то кричал:

‎- УРА! УРА! УРАААА!!,

‎Некоторые шептались, обсуждая, что могло случится. А кто-то же как я обеспокоенно смотрел вокруг и в окна, ожидая худшего сценария. Спускаясь по лестнице я заметил нашего медика, которая бегала по всей школе и будто что-то искала. Спустившись на первый этаж я не обнаружил ничего подозрительного. Обычный хол школы. Вымытые полы, школьники, в спешке одевающиеся, красивейший снегопад и темень на улице, что так и манили поскорее выйти за двери этой тюрьмы. Забежав в гардероб я накинул на себя куртку с шапкой, и, не переодевая сменку выбежал на волю. Огромные снежинки падали мне прямо на нос, ресницы, голову, иногда попадали в глаза. Хотелось забыть обо всех недугах. Об одноклассниках, которые так и рыщут момент, чтоб снова у меня что-то украсть, об уроках, что опять придётся делать в эти выходные, о классной руководительнице, которая сорвалась, и, не выдержав столь сильного наплыва гнева сбежала прочь. Интересно, сбежала ли она в лес? Может, заперлась в подвале школы? Мои фантазии не знали предела. Точно, Даша же сказала, что у Татьяны Валерьевны проблемы с сердцем! А вдруг у неё на старости лет случился инсульт. Или того хуже, инфаркт.. Отбросив плохие мысли из своего неокрепшего разума я зашагал в сторону калитки. Она мне казалась не стальной, коей я видел её около 20-ти минут назад, а будто ледяной, состоящей полностью изо льда. Из далека слышался вой сирены. Я не понимал, полицейская она, пожарная, или вовсе медпомощи, мне это было совершенно не важно. Я оглянулся на школу. Теперь не только забор с калиткой, но и всё заведение было соткано изо льда! Передо мной восходил гигантский ледяной замок, который укутывала снежная мгла, маня. Колоссальные башни исполинской цитадели снежинок дышали первобытным холодом. Необычайное зрелище. Свет еле светящих жёлтых фонарей отражался от стеклянновидной ледяной постройки. Сирена становилась всё громче и громче. Я посмотрел на дорогу, и..

Машина скорой помощи

– ‎БИИИПППП,

‎Прямо на меня неслась, зажимая гудок, машина скорой помощи. Я отпрыгнул на обочину, еле как увернувшись от безумной железной гончей. В очередной раз посмотря в сторону "второго дома" я убедился, что ледяной рай был промахом моего воображения. На месте хрустального здания стояла всё та же царапанная и обваливающаяся школа, забор казался самым стандартным ломом, а из запасного выхода в это время выходила толпа мужиков. Наш химик, трудовик и физрук несли какую-то старую женщину на руках, очевидно, спеша. Кажется, это была Татьяна Валерьевна. Скорая остановилась недалеко от того же места и медики принялись помогать учителям. Стало совсем не по себе, но что-то не давало мне задуматься о происходящем. Забив на всё, я, наконец, отправился домой. Хотелось пролететь над ужасно таинственным лесом, прям как Сейлор Уран, поскорее домой, к Соне, чтобы посмотреть новую серию мультика и поиграть в «уточек». Я побежал, представляя, как лечу над изумрудным вековым лесом. Подо мной рисовались ёлки и лиственницы, дубы и берёзы, совершенно разнообразные деревья в снежной обёртке. Из земли стали прорастать ледяные столбы, удивляя меня своим масштабом. Буквально в ту же секунду столбцы стали сливаться, создавая «Американские горки». Эта конструкция выглядела как фантастический застывший водопад, петляющий среди заснеженных крон деревьев. Я искренне мечтал когда-нибудь оказаться на подобном аттракционе. Залетая в один из, как мне казалось, входов, я попадаю в ледяной парк аттракционов. Вокруг летают снежинки, крутятся многочисленные карусели и в саааамом верху виднеются те самые массивнейшие горки. Не задумываясь через секунду я уже оказался на них. Где здесь вагончики? Похоже, здесь можно кататься и без них. Я оттолкнулся от ближайшей опоры и устремился ввысь, свистящей стрелой проносясь сквозь облака. Добравшись до самой вершины необъятной структуры я почти полностью остановился. Воздуха было мало, дышать я практически не мог, возможно, к этому времени я находился уже в самом космосе. И вот, я рухнул вниз. Молниеносно я, пролетев облака, устремился в белую бездну, заполненную снежинками по горло. Ничего лучше я в своей жизни не испытывал. Никакой мультик, фильм или сериал не был лучше того, что сейчас происходило со мной наяву. Из-за спины мне кто-то кокетно сказал:

???

