Снегопад

Глава 1

Говорят, есть виды боли, практически непереносимые для человека: кластерные головные, зуд опоясывающего лишая, синдромы Дюплея и Зудека, роды в конце концов. Ничего из перечисленного, к собственному счастью, Арсений не испытывал никогда. Зато прямо сейчас, в три часа ночи только-только начавшегося понедельника, его настигла нестерпимая зубная боль. Он стенал и рычал, садился и вставал, ходил кругами по комнате и был страшно раздражён.

На диване, заспанная и уставшая, сидела его девушка Оля. Осторожно, чтобы не раздраконить и без того изнывающего Арсения, она поинтересовалась:

- Не поедешь туда?

- Нет... — простонал Арсений, не отнимая руки от левой щеки - Мне хватило.

Туда — это в круглосуточную клинику по ОМС, где в прошлом ноябре Арсению удаляли зуб мудрости. А хватило ему того, что вместе с омерзительной восьмёркой он чуть не распрощался со всей нижней челюстью. Вколотым в неё лидокаином, казалось, можно было усыпить быка, однако это не уберегло Арсения от мучений, воспоминания о которых каждый раз сопровождались невольным содроганием. Что было бы без лидокаина он и думать не хотел. Двухчасовая пытка сверлом и эксплорером, пронизывающая боль и заляпанный слюной и кровью фартук оставили в памяти неизгладимый отпечаток.

- Здравствуйте, скорая? — видя состояние партнёра, Оля решила позвонить туда сама - Не подскажите, где принимают круглосуточно с острой зубной болью? Ага, погодите, ручку возьму...

В городе оказалось два места, предлагающих оперативно и бесплатно решить проблему. Посмотрев карты и цены на такси в альтернативное место, Оля присвистнула. Арсений, взглянув на протянутый телефон, обречённо вздохнул.

Жили они не богато. Арсений год назад выпустился из университета и должность его была принеси-подай-доделай в офисе небольшой компании. У Оли шёл выпускной курс, она не работала. Деньги на съём однушки находились, на коммуналку и еду — тоже, прочее почиталось буржуазной избыточностью.

- Только эта, получается, — констатировала Оля - Кстати, денег на такси туда-обратно уйдёт столько же, сколько в одну сторону в другую стоматологию. Может назад тоже на такси поедешь?

- Посмотрим... — ответил Арсений, ставший более словоохотливым после начала действия таблетки обезболивающего - Может меня там как в прошлый раз... два часа пилить будут... а в шесть уже автобусы пойдут.

- Будем надеяться на лучшее, — вздохнула Оля, смотря на то, как он натягивает куртку.

Арсений остановился у подъезда в ожидании такси. Двор утоп в снегу и тишине. Шла последняя ночь новогодних каникул, все отсыпались перед первыми рабочими днями, и ни одно окошко не отвечало тусклому уличному фонарю световой взаимностью.

Через три минуты приехало такси, а ещё через пятнадцать Арсений обивал порог стоматологической клиники, расположенной на первом этаже бежевой сталинки. Сзади тянулся проспект Мира — один из трёх проспектов города и, в сущности, главный. Его яркая новогодняя иллюминация сильно контрастировала с обликом двора Арсения, но оплаченная городским бюджетом красота распылялась вхолостую. На всём проспекте, сколько хватало глаз, не было ни единой души.

Арсений поёжился: пустота пейзажа придавала проспекту искусственный вид. Словно и не живой многотысячный город вокруг, а миниатюра в сувенирном снежном шаре, который сегодня кто-то решил как следует встряхнуть. Да и по дороге сюда из окна такси он не заметил ни одного прохожего. Поэтому, когда после десятого звонка из двери вывалился сонный матерящийся охранник, он даже обрадовался этой встрече.

Сев на кушетку, служившую охраннику кроватью, Арсений под его чутким и не скупящимся на крепкие слова руководством подписал согласие на лечение и отказ от всех претензий.

С проблемой справились на удивление быстро. Помогло наличие медицинской карточки с прошлого раза, а также память об этом самом прошлом разе, посоветовавшая Арсению не скупиться на платное обезболивающее. После трёх уколов артикаина челюсть перестала ощущаться как часть организма, и врач быстро закончил экзекуцию.

- Поставили вам временную пломбу на двадцать шестом зубе. Под неё положена паста с параформальдегидом, она умертвит нерв. Через неделю идите ставить постоянную по месту прописки. Не тяните, а то до некроза дойти может.

Обрадованный и удивлённый таким быстрым и безболезненным исходом, Арсений рассыпался в благодарностях и без сожаления отдал семьсот рублей за инъекции артикаина.

