Случаи в городке Лесном, Тёмного района

Мой сосед - канибал

События эти произошли в маленьком городке из-за чего были преданы большой огласке. И обсуждались активно еще месяца четыре после произошедшего. В ней слишком много было странностей, но люди предпочитали об этом не думать.

Так вот, была тогда самая серидина осени. Частые дожди, лужи по колено и меланхолия, что пропитала, кажется, всех и вся. Происходить все это начало внезапно и уж слишком быстро. Пропал человек возвращаясь с работы домой. И вот что было удивительно: человек этот был крепким мужиком и просто так напасть на него не смогли бы.

Для меня как и для других это был огромным удивлением. В нашем маленьком городишке, где завсегда ничего не происходило, и вдруг такое.

Я как и другие стал вести себя более насторожено, приглядываться ко всем. И заметил, что сосед мой, с квартиры в дальнем углу дома, с синяками ходить начал. Я как хороший сосед решил поинтерисоваться что с ним произошло. Он же в свою очередь неловко улыбнулся и сказал, что возвращался домой после похмелья и на лестнице упал. Для моего спокойствия было достаточно и я поверил...

Время шло и люди стали забывать о произошедшем, что свойственно им. И вот минуло три недели, с той ужжасной поры, и стали появляться разные слухи что мол тот мужик сбежал с другой перед жинитьбой, в лес ушел по зову предков и самая моя любимая из этх версий - устал он жить в этом скучном месте и ушел в большой город, где будет шанс хоть кем-то стать.

Было бы хорошим завершением истории, если бы на этом все и закончилось, но увы...

Пропали еще люди. Сначала молодая девушка, недавно восемнадцать лишь минуло. Потом ребенок, девочка лет девяти.

Тогда уж люди и всполошились. Начались постоянные потрули по всему городку. Опрашивали людей бесконечно по улицах. Женщины перестали ходить по одиночке, а дети и вовсе из дому выходить.

И опять. Все начало затихать, хотя люди продолжали жить в напряжении и страхе.

Не принесли никаких плодов и потрули. Никого подозрительного найти не удалось.

Тот кто это делал был явно не глуп. Раз прекращал свои преступления так же быстро, как и начинал. Было странно, но все же люди опять сделали вид, что забыли про эту всю историю. Милиция тоже прекратила поиски, хоть и не окончательно. Находились и те, кто по прежнему продолжал потрулировать улицы, только уже в гражданской одежде и пистолетом в кармане.

Прошло еще неизвестно сколько времени, прежде чем произошло следующее похищение. Опять была похищена женщина. В этот раз все приняли участие в поисках. Вернее всех заставили. Вот и я совсеми моими соседями собрались на площади и слушали дальнейшие указания. Нас всех разделили на группы. Одна группа - один дом. К району, где жил я, проявили особый интрес. К нам приставили четырех крепких мужчин в форме, вооруженных дубинками и писолетами. И мы пошли.

Придя к дому почти всем сказали стоять на улице и заходить в здание только тогда, когда позовут. В здание вошли трое. Один жилец и двое в форме. С нами же на улице остались еще двое. Которые не отпускали нас от себя ни на шаг. Сказали сидеть на земле, в кругу. А за неповиновения начинали угрожать.

Конечно, всем это не пнравилось, но все же они сидели и не жаловались. Единственным кто явно заметно нервничал был сосед, у которого время назад синяки были. Он говорил, что это произвол и они не имеют права так делать, но его никто не слушал. Даже остальные люди были несогласны с ним. Уж слишком им надоело в страхе за свою жизнь жить.

И вот вышли те двое в форме и назвали следующего.

Шло время, в кругу осталось только двое - я и мой сосед. И вот позвали его, а за ним и я пошел с двумя другими в форме.

Сказали - открыть дверь и показать квартиру. Что я сделал без особого страха и волнения, что не сказать о моем соседе. Я впустил их в квартиру, а сам остался рядом с дверью.

Он стоял и трясущейся рукой пытался попасть в замочную скважину, чем не на шутку начал раздражать милицию. Один из них отобрал ключ и открыл дверь, сразу же заходя внутрь. Второй же заволок соседа в квартиру и захлопнул дверь.

Из моей квартиры вышли и пожелали хорошего дня. Я закрылся в своей квартире и сидел там не так уж много времени, прежде чем на лестничной площадке раздались крики моего соседа.

На шум начали собираться все. Его вели в наручниках, а он смеялся весь в крови.

Как позже начали говорить - как только дверь в его квартиру захлопнулась он сразу же побежал на кухню, к холодильнику; открыл его и начал есть сырое мясо; не просто есть, а прямо заглатывать (как позже выяснилось мясо было женщины, пропавшей последней).

