Смерть императора

Глава 1

I

Старик проснулся как от толчка. Глубоко вздохнул несколько раз, повернулся на другой бок. Поворочался, устраиваясь поудобнее. Ещё раз вздохнул, но уже от осознания, что заснуть больше не сможет. Продрал глаза.

- Ваше величество…

Это был дворецкий. Изо рта у него невероятно воняло. Старик поморщился. Дворецкий, однако, подумал, что это из-за боли, и позвонил в колокольчик. Сразу же прибежало несколько врачей. Они начали расспрашивать старика и осматривать его, мешая друг другу. Император отвечал нехотя, с привычной тяжеловесной ленцой. Но сейчас никто не внял тону. Всех больше беспокоило состояние старика, и тот заволновался. Что произошло за несколько дней его отсутствия?

Через полчаса врачи покинули покои вместе с дворецким. Последний, к неудовольствию императора, вернулся.

- Что говорят?

- Ваше величество, не стоит сейчас…

- Что они говорят? – выделяя каждое слово, повторил император.

Дворецкий тяжело вздохнул.

- Они говорят… кхм… Они говорят, что всё не слишком хорошо… Я думаю, всё будет в полном порядке, но…

- Выйди, пожалуйста.

- Ваше величество, вам не стоит оставаться одному. Позвольте…

- Дай мне бутылку со стола и займись своими обязанностями.

Дворецкий вышел, правда, почему-то спиной. Старик насладился первой минутой долгожданного одиночества.

С тихом стоном, стараясь не быть услышанным снаружи, он встал и накинул халат. Сделал несколько жадных глотков из бутылки, оторвался, тяжело дыша. В сердце кольнуло, но он не обратил на это внимания. Нужно было ненадолго заглушить память.

Из окна открывался мирный вид. Белые луга, сверкающие под солнцем, окружены серыми тенями холмов. У горизонта возвышаются горы. Даль скрыла грубые черты камня и оставила лишь величественные силуэты, подёрнутые дымкой.

В стороне разросся городок. Должно быть, недавно минул полдень – воздух над домами стремительно наполнялся дымом. Несмотря на ухудшившееся с возрастом зрение, император видел крошечные фигурки людей, снующих по улицам.

Город был таким мирным. Война, казалось, не затронула его.

- Доброе утро.

Старик не вздрогнул, когда сзади неслышно подошёл человек. Он лишь приветливо усмехнулся и молча подал гостю бутылку. Тот без раздумий взял её и наполнил неизвестно откуда взявшийся стакан до середины. Затем он вернул бутылку и задумчиво сделал глоток, глядя в окно.

- Это ты принёс меня сюда? – промолвил старик.

- Естественно. Кто-то приказал заключить меня под стражу – смешные у тебя подчинённые, честное слово, - но, конечно, безуспешно.

- Где ты меня нашёл?

- О, переживаешь о юной леди. Не стоит. Она очень не хотела мне тебя отдавать, пришлось даже прикинуться врачом. Но даже так она проводила меня до ближайшей деревни, где я уговорил её остаться. Попросил кое-кого о помощи – обошлось даже без денег! Можешь теперь о ней не беспокоиться.

Они сели за стол. Гость скинул капюшон и пригладил угольно-чёрные волосы. Закатал непомерно большие рукава, обнажая тонкие, обтянутые почти прозрачной кожей руки.

- Милая девчонка. Когда я пришёл, она варила тебе что-то. За травами, наверное, пришлось очень далеко идти. В округе же всё сгорело…

Старик сделал глоток и отвернулся, пряча искажённое мукой лицо. Судорожно вздохнул и спросил дрожащим голосом:

- Зачем ты пришёл?

- Поговорить. Узнать, как всё прошло. Задать ещё парочку незначительных вопросов. Например, - он приблизил чернильно-чёрные глаза к старику, - что тебя там задержало? Решил лично удостовериться в результате? Но ты же знал: неприятностей не будет. Может, - два бездонных омута оказались совсем близко, - это с тобой случились неприятности? Навалилась бе-еда-а-а… - пропел он, откидываясь на спинку стула.

Старик отвернулся к окну, пытаясь справиться с собой. Но вместо привычной суеты, происходившей за стенами дворца, он увидел мёртвый город.

