Смальта

Глава 1. Пролог

Летний день, настоявшийся на жарком солнце, уже давно угас, растворив накопившееся тепло в сером камне тротуаров, угрюмом кирпиче невысоких строений и в скользкой от выпавшей росы булыжной мостовой, подменяющей местами потрескавшейся асфальт.

Уличные фонари светили через один или не светили вовсе, подтушевывая таинственным мраком углы домов, замазывая проулки между ними пугающей чернотой. Темнота отражалась в холодном блеске окон домов, отсвечивающих в тусклом свете робкой луны, затерявшейся в перине облаков. Лишь кое-где, подсвеченные изнутри желтым светом, они освещали небольшое пространство перед собой на радость ночным мотылькам и прочей ночной живности, танцующей под стеклом.

В это время улицы пустеют, и город погружается в тихий спокойный сон, чтобы снова встретить раннее утро досыпающими на ходу пешеходами и раздражающим слух тарахтеньем автомобильных двигателей.

Но, если бы кто-нибудь выглянул в окошко, то с удивлением заметил бы семенящую по улице тучную фигуру в помятом сером костюме. Она двигалась, стараясь придерживаться тени домов, перебегая между ними быстрыми мелкими шажками, явно надеясь остаться незамеченной. Торопясь и оглядываясь, толстяк переставлял ноги, стараясь создавать как можно меньше шума.

Одна рука его свисала безжизненной плетью и была темнее, чем другая, зажимающая над ней плечо. С рукава капали редкие черные капельки, оставляя еле заметный след на пыльном камне.

Наконец, он достиг противоположной стены и замер, прижавшись к ней спиной. Весь его вид выдавал борьбу двух чувств: настороженности, граничащей с испугом, и боли, терзающей неподвижную руку. Его одолевала одышка, и ему казалось, что тяжелое дыхание способно разбудить весь город. Но город равнодушно спал.

— Кто-нибудь! — неожиданно тонким голосом крикнул толстяк. — Эй! — он ударил по стеклу, заставив его отозваться глухим звуком.

Он ударил еще, надеясь разбить его, чтобы хрустальный звон огласил окрестности, чтобы обыватели вынырнули из своего уютного мирка и увидели то, что видел он. Но стеклопакет выдержал, отозвавшись болью в костяшках плотно сжатого кулака.

Толстяк вытер пот и поморщился от боли. Прижался щекой к щербатой кладке проступающего сквозь штукатурку старого кирпича и постарался успокоиться. Неровности стены неприятно вдавились в висок и пухлую щеку, но терпеть это было проще, чем пульсирующую боль в руке. От стены исходил глубинный холод, позволяющий прийти в себя и собраться с мыслями.

«Морозит, как от склепа…» — почему-то подумалось ему, заставив отшатнуться и окинуть взглядом дом, который только что подпирал щекой. Ничего особенного… для архитектуры этого городка. Старинное строение лохматых веков, коих здесь было не так уж и мало, да еще новоделы, стилизованные под старину, придавали городку сдержанный колорит древности, или винтажности, как заметил кто-нибудь на новоязе, напитавшимся сверх меры англицизмами. Например, так могла сказать его дочь.

Дочь… Толстяк лихорадочно стал шарить по карманам и из одного из них выпал большой белый платок с красивой вышивкой по краю. Подарок. Самый последний… «Зато не носки», — смеялась та, зная, что подарила ему жена.

Боль снова напомнила о себе, и толстяк принялся быстро стаскивать с себя пиджак. Скинув его с руки прямо под ноги, он разорвал на плече пропитавшуюся кровью рубашку, и перед ним открылась широкая багровая рана. Очистив ее от кусочков ткани, он сложил в несколько слоев платок, приложил к плечу и прижал подбородком. Сдернул с шеи галстук и, помогая себе зубами, сделал импровизированную тугую повязку.

Смекалка и ловкость, с которой удалось это проделать, привели его в хорошее настроение.

— Главное, не опускать руки, — подмигнул он себе и качнул головой, стряхивая капельки пота, нависающие с бровей. — Меня так просто не возьмешь…

Голова стала проясняться, и первая дельная мысль, что пришла на ум — это крик о помощи, который способен разбудить обывателя. Правильный крик. Бесполезно кричать «Помогите!», потому что большинство людей инертны и пугливы. Они даже близко не подойдут к окнам, чтобы узнать, что случилось. Другое дело….

— Пожар! — закричал толстяк окрепшим голосом. — Гори-и-и-м!

Набрав в грудь воздуха, он хотел закричать еще громче, но явственно услышал дробный цокающий звук, заставивший насторожиться. Бросив взгляд под ноги, он несколько секунд тупо рассматривал брусчатку, а потом сообразил, что слышит приближающийся стук копыт.

— Что же я наделал… — еле слышно прошептал он и припустил, что есть силы, вдоль улицы.

Теперь уже таиться было бесполезно. Как назло, те немногие подворотни, что попадались по пути, были закрыты железными воротами. «От кого? — недоумевал он раньше. — Маленький городок, в котором наверняка все знают друг друга. Ходят в гости, улыбаются в глаза, а потом справляют нужду под соседскими окнами? Трудно поверить…» Но, теперь-то ему казалось, что он разгадал секрет. Ворота и калитки были заперты от него, чужого и потому обреченного, приговоренного самим городом…

Длинная улица вела в центр города. Там была последняя надежда — полицейское управление, а в нем какой-нибудь дежурный, обязанный бдить всю ночь. Если хватит воздуха, если не подвернется нога и не оставят силы, если…

Сердце билось уже не в груди, а подскочило к горлу, перекрыв дыхание. Каждый его удар, как набат колокола. Слюна стала тягучей и повисла длинной нитью, болтающейся в такт шагам.

Вот впереди небольшая площадь, но ноги уже стали ватными. Цокот сзади быстро приближается и становится ясно, что не успеть, не хватит сил на последний рывок, но он все же продолжал бежать, подгоняемый отчаянием.

Луна, на мгновение выскочившая из объятия облаков, осветила все призрачным светом. Толстяк замер, пораженный открывшимся перед ним видом.

Фасад крупного здания, выплыл из темноты, как форштевень высокого корабля, быстро и бесшумно. Украшающая его мозаика вспыхнула от пролившегося на нее лунного серебра. Примитивное панно с рыцарями непонятной эпохи приковало к себе внимание, затмив собой собой весь мир. Несколько раз он раньше проходил мимо и всякий раз бросал косой взгляд на эпизод старинной битвы, не зацепившей его ни художественной, ни исторической ценностью. Теперь же фигуры воинов будто ожили и повернулись к нему в ожидании чего-то.

Толстяк упал на колени, силы окончательно покинули его. Он поднял голову и с тоской посмотрел на небо, как на последнюю надежду в ожидании чуда. Цокот копыт стучал уже так громко, что отдавался эхом в мозгах, оглушая и парализуя волю. Раздался гортанный крик, а, через секунду, широкий меч заставил отделиться голову от тела и покатиться по полированной временем брусчатке.

Глава 2. Поезд

Виктор сел на поезд в районном центре. Точнее — пересел, потому что вышедший из столицы скорый следовал только по радиальным направлениям в сторону крупных городов, уделяя каждой провинциальной станции лишь минутку, чтобы подобрать с перрона мечущихся в поисках нужного вагона пассажиров.

— Нумерация вагонов с головы поезда! — недовольным голосом заявила диспетчер, будто ее только что выдернули из глубокого сна.

«Где они только набирают таких, — вяло подумал про себя Виктор, пытаясь сориентироваться на платформе. — С головы… Знать бы, где эта голова?»

Солнце уже высоко поднялось в зените и щедро проливало на землю жар набравшего полную силу лета. Слабо пахло пылью, осевшей на листве редких деревьев, пробравшихся на территорию станции, зато остро пахло пропитавшим шпалы креозотом и разогретым рельсовым железом. В любом случае, это было лучше, чем вдыхать кислый запах вокзала, пропахшего потом пассажиров и пробравшихся вздремнуть бомжей.

Теперь было уже все позади, и Виктор смотрел на ставший чужим и далеким перрон, отгородившись от него стеклом купейного вагона. Единственной проблемой был застоявшийся воздух, принявший его в свои душные объятия, как только он устроился на нижней полке. Но Виктор надеялся, что заработает хоть какая-нибудь вентиляция, стоит поезду тронуться с места.

— Здравия желаю! Сергей, — представился высокий военный, возникший в проеме раздвижной двери. — Мы с вами попутчики.

Он снял и повесил на крючок китель, оставшись в рубашке с коротким рукавом. Ослабил галстук и откинулся на стенку, смягченную полосой жесткого дермантина, набитого ватой.

— По делу или отдыхать едете? Играете в карты?

— П-почему в карты? — растерялся Виктор. Ему показалось, что попутчик предлагает сыграть, а азартные игры он не любил. — Командировка у меня. Я дизайнер, — добавил он зачем-то.

— У вас карта под ногами, — Сергей показал пальцем под откидной столик. — А я с первого взгляда понял, что вы художник.

— Дизайнер, — машинально поправил Виктор.

Он глянул под ноги и, действительно, на зеленом полу лежала игральная карта рубашкой вверх.

— Однофигственно, — с довольным видом улыбнулся Сергей. — Хотите расскажу, как догадался? А все очень просто! Промышленности в наших краях уже нет, поэтому и торгашам здесь появляться интереса нет. Нет денег — нет торговли, это банально. Поэтому и забредают только охотники да художники — выписывать красоту родного края, широту просторов и нетронутую первозданную природу. На охотника вы, насколько я вижу, не похожи, остается второе. Это дедукция, Витя. Ничего, что я на «ты»?

— Однофигственно, — в тон ему ответил Виктор, стараясь дотянуться до карты.

Наконец, ему удалось подцепить ее ногтем, и на обороте стала видна картинка с козерогим мужиком с покрытыми шерстью ногами. Виктор брезгливо поднял прямоугольничек с замусоленными краями за кончик и показал Сергею.

— Странный рисунок, — согласился тот, — слова насчет игры в карты беру обратно.

— Это карта Таро с изображением дьявола.

— А-а-а, — разочарованно протянул Сергей, — это для гадания, что ли? И что это значит?

— Точно не знаю… Неприятности какие-то, наверное. Не уверен.

— Чепуха все это, человек сам хозяин своей судьбы. Нет, бывают, конечно, неожиданности разные, приятные и неприятные. Но они не сдвинут с выбранного курса, если твердо стоишь на ногах и знаешь, что хочешь. Вот взять меня, например. Выучился, женился, сейчас живем хоть и в глуши, но через несколько лет выберемся отсюда к цивилизации, а там квартира, выслуга, а потом пенсия неплохая и ранняя. Все четко по плану.

— У военных, может быть, и так, — кивнул Виктор. — Но обычная жизнь гораздо сложнее. Например, мне пришлось сменить не одну работу, что удержаться на плаву. А все потому, что повороты судьбы непредсказуемы. Например, как с пенсией, вот случилось. Или с работой. Одна фирма разорилась, во второй не сработался с начальством, в третьей кинули с деньгами… Сейчас работаю дизайнером, хотя по образованию, как вы правильно заметили, художник.

— О! — обрадовался Сергей, — я же говорил!

Состав лязгнул сцепкой, вагон дернулся и под протяжный гудок локомотива тронулся с места. Мимо медленно поплыл перрон с разными людьми, разом прекратившими суету и развернувшихся к отходящему поезду. «Интересно, что они думают, провожая взглядом вагоны? — Виктор мысленно улыбнулся, вспомнив, что самому не раз пришлось быть на их месте. — Наверное, завидуют, ведь всегда люди думают, что хорошо там, где их нет. И вот, тут перед ними с комфортом кто-то отъезжает в тот самый мир, где так хорошо».

— Похоже, никого с нами больше не будет, — Сергей решительным жестом смахнул со стола невидимые крошки, достал из портфеля бутылку и кругляш колбасы.

— Один момент…

Он исчез за лязгнувшей дверью и через минуту вернулся с двумя стаканами, в которые тут же плеснул из бутылки.

— Ну-у-у, как говорится, за знакомство!

Виктор отказываться не стал, но сразу поставил условие:

— Только по одной.

Сергей пожал плечами, опрокинул стакан и зажевал кусочком колбасы.

— Мне вот одно непонятно. Рисовать ты не будешь, значит займешься делом. Что, разве в нашей глуши нашлись столь богатые люди, что смогли позволить себе пригласить столичного дизайнера?

— Нет… — Виктор поморщился и тоже сжевал кусочек колбасы. — Дело в мозаике, которую моя компания подрядилась восстанавливать. Проблема оказалась в редких стекляшках, которые изготавливались по особому рецепту. Смальтой такие называют, слыхали? Сейчас их кто попало производит. Но, сколько мы не перепробовали, эффект не тот. Вот и отправили меня на чуть ли единственное во всей стране производство, сохранившее старые рецепты. Списались, получили от них посылку с образцами, и они оказались самыми близкими к тому, что нам нужно.

Чтобы не ошибиться с производственной партией, Виктор вез образцы для сравнения с собой в сумке. Еще там был презент руководству в виде бутылки коньяка, и он очень надеялся, что в потреблении алкоголя до нее очередь не дойдет.

Глава 3. Городок

Вагон дернулся, скрипнул тормозами, и замер. Проводница откинула ступеньку и посторонилась, пропуская Виктора вперед. Сергей поехал дальше, сказав, что его удел — полустанок, а не городской вокзал.

Виктор перекинул через плечо сумку, пиджак повесил на руку и спрыгнул на низкую платформу, пытаясь рассмотреть о каком вокзале говорил Сергей. Единственное здание, которое наблюдалось поблизости, по архитектурному стилю больше напоминало часовенку. Впрочем, нельзя отрицать, что раньше она таковой и была.