С тех пор квартиру опечатали и до сих пор она так и стоит, опуствешая.

По ночам я слышу крики и тихий плач, что не слышал в ночи преступлений. И вот не знаю - это мой мозг играет со мной в такую жестокую игру или это делают души тех, кто умер в этой квартире.

Необычный лес

Я пишу эти слова в состоянии крайне не однозначном, ибо в скором времени меня не будет в живых. Отбившись от группы моих товарищей и в полном незнании куда идти, я, кажется, брожу по кругу несколько долгих часов, и лишь изредка останавливаюсь на небольшие привалы как этот. И я более не могу переносить это мучение, и по всей видимости скоро сброшусь с самой выской точки, что найду, вниз. Прочитав эту запись, на клочке бумаги, вам явно покажется, что я спятил, но вы, наверняка, просто никогда полностью не сможете осознать того, что мне пришлось пережить за это время.

Случилось то чего я больше всего боялся: во время нашей недельной экспедиции, в загадочный лес, я отстал от группы и заплутал в лесу. Думаю, что у того, кто найдет эти записи, возникнет логичный вопрос - «что за "загадочный лес"?». А я отвечу - место это крайне странное. Отродясь здесь никакого леса не было. Было здесь раньше кладбище, куда свозили различных преступников и отбросов общества. Никто и не заметил, как здесь на пустом месте возник густой лес.

Меня же и мою иследовательскую группу крайне заинтерисовал этот феномен.

Оказавшись наконец в лесу мы двинулись в глубь. В тот момент нас не смущал ни странный вой, ни жуткая атмосфера, царившая там. Мы, семеро иследователей-интузиастов, шли только вперед и отгоняли все мысли свернуть назад. Все это место было для нас, на тот момент, удивительным. Ведь тогда мы еще даже представить не могли, что будет ждать нас дальше...

Продвигаясь по отсыревшей почве, мы уверенно смотрели вперед и удивлялись удивительной фауне этого места. Все здесь было для нас совершенно новое и неизвестное: деревья с удивительной формой листов и корой, растений, то же, совершенно не похожие на наши. Мы собирали все новые образцы, в заготовленные за ранее, пакеты и банки, уже представляя, как начное сообщество выдает нам премии за нахождение совершенно новых видов. Еще из необычного мы заметили, что стоит только получить образец коры или другого обьекта, как на его месте сразу же вырастает точно такой же, только уже совершенно новый.

Главная перемена произошла, когда мы приняли решении сделать привал. По началу все было нормально. Но стоило нам развести костер, как сразу же начался сильный ветер, что сразу же его тушил, появился и странный вой, который мы по своей неосторожности приписали ветру. Ох, боже мой, как же мы тогда ошибались... К сожалению это нас не остановило. Мы поставили полатки и зарылись в теплые спальники. Тогда и была наша последняя ночь, когда мы спокойно смогли заснуть.

Следующим утром мы проснулись и почти сразу же начали собираться. Хотелось как можно быстрее пройти этот лес и вернуться с трофеями в наш мир. Чувсво голода у нас у всех почему-то не было. Или просто мы все его игнорировали, но неважно.

Солнце здесь пылало, как в знойный июльский день, хотя на дворе была середина октября. Перебравшись через небольшую речушку мы оказались на, кажется, совсем новой земле. Здесь было совсем не так, как на участке, который мы уже прошли. Нас, конечно же, это обрадывало еще больше. Мы с новой силой начале собирать еще и еще больше новых образцов. Но к несчастью, была одна проблема. Все те образцы, что мы собирали на кануне, волшебным образом куда-то испарились. Как тогда подумали все - кто-то решил выкрасть их, что бы вся слава досталась конкретному человеку. Сколько ругани было в тот день, даже в споминать не хочу.

Вообщем ничего мы в тот день больше не собирали. А вновь разложили палатки. Костер развести уже не пытались, так как даже ночью здесь было ужасно жарко. На протяжении всей ночи были странные звуки, что никому не давали спокойно уснуть. Последней каплей стало то, что звуки начали доносится прямо из нашего лагеря. И, причем, такие громкие, что все повысовывали головы и замерли в оцепенении. Там, в центре, стояли два непонятных существа, чем-то похожих на монстра из страшной сказки и человека. Их головы были непропарционально длинные, руки или лапы имели только четыре больших пальца, вместо глаз у них были два черных отверстия, в центре которых были красный и синий огоньки. Кто это мы тогда так и не поняли. Благо, никто из них не обратили внимание, на шесть лиц, высунувшихся из палаток.