– Ну как, Миш? Тебе весело?),

Миша

– К-КОНЕЧНО! ОЧЕНЬ..,

Я не задумывался над тем, кто, что и зачем мне говорил, услышав лишь слово "весело" я прокричал согласие. Кокетливый голос хитрой интонацией продолжал:

???

– Знаешь, эти снежинки очень похожи на тебя. Они так же летят, стараясь достигнуть самой низины, таят, когда им плохо, собираются в кучку, учатся чему-то новому, а потом так же летят вниз, ии.. БУХ!,

После этой фразы голос начал смеяться, искажаться, постепенно превращаясь в более бассовый. Мне становилось жутко. Ледянящий душу холод распространился и на сердце.

Миша

– А кто вы такая?,

Спросил я, зная, что скорее всего общаюсь с сущностью женского пола. Голос был больно высоким.

???

– Я, Миш?) Ты знаешь меня. Давно знаешь,

Голос неизвестного мне создания исказился до неузнаваемости. Кокетливая интонация из милой трансформировалась в мрачную, хотящую чего-то от меня. Я медленно обернулся, и узрел то, чего боялся всю осознанную часть жизни.

Ледяная Королева

– АХАХАХАХАХААХАХАХАХА,

Дикий, утробный смех Королевы ударил мне в грудь, мгновенно выметая из легких остатки воздуха. Сердце, только что бешено колотившееся о ребра, вдруг совершило тяжелый, болезненный кульбит и словно замерзло в груди, превратившись в кусок грязного льда. Хотелось исчезнуть, пропасть, больше никогда не существовать. Летящие рядом снежинки превратились в окровавленные тела людей. Мама, папа, Соня, Даша, Егор, Сава, Дима.. все летели вместе со мной вниз. Но смех Королевы резко оборвался, превратившись в оглушительный, бьющий по барабанным перепонкам гудок.

Ледяная Королева

– АУ, АУУ, АУУУУ, МИШАААА,

...

Даша

– Мишаа, эйй, ты чего застыл?,

Всё это время я стоял на дороге, прямо перед выездом с основной части деревни. Мой разум просто отказывался в это верить. Я же летал, видел тела, видел Ледяную Коро-..

Даша

– Ты меня пугаешь,

Миша

– А, ой, прости, Даш, я немного..

Что я мог ей ответить? Что я только что летал над облаками, ездил на ледяных «Американских горках»? Ну уж нет. Она подумает что я сумасшедший.

Миша

– Я немного размечтался, вот и стою тут, как в ступоре. Извини если напугал, я не хотел, честно,

Даша

– Всё хорошо, хах. А ты куда сейчас?,

Зачем ей это? >\\<

Миша

– Я-я домой собирался,

Даша

– Слуушай, наши родители ведь не знают что уроки отменили, может, пойдём погуляем?,

После всего, что я напредставлял мне трудно даже слова спокойно связывать, а она - гулять.. Отказываться было бы глупо.

Миша

– Да, д-давай,

Даша

– Отличненько! Тогда жди меня тут, а я пока сбегаю домой, переоденусь во что-нибудь потеплее,

Мне хотелось прыгать от счастья. Вопить, радоваться, плясать и танцевать! Я чувствовал себя невесомым, будто земное притяжение больше надо мной не властно. Но кое-что мне показалось странным: Даша же сама только что говорила о том, чтобы пойти гулять не возвращаясь домой; в тайне от родителей.

Миша

– Но как же родители..,

Даша

– А что родители? Папа у меня как всегда в командировке, мама в больнице лежит,

Последние пару слов она произнесла с нотками печали. Я заметил, как из её красивейшего карий глаза начала стекать слезинка.

Миша

– Прости, прости-прости-прости. Я не думал, что всё.. Так,

Даша

– Ничего,

Сказала она, вытирая слезу заснеженной варежкой и хмыгая носом.

