Следи за небом

Не приходи

Пепельная буря прекратилась. Звезда, не угасавшая в его снах, появилась на беззвёздном чёрном небе. Зияющая тьма, липкая и холодная царствовала повсюду. Пепельные мумии окружали его, плотно сидящие друг к другу, с перекошенными от боли и страдания лицами. Предки смотрели на него и беззвучно плакали, роняя сухие слёзы. Посмотрев вниз, он увидел перед собой кости, хаотично лежащие под его ногами. Рёбра пронзили его ступни, алая кровь стекла по черепам в глазницы. Пуповина свисала кровавым червём из его живота и терялась среди груды костей. Он почти видел сожаление в пустых глазницах. Он чувствовал навеки потерянную связь. Он чувствовал вину. Яркая звезда стала мерцать, пока наконец медленно не угасла. Он оказался в темноте. Единственным звуком были капли крови, капающие с ног на кости. Что-то схватило его за длинную деформированную пуповину и резко выдернуло её, отрывая кусок от живота. Тогда он закричал и проснулся.

Крик раздался в трюме корабля. Шторм, умотавший заключённых этой ночью, не дал проснуться большинству из них. Другие только приоткрыли глаза, заворчали, вздохнули и вернулись в мир сновидений. Кричавший от ужаса данмер прикрыл рот ладонью. Эльф сидел на полу, обливаясь холодным потом, бросая взгляд красных глаз на трюм. Сердце молотило в груди, образ пепельных плачущих мумий всё ещё стоял перед глазами. Подняв рубашку, данмер посмотрел на свой живот. Никакой длинной пуповины, никакой дыры. Он посмотрел на холодные ступни. Ран нет. Наконец убрав руку от лица, данмер тяжело выдохнул. Корабль покачивался и скрипел; храп заключённых раздавался громче. Эльф, переживший кошмар, продолжал рассматривать свои трясущиеся ладони, судорожно сглатывая и сопя. Сердце никак не успокаивалось.

— Какой ты беспокойный, — скрипучий тихий голос раздался рядом. — Мне казалось, что ничто не может тебя разбудить. И меня тоже.

Заключённый резко обернулся и посмотрел наверх. На него смотрел одноглазый лысый данмер, с кольцами в обоих заострённых ушах. Взгляд одноглазого собеседника был уставшим, потерянным, но в нём было какое-то дружелюбие.

— И-извини, — выдохнул молодой заключённый. — Я... Это кошмар... Я не хотел никого будить, — извиняющимся тоном начал он. — Я глубоко сожалею, сэра.

— Хех, сэра, — улыбнулся лысый и спрыгнул рядом, ловко приземлившись на босые ноги. — Что-то новое. Да не бойся ты, — сказал одноглазый, когда его молодой собеседник едва не отскочил назад, ища убежище среди бочек. — Я спустился к тебе поговорить, — данмер покачал головой и присел, чтобы их глаза были на одном уровне. — Меня зовут Джиуб. Как тебя зовут?

—.., — молодой данмер потупил взгляд. — Сердас. Я Сердас. Да.

— Хех, ты выглядишь хуже, чем мать стражника после ночи с диким кагути, — вздохнул Джиуб. — Кошмарный сон, Сердас?

— Да, — Сердас провёл рукой вдоль лица. — Кошмарный сон...

Джиуб молчал, изучая своего немногословного собеседника. Выглядел Сердас молодо, обладал острыми чертами лица, маленьким носом и раскосыми красными глазами. Темноволосый, немного тощий. Наверное, вор. Или волшебник. Никаких татуировок или знаков, которые могли бы сказать о парне чуть больше.

— Хочешь рассказать? — спросил Джиуб. — Не волнуйся, я умею слушать, в отличие от этого сброда, — одноглазый улыбнулся как можно дружелюбнее. Такая улыбка могла бы отпугивать врагов и пресекать все недобрые мысли, ведь глядя на улыбку Джиуба, понимание приходило сразу: чтобы ты ни сделал с ним, это будет в десять раз хуже. С тобой.

Сердас покачал головой, так и не решаясь смотреть в единственный здоровый глаз Джиуба:

— Не, не стоит. Это просто плохой сон. Они мне снятся часто. Я даже не помню их толком, — соврал Сердас.

— Вот ты с'вит*, — хмыкнул Джиуб и скрестил руки. — Разбудил меня и даже не хочешь рассказать, что тебе снилось. Ладно, несговорчивый, скажи хотя бы за что ты здесь. Только не говори, что не помнишь! Умалишённых не перевозят на тюремном корабле.

Сердас сглотнул и поднял самый суровый взгляд на который был только способен. Джиуб усмехнулся про себя.

— А вот это уже не твоё дело, Джиуб! Я не спрашивал тебя о твоём прошлом и не начинал разговор! Если хочешь болтать, то сам говори! И не называй меня сумасшедшим, иначе я оторву тебе уши!

— Ха-ха-ха! — негромко рассмеялся Джиуб. — Это вряд ли. Тебе не хватит храбрости!

— С чего ты взял? — Сердас оскалил белые зубы. — Я забил человека до полусмерти, что мне мешает забить тебя?

Джиуб указал пальцем на руки Сердаса. Молодой данмер сжимал дрожащее запястье правой руки:

— У тебя трясутся руки. Ты боишься и нервничаешь, Сердас. Побить ты меня не сможешь, — Джиуб нахмурился. — А вот откусить мне нос в приступе ярости, как дикое животное, ты вполне можешь.

Сердас убрал руки друг от друга и сжал кулаки, готовый к удару Джиуба. Сердасу показалось, что он разозлил этого странного лысого заключённого и теперь ему влетит за это.

— Расслабься, — Джиуб мягко повёл рукой в воздухе. — Я же сказал, что буду только говорить с тобой. Вижу, что у тебя кишка не тонка. И не надо на меня так смотреть. Если мы оба здесь, значит есть за что. Ты прав, — кивнул лысый данмер, — не моё это дело почему ты здесь. А то ещё лишишь меня единственного здорового глаза, хе-хе.

— Твой глаз, — Сердас постарался не дрожать перед собеседником. Не получалось. — Тебя уже кусали?

— Нет, — он указал на раненный глаз. — Мне оставили напоминание на всю жизнь, что даже самый слабый человек может драться с чудовищной силой. Поэтому теперь я думаю дважды, прежде чем ввязываться в драку. У какого-нибудь н'ваха за пазухой может оказаться ржавый, тупой нож.

— Тебя посадили за нападение? — Сердас сделал вдох, призывая тело успокоиться. — Поэтому ты здесь?

— Нет, парень, — Джиуб покачал головой. — За убийство. Я убил несколько человек. Это то, чем я совсем не горжусь. Я сам сдался властям и теперь звёзды направляют меня на путь искупления.

Сердас молчал. Джиуб молчал. Двое данмеров смотрели себе под ноги и молчали, каждый погружённый в свои мысли. Раскаяние Джиуба подтолкнуло Сердаса на мысль, что вот будет некрасиво молчать дальше. В конце концов, этот странный и одноглазый убийца мог бы запросто выбить зубы молодому эльфу.

— Я здесь случайно, — сказал Сердас. — Попал в тюрьму по ошибке, а теперь вот здесь. На корабле. Знаю, это звучит странно и неискренне.

Джиуб кивнул:

— Ты прав. Звучит как полнейшая чушь. Понимаю почему ты умалчиваешь об этом. Лучше бы ты соврал, что обворовал какого-нибудь имперского толстосума.

— Чтобы потом меня попросили украсть ключи у стражника? Нет, спасибо.

— Ха! А ты не так уж и плох, Сердас.

— Угум, — данмер почесал затылок, не поднимая взгляд. — Ты упоминал звезду. Это... я тоже использую этот образ, — Сердас подбирал тему для разговора. — Она точно описывает меня.

— Хм, а ты у нас философ, — улыбнулся Джиуб. — Да, я в самом деле следую за своей звездой судьбы. Не знаю когда у меня это началось и почему я вдруг в это уверовал.

— По поводу того сна, — Сердас вникал всё сильнее. — Мне она снилась. Она вообще мне снится часто. Словно мой единственный маяк в этой жизни. И сегодня, — юноша стал говорить тише, — она исчезла с неба. Я очень испугался и... закричал. Я знаю, что это всего лишь сон, но...

— Не извиняйся, — Джиуб поднял руку. — Только глупец не прислушивается к знакам свыше, Сердас. Я чувствую, что моя звезда ведёт меня на правильный путь. Кто знает, может однажды весь мир запомнит меня не как убийцу, а как героя. И я могу понять тебя, — нахмурился лысый данмер. — Ты всю жизнь следуешь своей звезде и потерять её, значит пережить настоящий ужас. Надеюсь, что у меня, — данмер опустил голову, — никогда не произойдёт чего-то подобного.

— Я тоже, — сказал Сердас со всей искренностью.

***

Корабль качало из стороны в сторону, внутри раздавалось похрапывание. Сердас проснулся в своём гамаке под поскрипывание корабля и от пронзающей боли в голове. С трудом сместив ноги на пол, подавив рвоту, юноша поднялся. Боль в голове усилилась, словно кто-то резко вогнал гвоздь в висок. Живот скрутило и Сердас прижал к нему тонкие пальцы, разрывая хлопковую рубашку грязными ногтями. Боль в животе нарастала и данмер опустился на колени. Дыхание участилось и Сердас, сложив два пальца, сунул их в рот, пытаясь вызвать рвоту. Морской болезнью он никогда не страдал, а вот мысль, что он мог чем-то отравиться сильно напугала его. Заключённым давали какую-то мерзкую зелёную кашицу, отвратительную на вкус. Сердас закашлял и уткнулся руками в пол, тяжело вздыхая. Тонкая белая слюна свисала с тёмно-алых тонких губ. "Гвоздь" в голове вошёл ещё глубже и данмер упал на бок, обнимая себя за колени. Резкие боли в животе усилились, из глаз потекли слёзы.

"Прекратится", — шептал себе Сердас. "Это скоро прекратится. Скоро пройдет. Ещё немного. Потерпеть ещё немного... Еще..." — шептал данмер, всматриваясь в темноту. Бархатную, липкую, чёрную, словно шерсть дикого зверя. Сердас прекратил нашептывать свою маленькую молитву и вгляделся во тьму. Сердце застучало быстрее, раскосые красные глаза открылись, зрачки расширились. Углы корабля казались неестественно тёмными, словно за ними ничего не было. Обычно, когда Сердас смотрел на тёмный угол стены, он знал, что она всё ещё там. Если поднести свечу, он увидит стену. Сейчас данмер был уверен, что если поднести свечу к углу, он ничего не увидит. Только тьму. Стук собственного сердца заглушал скрип корабля. Сердас не мог отвести взгляда от абсолютной тьмы, которая твёрдо обосновалась в углу. Спрятав руки под рубашку, Сердас принялся щипать себя за живот. Сильно. Больно. Если это сон, данмер обязательно проснётся. Тьма продолжала смотреть на Сердаса, щипавшего себя со всей силы. А затем данмер увидел как тьма шевелится. Сердас открыл рот, чтобы закричать, но не смог выдавить и звука. Тьма стала тянуться к нему лапами, похожими на паучьи.

— Эй, — сапог пнул данмера по босым ногам. — Что с тобой? Ты чего тут разлёгся? — имперец-охранник оглядел Сердаса с презрением. — Заболел?

Сердаса будто облили холодной водой. Вот он, лежит на грязном полу, щипает себя за живот, пускает слюни и смотрит в угол. Данмер отвлёкся от стражника и посмотрел на тёмный угол. Да, тень ещё была там, но у него не оставалось сомнений, что за ней что-то есть. Это всего лишь тень. Всего-то. Имперец-охранник прочистил горло и Сердас повернул к нему голову:

— Просто укачало, — сказал данмер, медленно поднимаясь. Живот больше не болел, голова казалась ужасно тяжелой. Что ж, уже что-то. — Укачало, — повторил Сердас, стирая слюну с губ.

— Нда, — брезгливо сказал охранник и потёр бородку. — Мы прибыли туда где вас выпустят. Следуй за мной, — сказал имперец и махнул рукой, направившись к лестнице.

— Что? — Сердаса била мелкая дрожь. — Куда это приплыли? К...как? Уже?

— Там задашь все вопросы, — сказал охранник, не оборачиваясь. — Пошли.

— М-минутку! — Сердас замотал головой по сторонам. — Сейчас. Только... — данмер подошёл к гамаку и толкнул Джиуба в плечо. — Эй, Джиуб!

— Да не сплю я, — заворчал тот. — Я проснулся когда услышал как ты кашляешь. Уф, ты совсем не даешь мне поспать, парень.

— Мы прибыли, — Сердас проигнорировал его ворчание. — Нам пора идти.

— Это тебе пора идти, — Джиуб не поворачивался к нему. — За мной придут потом. Может мы ещё встретимся, Сердас Молчун, — Джиуб поджал ноги. Сердас беззвучно кивнул и пошёл за охранником, смотря себе под ноги. Он не понимал, что же заставило его обратиться к этому странному данмеру, этому болтливому убийце. С чего бы ему привязываться к этому жуткому типу. — Странно, — вдруг сказал Джиуб и Сердас резко остановился. — Мне казалось, что это я разбужу тебя первым. Наверное, приснилось. Очень странно, — тихо сказал Джиуб, поджав ноги.

Сердас ощутил странную необоснованную грусть, что закралась ему под рёбра. Имперец-охранник окликнул его вновь и молодой данмер подчинился. Слова Джиуба никак не выходили из головы Сердаса. Более того, он считал, что одноглазый убийца был прав. Это Джиуб должен был разбудить Сердаса. Но откуда такие мысли? Они даже заставили данмера забыть о боли и тени.

***

На палубе Сердаса бил озноб. Шум воды, рёв силт-страйдера, запах болотной земли. Горький берег приветствовал Сердаса с той любовью на которую способен юго-запад Вварденфелла. Ступая босыми ногами по дереву, скалясь от каждой полученной занозы, Сердас предстал перед стражником в латах и шлеме. Суровое лицо мужчины в возрасте спокойно смотрело в красные глаза эльфа. Легионер улыбнулся:

— Добро пожаловать в Вварденфелл. Наконец-то вы прибыли. Следуйте за мной в имперскую канцелярию, чтобы закончить формальности с вашим освобождением, — легионер чуть отошёл в сторону, приглашая Сердаса пройти вперёд. Данмер тихо кивнул и, схватив себя за плечи, пошёл вперёд. Позади скрипел корабль, под ногами билась вода. Вдалеке раздавались крики людей. За долгое время Сердас уже успел отвыкнуть от такого количества звуков, нещадно атакующих его уши. Про своё прошлое Сердас вспоминал редко. Помнил только, что был рыбаком и простая жизнь казалась ему такой прекрасной. Остальное было совершенно неважно настолько, что он никогда не придавал этому значения. Смотря себе под ноги, Сердас хаотично прокручивал в голове мысли о ближайшем будущем. Что с ним будет? Его отпустят? Отвезут домой? Нет, зачем вести в такую даль, когда это всё можно было уладить дома? Что ему делать дальше? Как искать работу? Где взять денег? Сердас остановился и затрясся. Мысли вторглись в его разум и устроили пожар из паники и тревоги. Тяжелая перчатка легла на плечо Сердасу и подтолкнула. Легонько. — Шевелись. Вперёд, — сказал легионер, вырывая твёрдым голосом Сердаса из панического плена. — Ты волнуешься, понимаю, но постарайся собраться с мыслями и вести себя прилично. Ботинки тебе выдадут, — мужчина похлопал данмера по плечу. — Заходи.

Сердас открыл дверь и вошёл в помещение. Дверь за ним захлопнулась и плечи данмера вздрогнули от резкого шума. Прямо перед ним находился стол за которым сидел пожилой мужчина в коричневой робе, с аккуратной белой бородой. Взгляд его был устремлён на пергамент. Справа потрескивал камин. Рядом стоял шкаф с кухонной утварью. Слева была дверь, ведущая в другие помещения, а при ней стражник, не сводивший взгляда с Сердаса. Стены украшали стяги с изображением дракона — символ Империи Септимов. Теплый, прогретый воздух заставил плечи данмера опуститься; Сердас сглотнул и сделал шаг вперёд. Легионер по-прежнему не спускал взора. Пожилой мужчина отвлёкся от работы и посмотрел на Сердаса. Молодого данмера трясло.

— Ах, да, мы ожидали вас, — мужчина указал на стул перед ним. — Садитесь. Вам нужно зарегистрироваться прежде, чем вас официально освободят. Выбирайте сами, что указать в бумагах, — спокойным, даже дружелюбным голосом сказал мужчина и пододвинул Сердасу перо с чернилами. — Пожалуйста.

Сердас упал на стул и уставился на пергамент. Трясущимися пальцами Сердас взял перо и тяжело выдохнул через нос. Мотнув головой, данмер отчаянно посмотрел на старика. Тот лишь улыбнулся в ответ и ткнул пальцами под графой "имя".

— Ну же, друг мой. Тут всё очень просто. Вы ведь, — старик нахмурился, — умеете писать верно? Ганциэль, — обратился мужчина к легионеру, — мне сообщили, что наш гость точно умеет писать.

— Да! Умею! — громко сказал Сердас, смотря на бумагу. Легионер невольно дёрнулся, а пожилой мужчина непонимающе посмотрел на Сердаса. Поджав губы, данмер начал быстро выводить буквы на пергаменте. Имя. Сердас. Возраст...

Сокуциус Эргалла тихо вздохнул и откинулся на стуле, дав знак легионеру успокоиться. Этот несчастный данмер напоминал студента, сдающего экзамен. Волнуется, паникует, чувствует себя неловко, боится ошибиться. Ничего, Сокуциус в своё время тоже был таким неопытным юнцом. Ну, правда не столь неопытным. И более уверенным. И лучше сложенным. А ещё у него всегда была обувь, да и взгляд в таком возрасте не напоминал затравленного зверька.

— Кхм, пишите-пишите, не отвлекайтесь, — бретонец поднялся со стула и тихонько подошёл к легионеру и что-то нашептал ему, а после вернулся к столу. — Вы закончили, юноша? Ах, вижу, — Сокуциус заметил, что графа "созвездие" пуста. — Что вас смутило?

— Родители никогда не говорили про моё созведние, сэра, — тихо сказал Сердас, — Я не знаю, что писать мне.

— Кхм, — старик-бретонец почесал белую бороду. — Что ж, понимаю. В таком случае, запишите "Змей". Тут ничего другого не остаётся.

— А вы уверены? — исподлобья посмотрел Сердас. — Что именно этот?

— О, Зенитар великодушный! Мальчик мой, я не уверен даже в твоём возрасте, — вздохнул мужчина, закатив глаза. — Эти вещи должен знать ты, а не я. Я следую логике. Простой, надёжной логике, — Сокуциус встал и подошёл к гобелену с изображением мужчины в плаще. — Ни главных созвездий, ни их Хранителей ты не указал. Значит, Змей. Своевольное созвездие, приходящее, когда ему вздумается. Прямо как ты, — бретонец поправил гобелен.

— А... может быть так, что твоего созвездия просто нет? — спросил Сердас. Ему вспомнился дурной сон. Звезда погасла, сердце сковало страхом.

— В таком случае, какой смысл рождаться, если твоего хранителя нет? — хмыкнул Сокуциус. — Довольно философии. Ты закончил? — старик вернулся за стол. Сердас кивнул. — Хорошо. Проверь. Замечательно, друг мой. Когда выйдете отсюда, покажите бумаги капитану, чтобы получить пособие. Счастливого пребывания в Вварденфелле, — улыбнулся старик, вручая свиток Сердасу.

Данмер взял свиток в руки и обернулся, когда увидел перед собой легионера Ганциэля, с парой ботинок. Ботинки уткнулись в грудь Сердасу.

