Слово не воробей

Глава 1

Моё слово - закон, представляете. Нет, правда. Как закон физики или закон природы - неоспоримый и нерушимый.

Впервые я поняла это, когда готовилась к сессии. В тот вечер я была в плохом настроении, училась весь день, с утра и до позднего вечера. Экзаменационные билеты стояли перед глазами и мерещились мне даже на грязном снегу по дороге в магазин. Помню, что почти ничего не ела и у меня ужасно болела голова. Было около десяти вечера, пустой супермаркет уже закрывался и полы уже были помыты от грязной снежной жижи, скопившейся за день на полу. Комкая в кармане купюры и пересчитывая монетки, я надеялась, что мне хватит денег на дешёвую лапшу и какой-нибудь чебурек, может, даже на шоколадный батончик. Все звуки казались громче, чем обычно, а ветер будто свистел не на улице, а прямо у меня между ушей.

Раздражение копилось и росло не только у меня, но и у кассира, явно тоже уставшего за этот долгий, тупой и муторный день. Должно быть, поэтому, когда я начала копаться в карманах в поисках недостающих монет, путая скомканные чеки и надорванные купюры, парень не выдержал и прикрикнул на меня:

- Сколько можно копаться, ты, черепаха сраная, я домой хочу!

В ответ я в свою очередь сказала, как мне казалось, едва слышным шёпотом:

- Сколько хочу, столько и буду копаться, а ты сиди здесь до утра, урод.

Странная вибрация прошлась по телу, словно где-то рядом заиграла музыка на очень, очень низких частотах. Сердце будто задёргалось внутри на ниточках, но это длилось всего секунду, и тогда я не обратила на это внимания. Просто швырнув всё, что выгребла из карманов, на кассу, и схватив покупки, я метнулась на улицу, не взглянув на кассира.

Уже потом я узнала, что он правда так и просидел на рабочем месте всю ночь. Коллега, который заканчивал мыть полы в другом конце магазина, не смог убедить его выйти из-за кассового аппарата, как и охранник, который пришёл позже. Парень сидел, вцепившись в высокую табуретку руками и отчаянно отбивался, если его пытались силой увести от кассы. Объяснить ничего он не мог, от страха обмочился на месте, и в итоге под утро его увезли с подозрением на передозировку наркотиками. Откуда подробности? На следующий же день, зайдя в магазин за булочкой, я вежливо попросила охранника рассказать, зачем приезжала скорая. Задавая вопрос, я снова почувствовала ту самую тональность, от которой что-то гулко трепыхалось внутри.

Комиксы мы все читали, фильмы смотрели, так что не нужно объяснять, что такое - детская мечта о какой-угодно суперсиле, однако нужно было убедиться, что я не преувеличиваю, не додумываю и банально не схожу с ума. В конце концов, люди часто исполняют просьбы других людей просто так, потому что считают себя добрыми, изредка - искренне пытаются помочь. Поэтому сразу после сессии я решила не ехать домой на каникулы, а остаться в общежитии и провести несколько экспериментов.

Честно говоря, я была чертовски рада тому, что эта сила попала, так сказать в руки, именно ко мне. Не то чтобы я не любила других людей, но всегда считала их слишком недалёкими. Ими так легко манипулировать, они буквально порабощены своими эмоциями и разными другими глупостями. Нет, мир я перекраивать не собиралась, но выжать максимум для собственного благополучия - это да. Этическая сторона вопроса меня не особо волновала - люди и так постоянно делают то, что не хотят. Так какая тут разница?

Благодаря новогодним праздникам в незнакомых людях на улицах недостатка не было. После нескольких прогулок и очевидно глупых вопросов я убедилась, что действительно, обладаю этим… даром. Но чтобы всё было максимально научно (и применимо на практике), я, как хорошая студентка, села и попыталась составить план своего эксперимента, который не только позволял бы мне понять, что же со мной происходит, но и узнать ограничения этого явления и некоторые правила, которых стоит придерживаться. Если с правилами и причинами можно было подождать, то с ограничениями нужно было разобраться незамедлительно.

Радиус действия зависит от громкости голоса, силы намерения или удалённости? А если двигать губами, не издавая звуков? Если я прикажу одному человеку, находясь рядом с другим, кто выполнит приказ? Нужно ли тогда называть имя, или достаточно просто представить? Работает ли это через телефон? Помнит ли жертва, что она делала во время приказа?