Тень сожаления догнала его на улице. Снегопад усилился, проспект Мира был заметён, до пробуждения первых автобусов оставалось не менее полутора часа. Арсений думал открыть карты, но холод и анестезионная расслабленность помешали ему.

Ладно, подумал он, и так потратился на бесплатную медицину. До зарплаты ещё как до Луны пешком, а до дома, выходит, ближе.

Бредя вниз по проспекту, Арсений прикидывал, куда идти и где сворачивать. Он хорошо знал этот район, всего неделю назад гуляли здесь с Олей. Тяга к кинематографу и праздничным ощущениям привела их на просмотр очередного пастиша по мотивам русских народных сказок с кучей кривого сиджиая и опостылевшими ликами “актёров поколения”. Дело было первого января, поэтому нелепые реплики с экрана органично переплетались не только с громкими комментариями детей, но и с похмельными вздохами отцов. Разговор по дороге домой, в ходе которого Оля и Арсений костерили создателей фильма на чём свет стоит, с лихвой окупил билет. Хулительный диалог занял практически весь обратный путь. Тогда они никуда не спешили: было тепло, безветренно, начало дня, а впереди — новогодние каникулы.

Вот, кстати, и кинотеатр. А вот и поворот в сторону дома.

Свернув, Арсений вышел на улицу Розы Люксембург. Она была освещена хуже проспекта Мира, но Арсений не переживал по этому поводу. Если на проспекте он не увидел ни одного человека, то вероятность столкнуться с ним здесь была не выше, чем повстречать дальневосточного леопарда. Его родной город не жил ночной жизнью, в это время он мирно спал.

Конечно, здесь были сомнамбулы, а где их нет? Но сейчас слишком поздно и холодно, чтобы они проявляли активность. В четыре часа утра все приличные алкоголики спят под столами, гопники пересчитывают наворованное, маньяки отмывают ножи в раковинах, а их жертвы покрываются снегом в подворотнях, ожидая скорого обнаружения.

Так что один как перст и спокойный как удав Арсений уверенно двигался в сторону дома. Когда чарующего действия артикаина ещё хватало на лёгкость в уме, но уже не хватало на скованность, он достал наушники и включил случайное воспроизведение композиций. Те неожиданно порадовали ностальгическими ощущениями, начав с истории девушки, попавшей к настоящему колдуну, что загубил таких как она не одну.

Глядя на падающий хлопьями снег, переливающийся в свете фонаря, Арсений погрузился в прошлое. Память уносила его в те времена, когда он заворожённо смотрел на подобные картины, напоминавшие ему сцену с волшебным фонарём из Хроник Нарнии. И позже, когда, возвращаясь из кинотеатра, он провожал какую-нибудь девчонку до дома или горланил песни с компанией таких же малолеток, ведь, как и в следующем треке, их сердца требовали перемен.

Но третья композиция напомнила ему, что тем, кто ложится спать — спокойного сна, а дни, когда спокойный сон был для него простой формальностью, остались в прошлом. Уже через четыре часа нужно выходить в офис приносить-подавать-доделывать, а до дома ещё километра три с половиной. Подумав, что по освещённой улице Розы Люксембург до нормального поворота идти и идти, Арсений решил срезать через дворы. Он перешёл на другую сторону и занырнул в ближайшую арку.

Двор из трёхэтажных сталинок, самых маленьких и самых последних на улице, спал мертвенным сном. Густую, почти физическую черноту двора обуславливала не только темнота окон спящих квартир, но и отсутствие фонарей. Поглощали свет и раскидистые кроны лип, летом создававшие приятную тень, а зимой низко и плотно склоняющиеся под тяжестью снега, образуя над двором мрачный холодный купол.

Да, зимними ночами проходить здесь было неприятно и тревожно, но Арсений знал, по какой стороне двора нужно идти, чтобы не только избавиться от страха, но и потешить своё любопытство. Летом на прогалинах между подъездами местные пенсионерки высаживали ирисы, хризантемы, астры и прочую радующую глаз флору, но одна прогалина была особой.

В прилегающем к ней подъезде жил безымянный, во всяком случае для Арсения, умелец, которого тот за глаза прозвал мастером ЖЭК-арта. На принадлежащей его дому прогалине, за номинальным заборчиком, перешагнуть который смог бы и трёхлетка, иногда возникали новые самодельные фигуры. Первыми, года четыре назад, здесь обосновались два классических лебедя из покрышек: один белый, другой - чёрный. Затем появилась свинья, сделанная из десятилитровой бутыли, и жираф из берёзовых чурок. Больше всего Арсению нравился возведённый этим летом Змей Горыныч из трёх коряг, рядом с которым стояла скромная табличка “Дракон огнедышащий! Не кормить!”. Осенью, насколько он помнил, голодающему чудовищу составил компанию пятилитровый витязь с фанерным мечом.