II

Город был громаден и пуст. Его скелет оплавился, осыпался сажей на дороги. На улицах осел туман, покрасневший под редкими лучами заката. В ослепших без стёкол окнах томилась тьма. Её было слишком много, она лилась из пустых дверных проёмов, смешивалась с туманом, застревала в облаках, заваливших небо.

Такой шумный, разнообразный в жизни – в смерти город стал однородным. Одинаковые дома, перекрёстки, улицы. Всё посыпано мягкой сажей, в которой тонут любые звуки. Не воет ветер в опустевших комнатах, не шелестит дождь, не летает эхо шагов, отзываясь от стен. Тихо.

Старик бродил по руинам несколько дней. Он никак не мог понять… Перед глазами застыла жизнь: бесконечный скрип повозок, храп лошадей, вездесущая зелень, пёстрые толпы людей. Старик бывал здесь не единожды, и всегда – летом, когда повсюду раздавался детский смех и летали белые голуби. Все люди даже в печали тепло улыбались. Улыбки резали глаз северному человеку, привыкшему к угрюмым лицам. Однажды он даже не удержался: «Смех без причины – признак дурачины». Поговорку встретили хохотом…

Под ногой хрустнуло. Стекло. Оно россыпью тянулось вдоль нескольких зданий. Это внезапно кончился город. Здесь многие дома выглядели почти целыми, где-то сохранились куски краски. Сажа под ногами была уже не такой густой, и сапоги даже проваливались до асфальта.

Старик остановился и прерывисто вздохнул. Грёзы рассыпались, оголив разум перед красно-чёрной реальностью, но и явь была зыбкой в своём безвременье. Хотелось чувствовать, но не было сил, хотелось говорить, но не было слов – хотелось закричать и проснуться, но была вязкая тишина.

Топ. Топ. Топ, топ. Топ-топ-топ.

Эхо – лёгкие ноги по голому полу – доносилось из ближайшего дома. Старик, пошатываясь, заковылял к нему, как к единственному спасению из этого кошмара.

В проёме его уже ждали. Истощавшая девочка, вымазанная в угле, тяжело прислонилась к косяку. Волосы давно спутались, платье потеряло цвет и изорвалось, к плечу приросла сумка, грубо сшитая из кусков ткани. Лишь огромные глаза сквозь усталость светились в темноте серьёзностью и отчаянной силой. Наверное, она услышала шаги, - подумал старик.

Он захотел поздороваться, но понял, что не сможет. Голос не слушался, во рту пересохло. Поэтому он просто махнул рукой. Девочка кивнула.

Сколько ей лет? Может, ещё нет десяти. Где её родители? Наверное, сирота. Отец ушёл два года назад и не вернулся. Мать погибла или была истерзана солдатами. Остались ли братья, сёстры? Или их отобрали у матери и отправили далеко на север?

Она терпеливо стояла и буравила старика взглядом. Тот вдруг почувствовал участившееся сердцебиение и нарастающую боль в груди. Он со стоном осел на землю, начал драть рубашку на себе.

В голове звучали вопли людей, погибающих быстрой, но невероятно мучительной смертью. Ревело пламя, жадно пожирающее жизнь. Выл ветер, вознося огонь к самому небу. Сама земля корчилась в муках.

Всё это он видел несколько дней назад, и после этого случился надлом. Рассудок погрузился в лихорадочный бред, не в силах вынести муки. Но сейчас, отдаваясь чудовищной болью во всём теле, он пробудился.

Старик со стоном откинулся на спину. В голове прояснилось, и он открыл глаза. Небо потемнело. Облака ожили, гонимые лёгким ветром. Упали первые капли дождя.

Невесомой поступью подошла девочка.

- Вам плохо?

Порыв ветра.

- Что?

- Вам нужна помощь?

- По… п-подожди. Т-ты знаешь, кт-то я?

- Конечно. Вы ж раньше часто приезжали. Я вас несколько раз видела. А потом стали много про вас говорить… Так вам помочь? Х-холодно. И дождик накрапывает. Бр-р-р! Пойдёмте к дому, я там костерок разожгу.

- Ты хочешь мне помочь? После всего… всего этого?

- Но вам же плохо!

