Смерть мошенника

Глава 1

Любой, кто об этом узнает, скажет — работа у Виталия безнравственная и в высшей степени аморальная. Виталий, в целом, даже согласился бы с этой мыслью, если бы ему не было так индифферентно. Какое ему, сидящему у своего компьютера в пожёванной сталинке, дело до бедных старушек, глупых студенток и мамочек в постродовом психозе? Ему самому нужно себе на доширак и пачку винстона заработать.

Если вы думаете, что операторы мошеннических центров деньги лопатой гребут, вы крепко ошибаетесь. Гребут только их боссы, а боссов этих никто не видит. Боссы время от времени насылают на операторов проверки: насколько хорошо ты умеешь заболтать, как глубоко забираешься в «боли», отрабатываешь ли возражения. И весь этот набор за сущие копейки.

Виталий, конечно, мог бы поискать себе работу, если не попрестижнее, то хотя бы более приличную в смысле морально-этических качеств, но качеств у него этих не было. А были: лень, прокрастинация и хиленький росток желания подгадить ближнему. Ещё нежелание выходить из дома. Это и стало ключевой причиной, почему Виталий подался в мошенники.

Рынок удалённого труда оказался забит под завязку, и ничего другого его скудный ум не придумал. Вот и выбрал себе профессию «не бей лежачего»: гуляй по скриптам, импровизируй, наслаждайся мнимой властью всласть, да копеечки на карту получай. На минимальную корзину потребителя хватит.

Была глубокая ночь. Владивосток, доброе утро. Москва, спокойных снов. Где-то между — Виталий в дешёвенькой гарнитуре с листом скриптов перед мордой лица. Один длинный гудок. Второй. Третий. Надо дожимать. Звонить до талого. Минимум два полных дозвона, лучше — четыре. С той стороны подняли трубку.

— Ало? — скрипнул старческий голос. Вечно эти старушки-невротики боятся каждого звонка: обманут их, что ли, ухмыльнулся недобро Виталий, и принялся за работу.

— Нина Витальевна, простите, что так поздно звоню. Дело чрезвычайно важное, — затараторил он тоном не предполагающим никаких отлагательств. — Я представитель Зелбанк, меня зовут Максим. Дело в том, что...

— Что происходит? — нетерпеливо перебила престарелая жертва. Классика. Редко кто слушает до конца скрипта, слишком озабоченные внезапным звонком в неурочное время.

— Нина Витальевна, — здесь стоило подпустить в тон тревоги, но так, чтобы выглядело, как искренняя забота. — На вашем счету была зафиксирована подозрительная активность.

— Кто замечен? — до старушки доходило долго, но голос её задрожал — крючок сработал.

Виталий расслабленно утонул в кресле, перед лицом висела карточка жертвы. Селезнёва Нина Витальевна, 1949 года рождения. Внуков нет, единственный сын Селезнёв Андрей Игоревич, 1978 года рождения отбывает срок в тюрьме. В собственности трёхкомнатная квартира от государства, имеет счёт в Зелбанке. Выписка по счёту скрыта. Тут либо пан, либо пропал. Почему-то у стариков всегда находится недурно кэша, особенно в последние годы, когда многие из них, наслушавшись рекламы по телевидению, решили перетащить свои накопления из-под продавленных матрасов на банковские счета.

— Нина Витальевна, — если часто называть человека по имени, он будет склонен больше доверять говорящему. — Наша система увидела, что с вашего счёта в Зелбанке поступил запрос на перевод всех денежных средств на сторонний банк. Звоним, чтобы удостовериться, что вам известно об этой операции.

На том конце повисло молчание. Долгое и судорожное, Виталий почти видел, как старушка схватилась за сердце, пытаясь устоять на своих двоих. Пол скрипнул под её тапочками, когда она пошатнулась. Какая впечатлительная, надо же.

— Нина Витальевна?

— Нет, — старческие слёзы побежали по невидимым проводам и долетели до слуха Виталия. — Я ничего не запрашивала.

— Уф, — мошенник наигранно покачал головой. — Это нехорошо. Значит, у вас пытаются украсть деньги.

— Все мои деньги? — жертва готова была разрыдаться.

— Боюсь, что все, — припечатал Виталий. Старушка всхлипнула.

— И что же теперь делать?

— Не переживайте. Вам повезло, что мы заметили эту активность и я сразу позвонил вам. Транзакция уже в обработке, но сейчас мы можем её отменить. Чтобы банк убедился, что отменяете именно вы, я направлю СМС с кодом подтверждения на ваш номер.

— А разве вы сомневаетесь, что я это я? — в тон скользнула нотка недоверия. Это было плохо.