Даша

– В общем я сейчас приду. Подожди чуть-чуть

Мне было очень-очень стыдно. Я довёл ту самую идеальнейшую для меня девочку до слёз. Впрочем, надеюсь наша прогулка не будет столь грустной и пройдёт в более счастливом антураже. Ожидая Дашу я начал рассматривать лес. Ели, чьи почерневшие ветви в густых сумерках стали похожи на костлявые, скрюченные руки, бросились в пояс. Набухшие от сырости лапы тянулись к тропе, словно пытались ухватить за одежду, задержать и задушить в своих колючих объятиях. Неожиданно, посреди чащи я заметил один из ледяных столбов. Тот самый, что позже превращался в горку. Я начал судорожно мотать головой, спрашивать себя, что же со мной не так. После ряда отрезвляющих мероприятий над собой, включая пощечину самому себе и промывание белейшим снегом глаз я решил посмотреть туда повторно. Никакого столба уже не было.

Глава II | Ледяной кошмар

‎Спустя некоторое время Даша вернулась. Вся разодетая, в розовой шапочке с помпончиком, шубе, которая, кажется, на несколько размеров больше. Возможно, эта шуба принадлежала её маме. Мне было страшно что в этот момент лес захочет поглотить нас, уничтожить, съесть, оставив лишь одни кости. Вокруг нас смыкался глухой, враждебный полумрак, и с каждым шагом крепло удушливое ощущение, будто этот лес осознанно пытается поглотить меня и Дашу.

‎

‎Миша

‎– П-привет,

‎

‎Даша

‎– Уже здоровались),

‎

‎Не знаю, видел ли я когда-нибудь столь глубокую и нежную улыбку. Она обладала удивительной, почти магической притягательностью, способной в одно мгновение рассеять любые лесные напасти. В эту секунду её глаза, казалось, начинали светиться изнутри, отражая всю глубину живой, приветливой души. Я и позабыл о жуткой тайге рядом.

‎

‎Миша

‎– Ослепительна,

‎

‎Даша

‎– Что? Ты о чём?

‎

‎Я что, сказал это вслух? Как бы то ни было - это правда. Эта черноволосая девочка казалась для меня ангелом среди ада. Бархатный голос девочки ласкал мои уши и заставлял верить каждому её слову. Её длинные, иссиня-черные волосы густой шелковистой волной спадали на плечи, ловя на себе редкие блики света и обрамляя аккуратное-аккуратное личико. На этом темном фоне особенно ярко выделялись её глаза — глубокие, теплые, карие, похожие на капсулы крепкого чая или колотый темный янтарь. В них светилась искренняя, живая доброта. Каждый раз, когда она удивленно или радостно распахивала их, её длинные густые ресницы взлетали вверх, точно взмахи крыльев маленькой птицы, бросая мягкую тень на румяные щеки.

‎

‎Миша

‎– Ни о чём. Куда пойдём?

‎

‎Я знаю, где я сейчас хотел оказаться. Небольшая площадь у фонтанки. В нашей деревне её называли «Скверик», потому что рядом всегда росли совершенно разнообразные цветочки и кустарники. От ромашки до рябины. «Скверик» представлял из себя что-то похожее на малюсенький парк: скамейки, мусорки, фонтанчик, а рядом озеро, в котором по сказкам родителей иногда можно было встретить ледяного лебедя. Я помню каждую глубокую трещину на боках фонтана, из которых когда-то рос дикий вьюнок, а зимой свисали тяжелые, похожие на хрусталь сосульки. Давно уже я там не бывал, хотя живу, считай, под боком. От моего дома километр всего. Я надеелся, что Даша захочет прогуляться там.

‎

‎Даша

‎– Давай на «Скверик». Там красиво сейчас,

‎

‎Да! Да, Даша! Ты читаешь мои мысли. Только я хотел выразить согласие, как она уже пошла в сторону "парка". Я пошёл за ней, через пару мгновений поравнявшись с девчонкой. Она шла совсем близко, в мягком утреннем свете её красота казалась удивительно хрупкой и цельной. Первое, что бросалось в глаза — это контраст ее длинных, чёрно-угольных волос со светлой кожей. Плотные шелковистые пряди тяжёлой волной спускались вдоль лица, слегка подрагивая от легких порывов ветра.