Включив фонарик на телефоне, Арсений рассматривал эти продукты народного творчества, под весьма вовремя начавшуюся песню про блуждающие возле дома тени сказочных зверей. Свет был блеклым и освещал пространство впереди не далее метра, но этого хватило, чтобы разглядеть силуэт новой фигуры, появившейся между свиньёй и Горынычем. Фигура была высокой, выше Змея и наверняка ненамного ниже Арсения. Тот даже удивился - что бы это могло быть? Такое большое...

Когда луч фонарика осветил нечто, похожее на поношенное пальто, у Арсения ещё оставалась надежда увидеть нового сказочного или зоологического персонажа. Но когда луч поднялся выше и осветил чуть подрагивающий затылок с торчащими из-под шапки-петушка сальными волосами, Арсений вздрогнул.

Свет фонарика заплясал на снегу, кусками освещая следовую дорожку межу свиньёй и драконом, у начала которой стоял Арсений, а у конца - он. И пока перепуганный Арсений пытался привести чуть не оброненный телефон в исходное положение, спереди захрустел снег и стоявший перед ним силуэт повернулся.

Наведя свет, Арсений увидел человека. Мужчина лет сорока. Лицо было худым и бледноватым, щёки впалыми, нос — острым. Чёрные волосы торчали из-под шапки, на которой, как и на пальто, уже собрались небольшие сугробы. Судя по всему, стоял он здесь долго. Но теперь —правым боком. Арсений подумал, что тот успел немного повернуться, пока он отвёл свет фонарика, но почему-то снова застыл, когда свечение возобновилось.

- Извините, с вами всё хорошо? - набравшись смелости, спросил Арсений.

Вдруг перед ним юродивый или алкоголик, допившийся до делирия. Стоит, смотрит в окно балкона первого этажа, и не понимает, кто он и где. Ещё замёрзнет...

Мужчина ничего не ответил. Он лишь дрогнул, услышав голос Арсения. Лицо его не изменило своего безразличного ко всему окружающему выражения, взгляд был направлен в сторону соседней прогалины. Арсений не знал, сколько он так простоял, разглядывая профиль незнакомца, пялящегося в никуда, но достаточно скоро его настигла мысль — а точно ли встречный смотрит в пустоту?

Стало не по себе. Бросив взгляд туда, куда смотрел мужчина, Арсений не увидел ничего, кроме заметённой снегом клумбы.

Спереди послышался хруст снега. Арсений снова повернулся к незнакомцу, тот встал уже в пол-оборота и теперь смотрел на него в упор. От света фонарика зрачок мужчины должен был сузиться, но Арсений заметил противоположный эффект: тот медленно, словно оттаивая, расширялся.

Понятно, подумал он, наркоман. Ну что ж, может и ему нужна какая-никакая помощь.

- С вами всё хорошо? - повторил Арсений.

Мужчина молчал. Лишь едва заметно поползли вверх уголки его губ. Он коротко, но резко, кивнул, отчего с шапки-петушка осыпалась часть снега.

Напряжение нарастало. С каждой секундой Арсению становилось всё неприятнее и тревожнее смотреть на странного встречного. Да и стоять на одном месте в такой мороз сложно.

- Помощь нужна? - задал Арсений последний, как он рассчитывал, вопрос.

- Нет, - ответил мужчина почти неслышно.

- Я тогда пойду, - внутренне выдохнул Арсений.

Он быстрым шагом пошёл прочь со двора, надеясь как можно быстрее и притом спокойнее отдалиться от своего нового знакомца. Музыку выключил, наушники спрятал в карман — нужно слушать окружающую темноту. Мало ли кто ещё в ней притаился.

Уже подходя к выходу со двора, Арсений заметил на снегу дорожку, которую отбрасывал свет из квартиры первого этажа. Там только проснувшаяся пенсионерка включила телевизор и ждала утренних новостей. Настенные часы показывали полпятого.

- М-да, - вздохнул Арсений, прикидывая, сколько времени оставалось на сон. Выходило, что мало.

Надо бы позвонить Оле, попросить сходить за энергетиком. Хотя зачем, подумал он. Сам зайду, она скорее всего уже спит.

Отвернувшись от окна, Арсений хотел продолжить путь, но краем глаза заметил движение позади себя. Повернув голову в сторону двора, он чуть не вскрикнул от неожиданности. На другой стороне полосы света, где он был меньше минуты назад, стоял тот самый мужчина. Он неподвижно смотрел под ноги. Вернее, на следы, тянувшиеся к ногам Арсения.