Современные старушки не только телевизор смотрят, но и в интернетах свободно сидят, она могла знать про эту схему, поэтому юлила. Вот оставить бы им всем только телефоны, тогда заживёт Виталий, как кот на масленицу. Сомнения жертвы — не конец света, конечно, поэтому Виталий просто добавил в голос строгости.

— Это автоматическое подтверждение для нашей банковской системы. Боремся с мошенниками, так сказать.

— Но разве это сейчас не помогает мошенникам завладеть моими деньгами? — Нина Витальевна не сдавалась. — Понимаете, — она громко высморкалась. — Там все мои деньги, за всю жизнь. Я собирала по копейке, чтобы потом сыну отдать.

Ага, сыну, который сейчас баланду хлебает, чуть не вырвалось у Виталия. То-то ему нужнее всех твои сбережения.

— И похоронные там мои, — продолжала старушка. — Я не понимаю, зачем всё это... Разве вы не можете сами куда-нибудь нажать и отменить?

— Нива Витальевна, — холод в голосе преодолел предел «очень строго». — Пока мы с вами общаемся, наши алгоритмы уже переводят ваши деньги мошенникам. Давайте не будем тратить время, и я вышлю вам код для отмены.

— Но разве нет кнопки?

— Кнопки нет! — рявкнул Виталий, ухватившись за столешницу пальцами. К середине смены нервы сдавали. Тихо, чтобы не было слышно, он схватился за пачку винстона. Пустая. Чёрт.

— Ладно, Максим, давайте, — шёпотом согласилась старушка.

Не мешкая, код улетел к ней на телефон. Нина Витальевна продиктовала содержимое СМС, и Виталий чуть не ахнул. На счету лежало целое состояние. Да за этот куш ему такую премию дадут! Еле сдерживая смех, он нажал ещё пару клавиш, и отправил сумму в полёт до фиктивного счёта работодателя.

— Всё, Нина Витальевна, я отменил транзакцию, ваши деньги больше не под угрозой, — с удовольствием сообщил он и добавил. — И запомните, никогда не сообщайте данные карты и коды из СМС незнакомцам. Доброй вам ночи.

— Доброй ночи, Максим. Спасибо, — старушка совсем не поняла прикола, а Виталий уже пошатываясь от бурлящей радости, скинул звонок.

Он выскочил из своего кресла и протанцевал по комнате. Сумма вышла семизначная. Такая, которую он мог бы перекинуть себе, чтобы прожить ещё года два в безбедности, но такой опции, к сожалению, не было. Зато обещало ему премию в размере пресловутой тринадцатой зарплаты.

На улице желтели фонари, как всевидящие глаза, что проглядывали сквозь окна и плотный блэкаут штор. Ненастойчиво тикали часы, отбивая ритм сердца Виталия, что заходилось в радостной пляске. Он с кайфом прикурил сигарету. Затянулся и выпустил дым в затхлый воздух комнаты.

Здесь пахло потом, табаком, дошираком. Запах впитался и не отстирывался даже от домашней одежды. Поэтому Виталий не особо интересовал девушек, да и они его, честно говоря, не сильно интересовали. Ему бы винстона пачку, доширак, да из дома не выходить. Ну, и чуточку власти. Так что, Виталий был человек с полностью закрытыми базовыми потребностями, и ничуть того не смущался.

— Подписку на КиноХодиках продлю, — сладко размечтался вслух мошенник. — Колбасы куплю «Папа гложет», пива коробку. И выходной себе устрою, — окончательно размяк он. Лучшего в своей жизни он и представить не хотел.

Ночь он спал спокойно, во сне к нему прилетала палка копчёной колбасы и огромная миска красного доширака. А ещё ему приснилась плазма во всю стену — проснулся он уже с новой мечтой. Подписка КиноХодиков, конечно, чудесно, но смотреть «Ментовские бойни» с огромного телека — это звучало, как новый, качественно высокий уровень жизни.

Утром Виталия хвалили. Его куратор в чате написал: «Молодец, боец, жди премию в конце недели!».

Виталий ответил просто: «))))))».

До следующей смены оставалось ещё шесть часов, поэтому попёрся Виталий готовить растворимый кофе с пятью ложками сахара. На душе пели птицы. Им отвечали птицы из окна. Мужчина даже шторы раздвинул в кои-то веки, и вот они, скромные пичужки чирикали свои трели с дерева прямо ему в квартиру. В переливах ему почудилась какая-то тонкая, нежная жалоба. Вспомнилась Нина Витальевна. Виталий вытянул губы трубочкой.