‎

‎Даша

‎– Ты в этом классе давно?,

‎

‎Миша

‎– Да, с самого первого,

‎

‎Даша

‎– С самого первого? Ничего себе, а по тебе так и не скажешь. Такой замкнутый в себе парень, не общаешься ни с кем, будто только-только в новую школу перевёлся, сменил коллектив,

‎

‎Миша

‎– После четвёртого класса у меня стали появляться проблемы в общении с людьми. До этого я был, вроде, нормальным,

‎

‎Даша

‎– Ты и так нормальный! То, что ты тихоня не делает тебя странным,

‎

‎Она взаправду так считает? В тот миг, когда эти слова сорвались с её губ, весь мир вокруг меня будто на секунду оглох. Время замедлилось, и я отчетливо услышал, как тяжело и гулко ухнуло моё собственное сердце, прежде чем бешено пуститься вскачь. Всю жизнь я нёс свою нелюдимость как какое-то позорное клеймо. Я привык коситься на шумные компании, забиваться в самый дальний угол и искренне верил, что для всех вокруг и особенно для неё я просто нелепый, угрюмый тип, с которым никто не хочет говорить. В груди разлилось такое пронзительное, острое тепло, что мне стало трудно дышать. К этому моменту мы уже гуляли по старому «Скверику».

‎

‎Даша

‎– Какую музыку ты слушаешь?,

‎

‎Миша

‎– Мне нравится "Кино". "Группа Крови", "Пачка Сигарет" и "Звезда по имени солнце" лучшие песни на свете для меня. А ты?,

‎

‎Даша

‎– Я люблю зарубежную музыку. "Smells Like Teen Spirit" от "Нирваны", "What Is Love" от "Хадевей". Мне очень симпатизирует британская и американская культуры,

‎

‎Она шла рядом со мной, зябко пряча руки в карманы шубы, а я смотрел на неё и чувствовал, как внутри всё замирает от сладкого, оглушительного восторга. В нашей серой, занесённой сугробами деревне, где пределом мечтаний парней были песни "Сектора Газа" и Цоя, а из окон ларьков неслось "Коко Джамбо", она казалась инопланетянкой, случайно сошедшей на эту старенькую площадь. На фоне восхода её силуэт казался хрупким и до невозможности красивым. Снежинки садились на её ресницы и падали в воротник, а она, чуть склонив голову, улыбалась этой своей милой, загадочной улыбкой, от которой у меня перехватывало дыхание. Мне хотелось узнать о ней больше.

‎

‎Миша

‎– Что ты обычно смотришь по телевизору?,

‎

‎Даша

‎– Ой, да ты такого не знаешь!,

‎

‎Миша

‎– А ты скажи, может знаю,

‎

‎Даша

‎– Сейлор-Мун. Мультик такой японский,

‎

‎

‎Она сказала это так просто, чуть смущённо, а я застыл, не веря собственным ушам. Земля буквально ушла у меня из-под ног от этого оглушительного счастья. Мне хотелось заорать на всю эту заснувшую, старенькую площадь, подпрыгнуть, схватить её за руки. Мы были с ней одной крови. Мы оба смотрели в этот портал в другой, волшебный мир через экраны старых пузатых телевизоров. Метель вокруг нас больше не казалась холодной - меня изнутри прожигало такое яростное, гордое тепло, что дурацкая, счастливая улыбка сама расползлась по лицу. Я судорожно набрал в легкие морозный воздух и, стараясь, чтобы голос не сорвался от волнения, выпалил:

‎

‎Миша

‎– Я-я тоже смотрю его! Больше всего м-мне нравится Такседо-Маск,

‎

‎

‎Я сам не понимал к чему я это говорю, она же не спрашивала меня о любимом персонаже. Звонко, но при этом тихо посмеявшись Даша мне ответила:

‎

‎Даша

‎– Мне тоже) Знаешь, он чем-то на тебя похож. Такой же загадочный, таинственный, всегда ухоженный,