Всю оставшуюся ночь, я и мой сосед просидели спиной к спине, боясь лишний раз вздохнуть.

На следующий день, стоило солнцу подняться, как мы сразу же повыскакивали и начали быстро собираться. Много времени у нас на это не ушло. Спустя примерно пол часа, мы с рюкзаками за плечами бежали из этого леса. По крайней мере, мы пытались сделать это. Только вот к сожалению выйти на прежний маршрут у нас не получалось. Мы все сново и сново оказывались между теми же деревьями, на той же поляне...

Конечно же, осознание того, что мы ходим кругами, к нам пришло сразу же из-за чего и возникла паника. Этот лес нам больше не казался таким уж удивительным. Сейчас нами двигало одно желание покинуть это место. Точно не помню, кто это предложил, но это изначально была плохая идея, которую все почему-то поддержали. Идея эта заключалась в том чтобы разделиться на три группы. Каждая из них должна была идти прямо. По логике мы рано или поздно все бы вышли отсюда, это был лишь вопрос времени. И так мы разделились и начали идти в предположительно верных маршрутах. Я и мой напарник шли молча, вслушиваясь в любой шорох.

В скором времени опять начали происходить странности: мы вышли на ту же поляну, где какое-то время назад разделились. Сказать, что мы были в полном недоумении - не сказать ничего. Как только такое было возможно? Мы ведь все время шли прямо никуда не сворачивая. Это было против любой логики и здравого смысла.

Что дальше происходило почему-то почти полностью выпало из моей памяти, поэтому я помню только короткие отрывки, как мы бежали от чего-то или кого-то. Потом я каким-то образом оказался в какой-то канаве или что-то на подобии этого. Рядом со мной никого не было. Какое-то время я продолжал ходить по этому лесу, в попытках найти хоть кого-то из моих товарищей, но увы, это было безуспешно и вот сейчас я сижу под каким-то деревом, на небе начинает смеркаться, и пишу эти строки. Почему-то я уверен, что эту ночь мне пережить не удастся и я бесследно исчезну в этом странном и пугающем месте. Но все же в моем сердце продолжает тлееть надежда, что хоть кому-то из моих товарищей удастся или удалось выбраться отсюда.

Но мой конец близок. Я слышу тот же вой в дали. Это существо, неприменно, идет за мной. Нужно как можно скорее что-то сделать, что-бы оно не добралось до меня, ведь если это произойдет - конец мой будет весьма мучительным.

Барахолка

Я не могу с уверенностью сказать, что заставило меня тогда свернуть на ту пыльную улочку, где скучковались продавцы старья, антикварных безделиц, дешёвых зеркал и пожелтевших фотографий. Всё это место, сама атмосфера, - будто было пропитано дымом прошедших лет и невидимым, ощутимо липким чувством чужих судеб. Я просто шёл домой, прислушиваясь к своим шагам, и вдруг взгляд зацепился за предмет, стоявший почти в тени навеса: длинное зеркало в тёмной, резной, как бы выжженной оправе.

Было в нём что-то притягательное, и в то же время - отталкивающее. Поверхность стекла выглядела не мутной, как у старых зеркал, но странно густой, будто отражала не свет, а некий иной слой бытия. На рамке извивался узор - то ли плющ, то ли древние руны, истертые до неразличимости.

Продавец - тощий старик с лицом, серым, как пепел, - оживился, как только заметил, что я приближаюсь. Его губы растянулись в улыбке, но в этом выражении не было ни капли радости. Скорее, облегчение. Он заговорил поспешно, без попытки торговаться:

-Хотите взять? Забирайте. Дёшево отдаю.

Цена была смехотворной - меньше, чем стоит простое новое зеркало в магазине. Я тогда посчитал это удачей. Старик же, получив деньги, несколько секунд смотрел на меня, словно оценивая мой выбор, а потом прошептал:

-Главное, не оставляйте его без покрывала ночью.

Я усмехнулся, подумав, что это просто стариковская чудаковатость.

Когда я отвёз зеркало домой, то первым делом поставил его напротив кровати. Сейчас я не могу объяснить, почему выбрал именно такое место. Мне тогда казалось, что отражение комнаты придаёт ей глубину и уют. Я ещё подшутил над собой: мол, теперь хоть кто-то будет на меня смотреть. Вечером долго любовался собой в зеркале - странно, но отражение выглядело чересчур ясным, словно подсвеченным изнутри.

В ту ночь мне не спалось. Шторы были открыты, и лунный свет, тяжёлый, чуть тускловатый, ложился прямо на зеркало. Я помню, как лежал, полусонный, и вдруг почувствовал, будто нечто пробуждается в воздухе - лёгкое, холодное дыхание, которое выглядело скорее ощущением, чем звуком. Я открыл глаза и увидел, что в зеркале свет будто дрожит, искривляется.