Что, сволочь, совесть проклюнулась? Мерзкий голосок отцовского наставительного тона, бухнул в голове старым воспоминанием. Отец никогда бы не одобрил подобного, слишком уж честным себя считал. Но может ли считаться честным человек, чья семья всю жизнь копейками жонглировала, потому что весь из себя честный и воспитанный «па» гнул спину на заводе. Нет уж, Виталий так жить никогда не будет, он себя не на помойке нашёл. Отцовский голос в голове стыдливо притих.

За полчаса до начала смены, когда Виталий досматривал тупой боевик с лысым главным героем, лысым главным злодеем и лысой кошкой главного злодея, а также любовницей главного героя — лысой везде, кроме головы и бровей, его рабочая программа запиликала входящем звонком.

— Что..? — Виталий потёр набухшие веки, тупо уставившись на окошко «+66***...», номер не отображался полностью, только код страны.

Звонок из Таиланда? В горло просочился нервный смешок. До чего только техника не дошла, уже программы мошенников взламывают! Сидит какой-то айтишник на берегу океана и терроризирует честного Виталия. Пока он раздумывал, звонок всё не прекращался и уже начинал действовать на нервы.

— Дьявол! — после нескольких минут психологической атаки Виталий сдался.

Телефония была настроена исключительно на исходящие звонки, поэтому кнопку «ответить» он не нашёл. Тогда он напялил гарнитуру и попробовал на ней нажать на маленькую клавишу, настроенную на приём. Сработало.

— Ало? — настороженно произнёс Виталий, прислушиваясь к тишине на том конце провода. Тишина молчала. — Ало! Меня слышно?

Издалека, будто приближающийся состав, он услышал рыдания. Они становились всё громче. Словно звонивший снял трубку и отошёл, оставив на громкой связи. Когда всхлипывания стали так близко, что Виталий поморщился, он наконец смог различить слова.

— Зачем? Зачем вы так? — позвонивший причитал, захлёбываясь слезами.

— Что зачем? Вы кому звоните? — Виталий растерялся.

— Зачем вы так поступили со мной, Максим? — женщина вдруг успокоилась, и теперь в ней слышались разочарование и острая боль. Виталий молчал, не в силах вымолвить ни слова, он узнал этот голос. Его вчерашний куш. Но как ей удалось?

— Максим, — продолжала жертва. — Я ведь вам сказала, что это мои последние деньги. Это были мои похоронные, моё наследство, то, что я могла оставить сыну. Мне больше не на что жить. Мне не для чего жить. Максим?

— Ваш сын в тюрьме, ему деньги не нужны, — откуда только взялось в нём столько желчи, но страх родил внезапную вспышку агрессии. — А похоронами займётся государство. Если деньги — единственное, ради чего вы жили, то у меня для вас плохие новости.

Снова повисло молчание. Долгое и едкое, как кислота в прокуренных лёгких. Виталий сглотнул слюну так, чтобы не было слышно. Нина Витальевна скрипела тапками о паркет, он это слышал, старушка раздумывала о его словах.

— Вы правда так считаете? — в конце концов тихо спросила она.

— О чём вы?

— Что мне не нужно жить.

Виталий прикурил сигарету. Ощущение было такое, как когда видишь сбитую собаку и из жестокой, тошнотворной жалости, понимая, что она точно не жилец, решаешь её добить. Во рту стало кисло.

— Да, — коротко ответил он. — Вы никому не нужны, Нина Витальевна, даже вашему сыну.

— Уг-х, — неразборчиво прошелестела трубка и стало совсем тихо. Даже скрип тапок по паркету прекратился, ни дыхания, ни шелеста, ни шмыганья носом.

Виталий решил, что связь прервалась, но окошко продолжало отсчитывать секунды. Когда время отстукало 6:59, оно не перекинуло на следующую минуту, а продолжило считать 6:60, 6:61, 6:62… 6:66.

— Дзииииииииииииин!

Режущий в самую глубь головы звук заставил прижать руки к ушам, делая только хуже. Виталий вскрикнул и упал на пол. Перед глазами качался давно не стиранный ковёр с оброненными чипсинами и пятнами пепла. Длинный страшный звон превратился в хохот. Радостный и задорный. Хулиган, разыгравший злую шутку, наслаждался своей проделкой. Но смех звучал не так больно, как звон, поэтому скоро Виталий пришёл в себя.

— Ты кто? — сипло выплюнул он, пытаясь подняться. Голова кружилась.

— Я лучше скажу, кто ты, — прогремел низкий голос, он шёл дальше наушников в самый мозг, минуя уши. — Ты молодец, Виталий. Лучший работник месяца.

— Я? — мужчина совсем потерялся, он заполз обратно на свой стул и упёрся руками о стол, глядя на монитор. Время застыло на значении 6:66.

— Ты, ты, — хохотнули на том конце. — Хорошо поработал, отлично прошёл тест и даже задание со звёздочкой, — довольно сообщил он.

