Сложная дорога

Глава 1

Погода выдалась скверная. Два дня столбик термометра цеплялся за ноль градусов. Переменчивое небо гадало, чем напитать укрытую плотным белым саваном землю: новой порцией снега или холодным дождём, из-за чего одаривало то одним, то другим, а чаще — всем сразу. На третий день ударил мороз. Внезапные минус десять превратили всё вокруг в ледяное царство, где без устали работали травмпункты, а пробки на дорогах сливались в единый поток машин.

К слову, этого почти никто не заметил. Каждый в офисе высказал своё негодование, а самые удачливые поведали историю чужого падения на льду, увиденного по пути на работу. Подробности аварий тоже были в ходу. Рассказчики хватали пятиминутный звёздный час, наполненный пустым вниманием, как восхождение на вершину славы. Но в суть никто не вникал: ни оратор, ни слушатели. Спустя четверть часа мало кто мог вспомнить разговор.

День шёл своим чередом: медленно и незаметно стирая время, которое всячески торопили проклятиями.

Как и многие коллеги, Тимофей домой не спешил, но на часы поглядывал нетерпеливо. Чем ближе к концу дня, тем чаще взглядом искал время. Привычка, выработанная годами.

Как только секунды отсчитали положенное, он устремился на улицу, где на парковке ждала машина. От него ускользнуло, как завёлся двигатель, как автомобиль оказался на дороге, петляя между другими такими же, бесцельно резкими и агрессивными.

Дороги, густо политые реагентами, орошали чёрным месивом из-под колёс всё вокруг. Грязь витала в воздухе.

Непрочитанные сообщения скромно напоминали о себе едва заметным значком над открытой на экране картой. Голосовой помощник предлагал варианты разворота, прокладывая новые маршруты до заданной точки. Руки непослушно направляли старенький седан в пригород, а голова молчала, старательно игнорируя навигатор и действия тела.

Дом, в котором родился и рос Тимофей, после смерти родителей стал обычной дачей: шашлыки, звон бутылок и забвение, после которого неотступно следовало наказание в виде слабости, головной боли и прочих симптомов. И всё же, тянуло именно туда.

Там прошло детство, там зародились их с Надеждой любовь и вера в счастливое совместное будущее. Там же, они поклялись друг другу умереть в один день, но не как Ромео и Джульетта, а по сказочному: сперва, жили они долго и счастливо, а после — логичное завершение пути.

Романтика, на всём ходу влетевшая в повседневность.

На экране телефона высветилось: Лида. Тимофей смахнул звонок. Настроение на разговор не было, да и дорога сложная. Нельзя отвлекаться. Оправдания быстро находили сами себя и всплывали на поверхность сознания бодрые и уверенные в своей нерушимости.

Вспомнился утренний пост в социальных сетях Нади, жены Тимофея. На фотографии красовалась пустая лавочка в парке, а снизу подпись: «Честный разговор — большая ответственность, а она ходить не умеет, её нести надо».

Глупо? Нелепые фразочки? Он также подумал. Жаль, что всё вышло иначе.

Хотя причина, по которой звонок остался не отвеченным, больше походила на доводы рассудка, а не попытку ускользнуть от воспитательной беседы. Тут же пришла в голову статья, в которой говорилось, что не менее половины аварий происходят из-за телефонов и других гаджетов. Дорога и правда сложная. Как в подтверждение этой мысли позади стремительно приближался автомобиль, тщательно моргая дальним светом.

— Я что перепрыгнуть должен?! — зло рявкнул Тимофей, произнеся первые за долгое время слова. Голос вышел с хрипотцой, затихающий, оттого прозвучал не яростно, а скорее плачуще.

Негодование и обида, загнанные подальше, воспользовались моментом и вырвались наружу, определив для себя виновника происходящего. И им был тот самый человек, что следовал позади на расстоянии меньше метра, сопровождая их опасное противостояние вспышками света.

— Не видишь передо мной ещё несколько машин? — продолжал разговаривать с зеркалом дальнего вида Тимофей. — И по другой полосе поток плотный! С чего ты взял, что тебе все должны уступать?