— Пройдите в следующее здание и поговорите с Селусом Гравиусом, — сказал легионер. — Советую сначала вынуть все занозы и поесть. Если спустишься в винный погреб и наглотаешься вина — выброшу тебя в море, на корм рыбам-убийцам. Все понял? — с довольной улыбкой спросил легионер.

— Угум, — опешил Сердас и попятился. — С-спасибо за обувь, сэра. Я благо... — начал было Сердас.

— Всё, иди уже, — имперец подтолкнул Сердаса к двери и закрыл за ним дверь. — Какой дёрганный парень.

***

Перед глазами Сердаса предстал стол с тарелкой, освещённый свечкой. Нож, деревянная вилка, салфетки. Все аккуратно и приятно. Но главное - это мясо грязекраба, аккуратно лежавшее на тарелке. Сладковатое, мягкое, оно казалось для Сердаса самым настоящим деликатесом, после той странной массы, что давали на корабле. Данмер не помнил как он вскочил на стол и голыми руками стал хватать зеленоватое мясо. Проглатывая плохо разжеванные куски, Сердас задел рукой глиняную кружку, разливая содержимое. Как он это раньше её не заметил? Мощный запах проник в ноздри данмера и тот, не раздумывая ни секунды, поднял бокал и поглотил остатки жидкости. Горло обожгло пламенем. Сердас закашлял, давясь недожёванным мясом грязекраба. Громкий и жуткий кашель раздался по всей канцелярии, напоминающий собой какой-то жуткий способ удушья, где в глотку сначала запихивают грязь, а после зажимают рот двумя руками и зашивают. Ганциэль начинал жалеть, что не сказал парню о флине в кружке. Неприятная на вид масса, состоявшая из мяса и слюны, плюхнулась на тарелку, а Сердас жадно ловил ртом воздух, высоко задрав голову. Пять секунд, десять. Вытерев слёзы и прочистив нос, Сердас посмотрел на тарелку и доел остатки. Нельзя оставлять недоеденную еду, даже если она пыталась убить тебя. В следующий раз данмер будет аккуратнее.

Справившись с перекусом, Сердас с минуту посидел и трогал свой живот, прикрыв глаза. Тепло, еда, покой и умиротворение. Молодой данмер широко улыбнулся и похлопал свой живот. Может быть, всё не так уж и плохо? Даже обувка появилась. Сердас присмотрелся к простым башмакам и вспомнил о своих босых, измученных ногах. Выдирая занозу за занозой, помогая себе ножом, данмер негромко пыхтел и ругал в голове проклятых столичных стражников, которые устроили ему незабываемую поездку в его жизни. Так и заболеть недолго. Закончив с занозами, Сердас примерил обувь. Немного великовато, но и на том спасибо. А теперь стоит наконец разобраться с этим и выйти в люди. Сердаса передёрнуло. Сама мысль о том, что нужно бродить по чужой стране и разговаривать с незнакомцами, чтобы хоть как-то заработать, повергала его в ужас. Укусив себя за палец, данмер уже представлял холодные, недружелюбные лица, которые враждебно настроены по отношению к нему. Они обязательно будут смеяться над ним. Или попытаются убить? А может его снова посадят в тюрьму? Кончик языка коснулся крови и Сердас разжал челюсти. Боль привела его мысли в порядок. Нет, ну разве так можно? Целый сценарий в голове о том, как ему достанется от всего мира. Да, он попал в передрягу, но сейчас он сидит здесь. Его накормили, напоили, даже дали обувь. Может быть его и домой отправят? Всего-то нужно отдать бумаги. Бумаги! Сердас вскочил и бросился к двери, покидая комнату и выходя во внутренний двор. Пройдя мимо деревянной бочки, ступая новыми ботинками по грязной земле, Сердас чуть ли не влетел в кабинет. Вид легионера в золотой кирасе заставил Сердаса опешить и растерять всю ту малую спесь, что возникла у него при мысли о доме. Данмер втянул челюсть и застыл, сжав руки, подбирая слова.

— Документы, пожалуйста, — имперец пригласил данмера ближе и протянул ему руку. Сердас быстрым движением достал свиток и отдал его легионеру, едва не падая на стул рядом. Нервный эльф схватил себя за коленки, мучительно смотря на сурового легионера. Мужчина развернул свиток и стал читать. — Спасибо. Что ж, добро пожаловать в Морровинд. Я слышал, что тебя к нам сегодня доставят.

— Доставят? Меня? — прохрипел Сердас, сильнее сжимая коленки. Голос легионера звучал довольно мягко и дружелюбно, но Сердас готовил себя к самому ужасному будущему. Значит его доставили сюда, в Вварденфелл. Но зачем? Неужели он что-то натворил? Может быть перешёл дорогу какому-нибудь телваннийскому магу и теперь его продадут в рабство? А что если Сердас связался с Камонной Тонг, когда перевозил кого-то по реке? А может быть его посчитали опасным еретиком и Трибунал хочет его смерти. Жизнь простого рыбака казалась ему самой лучшей, а всё что было за её пределами тут же казалось опасным для жизни. Данмер набрал побольше воздуха в грудь и задумался. Кому нужен он, мелкий человек, скромный и пугливый мальчишка. Зачем Камонне Тонг какой-то заморыш? А тем более волшебникам? К тому же, Сердас довольно тихий юноша и не мог прогневать приверженцев Трибунала. Да, это хорошие мысли. К сожалению, Сердас продолжал сильнее сжимать трясущиеся колени, несмотря на прекрасные логические выводы.

— Верно, — ответил Селлус. — И я не могу сказать, почему ты здесь, или... — легионер вдруг замолк, странно уставившись на Сердаса. Селлус замер, словно кто-то остановил его, словно говорящую куклу. Легионер смотрел на юношу, приоткрыв рот, но не издавая ни звука.

— Э-э-эм, сэра? — Сердас наконец перестал трястись. — С вами всё хор.., — резкая боль вонзила незримый толстый гвоздь прямо ему в висок. Воздух стал тяжёлым и ощутимым. Звон раздался в ушах Сердаса и данмер, схватившись за голову двумя руками, попытался закрыть уши. Капля крови капнула на пол, звон в ушах стал громче. Сердас свалился со стула, смотря на густую темноту в потолке, прежде чем потерять сознание.

***

Далёкий мужской голос медленно выводил Сердаса из обморока. Мир перед глазами выглядел так, словно юноша находился под водой, и звучал не лучше. Но постепенно он разглядел встревоженное лицо, а голос звучал отчётливее. Звон прекратился, воздух снова стал обычным. А вот голова была ужасно тяжелой, словно её наполнили камнями. Снова.

— Ты слышишь меня? — спросил Селлус, глядя в красные глаза. — Видишь? Сколько пальцев я показываю?

— Ни одного, — тихо сказал Сердас, морщась.

— Отлично, — вздохнул Селлус и помог парню сесть. — Скажи, Сердас, ты чем-то болен?

— Нет. Перед тем как отправить меня сюда, волшебники изучили нас, — юноша коснулся лба рукой. Проведя пальцами ниже, он нащупал застывшую кровь на носу. — Сказали, что я здоров.

— Не похоже, — легионер потёр подбородок. — У тебя раньше такое случалось? Я разговаривал с тобой, а потом ты вдруг схватился за голову и упал со стула. Я хотел уже бежать за лекарем, но он покинул город пару часов назад. Так что я делал всё, что мог.

— Мне раньше не доводилось попадать в такие ситуации, — признался Сердас слабым голосом. — Я всего лишь рыбак, который...

— Я как раз об этом и рассказывал, — Селлус протянул ему руку. — Вероятно, ты сильно перенервничал. Знаешь, будь моя воля, я бы отправил тебя домой. Ты не кажешься мне таким уж "героем", каким тебя увидел господин.

— Господин? — Сердас протянул руку. Селлус рывком его поставил на ноги. — Какой ещё господин?

— Император, Сердас. Приказом Уриэля Септима VII, ты был доставлен сюда. Так, а теперь дыши ртом, — военным тоном приказал Селлус, заметив панику в глазах данмера. — Вдох и выдох. Дыши! Хорошо, — удовлетворительно сказал Селлус, наблюдая как данмер дышит полной грудью. — У тебя паника, совсем как у новобранца перед первым боем. Слушай мой голос, Сердас. Сосредоточься на нём. Ты, — имперец постучал пальцем по столу, — теперь свободный гражданин Империи. И тебе нужно отправиться в город Балмора, поговорить с Каем Косадесом и отдать ему этот документ. Не спорь, таков приказ! — Селлус положил на стол запечатанное письмо.

Сердас прекратил ловить воздух ртом и посмотрел на Селлуса, непонимающим и слегка возмущённым взглядом.

— Но почему я? Куда мне идти? А если...

— О, Мара, — Селлус покачал головой. — Он выбрал испуганного ребёнка, — имперец потёр подбородок. — Ты хоть умеешь обращаться с оружием, Сердас?

— Я ловил рыбу, — тихо ответил данмер. — У меня был дротик, но разве это можно считать оружием?

— Только если тебе очень повезёт. Как насчёт магии? Владеешь заклинанием какой-нибудь школы?

— Никогда не пробовал. Мне казалось, что я могу дышать под водой, но потом я чуть не захлебнулся.

— А ещё умеешь что-то? — устало спросил Селлус, прикрывая лицо рукой.

— Быстро бегать и хорошо прыгать, — ответил Сердас. — Я этим только и занимался всю свою жизнь. Ну, потрошить рыбу, разумеется, — улыбнулся парень.

— На безрыбье и грязекраб сгодится, — вздохнул легионер. — Хорошо. Тогда возьми паром силт-страйдера до Балморы, отыщи таверну Южная Стена и расспроси Баколу Клосиуса о Кае. Он должен знать, где его искать. И я очень советую тебе заняться этим сейчас же, — строго сказал легионер.

— Но откуда у меня будут деньги на караван? — спросил Сердас, пожимая плечами. — У меня даже ботинок не было до сегодняшнего дня!

— Вот, — легионер положил на конверт мешочек. — Здесь тебе хватит до города и сверху останется. И даже не думай идти самому. У тебя все шансы стать обедом в чей-то пасти или попасть к разбойникам!

— Хорошо-хорошо, я не возражаю, — Сердас посмотрел на звонкий мешочек, как на что-то опасное, зубастое, что заставит его пожалеть о своём выборе в скором будущем. — А как я туда прибуду и отдам Каю вот это, — данмер постучал по конверту. — Что потом?

— Это уже его забота, — ответил Селлус. Заметив как лицо данмера печально вытянулось, легионер вздохнул и скрестил пальцы. — Тебе даётся возможность немного поработать, Сердас. И не скромная рыбалка, а что-то более выдающееся. К тому же, ты можешь получить неплохие деньги.

— Но... — данмер почесал чёрные волосы, падающие ему на глаза, — я ведь не солдат и не шпион. Что я могу сделать полезного?

— Больше, чем ты можешь себе представить, — ободряюще сказал Селлус, улыбнувшись. — Если попал в такую передрягу, попытайся найти какие-нибудь плюсы. Мир посмотришь, заработаешь. Карьерный рост в самом расцвете жизни!

— Или меня съедят и ограбят, — пораженческим голосом напомнил данмер слова легионера. Заметив суровый и недовольный взгляд, данмер быстро ретировался. — Вы сами так сказали.

— И сделал всё, чтобы твоё путешествие началось в комфорте. Доберёшься до Балморы, отыщи храм или сходи в Гильдию магов, чтобы они проверили твоё здоровье. Ты здоровый и молодой парень, а теряешь сознание как пышная барышня в корсете, — хмыкнул Селлус, скрестив руки. Сердас смотрел на легионера дальше, поджав губы. — И чего ты сидишь? Поднимай свою задницу и проваливай.

***

Несмотря на безопасное путешествие, Сердас подставил свой желудок под самую настоящую угрозу. Прислонившись к панцирю, парень то и дело поглядывал вниз, дабы не упустить момент опустошить желудок. Проклятый легионер и его советы! Сердас жалел о том, что не пошёл пешком и теперь вынужден держаться за живот и изнывать от боли. Данмер читал молитву и просил богов побыстрее помочь ему опустошить желудок.

— Вы как там, сэра? — спросила женщина-караванщик. — Держитесь?

— Нет, — простонал Сердас, больным взглядом осматривая каменистую местность вокруг. Некоторое время назад они миновали крепость Пелагиад, которую данмер принял за Балмору. Но к несчастью для него и его желудка, мучительная поездка продолжалась дальше, минуя зелёные, живописные плодородные Аскадианские острова, приближаясь к каменистому и неприветливому Западному нагорью. Каменистая земля, редкие растения и сухие деревья. Затем показался сам город, такой же каменистый, холодный, однако отнюдь не безжизненный. Внешне, город напоминал ту сторону камня, под которой обычно копошатся муравьи, огибая огромных чёрных сколопендр, перебирающих своими многочисленными тонкими ножками. А ещё он пах, даже благоухал. Этот запах заставил Сердаса почувствовать себя немного лучше, словно он вернулся домой, только вот в Балморе молодой данмер не был. Спустившись с силт-страйдера, Сердас вновь почувствовал дрожь в ногах. Незнакомый город, незнакомые люди, незнакомые места, где за каждым углом скрывается опасность, а ворье так и норовит украсть твой кошелёк. Едва спустившись, Сердас увидел как мимо него проходят стражники. Костяная украшенная броня, щиты и мечи не вызывали у данмера мыслей о безопасности. Вид вооружённых представителей правопорядка успел закрепиться в его голове как довольно агрессивно настроенный по отношению к нему. Но в этот раз стражники прошли мимо несчастного парня, слишком увлечённые своими делами. Сердас счастливо вздохнул и хотел было направиться в сторону таверны, как его осенила мысль: он не знает куда идти. — Извините, — обратился он к караванщику. — А где я могу найти таверну Южная Стена?

— Это там, — указала караванщик рукой. — Перейдёте через мост и идите направо. Там увидите большую вывеску. Но будьте осторожнее. Там собираются не самые честные граждане. Лишь воры и контрабандисты, — женщина-данмер оглядела Сердаса и пожала плечами. Разве такой оборванец может бояться воров? — Впрочем, вы это и сами скорее всего знаете.

Сердас кивнул и поплёлся через мост. Воры и контрабандисты. Данмер так и представлял себе множество злобных, коварных лиц. Одна ухмылка превосходит другую, ножи подбрасывают в воздухе, пойло разливается из грязных кружек. Самое худшее, что все глаза смотрели прямо на него. Сердас остановился у дверей таверны и сделал глубокий вдох. Убегать нет смысла: ему уже вручили важный документ по приказу Императора. Даже если он убежит и забьётся в какой-нибудь грязной дыре, наверняка его отыщут и заставят жалеть до конца своих дней о том, чего он не сделал. Воры и убийцы - страшно, а страшнее только мысли о пытках. Говорят, что имперские шпионы самые лучшие и славятся не только своим умением добывать информацию, но также её методами. Недели, месяцы, годы. Слухи ходили везде, а Сердас просто жил ими. Рассудив, что лучше умереть от ножа (а может даже быть отмщённым каким-нибудь имперским агентом в будущем) не так плохо, как жить без селезёнки и ходить под себя остаток дней, изучив самые необычные орудия пыток, молодой данмер вошёл в таверну. Внутри играла тихая музыка, сладковатый запах проникал в ноздри, свет был приглушен и отдавал холодным синим оттенком. Сердас, держа себя за локти, бросал пугливый взгляд на стены, увешанные коврами, вдыхая носом странный запах. Запах успокаивал, заставлял почувствовать лёгкое покалывание в пальцах. Сердас покачал головой, ощущая как его психологическая готовность перед лицом опасности тает подобно сахару в воде. О, да. В воздухе определённо был сахар. Каджитка, стоящая у столика, внимательно осмотрела вошедшего данмера и довольно замурчала.

— Этот что-то ищет? Хабаси может помочь? — мягким, игривым голосом спросила каджитка. — Этот выглядит заблудившимся, словно слепой котёнок.

— Ах... нет, — Сердас смутился. Данмер никогда не испытывал проблем с противоположным полом, в связи с тем, что почти не контактировал ввиду своего кроткого характера. Когда девушка говорила первой, Сердас расценивал это как своего рода нападение от которого ему не особо хотелось защищаться. — Я ищу Баколу Клоссиуса. Мне надо спросить его об одном человеке, — Сердас потёр влажные от пота ладони.

— Мммр, Этот найдёт Баколу внизу, — Хабаси повела хвостом в воздухе. — Этот прибыл издалека? Странный запах, — чёрный нос Хабаси подрагивал в воздухе, а шерсть поднялась дыбом. — О, Этот чувствует себя плохо?

— Немного, — сильнее смутился Сердас. — Оказалось, что я не переношу поездки верхом. Прошу прощения, — стыдливо опустил голову Сердас, спускаясь вниз. — Мне нужно поскорее покончить с этим. Запах. Меня от него тоже мутит, — пробубнил Сердас, спускаясь по лестнице.

— Этот очень странный, — сказала вслед каджитка, вильнув в воздухе хвостом. — Хабаси любит благовония. Бакола любит и Аратор с Чирранирр. Странный-странный данмер, — хмыкнула воровка.

Попав в подвальное помещение, оборудованное под бар, Сердас на минуту забыл о подходящей тошноте к его горлу. Воры и контрабандисты ещё никогда не выглядели так цивилизованно и аккуратно. Посетители здесь были тихими, улыбались, иногда смеялись и пили. Несколько личностей носили на себе элементы брони, в то время как несколько господ одевались очень дорого. Даже аргонианин в углу шиковал в роскошной мантии и вёл беседу с темноволосой женщиной. Что-то внутри Сердаса ликовало, когда никто из посетителей даже не посмотрел на него. Это дало данмеру сил подойти к барной стойке, где беседовали двое мужчин в дорогих одеждах. При приближении данмера, они отвлеклись от беседы и посмотрели на него. Сердас упёрся животом в стойку и замер, поджав челюсть. Мужчины переглянулись, и, не выдержав взора кровавых глаз, один из них, помоложе, спросил:

— Добро пожаловать в Южную Стену. Чем я могу...

— Ведро, — тихо сказал Сердас, медленно опуская голову. — Скорее.

— Ведро? — удивлённо спросил мужчина постарше. — Это что, шутка? Юноша, может вы сначала закажете вып... Ох, боги.

Сердас сидел на коленях, обнимая деревянное ведёрко. Бакола стоял рядом и мыл пол. Вежливые контрабандисты и воры делали вид, что минуту назад здесь не стошнило одного молодого данмера.

— Простите. Простите пожалуйста, — Сердас не поднимал головы, боясь увидеть осуждающий взгляд посетителей или сердитый взор хозяина. — Я... Я не хотел. Просто этот запах... эта поездка... не знаю, что со мной.

— Главное, что не на ковер, — ответил имперец, работая шваброй. — Ты, может, заболел? Поговори вон с тем аргонианином, он может помочь тебе, если ты вежливо попросишь. Если он не отправит тебя в храм, то за нескромную цену, он...

— У меня просто желудок слабый, — отмахнулся Сердас, убирая ведро. — Я ведь вас искал, сэра. Извините, что запачкал вам пол и потревожил ваших гостей, — виновато произнёс данмер. — Мне надо было кое-что спросить у вас.

— Я же говорю, не нужно так переживать, — ответил Бакола. — Как ни странно, твоя проблема не так уж и сильно беспокоит меня, как проблемы моих хороших друзей. Они тоже не в обиде на тебя, — имперец убрал швабру. — А теперь вынеси это ведро, помой его, возвращайся, и я отвечу на твои вопросы, — имперец дружелюбно улыбнулся парню. — Будем считать, что это твоя плата за небольшие причинённые неудобства.