— Так, а ты кто? Мошенник тоже? Ты меня взломал? Откуда знаешь моё имя? — похвала не пришлась к месту, потому что Виталий просто не верил в происходящее, искренне считая, что это всё пранк.

— Я твой главный начальник, — улыбка скользнула в тон, Виталию стало жутко. — Я всё про тебя знаю.

— Например?

— Ты любишь пиво, винстон и красный доширак. Мечтаешь купить плазму, потому что она приснилась тебе прошлой ночью, — перечислил тот, кто назвал себя начальником. — Наш идеальный кандидат. Без целей, без амбиций, без совести.

— Я не такой! - Виталию стало обидно от снисходительного тона то ли начальника, то ли мошенника, так что он даже позабыл о том, что, возможно, его тупо взломали и сейчас качают всё, что можно, прямиком из его компьютера.

— Да ну, не будь к себе так строг, — засюсюкал с ним голос. — Тебе ведь не совестно предлагать обворованной старушке уйти из жизни… Или совестно? — холодок скользнул по затылку.

— Нет, — тихо ответил Виталий. Ему действительно не было не то, что совестно, ему было вообще наплевать. Все его «клиенты» не воспринимались им как люди, так — набор звуков в гарнитуре.

— Совсем-совсем? Ни капельки? — надавил голос. — Ты уверен в этом?

Виталий ещё раз задумался, прям конкретно задумался, пошуршал своими извилинами, но так и не смог найти в себе совсем-совсем никакой совести, даже её зачатка. Ему было просто плевать. О чём он и сообщил в гарнитуру. Радостно-громоподобный смех стал ему ответом. У начальника, если это, конечно, был его начальник, оказалось совершенно странное чувство юмора.

— Тогда я тебя повышаю, Виталенька! — закричал начальник, и крик его толкнулся о стенки черепной коробки Виталия, вырвался наружу через приоткрытый рот, так что аж окна задрожали. — Слышишь меня?

— С-слышу, — сглотнул в сухое горло Виталий. — До куратора?

— До главного прохиндея и обманщика! — Виталий совсем взмок. — Твой приз: вечность в Аду и премия на карту. Доволен?

— Вечность в Аду? — глупо переспросил мошенник. — Но как так? Ада ведь нет?

Комната вдруг закачалась, вспыхнула красными всполохами, а жар обжёг лицо. Виталий оказался посреди бушующего пламени, волосы зашипели и свернулись, сильно запахло смесью серы и палёной плоти. Виталий заорал. В горло скользнуло пламя. Он упал на колени, чувствуя, как огонь проникает под кожу, сжигая одежду, как сухую салфетку, охватывает всё его тело. Это был конец.

— Демо-версия, — серьёзно сообщил голос. — Остальное после отведённого срока.

Виталий услышал его и открыл глаза. Вокруг снова была комната. Затхлая, тёмная и грязная. Никакого огня. Он вдруг словно заново посмотрел на своё жилище. Не жилище — свинарник опустившегося маргинала. Стало не на шутку противно.

— Премия придёт сразу после завершения разговора, — прозвучал вердикт. — Вопросы?

— Ты дьявол? — связки болели фантомами ожогов. Горло ещё помнило серу и сворачивающуюся в сосудах кровь. От страха вся одежда стала мокрой. Возможно, я обделался, со стыдом подумал Виталий.

— Вопросов нет, — констатировал голос. — До скорой встречи, — и связь оборвалась.

Виталий тяжело поднялся на ноги и первым делом проверил свои штаны — казус не случился, но душу это не грело. Какая разница, если впереди ждут только муки. Обещанная премия тоже не грела сердце. После случившегося во время звонка, сомнений о том, что всё происходящее абсолютно серьёзно, почти не оставалось.

А когда телефон пиликнул СМСкой и Виталий увидел денежное поступление с несколькими нулями, последние сомнения отпали. Даже того не подозревая, он заключил сделку с дьяволом.

На Виталия давил животный ужас, который не давал усидеть на месте. Он снова оглядел свою комнату — мерзость, вышел на кухню — гора немытой посуды, переполненная пепельница из пивной банки, крошки и мусор, кружка с застывшей кофейной гущей на дне. К горлу подкатил комок тошноты. Телефон пиликнул снова.

«Поговорил с начальником?»

Аватарка куратора светилась забавной котячьей рожицей, от которой Виталия затошнило ещё больше. Котёнок держал в лапках сердечко и протягивал его в экран. Виталий молча смотрел на диалог и думал, а не тот ли голос с которым он общался сегодня, прячется за этой аватаркой? Сколько сделок были ненастоящими? Что, если бы он никогда не устроился в эту контору? И что делать дальше?