‎

‎В объятиях уже почти полностью вставшего солнца, прямо у разбитого зимнего фонтана, мы принялись наперебой вспоминать любимые серии, спорить о героях и перебивать друг друга от избытка чувств. Мы говорили долго, жадно, словно пытались за один вечер компенсировать весь тот год, что мы не общались. Снег валил всё сильнее, заметая наши ботинки и покрывая белой шапкой мраморные обломки, но мы этого просто не замечали. Мы шли не торопясь, совершенно позабыв о времени, и долго, упоенно общались обо всём на свете. Дорога под ногами тянулась бесконечной лентой, но мы её не замечали: разговор лился так легко и свободно, будто мы знали друг друга целую вечность. Мы делились глупыми детскими воспоминаниями, спорили о сюжете Сейлор-Мун, пересказывали сюжеты дурацких фильмов про криминал и строили совершенно безумные планы на будущее. Время летело так быстро, что я даже не заметил, как солнце встало прямо над нами.

‎

‎Даша

‎– Ну что, домой?

‎

‎Миша

‎– Как домой? Мы же минут 30 всего гуляем,

‎

‎Даша

‎– Уже около часа-двух дня, шестой урок примерно в это время и кончается,

‎

‎Я не хотел уходить. Я чувствовал себя невероятно счастливым, примерно такие же чувства испытывал лишь во сне, когда катался средь толпы снежинок на ледяных горках.

‎

‎Миша

‎– Может не надо..?,

‎

‎Даша

‎– Да ну как не надо, нас уже ждут дома,

‎

‎Хотелось навсегда останется здесь. Природа, холод, лёд.. Ласковые чувства нежности от общения со столь великолепной девочкой. Никогда бы раньше не подумал, что когда-нибудь буду с ней гулять. Можно ли это назвать свиданием? Можно ли сказать, что мы пара? Или друзья? Приятели? Я задавал себе очень много вопросов в этот момент.

‎

‎Даша

‎– Давай, Миш, нам пора,

‎

‎В потоке мыслей я не заметил, как оказался в объятиях Даши. Я сильно испугался, но страх испарился почти искромётно. Моя душа, созданная будто бы из самых-самых мутных и грязных кусочков льда очистилась, чарующий холод старой натуральной шубы окутал меня целиком и полностью.

‎

‎Даша *шёпотом*

‎– Завтра в 9 утра буду ждать тебя здесь),

‎

‎Я уже хотел было обнять её в ответ, не стоять как глупый недвигаемый истукан, сделать хоть что-то, согласится, сказать, мол, конечно же я приду, как заметил, что Даша уже испарилась. От неё остался лишь запах лисьего меха и палёных "элитных" духов, которые покупает каждая девочка нашей деревни в одном из наших провинциальных магазинов. Что-ж, она права, стоит уже пойти домой. Я редко выходил на улицу, обычно, открытая входную дверь только чтобы вынести мусор или дойти до школы, поэтому настолько долгая для меня прогулка сильно утомила. Мне очень хотелось спать. Ещё раз осмотрев дряхлый фонтанчик на «Скверике» я начал свой путь к дому. Идя по дорожке лес вокруг казался мне бездонным, настроение быстро ухудшилось до стандартного состояния. Температура резко опустилась до очень даже ощутимых -20° градусов. Повалила метель. Почему это происходит со мной сейчас? Погода же была хорошей, светило ярчайшее солнце.. Сильнейший буран сдувал меня с тропинки, бил о деревья вдоль неё, заставлял раз за разом падать. Очки незамедлительно спали с моей головы. В какой-то момент я перестал что-либо видеть, перед глазами была белая непроглядная стена, которая двигалась, будто живая.

‎

‎??? *еле слышный крик*

‎– МИШААААА,

‎

‎Внезапно, из тайги послышался довольно знакомый голос. Отчаянный вопль, умолявший о помощи.

