Случайный обман

Глава 1

Зима 1692 года в Венеции выдалась неожиданно холодной, каналы даже покрылись льдом, местами таким толстым, что можно было пройти по воде аки посуху. Чтобы провести лодку по каналам, приходилось веслами разбивать наледь. Величественные гондолы знати покрылись изморозью, дорогие ткани повисли неопрятными сосульками. Горожане не рисковали лишний раз выходить из дома: на улицах дул сильный ветер, который мог легко протащить человека по скользкой набережной и уронить в канал. А там уже поминай, как звали – из холодной черной воды выплыть было практически нереально даже опытным пловцам. Через день на поверхность каналов всплывали трупы, Венеция наполнилась плачем и стонами.

Но не во всех домах рыдали по покойным. Мария Ангелина Виктория Бранкати поправила черную траурную накидку, стянула с пальца обручальное кольцо, полюбовалась им, надела обратно. Ее супруг лежал сейчас мирно в спальне без всяких признаков жизни, и вокруг него суетились слуги, обмывая и обряжая своего покойного господина для отпевания. Священник согласился прийти на дом, понимая, что по улицам Венеции сейчас похоронная процессия просто не доберется. Мария Бранкати посмотрела на себя в зеркало: нет, слишком спокойное лицо не годится, надо бы слезинку пустить, да скорби прибавить в глазах. Хорошо еще бледность навести изысканную, чтобы видели все, как вдова тоскует по своему мужу. Но невольно приходило в голову, как идет к ее белокурым волосам траурный наряд, как выгодно подчеркнута грудь в закрытом наглухо платье, как оттеняет зеленые глаза новый кружевной черный воротник.

В дверь осторожно постучали, и Мария Ангелина Виктория отпрянула от зеркала, упала в кресло, прикрыв рукой лицо.

- Кто там? – всхлипнула она.

- Синьора, простите, - донесся голос служанки Доры. – К вам посетитель. Он не представился, но очень просил вас принять его.

- Ах, - Мария поднялась из кресла, бросила еще один взгляд в зеркало, убедилась, что выглядит вполне достойно для вдовы такого важного человека, как покойный Бранкати, - пусть войдет.

Дверь открылась, впуская низенького мужчину, одетого в дешевый камзол. Лицо его было отменно некрасиво, светлые, почти белые волосы свисали неаккуратными прядями, а водянистые глаза смотрели куда-то мимо собеседницы.

- Синьора Бранкати, простите, что вынужден тревожить вас в такой печальный день, - вежливо заговорил он.

Голос незнакомца оказался полной противоположностью внешности: глубокий, низкий, завораживающий. Мария еще раз посмотрела на его лицо: черты были правильными, но все же приязни не вызывали. Да и причесаться бы ему не помешало.

- Ваш супруг взял у меня на время очень ценный предмет, он клялся вернуть его мне сегодня, но, увы, скончался.

Мария сочла уместным в этом месте всхлипнуть и изящным жестом поднести к глазам черный платочек. Незнакомец поклонился в знак сочувствия ее горю, но продолжил говорить.

- Так что теперь его обязательство переходит к вам, синьора. Я прошу вас вернуть мне то, что взял ваш муж.

- Но я не знаю, о чем вы говорите, - неподдельно удивилась Мария.

- Ах, да. – Спохватился гость. – Кольцо. Медный ободок, украшенный несколькими прозрачными камнями, а внутри надпись на латыни.

Мария посмотрела на свои руки, унизанные драгоценными кольцами. Джакомо Бранкати не любил свою жену, но с готовностью покупал ей любые украшения, а уж Мария Ангелина Виктория не стеснялась в своих желаниях. Золото, бриллианты, изумруды. Среди ее колец никак не могло оказаться какой-то медяшки.

- У меня нет такого кольца, - надменно сказала она. – И никогда мой муж не стал бы приобретать такую дешевку. Пойдите прочь, вы ошиблись.