«Не парься ты, через это все топы проходят». Как услышав его мысли, прислал новое сообщение куратор. «Сегодня у тебя выходной, завтра выйдешь?»

«Я увольняюсь». Наконец решился набрать ответ Виталий и быстро отправил в его.

Вдруг в душе родилась надежда, а вдруг, если он сейчас со всем покончит, то и сделка окажется недействительной? Не так уж много он работал телефонным мошенником. Не успел ещё, наверное, накосячить на вечность в Аду.

«Окей, бро. Но учти, сделка остаётся в силе». Пришло новое сообщение.

Следом ещё одно. «Ну, ты подумай, премии надолго не хватит. Если решишь вернуться, пиши».

«Пошёл к чёрту!» Разозлился Виталий.

Куратор отправил многозначительный набор смайликов: улыбающийся фиолетовый чертёнок, разбитое сердечко и огонёк. Телефон с размаху встретился с бетонной стеной.

Ощущение страшной, непоправимой ошибки душило грудь. Виталий приложил туда ладонь — сердце пульсировало на повышенных оборотах. Он согнулся пополам, опершись рукой о липкую столешницу и издал каркающий звук. Едкий желудочный сок рвался наверх, и Виталий метнулся к раковине.

Грязь, которую он раньше не замечал, вдруг словно полезла наружу. Мерзкое, липкое ощущение пространства в себе и себя в пространстве вызвало новый приступ тошноты. Взгляд упал на покрытый паутиной угол — старая швабра, нетронутая который месяц, заманчиво прислонилась к ведру для мытья пола. Новая надежда просеяла солнечным лучом душу Виталия, но сначала нужно было привести в порядок свою жизнь, и он решительно взялся за дело.

Квартира засверкала, насколько это было возможно с её обшарпанностью, но маята никуда не делась. Даже после контрастного душа в пахнущей средством для чистки сантехники ванной, нервозность не прошла. Виталий не знал, куда деть руки, нога его подрагивала, когда он присел покурить в плешивое кресло. Тяжёлый дым клубился под потолком, и вокруг словно снова стало грязно.

Как разорвать сделку с дьяволом? Виталий долго шерстил интернет. Поиск выдавал ему какие-то ритуалы со странными атрибутами, навроде кошачьих ушек и кроличьих лапок, жертвоприношения в виде собственной крови, зачитывания молитв перед зеркалом, прогулки по перекрёсткам тёмной ночью на растущей луне... Всё было абсолютным бредом. И только один паттерн повторялся от ссылки к ссылке — причастие в православном храме. Не гарантия, но место, куда может прийти каждый мающийся.

Вот он маялся, маялся, да и отправился в храм. А по дороге снял всё до копейки с карты — нечистый кэш жёг карман. Ближайший к дому собор был большим, блестящим божественной белизной и ярко-жёлтыми куполами.

Дон-дон-дон. Грохнули колокола, и душа как-то странно кувыркнулась в груди у Виталия. Надежда расцвела закатными лучами, отражающимися от большого креста, нависающего над входом.

— Младой чевек, погдите!

Виталий настороженно остановился. К нему обращался бродяга кошмарно лишайного вида. Дырявая шапка на голове, затёртый дедовский картуз и ниже... Он пригляделся. Слишком коротким выглядело тело. Дощечка под бёдрами — у бродяги были ампутированы ноги. До самой задницы. Угольно-грязные пальцы скребнули по небритой щеке.

— Чего вам? — отчаянно скорчив лицо, спросил Виталий. От мужика несло немытым телом.

— Пможете втерану вйны? Христа рди! — бродяга осенил себя кривым крестом от груди к пузу. Виталий покосился на безногого, на крест у входа, и в голову ему пришла идея.

— Если помогу, помолитесь за меня?

— Льубй кприз за ваши злоты! — радостно воскликнул мужик. Следом потянулась заскорузлая ладонь.

Не долго думая, Виталий засунул руку себе в карман и швырнул бездомному несколько пятитысячных. Пропьёт же, тут же мелькнула шальная мысль. Её перебила другая. Подаяние — доброе дело. А добрыми делами устлан путь в Рай. Или всё-таки в Ад. Как было в той поговорке? Передумывать уже было поздно — деньги проворно исчезли в недрах куртки, а сам бродяга наложил такой же неправильный крест на Виталия.

— Будь благословен твой путь, куда бы он не лежал, — неожиданно чётко произнёс бродяга, глаза под нависшими веками блеснули, и чуть ниже он добавил. — До окончания срока сделки. Да будет так.

— Вы знаете про сделку! — воскликнул Виталий, широко распахнув глаза.