Большая дверь по центру была заколочена, а строгая надпись на приколотом листе гласила, что проводится ремонт. Правда, об этом можно было догадаться по необычно белым стенам, а также по большой лестнице, приложенной к боковой стене, и выпачканных в краске малярных штанах с такой же робой, повешенных прямо на нее.

Виктор потянулся и с удовольствием вдохнул полной грудью свежий вечерний воздух остывающего от солнечной жары дня. После душного вагона, в котором так и не заработал кондиционер, вечер казался особенно приятным, а его спокойствие настраивало на лирический лад.

— Пирожков не желаете?

Виктор скосил глаза и увидел средних лет дородную женщину, восседавшую на деревянном ящике с алюминиевой кастрюлей в руках. Она с надеждой заглянула ему в лицо и в подтверждение своих слов приоткрыла крышку. Запах печеного теста приятно пощекотал ноздри, напомнив, что одной колбасы на закуску было маловато.

— С картошкой.

«Почему бы и нет?» — расслабленно подумал Виктор, все еще пребывая в благодушном настроении. Он пошарил по карманам и вспомнил, что мелочи с собой не взял.

— Денег… Наличных… — он виновато пожал плечами.

— Так переводом можно. Чай не в лесу живем, — тетка сунула ему под нос бумажку с номером сотового.

Виктору показалось, что он выглядит глупо и без разговор перевел женщине сумму, равную стоимости шницеля в столичном кафе.

— Не подскажите, а автобус когда будет? — спросил он, решив, достоин порции информации за потраченную сумму.

— Автобус? Так это тебе, милай, в город надо. А у нас не то, что автобуса, а и поезда-то сегодня не будет.

Женщина закутала кастрюлю в полотенце и заковыляла прочь, оставив сиротливо стоящий ящик и раскрывшего от удивления рот Виктора. «В город? А я где?» — читался вопрос на его лице, но спрашивать было уже некого. Почти.

— Ай, дорогой! Дай погадаю, всю правду расскажу!

Цыганка в пестром платье вцепилась Виктору в руку, тараторя про несчастную любовь, измену, болезни и здоровье, деньги и казенный дом.

— Ага, знаю-знаю, — изобразил улыбку Виктор, стараясь не упустить из виду сумку и пиджак, — мне следует опасаться черноволосой женщины, которая хочет меня обмануть.

— Ай, зачем так говоришь, родной, — начала было цыганка, но как только взглянула ему в лицо, отступила и произнесла совсем другим тоном: — Это не мое дело. Мое дело сторона, но я тебе всю правду скажу: уезжай отсюда. Сегодня же.

Она махнула пестрыми юбками и исчезла с такой скоростью, что Виктор начал сомневаться видел ли он ее вообще. «Вот ведь народец, — подумал он, дожевав пирожок, — появляются словно из ниоткуда и смываются в никуда. Наверное, гоняют их тут, вот наловчились работать наскоком. Одним словом — цыгане.»

Вытерев пальцы салфеткой, в которую был завернут пирожок, Виктор вдруг вспомнил, что никакой автобус ему не нужен. «У нас центральная площадь в двух шагах от вокзала, стоит ее перейти и до гостиницы уже рукой подать. Не ошибетесь. А до нас в ту же сторону, но чуть подальше» — сообщила ему девушка по имени Ксения, когда он согласовывал с ней поездку.

«Пешком даже еще лучше,» — улыбнулся своим мыслям Виктор. Он обогнул здание вокзала, перешел пыльную пустую дорогу под одиноким светофором и теперь ему было видно широкое пространство между низенькими домиками и небольшим парком, образующим аллею, уводящую немного в сторону. Обычно такая заканчивалась бюстом кому-то именитому, и он не сомневался, что так будет и в этом случае.

Конечно, не через пару шагов, а метров через триста перед ним действительно раскрылась городская площадь, с серым от времени и потрескавшимся асфальтом. Площадь была неинтересна, но притягивало взгляд одно из зданий на ее краю. Выполненное с элементами античности, то есть с небольшими колоннами, на которых местами уже облезла штукатурка, оно привлекало внимание цветным панно под самой крышей, на которой просматривалась тускло поблескивающая батальная композиция.

— Кажется, я на верном пути, — пробормотал Виктор, не сводя глаз с этого художества.

Начавшиеся сумерки мешали рассмотреть все в деталях, и лишь оставляли впечатление от общей сцены, насыщенной динамикой образов. Сцена иллюстрировала, по-видимому, самую кульминационную точку битвы, потому что не было ни одного воина, не замахнувшегося мечом или копьем.

— Нравится?

Голос прозвучал откуда-то сбоку, заставив Виктора вздрогнуть и резко повернуться. Перед ним стоял неопределенного возраста мужичок в серой куртке, из оттопыренного кармана которой торчало темное горлышко бутылки. На морщинистом лице выделялся крупный нос и маслянисто поблескивающие глаза в щелочках припухших век.

— Очень, — соврал Виктор, лишь бы не вступать в дискуссию.

Он сразу же снова повернулся к панно, давая понять, что разговор закончен. Теперь картина показалась ему более яркой, захлестнула его целиком, заставив позабыть и об отирающемся рядом мужичке, и о площади, на которой он стоял, и даже о цели своего приезда.

Вокруг него закрутился мир, оглушающий звоном мечей, криками дерущихся и стонами раненных, запахом пота и крови. Рядом прожужжал арбалетный болт и с глухим стуком ударил в подставленный щит. Копье ударило так близко, что Виктор непроизвольно дернулся, уворачиваясь в сторону. Надо было что-то делать, спрятаться, укрыться от жалящей стали! Но где это сделать, когда находишься в эпицентре боя да еще и без доспехов? На него начал накатывать страх, хотелось сесть на землю, сжаться в комок и закрыть голову руками.

— Кхм… Это я про природу говорю…

Неожиданно прозвучавший спокойный голос заставил Виктора очнуться и вывалиться из наваждения.

— Что… — пересохшее горло заставило запнуться на полуслове.

— Природа, говорю, какая, — охотно пояснил никуда не ушедший мужичок с бутылкой в кармане. — Не то, что в ваших столицах. А воздух, воздух какой! — он потянул носом, прикрыв от наслаждения глаза.

Виктор непроизвольно повторил за ним, вдохнув полной грудью. Легкие наполнились свежим вечерним воздухом с легкими нотками дешевого портвейна. Пришлось прервать медитацию и вернуться к прозе жизни:

— Не подскажите, где здесь гостиница?

— Гостиница-то? — мужичок не торопясь достал из-за уха папиросу и чиркнул спичкой. К вечерним ароматам добавился махорчатый запах сигаретного дыма. — Это кака така гостиница? Светлая, чтоль?

Похоже, что разговор назревал долгий, и Виктор, бросив короткое «спасибо» быстро пошел вперед, надеясь, что широкая улица к чему-нибудь, да приведет. Насколько он знал, в этом городе гостиница была только одна.

Действительно, через некоторое время он увидел подсвеченное крыльцо здания, по типажу напоминающее общежитие. Еще через некоторое время ему стало ясно, что путь выбран правильно — над входом можно было различить большие буквы, когда-то прежде сверкающие неоновыми огнями, а теперь посеревшие от накопившейся на них пыли.

Не успел Виктор взяться за ручку двери, как она распахнулась настежь, и ему навстречу торопливо стал протискиваться мужчина, толкая впереди себя чемодан.

— Природа, мать ее… — зло выплюнул он, сверкнув металлическим зубом. Заметил отскочившего в сторону Виктора и добавил: — За чистым воздухом пожаловали, экологии захотелось? Жрите от пуза, как говорится, а с меня довольно!

Наконец, ему удалось протиснуться наружу. Он поставил чемодан на бетон крыльца и вытер салфеткой взмокшую шею.

— Проклятая гостиница, проклятое место и проклятый город! — процедил он сквозь зубы.

— Куда вы, Арсен Маркович! Ночь на дворе! — полная молодая женщина вышла за ним следом и нерешительно остановилась в дверях.

— Во-о-от, то-то и оно, — мужчина многозначительно поднял вверх палец. — Ноги моей здесь больше не будет! Особенно ночью!

Он подхватил чемодан и помчался по улице так быстро, что скоро стал лишь тенью в окончательно упавших на землю сумерках.

— Куда он? — спросил Виктор.

— Не знаю, — пожала плечами женщина. — Вы к нам? Номер заказывали?

Глава 4. Ночь

От пережитых впечатлений, Виктор уснул прямо в одежде. Он завалился на кровать, решив немного отдохнуть с дороги, и закрыл глаза. А когда открыл, оказалось, что уже полночь. Да и пробуждение было не из приятных. Несмотря на жаркий день и духоту в комнате, Виктор неожиданно замерз так, что его едва не колотил озноб.

«Это потому, что лег как попало и затекли конечности», — решил он, разминая одеревеневшие мышцы. Встал, настежь распахнул дверь на маленький балкон, и в комнату, сразу вместе с ночными звуками, ворвалась холодная свежесть, отдающая сыростью.

Виктор выглянул наружу. На улице безраздельно царствовала ночь, погрузив городок в полную темноту. Лишь редкие фонарные столбы светились небольшими желтыми пятнами, освещая сами себя и небольшое пятно под собой.

Поморщившись, Виктор прошел в ванную комнату, скинул одежду и включил горячую воду. Кран фыркнул, несколько раз чихнул, недовольно брызнув во все стороны водой, потом успокоился и выдал поток ледяной воды. Виктор уже было подумал, что ничего лучше не дождется, как на смену холодной полилась едва теплая, а через минуту уже можно было без опасения лить воду и на себя. Тонкие струйки вразнобой били из видавшей виды лейки, но несли в себе жизненную энергию, так необходимую после неприятного пробуждения.

Сквозь шум воды Виктор услышал неясный шум, насторожился и приглушил напор. Теперь можно было явственно различить тяжелую поступь, заставляющую скрипеть половицы. Шаги были так хорошо слышны, что можно было подумать будто ходят в комнате соседей. Слышимость в гостиницах, как правило, неприятно удивляет, да и поверить, что кто-то вот так нагло вломился в заселенный номер, было тяжело. Шаги удалялись, а потом снова возвращались, будто неизвестный что-то потерял.

«Или нашел», — Виктор подумал, что не мешало бы выглянуть наружу. Неприятная догадка, что его могут обокрасть, заставила его по-быстрому закончить водные процедуры. Он наскоро обтерся и, замотавшись в полотенце, решительно шагнул к двери.

Воришку он не боялся, а кто посерьезнее вряд ли бы вломился к нему в комнату — брать у него было абсолютно нечего. Скорее всего, это был какой-то местный наркоман, которому было без разницы, что утащить.

Виктор рассчитывал, что его появление спугнет напрошенного гостя, в присутствии которого он сомневался все меньше и меньше. В крайнем случае, если тот не поймет сразу, поднять шум. Хотя, больше, чем тот гремел своим башмаками, шуметь вряд ли получится. «Из свинца они у него, что ли?» — Виктор распахнул дверь и едва не налетел на замершую перед ним ростовую фигуру средневекового рыцаря. Такие он раньше видел в музеях, а теперь с удивлением рассматривал перед дверью душевой. Виктор даже подумал, что это чья-то глупая шутка — притащить волоком груду железа и поставить так, чтобы его напугать. Но железный человек шевельнулся, и Виктор с ужасом осознал, что перед ним никакая не статуя, а наряженный в кольчугу человек. Голову его скрывал шлем и лица было не разглядеть, длинная кольчуга опускалась почти до колен, но самое главное — в его руках был длинный меч, который он уже начал заносить для удара.

Рефлексы Виктора сработали автоматически. Скинутое полотенце полетело рыцарю на шлем. Оно удачно накрыло целиком его голову и на пару секунд лишило ориентации. Сам Виктор уцепился за наличник косяка и двумя ногами ударил нежданному гостю в грудь. Воин попятился, оступился и с грохотом повалился на пол. Одновременно упал и Виктор — тонкая доска с треском сломалась, не выдержав его веса.

К счастью, порожек был низкий, иначе ему бы не удалось отделался простым ушибом. Не обращая внимание на боль в спине, он бодро вскочил и попытался сообразить, что ему делать. Рыцарь медленно, но верно, поднимался и прыгать голой пяткой на железо перспективка была не самая оптимистичная.

Что можно противопоставить вооруженному мечом человеку, закутанному до колен в броню? Сбить его с ног? Чем? Виктор огляделся, но никакого подвижного предмета, кроме стула обнаружить не смог. Просиженная и выцветшая материя намекала, что несчастное столярное изделие помнит времена Генеральных секретарей. Но многослойная фанера, стянутая болтами, выпущенными по конверсии танковыми заводами, держалась насмерть.

Фанера против меча? Нет, Виктор самоубийцей себя не считал. Он внезапно осознал, что единственный способ остаться в живых — сбежать. Спрыгнуть с балкончика, благо ему достался всего лишь второй этаж.

Идея показалась здравой, смущало только одно — голая задница, с которой он потом будет бегать по городу. Проклиная себя за приличное воспитание, Виктор подхватил и принялся суетливо натягивать брюки, прыгая на одной ноге. Он успел натянуть лишь одну штанину, как поднявшийся воин пошел в атаку.

Боковой удар наверняка снес бы Виктору голову, не успей он пригнуться. Но удержаться на одной ноге не удалось, и он растянулся на полу, продолжая отчаянно дергать ногой, запутавшейся в штанине. Меч с треском вломился в платяной шкаф, осыпав его отлетевшими щепками, и застрял. Старая мебель из клеевой деревоплиты не собиралась легко сдаваться.