— Д... да, сэра! — Сердас схватил ведро двумя руками и направился к лестнице. — Я вернусь сию же минуту! — Сердас быстро направился наверх по лестнице, обошёл Хабаси и вышел на улицу. Каджитка брезгливо повела усами. Проклиная себя за проступок, Сердас мыл ведро в реке и обдумывал произошедшее. Как же это унизительно так опозориться при людях. Наверняка они теперь смеются над ним и считают его жалким слабаком. Но разве это его вина? Разве он вообще должен быть здесь? Сердас сполоснул деревянное ведро. Нет, это всё воля его величества. Но почему именно он? Почему никто другой? Может быть какой-нибудь воин или волшебник подошёл бы лучше, чем одинокий рыбак? Разумеется, но в историю влип именно Сердас. Ведро чуть не выскочило из рук парня и Сердас, схватив его, немного окатил водой свои штаны. Данмер вновь поругал себя за неосторожность и помахал головой, отгоняя мысли. Сейчас не время думать об этом. Нужно просто вернуть ведро и спросить Баколу о Кае. Двое стражников шагали в его сторону и Сердас решил, что ведёрко стоит помыть ещё немного.

— Думаешь, что это разборки внутри гильдии? — спросил стражник.

— Какие-то странные разборки. Два трупа, никаких ранений. Ни оружие, ни магия. Их нашли в собственных комнатах. Не знаю что там у бойцов, но волшебники должны были это заметить, уж точно! — хмыкнул второй.

— Может кто-то из Дома Хлаалу решил их убрать? Сам знаешь, что случается с теми, кто переходит им дорогу. Вот и наняли умелого головореза. Тебе и ни следов, ни зацепок. Чистая работа. Возможно дело Мораг Тонг. Наверняка, у них ещё и приказ был.

— Не говори ерунды! Какой толк от убийства инструктора в Гильдии бойцов? Что он знать мог? Каких шлюх через чёрную дверь пускает к себе Нерано? Я больше верю, что эта орчиха так или иначе связана с некромантией. Если это так, то убийство было вполне себе законным.

— Ах, у меня голова болит от этих загадок. Нам повезло, что мы с тобой этим не занимаемся.

Сердас подождал пока стражники ушли, в третий раз опустошил ведро и быстрым шагом пошёл в таверну. Убийства кого-то там его не смущали. Там откуда он родом, тоже частенько умирали. Иногда сами, иногда с помощью других. Каким бы нервным и напуганным Сердас ни был, к чужой смерти он всегда относился со спокойствием, если не с пониманием. Вернувшись в таверну, данмер поставил ведёрко у стойки и обратился к Баколе:

— Вот, сэра. Теперь вы мне расскажете о человеке которого я ищу? Его зовут Кай Косадес.

— Косадес? — Бакола посмотрел как данмер возвращает ведро. Мысленно, он уже успел обвинить паренька в воровстве последнего. — Хм. Ладно, ты вроде паренёк безвредный, так что я расскажу. Кай живёт севернее отсюда, в одной маленькой хибарке, на самой верхней улице. Этот старик живёт в одиночестве и у него проблемы со скуумой. Вероятно, вам будет о чём поговорить, — ухмыльнулся Бакола.

— Угум, — буркнул Сердас, опустив голову. — Благодарю. Спасибо. До свидания, — оскорблённый и униженный данмер повернулся спиной к бару и зашагал к лестнице, когда Бакола окликнул его.

— Эй, данмер. Заходи как выдастся свободная минутка. Если захочешь помыть пол или просто поговорить, — имперец сложил руки вместе и улыбнулся. — И наведайся всё-таки в храм!

***

Сумерки окутали улицы города Балмора. В окнах зажигался свет, фонарщики зажигали фонари, лавки закрывались и торговцы постепенно направлялись прочь с улицы. Дом Косадеса мало чем отличался от остальных. Такой же не выделяющийся, одноэтажный каменный домик без окон, с лестницей, ведущей на крышу. Сердас ожидал увидеть что-то более впечатляющее, чем такое скромное жилье. Постучавшись в дверь, данмер подождал пока та откроется. Осмотревшись по сторонам, замечая растущие тени, Сердас почувствовал как внутренности снова сжимаются. Воображение вырисовывало в голове Сердаса людей, выходящих прямо из этих теней, держащих в руках тупые, ржавые ножи. Оранжевое солнце заходило за горизонт, на небе появлялись Массера и Секунда вместе с бесчисленными звёздами. Сердас постучался снова и сильнее.

— Сэра Косадес! Вы дома? — спросил данмер и осознал каким напуганным звучал его голос. — Меня сюда прислали из... из Сейда Нин! Мне сказали где вы живёте. Я могу войти?

Сердас обернулся назад, смотря на улицу. Тени покидали углы и разливались по стенам и земле, медленно двигаясь в его сторону. Сердце данмера стало биться быстрее, пальцы заболтались в воздухе, а на лбу выступил холодный пот. Тень двигалась к нему, словно огромная змея, пожирающая мостовую, превращая её в бархатную пустоту. Сердас громко ахнул и схватился за дверную ручку. Затем толкнул дверь. Она поддалась. Сердас влетел внутрь и закрыл за собой дверь, трясясь от ужаса. Прижав руки к поврехности, данмер согнулся и принялся ловить ртом воздух. Ощущение гвоздя, медленно впивающегося в висок, вновь настигло юношу. Воспоминания о тёмном углу на корабле и обмороке в комнате врезались в его голову. Сердас зажмурился и открыл глаза. Тут он осознал, что находится в чужом доме и его даже не окликнули. Может быть хозяина нет дома? Сердас наконец повернулся лицом к комнате и резко закрыл рот руками. Мужчина с обнажённым торсом лежал на полу у кровати лицом вниз. Сердас ударился спиной о дверь, продолжая закрывать себе рот. Прижимаясь спиной к двери, данмер вновь нащупал ручку и, позабыв о пугающей темноте, выпал на улицу, падая на холодную каменистую землю. Солнце почти полностью скрылось за горизонтом, тени исчезли, накрыв собой всю улицу. Бросившись на лестницу, Сердас, сопя от шока и ужаса, в ужасе озираясь по сторонам, спускался на улицу ниже, едва не падая на ступени. Как только он преодолел последнюю ступеньку, ему на глаза попался фонарь в конце улицы. Испуганно улыбнувшись, данмер сделал неуверенный шаг в его сторону. Чешуйчатая рука закрыла ему рот и перехватила руку, заломив её за спину. А потом Сердаса оттащили во тьму. Парализованный страхом, данмер не шевелился, слыша свой собственный мощный стук сердца. Тихий шипящий голос внезапно вывел Сердаса из ступора:

— Спокойно, — прошипел аргонианин. — Я следил за тобой. Я друг Кая. Сейчас я уберу руку. Ты не будешь кричать и не будешь звать стражу. Если ты это сделаешь, я сломаю тебе руку. Расскажи мне, что произошло в доме.

Голос не звучал угрожающе. Его похититель говорил тихо и спокойно, словно объясняя простое правило безопасности. Чешуйчатая ладонь больше не зажимала рот Сердасу и тот стал судорожно ловить воздух. Аргонианин терпеливо ждал, чуть ослабив хватку на руке.

— Там, — Сердас облизал пересохшие губы, делая перерыв, чтобы вздохнуть, — мёртвый человек. Я вошёл, а там лежал мёртвый человек, — данмер всхлипнул. Слёзы потекли из глаз и Сердас зажмурился. — Просто лежал там. Я... я звал его. Я стучался, — Сердас оскалился, борясь с нарастающим рыданием. — А там... а...

— Мёртв, — прохрипел аргонианин, отпуская руку Сердаса. — Плохо. Очень плохо. Это очень усложняет ситуацию. Стой, — сказал аргонианин, когда Сердас, потирая схваченную руку, медленно выходит прочь из угла. — Мне надо поговорить с тобой.

— Мне надо выйти на свет, — сказал Сердас, вытирая слёзы рукой. — Я нервничаю, когда темно. Прошу, сэра! Это... меня убивает эта темнота!

Лапа аргонианина толкнула его в плечо. Не сильно. Аргонианин предпочитал словам действия, поэтому позволил напуганному данмеру выйти ближе к фонарю. Сердас чувствовал как при приближении к свету, возрастает его уверенность и сам парень немного успокаивается. Аргонианин, схвативший парня, был одет довольно бедно в простые хлопковые штаны и рубашку. Рог на носу, гребень на затылке и большие чёрные глаза. Ящер выглядел тощим и худым, не считая сильных развитых ног.

— Вот, мы вышли на свет. Теперь расскажи, как выглядел труп. Ты видел ранения? — спросил аргонианин.

— Н-нет. Не знаю, — Сердас шмыгнул носом, прислоняясь к фонарю. — Но там не было крови, если вы об этом.

— Мхммм. Значит, не оружие. В доме чем-то пахло? — прошипел ящер, не сводя глаза с Сердаса.

— Я не помню, — ответил данмер. — Я вошёл в дом, а потом... я только помню его тело. Потом я убежал и...

— Зачем ты приходил к Каю? — ящер подошёл ближе, передвигая мощными лапами. — У тебя что-то для него есть? Ты хотел ему что-то передать?

Сердас сильнее прижался к фонарю. Ему с самого начала хотелось избавиться от этого несчастного пакета для Кая, но чем ближе он был к цели, тем большую ответственность чувствовал за свою миссию, свалившуюся ему на голову. Он не знает этого аргонианина, не знает, что ему нужно. А вдруг это он убил Кая? Вдруг враги Империи добрались до него раньше и ждали его прибытия?

— Я.., — Сердас пытался подобрать слова. — Нет, я.., — парень запаниковал, пытаясь что-то придумать. — Я разношу газеты. Хотел передать господину Косадесу его номер. Вот, — неуверенно заключил Сердас.

Аргонианин повернул к нему морду и прищурил большой чёрный глаз. Ящер открыл пасть, проведя языком по острым зубам и громко клацнул. Раздалось шипение, а Сердас почувствовал как его душа уходит в пятки. Сейчас этот монстр отгрызёт ему лицо!

— Ты плохо врёшь, юноша. Я знаю, что тебя отправили сюда из имперской канцелярии в Сейда Нин. У тебя важный пакет для Кая Косадеса, агента Клинков, — аргонианин отстранился от Сердаса. — Я друг Кая и его смерть очень печалит меня, и, что немаловажно, очень пугает. А ещё, — медленно говорил ящер, — мне надо решить, что делать с тобой.

— Не убивайте, — сглотнул Сердас, подкашиваясь. — Это сделал не я, сэра! Да я вообще тут...

— Дурак, — беззлобно сказал аргонианин. — Я твой друг. Я работаю, — аргонианин фыркнул, — работал на Кая. Мы ждали с ним твоего прихода. Мне было поручено следить за тобой в городе. Но сегодня я не получил сообщение от Кая, так что был обеспокоен. Мои опасения подтвердились, когда ты вылетел из дома в ужасе. Но теперь тебе нечего бояться, — аргонианин рывком поставил Сердаса на ноги. — Меня зовут Девятипалый.

— Сердас, — данмер почувствовал как его ноги вновь твёрдо стоят на подошве. — Сэра, что мне теперь делать?

— Идём, — Девятипалый махнул рукой. — Тебе нужен отдых, Сердас, — аргонианин неторопливо зашагал по аллее. — И умыться.

Дом Девятипалого казался дворцом по сравнению с каморкой Кая. Двухэтажный, полный мебели, с гамаком вместо кровати, столиками, одним наверху и вторым внизу. Сердас сидел на втором этаже, умываясь из широкой глиняной чаши. Сам Девятипалый пригласил домой ещё двух своих коллег. Сердас слышал шепот снизу, где иногда всплывало его имя. Аргонианин забрал пакет у данмера и теперь обсуждал его с другими агентами. Стража уже побывала в доме Кая. Девятипалому передали, что у старого имперца остановилось сердце. Стражники списали это на его зависимость от скуумы и вряд ли будут дальше расследовать это дело. Кому важна жизнь старого наркомана? Сердас никогда не общался с арогнианами достаточно, чтобы узнать их эмоции, но готов был поклясться, что Девятипалого возмущает и злит такое отношение к другу. Такова была легенда Кая и оставалась ею даже после его смерти. Спустя час, друзья Девятипалого разошлись, а сам ящер поднялся к Сердасу.

— В пакете был шифр, — сказал аргонианин, садясь рядом. — Уйдёт время, чтобы понять что там записано. Мы поговорили и решили, что отправим весточку вышестоящим инстанциям, — вздохнул Девятипалый, положив когтистую руку на стол. — О тебе мы тоже говорили. Мхм, — по-рептильему шмыгнул охотник.

Сердас тихо кивнул и внимательно посмотрел на аргонианина. Девятипалый сейчас решал его дальнейшую судьбу. Что же он сделает? Что выберет этот ящер? Девятипалый вытянул шею и прошипел:

— Не смотри так на меня. Ничего с тобой не случится, Сердас. Мы присмотрим за тобой и хотим, чтобы ты остался в Балморе до того, как мы выясним, что же было в пакете. Возможно, ты связан с убийством Косадеса. Я прошу тебя не покидать Балмору ближайшую пару дней. Остановиться ты можешь у меня, — спокойно сказал Девятипалый. — Тут тебе ничего не угрожает.

Сердас закивал, опуская взгляд. После пережитого за весь день, такие условия показались ему невероятно соблазнительными.

— Благодарю, сэра. Мне жаль, что это произошло с вашим другом.

— Кай был не просто другом, — Девятипалый вновь принялся угрожающе шипеть. — Он также был нашим руководителем. Потеряв его, мы стали слепы. Нам предстоит держать гребни по ветру и быть готовыми. Этот убийца очень талантлив, если смог победить такого бойца как Кай.

— А это связано с убийствами в Балморе? — спросил Сердас, вспомнив диалог стражников у реки. — Я слышал, что стражники говорят о ещё двух смертях. Кого-то из гильдий.

Девятипалый прищурился и вновь зашипел.

— Я надеялся, что нет, но теперь жалею о своей недальновидности. К сожалению, строить теории сейчас абсолютно бесполезно. Я добьюсь, чтобы маги провели вскрытие тела. Я знаю, что Кай как-то связан с этими двумя, но моих подозрений мало. Если это правда, значит убийца перешёл дорогу трём организациям и его будут искать, — Девятипалый поднялся. — Но это завтра. А сейчас пора спать, — аргонианин направился к гамаку и залез внутрь, свесив хвост.

— Но, сэра, — смутился Сердас. — А где же я буду спать? Я не видел у вас ещё одной кровати.

— Можешь занять лавку, — Девятипалый бросил в Сердаса подушку. — Гамак я не уступлю.

— Ах. Ну, — Сердас повертел в руке подушку для гамака и удручённо положил её на лавку, — спокойной ночи. Спасибо, что разрешили остаться, — поблагодарил юноша, слишком уставший, чтобы возмущаться. — А вы, — Сердас посмотрел на свечи, — не тушите свет дома?

— Мхм, — ответил Девятипалый. — Пусть горят. Ты ведь боишься темноты, — с издёвкой произнёс аргонианин.

— Только на улице, — ответил Сердас. — Сам не пойму откуда у меня взялся такой страх. С тех пор как я побывал на корабле, весь мир словно изменился. Или это потому что...

— Тихо, — перебил Девятипалый. — Поговорим завтра. А сейчас - сон.

— Хорошо, — устало произнёс Сердас, кладя голову на подушку и поджимая ноги. — Завтра.

***

Дверь скрипнула и Сердас резко поднял голову.

— Девятипалый? — спросил данмер. Молчание. Гамак был пустым и лишь слегка покачивался в воздухе. — Сэра? — Сердас вскочил с лавки и огляделся. Второй этаж был пуст. Юноша подошёл к лестнице и посмотрел вниз. Дверь была открыта. С улицы дул прохладный ночной ветер. Сердас обнял себя за плечи и спустился вниз. Куда это направился Девятипалый? Почему он решил выйти в такой час? Данмер спустился и выглянул на улицу. Девятипалый стоял спиной к парню и смотрел на яркое ночное небо. Массера и Секунда плыли по ярким звёздам. Сердас не помнил, чтобы звёзды были так близко и светили так ярко. Данмер, спрятав руки под мышками, подошёл к аргонианину. — Что-то случилось, сэра? Почему вы выш... — данмер замолк. Недалеко от Девятипалого стояла женщина-данмер, которая смотрела на небо, высоко задрав голову. Рядом с ней стояли два стражника, держа в руках потухшие факелы. Сердас замечал, что на крышах некоторых домов стояли люди и тоже смотрели на небо. В городе повисла тишина, нарушаемая только всплеском воды. Сердас обошёл Девятипалого и посмотрел на высокого агента. Ящер не опускал голову. — Что происходит? — тихо спросил Сердас. — Сэра, что тут творится? — данмер едва не хватал своего единственного друга за руку, как испуганный мальчишка.

Девятипалый медленно опустил морду вниз и взглянул в кровавые глаза Сердаса. Данмер увидел как в чёрных глазницах плывут звёзды и обе луны. Аргонианин не закрывал свои хищные глаза, лишь отчётливо и громко произнёс:

— Посмотри на небо.

Шипастый гвоздь пробил висок данмера и головная боль хлынула с новой силой. Сердаса оттолкнуло в сторону, и юноша едва не упал. Стук сердца вновь стал единственным звуком, который он слышал, пока к нему не присоединилось чужое дыхание. Долгое, глубокое. Мир плыл перед глазами, пока данмер шёл в сторону дома, упав на колени. Борясь с ужасной болью, данмер заполз в прихожую и упал на ковер. Боль в голове усиливалась и Сердас чувствовал как закрываются его глаза. Последнее, что он увидел - тень, выползающую из-за дверного проёма. Словно четырёхпалый паук с длинными изогнутыми лапами, тень медленно выползла из-за проёма и повернула человеческую голову в его сторону. Затем тьма поглотила Сердаса.

Не спи

Сердас услышал грохот и раскрыл глаза. Молодой данмер лежал на ковре напротив двери в прихожей. Голова была тяжёлой и гудела, левая нога онемела и покалывала. Двигая сухим языком по нёбу, юноша медленно сел и принялся растирать ногу. Воспоминания медленно плыли в голове Сердаса, проявляя вчерашний день в картинках. Прибытие, разговоры, тошнота, труп, Девятипалый и...

— Ты что тут делаешь? — спросил Девятипалый, смотрящий на данмера сверху вниз. Сердас вскочил, опёрся на онемевшую ногу и вновь упал на пол, сжался в комок и прикрыл лицо руками, тяжело дыша. Аргонианин опешил и невольно оступился. Охотник и агент привык действовать тихо. Обычно от его появления пугались и вздрагивали, но ещё никто не падал на землю, дрожа от страха. — Сердас? — тише заговорил ящер, присев. — Ты что тут делаешь? Скамья тесновата?

— Т-ты... — Сердас смотрел красными раскосыми глазами на аргонианина. — Ты вчера... Ты и другие... — данмер провел рукой по лбу, смахивая жесткие чёрные волосы. — Ты говорил со мной. И смотрел на меня. Вы все смотрели на меня!

Девятипалый потёр подбородок. Этому жесту он научился от мягкотелых, чтобы внушить больше доверия собеседнику. Веди себя как они, тогда им будет легче принять тебя.

— Не понимаю о чём ты. Дверь была закрыта. Я спал. Проснулся, а ты лежишь здесь.

— Нет. Нет! — Сердас наконец нашёл в себе силы подняться. — Я точно это помню! Ты открыл дверь, вышел на улицу и затем... Затем... — данмер осёкся, пытаясь вспомнить события той ночи. Он видел людей. Жителей Балморы. Вроде бы видел... Они что-то делали. Или говорили? Сердас отчаянно цеплялся за воспоминания, но те утекали словно вода между пальцев. — Видел, — с тихим отчаянием сказал Сердас. — Точно видел.

Девятипалый внимательно осматривал юношу перед ним, двигая своим звериным лицом из стороны в сторону, словно ящерица, готовая кинуться на жертву, стоит той только двинуться. Сердас уловил эти движения и напрягся. Девятипалый успокоился и прекратил "слежку".