На миг мне показалось, что за моей спиной кто-то стоит. Тень - высокая, худощавая, с силуэтом горбящейся фигуры. Я резко обернулся - комната пуста. Только легкий запах плесени, будто из подвала, тянулся от зеркала.

На следующее утро я заметил, что в углах рамки появились мелкие царапины, тонкие, как след когтя. Я протянул руку, чтобы стереть пыль, но почувствовал ледяное покалывание - словно поверхность зеркала дышала.

С каждым днём зеркало становилось всё более беспокойным. Иногда в нём мелькали формы, которых я не мог объяснить: блики, похожие на морщинистые руки; неясные тени; силуэт лица. По ночам я стал слышать шорох, будто кто-то передвигается по полу, хотя я жил один.

Однажды, заметив движение в отражении, я подошёл вплотную. Моё лицо в стекле показалось искажённым - глаза глубже, зрачки темнее. И на заднем плане - кто-то стоял. Седые волосы, морщинистое лицо, узкий рот с тонкими губами. Я моргнул - и фигура исчезла.

Той же ночью я проснулся от звука тихого, приглушённого смеха. Он доносился будто из глубины зеркала. Я ощущал запах - что-то между гниющей травой и горелой солью. Послышался хриплый шёпот, еле различимый:

«Открой… дверцу…»

Я вскочил, включил свет. Зеркало стояло неподвижно. Но отражение… не совпадало. Лампочка горела у меня за спиной, но в зеркале - её не было. Вместо этого отражение колыхалось, как вода, и казалось, что по ту сторону всё залито бледным зеленоватым сиянием.

Я пытался не обращать внимания. Убрал зеркало в сторону, прикрыл покрывалом, как советовал старик. Но ночью ткань сползала сама собой. Не раз я находил её утром у изголовья кровати - влажную, словно кто-то держал её в ледяной воде.

На третий день я решился вернуться к продавцу. Но барахолка была пуста. На том месте, где стоял его прилавок, оставалась лишь полоска земли, изуродованная, будто кто-то там костёр жёг.

Вернувшись домой, я почувствовал в воздухе слабый запах дыма. И вдруг зеркало, стоявшее у стены, отразило не моё лицо, а коридор деревенского дома - низкий потолок, пучки трав, подвешенные к балке, и старуху у очага. Она шептала, каких слов я не мог разобрать, но повторяемая фраза звучала, как моё имя.

Я сделался пленником. Перестал различать время. В какой-то момент мне начало казаться, что за зеркалом тянется пространство, куда можно шагнуть, если просто немного наклониться. Порой я ловил себя на том, что стою перед ним и тяну руку к стеклу - а оно кажется тёплым, даже пульсирующим.

Одним вечером я узнал её голос отчетливо:

«Твоя плоть… моя свобода...»

В тот миг рамка зеркала словно потемнела. По стеклу пошли трещины, но не наружу - внутрь, как если бы оно было не твердым, а живым. Отражение манило. Я увидел там женщину - ту старуху, но молодую, в пламени свечей, с глазами, горящими янтарным светом. Вокруг неё были книги, череп, травы… Ведьма, не иначе.

Молнии света разрезали отражение, и я понял, что каждое поколение, каждый владелец зеркала отдавал ему часть себя. Наверное, чтобы продлить чью-то древнюю жизнь.

Я проснулся на полу. Всё тело ломило. Зеркало стояло, как прежде, но в его глубине я видел лицо - не старухи, не моё. Чужое. Глаза -пустые, блестящие, как ртуть.

Я заколотил зеркало покрывалом, хотел выбросить его прочь, но не смог. В тот миг, когда я попробовал вытащить его из комнаты, отражение вдруг изменилось: в нём стояла фигура, точно моя, и медленно повернула голову - *но не я двигался*.

Прошло три недели. Я перестал отражаться вовсе. В зеркале теперь пустая комната. Иногда, правда, там появляется старуха - она идёт по моему ковру, трогает книги, садится на край кровати. И я чувствую, как тяжелеет воздух, как что-то вытягивает жизнь из лёгких.

Мне кажется, что часть моей души осталась где-то за гранью. Иногда стекло звенит на рассвете - тонко, как будто внутри кто-то поёт. Я вижу, как отражение комнаты дрожит, будто от дыхания. И каждую ночь я слышу, как из глубины шепчут:

«Теперь ты - отражение. Теперь я - реальность…»

Иногда я думаю - а что, если это правда? Ведь когда я подхожу к зеркалу, теперь совершенно ничего не вижу, только размытые обьекты на том месте, где должен стоять я.