Воин выпустил меч и рванул с пояса длинный кинжал. Теперь, Виктор смог рассмотреть склонившееся над ним лицо. И снова его обдало холодной волной, от которой все тело едва не свело судорогой — лица, как такового, не было вовсе, а вместо глаз на него смотрели черные провалы почерневшего от времени черепа. Он словно заглянул в глаза смерти.

«Все, это конец!» — эти глубокие глазницы гипнотизировали, нагоняя страх и лишая воли. Виктор не мог отвести от них взгляда, но лихорадочно шарил руками, пытаясь нащупать ножку стула. Под руку попало что-то мягкое, отозвавшись глухим стуком. Он понял, что это дорожная сумка, только когда почувствовал внутри холодное стекло. Забытая бутылка коньяка вовремя подвернулась под руку. Не раздумывая, Виктор выхватил ее и с размаху ударил по стальному шлему.

Бутылка лопнула и рассыпалась на осколки, распространяя вокруг запах настоянного в дубовой бочке спирта. К несчастью, воин всего лишь замешкался, но Виктор получил драгоценные секунды, чтобы спасти жизнь. Он не стал дальше тянуть штанину, а рванул в сторону балкончика, отчаянно перебирая ногами. Брюки волочились следом, как парашют подбитого летчика. Виктор поблагодарил себя за то, что оставил дверь открытой и перевалился через перила, моля бога, чтобы не переломать ноги.

Молитвы ли были услышаны или ему просто повезло, но упал он удачно. Под балкончиком красовалась небольшая клумба со множеством высаженных «горкой» цветов. Ухоженная, наверняка она была гордостью гостиницы, а сейчас походила на раздавленные медведем кусты малины. Рыхлая земля смягчила падение, и теперь в центре клумбы образовался провал с раздавленными цветами.

Виктор откатился в сторону и оглянулся, ожидая, что преследователь выпрыгнет следом. Но все было тихо, как будто прыжок с балкона он совершил лишь по своей глупости. Не зажглось ни одно окошко и ничей недовольный голос не оповестил округу, что уже далеко за полночь, используя для этого всю ненормативную лексику богатого русского языка. Из этого можно было сделать вывод, что гостиница пуста, потому что состоявшийся погром не разбудил бы разве что мертвого.

Эта мысль заставила Виктора вздрогнуть, вспомнив черные провалы вместо глаз, и передернуть плечами от налетевшего озноба. Неожиданно он почувствовал, что на улице достаточно прохладно.

Виктор натянул штаны и поспешил в сторону ресепшена. Однако дверь в гостиницу оказалась заперта. Он подергал ручку, потом постучал по стеклу, но все было безрезультатно. А что можно было ожидать от гостиницы, в которой он единственный постоялец?

Предстояло провести ночь на улице, а это было не самое приятное времяпрепровождение. Заночевать на лавочке или лучше это сделать в более комфортных условиях? Единственное, что пришло на ум — заявиться в полицейский участок с леденящим душу фантастическим рассказом про пытавшегося его убить восставшего мертвеца. Виктор усмехнулся, представив, как это будет выглядеть со стороны. Сам бы он в такое не поверил, а что уж говорить об обделенных фантазией по долгу службы полицейских! Да и где искать отделение полиции, когда с городом успел ознакомиться по линии вокзал — гостиница?

Правда, была еще площадь, заинтересовавшая его цветным панно… Вот к ней Виктор и побрел, боязливо переставляя голые пятки по булыжнику улицы. Конечно, сейчас было глупо любоваться старой мозаикой, просто административные здания, как правило, кучковались вокруг городских площадей, а, значит, там были реальные шансы обнаружить, если не отделение полиции, так хотя бы кого-то из служителей закона.

Была еще одна причина, чтобы идти в ту сторону — это была единственная дорога, которую местами освещали редкие фонари. После недавнего приключения темнота стала пугать Виктора.

Как оказалось, не зря. На середине пути он услышал цокот копыт, доносившихся из уходящей вбок улицы. Рассмотреть ничего не удалось, по причине отсутствия там освещения. Но цокот приближался, а, значит, кто бы там ни был, должен был скоро появиться из темноты.

Почему-то Виктор сначала подумал про извозчика, подрабатывающего на улицах города, как местное такси. «Что такого? Дешевле, чем на машине, к тому же экзотика для приезжих, — попытался убедить он себя, но идея с конным полицейским показалась ему предпочтительней. — Если уж в столице конная полиция существует, то почему ей не быть здесь, далеко в стороне от забитых автомобилями улиц больших городов?»

Он остановился и задумался, как будет объяснять полицейскому свой вид и, особенно, недавние приключения. Мало того, что задача была непростая, так еще и в голову ничего не лезло, кроме цокающего звука. В это время стали проступать контуры всадника, а, через несколько секунд, его можно было увидеть воочию.

Первая мысль, которая проскочила в голове у Виктора, была о том, что придумывать никакие объяснения не потребуется. И это единственное, что было хорошо. В остальном все было хуже некуда. На коне с богатой сбруей восседал еще один средневековый воин, но уже в латах, а не в кольчуге. «Потому что побогаче будет», — непонятно зачем пояснил себе Виктор.

В руках он держал задранное к небу копье, на острие которого было наколото что-то кругло-лохматое. В какой-то момент свет фонаря стал чуть ярче, и Виктор с ужасом понял, что это человеческая голова. Пряди волос налипли на испачканный в земле лоб, глаза были закрыты, но его внимание привлек странный стальной блеск из приоткрытого рта. «Стальной зуб», — догадался Виктор, сразу вспомнив о мужчине, который чуть не сшиб его перед вход в гостиницу.

«Бежать!» — следом озарила его дельная мысль, уже второй раз за ночь.

Легко подумать, а как сделать это с босыми ногами? Да и с лошадью в беге соревноваться было физически невозможно. Нужно было пойти на хитрость, и идея тут же родилась в голове Виктора, которая пока еще крепко сидела на плечах. Оказывается, экстремальная ситуация способствует активации мозговой деятельности!

Теперь свет стал для него врагом. К счастью, к освещению переулков администрация подошла творчески, решив, что жители могли бы и поделиться с городом светом, прожигаемым единолично в своих квартирах. Правда, свет окон был непостоянным и во второй половине ночи отсутствовал вовсе, но кому нужно освещение, когда все спят?

Виктор, как ему показалось, довольно быстро кинулся в спасительную темноту. То, что шансы его невелики, он понял, когда получил удар копьем между лопаток. Всадник насмехался над ним — удар был тыльной стороной копья, больше обидный, чем болезненный.

Виктор ускорился, хотя и понимал, что его план на грани срыва. Заметив арку между домами, забранную невысокими воротами, он непроизвольно свернул в сторону и ухватился руками за их тонкий край. Железо резало пальцы, но отчаяние придавало силы — он перевалился через ворота, получив напоследок еще один тычок комлем копья.

Как оказалось, за воротами скрывались мусорные контейнеры, прикрытые жителями двора от тех, кто желал сэкономить на расходах по вывозу мусора. Приземление на мусор получилось мягким, но неприятным, но тут уж, как говорится, судьбу не выбирают.

Виктор отсиделся в подворотне почти до рассвета. Встречаться поутру с местными жителями желания не было никакого. Выбравшись на улицу, он удивился, как ему удалось быстро перемахнуть ворота, на преодоление которых сейчас потребовалось приличное время. Дорога до гостиницы тоже, как оказалось, значительно длиннее, чем представлялась ночью. Но все это были лишь досадные мелочи на пути к гостиничному номеру, в котором остались деньги и документы, в котором можно было снова обрести себя.

Если бы дверь в гостиницу была закрыта, Виктор полез бы в номер по водосточной трубе. К счастью, вошел он беспрепятственно, но был остановлен возмущенной женщиной с бейджиком «Администратор». Она перегородила ему дорогу, с гримасой презрения рассматривая его вид.

— Гражданин! Это, конечно, не мое дело, в каком виде и чем вы занимаетесь ночью на улицах, но в пределах гостиницы я требую, чтобы вы соблюдали приличия! Что это вы удумали среди ночи шум подымать и беспорядок творить! Люди спят в это время, а вы цирк с конями устраиваете. Может быть там, откуда вы прибыли, так принято, но у нас спокойный город, так что попрошу вести себя культурно!

— Обещаю, — Виктор приложил руку к груди. Ему проще было пообещать, чем попытаться убедить в том, что он ни в чем не виноват. — А почему вы закрыли дверь ночью?

— Для вас это не оказалось препятствием, чтобы попасть на улицу! — парировала администраторша и с гордо поднятой головой прошествовала на свое место за стойкой.

Виктор пожал плечами и поспешил в номер. Он был не в том положении, чтобы предъявлять претензии. Дверь, как и ожидалось, оставалась незапертой, и комната встретила его запахом алкоголя, сломанными досками, раскиданными шмотками вперемешку со стеклами и щепками. Самым неожиданным сюрпризом был меч, застрявший в практически перерубленной стенке платяного шкафа.

Убираться Виктор не стал, а наскоро умывшись и одевшись поспешил в сторону отделения полиции, которое, по словам администраторши, находилось рядом с центральной площадью, той, которая рядом с вокзалом.

— Алкоголик… — тихим голосом добавила она, едва Виктор шагнул за дверь.

Глава 5. Утро

Солнце едва показалось над горизонтом, и его лучи золотой волной смыли остатки ночного мрака, вернув в мир краски живой природы. Виктор быстро шагал уже ставшим знакомым маршрутом, не обращая внимания на местные красоты. Его торопливость плохо гармонировала с ленью едва проснувшегося города, и он постоянно ловил на себе взгляды редких прохожих.

На центральной площади он сбавил шаг, а потом и вовсе остановился, чтобы повнимательней взглянуть на знакомое панно. В свете начинающегося дня кусочки стекла блистали, делая краски яркими, а фигуры контрастными. Ему показалось, что существует некая пространственная связь между временем, что олицетворяли гонявшие его рыцарь с всадником и эпохой, отображенной на мозаике.

Теперь он смотрел на батальную сцену не как на художественное произведение, а как на справочное пособие по доспехам и вооружению древних воинов. С этой точки зрения легче всего было найти именно всадника. И даже не одного. Но у всех была богатая упряжь, а доспехи походили друг на друга, различаясь лишь в деталях. Был ли встреченный им всадник точь-в-точь похож на одного из них, сказать было трудно. Особенно с учетом того, что большую часть времени Виктор занимался спасением своей жизни и был повернут к нему спиной.

Множество присутствующих в битве фигур мешало сосредоточится. Глаза скользили по изображениям воинов, перескакивая на разные фрагменты. Мозаика делала их яркими, но аляповатыми и трудными для восприятия. Неожиданно взгляд выцепил в буйстве красок что-то знакомое. Сначала обнаружился шлем, а потом можно было распознать коренастое тело, закрытое кольчугой.

Длинная кольчуга была только у одного воина, но вооружен он был не мечом, а булавой. «Конечно, — усмехнулся Виктор, — твой меч застрял в стенке шкафа».

Но выделяла этого воина еще одна особенность, на которую Виктор не срезу обратил внимание. Под его шлемом не было видно глаз. Вместо них темнели провалы, заставившие Виктора вздрогнуть. Возможно, неизвестный художник так неудачно положил тени, или кусочки мозаики потемнели от времени, но ночные приключения стали отдавать мистикой.

Трезвый и прагматичный мозг Виктора отказывался в это поверить. Для него было очевидно, что кто-то воспользовался изображением на панно, чтобы творить свои грязные дела. Например, чтобы грабить заезжих туристов. Кто в здравом уме будет сообщать полиции, что его ограбила пара средневековых рыцарей с мечами и копьями? В участке в лучшем случае посмеются. Вот и получается, что и воры при добыче, и полиция не при делах.

Смущало только то, что намерения того, кто проник в номер, были посерьезнее, да и из вещей пропала только бутылка коньяка, да и то, не по причине воровства. «Значит, вора кто-то спугнул. Или он испугался, что я успею быстро обратится в полицию. Ха, а они думали напугать меня своим маскарадом! Не на того нарвались!» — Виктор приободрился и повернул в сторону припаркованной машины с синей полосой, рассчитывая, что отделение полиции наверняка будет рядом. Так оно и оказалось.

Ряд низких ступенек упирался в дверь, табличка рядом с которой подтверждала правильность его предположения. Дверь была не заперта и через несколько секунд Виктор стоял перед заспанным сержантом и пытался ему втолковать, что хочет подать заявление.

— Василий Григорьевич! — дежурный неожиданно проснулся и громко выкрикнул в сторону небольшого коридора.

Одна из дверей распахнулась, и оттуда появился начинающий сильно полнеть полицейский с погонами майора. Даже без этих погон выпирающий животик явно показывал, что он занимает должность не ниже капитана, но еще и не полковник.

— Тут постоялец «Светлой» хочет заявление сделать.

— А! — майор радостно потер руки и кивнул головой в сторону коридора. — Вы-то мне и нужны!

— Я? — растерялся Виктор.

В оперативность полиции он верил с трудом, а непонятная радость полицейского чина его настораживала.

— Семенов Виктор Степанович — это вы? Тогда проходите, не стесняйтесь.

Майор подошел поближе, перегородив животом путь назад, оставив единственный выбор — следовать в указанном направлении.

— Я хотел бы подать заявление… — нерешительно начал Виктор, сев перед обшарпанным столом с некогда лаковым покрытием.

— Чистосердечное, — кивнул майор и придвинул ему лист бумаги и ручку.

— П-почему чистосердечное?

Предчувствия неприятностей от радостной встречи с властями начинали сбываться.

— Вы с гражданином Салтыковым знакомы?

— Первый раз слышу о таком.

— А вот дежурная по гостинице утверждает, что вы с ним виделись и даже разговаривали. О чем вы говорили с Арсеном Марковичем?

