Смоквин и Дельфин

Глава 1

Смоквин закончил работу и закрыл ноутбук. С блаженством потянулся в кресле, захрустел позвоночником. Почти десять вечера, в офисе ни души. Важный отчет был готов. Завтра выходной и можно вволю выспаться. И послезавтра выходной. Ура! Сейчас можно пойти в бар и выпить несколько кружек пива. Смоквин очень радовался. «Я хорошо потрудился в течение недели, — думал он. — Теперь пора и отдохнуть».

Смоквину было хорошо за тридцать. Имел он брюшко, гастрит, вместе с любимой женщиной снимал двухкомнатную квартиру в центре Алматы. Зарабатывал средне, хватало на жизнь и на то, чтобы раз в год провести пару недель где-нибудь в Грузии, Черногории или Камбодже. Осиливал Смоквин в год дюжину книг, беспрерывно глядел американские сериалы и вяло мечтал когда-нибудь свинтить отсюда к океану, где покой, пальмы и дешёвое пиво. В общем-то ничего такого особенного в его жизни не происходило. Потому на физиономии Смоквина, окаймлённой рыжей клочковатой бородой запечатлелась смесь растерянности, меланхолии и вместе с тем — стоического равнодушия по отношению к пролетающей стремительно жизни.

Он вышел на вечернюю улицу и вдохнул одуряющий запах цветущего абрикоса, разбавленный свежим горным воздухом. Весна окончательно набрала силу. В груди затрепыхалось ощущение детства, когда мир полон загадок и всё ещё впереди. Забрезжила на миг надежда на новое, неизведанное, настоящее — и канула. Смоквин поймал авто и поехал в бар.

Там его ждали друзья. Он выпил несколько кружек пива. Потом заказали графин водки. Смоквин дёрнул четыре рюмки, и его развезло. Пошли на улицу курить. Друг, ухмыляясь, сунул Смоквину какую-то булку. Тот сжевал её и вдруг вспомнил, что упустил в отчёте один важный пункт. Он извинился перед друзьями и направился в офис, сказав, что вернётся через час. Срезая путь, Смоквин нырнул в один из дворов. В арке его ослепил свет фар. Он зажмурился, а когда открыл глаза, то увидел, что идёт по воде.

Кругом было безбрежное море, искрящееся в солнечных лучах, над головой — лазурное невероятной красоты небо без единого облачка. В десяти метрах на золотом троне, выходящем прямо из воды, восседал Дельфин. Смоквин запросто пошлёпал к нему по воде, на ходу принимаясь жаловаться на жизнь и обвинять себя в разнообразных грехах. Дельфин с лукавой улыбкой его слушал.

— Я — никто, — нудел Смоквин, подбираясь к трону. — В моём возрасте Тарковский уже был всемирно известен. Я никакой пользы не приношу. Всё плохо. Ты видел, чем я занимаюсь? Это ведь позор! А в детстве я хотел быть фокусником. Кем я стал? Кем?

Дельфин молча наблюдал. Рядом плескался огромный кит, Смоквина обдало тёплой солёной волной с ног до головы. Смоквин остро почувствовал свою ничтожность и, учитывая бездействие Дельфина, решил наказать себя сам — как Бог ветхозаветного Иону. Он нырнул киту в желудок и неуютно расположился там посредь перевариваемой рыбы. Отвратительно пахло и стояла страшная темень, однако Смоквин этого не замечал, а продолжал жаловаться и строго себя судить.

— В пекло меня, червя!

Дельфин же плыл рядом и испытывал к Смоквину сочувствие.

— Главное — приятие, — булькал Дельфин, резвясь в морских глубинах. — Если ты не будешь вкалывать в офисе на чужого дядьку, то должен кто-то другой. Ты, может, кому-то жизнь спасаешь. Ты, может, тот самый Александр Матросов на амбразуре. Благодаря тебе другим людям полегче — пройдут мимо и устремятся в выси. Держись.

— Легко тебе говорить, — обиженно хрипел Смоквин, героически претерпевая во чреве кита. — Ты, вон, в океане плещешься, красивый такой. Работать тебе не надо, еды и самок вдоволь, никто не ругает. Я думал, ты мне выход какой посоветуешь, а ты: «Держись».

— Какой выход? — горько усмехнулся Дельфин. — Ты думаешь, есть некий исход для тебя, использовав который, ты станешь замечательно счастлив? Трагедия в том, что для любого из нас в любом случае может быть только один исход, а неисчислимое количество оставшихся прочих вариантов — этих мириад «если бы» — сводит на нет всю радость от нашего единственного конца. Уяснил? Не бывает «лучше» или «хуже». Так что сиди в своем офисе и не воняй.

Дельфин исчез. Удивленный Смоквин ещё некоторое время пребывал в требухе кита, вдыхая миазмы и оттирая лицо от едкого сока.

Очнулся Смоквин рано утром в арыке от того, что поливальная машина окатила его водой. Пахло тиной и перепревшим газоном. Смоквин встал и потащился домой в мокрой липкой одежде. В предрассветном небе ему мерещились дельфины.

«Ну вот я вроде того, что воскрес, — думал он, ничуть не удивляясь произошедшему. — И какие мои дальнейшие действия? Неужто я должен метафорически вознестись на небо? Или всю оставшуюся жизнь проповедовать глупым людишкам, о том, какую нечестивую жизнь они ведут?»

Он сел на тротуар. Идти было решительно некуда. Всё, что прежде удерживало в жизни, теперь трепыхалось в воздухе.

«Но стоп, — подумал Смоквин. — А ведь Дельфин призывал меня оставаться офисным дурнем. А если он меня просто проверял на силу воли? И чё, мне теперь становиться фокусником? Да всрался мне этот фокусник».

Ему стало тяжело от своих мыслей. Как их прекратить?

— Оо, как невыносимо жить… — запыхтел Смоквин, поднимаясь с тротуара. — И в то же время как не хочется помирать!

Разгорался очередной утомительный день. Машины сновали туда-сюда, нагревался и пованивал асфальт. Над безвкусными зданиями висел жёлтый смог. И нагруженное алкоголем и наркотиками сердце идущего в гору Смоквина суетливо трепыхалось в груди, будто это оставленный Господом Иона, стеная, метался во чреве кита. Смоквин всё отчетливей понимал, что был то лишь дурманный морок от начинённой какой-то дрянью булочки, ничего такого не существует, всё бессмысленно. Нет никаких добрых Дельфинов, а есть только маленький желеобразный мозг, измученный неопределённостью.

Не было никакой силы, чтобы это прекратить — мысли и жизнь. Не было никого, кто подсказал бы — правильно Смоквин поступает или нет.

И Смоквину оставалось только идти домой.