‎

‎??? *еле слышный крик*

‎– ПОМОГИ МНЕ ПОЖАЛУЙСТАА,

‎

‎Эта просьба не была похожа ни на чью-либо шутку, ни на явление Ледяной Королевы. Голос был таким.. детским, до жути знакомым, тонким, боязливым, очень похожим на Соню. Я не придал этому значения, может, от холода у меня начались галлюцинации. Сам того не замечая я шёл уже по темнющей чаще, заместо обыкновенной дорожечки. Снег, словно по щелчку выключателя оборвался. Наступила полнейшая тишина. Ветер перестал выть, ветки перестали стучать и трещать, снежинки остановились, замерев в воздухе. Свет не проникал сквозь плотный, переплетенный купол ветвей — он умирал где-то высоко над головой, сменяясь вечными сумерками. По низу, цепляясь за коряги, полз густой, сизый туман. Он струился меж темных стволов, точно дым от невидимого, остывающего пожарища, и казалось, что в его белесых клубах кто-то непрестанно меняет свои очертания. Я начал судорожно метаться из стороны в сторону, ища хоть какую-то путеводную черту чтобы попасть домой. Постепенно ели и сосны становились всё прозрачнее и прозрачнее, похожими на хрусталь. В них едва виднелся синий цвет, освещая всё вокруг. Всё произошло в одно мгновение. Воздух, до этого пахнувший прелью и сыростью, резко стал стерильным и колючим. Пространство пронзил стеклянный, потусторонний звон, будто где-то в небесах раскололась гигантская люстра. С этим звуком по земле покатилась волна абсолютного, запредельного холода. Черный мох и скользкие корни у ног за секунду побелели, схваченные наползающей ледяной коркой. Иней расползался по земле со скоростью бегущего зверя, выбеляя палую хвою и превращая топкие лужи в зеркала из темной, но при этом полупрозрачной массы. Я не понимал, что происходит. Непонятные ледяные структуры разошлись в стороны, дружно создав мне ровный проход. Пройдя по нему, наконец, я оказался снова на тропе. Смутно видя из-за потери очков я старался разглядеть хоть что-то, и то самое что-то я увидел. На одной из длиннющих веток огромной старой сосны висел подвешенный человек. Когда я на него посмотрел, мой взор тотчас перестал быть услеплённым. На мне до сих пор не было очков, но видел я всё идеально. Присмотревшись, я распознал в этом человеке своего отца. Ужасающая картина которую только что пришлось мне лицезреть заставляла закрыть глаза. Хотелось навсегда потерять зрение, чтоб не видеть этого кошмара. Но даже сквозь закрытые веками очи я всё видел. Он висел неподвижно, словно жуткое елочное украшение, вписанное в этот новый, мертвый пейзаж. Отрезанный от жизни, он казался частью ледяного монолита. Самым страшным были его глаза. Смерть не просто закрыла их — холод навечно зафиксировал в них последнюю секунду земного ужаса. Из-под полуопущенных, подернутых инеем ресниц тускло поблескивали два абсолютно стеклянных, вымерзших хрусталика. Глаза его были заморожены и превратились в мутные, безжизненные льдинки. В этих ледяных осколках больше не было ни тепла, ни узнавания - лишь мертвенная пустота, которая, казалось, всматривалась в меня в ответ даже сквозь мою собственную слепоту. Я задыхался, вдавливал пальцы в лицо, пытаясь развидеть этот образ, но проклятый силуэт и этот стеклянный, остекленевший взгляд продолжали стоять перед глазами, транслируясь прямиком в подсознание.

‎

‎Миша

‎– АААААА!!,

‎

‎Этот крик родился где-то глубоко в груди, удушливый и горячий, но застрял в стиснутом спазмом горле. Разум отказывался вмещать увиденное, и в следующую секунду плотину прорвало - из меня вырвался дикий, истошный вопль, больше похожий на рык раненого зверя, чем на человеческий голос.Я кричал, не жалея легких, срывая голосовые связки до хрипа и кровавого привкуса во рту. В этот звук я вкладывал весь свой первобытный ужас, беспомощность и рвущую душу боль. Но ледяной лес не собирался сочувствовать мне. Мой крик, едва сорвавшись с губ, сталкивался с монолитными хрустальными стволами. Он дробился, искажался и возвращался ко мне мертвым, стеклянным эхом, будто сама чаща издевательски повторяла этот вопль на тысячи разных ладов. Воздух был настолько ледяным, что дыхание мгновенно превращалось в густые, рваные клубы пара, и казалось, будто я выплескиваю во тьму саму свою жизнь. Передо мной показалась существо, с первого взгляда похожее на женщину, но источащее ауру смерти, невероятного холода который так и наровит превратить меня в одно из этих ледяных деревьев. Оно распахнуло огромные крылья, крепящиеся за спиной. По телу прокатилось чувство безысходности, казалось, вот она, моя смерть. Сейчас меня подвесят как заледеневшего отца. В голове крутилось одно слово: истинный, истинный, истинный,

‎истинный..