Незнакомец неприятно усмехнулся:

- Он не покупал, он одолжил. И мне нужно это кольцо. Покопайтесь у себя в шкатулке или в ящиках мужа. У вас есть время до полуночи. Если, когда часы на башне пробьют 12 раз, я не получу его обратно, у вас будут большие проблемы, синьора Бранкати.

Мария в ярости забыла о трауре и о том, что надо изображать несчастную, убитую горем вдову.

- Как вы смеете что-то требовать от меня! Вдовы почтенного человека! Убирайтесь немедленно!

Водянистые глаза вдруг уставились на нее в упор, и у Марии перехватило дыхание. Ей стало по-настоящему жутко. Вдруг показалось, что вода за окном перехлестнула из канала в комнату, и поднимается все выше, затягивая ее тело, она практически ощущала ледяные щупальца воды на своем горле.

- До полуночи, синьора, - донесся до нее издалека, из толщи воды, голос незнакомца.

И наваждение спало, Мария рухнула в кресло, спрятала дрожащие пальцы в складках платья. Мужчина издевательски улыбнулся, поклонился ей и вышел.

Мария Бранкати вскочила, подошла к окну, чтобы убедиться, что он покинул дом. Незнакомец вышел, поднял голову, посмотрел на нее в упор, хотя никак не мог заметить женщину, спрятавшуюся за тяжелыми занавесками, еще раз поклонился, спрыгнул в гондолу. Гондольер ударил веслами по льду, разбивая его, и лодка двинулась прочь. Мария не отходила от окна, пока она не скрылась за поворотом.

- Вот влипла, - сказала она вслух.

Синьора Бранкати, в девичестве Эсперадо, прекрасно знала, чем занимался ее супруг. Да тем же, чем и отец Марии: ростовщичество, перепродажа краденого, может быть даже и шпионаж. Понятное дело, что смерть Джакомо не была случайной, не мог он поскользнуться и упасть в канал, как рассказали ей добрые люди, которые принесли тело Бранкати домой. Как и когда-то ее отец, синьор Эсперадо, вовсе не пал жертвой грабителей. Оба они были убиты теми людьми, с которыми вели дела. Но сама Мария Ангелина Виктория Бранкати вовсе не собиралась пасть их жертвой.

Поэтому, отойдя от шока и ужаса, она отправилась на поиски описанного кольца. Через два часа была полностью перерыта вся ее комната, вещи валялись по полу и по стульям, драгоценности аккуратно переложены в плотный мешочек и привязаны под юбкой, самое необходимое упаковано в небольшой баул, чтобы можно было быстро уйти. Медного кольца не было. Впрочем, Мария и не сомневалась, что в ее комнате такого не будет. Муж не идиот, и прятать что-то ценное там, где это могла увидеть слишком любопытная жена. Поэтому, собрав вещи и оставив в комнате нехудожественный беспорядок, синьора Бранкати отправилась в комнаты мужа. Джакомо занимал сразу три, где сделал себе спальню, кабинет и гардеробную. Из гардеробной был отдельный выход на улицу, чтобы можно было пройти незамеченным мимо слуг. По мнению Марии, прятать там что-то ценное было бы глупо, но с другой стороны, возможно Джакомо собирался отнести кольцо тому типу, а значит, оно могло быть в его верхней одежде в гардеробной.

В спальне слуги уже закончили с телом, синьор Бранкати благостный и спокойный лежал на кровати с закрытыми глазами, чистый, вымытый, обряженный в новый костюм, который собирался только надеть на ближайший бал. Мария тоже к тому балу шила платье, только оно еще не было готово. Обыскивать тело она не стала – все, что можно было бы найти, уже сняли слуги. Так что женщина начала, как и планировала, с гардеробной. Ей никто не мешал, все считали, что несчастная вдова рыдает в одиночестве.