Виктор вспомнил о мужчине с чемоданом, который попался ему на входе в гостиницу. И дежурная, вроде как, кричала имя Арсен…

— Да не помню я о чем мы разговаривали. Я видел-то его впервые и ему ни слова не сказал. А что он говорил — не помню.

— Вот видите, значит, все-таки, знакомы. А говорите, что первый раз слышите, — с удовлетворением кивнул майор. — Убит ваш знакомый при самых загадочных обстоятельствах. А видели его последним только вы. О чем-то поговорили и вот…

— Поймите, зачем мне его убивать, если я его видел впервые?

— Да, отсутствие мотива играет вам на пользу. Но, если бы нашлось орудие убийства… Как вы думаете, чем можно было отсечь голову, словно бритвой? Наш медэксперт сказки рассказывает, что дескать мечом такое только возможно… Кстати, а какое заявление вы хотели сделать?

Виктор вспомнил о мече, застрявшем в шкафу его комнаты. «А если еще не выветрился запах коньяка… Зачем только я взял с собой эту бутылку, верно говорят, что алкоголь — это зло! — от волнения его бросило в жар и пот мелкими бисеринками выступил не лбу. — Нет, о нападении в комнате придется промолчать. Наша доблестная полиция и без повода дело за уши притягивает, а дай только повод, сразу всех собак навешает».

— Я… На меня ночью напал какой-то ряженный хулиган. На коне, в доспехах. Кстати, в руке у него было копье с чем-то, похожим на голову на конце.

— Да ну? — поднял бровь майор. — Бегая в одних штанах по городу, вы наткнулись на всадника с копьем? Странно, что не повстречали целый отряд на единорогах. Может быть, вы объясните свое ночное поведение? Алкоголь? Наркотики? Соли какие? Мы ведь в глубинке люди простые и вашу богемную жизнь не понимаем…

«Дежурная настучала, — угрюмо подумал Виктор. — Теперь что ни скажи, все всерьез восприниматься не будет.»

— Вы, конечно, бумажечку-то пишите. У меня только к вам просьбочка одна — из города не уезжайте пока. На всякий случай.

— Благодарю за совет, но у меня на этот счет свое мнение.

— Как знаете, — легко согласился майор. — Так что, заявление писать не передумали?

Виктор вышел из отделения в сложных чувствах. Глупее он себя еще никогда не чувствовал. Вместо того, чтобы получить защиту от неизвестных, покушавшихся на его жизнь, он попал в число подозреваемых. И как прикажете это понимать? Защиты он не получили, а как защититься самому против вооруженных бандитов? Пусть вооружены они и не огнестрелом, но от этого ему нисколько не легче.

— Да что же это такое! — Виктор в сердцах пнул подвернувшийся под ногу камешек. — Приехать в глубинку, чтобы получить средневековой железкой по голове. И это в двадцать первом веке! Кстати, интересно, где этот ряженый ее взял? Краеведческий музей о краже не заявлял? Впрочем, это не мои проблемы. Сегодня духа моего не будет в этом проклятом городишке.

Ноги сами его привели к зданию местного вокзала. Несмотря на ремонт, он функционировал, хотя и в ограниченном, но штатном режиме. Единственное окошко было не только открыто, но свободно.

— Мне бы обменять билет, — начал Виктор с ходу.

Неопределенного возраста женщина в форме отложила в сторону бутерброд и вытерла салфеткой рот:

— А ничего не получится.

— Почему не получится? А просто купить билет на сегодня получится?

— И купить не получится, — произнесла женщина равнодушно. Авария на путях.

— И надолго? — упавшим тоном спросил Виктор. — Мне очень надо...

— Всем надо, — резонно возразила женщина. — Товарняк сошел с рельс, разве вы не слыхали? Все новостные ленты уже сообщают… Или вы не читаете интернет? Напрасно, там кроме тик-тока много полезного имеется, новости, например.

Если после посещения отделения полиции Виктор был полон решимости и знал, что надо делать, то теперь он был в совершенной растерянности. С одной стороны ему было ясно, что в городе оставаться нельзя, а, с другой, понятно, что остаться придется. Попуткам он не доверял, потому что места здесь глухие и за чертой города свои законы. И никому нет дела, что там происходит. Судьба Салтыкова тому пример. Как человек, привыкший к цивилизации, Виктор пугался неизвестности за ее пределами.

Неожиданно зазвонил телефон. Звонок был от Ксении — девушки, с которой он контактировал на местном предприятии. Он сначала не хотел разговаривать, но Ксения была настойчива. После очередного звонка Виктор подумал, что она, переживая за его молчание, может заявиться в гостиницу, а это намного хуже.

Пришлось взять трубку, выслушать поздравления с приездом, вежливо поддакнуть насчет тихого и уютного уголка с чистым воздухом и пообещать через полчаса появиться на предприятии.

«Все равно остаюсь», — махнул он рукой и пошагал в сторону гостиницы.

Глава 6. День

Первое, с чего начал Виктор, вернувшись в номер, — занялся уборкой. К счастью, горничная, по-видимому, появлялась только два раза — перед заселением гостя и после его убытия. Однако, сейчас это было как нельзя кстати.

Насколько смог, он прибрал мусор, приладил на честное слово наличник, собрал осколки стекла и замыл следы пролитого коньяка. Осталась только вытащить застрявший меч и кое-как подправить стенку шкафа.

Виктор задумался. Он так и не мог для себя решить: прав он был или нет, что умолчал про эту железяку в полиции. Если судить по совести, то поступил он неправильно. Тем более, что раз оружия не выдал, значит был повод утаить и теперь хода назад уж нет. С другой стороны, этот майор принял его так, будто уже назначил виновным и, если бы получил меч, наверняка закрыл бы не только дело, но еще и его на приличный срок за решетку. А потом доказывай, сидя на нарах, что просто мимом проходил…

Меч нужно было выбросить куда подальше. Реки поблизости, к сожалению, не наблюдалось, значит, нужно скинуть его где-нибудь на окраине. Виктор замотал железку в две футболки, перетянул шнурками от кроссовок и направился к выходу.

Дежурная лишь взглянула мельком и снова уткнула нос в любовный роман. К чудачествам постояльца она уже начала привыкать. Определенно, последние его выходки имели свой плюс. Зато на крыльце Виктора ожидал неприятный сюрприз.

— Доброе утро!

Невысокая конопатая девушка с волосами, забранными в толстую косу, махала рукой около желтых жигулей.

— Я Ксения! Помните, вы со мной разговаривали по телефону?

— Помню… — промямлил Виктор, не зная, куда спрятать сверток. — Зачем так беспокоиться? Вы же сказали, что тут недалеко…

— А мы доставим вас с комфортом! Что это у вас в руках?

— Так… Одна коллекционная вещица.

— И вы боитесь оставить ее в гостинице? — хихикнула Ксения. — Кладите в багажник. Никуда ваше сокровище не денется.

Виктор подумал, что не следует таскать всюду подозрительный сверток и сделал так, как посоветовала девушка.

Предприятием по изготовлению смальты оказалось одноэтажное здание, в котором размещались как горячий цех по изготовлению стекла, так и контора, в которой заправляла Ксения.

— И чтец, и жнец, и на дуде игрец, — пошутила она. — Бухгалтер, экономист и директор в одном лице. Отец, когда занемог, сказал прибирать к рукам производство, вот я и стараюсь. Дело-то у нас наследственное. Еще с тех времен, как Михаил Ломоносов секрет изготовления смальты открыл, так наше предприятие и организовалось. С тех пор и живет потихоньку, то замирая, то поднимаясь. Вы мозаику на центральной площади видели? Наша продукция. И художник тоже из местных, не из нашего городка, но свой, здешних краев мастер.

При упоминании о панно Виктор ощутил неприятный холодок в груди. Шестое чувство подсказывало, что не все с ним ладно, и именно оно источник свалившихся на него неприятностей.

— Красивая мозаика. А что за битва на ней изображена?

— Вы знаете, наш край богат историей всяких сражений. Мы же на западном форпосте страны, а тут и немцы, и ливонцы, и шведы с датчанами… Желающих мечом приобщить нас к европейской культуре было хоть отбавляй. Что имел в виду мастер, он не сказал и можно лишь предположить…

— Мне кажется, что я на мозаике видел воинов с крестами…

— У вас хорошее зрение. Мастер их светить не хотел, но ведь это наша история и надо помнить о метках, которые ставил на себе враг, не так ли? Вот он их и обозначил, скромно, не выпячивая на первый план.

— Крестоносцы?

— Они самые. Кстати, их присутствие наводит на мысль, что за битва изображена на панно. Тогда, вместе с ливонцами, крестоносцы подошли к городу. Навстречу им вышла дружина, ведомая местным воеводой, личностью храброй и легендарной. Но что они могли сделать против отлично вооруженных рыцарей в стальных доспехах! Да и в численности враг превосходил чуть ли не вдвое. В жестоком сражении дружина полегла целиком. Вместе с ней погиб и воевода, а город был захвачен и разграблен. Это, между прочим, единственный случай сдачи города за всю его многовековую историю.

Виктору показалось, что Ксения говорит об этом с некоторой долей пафоса. И он ее понимал. Да, такой историей мог бы гордится каждый город.

— А хотите я вас напугаю? — сменила тон девушка.

— Чем? — удивился Виктор. Ему показалось, что большего страха, чем он натерпелся за ночь, представить трудно.

— Знаете, как получается смальта? В стекло добавляются оксиды металлов и оттого оно приобретает разные цвета. Рассказывают, что на изготовление той самой мозаики пошла смальта с металлами, собранными в поле, где произошла старинная битва. И теперь дух дружины воспрял и охраняет наш город. Но, к сожалению, металл оказался с лат рыцарей, а не дружинников. И теперь иногда, по ночам, горожане слышат топот копыт и лязг металла — это ворвавшиеся в город призраки крестоносцев снова ищут свою добычу. Так что поосторожнее тут по ночам, — Ксения взглянула на побелевшее лицо Виктора и рассмеялась: — Не переживайте, это не более, чем легенда. Да и распространяет ее особа, называющая себя потомственной ведьмой.

— Ведьма — это серьезно, — натянуто улыбнулся Виктор.

— Без сомнения. Так что, если вам нужно приворотное зелье, наслать или снять порчу, то могу дать адресок.

— Я, пожалуй, проживу как-нибудь без этого…

— И правильно. Лучше пойдемте, я покажу вам наше предприятие.

Она сделала для Виктора маленькую экскурсию, проведя по цеху горячего производства. Показала процесс подготовки сырья и качество продукции на складе.

Всю дорогу Виктор был рассеян. Слова Ксении напугали его больше, чем она предполагала. Если верить тому, что рассказала девушка, то получалось, что он обречен. Как противостоять призракам, которые запросто могут снести тебе голову? Отстреливаться серебряными пулями? Так родное государство позаботилось, чтобы ты был не вооружен. В свободной продаже ствол не купить! Не говоря уж о серебряных пулях.

Оставался единственный вариант — использовать трофейный меч. Ну не со столовым же ножом отмахиваться от копья или булавы? Получалось, что выбрасывать его ни в коем случае было нельзя, а, наоборот, следовало держать при себе. Особенно ночью. Вот только научиться бы им правильно управляться! Пара-тройка приемов весьма пригодились бы. Только у кого их здесь можно взять? А кто, если не Ксения, может дать нужную информацию?

— Не подскажите, у вас случайно нет никого из знакомых, кто увлекается исторической реконструкцией или фехтованием на мечах?

— Странный вопрос…. Зачем вам? — удивилась девушка.

— Помните, я говорил о том, что я коллекционер? Как вы догадались, увидев мой сверток, я коллекционирую предметы старины, оружие, если говорить точнее. Я тут приобрел неплохую вещицу… Старинный меч. Хотелось бы пообщаться с тем, кто умеет пользоваться таким предметом.

— Вы знаете, как ни странно, но чисто случайно такой есть. Работает учителем физкультуры в школе. Зовут Игорем. Парень интересный, но со странностями — я имею в виду страсть к историческому оружию. Если хотите встретиться, то к школе и идите. Он подрабатывает спортивным тренером у ребятишек.

Как Ксения и сказала, Виктор застал Игоря на школьной спортплощадке. Среднего роста парень в спортивном костюме стоял рядом с турником, на который по очереди запрыгивали пятеро мальчишек. Он не выглядел здоровяком, а ведь меч — это не шпага, чтобы удержать его в руках нужна приличная сила. Но отступать было поздно, да и выбирать не приходилось.

Виктор подошел поближе и встал в сторонке, ожидая пока тот обратит на него внимание. Ненароком он оперся на меч, который, хоть и был замотан тряпками, но легко угадывался по очертаниям.

— Вы ко мне? — Игорь отослал мальчишек и приблизился, не сводя взгляда с не столь таинственного предмета.

— Мне посоветовали вас, как знатока старинного оружия. Точнее – не только, как знатока, а как человека, умеющего им пользоваться.

— Интересно… Это, конечно, преувеличение, но кое-что у меня получается. У вас то, о чем я думаю?

Виктор молча развязал шнурки и освободил меч от футболок. Он не был отполирован до блеска или украшен драгоценными камнями и золотой вязью, но приковывал взгляд своей суровой мощью, намекая, что сделан далеко не для красы.

— Любопытно… — Игорь взял и задумчиво повертел железо в руках. — Да, это действительно старинная вещь… Откуда он у вас?

— Долгая история, — как можно беспечнее произнес Виктор. — А как вы определили, что эта вещь старая?

— По ковке. Видите ли, новоделы хороши, но наши новоявленные кузнецы ленятся. Оно и понятно, зачем современному человеку тратить столько времени на обстукивание металла, когда кругом такая кипучая жизнь? А у старых мастеров соблазнов в жизни было не в пример меньше — кабак да работа. Вот и вкладывали они себя в дело, не жалея здоровья. Так что, если ковали, то от души. А металл ковать надо. Потому как структура его меняется и становится он совсем другим по своим свойствам. Стукни новоделом по другому железу посильней, он и сломается. А этот не только жить будет, да еще и чужака переломит. Вот так.