А если всмотреться вглубь - можно заметить, как кто-то стоит там, в темноте, ждёт… И кажется, что с каждым днём грань между нашими мирами становится тоньше, а моя рука всё ближе к поверхности стекла.

Когда-нибудь я дотронусь. И, возможно, то, что выйдет наружу, давно уже не будет мной.

Тьма под серым краем

Я никогда не верил в суеверия Морнвика, пока сам не услышал, как шепчут камни под землёй. Теперь, запершись в заброшенном доме у подножия Серого Края, я чувствую, как влажный ветер, проникая сквозь щели ставен, приносит с собой гул, от которого холод стекает в кости.

Всё началось три недели назад, когда я получил письмо от коллеги, археолога Хэмбриджа. Он писал о находке, совершённой глубоко в скалах северного побережья Девона. Это было не просто древнее святилище — под слоями гранита и глины скрывалась структура, напоминающая храм, слишком правильный, чтобы быть природным, и слишком мрачный, чтобы быть человеческим. Хэмбридж звал меня провести осмотр. Он писал, что внутри стен виднеются высеченные символы, не принадлежащие ни одному известному языку.

Я прибыл в Морнвик в середине октября. Море бурлило, как живое, а небо было низким и беспросветным. Местные, заметив мои чемоданы с инструментами, отвели глаза и поспешили свернуть разговор. Когда я спросил старого рыбака о Сером Крае, он перекрестился, хотя, казалось, не понимал, зачем делает этот жест. «Не ходите туда, сэр, — сказал он сипло. — Земля там… спит не одна».

Мы добрались до раскопа во второй день. С собой у нас было трое рабочих и фонари — дневной свет в той сомнительной долине почти не пробивался сквозь бесконечный туман.

Скала, в которой открывался вход, имела странную форму — будто огромная ладонь, обращённая к небу. Между «пальцами» зияла расселина, из которой струился густой холод. Мы спустились внутрь по лестнице, вырубленной в камне. Стены были гладкими, неприродными, а местами поблёскивали тонкие жилы чёрного кварца, словно чьи-то зрачки следили за каждым шагом.

На глубине двадцати футов проход расширился, и перед нами открылся зал — сводчатое помещение с испещрёнными знаками столбами. Они походили на сочетание пиктограмм и геометрии — но линии, казалось, отталкивали глаз, словно не предназначались для человеческого восприятия.

Хэмбридж стоял у алтаря из базальта. На гладкой плите лежала чаша, выточенная из столь чёрного камня, что поглощала свет фонарей. Он сказал, что нашёл её той же ночью, когда прорубил проход, и с тех пор не мог избавиться от ощущения, будто кто-то дышит ему в затылок.

Я осмотрел чёрную чашу и едва не выронил её: поверхность внутри пульсировала, медленно, будто под ней шевелилось вещество. На миг я подумал, что это лишь игра света — но нет, поверхность двигалась и отзывалась на звук наших шагов тихим звоном, как натянутая мембрана.

В тот же вечер рабочие отказались оставаться в лагере. Они говорили, что ночью из пещеры слышно не дыхание ветра, а плеск чего-то жидкого, как будто море снова стало двигаться у них под ногами. Один из них, перед уходом, сказал мне, что видел, как камни у входа дрожали, будто земля рылась под собственной шкурой.

Хэмбридж не хотел уходить. Он был одержим, как всякий учёный, что стоит на грани открытия. Он уверял, что чаша излучает низкие частоты, что символы на стенах создают резонанс, и что всё это — остаток цивилизации, существовавшей задолго до первых человеческих поселений.

На третью ночь я проснулся от того, что один из наших приборов сам собой включился и начал пищать. Воздух был густ, словно напитанный влагой, но дождя не было. Я услышал шум — мерное шуршание, как если бы что-то тянулось по земле. Из-за холма донёсся гортанный звук, ни на что не похожий. Не крик, не вой — скорее зов.

Я выбежал наружу. Хэмбридж стоял у входа в расселину с фонарём. Свет падал на его лицо снизу, и я заметил, что его глаза блестят, будто отражают нечто из темноты. «Они хотят говорить, — прошептал он. — Они ждали тех, кто услышит».

Прежде чем я успел удержать его, он спустился в шахту. Я последовал за ним, ведомый страхом, который уже не поддавался разуму.

Внутри зала снова стояла чаша, но теперь она светилась мягким зеленоватым светом, а воздух вибрировал. Символы на колоннах словно ожили, и каждая линия на них двигалась, как ползущая змея.