Тут она действовала намного аккуратней, чем в своей комнате: камзолы ощупывала и складывала в одну стопку, штаны в другую. Проверила шляпы, ботинки и даже белье. Нашла пачку денег, какие-то документы и несколько золотых монет древней чеканки, но никаких колец. Время уходило, как песок сквозь пальцы. Часы на башне отбили семь раз. На обыск кабинета ушло бы куда больше времени, а ведь уже скоро должен был прийти священник.

Мария Ангелина Виктория всерьез задумалась. Простой поиск не давал результатов. Надо было думать, как Джакомо. Что-что, а понимать ход мыслей мужа синьора Бранкати умела. Она замерла у потайного выхода и задумалась.

Джакомо Бранкати явно задумывал что-то криминальное. Возможно, это кольцо было паролем или знаком для бандитов, потому и выглядело так неказисто, чтобы не позарились воры. Мария прикрыла глаза: допустим, Джакомо вернулся с этим кольцом, разумеется, через тайный ход, чтобы никто не знал, что он выходил из дома. Прошел в спальню, огляделся, прикидывая, где его спрятать. В тумбочке у кровати? Нет, туда может залезть случайно жена. В постели? Слуги найдут, убирая. Остается кабинет, в который всем запрещено входить, но… запрет никого не останавливает. Нет, в кабинет тоже прятать нельзя. Где спрятать вещь так, чтобы на нее никто не обратил внимания? Кольцо… медное… с блестящими камушками…

Мария открыла глаза и обнаружила, что стоит возле постели, на которой лежит покойник, и внимательно смотрит на новый костюм супруга. В качестве украшения на воротнике там было шесть колец. Рыжего цвета с блестящими камушками. Вот оно! Одно из них точно было тем, что искал незнакомец. Но вот какое? Мария уже протянула руку, чтобы сорвать все кольца с воротника, но тут открылась дверь, и в спальню вошла процессия: священник отец Эгидий, пара монахов, слуги. Мария упала лицом на постель рядом с рукой покойника, плечи ее содрогались от рыданий, а пальцы вцепились в воротник.

- Дочь моя, - проникновенно сказал отец Эгидий, мягко касаясь плеча синьоры Бранкати, - твои слезы – утешение покойного, но мы должны провести панихиду и отпустить его душу в райские кущи.

- Да, да, - пробормотала Мария, позволяя поднять себя с колен. Оторвать два кольца ей все же удалось.

Священник передал ее в руке Доре, которая принялась тут же хлопотать вокруг госпожи, но Мария отстранила служанку, опасаясь, что та обнаружит припрятанный мешочек с драгоценностями, сунула руку в поясной карман в поисках платка, заодно убрав туда кольца.

Отец Эгидий завел дребезжащим голосом поминальную мессу, его пение подхватили монахи. Мария и слуги опустились на колени. Конечно, в другой ситуации церемония проходила бы иначе: покойного положили бы в гроб, отпевали в церкви, потом на похоронной гондоле отвезли бы на Сант’Арьяно, где предали бы земле. Но погода не позволяла проделать все, как полагается, чему синьора Бранкати сейчас искренне радовалась. И надеялась, что одно из сорванных колец и впрямь то, которое нужно страшному незнакомцу.

После отпевания тело Джакомо Бранкати положили в гроб и вынесли через парадную дверь. Часы на башне пробили уже 11 вечера. Мария вздрогнула: через час придет этот тип. Или не через час? Он сказал: до полуночи, а значит… и будто в ответ на ее мысли в дверь постучали. Синьора Бранкати вздрогнула, но открыла тяжелую створку. На пороге стоял тот же белобрысый тип, который так напугал ее несколько часов назад.

- Нашла? – коротко спросил он.

Мария пошарила в кармане, но там лежало только одно кольцо. Второе она, видимо, уронила, когда рыдала у тела мужа. Она сунула мужчине найденное украшение, надеясь, что это будет то, что надо. Тот, не глядя, надел его на палец и довольно усмехнулся:

- Молодец, хорошая девочка.