Другие участники дорожного движения, встревоженные происходящим, кое-как перестроились в соседний ряд, неуверенно пересекая ледяную колею. Тимофей был непреклонен, его преследователь тоже.

Снова звонок: Лида.

Рука потянулась к экрану раньше, чем Тимофей это понял.

— Да!!! Чего?! — зарычал мужской голос так неистово, что испугал даже своего хозяина.

Истошные всхлипывания наполнили салон через громкую связь, чем вызвали состояние ступора: Лида всегда отличалась волевым характером, во многих ситуациях эта черта была чрезмерна.

Она что плакала? Глаза дважды пробежали по имени на экране, ища подвох, но не нашли.

— Тим, я… Я хотела встретиться с Надей, — стенал женский голос. — Я писала ей утром…

— Так это ты?! — закричал он, выхватив телефон из держателя.

— А потом… потом я… — продолжала она, всхлипывая. — Я решила встретиться, поговорить. Чтоб… ты понимаешь… ну… чтоб нормально…

…Его отвлекли грохот, мимолётный скрежет металла и вспышка настолько яркая, что перед глазами ничего не было видно — всё это длилось доли секунды и больше походило на «двадцать пятый кадр». Телефон выскользнул из ладони и провалился под сиденье. Тимофей выругался, потянулся за ним, наспех зыркая в зеркала и на дорогу, но не нашёл. Зато машина позади сдалась и перестроилась в соседний ряд. Что бы не способствовало такому решению, оно не имело значения: чувство превосходства и мизерной никчёмной победы уже было тут, как тут.

Ситуация на дороге изменилась, как по щелчку: за исключением Тимофея и его противника в поле зрения попадали только два автомобиля на приличном расстоянии впереди. Встречка вовсе опустела. Лишь на горизонте маячил еле заметный одинокий свет фар. Странное дело, учитывая, что на том участке дороги нет ни одного съезда.

— Где же ты, — бормотал Тимофей, в попытках нащупать телефон, но тот, казалось, исчез. В конец сдавшись, рука вернулась на руль, а путь продолжился по памяти.

Длительное время ничего не происходило. Бывший противник ехал по соседней полосе, снег летел навстречу и… туман? Плотная мгла стояла вдоль дороги стеной, не решаясь коснуться проезжей части. Всё выглядело невероятно странно, но привычка отстраняться и не думать помогала слепоте.

— Скверная погода, не правда ли? — произнёс мужской голос, и Тимофей вскрикнул от неожиданности. Ему стоило большого труда удержать ровно руль.

— Да чтоб ты сдох! Дэн?! Какого чёрта?! Откуда ты взялся?

На пассажирском сидении был Денис — хмурый мыслитель и друг детства.

— Рот у тебя поганый, конечно, — начал Денис, неспешно перебирая бороду. Пальцы ловко выискали волосок, который надо вырвать во что бы то ни стало. — Ты хоть понимаешь, что ты сказал? Это ни что иное, как проклятие. Ты на ровном месте взял и проклял меня. Смерти мне пожелал.

— Ничего подобного, — стушевался Тимофей. — Я не то имел ввиду, я просто испугался. Ты… ты так неожиданно, понимаешь…

— Да-а-а, — протянул друг. — Испугался ты, а сдохну я.

— Да не проклинал я тебя! — раздраженно отмахнулся Тимофей. — Я просто пытаюсь понять, откуда ты взялся?!

— Тим, тебе пора отпуск, — мотнул головой Денис и потянул волосок из бороды, но тот никак не поддавался. — Я был тут всё время, только сидел тихо.

— Ничего не понимаю, — буркнул Тимофей после неловкой паузы. — Когда ты сел в машину? Почему я не помню…

— Какие носки на тебе надеты? — тут же поступил вопрос. Нелепый и невероятно простой, но прилетел, как ушат воды в лицо. Всё, что непривычно способно сбить с ног, даже мелочи, если подолгу избегать встречи с ним.

— Что? Носки? Причём тут они?

— Пытаюсь понять, каких размеров пропасть в твоей голове, — дружелюбно хлопнул по плечу Денис. — Да только весёлого в этом мало: с каждым днём ты всё больше похож на пустой механизм, который так легко использовать, наполняя новым содержимым. Своих мыслей становится меньше, чужих больше. Кстати, Лида что хотела?