— Это, конечно, прекрасно, но не поделились бы вы… Скажем так: некоторыми секретами мастерства. Всего пару-тройку техничных движений…

— Зачем это вам? — улыбнулся Игорь.

— Представьте: привезу меч домой и повешу на стенку. Соберутся гости и, стоит им подогреться, наверняка захотят его повертеть в руках. Стыдно мне будет выглядеть большим неумехой, чем они.

— Если насчет красивых поз и эффектных взмахов, то это не ко мне. А вот насчет практики могу немного просветить… Уж больно меч хорош! — Игорь покачал его из стороны в сторону, — и сбалансирован прекрасно. Тяжеловат, если только, но это дело вкуса…

— Так что насчет практики? — напомнил Виктор.

— Да, насчет практики… Сначала вам надо почувствовать мощь оружия. Попробуйте удержать его в руке, — Игорь протянул меч рукояткой вперед.

Место для хвата показалась Виктору слишком тонким, а само железо тяжелым, отчего в руке возникал дисбаланс, выкручивающий меч из ладони. «Как же его держали?» — думал про себя он, стараясь ухватиться половчее.

— Все дело в перчатке, — глядя на его старания подсказал Игорь. — Для толстой ладони и пальцев в самый раз будет. Вы думаете, что крестьянин мог бросить плуг и сразу стать воином? В том-то и дело, что надо было или пахать, или упражняться с мечом. Поэтому и было такое разделение на касты. С другой стороны, крестьянин, хоть плугом работал, а вы, наверное, ничего тяжелее шариковой ручки в руки не брали? Вы понимаете, что это вам не пригодится?

— В каком смысле? Если вы имеете в виду участие в чемпионате по фехтованию мечами, то да, не пригодится.

— Нет, я неправильно выразился. Я хотел сказать, что вам вряд ли получится воспользоваться моими советами на практике.

— Это еще почему? Вы покажите что-нибудь, а уж там посмотрим.

— Что ж… Давайте, я кое-что покажу.

Игорь забрал меч и подошел к деревянному столбу. Встал боком, выставив левую ногу вперед, и, коротко замахнувшись, ударил по нему мечом. Виктор невольно поморщился, приготовившись услышать хлесткий звук удара по дереву, но ожидания его не оправдались. В конце хода меча Игорь погасил движение, лишь едва коснувшись столба. Он повернулся и протянул меч Виктору:

— Дрова рубить приходилось? Это хорошо, что нет. Иначе пришлось бы переучиваться. Смысл вроде один и тот же — удар кованым железом с большой силой, но исполнение отличается. Суть тяжелого оружия в силе удара, колоть им бесполезно, особенно, если на противнике латы или кольчуга. Секрет же здесь в технике замаха. Это не дубина, а меч. Замах должен быть коротким, чтобы не дать противнику шанса опередить тебя. Однако удар должен быть мощным. Как такое возможно? Вот тут и понадобится сила, чтобы разогнать меч. Попробуйте. Сначала рубаните по воздуху.

Виктор сделал взмах и почувствовал, как проклятое железо рвется из руки. Имитация удара получилась смазанная. Он попробовал еще раз и еще, пока не стало выглядеть более-менее похоже на движения Игоря.

— А теперь ударьте по столбу. По-настоящему ударьте.

Виктор подумал, что это будет чуть проще и решил показать на что способен. Да и самому это не мешало бы проверить. Примерившись, он резко отвел руку в сторону и что есть силы приложился к столбу, представляя на его месте рыцаря в кольчуге. Отдачей меч выбило из руки, и с металлическим звоном, тот полетел на камни.

— Это то самое, о чем я предупреждал, — вздохнул Игорь. — Чтобы обращаться с таким оружием, нужно тренировать руки. И не просто отжиматься там или подтягиваться, а тут все вместе, но начинать надо с кистей. Понимаете, так оно раньше и было: воины тренировались держать оружие, а крестьяне — плуг и соху. Потому и ополчение вооружалось копьями да рогатинами. Не потому, что на мечи денег не хватало, а потому что для крестьянской руки они были дубинами. Хотя, деньги тоже играли не последнюю роль.

От Игоря Виктор шел в глубокой задумчивости. По всему выходило, что надежда на оружие оказалась напрасной. У него мелькнула мысль вернуться и рассказать все Игорю, уж он-то сможет крутить мечом. Сможет-то сможет, да вот захочет ли? Даже, если поверит. Какой ему резон вступаться за незнакомого человека? В лучшем случае, пошлет в полицию, а не куда подальше...

— Все равно, с мечом мне будет лучше, чем без него. Предупрежден — значит вооружен. А я уже вооружен, значит…

— Ктой-то тут такой вооруженный, да на свободе?

Голос прозвучал так громко и требовательно, что Виктор вжал голову в плечи, подумав, что вот и все, пойман с поличным и срок за ношение оружия — минимум, что теперь ему светит.

— Привет, попутчик! Не узнал, что ли?

Действительно, перед Виктором стоял его железнодорожный знакомый в форме старшего лейтенанта.

— Э-э-э, узнал, конечно! — на самом деле в свете последних событий даже его имя вылетело из головы. — Какими судьбами?

— Командировочными, — хохотнул стралей.

— Железка заработала? — встрепенулся Виктор.

— Не знаю, меня докинули на служебной машине. Давай рассказывай, как жизнь столичного художника? Не нашел еще местную музу по душе? Ты специально костылем обзавелся, чтобы отбиваться от особо назойливых?

— Куда там… Сергей, ты-то мне и нужен, — грубоватый юмор подействовал на Виктора успокаивающе. — Ты с пистолетом? Тебе же положено табельное оружие?

— Хм, — старлей сразу сделался серьезным. — а тебе это зачем?

— Понимаешь, вляпался я тут в одну нехорошую историю… Точнее, сама история меня нашла…

Виктор не стал терзаться сомнениями — поверит Сергей в его рассказ или нет. Держать прошедшее только в себе он уже был не в силах и все, что накопилось за ночь, выложил, как на духу. Тяжесть с души пропала, оставив после себя пустоту. Но это было уже гораздо лучше. Сергей в своей военной форме внушал доверие и было непонятно, что больше этому способствовало — он сам, или его статус офицера.

Для полноты картины, Виктор добавил про свой поход в полицию и про разговор с Игорем.

— Можно взглянуть? — Сергей кивнул на замотанные тряпки.

— Да пожалуйста!

«Не поверил? Надо было снять видео на телефон, — подумал Виктор, развязывая шнурок. — Меч, конечно, лучше, чем ничего… Какой телефон! О том ли я думал, выпрыгнув в одних штанах с балкона! Только и было заботы, чтобы на камеру все снять, ага,» — обругал себя он, вспомнив с чего все началось.

— Хм, серьезная вещь… И тебе удалось обезоружить вооруженного этой штукой?

— Нет, я же сказал, что он оставил меч в шкафу. Почему не забрал — не знаю.

— Меч в шкафу… Ха-ха, почти, как меч в камне. Новые приключения короля Артура, не иначе! ВиктОр, вот вам меч, ха-ха!

— Не хочешь — не верь, — обиделся Виктор и снова замотал меч в тряпки.

— Все нормально, я в деле, — Сергей похлопал по кобуре, — с макарычем мы размотаем любых злодеев. План таков: сначала мы идем в кафе за подкреплением. В гастрономическом смысле. Как стемнеет выходим на охоту. Главное — не дать врагу приблизиться и вступить в рукопашный бой, иначе нас порвут, как Тузик грелку. Устроим засаду в месте вероятного появления противника и будем бить на подходе. Вопросы есть? Вопросов нет! За мной, я знаю, где можно неплохо зарядиться перед боем.

Глава 7. Вечер

— А почему ты думаешь, что крестоносцы появятся? — Сергей лениво пережевывал зубочистку, развалившись на лавке.

Солнце скрылось в облаках и вокруг все сразу стало серым и нерадостным. Тут же стали подкрадываться вечерние сумерки, добавив темных цветов в затухающую палитру дня. Стало ощутимо прохладнее. Вечер быстро перетекал в ночь, неожиданно рано для этого времени суток.

— Они вернутся за мечом, — заявил Виктор, стараясь говорить уверенно. — Это стопроцентная улика, и они ее просто так не оставят.

Городок замирал, готовясь встретить темноту в уютных домах и квартирках в теплом свете электрических ламп. Фонари еще не включились. По-видимому, установка их работы была сделана на определенный час, который еще не наступил. По резко потемневшим улицам разбегались тени одиноких прохожих, застигнутых врасплох ранними сумерками.

— Не могу поверить, что все это правда, — задумчиво произнес Сергей.

— Не понял… Все, что я сказал — правда.

— Ты пересказал другими словами городскую легенду. Ту самую, про оживающих по ночам призраков воинов.

— Ты и о ней знаешь? — удивился Виктор.

— Конечно. Я ведь в этом городе не первый раз и прекрасно знаю, что залетным туристам скармливают. Не понимаю, с какой целью ты мне ее подал, но, мне кажется, шутка затянулась.

— Значит, ты подумал, что я тебя разыгрываю?

— Да, именно так. Кто вас, работников Мельпомены, разберет…

— При чем здесь Мельпомена? — простонал Виктор, закрыв лицо руками.

— А при том. Знаю я вас таких — устроите тут представление, а потом будете друзьям взахлеб рассказывать, как в провинции потешались. Я, кстати, уже такой меч видел!

«У кого!?» — хотел воскликнуть Виктор, но, в глухой тишине погрузившихся в темноту улиц, до его уха донесся звонкий цокающий звук, заставивший вздрогнуть. Сергей нахмурился, но по побледневшему лицу было видно, что волнение передалось и ему.

— Идут, — еле слышно произнес Виктор, лихорадочно дергая узел на шнурке.

— Это мы еще посмотрим, кто там идет…

Сергей встал, прислушался и повернулся к одному из проулков. Он вытянул шею, стараясь рассмотреть хоть что-то, но, в отсутствие света тени домов закрывали проулки непроглядным мраком. Его рука непроизвольно тянулась к кобуре. Опомнившись, он ее отдергивал и делал вид, что поправляет ремень. Звук становился все громче и, когда уже нервы были натянуты, как струна, из проулка выскочило что-то лохматое, помчалось в сторону Виктора с Сергеем, но, рассмотрев их, резко свернуло в сторону.

То, что это был человек, Виктор осознал не сразу, слишком растрепано оно выглядело, невелико ростом и так перепачкано, что в темноте можно было рассмотреть только общие формы и ни одной резкой черты. Он даже подумал, что это ребенок, смущала лишь длина волос и сгорбленность фигуры, не характерная для молодого возраста. Все произошло так быстро, что Виктора готов был поверить будто ему все привиделось. «А был ли мальчик?» — мелькнула у него заезженная фраза откуда-то из классики.

Он повернулся к Сергею и встретил его такой же удивленный взгляд. Но не успели они перекинуться и словом, как цокот усилился и из проулка выскочил средневековый рыцарь на коне. Оказавшись на просторе, он резко осадил коня, подняв на дыбы. Видно было, что он озирался, пытаясь рассмотреть куда скрылся беглец.

Виктор видел, что Сергей застыл, будто парализованный. Да и он сам замер, боясь выдать себя любым движением.

В то же мгновение всадник опустил копье и ринулся в атаку на Сергея. Переход к нападению случился так стремительно, что тот только успел лишь выругаться и наполовину выдернуть из кобуры пистолет. Копье пробило ему грудь, а сильный удар отбросил на землю. Его тело дернулось и замерло без признаков жизни.

Острое чувство опасности сбросило с Виктора оцепенение. Он в отчаянии дернул шнурок и, неожиданно, тот распустился, безвольно скользнув на землю. Тряпки тут же упали и кованный метал тускло блеснул в свете проглянувшей сквозь тучи луны. Рука сомкнулась на жесткой рукояти, и ладонь пронзил холод впившегося в пальцы железа.

Всадник толкал коня, пытаясь его развернуть так, чтобы Виктор был на острие копья. Но тот не стал дожидаться судьбы Сергей и бросился ему навстречу, на ходу отводя меч для удара. Рыцарь отбросил ставшее бесполезным копье и выдернул длинный меч.

Стальные клинки смерти ударили почти одновременно. Но это «почти» сохранило Виктору жизнь. Его меч рубанул по доспехам, издав глухой металлический звук. Доспех не пробило, но на нем образовалась приличная вмятина. Рыцарь отшатнулся и его меч, готовый обрушиться на голову Виктора, рубанул его по плечу. Удар вышел кривой и ослабленный, но, даже такой, рассек ткани и сломал ключицу.

Острая боль пронзила тело Виктора, затуманив сознание. Свет луны закружился перед глазами, и он повалился на землю, заливая ее кровью. Последнее, что отложилось у него в памяти — привалившийся к гриве коня рыцарь, уносимый медленно бредущим конем.

Очнулся он резко, словно вынырнул из глубокой бездны. Окружающая темнота обратилась ярким светом, слепящим широко раскрытые глаза. Виктор открывал рот, глотая спасительный воздух, которого, как оказалось, так не хватало в поглотившей его бездне. В свет вплыло что-то круглое, в обрамлении вьющихся змеями волос. Он попытался отстраниться, но не смог и застонал от отчаянья.

— Шшшш, — прошипели то ли змеи, то ли окруженное ими лицо. — Не шевелись, герой…

— А? — последние слова заставили Виктора сосредоточится и теперь он видел морщинистое лицо старухи. — Вы… Вы кто такая?