Было тихо: едва слышно бормотал телевизор за окном, чуть подвывал ветер у крыш, всё также падал снег.

- Вам что-то нужно? - дрогнувшим голос спросил Арсений первое, что пришло на ум.

Мужчина не отозвался и даже не поднял взгляд. В свете от окна Арсений различил единственное движение незнакомца: он приоткрыл рот, высунул кончик языка и, кажется, приложил его к нёбу.

Арсений начал медленно пятиться к арке, ведущей со двора на улицу. Он не отводил взгляда от ночного бродяги, а тот всё также, как загипнотизированный, разглядывал следы перед собой.

Выйдя из-под арки, Арсений вынырнул на хорошо освещённую улицу Советскую. Снегопад усилился и валил плотной стеной. Советская была короче улицы Розы Люксембург и здесь почти заканчивалась, пересекаясь со Спортивной. Арсению нужно было перейти дорогу и идти дальше по ней. С трудом топча сугробы, поднимающиеся до лодыжек, он добрался до светофора и тут же оглянулся, желая узнать, отстал ли тот странный тип.

Не отстал. Тип стоял позади него. Их разделяло лишь одно окно находящейся по правую руку сталинки. Мужчина всё также смотрел себе под ноги и не отрывал взгляда от следов Арсения. Да и сам шёл за ним след в след.

Неожиданно из приоткрытой форточки раздался звук включения телевизора, и сразу же заиграла музыка из вступительных титров «Ну, погоди!». Арсений подавил нервный смешок и дрожащим голосом осведомился у преследователя:

- Что вам нужно?

Тот молчал.

Арсений оглянулся на светофор. Наконец-то загорелся зелёный, пошёл обратный отсчёт. Краем глаза он заметил движение и снова взглянул на мужчину.

Тот приблизился на пару шагов. Не отворачиваясь, спиной вперёд, Арсений пошёл через пешеходный переход. Мужчина стоял неподвижно, музыка играла. Из форточки донёсся голос Папанова:

- Ну, заяц, ну погоди!

Истошный автомобильный гудок справа. Арсений едва успел отпрянуть назад — перед ним промчался, всё ещё продолжающий гудеть, автомобиль.

Оказавшись на другой стороне дороги, Арсений тут же бросил взгляд на преследователя. Тот изменил поведение: присев на корточки, почти встав на четвереньки, прощупывал снег. Пустой взгляд мужчины был направлен через дорогу, прямо на замершего парня. Зрачки сужались и расширялись, сужались и расширялись, но явно не видели Арсения. Пальцы между тем мяли снег, видимо, выискивая на нём что-то.

Следы — догадался Арсений. Этот человек, если он человек, шёл ровно по его следам. И теперь, когда машина смяла следовую дорожку, преследователь не мог понять, где находится преследуемый.

Недолго думая, Арсений, стараясь не хрустеть снегом, быстро пошёл по Спортивной, увидев перед этим, что мужчина, не разгибаясь, вышел на проезжую часть.

Позади раздались серия гудков и звук тормозов. Арсений успел развернуться, чтобы увидеть, как странный человек, как был — на четвереньках, прыгнул вперёд и оказался с ним на одной стороне дороги. Прыжок вышел ловкий, будто такое передвижение было для мужчины куда более естественным, чем на двух ногах.

Машина быстро скрылась из виду, а всё ещё стоящий на четырёх конечностях человек наконец нащупал следы Арсения и рассмеялся на выдохе. Звук был жутким, неестественным, скорее напоминавшим маниакальный хохот.

Точно, маньяк, подумал Арсений, пока мужчина вставал своими ногами на его след. Маньяк с фиксацией на чужих следах. Даже если он и видел Арсения, то ему важно было именно преследование след в след. Правда он постоянно останавливался, как только останавливался Арсений.

Зачем? Что ему нужно? Плевать, подумал Арсений. На всё плевать. Раз это работает, то будем так делать — идти лицом к нему. И он пошёл: осторожно, медленно, стараясь не поскользнуться. Маньяк стоял на месте, всё также вперив мутный взгляд в землю.

Путь был непрост. Арсений несколько раз спотыкался о сугробы и каждый раз, когда он отводил взгляд от преследователя, тот становился на десяток-другой шагов ближе. Но расстояние между ними стабильно увеличивалось.

Однако впереди, за спиной Арсения, замаячило новое препятствие: тупик.

С одной стороны возвышался сияющий зелёным неоном огромный спортивный комплекс, давший название улице. Можно было пойти вдоль него, но этот путь вёл в противоположную сторону от дома.

Если продолжать идти прямо — непременно упрёшься в район новостроек с кучей тёмных проходов, закутков и с весьма скверным освещением. Это тоже не по дороге, Арсений даже не знал, что находится за ними.