В лике бездомного померещилась ему демоническая улыбка. В носу снова запахло серой и палёной плотью, фантомный дым забрался в лёгкие, захотелось прокашляться. Он проморгался.

— Скажите, — он схватил бродягу за куртку и приподнял в воздух. Дощечка осталась лежать на земле. — Что вы знаете о сделке?

Лицо бездомного покрылось ужасным испугом. Он схватился за руки Виталия и прохрипел.

— Прстите, млдой чевек, я прсто дмал, вы хтите блгсловенья! О-отпстить..., — он бормотал и слабо дёргался в руках Виталия, а тот вдруг понял, как выглядит сейчас со стороны, словно он пытается убить бомжа у входа в храм божий.

— Вы сказали «до окончания срока сделки», — тихо прошептал он, отпуская бродягу на землю.

— Не, не, не, — замотал головой тот. — Я скзал, аминь! Во имя Гспда ншего! Зуб даю!

Он ткнул пальцем в приоткрытую дыру рта — зубов в ней не было, только обрубленные, коричневые пеньки. Виталий отшатнулся и быстро взбежал по ступеням храма, не оглядываясь. Пробегая мимо урны подаяний, он выгреб из карманов всё, что в них лежало, и забросил внутрь, отчаянно читая про себя не слова молитвы, но то, что ему показалось могло за неё сойти.

Пожалуйста, Господи, убереги меня от Дьявола, забери сделку и спаси мою душу. Забери у меня всё, я стану другим человеком! Я буду старушек через дорогу переводить, буду улицы подметать, в детский дом игрушек куплю, кровь сдам для больных. Пожалуйста, Господи!

В смазанных чувствах, он не заметил, как оказался у самого алтаря. Высокий, в два человеческих роста Иисус распластался над ним на кресте. Повинную голову увенчивал терновый венец, а из-под прикрытых век смотрели глаза, полные боли. Запах ладана и церковных масел вскружил голову. Вот он, оказался в месте, которое может решить его проблему, но легче почему-то не становилось.

Виталий не знал, что ему делать дальше. Каяться? Падать на колени? Читать молитвы, которых он не знал? Он увидел, как женщина в платке подожгла свечу и поставила в специальную лунку, вокруг стояло много таких же тонких, оплавленных свечек. Но свечки стоили денег, а все деньги он запихал в урну для подаяний. Вот же растяпа. Иисус продолжал окутывать его своим печальным взглядом.

— Что мне делать? — одними губами вопросил Виталий у бледного лика.

— Простите, — приятный голос заставил оглянуться, повернув голову влево. — Мне показалось, что вам нужна помощь, — ему тепло улыбался мужчина в длинной жёлтой сутане, с аккуратной бородой и усами. Весь облик его вызывал доверие.

— Мне нужна…, — уронил голову на грудь Виталий и больше не нашёл слов. Слёзы застряли в горле, и больше он ничего не смог сказать. Только всхлипнул.

— Ну-ну, — тёплая ладонь легла ему на плечо. — Пойдём-те в келью, здесь всё на вас давит. Слишком величественно для интимных разговоров.

Мужчина мягко повёл Виталия вдоль стен с иконами, те провожали священника и грешника взглядами. Виталий прятал от них лицо, ему казалось, что они живые, могут прочитать в нём каждое его злодеяние, каждую страшную мысль.

Келья представляла собой маленькую комнатушку без кровати, зато с кучей швабр и тряпок — скорее, подсобка, которая отличалась только небольшим триптихом Святой Троицы на стене, да маленьким окошком, уходящим почти в землю.

— Присаживайтесь, — пригласил священник, указывая рукой на простой деревянный стул. Второй стоял напротив, как в комнате для допросов. — Меня зовут Отец Даниил, можно просто по имени. А вас?

— Виталий, — ответил Виталий, подавленный глубокими чувствами.

Отец Даниил расправил на коленях полы сутаны и расслабился. Лицо его светилось потусторонним солнцем, будто сотканное из света, падающего из маленького окошечка.

— Поведайте мне, что с вами стряслось? Я всегда вижу мятущиеся души, — предложил он.

Виталий молчал, не зная, с чего начать так, чтобы его не погнали из храма, как сумасшедшего. Само миролюбивое обращение к нему вызывало целый тайфун чувств, с которыми он силился совладать. Но слов было мало.

— Я сильно грешил, — с трудом произнёс он, сжав пальцы в кулаки. Лёгкий смешок пролетел по келье.

— Все мы, даже я, — улыбнулся Отец Даниил. — Но отличие простого грешника от мечущейся души в том, что я, например, принимаю свои грехи и прошу прощения у Господа за них, а вы — боитесь наказания, но не признаёте вины. Давайте же, у вас есть шанс.