— Я-то? Ведьма я, знаемо кто.

Виктор хотел рассмеяться, но в груди кольнуло так сильно, что выступили слезы на глазах.

— Воевода-то жертву Перуну принес, а теперь дух отмщения требует. Вот поручение мне и дадено дело уладить. Но выследил меня супостат железный. Если бы не ты, соколик…

— Какой воевода? Какие духи и железные супостаты? Изыди! — Виктор хотел перекрестить старуху, и уже поднял руку, но понял, что не знает, как это делать.

— Ты не крещен, — догадалась та. — Это хорошо. Это нам на руку. Особенно тебе!

Старуха рассмеялась дребезжащим смехом. От нее исходил терпкий запах полевых трав с преобладанием полыни. Запах нельзя было назвать неприятным, и он не оглушал насыщенностью, ощущаясь, как от засушенной месяц назад зелени.

Морщинистое лицо, седые волосы, старая заношенная кофта да длинная старомодная юбка… Обычная старушка. Разве что грязь на одежде от падений на землю и пятна от стен, к которым приходилось прислоняться на потерявших силу ногах. Неудивительно, когда за тобой гонится кто-то на лошади!

— Почему мне? — спросил Виктор ничего не понимая.

Он не чувствовал боли в руке, и это казалось ему странным, потому что память еще хранила воспоминание о стычке с рыцарем, завершившейся взрывной болью.

— Потомственная я ведьма, — старушку нисколько не смущал его непонимающий взгляд. — Крест для таких, как я, неприемлем, поскольку боги наши другие и очень древние. Могущество их особое и не почитаемо новым миром. Но для тебя оно открыто. Ты чувствуешь руку? Подарок это от них.

— И что же я должен за такую благодать?

— Сам догадаешься, если не глуп, а не догадаешься — живи, пока не отсохнет.

— Веселые твои боги, однако! Да и ты им под стать, загадками разговариваешь. Ладно, переживу как-нибудь, — Виктор пошевелил пальцами, потом предплечьем и остался доволен. — В любом случае, так лучше, чем без руки… А Сергей? Что с ним? — встрепенулся он, встревоженный подкатившим воспоминанием.

— С другом твоим все проще. Трава целебная раны воинов лечит. Забыты старинные рецепты, все на химию стали надеяться да на эти… биотики которые. Забыта сила природы, что нашими богами нам дарена, совсем забыта… Да ты подымайся, соколик, подымайся, неча возлежать как на перинах. Телегу вашу со светом мигающим да звуком пронзительным выспрашивай у своего идола говорящего. А мне пора уж, засиделась тут с тобой…

Старуха легко поднялась на ноги и, пока Виктор пытался справиться с головокружением, растаяла в темноте проулка.

— То цыганка, то ведьма… Заповедник Гоблинов какой-то, — поморщился Виктор, сев на землю и ощупывая плечо. — Появляются и исчезают, как по волшебству. Принято здесь так, что ли?

Он подполз на коленках к лежащему навзничь Сергею и поднес ухо к его лицу. Уловив слабое дыхание, удовлетворенно кивнул и полез в карман за телефоном. Неожиданно Сергей открыл глаза и что-то прошептал.

— Что!? — телефон чуть не вывалился из рук Виктора.

— Он… настоящий…

Последние слова стоили Сергею больших усилий, он даже приподнялся, чтобы их произнести. Почему-то они были очень важны для него. После этого он откинулся и затих. Виктор испугался, не зная, что делать. Нажать на грудь он боялся, чтобы не потревожить рану, а в искусственном дыхании, судя по слабым хрипам, доносившимся у него из груди, Сергей не нуждался.

К счастью, Виктор вспомнил о телефоне. До скорой он дозвонился без труда, чуть замешкался с определением своего места и совсем впал в ступор от вопроса про диагноз.

— Глубокая колотая рана груди, — сначала бодро произнес он, но сразу же прикусил язык.

— У вас там труп?

— Э-э-э, видите ли… Он жив, — Виктор покосился на черную от напитавшийся крови рубашку. — Пока…

— Оставайтесь на месте, — сухо ответил женский голос и связь разорвалась.

— Да жив он, точно жив! — Виктор потряс тело Сергея, но тот в сознание не пришел и на попытку привете его в чувство ответил лишь слабым стоном.

Добиться большего никак не получалось, и Виктору оставалось только лечь рядом и, если получится, вздремнуть до приезда врачей. Белая машина с мигалкой примчалась быстрее, чем он успел закрыть глаза. Вместе с ними, громыхая изношенным кузовом, подкатил полицейский уазик.

Хмурый сержант посмотрел на суетящихся врачей и бросил Виктору:

— Вы задержаны и поедете со мной. Собирайтесь.

Виктор не стал спорить и доказывать, что он ни в чем не виноват. Он чувствовал себя смертельно уставшим. Им овладело полное безразличие к своей судьбе и ко всему миру. Если бы сейчас снова появился рыцарь на лошади, то он бы просто лег на землю и уснул, попросив сержанта разбудить, когда все закончится.

Поэтому он просто сел в уазик и поехал в отделение, усматривая в этом один огромный плюс — выспаться под охраной. «И почему мне раньше не пришла в голову такая гениальная мысль?» — подумал Виктор, устраиваясь поудобнее.

Глава 8. Утро

Ночь для Виктора пролетела, как одно мгновение. Ему казалось, что он только сомкнул веки, как уже его грубо пинают, заставляя проснуться.

— Подъем!

Недовольный голос сержанта заставил сесть и попытаться открыть глаза. Через некоторое время, после массирования пальцами, их удалось разлепить.

— Выходите, вы свободны!

— Почему? — все еще не мог прийти в себя Виктор.

— Первый раз слышу, чтобы отсюда не хотели уходить… Подозрения относительно вас не подтвердились. Ваш друг пришел в себя и утверждает, что к его травме вы не имеете никакого отношения.

— Как он?

— Рана оказалась совсем не опасная, хотя крови он почему-то потерял много, поэтому слаб и несет какую-то чепуху про рыцарей на конях.

— Ага! Я же говорил, что у вас тут чертовщина твориться!

— Не в пример меньше, чем у вас. Идите уже, а то от начальника мне попадет, за то, что с вами языком треплю.

Но, стоило Виктору покинуть клетку, как он сразу же уперся в майора. Точнее, в его живот, перегораживающий путь на волю.

— Позвольте пройти, — выбраться, не обтеревшись о мундир не представлялось возможным.

— Они вопросик. Вам эта вещица знакома? — майор показал на меч, который до этого момента скрывал за своей спиной. — Только не отпирайтесь, вас видели с подозрительным свертком, по форме как раз подходящим под соответствующий размер.

Вид меча заставил Виктора насторожиться. Хотя о том, что он попадет в руки полиции, можно было догадаться.

— Купил у одного коллекционера, — он решил, что в своей лжи должен идти до конца. — У кого конкретно, не скажу, обещал не разглашать.

— И не надо. Сдается мне, что вы со своим другом упражнялись в фехтовании и нечаянно поранили друг друга. Только никто из вас в этом не сознается, а вместо этого выдумываете каких-то крестоносцев.

Виктор слушал и чувствовал, что у него с телом происходит что-то странное. Мышцы напряглись, отчего он весь подобрался, словно собирался броситься в драку. Самое главное, что это происходило непроизвольно, без его воли. Особенно вспухли бугры мышц на левой руке, в которой чувствовалась необыкновенная сила. Той самой, которую лечила старуха. Ведьма! Воспоминание о ней сразу же всплыло из глубины памяти, куда уже успело погрузиться, притопленное перегруженным сознанием.

— Признаться, мне даже любопытно, что вы можете этой железкой, — майор с сомнением окинул взглядом фигуру Виктора и усмехнулся: — Продемонстрируете?

Виктор молча протянул к мечу левую руку. Прикосновение к оружию вызвало нервную дрожь, сначала в самой пуке, а потом и во всем теле. Майор хмыкнул и понимающе переглянулся с сержантом, дескать «у него даже рука дрожит от тяжести металла».

Меч лег в руку, как влитой. Виктор поначалу удивился ставшей удобной рукояти, но то, что произошло потом, заставило забыть о такой мелочи. В один взгляд оценив свободу движения, ему пришла в голову дерзкая идея изобразить нечто необычное. Примерившись, он крутанул меч вокруг кисти. Сталь описала сверкающее колесо и вернулось точно в начальное положение, не сдвинувшись ни на сантиметр.

— Ни фига себе… — сержант от удивления только что не раскрыл рот.

У майора сначала погрустнели глаза, затем медленно сползла усмешка, превратив лицо в маску обиженного Арлекина.

— Довольно! — он отодвинулся от прохода. — Сдайте вещдок и выметайтесь отсюда. На сегодня к вам вопросов нет. Но, не факт, что они не появятся завтра.

«До завтра еще дожить нужно», — подумал Виктор, выходя из душного помещения на свежий воздух. Занималось раннее утро, город наполнялся движением пешеходов и шумом машин. На ямках в асфальте скрипели тормозами и громыхали железными кузовами грузовики. Разрывая воздух автоматной очередью, прокатил мотоцикл, напугав прохожих и кота, вальяжно шествующего через дорогу.

«Совершенно спокойный обычный город… Но именно мне места в нем нет. Чем же я это заслужил?» — Виктор вспомнил про Арсена и ему пришлось сознаться, что в своем несчастье он не одинок. Правда, утешение это не принесло.

Наверное, нужно было сходить в больницу, навестить Сергея. Но, подумав об этом, Виктор, тем не менее, свернул в сторону вокзала. «Может быть, движение поездов уже открыли, а с билетами, как всегда, проблемы. Наверняка, все, кто остались на бобах, ринулись в кассу!», — оправдывал он себя, стараясь не думать о своем единственном желании — убраться из города как можно скорее.

Стоило ему зайти в здание вокзала, как стало понятно, что его ожидания не оправдались. Все та же, дожевывающая бутерброд, тетка за окном и оглушающая пустота вокруг нее. Дремлющего на лавке неопрятного вида мужика принимать в расчет, очевидно, не стоило.

Виктор все же дошел до кассы, посмотрел в округлившиеся глаза кассирши и, ни слова не сказав, понуро повернул к выходу. Выпрыгнуть из мира, который собирался его похоронить в себе, не удавалось. Предстоял новый бой и, по всему выходило, что последний.

В задумчивости Виктор вышел из здания, намереваясь дойти до больницы, куда отвезли Сергея. Неожиданно он понял, что место, где находится эта больница, ему неизвестно и куда идти — непонятно. В растерянности он стал вертеть головой, и его взгляд случайно задержался на брошенном строителями инструменте — лестнице у стены вокзала и повешенной на ней одежде маляра.

Почему-то этот предмет заставил его задуматься. Что в нем было особенного, он себе ответить не мог. Информация обрабатывалась на уровне подсознания, которое не спешило поделиться результатом. Виктор помотал головой, для верности закрыл глаза и попытался сосредоточиться. В голове вертелись события последней ночи, а необычного в ней было предостаточно.

Виктор усмехнулся, вспомнив, про недоверие Сергея к его словам. «И где ты теперь, Фома неверующий?» — он покачал головой. Потом ему вспомнились его последние слова… «Что он хотел сказать, назвав рыцаря настоящим? Ясно, что тот не эфемерный, раз пробил ему грудь! А, может быть, он имел в виду его историческую сущность?» — мысль об ожившем фантоме из прошлого вызвала у него улыбку, но уже не отпускала.

— Ксения говорила о духах воинов, что появляются по ночам, — Виктор не заметил, как начал рассуждать вслух. — Вплавленные в стекло оксиды металлов могут вызвать привидения? Да еще и вооруженные вполне реальным оружием? Бред какой-то… Но… Что делать, если это действительно так?

— Куда денется джин, если разбить кувшин, в которой он заточен? — обратился он к проходящему мимо гражданину.

Тот отпрянул, покрутил пальцем у виска и заметно прибавил шаг. Виктор повернулся к лестнице, что сиротела у вокзальной стены. Теперь он знал, что делать.

Глава 9. Бой

Маляр, шагающий с лестницей на плече, был никому не интересен. Внимание прохожих он привлекал только в том случае, когда нужно было отстраниться от испачканной в краске деревяшки и отодвинуться от рабочей, в прямом смысле колоритной, робы. Свою одежду Виктор скатал в рулон и просто нес под мышкой.

Путь до Дворца культуры дался легко. Рабочие люди — это самые незаметные в городе фигуры, потому что тот, кто работает в офисе, старается не обращать на них внимания.

Виктор подставил лестницу, попробовал ее на прочность и остался недоволен. Высокие и тонкие направляющие делали ее существенно легче, но это имело и другую сторону медали — лестница ходила ходуном, если ее качать из стороны в сторону.

«Другой все равно нет», — он краем глаза заметил, что некоторые любопытные стали останавливаться, интересуясь друг у друга в чем дело, и решительно полез наверх, чтобы избежать расспросов. В принципе, у него была заготовлена версия про реставрацию, но, по факту, он готовил акт вандализма и от этого чувствовал себя не в своей тарелке. Виктор хотел разрушить панно. Или повредить — это уж как получится.

Он по-прежнему не особо верил в мистическую силу мозаики, но это было единственной спасительной соломинкой, за которую стоило ухватиться, чтобы не сидеть сложа руки перед неминуемой встречей с необъяснимым. Ожидание неизбежного способно свести с ума. Когда же занят подготовкой к его встрече, появляется надежда, а с ней растет и уверенность в своих силах.

По мере подъема наверх, панно стало представляться не таким уж и маленьким. С чего начать? Своей первой жертвой Виктор избрал ту фигуру, что весьма походила на воина, проникшего к нему в номер. Он заполз чуть ли не на самую последнюю ступеньку, чтобы разгадать тайну темных провалов на месте глаз. Для устойчивости оперся руками на панно… И почувствовал, что руки проваливаются внутрь, затягивая за собой тело.

