Смерть

Глава 1

Василич плотно сжимал губы над чертежом стрелового крана, карандашом он исправлял места, где нужно переделать выноски с размерами, расставлял на схеме вопросительные знаки. Василич остановился, приподнял взгляд, о чем-то задумался, не думая о времени.

- Николай Василич, - раздался тихий голос над ухом. - Переделывай, - Василич отдал изрезанную карандашом работу молодому помощнику, не проронив больше ни слова. Он встал из-за стола, подошел к вешалке, забрал свою черную тканевую сумку, перекинул лямку через голову, дверь из кабинета вела прямо в цех. Василич пробирался через привычные удары кувалды по металлу, поглядывая на скользящий высоко над головой мостовой кран, ноги сами собой обходили масляные пятна на металлическом настиле, рабочие, сплотившиеся в маленькие группки, смотрели, как Василич покидает ангар, в котором разместился их цех по ремонту автокранов и спецтехники. Николай Василич вышел с автобуса, минуя шумный перекресток, когда он проходил свой дом, в груди закололо, словно в сердце воткнули толстую длинную иглу. Он остановился, голова невольно повернулась влево, в посадке перед домом, танцевала женщина. Черное кружевное платье, изящные круговые движения рук, волнистые черные волосы ниже плеч, она будто рисовала в воздухе выгибая кисти в конце каждого взмаха. Женщина улыбалась, женщина кружилась, пластично перемещала ноги из стороны в сторону. Музыки не слышно, а она танцует, тронулась наверное - удивился себе под нос Василич. Квартира встречала его своей уютной, бесконечной тишиной, Николай Василич плюхал сумку на полку в коридоре, потому что Нина запрещала вешать ее на петли прибитые к стене, сумка тяжелая, петли могут сломаться, и, иногда ломались. Он тяжело сел на пуфик, медленно разулся, одышка от подъема на третий этаж до конца еще не стихла. Василич прихлебывал разогретый суп, поглядывая прямо перед собой, он видел Нинку, тут она всегда и сидела. Они смотрели друг на друга, улыбались и болтали, он вспоминал, как они ходили на танцы, Василич стоял за барной стойкой потягивая Жигулевское, а Нина всегда танцевала перед ним, он не умел танцевать, он стеснялся своей полноты, но его глаза горели, при виде Нинкиных танцев, он наслаждался каждым ее движением, следил за покачивающейся талией как кот, готовый прыгнуть на мышку. Теперь Нина нет уже почти год, она растаяла от рака. Он никогда не произносил это слово, - «умерла», - даже про себя, а когда спрашивали, отвечал коротко, - у нее был рак. Так проходили дни Василича, бежали, мчались, мелькали. Один день стал отличным от других, Николай Василич, возвращаясь с работы, проходя мимо порхающей женщины услышал музыку, сначала испанские кастаньеты, затем тихий звук барабанов, скрипку, электронную музыку, все смешалось, правда, за минуту до этого, он почувствовал укол в груди, как тогда, когда в первый раз заметил танцующую в посадке женщину. Но он уже ничего не чувствовал, Василич пытаясь приглядеться на женщину в танце, помахал ей, она ответила ему тем жестом и улыбнулась. Николай пробрался через кусты и деревья, подошел к женщине, она выглядела молодо, ее черное платье продолжало танец, вот оно превращается в крылья, через мгновение раскрывается как плащ, приглашающий нырнуть в свою темную глубь, ноги ее продолжали бежевые туфли на широком каблуке. Николай подошел ближе, девушка остановилась, глаза накрашены так сильно, словно их и не было, темно-красные губы улыбнулись ему, женщина остановилась. Николай пытался рассмотреть эти глаза, женщина протянула истонченную руку, он неуверенно схватил ее, и они стали танцевать вдвоем. Они кружились, и менялось пространство вокруг, они парили, и, под ногами ничего не было, вокруг становилось темно, Николай видел только женщину перед собой, повторяя движения ее ног, он выгибал кисти рук как она, простирая вверх руки, затем они танцевали на каменной брусчатой лестнице, он увидел внизу Нину, она стояла в начале длинного зала с бесчисленными колоннами, увешанными мерцающими факелами. Он помахал Нине, и она ответила ему тем же, Николай спустился к ней, Нина была такой же красивой, как и всегда, ее родинка над верхней губой все так же дразнила его своими ровными, округлыми контурами, дразнила, чтобы ее поцеловали. Женщины в черном нигде не было. Он разглядел Нинкины морщины по краям глаз, куда он прикасался губами каждый день, когда обнимал ее.

- Коленька, - прошептала Нина. Они оба услышали музыку, Николай пригласил ее на танец, присев на колено, изгибая тыльную сторону кисти к полу и распустив пальцы бутоном. Нина рассмеялась, взяла его за руку, закачала тазом, они танцевали, танцевали. Танцевали. Их танец продлился вечность.