И был парк. Его чугунная ограда тянулась по правую руку от Арсения, и он отсюда видел, что заснеженные аллеи ярко освещены желточным сиянием старых фонарей.

Парк, как глупо. Лучшее место для маньяка. Однако парк был невелик и хорошо проглядывался почти из любой точки. Большую часть пути нужно будет пройти вдоль ограды и лишь немного срезать в конце. Зато это заметно сократит путь до дома — от противоположной части парка нужно преодолеть всего пару кварталов.

А не вызвать ли такси? Наконец-то самая здравая мысль посетила Арсения. Видимо последний артикаин выветрился из головы и унялся иррациональный страх от встречи с полуночником.

Стараясь не терять преследователя из виду, Арсений достал телефон и посмотрев на предательские 4%, убрал обратно в карман. Глянул за ограду парка, где уходил ввысь мрачный силуэт колеса обозрения с шапками сугробов на кабинках. В метрах пяти от его подножия был вход в парк.

Засмотревшись на колесо, Арсений не заметил, как жуткий человек сократил расстояние между ними. Увидев опостылившую рожу в десяти шагах от себя, парень яростно вскрикнул:

- Ну что тебе нужно?!!

Мужчина не ответил.

- Отстанешь ты от меня или нет?!

Он снова не ответил. Лишь глупая улыбка исказила блеклое лицо.

- Сгинь, нечистая сила! - проговорил Арсений, дрожащими пальцами перекрестив своего гонителя. В то, что перед ним человек, ему почти не верилось.

- Ну... погоди... - тусклым, похожим на папановский, голосом, наконец-то ответил мужчина и тихо рассмеялся на выдохе.

Не в силах терпеть его столь близко, Арсений, не отворачиваясь, вошёл в парк и устремился по самой освещённой центральной аллее. Прошёл мимо закрытых касс и тира, цепочной карусели с заснеженными сиденьями, слегка покачивающимися на ветру, вагончика с кривыми зеркалами, рисунки улыбающихся рожиц на котором во тьме искажались в зловещие гримасы.

Свет фонарей был достаточно ярким, но чем дальше Арсений уходил вглубь парка, тем больше становилось расстояние между столбами. Когда он проходил аттракционы, преследователь остался стоять в воротах. Но чем гуще становились островки тьмы, тем ближе подходил ненавистный наблюдатель. Теперь его безразличное лицо всплывало под каждым фонарём, только что оставленным Арсением.

Лиственные деревья сменились соснами, тьма нагнеталась и несмотря на то, что был уже пятый час утра, Арсений не рассчитывал, что рассвет изменит ситуацию. Да и ждать его оставалось ещё как минимум часа четыре, зимой в этих широтах на ранний восход Солнца надеяться бессмысленно.

А ведь это маньяк, понял Арсений. Не что-то сверхъестественное, а обыкновенный психопат. Он просто играет с ним в кошки-мышки, запугивает и стращает, надеется, что Арсений примет его правила игры и поверит, что он не нападёт, пока тот на него смотрит.

И ведь он повёлся. Теперь маньяк загоняет его в ловушку, в место, где точно никого не будет в столь ранний час, и никто не помешает ему осуществить задуманное.

Эти мысли окончательно оформились в голове Арсения, когда он понял, что свернул не туда. Бредя спиной и следя за маньяком, он пропустил нужный поворот и теперь приближался к самой мрачной части парка, где темнота сгущалась настолько, что снег становился тёмно-синим, а каждая тень приобретала фиолетовый отсвет.

Позади, как он вовремя угадал, был овраг, с которого Арсений ещё мальчишкой любил кататься на ледянке. Подножие оврага переходило в небольшую, но дикую часть парка. Пробежать её было делом пяти минут, но по дороге не попадётся ни единого фонаря. Да и съезжать с горки спиной вперёд — прямой путь к сотрясению. А с сотрясением он точно никуда не убежит.

Осмысляя всё это, Арсений стоял в последнем круге света, отделяющем его от мглы. Темнота перед фонарным столбом зашевелилась и из неё выбрел маньяк, продолжающий ступать след в след. Поняв, что Арсений видит его, мужчина остановился, тупо глядя под ноги.

Они замерли друг напротив друга.

Парк словно обнимал их своей темнотой и тишиной, в него не проникал ни один звук из города. Казалось, лес и снег поглотили бы любой шум, пытающийся попасть сюда. Или вырваться отсюда. Бежать дальше не было смысла. Нужно попробовать договориться.

- Хорошо, - выставляя руку вперёд сказал Арсений - Хорошо, я понял, ты не отстанешь. Но чего ты хочешь?