— Лида? А причём тут она?

Странная ситуация становилась абсурдной.

— Вопросов вал, но все бессмысленные, — заметил друг.

Крепкий волосок не поддавался, раззадоривая своего хозяина.

— Тимоха, ты должен на них отвечать, а не сыпать в ответ новыми. Иначе мы с места не сдвинемся.

— Дэнчик, нет. Нет.

Тимофей откинул голову на подголовник и выдохнул, скорчил притворно-усталую мину и простонал:

— Будь, как все — выражайся проще. А то, чем дольше мы знакомы, тем труднее тебя понять. С этой твоей философией свихнуться можно.

Денис замолчал, пальцы крепко ухватились за бороду. Победа подступила ближе… волосок натянулся… Но нет… Пришлось признать поражение.

— Хорошо, — добавил друг, повернувшись полубоком. — Спишем на то, что ты не жил своим умом последние пару лет, а просто плыл по течению, да и то, пока тебя гарпуном не достали. Тяжко перестраиваться.

— Гарпун — отсылка к Лиде, — хмыкнул Тимофей. — Это я понял.

— И хорошо, — обрадовался Денис, — значит не всё потеряно.

— Нет, так дело не пойдёт, — сопротивлялся Тимофей. — Что она тебе сделала? Зачем ты её цепляешь? И вообще, что тут происходит? Откуда ты взялся? Или ты мне всё объяснишь…

— Или? — перебил незнакомый голос, переходящий на рык. Лицо недобро вытянулось, глаза потемнели, на месте улыбки показался оскал, но всё быстро стало, как прежде: напротив сидел хмурый бородач.

— Наваждение какое-то, — устало потёр глаза Тимофей. — Прям, как в фильмах. Сначала ничего не понятно, а потом появляется монстр.

— Прекрасно… Теперь я монстр.

Друг многозначительно поднял брови и отвернулся в окно.

— Не замечал за тобой такой ранимости, — начал издёвкой Тимофей, но быстро сменил тон, понимая, что ситуация максимально странная, как и поведение приятеля. — Ладно, ты это… извини. Что-то всё не ладится в последнее время. Я весь на нервах. Устал.

— Так и быть, — угрюмо кивнул Денис. — Это не по правилам, но я тебе помогу. Ускорю понимание.

Он резко навалился на руль и провернул в полный оборот. Тимофей сопротивлялся, сыпал ругательствами, но друг оказался нечеловечески силён: с лёгкостью прижал его к спинке кресла одной рукой, а второй продолжал крутить руль и… Ничего не происходило. Машина продолжала ехать в той же полосе, не меняя скорости и положения. В то время, как в соседней авто бывшего противника сорвалось с места и полетело вперёд. Бледный свет на горизонте поглотил машину, вспыхнув так ярко, что разрезал небо напополам.

Покуда Тимофей пытался осознать произошедшее, Денис вернулся на своё место и голосом Лиды произнес:

— Вы не подходите друг другу.

Спустя миг на его месте уже сидела сама девушка. Волосы растрепаны, из одежды только рубашка Тимофея, та самая, которую она подарила. Лида продолжала говорить, как ни в чём не бывало:

— Среди вас нет лидера, вы оба нуждаетесь в заботе, которую не можете друг другу дать. Ты талантливый парень, просто надо раскрыть твой потенциал. В отношениях с Надей этого не произойдёт. Тебе нужна женщина с характером, чтоб толкала к новым свершениям, шла рядом с тобой, а иногда впереди, если потребуется. А ей мужчина, за которым она спрячется, будет тихо сидеть в его тени, как в коконе, и радоваться жизни.

— Она назвала тебя слабаком, неспособным защитить свою жену, — сказал Денис, вновь оказавшись на пассажирском сиденье. — Но ты им не был, пока вы не снюхались. Забавно, что ты так легко принял эту роль.

Тимофей не моргал. Он пропускал мимо ушей все слова, желая услышать ответ только на один вопрос:

— Я что… умер?

— Ну вот, мы и добрались к сути, — хлопнул ладонями Денис и указал пальцем на горизонт, где во вспышке исчез автомобиль. — Формально, ты и тот парень не умерли, вы перешли в другое место, где продолжите жизнь такую, какую заслужили. Но если говорить в вашем понимании, то да, твоё тело находится на грани смерти, а он уже всё.

