Слезный камень

Глава 1

Только скажите ей про кукол, косы, банты и прочий девичий товар, — у Карен лошадь и кролики. Упрется запястьями в крышку рояля, сверкнет глазами и выйдет, прикрыв за собой дверь, — вы говорили о такой ерунде и нелепице, вам обязательно станет стыдно.

Карен и Лейла — сестры по матери.

— Тяни ниточку! Ну! Тяни! — говорит Карен. Гусеница обрывается, пикирует в траву, там и лежит.

— Не хочу! — фыркает, и, оставляя сестре тонкую гусеничную нить, ставит ногу в стремя и мчится прочь. Арго — большой, как древнегреческий корабль, рыжий, упрямый конь, но Карен готов носить на себе сутки напролет.

Вечером, шепотом, из-под одеяла:

— Лей! А я видела самого черта! Клянусь правым ухом!

За бабушкиным комодом шуршит мышь. Лейла вздрагивает и натягивает на лицо простынь.

— Это старый черт, не бойся! — смягчается Карен, — он такой старый, что уже ничего не слышит. Возьмем его с собой, когда поедем на остров?

Лейла молчит. Ей восемь, Карен — почти двенадцать. Что тут скажешь?

Карен не спится, она не может решить, куда спрятать то, что нашла на берегу. Прятать надо надежно, иначе Лейла найдет, найдет обязательно.

А если не прятать вовсе? Рассказать? Просто! Лучше спрятать.

Каждый день все сначала: речка, удочка, бабушкин пирог. Арго очень хочет плавать, но Карен его не пускает. «Еще чего»! А потом можно сбежать на пристань — смотреть на белые корабли. Это просто — их увидеть, — забраться на маяк и море распахнется как обеденная скатерть. На маяке живет Пит, — черный косматый ворон. Его надо кормить сухарями.

На маяке холодно, Пит не отстает ни на шаг. Камень тяжелый, нести его наверх нелегко. Карен сжала зубы, короткие волосы сбились у лба.

— Ну, я вам покажу, — шипит она, — Несдобровать вам, — угрожает она невидимому врагу.

Камень полый — внутри голубые слезы, много, они капают и стекают по прозрачным стенкам, одна за другой.

— Пусть лежит здесь, — говорит она птице, — Сторож придет только завтра.

У реки нет дна. Река течет очень быстро. Карен ныряет, врезается в воду, плывет, вырывается, отфыркивается, на плече водоросль.

— Арго! Домой! Не поспеем к вечерней молитве!

Бабушка ставит на стол свечу и тихо шепчет сказку о боге. Карен сидит, поджав худые коленки, и думает о камне. Сирень пахнет остро, жасмин — холодный, как снег, а камень теплый, словно живой. Он лежал на берегу, но не у воды, а в осоке.

— Лейла, ты знаешь что такое «слезный камень»?

— Слюда. — Лейла играет на рояле, ей не до камня.

«Вовсе не слюда! Слюда другая!» — думает Карен.

Маяк работает ночью, Карен ночью спит. Спит Лейла, спит бабушка. Камень светится и думает: «Странное дитя, прекрасная птица…»