Преследователь молчал.

- Денег, наверное? Так я тебе переведу все пять с половиной тысяч, что у меня есть до зарплаты. Хоть сейчас готов, - он потянулся в карман за телефоном - И мобильник готов отдать. Совсем новый, с новогодней премии взял... Ну что, берёшь?

- Ну... - мужчина поднял голову и посмотрел в глаза Арсению, хотя скорее — сквозь них.

- Ну, что ну? - занервничал Арсений.

- По, го, ди, - выплюнул слоги преследователь и тихо рассмеялся.

Арсений молча смотрел на него, почти окончательно уверившись, что имеет дело не с маньяком. Окончательно увериться помог звук, который стал доноситься из едва приоткрытой щели рта преследователя, резко прекратившего смеяться. Арсений думал, что слышит слова, но нет, то были не слова, а мелодия. Мелодия из вступительных титров «Ну, погоди!», играющая из пасти этого создания, как из радиоприёмника. Оно чуть повернуло голову, приоткрыло рот шире, и теперь Арсений заметил, что щёк у встречного почти не было, а за коренными зубами росли ещё два: зазубренные, белые, конические.

Попятившись от страха, Арсений поскользнулся и покатился в овраг. Успев развернуться, он предотвратил беду: тварь, увидев, что Арсений смотрит на неё, замерла на краю обрыва.

Скатившись, Арсений несильно ударился спиной о дерево и тут же поднялся. Тварь снова шарила пустым взглядом между деревьев и уже не стесняясь, целиком высовывала длинный язык. Он дрожал в воздухе, исчезал в пасти, чтобы примкнуть к нёбу, и появлялся из неё вновь. Тихие звуки, похожие на знакомую мелодию, продолжали разноситься над оврагом.

Потеряв всякое самообладание от обуявшего его ужаса, Арсений бросился в сторону выхода. Тварь, видимо услышав хруст сугробов под его ногами, легла на бок и кубарем скатилась вниз. Арсений не видел, но слышал, как она приподнимается и ползает, выщупывая следы.

Он бежал мимо деревьев, чуть ли не по колено проваливаясь в снежный наст и услышал, как тварь, выйдя на след, понеслась за ним на четвереньках. Арсений на бегу оглянулся, надеясь, что это повлияет на существо, но то уже перестало притворяться человеком и бежало, не сбавляя скорости. Из разинутой пасти всё ещё играла, как заевшая пластинка, знакомая, но в одну ночь, ставшая жуткой для Арсения, мелодия.

- Помогите! Убивают! - разнёсся между чёрных стволов его полный отчаяния вопль, обрамлённый звучащей всё громче и громче искажённой музыкой.

Наконец, впереди появился выход, а рядом с ним — огонёк.

Потом ещё раз, ещё. То был свет проблескового маячка. Вылетев из парка, Арсений чуть не попал под колёса снегоуборочного трактора, а когда понял, что это такое, забарабанил по корпусу машины из всех сил.

Открывший дверь водитель недовольно рявкнул:

- По башке своей постучи! Что матерь твою е... - его взгляд устремился за спину Арсения - Ох ты ж ё... Ну-ка залазь в кабину... залазь-залазь!

Ещё одного приглашения Арсений ждать не стал. Захлопнув за собой дверь, он посмотрел в окно. Тварь замерла в метре от двери. Почувствовав, что они снова не одни, она стояла на двух ногах и бессмысленно смотрела пустыми глазами перед собой. Из пасти больше не доносилась музыка, но из неё едва заметно появлялся и снова исчезал кончик языка.

- Потерял тебя, - с усмешкой ткнул локтем Арсения водитель, от чего первый чуть не умер от страха - Ты не дёргайся, нормально всё будет. Здесь он не достанет. Давай трогать помаленьку...

Машина медленно поползла вперёд. Тварь чуть повела головой в их сторону и высунула язык подальше, но осталась на месте.

- Кто он... - дрожа, попытался собрать мысли Арсений - Маньяк?

- Это ты пассии своей рассказывать будешь, чтоб спала крепче, что он маньяк. Видел, как языком по воздуху телепает? Какой маньяк так делать будет?

- Ну... - чуть успокоившись, возразил Арсений - Может он не в себе. Сумасшедший.

- Для того, чтобы с чего-то сойти, надо на что-то взойти. А у этой хрени, как я понимаю, ума отродясь не было. Ну какой маньяк, даже если он сумасшедший, будет вылезать из тёмного парка и светить себя свидетелям? И хорошо — даже если вылез, чего же он не пошёл тебя добивать и меня в придачу?

- Ну...