Виталий глубоко вдохнул, лёгкие раскрывались неохотно. Пыльный уголок давил на него со всех сторон узкими стенами. А ладони совсем взмокли. Он обтёр их о штаны.

— Я работаю... Работал телефонным мошенником, — в щёки ударила краска. Пока он не называл этого вслух, его ничто не трогало, а тут вдруг стало до болезненного стыдно. — Обманывал людей, забирал их деньги. И совсем не беспокоился о том, что будет с ними дальше.

— Да-да, — покачал головой священник. — Обман — это грех. Но не только поэтому вы пришли в храм? — светло-голубой взгляд обжёг Виталия ледяным пламенем.

— Я надеялся, — мужчина уклонился от прямого контакта глазами. — Что если начну делать добрые дела, тогда смогу стать лучше. Не попасть в Ад, — последнюю фразу он выдавил совсем тихо, сжавшись на своём стуле от страха.

— От Ада спасёт только покаяние, — ласково обратился к нему Отец Даниил. — Но я вижу, ты уже сделал худшее из того, что мог.

— Что вы видите? — Виталий уставился на священника. Тот всё ещё улыбался, но не снисходительно, а с язвой, и глаза его потемнели, стали никелевыми. Улыбка до предела растянула щёки.

— Печать Дьявола. Ты совершил сделку, — низко прохрипел священник прямо из горла. В каморке похолодало, свет из окошка стал голубоватым, дымчатым. Запах серы ударил в нос, и Виталий понял, что прирос к стулу. А священник продолжал.

— Нина Витальевна была обычной старушкой, с малюсенькой пенсией, она шагнула из окна, когда поняла, что ты с ней сделал. Её сын скоро погибнет в тюрьме — убьют сокамерники. Десятки обманутых тобой людей будут выплачивать долги и брать новые, чтобы выжить, пока ты будешь вносить свою жертву, собирая с каждого наивного дурачка подань. Ты главный обманщик и плут, Виталенька. И мы с удовольствием примем тебя в свою семью!

Священник выкрикнул последние слова и громко расхохотался. По лицу его и стенам кельи бегали рогатые тени, воздух сгустился, приморозил ноги Виталия к полу, в голове замерцало от нервной дрожи. Он смотрел, как из-под бороды, в пропалине рта выглядывают острые зубы, а на кистях священника пробивается шерсть. Пламя охватило лёгкие, и Виталий крепко зажмурил глаза, чтобы хотя бы не видеть. Хохот тут же затих, будто кто-то нажал кнопку «выкл». Виталий посидел в тишине, силясь подавить тревожную тошноту, и опасливо приоткрыл глаз.

В комнатке никого не было. Даже второй стул пропал. Виталий сидел под золотой Троицей, вцепившись в колени, среди пыльных тряпок и швабр, совершенно один. Рыхлый, плешивый голубь трижды стукнул клювом в окошечко, словно вопрошая: что ты тут делаешь?

Что я тут делаю, задался тем же вопросом Виталий и поспешил прочь. По узкому коридорчику, воровато прикрыв за собой дверь подсобки, мимо ликов святых на стенах, мимо старушек, склонившихся над свечными огарками, мимо Христа, выглядывающего из-под ресниц, по лестнице вниз.

Вырвавшись за двери храма, он покрутил головой — бродяги след простыл. Впрочем, это был ожидаемый исход. С такими то деньжищами, для чего ему продолжать с протянутой рукой сидеть.

— Видели безногого мужчину? Тут сидел, — обратился Виталий к другому бродяге. Самому обычному, грязному, дурно пахнущему, но со всеми четырьмя конечностями. Тот недовольно покосился на него.

— Каво? — угрюмо спросил он.

— Мужчину без ног, у него дощечка ещё, — попытался описать Виталий. Лицо бомжа скуксилось.

— Эко, ты наверно про Чурбана спрашиваешь?

— Он не представился, — ответил Виталий. — Я ему денег дал.

— А мне дашь? - спросил бродяга.

— Не дам, у самого не осталось, — показательно пошарил по карманам Виталий и развёл руками. Бомж сразу же потерял к нему интерес, отвернулся, как обиженный пёс.

— Честное слово нет! Я всё в урну подаяний выкинул! — в отчаянии воскликнул Виталий. — Где может быть Чурбан?

— Сдох он ещё той весной, а ты мне тут зубы морозишь, — язвительно бросил бомж, не поворачивая головы. — Проваливай давай.

— Как сдох? — показалось, что над ним глупо подшучивают.

— Да так сдох! Замёрз! — гаркнул бродяга и неохотно поднялся с земли. Росту он оказался высокого. Прихватил ручищей Виталия за рубашку и дыхнул гнилью рта. — Проваливай, говорю. Раз денег нет.