Хэмбридж стоял на коленях, расставив руки, и что-то бормотал — слова, не принадлежавшие ни одному языку, которые звучали скорее как звуки прилива, множащиеся эхом.

Я закричал, но мой голос потонул в низком рёве, раздавшемся из самой плиты. В тот миг я понял — чаша была не сосудом, а глазом, и он открылся. Из его глубины поднялось нечто, чьи очертания не может вместить человеческий ум. Оно не имело формы, и в то же время обладало всеми формами. И каждый миг, пока я смотрел, я чувствовал, как мой рассудок рушится, как детская игрушка под волной.

Мир вокруг дрожал. Камни потекли, как воск, и воздух наполнен был запахом морской гнили, соли и бесконечной древности. Существо не делало движения — оно просто *вспоминало*, и от этого памяти пространство ломалось.

Хэмбридж был первым, кто исчез. Я видел, как его тело стало прозрачным, как если бы свет выдул из него плоть. Последнее, что я слышал, это его голос — уже не голос человека, а шёпот чего-то огромного, глухого и старого.

Я не помню, как выбрался наружу. Когда рассвет окрасил туман в багряный цвет, я лежал на камнях, не чувствуя ног. От входа осталась лишь груда осыпавшегося гранита. Туман поднимался вверх, как дым от горящей земли.

Морнвик встретил меня пустыми улицами. Рыбаки говорили потом, что буря вынесла обломки моего лагеря на берег за три мили к северу. Тело Хэмбриджа так и не нашли.

Теперь — неделя спустя — я чувствую, как стены этого дома дрожат ночью. Под полом иногда слышно тихое биение, напоминающее пульс. Каждый раз, когда я засыпаю, мне снится одно и то же: я стою у края бездны, в которой таится та зелёная дрожащая гладь.

Сегодня утром я заметил, что воздух в комнате стал плотнее, а отражение в зеркале будто глубже, чем прежде. Я вижу в нём не своё лицо, а ту самую гладь, тихо волнующуюся. И в глубине — глаза, безмерно старые, смотрящие сквозь время.

Они не спят.

Они просто ждут.

И я боюсь, что когда ночь опустится окончательно, я услышу зов, которому никто, кто однажды открыл Серый Край, не сможет противиться.

Морнвик

Мною всегда движет любопытство и желание получить, как можно больше. Так было и в тот раз. После кончины какого-то моего дальнего родственника, мне в наследство отошел целый дом, викторианской эпохи. Для меня было поразительно, то что человек, с которым я не имел чести ни разу общаться (по крайней мере в моей памяти не было ни единого воспоминания связанного с ним), оставил мне столь щедрое наследство. В завещании были указаны еще какие-то вещи, которые так же отошли к моей собственности, но им не удалось отложиться у меня в памяти.

По итогу, на следующий же день я выехал на поезде в загадочный городок под названием - Морнвик. Место крайне небольшое, но имевшее, как выяснилось, богатую историю. Оказавшись на месте, я принял решение узнать об этом месте хоть какую-то информацию, что к слову мне не удалось сделать. Жителей на улицах практически не было, а кто и попадался - отказывался что-либо говорить, после того, как узнавали чей я родственник. Это нисколько меня не насторожило, посколько я списал все на то что родственник мой был не самый приятный человек.

Разочарованный я кое-как нашел нужный мне дом. Это было двух этажное сооружение красного цвета, с небольшой башней, несколькими балконами и огромной верандой, на первом этаже. Номер дома полностью терялся на стене, так как был ужасно мал и бледен. Практически сразу я начал осмотр своих новообретенных владений. Дом внутри был такой же роскошный, как и снаружи. Было несколько комнат на первом и втором этажах, на удивление все они безумно походили друг на друга. Несколько раз я себя даже ловил на мысли: а точно ли на том я этаже, о каком думаю? Это место удивляло меня все больше и больше, а человек, что жил здесь до меня, казался мне таким же странным, как и весь Морнвик в целом.

Спустя какое-то время нахождения здесь, мной была выбрана комната, на первом этаже, в которой я решил расположиться. Это было помещение с большим книжным шкафом, раскинутым на целую заднюю стену, двухспальной кроватью, бордовым ковром и того же цвета занавесками.

День близился к завершению, а я так ничего и не успел толком сделать за сегодня. Все в этом городе меня влекло все те тайны, которые окутали этот дом и моего родственника - я поклялся себе, что не покинул это место до тех пор, пока не разгадаю все эти тайны. С завтрашнего дня мне и предстоит заняться этим.