- Ну. Он и сейчас, если ты рискнёшь высунуться в окошко посмотреть, там стоит. И стоять будет, пока кто-нибудь через его след не пройдёт и свой не оставит.

- Что, простите? - удивившись сказанному, переспросил Арсений - Пока свой след не оставит?

- Да, - кивнул тракторист и глянул в глаза Арсению - Ты заметил, что он шёл чётко по твоим следам и ни шага в сторону?

- Заметил... Но я подумал, что это мания такая. Фиксация психологическая.

- Пу-пу-пу... - собеседник, постучав по рулю, выдохнул.

Ещё с минуту он, кажется, думал, продолжать этот диалог или нет. Наконец, решился:

- Ты в мистику веришь?

- Нет... - пожал плечами Арсений, готовясь, что сейчас выслушает какую-нибудь околесицу про оборотней, вурдалаков или чертей.

- Вот и молодец, я тоже не верю. Агротехнический всё-таки заканчивал. Значит давай рассуждать научно или во всяком случае, логически. Слышал когда-нибудь... кстати, как тебя?

- Арсений.

- Очень приятно, Борис. Так вот, слышал ли ты, Арсений, когда-нибудь про эту, как её... равнину страха?

- Долину ужаса?

- Вот-вот, про неё самую. Страх клоунов, роботов и кукол слишком похожих на людей. Если мыслить рационально, то можно предположить, что это механизм защиты от больных и уродливых сородичей. Чем дальше ты держишься от покрытого бубонными волдырями или мутанта, тем меньше шанс подцепить какую-нибудь дрянь или поучаствовать в распространении дефектных генов. И так, и так плюсы для вида, защищающие его от вырождения и вымирания. Но, если подумать: а только ли из-за этого отвращение ко всему похожему, но всё же отличному от человека, закреплено в нас естественным отбором?

- Вы хотите сказать, что “долина ужаса” - защитный механизм... против таких как этот?

- Да, хочу сказать.

- А что он такое?

- Знать не могу. Знаю, что не человек. Во-первых, оно может любой звук подделать. Голос, музыка, гудки машин — что угодно. Во-вторых, оно тебя не видит: глаза у него декоративные. В-третьих, оно точно не выглядит на самом деле таким, каким мы его видели.

- То есть как?

- А так. Встречал я этого дядю в середине декабря, от весьма резвой старушки удирающим. Я сразу понял, в чём дело: посигналил, но он меня не услышал. Не ушёл, как видишь.

- То есть они могут... Но как?

- Понятия не имею. Ну и главное, четвёртое: они ходят только по следам человека. Поэтому чаще всего в снежную и дождливую погоду активны, когда за каждым отпечатки от ботинок стелются. Вот по ним жертву и настигают. Отстают только если народу вокруг много или жертва в транспорт успевает заскочить, как ты сейчас. Он теперь тебя не сыщет, не переживай — снегоуборочная машина главный его враг и первое оружие против этой сволочи.

- То есть, получается, это не человек?

- Точно не человек. Я думаю, даже не близкий наш родственник.

- Этакое подобие хамелеона, сливающееся с окружающей средой для охоты?

- Хамелеон — не лучший пример. Нам, в агротехническом, на лекциях по насекомым-вредителям и способам борьбы с ними, рассказывали о хищнецах. Это такие ушлые клопы, весьма хитро разоряющие муравейники. Убив несколько муравьёв, они цепляют их тела на себя и носят. Поскольку муравей — насекомое слеповатое, своих они различают по запаху. А раз хищнец пахнет как муравей, то для них он и есть муравей. Муравьи принимают его за своего, и он селится в муравейнике, периодически пожирая своих новых соседей. Вот так и оно, кем бы оно ни было, поступает.

- Но ведь оно ведёт себя, мягко скажем, подозрительно... - попытался возразить Арсений.

- Ну и что? Мало ли сейчас фриков? Пока я не сказал, что это не человек, ты порол чепуху: маньяк, сумасшедший... - Борис усмехнулся - Не подскажешь почему?

- Чтобы самого за психа не посчитали и не высадили...

- Вот! И это притом, что из парка ты выбегал с таким видом, что я сразу понял, кого ты там повстречал. Видел ведь, как он на четвереньках бегает? Зубы его задние? Глаза пустые?

- Видел.

- А рассказать - не рассказал. Ну вот и ответ на твой следующий вопрос: почему я не обращаюсь в полицию. Да потому что в психиатрическую больницу не хочу.

- А камеры? Он гнал меня аж с Советской. Неужели...