— То есть, — только успел буркнуть Тимофей перед тем, как увидел на месте друга себя, окровавленного, с вдавленной внутрь грудной клеткой.

Видение не остановилось. На пассажирском сиденье появилась Надя. Почему-то бледная, с чернеющей ссадиной, что шла от виска и через всю скулу. В волосах что-то красное. Куртка испачкана. Она протянула руку, пытаясь коснуться его лица, и произнесла слабым голосом:

— Тим, у тебя кровь…

— Так, это было лишнее и к делу не относится, — сказал Денис возвращаясь на место. — Увлёкся. Теперь давай к тому, что не ждёт. Времени не так много. Я тороплюсь.

— Я разбился… — бормотал Тимофей, ощупывая себя. — Такое могло случиться. Дорога сложная, ещё этот звонок…

— Вся жизнь — сложная дорога, — кивнул Денис. — В ней ничего не происходит просто так. Каждый шаг — это выбор. А ты… Ты просто изменил себе, потому путь и закончился.

Тимофей водил невидящим взглядом по салону, не обращая внимания на услышанное, и глухо повторял:

— Лида… Она звонила… Сказала что-то важное… Что-то случилось с Надей… Что-то…

Лицо осенило озарением.

— Ты знаешь, что с ней! — сообразил он и напустился на друга. — То видение. Она сидела на твоём месте. Ты ещё сказал…

— Услышь меня: на это не осталось времени! — перебил Денис. — Тебе надо выбрать куда ехать.

— Выбрать? — удивился Тимофей. — То есть, я сам решаю?

— Нет, зачастую место определено заранее, но тут такое дело: ты запутался. Плюс тебе даровали наивысшее благо слова — благословение и прощение. Они были искренние, сказанные в сердцах, да ещё в такой момент, что не перебить. Но меня опять унесло не туда…

Рука Дениса машинально дёрнулась к бороде, но он перехватил движение, остановил её на полпути.

— Как бы это попроще… — пробормотал он. — Говорят, если хочешь, чтобы тебя поняли, объясняй так, будто ребёнку…

— Давай без этого, — отрезал Тимофей. — Нормально говори. Я не ребёнок.

Слова прозвучали слишком быстро, почти зло. Денис поднял на него глаза, но ничего не сказал. Тимофей отвернулся. Сам понял.

Лида часто направляла его в правильную по своему усмотрению сторону словами: веди себя как взрослый, ты уже не маленький. Вооружившись теми же словами, Тимофей атаковал других.

Хуже всего доставалось Наде, озорной веселушке. Почти все её шутки и затеи подвергались строжайшей критике. Она стала вести себя сдержанно в его компании. Зато, стоило Тимофею уйти, снова оживала. Он это замечал. И почему-то злился сильнее.

Из тяжёлых мыслей вырвал голос Дениса, который бормотал, задумчиво покусывая щёку изнутри.

— Так даже сложнее, — говорил он. — Сознание детей не опутано цепями рациональности. Ладно, скажу, как есть. Слушай, пытайся понять, вопросы потом. Договорились?

Тимофей поднял руку и открыл рот, но так и застыл в ожидании, ничего не сказав. Пользуясь случаем, Денис затараторил, что было ему не свойственно, отчего выглядел комично:

— Вы живёте на земле, чтоб создать мир вечного пребывания. Всё идёт отсюда. — Он указал на голову, после опустился к сердцу и добавил: — И отсюда. Дела земные являются следствием духовного наполнения. Можно сделать ошибку, оступиться, но искренне раскаяться и исправиться. А можно ничего не делать и погрязнуть в этом. Всё зависит от умысла.

Тимофей по привычке держал руль одной рукой, но за дорогой не следил. Он старался быть внимательным, вникать, но взгляд раз за разом скользил в сторону, отвлекаясь на происходящее вокруг. Выхватив движение в соседней полосе, он вовсе потерял нить разговора.