Сделал шаг и буквально растворился в тенях. Синьора Бранкати почувствовала, что ноги ее не держат, она изо всех сил вцепилась в дверной косяк. И тут что-то звякнуло у нее под туфлей, Мария наклонилась и подняла с пола то самое второе кольцо с воротника покойника: медь ярко сияла в свете придверного фонаря, а блестящие камушки как будто подмигивали оторопевшей женщине. Мария медленно, почти против воли, надела его на палец и поняла, что не снимет ни за что, никому не отдаст. Кольцо было ее, родное. И точно то самое, которое спрашивал незнакомец. На башне часы ударили, отбивая половину двенадцатого, и женщина очнулась. В полночь он вернется, обнаружив ошибку, и тогда…

Мария Ангелина Виктория Бранкати опрометью кинулась в комнаты, сунул в баул найденные у мужа деньги и документы, и позвала служанку. Дора появилась моментально. Мария посмотрела внимательно на женщину. Дора была влюблена в Джакомо Бранкати, и тот даже нередко с ней спал. Мария не ревновала мужа, но поведение служанки по отношению к хозяйке дома порой переходило все границы наглости.

- Дора, - проникновенно сказала синьора Бранкати, - я знаю, вы с Джакомо любили друг друга.

Дора всхлипнула по-настоящему.

- Да, синьора.

- И ты настоящая его жена, в его душе, в сердце, - продолжала говорить Мария. – Теперь, когда Джакомо нет, именно ты должна унаследовать его дом и богатство, не я, всего лишь навязанная, никчемная, но венчанная жена, которая даже не смогла родить ему ребенка.

Она точно повторяла слова Доры, которые та неоднократно говорила на кухне своим товаркам. И Дора послушно кивала в такт ее речи.

- Я оставляю тебе все, - Мария демонстративно обвела рукой комнату. – Заберу только драгоценности, которые Джакомо дарил мне. Остальное… в том числе и обручальное кольцо – тебе.

Она стянула с пальца золотой ободок, протянула его Доре. Та замерла, не решаясь взять драгоценность, и тогда Мария силой втиснула ее в пальцы служанки.

- Мне нужен только твой паспорт, - сказала синьора Бранкати. – Покинуть Венецию без документов будет сложно. А ты станешь мной, Марией Бранкати.

Глаза Доры вспыхнули, в ней явно боролись осторожность, ревность и жадность. Последние победили. Служанка опрометью кинулась к себе в каморку и вынесла Марии требуемый документ.

- Спасибо! – искренне сказала та, пряча паспорт в поясную сумку. – И прощай.

Уже бывшая хозяйка дома накинула на плечи теплую накидку, подхватила баул с вещами и вышла через потайную дверь гардеробной. Никто не заметил ее ухода: кухарка готовила поминальную трапезу, слуги убирали дом, а довольная Дора нацепила уже на себя богатое платье и теперь планировала предстоящий прием, на котором ей впервые бы пришлось выступить в роли настоящей синьоры.

Но когда часы на башне пробили полночь, дом Бранкати вдруг вспыхнул, как факел. Метались люди, кричали женщины, кто-то пытался добыть воды из канала, но в эту ночь лед здесь встал намертво, не удавалось прорубить даже небольшую дыру, чтобы зачерпнуть воды. Кухарка и слуги успели выскочить из дома через запасной выход, в окне хозяйской спальни они увидели мечущуюся фигуру женщины в богатом платье, пытавшейся распахнуть створки, но те заклинило не то от мороза, не то от огня. Они успели увидеть, как хозяйку охватило пламя.

- Бедная синьора Бранкати, - всхлипнула сердобольная кухарка.

Ее поддержали слуги и прохожие. Наблюдала за пожаром издалека и Дора Мария Ангелина Виктория Росси, услышав крики, она набожно перекрестилась и махнула рукой лодочнику:

- В порт, пожалуйста.