- Неужели, - прервал его Борис - Вера во всесилие камер у населения избыточна. Ну посмотрят они по камерам, что оно за тобой шло. И что? Мужик мужиком. Даже если уговоришь его ловить, в половине случаев следаки сделают вид, что ловят, а сами тебе в спину посмеются и у виска пальцем покрутят. Да даже если начнут — не факт, что оно не слопает кого-нибудь за ночь и не примет новый облик. А лопает оно, как ты можешь догадаться — в двух местах: в лесополосах и квартирах. Чужую квартиру просто так не вскроешь, а пока суть да дело — снова убежит. Ты думаешь оно просто так за тобой нога-за ногу брело?

- То есть оно дошло бы за мной до квартиры и там...

- Всё верно. Вместе со всеми, кто в твоей квартире есть.

Арсений погрузился в жуть от этой мысли. А ведь он пытался уйти от твари именно домой. И чем бы это закончилось? Ведь там Оля. Он представил себе, что могло произойти, и холодный пот проложил дорожку на его коже.

- Да, кстати... - нарушил неприятную паузу Борис - Ты куда шёл-то? А то мы всё едем да едем...

- Мы в нужном направлении едем. Мой дом в конце этой улицы, недалеко от магазина, - глянув в окошко, отозвался Арсений - Я вот только понять никак не могу, как такое возможно? Ведь эта тварь скрывается под самым носом у людей — и никто её до сих пор не обнаружил!

- Ну, - усмехнулся Борис - Во что ты больше поверишь: что в российских городах обитают странные чудища, мимикрирующие под людей и ходящие только по их следам, или что в далёких и непролазных Гималаях скрывается снежный человек? Последнее, как будто бы, звучит менее фантастично. А ведь рецепт успешной маскировки прост: особо не прятаться. Людей так много и все они такие разные, что ты и не заметишь, какой из них лишь притворяется человеком. Притом не очень-то умело.

- Стоп, - Арсений повернулся к Борису - Вы сказали обитают? Их много?

- Конечно. В нашем городе как минимум один на каждый район. А в городах побольше могут быть и по два-три. Они примерно их территорий и держатся. Мы, кстати, в другом уже, - Борис притормозил и повернулся к Арсению - Так что будь осторожен. Следы чужие не переходи. Если ночью один в городе окажешься — только на такси передвигайся. Ну и за дорогими тебе людьми приглядывай.

- Спасибо, - улыбнулся Арсений, протягивая руку - Вы мне жизнь спасли. К сожалению, у меня ничего с собой нет. Но я могу...

- Ты это брось, - строго посмотрел на него Борис - Ещё буду я деньги брать за такое, скажешь тоже! Ладно, бывай, Арсений. Удачи.

Оранжевый снегоуборочный трактор, сверкая проблесковым маячком, пополз вниз по улице. Арсений проводил его благодарным взглядом.

Он настороженно посмотрел по сторонам: всё ещё было темно, медленно падал снег, у продуктового горел фонарь. Вокруг не было ни одной дорожки следов.

Выдохнув, Арсений достал телефон и глянул время: 5:49. Уже совсем скоро загорится свет в окнах, улицы понемногу заполнятся людьми, и эта ужасная ночь останется в прошлом. Пусть он сегодня не выспался — ничего страшного. Главное — жив остался. Хоть и жизнь стала тревожнее. Буквально: ходи теперь, оглядывайся на каждый скрип снега.

Внимание привлекли всплывающие сообщения от Оли.

Открыв чат, прочитал:

5:00 “Мась, далеко ты там?”

5:11 “Мне не спится, я в круглосутку за энергосом и сухариками. Тебе взять чего-нибудь?”

5:21 “Иду назад. Взяла тебе энергос. Напиши, как из стоматологии выйдешь, волнуюсь”

Теперь, как зуб пару часов назад, в душе заныла тревога. Легко, на фоне.

Так, думал Арсений: 5:21, совсем недавно. Снегопад сильный, но не настолько, чтобы замести след за неполных полчаса. Выйдя на дорогу к дому, ведущую от круглосутки, Арсений стал выискивать следы, похожие на Олины.

Это оказалось просто, они были здесь единственными. Только почему-то слишком большими, чуть ли не с его подошву размером. Арсений так и дошёл до подъезда, вглядываясь в них, и лишь зайдя внутрь, понял, почему они такие крупные. Кто-то шёл за Олей, след в след.

Окончательно осознание произошедшего настигло его на их этаже, у едва приоткрытой входной двери.

В квартире не горел свет.

Может, она не успела его включить? Может она сначала пошла на кухню, забыв закрыть дверь? Может следы на снегу как-нибудь деформировались и поэтому выглядели странно? — судорожно размышлял он.

Так или иначе — фонарик отказывался работать при 2% и, подсвечивая себе путь экраном телефона, Арсений переступил порог квартиры.