Виктор дернулся, пытаясь освободиться, и полетел куда-то кувырком. Единственное, что он успел сделать — сгруппироваться и, проклиная себя за то, что не закрепил как следует лестницу, приготовился ко встрече с землей. И это должна быть далеко не та встреча, которой рады космонавты, когда возвращаются с орбиты.

Упал он жестко, но гораздо мягче, чем ожидалось. Запросто могла хрустнуть кость, и это было бы меньшее зло, как если бы хрустнула шея. На удивление, все обошлось без травм, а про синяк от удара даже и подумать было смешно. Виктор замер с зажмуренными глазами, не веря в неожиданное счастье. Состояние, когда удача повернулась к тебе лицом, хотелось зафиксировать и насладиться таким редким явлением.

Поначалу он даже не обратил внимание на окружающий шум и на множество голосов, перекликающихся между собой. Это было вполне естественно, если его падение заметил кто-то из прохожих. Странно, что его еще не начали тормошить и спрашивать не нужна ли помощь… Хотя, кто-то толкнул в бок и сделал это крайне невежливо!

Виктор открыл глаза и хотел было высказать, что он думает по поводу грубости, но увиденное заставило его прикусить язык. Ему вдруг стало понятно, что с мыслями про удачу он поторопился.

Как уже и случилось однажды, вокруг него насмерть бились закованные в броню воины. Теперь он явственно слышал звон металла, а перекликающиеся голоса обернулись грубыми выкриками и бранью на разных языках.

«Это же бред или сон… Меня здесь нет!» — пытался он себе внушить мысль, но окружающий мир убеждал в обратном. Рыцарь в латах запнулся об него, а, заметив, махнул мечом, рассчитывая разделаться одним ударом. Но у Виктора сработал инстинкт самосохранения, и он чудом вывернулся из-под разящей стали. Меч лишь шлифанул плечо, разодрав рукав робы, позаимствованной у неизвестного маляра. На лице рыцаря мелькнула досада, и он замахнулся еще раз, теперь уже не так небрежно.

Пары секунд хватило, чтобы он потерял бдительность, и тяжелый арбалетный болт пробил ему шею, точно над тем местом, где заканчивались латы. Меч выпал из его руки, а рыцарь в агонии повалился прямо на Виктора, заливая его кровью.

Виктор засучил ногами, пытаясь отодвинуться в сторону, но размокшая от крови земля скользила под ногами. Грязь и кровь, острый запах человеческого и лошадиного пота, и еще чего-то такого, о чем не хотелось даже и думать, стоны и крики ярости — все хлынуло через органы чувств, как прорвавшаяся через плотину вода. Навалившееся тело больно ударило железом, а теперь еще и душило, придавив немалым весом. Виктор чувствовал себя под ним, как под могильной плитой. Он толкал его в сторону, одновременно пытаясь выбраться сам. Не хватало опоры, руки скользили по земле, пока одна из них не натолкнулась на выпавший меч. Виктор нисколько не удивился, что оружие отыскала именно его левая рука.

Снова, как и в полицейском участке, по ней пробежала дрожь, а пальцы сомкнулись железной хваткой на отделанной кожей рукояти. Обретение оружия подействовало на Виктора странным образом. Он почувствовал вздувшиеся бугры мышц, которые не замечал у себя раньше. Левая рука источала силу, которая просилась наружу, и тащила за собой остальное тело.

«Удружила старуха! Одно слово — ведьма!» — внутри Виктора разгоралось пламя боевого азарта. Но не горячее и безрассудное, как у новобранца, а холодное и расчетливое, как у бывалого воина. Хладнокровие пришло на смену панике, и окружающий мир перестал выглядеть безумным преддверием ада.

Теперь он видел разницу между теми, кто бил и колол друг друга всем видом холодного оружия. Кольчуги и редкие латы были на тех, кого теснили рыцари с крестами поверх богатого доспеха. Крестоносцев было значительно больше, да и экипированы они были получше. Над их головами возвышались рыцари на конях с длинными копьями. Сейчас они смешались в общей массе и потеряли свою ударную силу, но главное сделали — раскололи оборону, в которую тут же хлынули пешие рыцари, довершая начатый разгром.

Виктор оперся на меч и подтянул тело. Поджав ноги, он сначала сел на корточки, а когда попытался подняться, чуть не получил по спине боевым топором. На этом его ратное дело могло бы сразу закончиться, но топор налетел на подставленный щит. Рыцарь обескураженно отступил, но сразу же замахнулся для нового удара.

Виктор выпрямился разогнувшейся пружиной и коротко ткнул острием меча в прорезь рогатого шлема, туда, откуда пылали яростью глаза разгоряченного боем врага. Именно врага! Так определил его для себя Виктор. Даже не потому, что тот только что чуть не перерубил ему хребет, а потому что тот пришел на чужую землю собрать кровавую дань у проживающего здесь народа.

Все получилось быстро и естественно, и Виктор понял, что он только что совершил, только когда увидел окрасившийся красным кончик меча. Воин, прикрывший его щитом, одобрительно хлопнул по плечу и тут же махнул мечом, отражая атаку навалившихся на него рыцарей. Выглядел он необыкновенно здоровым, похожим на медведя, одетого в латы. Меч в его широкой руке казался зубочисткой и прочищал он зубы врагов весьма результативно. Было видно, что обороняющиеся от наседающего врага воины держались больше за его спиной и сбоку, как за основной ведущей в бой силой.

Все это Виктор успел лишь только окинуть взглядом. Постоять в сторонке не получилось. Слишком легким противником он выглядел, без щита и прикрывающего тело железа. Не успел он пережить впечатление от только что совершенного убийства, пусть и врага, но все же человека, как место павшего рыцаря заняли сразу двое. Они настолько были уверены в быстрой победе, что устремились к нему, толкаясь и мешая друг другу.

Задумываться и что-то переживать стало просто некогда. Виктор не стал дожидаться, когда его атакуют с двух сторон, и нанес удар первым. Для рыцаря, что вырвался вперед, нападение с левой руки стало неожиданностью. Он попытался неловко прикрыться щитом, но сильный и быстрый удар пробил доспех, отбросив его на товарища. Тот, не ожидая такого, замешкался, а пока соображал, как лучше поступить, меч смял его шлем, и Виктор поблагодарил небеса, что не видит во что превратилась прикрытая им голова.

На миг ему показалось, что враги дрогнули. Впереди даже образовалась брешь… Но рыцари расступились, только чтобы освободить пространство для закованного в броню всадника. С копьем наперевес тот помчался, как таран, и страх сковал Виктора — ему было понятно, что такую массу было не остановить.

Копье принял на себя тот самый большой воин, что закрыл его щитом. Он просто оказался на линии удара. Именно в него метил всадник, как в центральную силу, удерживающую около себя дружину и вдохновляющую ее на бой.

Копье пробило щит и кольчугу воина. С сухим треском оно разломилось, но свое черное дело совершила. Сражение на миг замерло. Все, кто был рядом, прекрасно понимали, что в этот момент происходит переломный момент в битве.

Всадник торжествующе поднял обломок копья и громко крикнул на непонятном, колючем языке, больно резанув слух каркающими звуками. Дружинники молча попятились, но не отступили, а плотнее сомкнули ряды. Даже поняв, что обречены, они решили биться до конца. Подвиг был для них простым выбором, и они не задумывались узнает ли о нем когда-нибудь кто-то.

Наверное, если бы Виктор сейчас побежал, его никто не стал бы преследовать. Нет доспехов — какой ты воин? Простолюдин, схвативший за меч, ополчение, одним словом. Ему в пору дубину в руки, а не благородный клинок.

Внутри себя Виктор чувствовал пустоту — ни мыслей, ни чувств, весь мир для него сузился до гарцующего рыцаря на коне. На негнущихся ногах он сделал шаг к поверженному богатырю и подобрал его меч. Рука сразу ощутила, что сталь была выкована по заказу. Тяжелый длинный клинок не каждый бы смог удержать в одной руке, и для неподготовленного мечника такой стал бы обузой, а не оружием.

Дальше все происходило словно во сне. В следующие два шага Виктор оказался рядом с потрясающим обломком копья рыцарем. Тот не испугался какого-то оборванца, но что-то почувствовал и, откинув древко, потащил из ножен длинный меч.

Виктору его движение показалось слишком медленным. Впрочем, для него все стало казаться слишком заторможенным. Фигуры вокруг двигались, как попавшие в мед мухи. Он махнул мечом, стараясь вырваться из заполонившей все тягучей субстанции. На его удивление меч двигался свободно, и удар им получился такой силы, что выбил всадника из седла.

Все, кто был рядом, попятились, не понимая, как такое могло произойти. Теперь надо было развить успех. Что-то надо было противопоставить духовному триумфу крестоносцев. Понимая, как нелепо он выглядит в испачканной краской робе, Виктор рванул ее с себя, скользя пальцами по пропитавшей куртку чужой крови. Старая ткань треснула по размокшим швам и слезла кусками, оставляя на теле длинные красные полосы.

Надо было выкрикнуть нечто пафосное, но в голову, как назло, лезла всякая чепуха вроде «Аз есмь», запавшая в память после какого-то комедийного фильма. Чувствуя, что время уходит, Виктор просто поднял меч над головой и закричал во всю силу своих легких.

И снова, как будто прорвало плотину — все вокруг пришло в быстрое движение, и Виктор только успевал отмахиваться от насевших на него со всех сторон рыцарей. Каждый его удар валил противника на землю, разбивая и доспехи, и щит, которым тот пытался прикрыться. Перед ним было еще много врагов, но позади него лежала просека, устланная железом доспехов с крестами на грязного цвета накидках.

Тонко пропела стрела. Виктор уже не мог на нее среагировать достойно, просто не успевал. Но ее пение прекратилось за полметра до него в подставленном вовремя щите. Седой воин подоспел вовремя, прикрыв его правый фланг. Краем глаза Виктор заметил, что и с другой стороны тоже встала пара воинов. Дружинники собрались вокруг него, не подпуская рыцарей к незащищенным бокам.

Вражеский строй сломался. Рыцари начали пятиться, не желая попадать под удары разящей наповал стали. Виктор остановился и вытер с лица пот, размазав по лбу и щекам прилипшую грязь. Лицо превратилось в маску какого-то африканского божка, при том весьма кровавого, что подтверждали полосы крови на его теле.

Подняв к небу меч, он снова закричал, уже торжествующе, и крик его был подхвачен десятками голосов, вставших с ним плечом к плечу дружинниками.

В задних рядах рыцарей произошло движение. Пятившиеся рыцари стали образовывать проем для удара всадника. Подняв копье, тот не спеша разворачивался, чтобы набрать скорость. Как это часто бывает, в битвах большое значение имеют случайные события, в один момент оборачивающиеся фатальной неудачей для одной из сторон. Не все разгадали маневр всадника, кто-то на всякий случай повернул следом, а через минуту все вокруг рыцари уже бежали, бросая оружие и срывая на бегу доспехи.

Ручеек беглецов сразу же обернулся рекой, а еще через мгновение бежало уже все войско. Всадники толкали и давили пеших, те давили друг друга, а тот, кто упал, уже не мог подняться, затоптанный сотней ног. Огромная волна рыцарей смешалась в беспорядке и спешно удирала, крича о предательстве и обрушившейся на них свирепой силе.

Виктор встал, оперевшись на меч. Вокруг радостно потрясали оружием и кричали дружинники, хлопая друг друга по плечам. Его же трясло так, что зубы стучали, отбивая костяную чечетку. Дрожь передалась на ноги, и он повалился на землю, чувствуя, что падает лицом прямо в черную липкую грязь, застилающую глаза и мешающую сделать вдох.

Виктор стал задыхаться, вертеть головой, расталкивая липкую черноту, и неожиданно ему в глаза ударил слепящий солнечный свет. Он замер в растерянности и вдруг услышал откуда-то снизу знакомый голос. «Провалился в ад?» — была его первая мысль, которая, впрочем, его нисколько не напугала. После того, что только что случилось, он был готов помериться силой с самим сатаной.

— Виктор Степанович! Вы там что, заснули что ли?

Виктор посмотрел вниз, не понимая, кому он в преисподней настолько знаком. Внизу, под лестницей, стоял знакомый ему майор с сержантом.

— Мы вам уже пять минут кричим, а вы прилипли к мозаике, как…

— Как банный лист, — подсказал сержант.

— Вот именно. Я понимаю, человек искусства и все такое прочее, но нельзя же погружаться в работу, не слыша, что происходит под ногами. Спускайтесь, у меня к вам серьезный разговор.

Виктор с тоской посмотрел на панно. Если он успел что-то испортить, то беды не миновать. К счастью, ни один кусочек смальты не пострадал. Он еще раз бросил взгляд на экспозицию и теперь ему фрагмент битвы показался чем-то близким. Он как будто понимал, куда повернет сражение в следующий момент…

Майор с сержантом придержали лестницу и помогли Виктору удержаться на ногах, когда он встал на землю. Такая вежливость в другой момент ему бы показалась странной, но сейчас ему было все безразлично.

— Смею вас поздравить, — начал торжественно майор. — С вашей помощью обезврежен опасный преступник. Серийный, как это сейчас модно говорить.

— Не понимаю…

— Как же! Заявление писали? Писали. Так вот, представьте себе, не далее, как полчаса назад заявляется к нам в участок одна личность и оформляет явку с повинной. Не могу, говорит, больше выносить того, что со мной происходит. Дескать, вселяется в него время от времени бес… То есть не бес, конечно, а призрак из прошлого. Представляете, что выдумал! Притянул за уши городскую легенду! Так вот, тот призрак вроде во всем и виноват. Заставлял его, понимаете ли, заниматься убийствами…

— Кто он?