По утру я проснулся от странных звуков из под пола, которые отдаленно напоминали детский смех. Я сразу же списал их на мой чересчур возбужденый мозг и убедил себя, что это кучка грызунов или другой живность, что могла обитать под старыми досками. Хотя все же признаюсь, что по телу моему пробежал неприятный холодок после осознания, что подвал во время моего исследования дома обнаружен не был. Но быстро успокоил себя, ведь наверняка что-то да я и не заметил. Сразу после этой мысли поднялся с кровати и начал собираться. У меня не было какого-то конкретного плана на сегодняшний день, только осознание того, что мне нужно полностью осмотреть этот дом и найти хоть кого-то, кто сможет рассказать мне про этот городок и моего дальнего родственника.

На кухне мне удалось обнаружить несколько банок тушонки и других консервантов - это и был мой сегодняшний завтрак. И вот с новыми силами я двинулся на повторное исследование здания. Нужно было еще раз все осмотреть и двигаться уже за пределы этого сооружения. Так же хочу упомянуть, что в душе моей продолжала тлеять надежда, на какую-нибудь ценную вещь или что-то подобное, ведь как мне сообщил нотариус, во время чтения завещания, Лангус Кланский (так звали моего родственника) был не из простых людей и это явно не все, что у его было. Именно с такими мыслями я и двинулся на дальнейшее изучения старого дома.

В этот раз я начал осмотр со второго этажа и осматривал абсолютно каждый дюйм и благодаря этому было найдено: несколько остро заточеных серебряных ножей, арбалет и пистолет с глушителем - весь этот набор показался мне довольно странным. Ведь зачем старому человеку в еще более старом и тихом городке вот это вот все? Хотя возможно Лангус был просто повернут на своей безопасности...

Я решил об этом больше не думать.

Перейдя к первому этажу я решил начать повторный осмотр с комнаты с камином. Она была самая большая и не похожая на остальные, чем и привлекла моя внимание самая первая. Я опять таки начал все осматривать и заметил странный кирпич, спрятанный между фотографиями, предположительно Лангуса. Только я собрался нажать на этот самый кирпич, как снова послышался этот звук, похожий на смех. Само собой, я отскочил от этой стены, в испуге. Но все же любопытство мое пересилило страх и я нажал.

Ничего не произошло.

Я тут же выдохнул с облегчением, но все же была какая-то досада. Я еще раз пробежался взглядом по этой комнате и больше не заметил ничего интересного, после чего вышел оттуда. Ходя комната за комнатой мне больше ничего не посчастливилось найти. Но на очереди оставалась еще одна комната, которую я выбрал в качестве моей спальни. Конечно, у меня не было надежды найти там хоть что-нибудь, но я все же двинулся.

При простом осмотре я ничего не нашел, но только я собрался отсюда выходить, как с моего пальца каким-то образом соскользнуло кольцо, что перешло ко мне в шестнадцать лет от отца, и закатилось под кровать. Само собой мне пришлось наклоняться и совать руку, в попытках вернуть утерененное, как моя ладонь нащупало не что странное - это было что-то напоминающее металл. я поднялся и без особого труда смог отодвинуть кровать. Там и вправду оказался люк. Я поднял свое утерянное кольцо и потянул ща ручку, отчего люк открылся. Там оказались ступени ведущие глубоко вниз. Идти сразу же туда было бы опрометчиво, поэтому я сходил за револьвером и канделябром. Только после этого, но все ровно на трясущихся ногах, спустился вниз.

Ступеней было безумно много пройдено, прежде чем я ступил на пол какого-то подземелья. На первый взгляд оно было похоже на цокальный этаж, с коридором и дополнительными комнатами. Но чем дальше я шел по этим комнатам, тем некомфортнее мне становилось. Почти в каждой из этих комнат были цепи, торчавшие из стен, в одной из них всё было обгорелое, будто там был пожар. Но это все было несравнимо с тем, что было в последней комнате...

Зайдя в последнюю комнату моему взору превстала печальная картина: кости, судя по всему детские, одетые в лохмотья и скованные по рукам и ногами кандалами. Стоило мне увидеть эту картину, как с коридора послышались тяжелые шаги.

Не помню, что было дальше, но очнулся я уже на верху. В моих рукам не было ни кандилябра, ни револьвера, только красные следы на моих кистях.

Я уехал в тот же день из этого городка и начал усердно изучать историю этого городка и родственника. Как позже выяснилось, что в Морнвике часто пропадали дети, а местные жители обвиняли во всем Лангуса. Но во время всех обысков совершенно ничего обнаружено не было.

Еще через какое-то время мне пришло письмо с известием о том, что тот дом сгорел по непонятной причине. Меня это особо не расстроило, но на протяжении долгого времени мне сняться кошмары с тем местом и грозным мужчиной, который подходит с улыбкой к детям...