Старик застыл. Его лицо свело судорогой. По паутине морщин потекли слезы, смешиваясь с ручейками дождя.

- Прости меня. Прости-и-и...

Ветер донёс далёкий гром.

III

- Красиво.

Старик отвернулся от окна. Память тонкими покровами сходила с сознания. Тонкие длинные пальцы гостя отстукивали ровный ритм по столешнице.

- Ты так думаешь?

- Конечно. Жаль, мне не полюбоваться этой картиной. Я здесь для другого.

Гость вздохнул.

- Жаль, - повторил он. – Знаешь, я мог бы тебе помочь. Врачи с твоей болезнью не справятся – впрочем, ты и сам это знаешь. А я бы мог. Но, если уж случилось то, что случилось… Мне остаётся лишь облегчить твои страдания, пока ты не наделал глупостей. Ты же не против?

Пальцы гостя ускорились. Ритм сбился.

Старик вгляделся в его лицо. Ни одной запоминающейся черты. Всё тело гостя казалось иссушённым. Старик вспомнил, каким странным казался его облик раньше.

В их первую встречу император был совсем другим. Гордый, он сидел здесь и, приподняв голову, смотрел на ухмыляющегося вытянутого человека, который смог обойти стражу и явиться в покои императора на вершине одинокой башни.

Он пришёл в час перед рассветом. В его руках был сундук из чёрного дерева.

Он не потребовал платы, просто дал медальон и вышел за дверь. Сундук остался на полу. Через несколько дней император открыл его на центральной площади того города.

И город умер. Пламя не трогало его – медальон на груди был холоден. Старик хохотал. Он упал на землю. Колотил по ней руками, задыхаясь от смеха, а вокруг ревело чёрное пламя. Когда всë стихло, он остался один. Нет, не один.

- Ты мне скажи, как она выжила?

Пальцы гостя на мгновение застыли.

- Честно? Не знаю. Видел бы ты моё лицо, когда я её встретил. Может, кто-то ещё спасся. Маловероятно, конечно.

Он ухмыльнулся.

- Я всё-таки подумал, что не стоит заканчивать дело. Если она выжила – значит, должна была. Не мне исправлять это. Да и страшно. Кто знает, что могло пойти не так?

На мгновение стало тихо. Потом гость встал.

- Пора. Ты ничего не хочешь сказать напоследок?

- Нет. Я готов.

- Славно, - протянул гость, обходя старика сзади. – Я-то уж испугался, что придётся тебя уговаривать или… Не будем об этом.

- Я устал.

- Отдохнёшь… - Шёпот был мягким, как… как пепел в мёртвом городе. Он обволакивал сознание, с шорохом засыпал кровоточащие язвы памяти.

Гость положил холодные руки старику на плечи.

- Сколько шуму будет, когда тебя найдут…

Старик усмехнулся. Тьма накрыла его. Под её пологом исчезала жизнь, рассыпаясь на мириады образов.

Жизнь…

Как же жалок он был. Казалось – сверхчеловек: шёл по чужим головам, не оглядываясь, уничтожил в себе то, что называлось человечностью. Нет, он не был жесток, просто люди потеряли для него прежнее значение, стали инструментом для достижения цели. Стоила ли цель того?

Он, кажется, искренне верил в то, что в городе – сердце врага. Одного из тех, кто угрожал всему, чего император добился. Смерть города стёрла любую опасность.

Нет. На смертном одре он вспоминал не о славе, а о покаянии. Вспоминал о двух письмах, которые написал в день, когда грянул гром. Одно – завещание. Он спрятал конверт в полах плаща. Человек в плаще не нашёл его, значит – найдут слуги. Они не любят дворецкого, так что передадут конверт следующему императору – он вступит на престол скоро.

Другой старик отдал девочке и попросил отнести к другому его врагу – самой, не передавать другим. Враг посмеётся, читая. Она будет стоять рядом, смущаясь, и застынет, когда он встанет и приобнимет её.

Гость думал, что старик не успел наделать глупостей. Он ошибся.

Мелькнула последняя картина: девочка, уже подросшая, стоит перед пустым троном. За ней – толпа людей и рассвет. Империя должна умереть.

В чём-то гость всё же оказался прав. Красиво.