Из ниоткуда возникла машина. Поначалу всё походило на мираж, но вскоре обрело четкие контуры. Внутри была женщина средних лет. Идеальные макияж и прическа. Каждый волосок был под контролем и лежал на своём месте. Украшения подобраны со вкусом, маникюр виден издалека. Даже за рулём осанку не покидала уверенность в себе и своих возможностях, но взгляд — бездонная пропасть усталости.

Она почти не задержалась. Исчезла также, как и появилась. Машина медленно потеряла контуры и растворилась, подобно привидению во тьме.

— Инфаркт, — вздохнул Денис, отследив взгляд друга. — Она выжила. Вернулась в своё тело. Жаль не поймёт предупреждения.

— Почему? — с сочувствием уточнил Тимофей. Он что-то почувствовал, что-то… знакомое.

Лида. Та женщина напомнила Лиду в один из вечеров, проведённых вместе. Тогда она выпила лишнего и потеряла контроль над собой. Забилась в угол, как загнанный зверёк, и долго смотрела в одну точку таким же пустым усталым взглядом. Тимофей тогда растерялся, не знал, что делать, а потому пошёл в душ, оставив её одну. Когда вышел, Лида выглядела и вела себя, как обычно.

— Мало кто понимает, — пожал плечами Денис. — Чтоб увидеть, надо смотреть.

В глазах Тимофея застыл немой вопрос.

— Помнишь, машину тебе заперли, не мог выехать, — стал разъяснять друг. — А в приложении такси случился сбой, и кошелёк с проездным на общественный транспорт дома остался.

— Я тогда ещё ногу подвернул, — припоминая подхватил Тимофей, — на входе в метро.

— Ага, — послышалось в ответ. — А у Нади первая паническая атака случилась. По моему плану, ты должен был оказаться дома. Перегнул я, конечно. Думал, придешь, а тут она такая слабая, испуганная. Подбежишь, обнимешь, утешишь.

— То есть, у неё из-за меня?

— Тут всё сложно, — мотнул головой Денис. — Она несёт ответственность за свои решения, ты за свои. Загнала себя в угол, потакая страху тебя расстроить и напороться на ссору, вот и вышло, что вышло. Твоё влияние косвенное. Да и Лида… Думаешь, она от большой радости такая серьёзная? Ей попросту некому довериться, ей страшно. Контроль даёт чувство безопасности. Не будем об этом. Для лекций по психологии поздно. Надо работать над тем, что есть. А мы даже не начали.

— Последний вопрос, — негромко выдохнул Тимофей.

— Да сколько можно?! — взъярился Денис. — Ты хоть понимаешь, что я пытаюсь помочь?! Ты плодил мечты, когда был счастлив с Надей, стал их кроить, когда встретил Лиду, резал не глядя, не задумываясь. Ты скажи, кого ты хочешь увидеть там?!

Он ткнул пальцем вперёд, туда, где на горизонте маячил едва заметный свет и, срываясь на крик, разразился:

— Кого?! Ты думаешь, оно само сложится? Обойдётся, как-нибудь без тебя, надо только подождать?! А оно так и будет! Только ты в этом «сложится» проведёшь целую вечность! Чем для тебя обернётся такая вечность?! А есть другой вариант: тебя не выберут. Ни Лида, ни Надя, ни друзья, ни родные — никто не построит мир с тобой в своих грёзах и тогда… А те, кто выберет, их не выберешь ты сам.

Он запнулся, перевёл дух и продолжил тише, с тоской в голосе:

— Тогда ты останешься один. Вечность в одиночестве. Будешь ждать и надеяться.

Повисла немая пауза. Глухая, пугающая тишина затянулась. Ни шума колёс по дороге, ни ветра, даже стука сердца не слышно. Ничего. Снег снаружи валил стеной, но едва приближался к машине, огибал её не касаясь. Тимофей размышлял, чувства болью давили грудь. Он смотрел в глаза другу и видел в них себя. На месте Дениса сидел он сам, уставший, потрёпанный.

— Я не сделаю Лиду счастливой, — бормотал он, глядя, как медленно тает его отражение. — Я при жизни к этому не стремился, вряд ли тут что-то изменится. Вот Надю хотел… хотел сделать, но не смог… Может, во мне этого нет? Я просто не могу дать то, чего не имею. Выглядит так, что одиночество заслужено.