Ужас с горы Кланц

Не знаю как это произошло и как я здесь оказался, но последним моим воспоминанием было то, как я разговаривал с неким господином в потертом сером костюме и тростью с головою кошки. От него исходила какая-то своя пугающая аура. Он подошел ко мне и спросил скрипучим голосом, что-то на подобии: «Вы верите в монстров?». Осознание, что он говорит это всерьез ко мне пришло не сразу, несколько секунд я стоял и смотрел на него глазами полными недоумения, а он таращился на меня в ответ от чего становилось еще более дискомфортно. Он спросил опять верю ли я в монстров и его губы расплылись в омерзительной улыбке. И тогда наконец послышался мой тихий голосок: «Сэр, вы точно пьяны» - после этого я попытался удалится, но он схватил меня своей костлявой рукой и развернул обратно. Тогда я еще удивился откуда в этом старике столько силы. «Вы верите в монстров?» - начинало казаться, что это был розыгрыш и откуда-то из-за угла сейчас выскочит мой знакомый, но этого к несчастью не произошло.

Одно резкое движение понадобилось мне чтобы освободить руку из его крепкой хватки. Я уже было собрался начать кричать на этого сумасшедшего, как до меня начало приходить понимание, что нахожусь там где совершенно не должен был. Вместо домов и многоэтажек города N появились скрючившиеся деревья, которые то и дело покачивались скрипя всем телом. Остались только мы вдвоем – я и этот мерзкий старик, который продолжал улыбаться и таращится.

-Вы верите в монстров? – спросил в последний раз, прежде чем получить от меня удар по лицу.

«Что за чертовщина здесь происходит?» - только и проносилось у меня в голове, когда я стремительно быстро удалялся от этого ополоумевшего старика, который еще долго смеялся мне в след и что-то неразборчиво кричал. Но меня больше это не волновало, главное тогда было – вернутся обратно домой. Если бы я только тогда знал, что тот старик – самое меньшее зло обитающее в этом ужасающем месте.

Хотя не исключено, что именно он и был хозяином этого места. Ведь причина моего попадания сюда, исходя из воспоминаний, была именно в нем.

Все то время пока я шел по этому чудо лесу, меня не покидало ощущение, что за мной следят десятки глаз. Они все притаились в омерзительно изогнутых ветках деревьев. Они думали, что я не знаю о них, а я думал о них как о плоде своего воображения.

Существ, которые в нашем понимании мы называем животными, здесь не оказалось, на что я сразу внимания не обратил.

Я просто продолжал идти дальше по тропе, надеясь на то, что в скором времени выйду к какому-то поселению.

В голове по прежнему не укладывалось то, как я сюда попал. Ничто из этого не поддавалось логике. Тогда я еще и не подозревал, что логике в этом месте отсутствовала с самого начала.

Начинало темнеть, а ноги начинали ныть от проделанного пути. Ничего даже приблизительно похожего на домик или здание не встречалось за все это время.

Тогда я еще пытался успокоить себя мыслями на подобии того, что все это не правда, а порождение моего больного мозга пораженного тепловым ударом.

С наступлением ночи все те твари наблюдавшие за мной начали вылазить из своих убежишь. Я никого из них не видел, но зато они прекрасно видели меня. Вплоть до самого рассвета они издевались над моей жалкой плотью: грызли, отрывали, ломали и возвращали все как было – и так продолжалось несколько десятков раз. Но стоило солнцу немного осветить свои владение как они исчезли, оставив меня до наступления следующей ночи.

Какое-то время я просто лежал и смотрел на розовевшее небо, спрашивая: «за что мне все это?». Ответа не последовало, ни тогда, ни потом.

Так я и продолжал скитаться по этому странному месту: днем бесцельно бредя вперед, лилея мечту о спасению, а ночью переживал очередные истязания.

Наконец мои просьбы о спасении были услышаны, лес исчез, а на смену ему пришла вершина горы. К тому моменту тело мое сильно изменилось, но весь масштаб я знать не мог, в виду отсутствия зеркал, но мой до этого хороший костюм поизносился, руки сморщились из-за чего был вынужден путешествовать с какой-то причудливой палкой.

Тогда-то со мной это место впервые лично и заговорило, оно назвало себя – Кланцом. Сказало, что мне нужно шагнуть вниз и монстры больше меня не тронут, что я буду далеко отсюда.

Терять все равно было нечего. Еще одной такой ночи мой разум не пережил бы. Крепко сжав рукой трость я шагнул вперед. На несколько секунд была кромешная тьма, а после возникла оживленная улица и человек слишком уж похожий на меня. Именно с ним мне и захотелось поделиться пережитым:

-Вы верите в монстров?