А на другом конце Венеции в это самое время выл от ярости белобрысый некрасивый нечеловек, его собеседник философски пожал плечами:

- Жаль, Федерико, что так случилось. Ты уверен, что она обманула тебя?

- Да, мой господин, уверен! – в голосе Федерико звучала злоба. – Проклятая шлюха! Она точно знала, что отдает подделку!

- В любом случае теперь она мертва, а кольцо… может и найдется на пожарище, но я в этом сомневаюсь. Что ж, я возвращаюсь в Рим ни с чем.

Федерико повалился на колени, обхватил руками ноги собеседника:

- Синьор Лука, клянусь, я найду, я достану, я сам выпью кровь у всех, кто может что-то знать!

Лука резко ударил его по лицу:

- Прекрати! Или я сам тебя убью, - прошипел он. – Мы не действуем такими методами, ты, личинка вампира! Ты совершил ошибку, убил женщину, не проверив полученный артефакт.

Федерико скорчился на земле, всхлипывая. Лука поднял его одним рывком, и вдруг впился клыками ему в шею, вытягивая с кровью воспоминания, подпитываясь и читая одновременно. Сделав несколько глотков, он отшвырнул Федерико обратно на камни мостовой.

- Да, ты поступил неразумно, - повторил он. – У тебя есть один шанс исправиться. Сегодня я уезжаю в Рим, морем. Ты останешься здесь. Ты должен перерыть пожарище и найти то кольцо, если надо – раскопаешь могилу этого ублюдка Джакомо, вполне возможно, что она и правда не нашла артефакт, и он унес его в гроб. Если не найдешь – значит…

Федерико вскочил:

- Клянусь, артефакт цел, я чувствовал его в доме, когда там был, я чувствовал его, когда стоял рядом с синьорой Бранкати, Он был близко.

- Но ты не потерял это ощущение даже тогда, когда принес мне это, - заметил Лука, пнув ногой валявшееся у сапога кольцо.

- Нет, господин Лука, но и вы тоже не сразу поняли, что это не то. Говорят, что вещи, которые долго лежат рядом с сильным артефактом, пропитываются его запахом.

- Ты прав, - задумчиво кивнул Лука. – Что ж, значит, еще не все потеряно. Проводи меня в порт и возвращайся к поискам.

Федерико почтительно поцеловал руку своего господина.

В порту синьорина Росси заплатила за билет на корабль до Анконы. Она планировала оттуда добраться до Рима, а может быть и куда-то еще подальше. Оставаться в Венеции женщина не собиралась, а денег, найденных в вещах покойного синьора Бранкати, ей хватило бы надолго. Уже поднявшись на борт, она оглянулась и в ужасе замерла: на пристани стоял тот самый белобрысый страшный человек, которому она отдала не то кольцо. Но он не видел и не искал ее, а говорил с каким-то высоким темноволосым типом. Тип стоял спиной, и его лица Дора Мария Ангелина Виктория не видела. Белобрысый поклонился и пошел прочь от порта, а тип повернулся и поднялся на тот же корабль, прошел мимо окаменевшей синьорины Росси, замер на миг возле нее, обернулся.

- Синьора… - начал он.

- Синьорина, - присела в реверансе Дора Мария.

Он вгляделся в ее лицо, но узнать в простушке с наивно распахнутыми глазами, без косметики и драгоценностей, с просто уложенными волосами, блистательную синьору Бранкати не смог бы даже ее покойный супруг. Искусству маскировки Марию Ангелину Викторию обучали театральные актрисы, и уж точно она не демонстрировала свое настоящее лицо ни мужу, ни слугам.

- Дора Росси, - представилась она.

- Лука Манчини, - поклонился темноволосый. – Вы направляетесь в Анкону?

- Да, - пискнула Дора Мария.

- Отлично, - улыбнулся Манчини. – Надеюсь, наш путь пройдет спокойно.

Он поцеловал женщине руку и скрылся в одной из самых дорогих кают. Путь до Анконы предстоял долгий и трудный.