— Ты страдаешь лунатизмом? — спросил ящер.

— Нет... не знаю, — данмер потупил взгляд. — Мне этого никто не говорил, — Сердас схватился за голову. Вдобавок ко всем свалившимся неприятностям, у него появилось хождение во сне. О Азура, сколько ещё ему терпеть этот кошмар? — Надо было всё-таки сходить в храм! Надо было послушать!

— Хмм... Давай ты сначала поешь и приведёшь себя в порядок? — предложил аргонианин. — У меня наверху есть немного риса и овощей. Может быть у тебя это от нервов и переживания, — пожал плечами ящер. — Голод очень вреден для мозгов, — ящер развернулся и потопал наверх. — Поешь и всё пройдёт.

Сначала Сердас воспринял эти слова как безразличие к его состоянию: откуда агенту и аргонианину знать, что на душе у того, кто всю жизнь провёл тихо, а теперь был выброшен на берег, словно рыба из моря. Но стоило данмеру опустошить тарелку риса с овощами, как слабость стала отступать, а настроение подниматься. Неприятные воспоминания о ночи покинули Сердаса и данмер наконец почувствовал себя живым и спокойным. Даже мысли о том, что он "на службе" больше не казались такими ужасающе ответственными.

— Что у нас теперь, сэра Девятипалый? — Сердас постучал пальцами по столу. — Что будем делать?

— Ждать, — ответил ящер, смотря в пустую тарелку. — Сейчас нужно запастись терпением и ждать указания свыше. Я всё ещё жду отчёт о вскрытии. Он должен быть уже сегодня, — ящер счесал чешуйки с груди. — Имея информацию, мы можем выйти на след убийцы. Или убийц, — предположил Девятипалый. — Сомневаюсь, что один человек способен расправиться за столь короткое время сразу с тремя противниками.

— Разве это не остановка сердца? — спросил Сердас, вспоминая события предыдущего вечера.

— Больше слушай этих стражников, — хмыкнул ящер. — Их мало заботит смерть н'вахов, только если это не кто-то важный для гильдии или Дома. Но благодаря Хасфату и той орчихе, вскрытие проведут всем троим. Это хорошо.

Сердаса передёрнуло от услышанного. Почему Девятипалый так радуется тому, что его друга вскроют словно рыбу? Разве он не хочет отомстить за него? Или у ящеров другие ценности относительно мертвых? Разве бедолага Кай не достаточно настрадался? Сердас хотел было возмутиться, но неожиданный стук в дверь не дал ему высказать своё недовольство. Девятипалый быстро поднялся с места и поспешил вниз. Вернулся он довольно быстро, держа в руке нераспечатанный пакет.

— Кто это был? — спросил Сердас, наблюдая как ящер когтем вскрывает печать и достаёт пергамент. — Вы кого-то ждали?

— Нет. И это плохо, — сказал Девятипалый. — Приходил наш информатор. А этот информатор приходит только когда всё плохо, — глаза по-рептильи метались по листку, пока чешуйчатые пальцы медленно сжимали пергамент. — Очень плохо, — вздохнул он, смотря на данмера. — Дела требуют моего вмешательства и немедленно. Вскрытием придётся заняться тебе, Сердас.

— Мне? — настроение Сердаса, которое только-только появилось во время еды, только что исчезло. — Н...но как? Что? Почему я? Я не могу, — данмер покачал головой. — Я ведь даже не знаю, что делать!

— Теперь ты один из Клинков. Нарекаю тебя сим, — Девятипалый подошёл к сундуку, открыл его и достал арбалет. Сердас почувствовал как сжимаются пальцы на его ногах. — Тебе нужно принести мне отчёт по вскрытию из храма. Ты ведь всё равно туда собирался, — Девятипалый повертел оружие в руках, положил на пол. Аргонианин быстрыми шагами передвигался по дому, собирая вещи. Ножи, кинжал, болты - всё это было хорошенько припрятано и лежало по всему дому. Сердас никогда бы не догадался, что в одной комнате можно столько всего упрятать. Небось внизу, под ковром на котором он спал, припрятан ещё и меч.

— Н... но как я узнаю? — Сердас чувствовал как задыхается. — И у кого? — схватив себя за колено, данмер пытался найти выход из положения. В данном случае: убежать от ответственности, которую на него несправедливо сбросили. — Сделайте это сами!

— У меня нет времени, — Девятипалый оставался невозмутимым и холодным, как и подобает аргонианину-шпиону. — Меня ждут куда более важные и опасные дела, — боковым зрением он приметил как Сердас хватается за волосы. — Не бери в голову, это не твои обязанности. Если меня спросят, то скажи, что я ушёл на охоту. Меня не будет несколько дней.

— Несколько дней?! — возопил Сердас. — Вы оставляете меня одного на несколько дней! К... как я...

Девятипалый подскочил к Сердасу и схватил его за плечи. Красные дрожащие глаза встретились со звериными зрачками, когти чуть впились под кожу. Сердас был полностью во власти аргонианина.

— Слушай меня внимательно, данмер, — голос ящера отзывался в голове юноши. — Ты будешь жить в моём доме до моего возвращения. Ты отправишься в храм и найдешь там Джун-Ка. Принесёшь мне отчёт и будешь ждать меня дома, не покидая город. Ты понял? Хорошо, — голос Девятипалого стих, когда Сердас закивал ему. Аргонианин отпустил юношу, положил арбалет в сумку и закинул ту через плечо. — И помни: не покидай Балмору, пока я не вернусь. Здесь ты в безопасности.

Сердас еще некоторое время оставался неподвижным. Девятипалый ушёл, закрыл за собой дверь и Сердас остался совсем один. Тишина, незримая и густая, проникла в остроконечные уши, цепляясь колючими лапками за мозг. Свечка, которая горела перед Сердасом, не издавала ни звука. Данмер повернулся, шумно вздыхая, чтобы отогнать от себя эту тишину, и его взор упал на тёмный угол. Молчание. Тишина. Сердас почувствовал как стучит его сердце. Тень в углу полностью заворожила Сердаса, как и тогда на корабле. Отодвинув стул как можно громче, Сердас прижался к стене и, не сводя глаз с чёрного угла, быстро спустился вниз, поскользнулся на последней ступеньке, упал на колени, поднялся, дополз до двери и вылетел на улицу. Подальше оттуда, подальше от оглушительного одиночества и теней, таких манящих, почти жидких, словно чернила. Сердас поймал себя на том, что почти убегает от дома, шаркая и спотыкаясь, словно за ним погоня. Выпрямившись и перейдя на шаг, данмер старался не оборачиваться назад, но ощущение преследования не спешило покидать его. Смотря прямо перед собой, Сердас слышал голоса вокруг. Городская суета, обсуждение третьего лица, вопросы о поставке продуктов и, конечно же, об убийствах. Самые нелепые догадки звучали почти из каждого окна: кто-то говорил, что за всем стоит гильдия убийц. Кто-то списывал на войны Домов Морровинда. Кто-то говорил, что это все козни Империи. Сердас даже услышал, что это древнее проклятье, которое жители острова сами навлекли на себя. Наконец, краем уха Сердас узнал, что одной Балморой убийства не ограничились. Но должно ли это его волновать?

Спросив у стражника дорогу в храм, Сердас наконец достиг места, которое ему посоветовал уже не один человек. Войдя в это круглое строение, Сердас почувствовал привкус пепла на своих губах. Внутри пахло смертью. Полутьма на жёлтых каменных стенах напоминала ему о могиле, забитой костями. Шепот раздавался по всему храму, проникая в самое нутро данмера. Он впервые оказался в храме своего народа, ощущая кожей саму суть пепла и смерти. Но всё-таки страха он не чувствовал. Только какое-то чувство опустошённости и пепел. Горький, зыбкий. Сердас прикрыл глаза, практически чувствуя как пепел сыпется с его губ. По щекам стекали твёрдые солёные слёзы.

— Могу я чем-то помочь тебе, дитя? — женский хрипловатый голос вывел Сердаса из сна наяву. — Я тебя не видела здесь раньше. Ты недавно в городе? — женщина-данмер стояла слева от юноши. Светло-синяя мантия, волосы убранные в пучок и проницательный взгляд.

— Ам... да. Простите, я тут недавно. Сердас, с... мутсэра, — в голове у юноши отчаянно выстраивались слова. — Я здесь раньше не был.

— Это видно по твоему потерянному взгляду, — сказала женщина, подходя ближе. — Я Фельдро Садри, монахиня нашего скромного храма, — женщина внимательно смотрела в глаза Сердаса так, словно до конца не понимала кто стоит перед ней. — Значит Сердас, верно? — монахиня протянула руку и данмер невольно отступил на шаг назад. Разум отчаянно кричал: "Отойди!". — Ты пришёл сюда помолиться? Тебя что-то тревожит? — её губы задрожали, стоило внимательнее всмотреться в его глаза и коснуться лба юноши кончиками пальцев.

— Ахм, нет, нет, нет! — Сердаса как окатило холодной водой. Пот выступил со спины. Парень нервно улыбнулся. — Я здесь по поводу трупов. Кхм, то есть убитых... Вскрытых... эээ...

Садри резко убрала руку, словно данмер был напичкан иголками.

— Я поняла, — Садри нахмурилась. Её испуганное лицо стало уставшим и сердитым. — Так ты тоже один из этих гильдейских магов, которые занимаются этим еретическим ритуалом осквернения тела? Будь моя воля, — она скрестила руки, — я бы приказала стражникам выгнать вас прочь. Всё эта проклятая Империя и её пагубное влияние на...

— Нет, нет, нет! — замотал головой Сердас. — Я не волшебник! Даже не из гильдии... я просто...

— Полно! — Садри отвернулась. — У меня нет времени на твои оправдания. Ступай вниз, тебя уже ждут там! И прояви уважение к святыне. Ты же всё-таки данмер, а это место почитания твоих предков!

Монахиня удалилась по своим делам, а Сердас мог вздохнуть свободно. Чем ближе к нему находилась эта беспокойная женщина, тем больший дискомфорт он ощущал. Теперь же, оставшись предоставленным самому себе, он спускался вниз, бросая взгляд на гобелены, с изображением больших ушастых фигур и ушастых фигур поменьше. Сердас, как ни старался пробудить в себе кровь предков, не чувствовал никакого благоговения, восхищения или ужаса. Ничего кроме горького привкуса на губах. Внизу один из монахов провёл его в комнату, отведённую под подготовку мёртвых тел, где Сердас вновь остался один. Вид трёх лежащих тел и шум закрывающейся двери вновь вызвал у данмера иррациональный страх. Нет, он не боялся, что сейчас три обнажённых тела вскочат и пойдут к нему. В ушах начался звон, а в виске знакомое покалывание. Не такое сильное, но ужасно знакомое. Данмер боялся, что потеряет сознание в этой холодной комнате, пахнущей благовониями, что только сильнее подчёркивали атмосферу смерти. Приложив руку к виску, Сердас подошёл к столам поближе. Тела прикрыты белой хлопковой тканью, торчат только ноги. Данмер прошёл сбоку от тела с зелёной кожей, двигаясь к столу с инструментами. Взяв нечто похожее на нож с крючковатым лезвием, Сердас поднёс его, чтобы рассмотреть. Боль в виске усилилась и Сердас уронил инструмент. В глазах потемнело, гвоздь, маленький и острый, с шумом прорезал череп, впиваясь в мозг. Сердас прислонился к стене, смотря на свои пальцы. Взгляд упал под стол, а именно на тень. Такую тягучую, почти жидкую. Ту же самую, которую он видел на корабле, видел на потолке в Сейда Нин и в доме у Девятипалого. И от каждого взгляда в эту темноту, за которой ничего нет, у Сердаса начинался приступ паники и головная боль. Данмер пошёл посмотрел на дверь, ведущую из комнаты. Всего несколько шагов, чтобы сбежать прочь из этой комнаты. Сердас сделал один шаг. Всё тело заверещало о помощи, голова стала раскалываться, а юноша проклял себя за действие. С силой прижимая ладонь к виску, Сердас чувствовал пульсацию, исходящую из "гвоздя". В ушах раздался звук, подобный рёву зверя на убое. Сердас оскалился и прикрыл уши двумя руками, пока на тело нахлынула волна боли. Мир вокруг постепенно гас и размывался, из-за чего Сердас плохо видел труп перед ним. Данмер сполз спиной по стене, продолжая зажимать голову руками. Тень под столом начала двигаться. Что-то вылезало изнутри. Вытянутая длинная рука, согнутая в неестественной позе, словно паучья лапа, тянулась к ноге данмера. Красные глаза в ужасе смотрели на выходящую из тьмы фигуру. Длинная рука-лапа, словно вырванный кусок тени, издала хрустящий, болезненный звук. Следом вылезла голова, идеально круглая, без каких-либо черт. Ни ушей, ни носа, ни глаз. Тьма пульсировала на фигуре, медленно двигающейся из-под стола. Сердас, не в силах отвести взгляда, впал в ступор, пока тень приближалась к нему, отталкиваясь рукой от пола. Всё ближе и ближе.

Дверь открылась.

— Что ты тут делаешь? — молодой женский голос раздался в ушах Сердаса, и данмер пришёл в себя. Не было ни тени с человеческой головой, ни боли, ни воя. Только он, вспотевший, напуганный, сидящий у стены, прижавший руки к ушам. Весь мир всё ещё был тёмным, словно ему на голову накинули полупрозрачную чёрную ткань.

— Я... уронил вот это, — Сердас поднял странный нож. Удивительно, как легко нашлось, что сказать, чтобы не выглядеть глупо.

— Тебя не учили не трогать чужие вещи? — обладательница голоса подошла ближе. Зрение Сердаса постепенно возвращалось в норму. Теперь увидел перед собой аргонианку, чей возраст он так и не сумел определить. Тонкая фигура, облачённая в коричневую робу, гладкая мордашка с серебряной чешуей, маленький выступающий рог на вытянутом носу, небольшие глаза с хищным зрачком. Сердас нашёл некое сходство с угрём, когда смотрел на девушку. — И кто ты такой?

— Нет, — данмер поднялся на ноги, держа инструмент. — Я сюда пришёл за вскрытием.

— Каким вскрытием? — аргонианка прижимала к груди кучу листков. — Это меня сюда послали. Я уже сделала отчёт, — гордо сказала она.

— Да-да-да! — закивал Сердас, радуясь, что ему не придётся использовать свой скудный опыт общения с девушками. — Я за ним! Огромное спасибо, — данмер протянул руку к Джун-Ка.

Но аргонианка ловко повернулась вбок, защищая свои записи от потных пальцев. Её движения всё сильнее напоминали Сердасу того же угря или змею.

— Зачем тебе это вскрытие? — нахмурилась она. — Ты что, воришка? — аргонианка резко отступила на шаг назад, освобождая одну руку. Крохотные молнии прошлись между пальцами. Сердас почувствовал как трясутся его колени.

— Нет, нет, нет! — чуть ли не закричал он. — Я от Девятипалого! Клянусь, он послал меня сюда, чтобы Джун-Ка дала отчёт! Ты... ты Джун-Ка, да? — Сердас отступал назад, задевая спиной холодные ноги мертвеца. — Я не вор, клянусь тебе!

Джун-Ка, изменив выражение хищной морды на удивлённую, встряхнула рукой, разбросав искры. Поправив капюшон, девушка повернулась к Сердасу.

— Так это Девятипалый послал тебя? Хм, я думала, что сюда придёт кто-то мужественнее.

— Я тоже думал, что ты больше, — ответил Сердас, ещё не придя в себя полностью.

Оскорблённая Джун-Ка, подняв подбородок, резко выступила вперёд, толкнув Сердаса бёдрами. Всё еще прижимая отчёт к себе, аргонианка взяла один из странных ножей, повертела его, не удостоив взглядом данмера.

— Я не могу дать тебе результаты вскрытия, — девушка прошла от тела с зелёными ногами к другому. Прежде чем данмер открыл рот, она продолжила. — Это важный документ только для внутренних дел гильдий. Любая копия является незаконной и меня могут за это изгнать, — серебристая ящерка резко повернулась к Сердасу, направив на него нож.

— Н... но, — Сердас почувствовал как во рту становится сухо. Лезвие смотрело на него и данмер отступил на шаг. — Но мне ведь очень нужно. Девятипалый сказал, что ты дашь мне отчёт. Он ведь один из...

Джун-Ка шикнула на него, нахмурившись. Потом поманила данмера к себе.

— Подойди ближе. Да ближе, я не кусаюсь, — она положила нож на ткань и схватила Сердаса за руку, когда тот остановился близко от неё. — Я знаю, кто он такой, — она перешла на шёпот. — А тебе стоит язык прикусить, когда говоришь о нём!

— Но я знаю, что он Кл...

— Да тихо! — девушка прижала чешуйчатую руку к губам Сердаса, перейдя на шёпот. — Не кричи об этом, скриб раздавленный! Кого они теперь вообще берут в помощники? — вздохнула она.

— Будто я хотел, — хмыкнул Сердас, убрав руку Джун-Ка. — Если ты знаешь кто он, то почему не дашь мне отч... — Сердас уловил недовольный взгляд, — то, что ему и нужно.

— Потому что я сказала об этом раньше, — с таким же недовольным запалом ответила аргонианка. — Эти данные ты письменно получишь после. Всё, что тебе стоит знать, так то, что все три жертвы умерли от внезапной остановки сердца.

— Все три? — громко спросил Сердас. Джун-Ка недовольно толкнула его, призывая быть тише. — Но... но как это возможно? Они были чем-то больны?

— Нет, дурак, — шептала Джун-Ка. — Более того, их лица были словно перекошены от ужаса. Орчиху мы нашли забитой в углу, словно на неё кто-то напал. Мужчина с бородой лежал у себя в тренировочном зале. Пальцами он сжимал меч, который так и не вынул. А вот он, — она указала на труп Кая, — лежал у себя на полу...

— Лицом вниз, — сказал Сердас. Джун-Ка удивлённо поморгала, кивнула и продолжила.

— У ноги сломаны ногти. Мне же удалось найти их следы на стене. Словно, — аргонианка провела аккуратными острыми коготками по стене, — он царапал её. Перед смертью.

— Какой ужас, — Сердаса дёрнуло в плечах.

— Именно! — закивала аргонианка. — Они умерли увидев что-то ужасное. И, предположительно, в одно и тоже время. Это всё, что я пока знаю. И пока это знают только несколько человек.

— Кто-то убивает людей, пугая их? — спросил Сердас. — Как-то это глупо. И ещё в трёх местах одновременно?

— Все возможно, когда в дело идёт магия или политика, — гордо сказала Джун-Ка. — Я предполагаю, что здесь нечто большее, чем простое преступление. Но, — она прикрыла глаза, улыбаясь, — я всего лишь член Гильдии Магов и скромный эксперт по колдовству. Мои руки также связаны как и язык. Так что ты, дурачок-скриб, — она ткнула пальцем в лоб Сердаса. — Будешь молчать, понял?

— Да, — он недовольно убрал её руку. — Я понял.

— Как тебя хоть зовут? — спросила она, сбрасывая ткань с лица Хасфата. Сердаса дёрнуло, когда лицо мёртвого мужчины-имперца, искажённое страхом, смотрело на него. — Не отвлекайся, Скриб. Я показываю тебе это, чтобы ты убедился в моей правоте.

— С... Сердас, — заморгал парень. Взгляд его метался от Джун-Ка к Хасфату. — Какая ужасная и страшная работа.

— Глупости! Работа с мертвецами самая безопасная, Сердас-Скриб, — подразнила его девушка. — Это твоя полна риска и нервов. А у меня всё тихо и скучно, так что я не жалуюсь.

— Неужели тебе по ночам не снятся кошмары? — спросил Сердас, указав на лицо имперца. — Так много тел, мертвых. И ты такая спокойная!