‎...

‎

‎Я резко распахнул глаза и сел на постели, судорожно ловя ртом кислород, словно только что вынырнул из ледяной полыньи. Грудь ходила ходуном, а сердце колотилось так бешено, что удары отзывались в висках. От этого резкого движения со лба соскользнула и шлепнулась на одеяло мокрая, уже успевшая нагреться тряпка. Я дико огляделся, не веря собственным глазам. Вокруг были знакомые советские обои, письменный стол, заваленный канцелярскими принадлежностями, и мягкий домашний золотистый свет. Никакого хрустального звона. Никаких ледяных игл. Я проснулся в своей комнате. Весь этот день до этой секунды, наша долгая, залитая солнцем прогулка с Дашей, её смех, холод её старенькой шубы, а затем этот внезапный, наползающий из ниоткуда ледяной ад и страшная находка на ветке... Всё это не было реальностью. Это был чудовищный, до ужаса осязаемый кошмар, рожденный, видимо, сильным жаром. В комнату ворвалась мать.

‎

‎Мама

‎– МИХАИЛ, ТЫ СОВСЕМ С ДУБА РУХНУЛ? ГУЛЯТЬ С КАКИМИ-ТО ДЕВОЧКАМИ ДО САМОГО ВЕЧЕРА,

‎

‎Гулять? С девочками? Так всё же это не было кошмаром..?

‎

‎Миша

‎– Мам, на улице начался буран, я не смог дойти,

‎

‎Мама

‎– Ты совсем? Какой буран? На улице ясно было целый день,

‎

‎Она тяжко вздохнула.

‎

‎Мама

‎– Ох.. На, поешь, макароны тебе принесла,

‎

‎Мама поставила тарелку с моими любимыми макаронами с сыром на тумбочку около кровати.

‎

‎Миша

‎– Что со мной было?,

‎

‎Мама

‎– А ты сам не знаешь? Напился? Признавайся, что ты пил?,

‎

‎Миша

‎– Ничего я не пил,

‎

‎Мама

‎– Тогда как ты можешь ничего не помнить? Мы тебя с отцом по всей деревне два часа бегали-искали, по домам ходили, расспрашивали. Одноклассница твоя рассказала, что последний раз у «Скверика» видела, там тебя и нашли,

‎

‎Фух. Весь этот ледяной трип был обычным оплотом глупой фантазии.

‎

‎Мама

‎– Лечись, пока выходные. Чтоб в школу в понедельник пошёл! Вот, выпей,

‎

‎Она протянула мне половинку круглой таблетки и стакан с горячим чаем. Я съел её, запив выданным напитком. Вспомнив странный голос кричащий о помощи из тайги я спросил:

‎

‎Миша

‎– Где Соня? С ней всё в порядке?,

‎

‎Мама

‎– Соня уже спит как несколько часов,

‎

‎Хорошо хоть мои кошмары никаким образом не повлияли на родных. Выглянув в окно, находящееся по соседству с кроватью я увидел машину отца, подъезжавшую к дому. С ним тоже всё нормально. Постепенно бешеное сердцебиение утихло, а комната окончательно вернула мне чувство реальности. Ледяной кошмар, еще минуту назад казавшийся нерушимой правдой, начал стремительно таять, как обычный утренний туман. Вместе с липким страхом ушло и удушливое напряжение, настроение стремительно поползло вверх, а на смену ужасу пришло невероятное, облегчающее тепло. А главное - завтра утром мы с Дашей снова идем гулять. Наша настоящая, живая прогулка, с её настоящим смехом и прекраснейшим запахом меха, была впереди.

‎

‎Мама

‎– Кушай и ложись спать. Завтра поговорим насчёт твоих похождений,

‎

‎Внутри меня всё еще жило эхо того ледяного кошмара, в памяти то и дело вспыхивал звон ломающихся елей и стеклянный, вымерзший взгляд отца, застывший на страшной ветке. Эти образы стояли перед глазами так четко, будто я всё ещё чувствовал на губах горький привкус морозного воздуха. Но делиться этим ни с кем не хотелось. Меньше всего на свете я хотел рассказывать обо всем маме. Меня же в дурку посадят, отдадут в детдом.. Я не хочу.

‎

<