— Это неправильно, — отзывалось марево. — Для начала выбери себя. Твоё счастье заключается в тебе самом. Хватит бежать. Прислушайся. Постарайся себя понять, попробуй простить. Пойми, что для тебя действительно важно. Какова твоя вечность? Тогда все, кто окажутся рядом смогут вдыхать твоё благо. Выбери себя, остальное само придёт…

Он исчез, оставив тоскливую пустоту.

Страха не было. Снежные хлопья замедлились, будто исчез ураганный ветер. Они мягко опускались на лобовое стекло и исчезали без следа, как звёзды, падающие с неба.

Запахло свежей выпечкой, свежескошенной травой и духами.

Дорога, укрытая белым покровом, тихо мерцала. Туман по сторонам исчез, открывая взору бесконечные просторы, наполненные светом. Машина исчезла, будто её никогда не было. Тимофей парил в воздухе.

Знакомые голоса глухо прорывались к нему, будто сквозь толщу воды. Стало спокойно. Легко. Захотелось спать.

Точка на горизонте росла, сияние поглощало всё вокруг, но Тимофей этого не видел. Глаза сомкнулись глухим сном.

…Его разбудили шаги. Тихие, неспешные. Кто-то сел на край кровати и погладил по плечу. Он открыл глаза и увидел маму, какой её никогда не знал. Молодая. Солнце мягко касалось её одежды через открытое окно.

— Тимоша, уже полдень, — негромко произнесла она. — Ты так весь день проспишь.

В двери заглянул отец. Крепкий, полный сил мужчина сложил руки на груди, прислонившись к косяку и улыбнулся:

— Там Надя, пришла, — сказал он. — Ждёт на вашей лавке в саду.

— То есть как?! — вскочил на ноги Тимофей, наспех схватив рубашку со стула. — Она уже тут…

***

Лида

— Тим, я… Я хотела встретиться с Надей, — стенал женский голос. — Я писала ей утром…

— Так это ты?! — закричал он, выхватив телефон из держателя.

— А потом… потом я… — продолжала она, всхлипывая. — Я решила встретиться, поговорить. Чтоб… ты понимаешь… ну… чтоб нормально… А она… Она…

Рука сжала телефон так, что пальцы побелели. Второй она держалась за ближайший столб. Сил не хватало говорить, но она себя заставляла:

— В остановку врезалась машина. Влетела на полном ходу. Многие пострадали. Пятеро погибли и среди них Надя. Когда я подбежала, она была в сознании. Сказала: что не держит зла ни на тебя, ни на меня…

Последнее, что удалось услышать перед тем, как оборвался звонок с Тимофеем, скрежет металла и грохот, но Лида не обратила внимание, она продолжила говорить:

— Она пожелала, чтоб мы были счастливы, но… Нет, Тимофей, нет… Это не должно быть так. Я так не хочу. Я тоже… Тоже желаю тебе счастья. Будь счастлив.

Лида отбросила телефон в сторону и оглядела улицу.

Вокруг царила беда. Сирены не замолкали. К месту аварии продолжали прибывать спасательные службы, кареты скорой помощи, полиция…

Как же хотелось ослепнуть, перестать видеть, перестать понимать. Но как только глаза закрывались перед ними вставали люди, лица пострадавших и погибших всплывали такие, каких она увидела, подбежав к месту трагедии. И Надя, бледная, с чернеющей ссадиной, что шла от виска и через всю скулу, волосы в крови.

В памяти раз за разом машина влетала в остановку. Хотелось сбежать, спрятаться. Лида брела вдоль дороги, не видя направления. Ветер трепал волосы, глаза застилало слезами и снегом.

— Куда?! — окликнул мужской голос, когда ноги едва не вынесли на проезжую часть. Крепкая рука схватила за одежду и рванула на себя.

Лида ничего не ответила. Голова отказывалась понимать происходящее. Тело тряслось то ли от холода, то ли… Тёплые объятья укрыли её от всего мира. Голова сама потянулась вперёд и воткнулась в плечо, заглушая всхлипывания в одежде.

— Не знаю, что произошло, — мерно утешал приятный мужской голос. — Но всё наладится, вот увидишь. Всё будет хорошо…