— По-началу было жутко, — Джун-Ка пожала плечами. — Но разве твоя культура не основана на поклонении предкам, ритуалах и всём прочем?

— Не знаю, — Сердас покачал головой. — Я никогда до этого не был в Морровинде. Я рыбак и оказался тут случайно.

— Ох, — Джун-Ка почесала подбородок. — Да, позавидовать тебе сложно, Скриб. А теперь оставь меня. У меня ещё полно работы! Давай. Кыш-кыш-кыш!

— Меня зовут не Скриб! — сказал Сердас, выходя из комнаты. — Я даже не знаю, что это.

— Это ты, если дальше будешь путаться, — сказала ему вслед Джун-Ка. — И закрой дверь, — аргонианка подождала, пока не осталась одна. — Скриб.

Сердас, расстроенный и разочарованный общением с Джун-Ка, оскорбленный её грубостью и прямотой, какое-то время смотрел на дверь. Девятипалый сказал, что ему нужен отчёт. У Сердаса он есть, но нужна бумажка. А аргонианка знает где его искать? Конечно, если уж знает этого охотника. А ещё по нему била усталость. Он снова видел эти тени и тени снова делали то, что раньше. Сердас подумал, что неплохо было бы с кем-то поговорить об этом в храме, но так и не решил с чего начать и к кому обратиться. В конце концов, здесь нет ничего кроме привкуса горького пепла на губах. Данмер покинул храм и решил вернуться домой. Но вспомнив, что и там его не ждёт ничего хорошего, остановился у реки Одай. Несколько человек под мостом играли в кости, болтали, выгружали товар. Сердас даже приметил нескольких рыбаков, которые брали удочки, оставленные на улице, принося с собой только наживку. Неважно какая рыба тут водится, решил данмер, спускаясь под мост, беря удочку. Не важно поймает он её или нет, думал Сердас, хватая толстого жука, ползущего рядом с ним. У него вновь появился шанс почувствовать себя как дома. Сердас забросил удочку, увидел как жук на крючке исчезает в воде, и вновь почувствовал себя спокойно, невзирая на шум и гогот. Наконец-то ему хорошо.

Сердас неожиданно пришёл в себя, когда солнце уже опускалось за горизонт, отражаясь в воде. Данмер покачал головой и испуганно огляделся. Сколько он уже был здесь? Час? Два? Больше? Когда все успели уйти? Спохватившись, Сердас едва ли не побежал до дома Девятипалого. Тени, растущие из домов, тянулись к нему, усиливая чувство тревоги и опасности. Эльф старался не обращать внимания на чёрные щупальца, прикрыв лицо рукой. Сердце билось в груди, желая разбить грудную клетку, разорвать рёбра и выпрыгнуть.

— Аккуратнее! — Сердас ударился о стражника в костяных доспехах. — Смотри куда идёшь!

— Простите, простите, — потирая ушибленный нос, данмер отскочил от ругающегося стражника, поднялся по ступеням наверх и вбежал в дом, подперев спиной дверь. Ключа Сердас от хозяина дома так и не получил, но чувство преследования вынудило данмера хоть как-то защититься. Сердас приставил к двери стул, который стоял у столика. Ожидая, что по двери начнут молотить с другой стороны, Сердас простоял на месте пару минут, представляя себе громкие удары, дергающийся стул, а затем... Дверь не шелохнулась, а Сердас позволил себе выдохнуть и расслабиться. Кончики пальцев ещё тряслись, спина взмокла от пота. Сердас снял с себя пропотевшую рубаху и бросил её на пол, почёсывая худое тело с выступающими рёбрами. Стоило пойти вымыться в речке, но парень не представлял как он выйдет на улицу после заката. Отыскав еду в кладовой, в виде куска хлеба, Сердас перекусил и уже хотел было пойти наверх. На второй ступени он остановился, увидев угол. Одна из свечей погасла и теперь тень рядом с ширмой стала больше. Сердце вновь застучало от ужаса, а из груди вырвался гневный вздох. Почему так? Сколько ещё ему терпеть? В ярости Сердас метнулся к столу, схватил горящую свечку и быстрым шагом выбросил руку в тень. Пламя осветило холодную каменную стену. Огонёк потрескивал. Никакой зияющей холодной темноты, липкой, засасывающей и тягучей. Никакой головной боли. Только треск огня и стук собственного сердца. Данмер облегченно вздохнул, упал на колени, содрогаясь в плечах от смеха.

— Я сошёл с ума, — тихо посмеялся он. — Тут ничего нет. Совсем ничего. Пусто. Хех... Пусто, — повторил Сердас, услышав эхо собственного голоса. — Я один. Совсем один, — данмер поднялся и приблизился к гамаку. Забравшись внутрь, подложив подушку под голову, Сердас смотрел в потолок. — Тут никого нет. Я всё себе выдумываю. Я просто... я просто устал. Да. Я полежу совсем немного, — говорил он, чтобы разорвать гнетущую тишину. — Девятипалый скоро вернётся. Очень скоро.

Сердас прикрыл глаза, слушая стук собственного сердца. Громкий, похожий на удар барабана. Свечка продолжала потрескивать и Сердас сосредоточился на ней, мерно раскачиваясь на гамаке. Скрип гамака, треск свечи и стук сердца почти что убаюкивали данмера, вновь даруя ему минуту покоя в чужом пустом доме. Сердас уже начал дремать, как услышал скрип двери.

— Девятипалый? — данмер медленно открыл глаза, чувствуя усталость. Потолок перед ним был гладкий, с горящей свечкой и деревянным сундуком. Сердас непонимающе посмотрел вверх, пытаясь сообразить, что творится. Повернув голову вбок, он увидел деревянные бруски. Потолок? Сердас медленно пришёл к осознанию, что он парит над землей, как снова посмотрел вверх, вернее вниз, на пол. Лицо из тени смотрело прямо ему в красные глаза. Паучьи длинные лапы держали его в гамаке, словно паук, опутавший свою жертву в паутине. Сердас схватился за гамак, чувствуя как крик подступает к горлу и застревает там. Чудовище из тьмы заревело тем самым голосом умирающей забитой скотины. Громкий рёв заставил Сердаса сжаться. Изо всех сил, данмер пытался замкнуть веки, но у него не получалось. Словно муха в паутине, он был вынужден смотреть на ревущую тень.

Стук в дверь разбудил Сердаса, заставив его вскочить в гамаке. Вспотевший от ужаса эльф слышал громкий размеренный стук в дверь, но разум его витал где-то далеко. Перед глазами ещё стояло чёрное, масляное, жидкое лицо, а в ушах отзывался рёв. Сердас провёл рукой по лицу, вытирая пот и проверяя всё ли у него на месте. Стук продолжался. Уже настойчивее. Сглотнув, Сердас коснулся ногами пола, не спеша спустился вниз и подошёл к двери.

— Кто там? — спросил он тихо. Стук снова раздался. Сердас набрался храбрости и спросил громче. — Кто пришёл?

— Это я! — раздался голос Джун-Ка. — Ты там уснул, Скриб? Я пришла к тебе! Ты забыл свою дурацкую флягу!

Болезненная улыбка появилась на лице Сердаса. Голос. Живой голос живого существа, который не даст ему сойти с ума в одиночестве. Несмотря на грубость аргонианки и её разговора про флягу, о которой он не имел ни малейшего понятия, Сердас поспешил убрать стул и открыл двери. Вечерний прохладный ветер вошёл в дом, коснувшись измождённого молодого тела. Джун-Ка деловито притоптывала ножкой, ожидая, когда хозяин откроет дверь. Полуголый данмер на пороге с жуткой улыбкой заставил её, ученицу из Гильдии Магов, имеющую дело с иными измерениями и трупами, испугаться и отступить.

— Сердас? — аргонианка втянула шею. — Эээ... Ты в порядке?

— Я просто рад тебя видеть! — ахнул тот, отходя назад. — Входи, пожалуйста! Не стой на улице, это опасно! Ночь на дворе! — Сердас отошёл за стену, словно за спиной аргонианки находилось моровое чудовище. — Поторопись!

— Что-то мне уже и не хочется, — сказала аргонианка, но в дом всё-таки зашла. — А Девятипалый ещё не вернулся, да? — она аккуратно огляделась.

— Не пришёл, — Сердас резко закрыл за ней дверь и подпёр её стулом. — Вот так... Так гораздо лучше, — он бросил измождённый взгляд на девушку, улыбнувшись.

— Скриб, — девушка быстренько отошла назад, задевая хвостом столик, — если ты попробуешь ко мне лезть, то я призову атронаха и он отморозит твою штуку снизу! — Джун-Ка выбросила руку вперёд, стараясь выглядеть как можно свирепее. — Учти, я знаю, что у вас, парней и данмеров на уме! Я тебе не какая-то рабыня, которую ты можешь лапать.

— Что? — улыбка исчезла с Сердаса. — Нет, что ты... Нет! — он вскрикнул. — Я никогда бы не... Да с чего это ты взяла?! Я бы ни за что не обратил внимания на такую как ты! Никогда бы не подумал!

Джун-Ка сжала ладонь и обиженно посмотрела на данмера. Достав из сумки свиток, ящерка демонстративно положила его на стол и зашагала к данмеру, задрав голову.

— Вот твоё вскрытие. Бери и прощай, Сердас! Ты мне тоже не нравишься, если тебе важно знать, — рука потянулась к стулу, убирая его.

— Нет, подожди! — Сердас почувствовал, что спугнул единственного человека с кем может поговорить. — Я не хотел обидеть! Пожалуйста, не уходи!

— Поздно! — аргонианка оттолкнула его бедром. — Ты сам потерял возможность. Вот и ищи себе грудастую деваху, у которой на уме только секс! — Джун-Ка схватила ручку двери.

— Да не хочу я секса! — Сердас в отчаянии схватился за стул. — Я вообще не хочу ничего такого! Сейчас... — он увидел как Джун-Ка непонимающе смотрит на него. — И потом! Я... я просто хочу с кем-то поговорить! Пожалуйста, хоть чуть-чуть! — взмолился Сердас, хватая девушку за плечо.

— Это такое "поговорить"?! — Джун-Ка отпрыгнула к стене, закрывая себя руками. — Ты напала на меня, пропахший потом похотливого зверя! Ты разделся, чтобы намекнуть мне о близости! — не унималась аргонианка.

— Да нет же! Я потею потому что... — взгляд Сердаса метался. — Потому что...

— Почему? — Джун-Ка уже схватила стакан с полки, готовясь бросить его в Сердаса. — Ну же! Что там с девой и копьем? Давай! Скажи уже свои сальные шуточки! Я не боюсь твоих оскор...

— Да потому что мне страшно! — выпалил Сердас, сорванным истеричным голосом. — Я боюсь! Я в ужасе! У меня паника из-за... из-за этого дурацкого задания! Из-за этих трупов! Из-за этих проклятых кошмаров! Азура, почему меня так всё пугает? — данмер упал на пол, прикрыв лицо руками. — Я наверное схожу с ума! Шарахаюсь от каждой тени, боюсь любого звука! Мне страшно. Я... я хочу домой. В свою уютную хижину. В Сиродилл. Домой, понимаешь?

Рот Джун-Ка закрылся. Она впервые видела как плачет взрослый парень. Конечно, слёзы ей не в новинку, а уже скандалы тем более, но чтоб такие. Джун отложила стакан и подошла к Сердасу, ожидая, что данмер попробует схватить её. Но Сердас тихо плакал, обнимая себя за колени. Похоже, что парень просто в отчаянии. Серебряная рука легла ему на плечо, и плечо дрожало.

— А ещё ты тут орёшь и обвиняешь меня в гадостях! — Сердас поднял голову и вытер слёзы тыльной стороной. — От этого только хуже!

— Ну знаешь, — сердито сказала та, но руку не убрала. — Хныкающий данмер, которому страшно. Что-то новое в моей жизни, — аргонианка присела на колени и заглянула ему в лицо. Пробежалась взглядом по тощему телу и покачала головой. — Ты не слишком ли худой? Ешь вообще?

— Что могу, — шмыгнул носом тот. Аргонианка дала ему платок. Сердас высморкался и протянул платок ей.

— Оставь, оставь, — она замахала руками. — Только не надо так плакать, пожалуйста. Это... ну... странно. Наверное. Знаю, с непривычки довольно страшно и пугающе. Я несколько дней не могла привыкнуть к их еде.

— И кошмары тебе тоже снятся? — с надеждой в голосе спросил Сердас.

— Нет, — Джун покачала головой. — Бывают неприятные сны, но я их забываю.

— А тени? Они тебя пугают? Ты разве не видишь как они тянутся к тебе? Когда солнце садится, они, — Сердас водил рукой по воздуху, — как щупальца дреуга! Как змеи! Их никто не замечает, а они так и норовят схватить тебя! — Сердас оскалился. — Когда становится тихо, тень в доме словно... словно за ней ничего нет. Стены, понимаешь? Это началось ещё в корабле. В канцелярии я потерял сознание... А потом... до того как ты пришла мне снился кто-то... Весь чёрный. Мне кажется, что я видел его раньше. У него нет рта. Губ. Всё лицо чёрное! Не просто чёрное, а из тени! И он кричит! Орёт, ревёт, словно умирающий зверь! Как животное, которое режут, а оно вопит в агонии! — у Сердаса выступили слёзы на лице. Пальцы схватили тёмные сальные волосы. — И он там! За тенью! Он смотрит! Он... он... Ух. Голова, — Сердас прижал руку к виску. — Как голова болит после этого. Будто мне зарядили чем-то острым. В-вот, — закончил Сердас. Несмотря на подступающую тошноту, боль и общее состояние, данмер стал чувствовать себя гораздо легче. Ведь теперь кто-то знает о том, что ему плохо.

Джун-Ка слушала внимательно, иной раз вздрагивая, видя как Сердас подробно это описывает, как отчаянно жестикулирует. Не похоже на страшилку на ночь, которую рассказывают студенты, стремясь напугать друг друга. Сердас искренне в это верит и это беспокоит его. Сколько фобий она насчитала? Тени, звуки, одиночество. Галлюцинации? Может быть Сердас наркоман или пьяница? Нет, скорее просто с богатой фантазией. Но чтобы так в это верить?! Аргонианка почувствовала, что начинает жалеть этого тощего Скриба.

— Это... ох, я и не знаю, что сказать, Скриб, — вздохнула девушка. — Наверное... Я... Хм... Есть хочешь? — спросила она.

— Меня сейчас тошнит. Я просто хочу посидеть.

— Хорошо, — Джун-Ка помогла ему встать и провела к столу. Они посидели немного в тишине. Сердас смотрел на лестницу испуганным затравленным взглядом, а аргонианка метала взгляд от лица к лестнице. И тут ей в голову пришла мысль. — Пойдём посмотрим!

— Что?

— Я хочу взглянуть на твою Тень, — улыбнулась она. — Ну знаешь, чтобы удостовериться сама! — девушка думала про себя: "И показать, что ничего этого нет, глупый!". — Пошли.

— Нет, я хочу посидеть, — Сердас чуть ли не ногтями впился в стол.

— Ах, хорошо, — Джун-Ка не стала давить и встала. — Я схожу одна.

— Что? Нет! — Сердас перегородил ей дорогу, расправив руки в сторону. — Это опасно! А если с тобой что-то случится?

— Скриб, это всего лишь тень, — Джун закатила глаза. — Не хочешь со мной, я пойду потрогаю всё одна и скажу тебе, что там ничего...

— Оно есть! Оно возникает в тенях случайно! Там стоит свечка и освещает угол! — отчаянно кричал Сердас.

Джун-Ка взглянула за плечо Сердаса.

— Она погасла.

— Как? — тихо спросил Сердас. Бросив взгляд на лестницу, данмер попятился. — Надо уходить! Немедленно. Туда где больше света! В таверну! Там много людей! Если успеем сейчас, то...

— Это просто погасла свеча! — разозлилась Джун-Ка. — Я зажгу её заново! Смотри! — девушка снова толкнула его бёдрами и быстро пошла наверх. — Тупоголовый Скриб, боится собственной тени!

— Это не моя тень! — Сердас поспешил за ней, стараясь идти вровень. Свеча лежала на полу. Синий воск оставил небольшое пятно. — Видишь! Он толкнул её!

— Её толкнул ты, когда бежал ко мне, — Джун-Ка присела, взяла свечу, но перед этим сунула руку в тень. Когти оцарапали стену. — Там пусто, — щелчком она призвала огонь и подожгла фитиль. Стена была пуста. — Вот и всё! — сказала она, улыбнувшись. Сердас смотрел на неё с непониманием, беззвучно шевеля губами. Джун-Ка нахмурилась. — Ты меня точно не разыгрываешь?

Сердас покачал головой. Прошёл за аргонианку и сел на гамак.

— Ничего нет. Никого нет. Я просто уронил свечку, пока бежал, — сказал он вслух, пытаясь внушить себе это. — Просто бежал. И уронил. Сам.

— Правильно, — согласилась Джун-Ка, встав рядом. Потрепав парня за плечо, она брезгливо убрала руку. — Тебе бы помыться, а то ты пахнешь как в тренировочной Гильдии Бойцов. Знаешь, ночью не видно как...

— Я останусь тут до утра! — Сердас сжал кулаки. Голос прозвучал твёрдо и немного пугающе, отчего Джун-Ка просто отпрянула. Сердас виновато посмотрел на свои ноги. — До утра. Я плохо себя чувствую. Я хочу спать, но мне страшно оставаться одному.

— Кажется я поняла, — Джун-Ка села у столика в углу. — Ты ждал меня, говоришь, что одному страшно, боишься идти ночью...

— Да я не пытаюсь приставать к тебе! — отчаянно крикнул Сердас. — Я... я просто не знаю, что буду делать, когда ты уйдёшь. Мне кажется, что если я закрою глаза, то снова увижу кошмар! Я тогда просто прикрыл глаза на пару минут, а потом... Не хочу, чтобы это повторилось снова.

— Хм, — Джун-Ка постучала пальцем по маленькому рогу на носу. — И ты хочешь, чтобы я побыла у тебя?

— Хотя бы до рассвета, — попросил Сердас. — Но ты же не останешься, чего тут...

— Останусь! — хмыкнула девушка. — Останусь и проверю кто ты: трус, насильник или сумасшедший. Всё равно все дела я сделала, а гильдия работает допоздна. Никто не возражает, если их студенты уходят ночью.

— Ты уверена? — Сердас не мог поверить своим серым ушам. — Ты собираешься ночевать у меня? Правда? А ты разве не...

— Помолчи, Скриб. Тебе сегодня неслыханно повезло, так что не порти момент, — аргонианка потянулась и откинулась на спинку стула. — Ничего не поделаешь, если мальчикам нужна защита, храбрая девушка обязана её дать, — довольным голосом сказала аргонианка.

Сердас благодарно посмотрел на девушку, чувствуя как страх постепенно отступает из его сердца, пробуждая в нём надежду на лучшее. Ему впервые повезло за это ужасное, тяжелое и опасное время. Недолгое, но мучительное.

— Спасибо! — искренне сказал он, вызывая у Джун благодарную улыбку. — Если хочешь, можешь лечь в гамаке.

— Ни за что! Ты там лежал и провонял всё белье! Завтра, как проснёмся, пойдёшь мыться в Одай. Либо сам, либо я тебя скину туда, понял?

— Понял, — благодарно улыбнулся Сердас, залезая в гамак. — Ещё раз, Джун, спасибо, что решила остаться. Мне... мне так хорошо, что я уже и спать не хочу, — на радостях сообщил данмер.

— Я сейчас точно уйду, еще раз такое скажешь, Скриб, — громко сказала аргонианка. — И вообще, я делаю это ради Девятипалого.

— А ты его хорошо знаешь? — Сердас повернулся спиной к девушке, чтобы не смущать её и не смущаться самому. — Говорят, что у аргониан существует некая связь. Так говорят моряки в Сиродилле.