— Да такой же как вы, коллекционер древностей. Кстати, у него был сообщник… — майор посмотрел на Виктора с прищуром.

— Это не я!

— Да, знаю, что не вы, — майор вздохнул. — Но, смею вас заверить, теперь дело распутается в два счета. Между прочим, если бы вы показали нам меч сразу, дело завершилось бы быстрей. Наверное…

— Я арестован?

— Помилуйте! За что? Наоборот, в виде поощрения, мы вручаем вам билет на проходящий скорый, аккурат до областного центра, плацкарта, нижняя полка. Железную дорогу починили, вы в курсе?

— Нет… Вы купили мне билет? — происходящее не укладывалось у Виктора в голове.

— Да. Желающих сколько знаете? Но, у нас имеются определенные знакомства и привилегии… Так что сейчас мы вас доставим к самому перрону. Прошу! — майор показал жестом в сторону уазика.

— Как же вещи…

— Все уже в машине. Меч, сами понимаете, остается в качестве вещдока. Кстати, тот маленький инцидент в гостинице, с мебелью… Все улажено. Повеселились немного, с кем не бывает? Помню, как-то отмечал я день рождения с двумя приятелями, один сейчас полковник ФСБ, кстати… Хм… Это к делу не относится… Ну так что, едем или желаете лично попрощаться с администраторшей гостиницы?

— Едем, конечно, едем… Только с Сергеем неудобно получилось… Я не сильно задержу, если черкану ему несколько слов?

Глава 10. Эпилог

Молодая женщина поправила на мальчонке курточку, одернула руку, которой он норовил залезть в нос и повела одевать ботинки.

— Сережа, ты где? Мы уже готовы!

Высокий мужчина выглянул из ванной комнаты:

— Света, куда такая спешка? Мы же в отпуске!

— Ты разве забыл? Сегодня мы идем в музей Вооруженных сил. Мы же договаривались, Сережа! Ты меня, вообще, слушаешь, когда я с тобой разговариваю?

— А… Я просто не ожидал, что вы так быстро соберетесь! Айн момент, — он весело подмигнул мальчику, и тот в ответ улыбнулся.

— Не забудь одеть форму. Для мальчика это важно. Правда, Гриша?

— Угу…

Гриша в это время усиленно крутил шнурки, наматывая на них мудреный узел. Спохватившаяся Света вовремя заметила будущую проблему и принялась все переделывать. Сергей пожал плечами. Он хотел еще раз напомнить про отпуск, но спорить не стал и открыл шкаф, в котором красовалась военная форма с обновленными звездочками на погонах. Новая должность и капитанские погоны грели душу, настраивая на миролюбивый лад.

В музее было интересно, хотя, с точки зрения Сергея, немного скучновато. Музейное оружие, флаги, занявшие место среди других экспонатов, внушали, конечно, определенное благоговение. Но, по его единому с Гришей мнению, экспозиций панорамного типа могло бы быть побольше. Особенно, если они оживлялись звуками и световыми эффектами. И, если в новейшей истории они хотя бы были, то про историю древних времен нечего было и говорить. Хорошо еще, что кроме сабель, щитов и мечей были художественные полотна, привлекающие своей масштабностью.

Перед одним из таких произведений собралась небольшая группка школьного возраста ребят. Было оно ярче, чем остальные, но не такое четкое в плане передачи образов, как картина. Пользуясь разницей в росте, Сергей пригляделся через головы ребят и понял две вещи. Первое — это то, что перед ними была мозаика, а второе — это то, что художественное панно ему знакомо.

Он подошел поближе, чтобы рассмотреть внимательнее. С одной стороны, все было так, как он помнил — множество воинов схлестнулось в жестокой битве под стенами города. Но здесь сражение выглядело несколько иначе. В центре отчетливо выделялся воин, которого раньше там не было. А это Сергей помнил точно! Полуголая фигура, раскрашенная кровью, перемешанной с землей, да еще и с поднятым над головой мечом запомнилась бы любому. Более того, с появлением неизвестного, битва приобрела другой окрас: стоящие за ним воины были заражены азартом боя, в их фигурах просматривалась стремительность и напор, а их противники, наоборот, пятились, а кое-кто уже разворачивался для бегства.

В этом чувствовалась какая-то загадка. Сергей заметил женщину-экскурсовода, неторопливо ведущую рассказ замершим перед ней ребятам. Он подошел поближе и стал прислушиваться. При упоминании о копии, переданной в дар музею, он не выдержал и поднял вверх руку, как прилежный ученик с первой парты.

Экскурсовод сначала нахмурилась, а потом разглядела военную форму и оттаяла:

— Слушаю вас, молодой человек. А вы, дети, смотрите, как правильно и вежливо товарищ капитан попросил разрешения задать вопрос.

Дети разом развернулись и с любопытством стали рассматривать новенькую форму Сергея.

— Я много раз видел это панно в том городе, о котором вы говорили. То есть не это… То есть я хотел сказать, что там оно другое!

— Было до недавнего времени, — улыбнулась женщина. — У вас прекрасная память и очень хорошо, что вы задали этот вопрос. Панно было переделано в свете открывшихся новых фактов о противостоянии городской дружины рыцарям Ливонского ордена и крестоносцам.

— Новых фактов? Об этом рассказали археологические раскопки?

— Нет, летописные источники. Точнее — документы, по которым удалось воссоздать летопись.

— Уж не из библиотеки ли Ивана Грозного?

— Нет, что вы! Библиотека Ивана Грозного — это легенда. А письмо из Ватикана — это факт. Да, представьте себе, что в архивах Ватикана отыскалось письмо с отчетом о неудачном боевом походе ливонцев. Это не удивительно, если учесть, что поход состоялся с благословения и по приказу Римской Католической Церкви.

Экскурсовод повернулась так, чтобы видеть картину, и пояснила:

— Раньше считалось, что городская дружина вместе с воеводой пала у стен города и нашествие остановить не смогла. В отчете Ватикану говорится о другом. Посмотрите на центральную фигуру на панно. Мы видим человека без доспехов, но в своего рода боевой раскраске, которая, кстати, распространена среди северных народов. Возможно, он не был дружинником, о чем свидетельствует отсутствие лат и даже щита. Кто он — пока загадка. Знаем мы лишь то, что, подхватив меч погибшего воеводы, он своей силой и смелостью вдохновил павших духом дружинников на подвиг. Обратите внимание на руку воина. Он держит меч в левой руке. А в какой руке держат щит обычные воины? Правильно, в левой! В письме упоминается необыкновенная сила этого воина, которая, помноженная на нестандартную тактику нападения, привела к перелому в сражении. Ливанцы бежали, впечатление его мощью и храбростью воодушевленных им дружинников, хотя по численности они превосходили их в несколько раз.

Среди школьников прокатился вздох восхищения, а Сергей недоверчиво улыбнулся. Экскурсовод, заметив это, добавила:

— Не верить документу нет основания. Отчет был подготовлен сопровождающим рыцарей священником. Духовенство не несло ответственности за проигранные сражения, но, в то же время, используя их донесения, церковь получала рычаги давления на Ливонскую знать. Говоря современным языком, это был компромат, то есть информация неприятная, но точная.

— Верю, разгром армии — это не иголка в стоге сена, — Сергей с серьезным видом кивнул головой. — Кто же взялся за переделку чужой работы? — он вспомнил о Викторе и ему почему-то показалось, что тот имеет к этому отношение.

— Никто чужую работу не переделывал. Вы не поверите, исправить панно взялся тот же мастер, который его создал. Пожилой человек, пенсионер, сам принялся за работу, как только узнал о подлинной истории битвы. Сделал он это совсем недавно. Более того, вдохновившись работой, ему пришла в голову мысль изготовить уменьшенную копию в дар нашему музею. Сейчас она перед вами. Если хотите увидеть, как панно выглядит в оригинале, зайдите на наш сайт, там есть фото, на котором оно в полном размере.

Оставшиеся залы Сергей осматривал вскользь, пытаясь понять, чем же его зацепило изображение центральной фигуры. Не выдержав, он осторожно вытянул телефон. Кося в него одним глазом и попутно отвечая на вопросы Гриши, открыл сайт музея.

— Что ты, как подросток, — зашипела на него Света. — Мы в музей пришли, а ты от телефона оторваться не можешь. С кем ты еще не наболтался?

— Я уточняю историческую подробность! — важно изрек Сергей и показал заставку сайта.

Света скользнула взглядом по экрану и посмотрела на мужа, как будто увидела его впервые.

— Не знала, что у тебя есть интерес к истории…

— Историю родного края должен знать каждый культурный человек!

Пользуясь тем, что Света отвлеклась на вопрос Гриши, Сергей быстро пощелкал по экрану и через некоторое время рассматривал картинку с оригинальной мозаикой. Но интересовала его только одна фигура. Он приблизил изображение и сразу понял почему подумал о Викторе — у неизвестного воина было его лицо.

«Невероятно! Как такое может быть? — Сергей замер столбом с недоумением на лице, а потом чуть не рассмеялся: — Интересная шутка! А еще говорят про какого-то мастера-пенсионера. Впрочем, одно другого не исключает. Если они знакомы, то это все объясняет».

Сергей вспомнил о листе из блокнота, который ему передал сержант полиции, пока он лежал в больнице. На нем был написан адрес и приглашение в гости. Листок затерялся в бумажнике и от времени почти сломался на сгибе, но прочитать написанное было без проблем.

— Света, хочешь я тебя познакомлю с личностью, прописавшейся в истории нашего города? — Сергей показал жене увеличенное фото мозаики. — Я с ним знаком.

— С кем? С историческим героем?

— Нет, что ты! С обыкновенным человеком… Помнишь, я тебе рассказывал, как мы бились с рыцарем на коне?

— Ох, Сережа, Сережа… Если бы не клятвенные заявления врачей в твоей трезвости…

— Ты не веришь слову офицера?

— Для меня достаточно просто твоего слова.

***

Адрес, что был написан на листочке, оказался не так уж далеко от гостиницы, и Сергей предложил Свете прогуляться, оставив Гришу наслаждается послеобеденным сном. По месту их встретил большой старый дом благородного серого цвета с лепниной на фасадах и витиеватой отделкой лоджий. Пока Света, задрав голову, рассматривала архитектуру, Сергей набрал на домофоне номер квартиры.

Он набирал еще раза три, но с одним и тем же результатом — на вызов никто не отвечал.

— Набери соседей, — посоветовала Света. — Не в лесу живем, может подскажут чего-нибудь.

Тут Сергею повезло сразу. На вызов квартиры с номером на единицу больше, ответил старушечий голос. Однако, понять, о чем толковал Сергей, ей удалось далеко не с первого раза.

— Ты заходи, мил человек. Я по телефону этому слышу плохо...

Через секунду замок щелкнул, и Света с Сергеем зашли в подъезд. Перед ними открылась широкая лестница с большими пролетами, по которой им следовало подняться на второй этаж.

На широкой площадке второго этажа было всего две двери. Одна из них была раскрыта и рядом стояла сильно пожилая женщина, кутаясь в большой пуховой платок. Сергей поздоровался и опять повторил про приглашение от Виктора, но бабушка махнула рукой:

— Да поняла я все, поняла… Только нет твоего друга и не будет.

— Как это нет? В командировке, что ли? А семья? — к своему стыду, Сергей неожиданно понял, что не знает о Викторе ничего.

— После смерти мужа-то, Катерина жить одна в квартире не стала. Погоревала аккурат девять дней, да и съехала неизвестно куда, а квартиру сказала, что продавать будет. Мне ключи оставила… Я-то думала, что вы, как покупатели, пришли.

— Постойте! Как после смерти… Так Виктор умер?

— Ну да, я и говорю…

Сергей переглянулся со Светой и покачал головой:

— Извините нас, мы ничего не знали, — он почувствовал, как кольнула рана под рубцом на груди. Вспомнились слова доктора, что по характеру ранения он ожидал увидеть труп… — Сергей потряс головой, отгоняя неприятное воспоминание. — Не мое это дело, но… Несчастный случай?

— Какой там! — старушка испытующе посмотрела на Сергея, потом приблизилась и понизив голос скороговоркой произнесла: — Убили его. Задушили. А кто — неизвестно. Катерина-то когда домой пришла, вошла в квартиру, а он уже…

— Вот, значит, как… — память снова подсказала Сергею события прошлого. — Задушен? И неизвестно кем?

— Именно! Полиция и искать не стала. Представляете, чего выдумали — задушил, дескать, сам себя! И не как-нибудь, а своей собственной рукой. Мне племянница это рассказывала, она там в полиции работает. Поняли, что дело не раскрыть, так напридумывали всякую ерунду. Хорошо, что про нечистую силу ни слова не сказали, а то совсем бы глупцами выглядели.

— Нечистая сила?

— Виктор-то последнее время, как в воду опущенный ходил. Мне говорил, что гнетет его груз за какие-то души, а в церковь ему идти нельзя. Да и как же ему идти, если не крещен он был. Я, по доброте душевной, сама в храм сходила и свечку-то поставила. А на следующий вот это все и приключилось. Я в полиции, конечно, об этом рассказала, но они и слушать не стали. Так-то!

Сергей вышел из подъезда оглушенный новостью. Знаком он был с Виктором немного, но что-то было в нем, оставившее отпечаток в его душе. Света, молчавшая все это время, потянула его за локоть:

— Знаешь, может быть, это и правильно, что на панно изображен похожий на него человек. Наверное, что-то ему удалось в своей жизни такое, что он оказался достоин этого.

Сергей хотел ответить, но бывшая рана снова кольнула, не сильно, а только лишь напоминая о себе. Но, дыхание сбила, и он только кивнул головой в ответ.