На разработку и выполнение эксперимента ушли все каникулы, ещё пару дней я потратила на обдумывание и составление правил безопасности. Всегда помнить про камеры видеонаблюдения и охрану, не вызывать подозрения большими тратами и внезапными знакомствами, нужно не палиться в деталях и казаться максимально незаметной. Организация стабильного дохода, команды доверенных лиц и управление всеми сторонами бытия, не допуская ничего на самотёк - следующие полтора года по плану должны были быть скучноватыми, но зато я смогла бы построить надежный фундамент для лучшей жизни.

И она началась бы, точно вам говорю. Однако я не предусмотрела одну деталь. Нужно всегда, всегда следить за своим языком. А я дёрганая, нервная. Я ругаюсь. Люблю быть в одиночестве. И я очень, очень не люблю, когда меня беспокоят.

И вот, когда я была погружена в очешуительно сложные планы по покорению мира, случилось сразу несколько вещей. Недавно вернувшаяся соседка по комнате начала излагать какую-то очередную драму из своей никчёмной жизни, и я, из вежливости кивнув пару раз, надела наушники.

Я пыталась продумать особо хитрый способ легализации денег, взятых у случайных людей, чтобы избежать длинных цепочек приказов, и одновременно подумывала, как бы составить базу из тех, у кого пропажа определённой суммы не будет вызывать подозрений и какой должна быть эта сумма. Голова начала болеть. Мысли разбегались, а мне хотелось покрепче ухватить и связать каждую ниточку, каждый аспект своего плана.

Одновременно с этим зазвонил телефон, поэтому я отклонила звонок, поставила мобильник на беззвучку и резко хлопнула его экраном вниз. Пришлось думать, как работает банковская система, и задуматься о приобретении хорошей крыши - продажного мента в высших чинах или где там они ещё нужны, в налоговой? Это казалось опасным, но необходимым. Я сидела и потирала виски. Затем на нашем этаже началось какое-то движение и столпотворение, перерастающее в шум, пробивающийся даже сквозь наушники, и кто-то настойчиво затрезвонил в дверной звонок. Я знала, что все вернулись с каникул и будет шумно, но не до такой же степени! Стиснув зубы, продолжала думать и расписывать.

Соседка начала теребить меня за плечо, что-то говоря и так мерзко при этом шевеля губами и заглядывая мне в глаза, что сил моих больше не было. Моё раздражение дошло до точки кипения и я со всей злобой, которая скопилась хрен знает за сколько лет, громко выкрикнула:

- Да отвалите все от меня!

Округлившиеся глаза соседки напомнили мне того первого кассира, которого я пригвоздила к стулу на всю ночь. Она кинулась из комнаты, как будто ей дали магического пинка. Я глубоко вздохнула несколько раз, успокоилась и снова уткнулась в блокнот и ноутбук, продолжая свои исследования.

Запах гари я услышала уже слишком поздно. Открыв дверь комнаты, я будто открыла дверь огромной печки. Когда я опомнилась, некоторые соседние комнаты уже полыхали так, как полыхал дом Луи в “Интервью с вампиром”. Но даже если я бы и смогла пробежать мимо них, это было бы зря - я видела зарево за стеклянной вставкой в лестничной двери. Горело всё.

Я металась в поисках хоть кого-нибудь, но этаж был пуст. Я звала на помощь, приказывала спасти меня всем, кто меня слышит, всем, кто рядом, кому угодно, хоть кому-нибудь. Но вокруг были только брошенные недопитые кружки с чаем, полторашки с пивом, конспекты и грязные тарелки. И никого.

Наша комната была угловой, в противоположном от лестницы конце коридора, и прямо рядом с нашей дверью находилось окно. Окно шестого этажа. Выглянув в него, я увидела множество людей - там были и детишки, и студенты, и старые и молодые. Они были в футболках и в пижамах, в форме пожарных и полицейских, в халатах, в куртках или пальто. Однако, роняя тапочки, шарфы и варежки, все люди делали одно и то же - со всех ног бежали. Бежали прочь от общежития, не оглядываясь и толкаясь локтями. Брошенный на снег пожарный шланг дёргался из стороны в сторону, отплёвываясь водой.

Ну что ж, понятно.

Все-все от меня отвалили. Я хмыкнула, подумала, что драматичнее было бы маниакально рассмеяться, но просто открыла окно и облокотилась на подоконник. Снежинки летали в свете фонарей, как маленькие пёрышки, и я заметила, как они тают на лету от жара окна. Подожду ещё немного и прыгну, когда станет сильно спину припекать. А не хватит смелости - прикажу.

Говорю же, моё слово - закон. Он нерушим. Даже мною.