— Не более, чем у всех остальных, — пожала плечами Джун-Ка, накидывая капюшон. — Когда я была моложе, Девятипалый помог мне устроиться в Гильдии Магов. Я зарекомендовала себя как опытный колдун со временем, — не без гордости ответила она. — В благодарность, я предоставляю важные сведения и помогаю чем могу.

— Очень честно, — сказал Сердас, прикрывая глаза. — Девятипалый ведь помог и мне. Приютил, устроил. Я ему многим обязан, — голос данмера звучал тише. Мозг требовал немедленного отдыха и Сердас со временем провалился в сон, так и не спросив кто такие скрибы. Джун-Ка, слушая как трескает огонёк свечи, тоже заснула, выставив ноги на второй стул.

***

Девятипалый удалялся прочь от Вивека. Город был опечатан, ординаторская стража не пропускала никого в город и не выпускала. Волна массовых убийств прокатилась по кантонам. Имена тщательно скрывали от посторонних ушей, но это мало интересовало аргонианина. Он шёл сюда, чтобы поговорить с одной важной персоной, но у судьбы были другие планы. Джобаша, владелец библиотеки, подробно рассказал охотнику, тайно проникшему в Вивек через подземные каналы, что аргонианин из Мораг Тонг скончался у него в библиотеке. Убийцу он конечно же не видел; более того, нашёл Хулейю уже мёртвым, прислонившимся к книжному шкафу с широко раскрыты глазами. Джобаша тут же сообщил властям, но те были заняты другим делом: умер кто-то из Дома Хлаалу, а другой труп был найден в Высоком Соборе. Так что мало кому был интересен какой-то аргонианин. Девятипалый был взбешен, был в ужасе и был растерян. Покинув город с тяжёлым сердцем, ящер поспешно возвращался в Балмору, не имея ни малейшего понятия о том, что происходит. Краем хищного меткого глаза, он то и дело замечал движение. Хаотичное, неясное и почти незримое. Стоило ящеру повернуть голову, как ощущение преследования пропадало, но стоило продолжить путь, и разум кричал об опасности. Это в край выматывало бедолагу. Девятипалый знал, что может не вернуться домой.

— Я хочу отправить сообщение, — аргонианин достиг крепости Пелагиад поздно ночью. Огонь и свет развеяли примитивный ужас перед темнотой. Охотник-ящер отправил несколько секретных сообщений, на случай если неизвестный убийца помешает ему вернуться. Легионеры позволили агенту Клинков остаться на ночь у себя. Девятипалый сидел в оставленной комнате, смотрел в окно, высматривая хоть какое-то движение. Он ждал, что увидит нечто на улице. Движение на стенах крепости. Охотник не мог ошибаться. За ним следили. Поглаживая арбалет, Девятипалый всматривался в ночь, спокойно дыша. Что-то поменялось. Эти убийства слишком странные, не похожие на заговор врагов Империи или Морровинда. Что-то менялось в этом мире и Девятипалый ощущал это изнутри. Лишь одну вещь он заметил отчётливо. Ночь стала куда темнее.

***

Сердас сидел рядом с пепельными мумиями. Было темно и лишь слабый огонь освещал стены пещер и искажённые пепельные лица мумий. Обнажённые данмеры-жрецы с пустыми глазницами касались его тела руками, превращая кожу в чёрный пепел. Он не мог пошевелиться, не мог двигаться или кричать. Лишь молча наблюдал как жрецы касаются сухими руками его плеч, спины и живота. Лишь лицо оставалось прежним. Один из жрецов взял в руки маску. Гладкая чёрная поверхность, отсутствие прорезей для глаз или рта напомнили бедному юноше о тесном гробу, где нет кислорода. Сердас, гонимый ужасом перед удушьем, попытался пошевелиться, двинуть хотя бы пальцем, но не мог. Яркие звёзды плыли по чёрному небу над головой жрецов, подгоняемые громким привычным сердцебиением. Жрец посмотрел на Сердаса лицом полным сожаления и боли, с кровоточащими пустыми глазницами. Маска плавным движением двигалась к Сердасу, чьи глаза плясали от ужаса перед лицом неумолимой медленной смерти.

— Посмотри на небо! — губы жреца не двигались.

Данмер проснулся, жадно ловя ртом воздух. Пальцами Сердас водил по горлу, словно пытался разорвать кожу и вытряхнуть весь пепел, обжигающий глотку. Свалившись с кровати, он кашлял и сотрясался от боли, которой не было, но разум говорил об обратном. Тело не сразу поняло, что ничто не препятствует дыханию, и данмера немного отпустило. Пуская слюну, вытирая слёзы, парень посмотрел на Джун-Ка. Аргонианка таращилась на данмера хищными глазами, прижав руки к груди, как она обычно делала это.

— И тебе доброе утро, — тихо сказала она, поднимаясь. — И часто у тебя... так?

Сердас мрачно кивнул, смотря на каменный пол, всхлипывая и нервно глотая воздух. Джун-Ка подала ему воды из кувшина. Сердас жадно осушил стакан. Потом ещё и ещё. Капли текли по исхудавшему лицу, падали на молодое тело, стекали по выступающим рёбрам. Девушке показалось, что Сердас похудел ещё сильнее. Не говоря ни слова, данмер взял потную ночную рубашку, которую оставил у гамака и посмотрел на Джун-Ка:

— Пойдём на речку? — худое лицо исказилось в болезненной улыбке.

— Сначала поешь, — приказным тоном сказала Джун-Ка, хотя в её взгляде читался ужас. Мешки под глазами, разбитый взгляд никак не красили парня.

— Но меня тошнит. Я не хочу.

— Слышать ничего не желаю! Если ты не поешь, то тебя снесёт течением! Тупой Скриб, с тобой как с маленьким! — несмотря на строгий тон, Джун-Ка довольно заботливо взяла его за плечо, помогла сесть и занялась поиском еды. У охотника нашлась миска с рисом, мясо, фрукты, овощи, сушенная рыба и даже бутылочка флинна (который Джун-Ка спрятала у себя). Сердас ел медленно, с трудом пережевывая пищу, почти бессильно двигая руками. Такое опустошение вызывало у аргонианки откровенный ужас и опасение за данмера. Работать с мертвецами действительно просто и легко. Видеть как кто-то готовится стать мёртвым оказалось очень тяжело. После еды Сердас стал подавать большие признаки жизни. Даже начал отнекиваться от купания. — Ты ужасно воняешь потом, Скриб. Я с тобой не останусь, если ты не вымоешься. И не вымоешь белье из гамака. И свою рубашку! — командным тоном сказала аргонианка.

На улице при свежем воздухе их настроение поменялось на лучшее. Сердас стал более активным, а Джун-Ка отошла от небольшого шока после пробуждения. Спустившись под мост, Сердас сначала вымылся сам (Джун настояла, чтобы штанов он не снимал), а затем выстирал белье и одежду. Городская река не самая лучшая альтернатива ванне, но она хотя бы избавит от неприятного запаха.

— Молодец, — похвалила Джун-Ка, когда они возвращались домой. — Ты... ты большой молодец, — похвалила она. — Для Скриба.

— Спасибо, Джун, — улыбнулся ей Сердас, когда они пришли домой. — Если бы не ты, я не знаю, что со мной бы стало.

— Пустяки, — девушка спрятала руки за спину, дёрнув хвостиком. — Для меня это не трудно. Слушай, Скриб, я понимаю, что тебе плохо одному, но мне нужно вернуться в Гильдию, — сказала она, чувствуя как глаза данмера расширяются в панике. — Если хочешь, то можешь пойти со мной! Потому что я считаю, что тебе нужно показаться лекарю. Ещё лучше, магам, чтобы выяснить проклят ты или нет.

— Ты считаешь, что я проклят? — удивился Сердас. Когда он произнёс это сам, то посчитал, что это звучит логично. Такие сны не снятся от переживаний. Два дня подряд. Наверное. — Но... зачем кому-то проклинать меня? Я ведь ничего плохого даже не сделал.

— Это уже другое, — потрепала его по плечу аргонианка. — Это надо спрашивать у твоих друзей Клинков. Я помогу тебе только в другом.

— А если Девятипалый вернётся? Он велел не покидать город, — засомневался Сердас.

— Так мы и не покинем город, — настояла Джун, беря его под руку. — Пойдём, Скриб! Тебе там помогут. Честно-честно, — она увидела в его глазах сомнение. — Да, я была немного несправедлива к тебе, но сейчас вижу, что с тобой что-то не так. В плохом значении. Ты в этом не виноват, — поправила она себя. — Пожалуйста, Сердас, — девушка произнесла его имя почти с заботой, — я хочу помочь тебе.

Тонкие губы Сердаса растянулись в улыбке. Девушка хочет ему помочь. Девушка назвала его по имени. А ведь Джун единственная, кто проявила к нему заботу после Девятипалого. Несмотря на грубость, она добрая и честная. А ещё такая тонкая, словно змея и живая. Аргонианка вся дышала энергией, отчего и Сердасу хотелось броситься в этот поток.

— Хорошо, — Сердас едва не взял её за руку, но вовремя остановился. — Только давай оставим записку для... — в дверь постучались.

— Ах, это Девятипалый! — девушка радостно повернулась на тонких ножках и побежала к двери. — Наконец-то! — Джун открыла дверь, радостно крича. — Как я заждалась тебя, мой... — девушка осеклась. — Ой! — она прикрыла рот руками.

У Сердаса внутри всё упало, когда Джун рванула от него к хозяину дома, радостно встречая его. Разум данмера представил их вместе. Сильный, высокий, спокойный, одного с ней вида, обнимающий рукой маленькую гибкую девушку. Она заботилась о данмере только потому что Девятипалый был заботлив с ним. И почему он вообще подумал, что понравится Джун-Ка? Он ведь сам её не знает. Ни где жила, ни что любит. Ни хотя бы нравится ли он ей. А должен? Может быть его симпатия к Джун-Ка тоже неправильная? Где это видано, что данмеры и аргониане были вместе? Глупый, пугливый, напуганный юнец, влюбившийся в первую улыбнувшуюся ему девушку. Безмозглый скриб, вот он кто. Эти мысли так поглотили Сердаса, что он не заметил как в доме появился далеко не Девятипалый. Это был данмер в красной мантии, чёрных перчатках, волосы причёсаны в аккуратный хвостик. Взгляд красных глаз заставлял собеседника внимательно слушать и ждать фразу: "Теперь можешь говорить". Этот элегантный, хорошо сложенный мужчина вошёл в дом, закрыв за собой дверь. На лице играла улыбка, которая обычно возникает, когда лезвие прошлось вдоль горла.

— Польщён, — улыбнулся он Джун-Ка, смерив тонкую девушку взглядом. — Обычно меня встречают куда холоднее. Я пришёл увидеть Девятипалого.

— Кто... вы? — спросила девушка, прижав пальчики к мордочке. Смущение сбило девушку с толку, чем мужчина и воспользовался, двинувшись к Сердасу. Юноша нервно сглотнул, когда данмер близко подошёл к нему.

— А ты, видимо, Сердас, — сказал он, заглядывая за плечо юноши. — Хм, а что это у нас? — данмер протянул руку к бумаге.

— Ох! Это сугубо личная информация, мутсэра! — девушка подбежала к данмеру, протягивая руки. — Прошу вас, отдайте! Это только для Девятипалого! Не читайте!

— Тише, девочка, — сказал данмер, вчитываясь в слова. — Это ты составляла? Отчёт по вскрытию. Угум. Очень точно и верно. Хвалю, — данмер положил листок на стол и повернулся так, чтобы Сердас и аргонианка смотрели на него. — Что ж, перейдем к делам. Я Эно Хлаалу, грандмастер Мораг Тонг. И я веду расследование, связанное с массовыми убийствами по всему Вварденфеллу, — коварная улыбка возникла на лице Эно. — И я просто восхищен происходящим.

Не ищи

Мораг Тонг. Грандмастер. Даже, будучи н'вахом по своей природе, Сердас знал силу этих слов. Гильдия убийц Морровинда, стоящая на одной ступени с Великими Домами, если не с самим Храмом. Если кто-то из них получил контракт на тебя, то даже не проси помощи у стражников, знакомых, друзей. Эти мастера тени найдут тебя и отправят в вечный сон. Сердас поджал губы, смотря в лицо старому данмеру с яркими красными глазами. В отличие от немолодого, морщинистого лица, глаза светились молодостью. Грандмастер улыбнулся Сердасу, со всем жутким дружелюбием, и Сердас ощутил себя ничтожно маленьким по сравнению с этим господином. Если Эно захочет схватить его за голову и разбить висок о стол, Сердас и пикнуть не успеет. Убийца. В одном с ним доме.

— Расследование? — Джун-Ка первая нарушила тишину, смотря на свою заветную работу в руках Эно. — Неужели всё настолько плохо?

— Гораздо хуже, бико*. Хуже, чем ты можешь себе представить. Настолько ужасно, что теперь, сэра Сердас, — обратился он к данмеру, — тобой заинтересованы некоторые лица. И к счастью для тебя, они воспользовались суматохой, чтобы занять куда более высокие положения, — Эно вернул отчёт в руки Джун. Та поспешила спрятать его под одежду.

— Кто-то ещё умер? — спросила аргонианка, всё сильнее и сильнее испытывая интерес к делу.

— Возможно, — Эно не отводил взгляд от Сердаса.

— От остановки сердца, словно увидел что-то столь ужасное? — интерес девушки разыгрался сильнее.

Эно смерил холодным взглядом аргонианку с серебряной чешуей, заставив её умолкнуть. Потом снова вернулся к трясущемуся от ужаса Сердасу.

— Ну же, мальчик! Хватит стоять и бояться меня, словно я пришёл сюда за твоей головой, — Эно скрестил руки на груди. — Ты мог бы уже проявить вежливое отношение к старшим.

Сердас шумно сглотнул, выпучил глаза и посмотрел на Эно, держа себя за правую кисть.

— Здравствуйте... серджо, — хрипло ответил он.

— То-то же, — Эно сел за стол, продолжая смотреть на мальчика чистым, незамутнённым взглядом. — Девочка, принеси мне питья и еды.

Джун-Ка обладала характером. Она была конфликтной, любила спорить, осуждать, а поставить собеседника на место всегда было её самым любимым занятием. А ещё она была умной девушкой. Достаточно умной, чтобы спрятать свою гордость куда подальше и поспешить на поиски спиртного. Джун-Ка не любила рабство, заносчивых данмеров и жестокие традиции этого народа по отношению к аргонианам. Но злить убийцу она не стала. Пока девушка искала чем угостить грандмастера, тот пригласил Сердаса сесть рядом с собой.

— Благодарю, — устало и вымученно ответил данмер.

— Ты болен? — спросил Эно. Что-то было в голосе успокаивающее, холодное, что заставляло Сердаса впадать в своего рода гипноз и отвечать всё честно без страха и запинки.

— Нет, серджо, — данмер ощущал лёгкость в животе. — Я не болен телом. Меня тревожат ужасные сны.

— Плохо, — данмер коснулся морщинистой щеки пальцем в чёрной перчатке. — Как давно ты в городе?

— Пару дней, серджо, — спокойно отвечал Сердас, глядя в глаза Эно. — Девятипалый приютил меня.

— Я знаю, — с довольной улыбкой ответил Эно. — Кто убивает людей? — задал неожиданный вопрос Эно.

— Тень.

В доме повисла тишина. Эно нахмурился. Кожаные перчатки заскрипели. Сердас тупо смотрел в одну точку, приоткрыв рот. Сейчас его сознание пребывало там, где этого хотел Эно, мастер убийства, интриги и обладатель многих тайных способностей. До этого момента Сердас не вызывал у него особого интереса. Всего лишь молодой парень, невротик, возможно неудачник по жизни. Тощ, худощав, но лицо уж слишком измученное, как у каторжника. Теперь грандмастер воочию убедился, что не зря навестил мальчишку. Да, Клинки явно не ошиблись. Джун-Ка принесла поднос со скромными остатками еды, немного шейна и молча встала рядом. Эно налил себе стакан, отпил немного, собрался с мыслями. Вновь посмотрел на Сердаса.

— Что за тень? — спросил он, выдержав паузу. Джун-Ка молчала, напряженно смотря на данмеров. Эно задал вопрос, а Сердас молчал, смотря перед собой. — Сердас, что за тень? — Эно повторил вопрос.

Губы Сердаса скривились словно его ударили. Он прижал ладонь к лицу и поморщился. Эно потерял с ним связь, вернув в то мучительное состояние, страдающего от бессонницы и кошмаров молодого мера.

— О чём вы? — спросил парень, потирая глаза. — Тень? Тень! — Сердас резко взглянул на Эно. — Вы тоже её видите, да? Чувствуете опасность из теней? Когда опускается темнота, когда вы один! — юноша сжал кулаки, нервно улыбаясь этому старому данмеру. Он ведь убийца, он прячется в тени, он может его понять!

— Сердас, успокойся, — сказала Джун, переживая за состояние Сердаса. — Это всего лишь твоя фантазия.

— Постой, — Эно поднял руку, призывая её замолчать. Затем кивнул Сердасу. — Продолжай.

— Во тьме... Тень! Оно... Она словно жидкая! Когда я вижу её, то голова начинает раскалываться, словно в меня вонзили что-то острое! — с безумными глазами рассказывал Сердас. — Время замирает и потом... Потом... — данмер вновь взглянул в глаза Эно, потом в испуганное лицо Джун. Тогда-то он и понял как же безумно звучат его слова. Вот что понимают сумасшедшие, когда до них доходит абсурдность собственных слов. — Нет. Нет-нет-нет, это правда! — говорил он больше себе, чем неприступному Эно. — Я... я видел его. Я уверен!

— Я слышу тебя, — спокойно сказал старый грандмастер. — И могу сказать, что я верю тебе.

— Что? — удивилась Джун-Ка.

— Что? — Сердас удивился не меньше. — Вы... вы мне верите?

— Я допускаю, что ты можешь быть прав, — Эно откусил чёрствый кусок хлеба. — Не более того.

Они просидели молча ещё немного. Грандмастер расправился со скудной пищей, пока Сердас томился в ожидании дальнейшего разговора. А вот Эно не спешил, медленно осушая налитый ему шейн, обдумывая рассказать ли Сердасу о настоящей цели его визита. Этот невзрачный, слабый, перепуганный юнец, как он может быть им? Как он может подходить под описание? Но разве Клинки стали бы врать? Не заинтересован ли в этом сам Император? Да, верно. Несмотря ни на что, всё это правда!

— Я знаю кто может тебе помочь, — Эно отыскал выход из положения. Глаза данмера засияли. Эно вновь завладел его вниманием, без какого либо магического вмешательства. — Но сначала спрошу: ты уже был в храме?

— Да, — нетерпеливо ответил Сердас. — Там... там я тоже столкнулся с этим страхом. Тени в храме действуют так же, — Сердас взглянул на Джун-Ка. Та посмотрела в ответ. — Я не вернусь туда.

— Что ж, — выслушал Эно. — Тогда тебе могут помочь шаманы эшлендеров, — грандмастер постучал пальцами по столу. — На севере, восточнее от Гнаар Мока лежит лагерь племени Уршилаку. Они дикари и не любят чужаков. Однако в их культуре подарки имеют важный вес. Возьми с собой что-нибудь, — данмер поднялся из-за стола. — В Эшленде опасно. Чудовища, даэдра, болезни, — грандмастер подошёл к двери, открыл её и сказал напоследок, — Хорошее зелье лечения будет очень кстати, — намекнул он в последний раз, выходя на улицы Балморы. Эно, уже будучи стариком, но всё ещё сильным, храбрым, почти вплотную ощущал эту странную тяжелую атмосферу в доме. Такое ощущение, что стены становились всё ближе, а за углом кто-то сидит. Что может напугать его, всю жизнь посвятившего себя тайному искусству лишения жизни? Что-то было не так в глазах этого мальчишки, что-то было странное в его словах. Бред в который ты сам начинал верить. Только выйдя из дома Эно почувствовал себя лучше. Нездоровая атмосфера в доме, уверял он себя, пытаясь не обращать внимания на тени, которые тянулись к нему.