Ошеломлённый Виталий мотнул головой, вырвался из хватки бугая, да припустил прочь, стараясь выгнать из носа запах немытого тела, перегара и прелых тряпок. Где-то на задворках обоняния навязчиво витал запах серы.

По мере приближения к дому, живот начало крутить. Виталий прислушался к ощущениям: не кишки и не желудок, да и кручение такое, будто бы глубже обычных животных колик, да выше — в солнечном сплетении где-то. Может инсульт? С ужасом подумал он. Мозг отключается, вот и объяснение того, что чудится ему всякое. Идиот, засмеялся внутренний голос. Это твоя совесть проснулась.

Сложное, ранее незнакомое чувство захватило Виталия. Его тошнило и крутило, голову неприятно жгло изнутри, как будто под черепной коробкой поселились тараканы. Голоса и имена людей, которых он обманул, вставали перед взором памяти. Мужчины и женщины, старые и молодые, наивные, отчаявшиеся, недалёкие. С готовностью передающие свои личные данные бдительному «сотруднику банка».

Проснулись размышления и надменные мысли, принцип, которому он следовал, чтобы отмахиваться от аморальной составляющей своей работы: мамонт не вымрет. Какой дурак не обманет мамонта? Виталий себя дураком не считал, вот и пользовался случаем. Но ведь все деньги получали они! Кураторы и тот, который разговаривал с ним днём. Разве тогда это полностью грех Виталия? Разве их не нужно наказать тоже?

Чувство несправедливости распирало, наполняя лицо слезами. Они просачивались из глаз и застилали обзор. Квартиру ключом он открывал уже наощупь. На автомате хлопнул задвижкой и почти прополз к своей кровати. На тумбочке лежала последняя пачка винстона. Но сигарета выпала из рук, стоило ему сесть на заправленную недавно постель.

Виталий опустил голову на подушки, поджал коленки к груди и горестно зарыдал. Он плакал так долго, что когда вновь оторвал от постели лицо, солнце уже почти село. Последние лучи тщетно силились согреть комнату, прыгая в щели штор. Они словно успокаивали Виталия, обещали, что всё будет в порядке.

— Будь что будет, — устало решил Виталий. Лицо опухло, кожу стянуло, а липкими веками было трудно моргать. Он ухватился за обронённую сигарету и закурил. Третья затяжка помогла успокоиться.

— Время ещё есть, — погрозил он кулаком старому компьютеру и улыбнулся. — Время ещё есть, — повторил он и отправился на кухню пить кофе.

Сильная усталость овладела им сразу после вечернего душа, поэтому Виталий поставил на компе какой-то боевик, а сам забрался в свежую постель. Хорошо всё-таки, что уборку сделал, подумал он, и закурил ещё одну сигарету.

Десять минут спустя, сюжет боевика показался скучным. Виталий бессильно сполз на подушки. Левая рука, в которой тлела очередная сигарета, махнула в сторону пепельницы. Уголёк упал в стеклянную пасть, но не погас.

Виталий мерно посапывал, лицо его разгладилось, следы от слёз и опухлости почти сошли. Во сне он перевернулся на бок и обнял обеими руками подушку, заснув крепко-крепко, как спят малые дети.

Приоткрытое окно впустило лёгкий сквознячок, который раздул микроскопический уголёк в пепельнице, и отправил его в недолгий полёт — до накрытой бумажной скатёркой тумбочки. Уголёк бесшумно прокатился по бумаге, и на ней возникла чёрная точечка, что быстро подрастала, зажигая язычки огня.

Огонёк разбегался неспешно, будто боясь разбудить Виталия. Вскоре он облизал и стул с брошенной футболкой, и пол с ковриком у кровати, и сухой букетик цветов в старой вазочке. На мониторе компьютера мускулистые дядьки стреляли друг в друга из автоматов.

Дым заклубился по полу, наполняя собой комнату, как наводнение. Птички пламени нырнули на шторы и благодарно захватили их в свой танец. Вскоре в комнате стало совсем светло, а сосед из квартиры снизу почуял неладное и, выглянув в окно, приоткрыл рот. Он быстро достал мобильник.

— Здравствуйте, приезжайте. У соседа пожар, — дрожащим голосом попросил он и побежал собирать документы.

Жар плеснул на улицу, наполняя прохладный воздух ночи обжигающими поцелуями. Издали загудели огни спасательных служб, забегали люди, кто-то кричал, другие ругались, подросток в кигуруми снимал происходящее на телефон. Огонь заревел, вырываясь на свободу, понёсся диким зверем по всем предметам внутри квартиры, захватил коридор, ванную, кухню. Что-то громко взорвалось. Но Виталий всего этого уже не видел.