Сердас вытер капли пота, тяжело вздыхая. Этот жуткий данмер, с такими понимающими глазами дал ему подсказку. Неужели его ещё можно спасти? Неужто есть надежда?

— Уршилаку. Эшленд, — Сердас поднялся со стула, болезненно озираясь по сторонам. О боги, только сейчас он заметил как же много тёмных углов дома. — Я сегодня же отправлюсь туда. Зелье от болезни, да? — он посмотрел на Джун-Ка, словно выискивая у неё разрешение. — У тебя...

— Есть, — кивнула аргонианка. — Скриб, я не знаю, что у тебя с головой или во что ты вляпался. Клинки, Мораг Тонг, эшлендеры, — она нахмурилась. — Ты точно не герой какого-нибудь рассказа? — нервно усмехнулась девушка. Но измученное лицо парня заставило её пожалеть о шутке. В конце концов, он удивлён не менее. — Хорошо. Может быть кто-то и отправит тебя в Альд'рун по телепортации.

Сердас благодарно кивнул и вышел вслед за Джун-Ка. Сейчас эта бойкая девушка стала единственной, кому он доверял и на кого надеялся. Как она отличалась от всех этих безучастных и пустых людей. Даже тени меркли на её фоне, а жизнь становилась как-то немного проще и легче. Правда Сердас вспомнил о том, что её сердце уже принадлежит другому. Тому на кого он даже не имеет права злиться, ведь если бы не Девятипалый, не известно что случилось бы с ним той ночью.

В гильдии магов царил полный переполох. Все бегали, кричали, отдавали указания. Джун-Ка рассеянно вертела головой по сторонам, пытаясь понять, что происходит.

— Здесь обычно не так шумно, — неловко сказала она, беря Сердаса за руку. У данмера аж сердце застучало быстрее, разгоняя кровь по венам. Он прекратил плестись и побежал за девушкой, иногда сталкиваясь с кем-то плечом к плечу, спотыкаясь, но всё же продолжая сохранять темп. Так они спустились в подвальное и самое большое помещение, куда аргонианка отправилась к проводнику, чтобы телепортировать Сердаса в Альд'рун. Но ей отказали.

— Сожалею, Джун, но все порталы сейчас закрыты, — извинилась бретонка Масалини Мериан, проводник гильдии. — Какое-то важное положение во всём Вварденфелле. Придётся твоему другу добираться самому до Альд'руна.

И тут смелость Сердаса оставила его. Он снова мыслил логично, склоняясь к самому негативному развитию событий. Он ещё никогда не отправлялся так далеко в одиночку, не ориентировался в дикой местности, не встречался с опасностями лицом к лицу. Даже не говоря о сражениях с бандитами и дикими чудовищами! Он пропадёт там. Схватив себя за живот, данмер отошёл, садясь на лавку.

— Я не смогу! — Сердас смотрел в пол, трясясь от волнения и страха. — Что же это? Почему я? Почему меня? Я ведь не смогу. Я не справлюсь! — отчаяние и волнения захватили разум юноши. — Что же мне делать? Что делать? Надо вернуться. Вернуться домой, мне же нельзя уходить!

— Сердас? — Джун положила руку на его плечо. — Тебе плохо? Ты как?

— Точно! Мне же нельзя уходить! — истерично захихикал Сердас, смотря в глаза Джун, едва не плача. — Девятипалый запретил мне уходить! Я останусь! Я никуда не пойду. Я... я... Я переживу кошмары! Да, мне нужно, чтобы ты была со мной. Ты же будешь со мной, правда? — он схватил Джун-Ка за руку, прижимаясь щекой.

— Эй, ты что творишь? — вскрикнула Джун, привлекая внимание к своей персоне. — Скриб, а ну, успокойся!

— Я останусь тут! С тобой! Я не поеду туда один и со мной всё будет хорошо, — лепетал Сердас, роняя горькие слёзы. — И всё будет хорошо, мне никуда не надо.

— Отпусти меня! — Джун пыталась выдернуть руку. — Не буду я с тобой возиться, как с испуганным ребёнком.

— Ты не можешь меня оставить! — закричал Сердас, смотря на Джун. — Ты не можешь так поступить со...

Джун отвесила истеричному парню пощёчину. Юноша упал со скамьи и шокировано посмотрел на девушку. Он прекратил лепетать, но продолжал испуганно дышать.

— Перестань трястись как проклятый скриб, — строго, но спокойно сказала Джун, подав ему руку. — Начни уже вести себя как мужчина и соберись! Тебе нужно отправиться в лагерь и разобраться со своей дурной головой!

— А ты? — Сердас поднялся, держась за горящую щёку. — Ты поедешь со мной?

— Нет, — Джун опустила взгляд. — Я не могу. У меня будет много работы и если я сейчас исчезну, то у меня будет куча проблем. Я не хочу вылететь отсюда после всего того, что пережила. Прости, — искренне сказала она.

— А если ты попросишь? — не сдавался Сердас.

— Нет, — покачала Джун головой. — Это ты должен сделать сам. Извини, но в этот раз ты сам себе помощник.

— Ужасно, — вздохнул Сердас. — И как же я доберусь туда?

***

Джун-Ка помогла собраться. На деньги Девятипалого они купили подходящую одежду, рюкзак и еды. Сначала аргонианка хотела купить гуара, но денег на еду и одежду бы не хватило. Аргонианка и данмер вышли к воротам. Паромы силт-страйдеров были запрещены и никто не водил караваны. Холодные капли пота пробежали по спине Сердаса, когда он понял, что до лагеря ему придётся идти пешком. Сердас смотрел на горную местность, чувствуя как внутри него что-то кричит и тянет назад. Дома темно, тесно, страшно, но уже так знакомо.

— Если бы ты только знала, как же мне плохо, — нервно улыбнулся Сердас, смотря в хищные глаза Джун.

— Я вижу, — она так же улыбнулась ему. — Ориентируйся по карте, что я дала тебе, держись этих путей, останавливайся в городах и спи там. Деньги на таверны у тебя есть. Через два дня ты должен прийти к Альд'руну. Там уже будешь ориентироваться или спрашивать у местных, — она поправила одежду и опустила подробности про бандитов, диких зверей и прочее. Вряд ли железный нож, что она дала ему, поможет. А ещё ей становилось грустно и больно, когда она знала какой путь ему предстоит преодолеть. — И береги себя, Скриб, — Джун поцеловала Сердаса в щеку. — Буду ждать тебя здесь через пять дней.

Сердасу хотелось обнять девушку, но он посчитал, что это будет как-то невежливо. С другой стороны, ему всегда становилось легче когда он видел эту хорошенькую серебряную мордашку, хищные глаза и голос, полный упрямства. Он заключил Джун в объятия, а та обняла в ответ. Знакомые всего два дня, он чувствовал себя счастливее, когда она была рядом. Но с каждым шагом Балмора становилась дальше, дорога менее ухоженной, а на сердце тяжелее. Сердас выбрал путь по Западному нагорью, он же самый близкий. Скудная растительность, редкие деревья, невысокая трава. Сердаса пугала полная тишина, нарушаемая только собственными шагами. Данмер резко остановился и прислушался. Рука нервно, дёргаясь и путаясь в одежде, нащупывала нож. Оглянувшись, Сердас не увидел за собой ничего ужасного, как он и ожидал. Более того, ему показалось, что дорога позади как-то изменилась. Что-то было не так, что-то действующее на нервы, словно вырванный кусок из картины. Будто мелкий камень в ботинке. Как рыбья кость в горле. Камни, трава, деревья. Никто не преследовал Сердаса, никто не смотрел ему в спину. Раздражённому и напуганному неизвестно чем, Сердасу всё же удалось дойти до Кальдеры без приключений. Устроив небольшой отдых, он заметил караван, состоящий из трёх торговцев на гуарах. Смелости спросить их куда они едут, у Сердаса не нашлось. Но зато он кое-что понял очень важное, когда смотрел на гуара, трущегося о стену дома. Он не встретил ни единого зверя на своём пути. Они все исчезли.

В Кальдере он остановился в единственной таверне, с забавным названием Лопата Шенка. Сердас снял комнату за скромных десять дрейков, а также заставил себя съесть горьковатый салат. В помещении с людьми данмеру становилось немного спокойнее, чем на пустой улице, где, казалось, даже ветер не шумит. Шенк оказался вежливым хозяином, не задавал много вопросов и не трогал юношу, оставив его наедине со своими мыслями. Сердас устал морально и физически, так что когда с ужином было покончено, он ушёл спать к себе в комнату. Он слишком устал, чтобы переживать. Пребывая в блаженном состоянии, Сердас резко открыл глаза. Сердце молотило в груди, ударяясь о рёбра, пот стекал по щекам, живот крутило, к горлу подступал ком. Данмер сел на кровати, испуганно оглядываясь. Комната маленькая, единственный источник света - большие свечи на столе. Сердас бросил взгляд на тени, но не почувствовал исходящую от них опасность. Да и голова не гудела. Ощущения проклятого острого ржавого гвоздя не было в виске. Встав с кровати, данмер прошёлся по комнате, проверил дверь. Закрыта. Спокойно выдохнув, юноша повернулся к кровати, когда увидел яркие звёзды в окне. Слишком яркие, рассыпанные по бескрайнему чёрному небу. Без облаков, без лун. Ярчайшие звёзды в темнейшую ночь. Сердас подошёл ближе, открыв окно, невольно любуясь прекрасным видом, на время позабыв о своём бьющемся в панике сердце. Но голос заставил кровь стучать в висках.

— Посмотри на небо.

Голос прозвучал спокойно и внезапно, напугав Сердаса так, что он едва не упал из окна. Имперский стражник смотрел на молодого данмера снизу, держа факел в руке. Когда Сердас взглянул на него, мужчина опустил факел в бочку с водой, повернулся к нему спиной и задрал голову. Только теперь Сердас заметил, что он не один. Рядом стоял Шенк, хозяин таверны, так же высоко задрав голову. Семья орков, владелец портной лавки, волшебники, гости таверны. Все жители Кальдеры смотрели в ночное небо, усыпанное холодными звёздами. Данмер боялся, что скоро всё их внимание переключится на него и десятки глаз уставятся на юношу в ступоре. Но никто не двигался, не сказал ни слова.

— Что происходит? — спросил Сердас, издав слабый, почти писклявый голос. Он уже жалел о том, что задал этот вопрос.

— Посмотри на небо, — сказал Шенк, не поворачиваясь. Голос был спокойный и абсолютно безучастный.

Сердас резко захлопнул окно, пятясь назад. Ужас пробирал его до костей, стук сердца заглушил треск свечей. Данмер схватился за колени, безысходно смотря на свои дрожащие пальцы ног. Холодок пробежал по его спине, на глаза навернулись слёзы. Тело было готово к тому, что сейчас, через несколько злобных секунд, голова начнёт раскалываться, невидимый глазу костяной шуруп снова пробьёт его череп в зоне виска и поразит мозг страхом и ужасом.

— Не хочу, — всхлипывал Сердас. — Не хочу, чтобы было больно!

Сердас упёрся спиной, тихо плача и вздрагивая. Звёздный свет казался уж совсем далеким, чужим, недружелюбным, настроенным к нему враждебно, словно прогоняя прочь. Сердас постарался вжаться сильнее, но его спина уже упиралась. Боковым зрением он увидел дверь, напротив себя. До стены оставалось еще сантиметров двадцать, но он уже не мог двигаться, упёршись в тупик, которого не должно быть. Сердас задержал дыхание и замер. Краем глаза он видел как двигаются тени, колеблется воздух, вырисовывая силуэты, знакомые до страшной головной боли. Он не покидал его ни на секунду, а теперь был рядом настолько насколько возможно. Сердас зажмурился, стараясь не дышать и не издавать звуков. Подлые всхлипы выдавали его, слёзы ручьем стекали по пепельному лицу. Тень, такая плотная, что Сердас чувствовал её вкус на языке. Вкус пепла, горький, сухой, отдающий смертью и могилами. Тень обнимала его сзади, почти ласково держа за плечи. Сердас не видел, он чувствовал, словно смотрел на себя самого и видел это неестественное, сломанное тело, которое будто грубо вырвали из темноты. Тень прижималась к нему, кладя свои руки ему на плечи. Сердас задрожал, чувствуя как его мокрая щека соприкасается с его щекой. Юноша задышал быстрее, хватая себя за одежду. Ужасный привкус пепла стоял во рту. Данмер задышал быстрее, ощущая как сегодняшняя еда пдоступает к горлу. В отчаянии юноша открыл красные глаза, зажимая рот руками. Висок заболел так сильно, что данмер потерял сознание. Сердасу казалось, что он видит себя со стороны. Мёртвым, с безучастным спокойным лицом и открытыми глазами. А фигура из тьмы стоит над ним, заглядывая ему в лицо.

Сердас пришёл в себя в середине дня, лёжа в собственной луже рвоты, уставшим и абсолютно разбитым. Он не помнил как уходил из таверны, что сказал Шенку. А говорил ли вообще? Ноги едва волочились по земле, погода была пасмурной и солнца совсем не было видно. Стало гораздо темнее, но Сердас воспринял это апатично, борясь с желанием рухнуть на землю и уснуть. Иногда он останавливался, пытаясь съесть хотя бы тот чёрствый хлеб, что дала ему Джун-Ка. Когда это было? День назад? Данмер чувствовал себя гораздо старше, практически стариком, не способным пережевывать твёрдую пищу. Иногда он видел какие-то движения возле камней. Что-то двигалось неподалёку от него, что он видел краем глаза, как если бы назойливое насекомое кружилось рядом. Но стоило ему повернуться, как оно исчезало. На горизонте, за деревом или камнем, Сердас видел фигуры, которые вполне могли сойти за людские. Как бы близко Сердас ни подходил к ним, ближе они не становились, двигаясь как можно более скрытно. Даже когда редкая трава и скудные деревья сменились на чёрную потрескавшуюся породу, на пепельные дюны и колючие шипастые корни, Сердас продолжал видеть их. К шуму его шагов прибавилось копошение сзади. У Сердаса не хватило сил и мужества обернуться. Висок болел.

***

Эно Хлаалу сидел на улице, хмуро смотря себе под ноги. Небо затянуто облаками, тень накрыла город. Люди вокруг ходят всё с той же суетой, но есть что-то в их походке фальшивое, неправильное. Они не переглядываются, не здороваются. Стражники ходят из одной точки в другую. Исчезло пение птиц, вой силт-страйдера. Даже шум реки Одай едва достигал острых ушей грандмастера. Всю ночь он провёл в подвале Гильдии магов, а когда вылез на улицу - долгое время приходил в себя. И дело было вовсе не в недосыпе. Дверь слева открылась и на улицу вышел старый данмер в богатой одежде. Ругаясь и кряхтя, он сел рядом.

— Отвратительный город, — сказал волшебник, хмуро смотря в сторону. Нищенка-аргонианка ходила по улице, делая один и тот же круг, не останавливаясь и не обращая ни на кого внимания. — И люди здесь - отвратительные.

Эно промолчал, смотря на нищенку. В который раз она проходит? В десятый? Двадцатый? Она сделает что-нибудь новое? Или её ритуал никогда не меняется? Старый данмер спрятал руки в перчатках под мантию.

— Погода отвратительная, — вздохнул волшебник. — Надо было остаться дома.

Эно хмыкнул. Это хорошая идея. Люди вокруг ведут себя более, чем странно. Смотрят словно через тебя. Даже волшебники, которые вчера бегали и метались, теперь ведут себя спокойно. За исключением той молодой колдуньи. Эно нашёл её в здании и узнал, что Сердас покинул Балмору. Уже неплохо. Даже в экстренной ситуации, будь то война, мор, да хоть сам Дагот Ур проснётся - агенты Мораг Тонг держали бы его в курсе. Но сейчас пауку обрубили паутину. Мефала не слышит его. Только этот старый маразматик-волшебник, прибывший вечером.

— И ты, отвратительный собеседник, — хмыкнул Нелот. — Никогда не думал, что меня будет игнорировать весь город. А ты это делаешь специально!

— Я думаю, — ответил Эно. — Смотрю на происходящее. Ничего не понимаю.

— Да. Самое страшное, что я тоже, — вздохнул старый Телванни. — Хлаалу, Редоран, Клинки, Храм. Советники, слуги, мастера - мертвы. В одночасье, — данмер потёр руки. — Зато ни один из этих скамповых Советников, гуаровых отродий даже не чихает! Чем я заслужил такое проклятье? Мастер Телванни, хранитель Бритвы Мерунеса, остался жив, когда какой-то похотливый писака умер от сердечного приступа! — Нелот злился, бросив гневный взгляд на нищенку. Та постояла отведённое время и пошла дальше. — Я думал, что прогневал богов достаточно, чтобы умереть самым страшным образом. Ха! Куда там!

— Никогда бы не подумал, что сам Нелот выйдет из своей крепости, чтобы ворваться в Гильдию магов Балморы с криком: "Почему я живой?". Я почти завидую тебе, старик, — хмыкнул Эно.

— Если бы ты знал, как болят мои руки, завидовал бы меньше, — Нелот потёр бородку. Помимо ужасной болезни суставов, к его, и без того нелёгкому характеру, прибавилась паранойя. — Твои паучата что-то докладывают?

— Они не слышат меня, — ответил Эно. — А твои?

— Ха! Если они тоже не сошли с ума, то радовались, что этот старый нетч подох, — отмахнулся Нелот. — Отвратительное чувство, серджо Эно. Лучше бы я сдох, клянусь безумием Тераны!

— А что говорит он?

— Не знаю. С ним очень трудно связаться. Особенно в наши-то проклятые дни.

Грандмастер Мораг Тонг и Советник Телванни посидели ещё немного в тишине, углублённые в свои мысли.

— А может это мы сумасшедшие? — спросил Эно. — Что если вокруг все нормальные и только мы с тобой двинулись на старость лет?

— Исключено, — гордо сказал Нелот. — Если бы я сошёл с ума, то давно бы пользовался этим.

— Надеюсь, что парень дойдёт без приключений, — Эно в очередной раз посмотрел на нищенку. Хул, аргонианка, уже удалялась от них. — Я надеюсь, что дикарей не постигла такая участь.

— Если нет, то я ничего не знаю про этот чёртов мир, — Нелот скрестил руки. — Подумать только: Нереварин! По твоим рассказам, его проще придушить из жалости, чем надеяться, что он исполнит пророчество. Бред, — сказал Нелот уже без уверенности в собственных словах. Происходящее порядком нервировало и пугало его. А проклятая аргонианка невероятно раздражала. Дверь гильдии снова открылась. — Ну наконец-то! Кто-то нормальный и способный меня видеть!

Джун-Ка вышла из гильдии, держа руки перед собой, смотря в землю. Встав рядом с данмерами, она заговорила тихо, словно боялась, что её кто-то услышит:

— Они ничего не говорят об этом. Упоминают, что убийства произошли, но их это теперь не волнует. Они говорят о своём, но я слышу их словно во сне. По-моему, я схожу с ума.

— Добро пожаловать, — буркнул Нелот. — Теперь нас уже трое! Предлагаю вам занять должности и распределить обязанности. Лично я всегда хотел спалить своими руками всю нищету, — оскалился маг, когда аргонианка Хул вновь прошла мимо. — Хоть бы раз спотыкнулась, проклятая амфибия.

Эно не обратил внимания на ругань Нелота, а тот посчитал, что амфибия - не самое оскорбительное прозвище. Да и вообще, он ни перед кем не обязан оправдываться! Эно предложил Джун сесть, но та вежливо отказалась.

— Полагаю, от Сердаса нет вестей? — спросила Джун.

— Вестей нет. Никаких. Ни от кого. Меня словно не узнают, — выругался Нелот. — Мне что, заставить реку вскипеть, чтобы на меня обратили внимание? Почему я должен ждать, что какой-то задохлик спасёт меня? Меня! — зарычал Нелот. — Советника Дома Телванни! — он вскочил, когда Хул прошла мимо. — Проклятая тварь, пошла вон!

— Мы отрезаны, — Эно тоже поднялся, смотря на Джун. — Я бы мог вернуться в Вивек, но вряд ли это поможет. К тому же, здесь у меня есть хотя бы крыша над головой. Не думал, что буду благодарить Клинков за помощь, — усмехнулся Эно.

— Он бы помог нам, — тихо сказала Джун, вспоминая Девятипалого. — Может быть, он как и мы, сейчас сидит где-нибудь и ждёт момента, чтобы вернуться? Он ведь отправил вам письмо. Я уверена, что он в порядке, — в голосе слышалось обратное.

— Кто знает, — сказал Эно, невольно сопереживая девушке. Только вот его разум подсказывал, что аргонианина давно нет в живых. Но не расстраивать же бедную Джун-Ка?

— Конечно жив! — ворвался в разговор Нелот. — Вы, аргониане, просто находка для битья! Сколько вас ни бей, ни лупи, вы всегда выживете и вернётесь. А ещё эти проклятые имперцы берут себе самых выносливых и отчаянных. Вопрос времени когда этот Пятиухий вернётся домой. Следопыт и аргонианин - прекрасное сочетание для выживальщика, — бубнил про себя Нелот. Джун почувствовала себя лучше, хотя ужасно боялась и сторонилась старого мага. — А теперь давайте вернёмся домой, пока на одного аргонианина не стало меньше! — он смотрел как Хул проходит мимо.

— Давайте, — Джун встала между престарелым магом и старым убийцей. — Хочу вернуться домой, а то становится слишком темно.

— Да, — Эно замечал, как на крышах домов кто-то прячется. Едва заметное движение, но всё же движение. — Слишком темно.

***

Юрты лагеря Сердас увидел уже ночью. Данмер ужасно устал и не помнил как он прошёл мимо Альд'руна или Маар Гана. Не помнил, чтобы он спал или ел. Ему казалось, что если он продолжит идти, то боль снова накроет его тело, как усыпанная осколками липкая простыня. Лагерь Уршилаку было особенно хорошо видно, хотя ночь стала настолько тёмной, что данмер ничего не видел дальше своего носа. Чёрный пепел, лежащий вокруг словно песок, торчащие из-под земли камни, булькающая грязевая лужа. Панцири силт-страйдеров, под которыми располагалась торговая палатка. И никаких эшлендеров. Никаких признаков жизни. Сердас заглянул в один из трёх шатров, что были близко поставлены друг с другом. Спальный мешок, вещи, оружие, украшения. И всё. Никого нет. Усталость данмера уступила страху и отчаянию. Сердас ходил вокруг лагеря, пытаясь обнаружить хоть кого-то, найти хотя бы горящий костерок. Но безрезультатно. Сердас отошёл недалеко от лагеря, всматриваясь в темноту. Ничего. Данмер решил вернуться в лагерь, как его нога за что-то зацепилась, и он упал на пепел. Данмер поднялся, отряхнул штаны и посмотрел под ноги, удивляясь обо что он мог так споткнуться.

Из пепла выглядывала сухая данмерская рука. Крик подступил к горлу Сердаса, нарушая тишину вокруг. Звёзды на небе загорелись ещё ярче, Массера и Секунда осветили целое поле погребенных под пеплом тел. Племя Уршилаку было рассыпано перед лагерем и лишь сейчас Сердас заметил их. Дикари смотрели в небо, с испуганными лицами, пепел успел заполнить им открытый рот и глаза. Женщина держала мёртвого ребёнка в руках, отчаянно смотря на звёзды. Старик с татуировкой на лице, в гневе оскалившись, держал в руке нож. Сердас кричал и плакал, видя как целое племя мертво и погребено под его ногами. Данмер упал на землю, хватая себя за голову, крича и размахивая руками, чувствуя неописуемое отчаяние. Его сердце наполнилось болью, необъяснимой и странной. Ему было жалко несчастных эшлендерцев, словно он знал их всю жизнь, будто они были его неотъемлемой частью. Пустота в груди обжигала, заставляя данмера биться в припадке отчаяния, разбрасывая пепел. Он хаотично полз к покойнику, плача, заглядывал ему в лицо, убирая пепел из глаз. Юноша слабо бормотал про себя, хныкал, просил прощения у мертвецов. Их яростные и напуганные взгляды вызывали у него необъяснимое чувство вины. Они мертвы и виноват в этом он, так думал Сердас. Чувство горькой утраты вынудило его закапывать себя в пепле, чтобы разделить эту участь с убиенными. Слёзы текли по мокрым щекам, а из губ вырывалось:

— Простите меня! Простите! Я не хотел! Боги, как я хотел, чтобы вы все были живы! Сейчас, сейчас я буду с вами. Я разделю вашу боль. Вам не будет одиноко. Прошу, не смотрите на меня так!

Вдалеке раздался знакомый звериный рёв. Болезненный, как у животного, только что забитого, продолжавшего трепыхаться и биться в агонии, пока тупые удары продолжают сыпаться на его голову. Сердас встрепенулся и посмотрел на пустоши. Тень ползла к нему, растопырив конечности, ещё сильнее походя на чудовищного паука. Гладкая голова смотрела прямо в его сторону. Рёв раздался снова. Боль в виске усилилась. Сердас стал хаотично выбираться и побежал в лагерь, спотыкаясь о сухие конечности мертвецов. Те словно желали его остановить, с ненавистью хватая за одежду, проклиная его за их судьбу. Данмер клялся, что слышал их голос: "Убийца! Обманщик! Ты обещал быть с нами! Мы мертвы из-за тебя!". Но данмер продолжал бежать, порвав плащ, пока наконец не достиг трёх больших юрт. Позади раздался вой. Сердце вот-вот было готово выпрыгнуть из груди. Юноша вбежал в центральную юрту, слыша за спиной движение по пеплу.

Тень, держась конечностями за деревянные балки, свисала с потолка, смотря Сердасу прямо в лицо. Данмер видел как по чёрной гладкой голове плывут звёзды. Видел два зияющих круговорота заместо глазниц, засасывающие плывущие по его гладкому телу звёзды. В ушах раздался звон, гвоздь впился в висок, покрывая череп трещинами. Тот раскололся на тысячу осколков, каждый из которых впился прямо в мозг. Сердас схватился за голову, пытаясь кричать, но ничего кроме ужасного оглушительного звона он не слышал. Данмер успел наполовину выйти из юрты, прежде чем потерял сознание, упав лицом вниз.

Не сражайся

Сердас разлепил тяжёлые веки. Небо над головой было затянуто облаками. Иссохшие губы слиплись в одну неровную тёмную линию. Пепел забился в волосы. Ощущение покинутости болезненно кольнуло сердце, голова вновь загудела. И боль эта, ставшая уже почти что близкой и родной, не потревожила его. Поднявшись с места, данмер зашагал по Эшленду. Они все мертвы, думал он про себя. Прямо там, за его спиной, под толщей чёрного пепла покоится всё племя Уршилаку. Отчаяние, что пожирало хрупкую надежду Сердаса, наконец насытило своё чрево и отступило. На смену ему пришла полная апатия. Всё равно сколько времени прошло, неважно что о нём подумают. Он слишком устал волноваться. Ноги тонули в пепле, руки безвольно обвисли, голова не поднималась. Сердас слышал, как позади него, возможно прямо за спиной, передвигаются длинные лапы паукообразной Тени. Его вечный кошмар, вечный спутник. Когда-то у Сердаса возникло бы множество вопросов, которые он бы судорожно перебирал в голове, подбирая наиболее подходящие теории. Но не сегодня. И никогда больше.

Его бесцельная прогулка вывела его к Морю Призраков. Подняв усталые глаза на безграничную водную гладь, Сердас на минуту ощутил спокойствие. Он даже обернулся и увидел как длинная лапа из тьмы прячется за валуном. Море. То, к чему он привык, с чем породнился за свою молодость.

— Как спокойно, — сказал он вслух, спускаясь к берегу. Маленькие волны омывали пепельный берег. Красные глаза смотрели на прозрачную гладь, на чистое дно. Словно морское ложе, оно укрывало свой подводный мир от ужасов на поверхности. И в голове у Сердаса появилась мысль: а что если утопиться? Лечь спиной на воду и дать морю забрать себя, увести подальше от страха, от ужаса в сердце, от загубленного пророчества. От Девятипалого, от Джун-Ка. Ото всех! Сердас горько усмехнулся, ощущая как текут слёзы по щекам. — Да. Так будет лучше для всех.

Негромкий удар дерева о камень вывел Сердаса из суицидальных мыслей. Меж камней показалась лодка, на которой стоял данмер с веслом. Лицо и голову покрывала большая шляпа, одет он был в необычную мантию. Сердас никогда не видел подобной одежды. Мантию украшали звёзды. Не те большие золотые, а именно настоящие звёзды, плывущие по ночному небу. Сердас подумал, что лодочник - волшебник, раз носит столь необычную одежду, словно из чёрного неба урвали кусок.

— Здравствуй, Нереварин, — сказал данмер сухим голосом, подплывая к берегу. — Тебе повстречалась ужасная судьба, не так ли? — хриплый голос попытался усмехнуться. Словно вековая пыль слетает со скалы.

— Кто ты? — Сердас был слишком убит, чтобы удивляться.

— Меня зовут Тиерас, друг мой. Почему бы тебе не отправиться со мной? — волшебник протянул руку.

— Куда? — Сердас поднял голову. Мешки под глазами были чёрные как ночь, губы поджаты.

— К последнему из своего рода. Он ответит на твои вопросы, — загадочно сказал Тиерас.

— У меня всего один вопрос, — сказал Сердас, садясь в лодку. Апатичность, безразличие к себе и своей судьбе наконец-то взяли вверх над молодым данмером. Тиерас оттолкнулся веслом, и лодка поплыла.

Сердас смотрел на прозрачную водную гладь, рассматривая гладкое дно. Солнце скрылось за облаками, ветра не было. Не было и рыб. Его таинственный спутник сохранял полное молчание, продолжая грести, относясь к состоянию Сердаса так же безразлично, как и он сам. Взгляд Сердаса упал на растопыренные длинные лапы из тьмы. Чудовище преследовало его под водой, ступая на пепельное дно, подымая пепел. Данмер отвернулся. Тень больше не пугала его, вовсе нет. Она вызывала лишь раздражение, неприязнь, словно что-то мерзкое, долгое, ожидающее. И конец ожидания не принесёт никакой радости Сердасу.

— Ты больше не боишься его, — хмыкнул Тиерас. — Ты утратил свой страх, Нереварин?

— Я устал, — вздохнул Сердас. — Он постоянно идёт за мной, оказываясь всегда на шаг впереди. Чтобы я ни делал, он следует за мной тенью. Вернее, это я иду за ним.

— Справедливо сказано, мальчик, — посмеялся Тиерас. — Он и вправду оказывается впереди тебя.

— Ты его знаешь? — в Сердасе пробудилось любопытство. Тень под водой резко подняла круглую голову. Сдавленный крик раздался под лодкой. У Сердаса побежали мурашки.

— Я тоже был с ним связан. В этой или другой жизни. Для меня воспоминания утекают, как пепел на ветру. Но, я помню тот страх и боль, когда Тень была рядом. Тошнота, головокружение, ужас, что тисками сжимал сердце. Я терпел месяцы, медленно сходя с ума, ведь никто не видел его, кроме меня. Пока ночи не стали тёмными и долгими, — вздохнул Тиерас. — И всё изменилось.

— А что было потом? — юноша не сводил глаз с Тиераса. — Раз уж он больше не с тобой, ты смог избавиться от него? Пожалуйста, — на миг Сердас почувствовал себя живее, когда надежда ожила, — расскажи мне, что ты сделал.

— Я умер.

Весло ударилось о дно, подымая пепел, скрывая Тень. Лодка двигалась мимо скалистого берега, лишённого всякой живности. Слишком тихо, слишком безлюдно. Жизнь оставила Вварденфелл. Или же это разум Сердаса сыграл с ним злую шутку? Юноша в ужасе смотрел на Тиераса.

— Умер? — переспросил он.

— Да, — данмер повернулся к Сердасу, снимая широкую шляпу. Правая часть лица была обожжена. Серая обгоревшая кожа закрыла собой глаз, ухо превратилось в уродливый рудимент. Ужасные шрамы покрывали щёку. — Он сводил меня с ума. Я стал бояться темноты, всё ближе и ближе тянулся к свету. Даже когда пламя превратило моё лицо в эту уродливую маску, я всё равно чувствовал, как она давит на меня. Пока я живу, он бы преследовал меня. Шёл за мной, питаясь моими мучениями. Тогда, — Тиерас взял себя за мантию, оттягивая её в сторону. Сердас ахнул. В груди была сквозная дыра размером с кулак. — Я вырвал своё сердце. Вырвал этот бьющийся в ужасе кусок мяса, избавился от причины своего страха! — волшебник улыбнулся Сердасу. — И когда я прекратил дышать, страх исчез. Я перестал бояться! Навсегда! — Тиерас разразился громким смехом. Сердас в ужасе схватил себя за колени, смотря на мёртвого волшебника, с обожженным лицом. — В смерти я стал свободен! — Тиерас повернулся к нему спиной, продолжая грести.

Сильный ужас объял Сердаса. Новый ужас. Он не был похож на тот, когда голову пробивал ржавый гвоздь. Скорее это был сознательный ужас, настоящий страх будущего. Чёрный, всепоглощающий, болезненный страх неизбежной смерти. Как бы он ни боролся, чтобы с ним ни случилось, ждёт его только одно.

— Но тебе может не повезти, — вдруг сказал данмер, когда они причалили к берегу. Огромная грибная башня заслонила солнце, затянутое облаками. — Поговори с ним. Он может быть и ответит тебе.

— С хозяином башни? — спросил Сердас, смотря на верхушку огромного гриба.

— С тем, кто живёт внизу. Иди в пещеру. Хозяин и его слуги давно умерли. Знай ты, что за место открылось перед тобой, ты бы наверное радовался, — Тиерас улыбнулся так широко, что его жуткое лицо растянулось, открывая дыру в щеке.

— Я уже не знаю, могу ли я радоваться, — вздохнул Сердас, открывая круглую дверь.

***

Как и везде, даже великих волшебников Телванни не минули эти страшные события. Пока Сердас бродил по дому, в поисках спуска в подвал, ему встретились трупы двух женщин. Молодой данмер мог бы пожалеть несчастных, но после племени Уршилаку, глаза его привыкли к смертям. Внутри стоял специфический запах башен Телванни. Было темно, а единственным источником света был двемерский фонарь. Должно быть хозяин был коллекционером редких вещей. Что ж, все волшебники этого Дома с причудами. Сердас наконец отыскал спуск вниз, входя в густую, непроглядную тьму. Запах грибной башни сменился на острый трупный смрад, отчего юноша прижал руку к лицу, закрывая нос. У деревянного входа лежал стражник. Аргонианин с витыми рогами, в железной кирасе. Глаза его были на выкате, язык торчал, свисая с пасти. У Сердаса больно кольнуло в груди, когда он вспомнил Девятипалого и Джун-Ка. Его сердце забилось вновь, но не от ужаса за жизнь. Увидит ли он кого-нибудь из них вновь? Почувствует ли тепло прикосновения? Услышит ли голос живого существа? Неужели ему суждено помереть в таком ужасном месте? Сердас побыстрее открыл врата и стал блуждать по каменным зловонным коридорам. Очень скоро он наткнулся на причину. Трупы. Множество трупов. Выглядели они отвратительно: жёлтая кожа, крупные волдыри, выпавшие волосы. Некоторые из них имели раздутые конечности, лопнувшие фурункулы. Сердас закашлял, чувствуя как слезятся глаза.

"Я не хочу умирать здесь!" — думал он, прижимаясь к стене, держа перед собой фонарь. Тьма поглощала свет, из-за чего он подскальзывался, обдирая кожу о камни, но продолжал идти. "Только не здесь! Не в этом ужасном месте! Я должен выбраться! Должен уйти отсюда! Увидеть небо! Как мне плохо! Меня сейчас стошнит!"

Сердас услышал за собой хруст длинных ног. Острая боль, ставшая родной, медленно и лениво поворачивала ржавый кровавый гвоздь в виске. Как только в Сердасе просыпалась надежда, он лез к ней, словно хищная муха на вонючий гнилой труп. Сердас отчаянно застонал и дёрнулся от стены, едва не спотыкаясь о труп. Тьма перед его взором стала рассеиваться, и он увидел подобие комнаты. Шкаф, подушки для сидения, костерок с котелком. Снова стук паучьих лап, шум пара, тяжёлый вздох. Сердас забыл о гвозде в мозгу. Любопытство вывело к источнику шума. Ещё один больной, но не труп. Вздутый, с толстым животом, покрытым струпьями. Ног у него не было, зато была платформа из двемерского металла, с паучьими диковинными ногами. Больной передвигался на своём изумительном транспорте, воплощая синтез органики и металла. Его борода была покрыта гноем и слизью, уставшие заплаканные глаза метались.

— Ох, Уупса! Дорогая Уупса, — тихо вздыхал он. — Ну куда же ты ушла? Куда вы все ушли? Ох, — он вздохнул, передвигая механическими лапами. — Как темно. Я совсем ничего не вижу. Ох, — он повернулся на свет фонаря. Бледное лицо Сердаса вытянулось, когда он смотрел на больного. — Света совсем не осталось. Всё так быстро угасает. Скоро станет совсем темно.

— Ты... ты... — Сердас не знал, что ему делать. Кто это? О нём говорил Тиерас? Почему он жив? Что с ним случилось. — М-меня послал Тиерас. Он сказал, что ты сможешь ответить на мои вопросы, — Сердас не хотел подходить к гниющему созданию, брезгуя запахом и выделениями на теле, но всё же подошёл ближе. — Ты поможешь мне?

— Ах? Да. Нет, — он покачал лысой головой. — Тут нельзя помочь. Оно всё угасает. Вокруг тебя всё угасает, — он прищурился. — Ох, в каком это мире я оказался? Ты не должен был рождаться, — его толстые пальцы прикрыли распухшее лицо. — Совсем-совсем не должен был!

Сердас почувствовал как пот выступает на его лице. Жар. Вонь. Страх. Данмер был совершенно растерян и не знал, что спросить у него.

— Как мне избавиться от этой Тени? Как победить? Ты должен мне сказать!

Больной прекратил плакать и убрал руки от лица. Глаза его загорелись, вздутые губы задрожали, когда он взглянул в глаза Сердаса. Хохотнув, он покачал головой и стал отстраняться от данмера.

— Никак! Уже слишком поздно! Этот сон уже никогда не закончится, Нереварин! Ты... ты не тот. Ты занял его место и он жаждет свободы. Ох, он ждёт и дожидается! — паучьи лапы почти унесли его в тень.

— Я ничего не понимаю! — крикнул Сердас. Этот сумасшедший разозлил его. Он шёл, чтобы узнать о своей судьбе у Уршилаку, но встретил лишь массовое захоронение. Мёртвый волшебник довёз его к этому толстяку, но тот кажется лишился рассудка. — Что происходит?

— То, что должно случиться. Когда я, Ягрум Багарн, был вне отсюда, я видел как тень накрывает звёзды. Скоро она накроет всё! Ты не там, где должен быть! Уходи. Оставь это место. Всё закончится само. Спрячься. Забейся в угол! — паучьи лапы исчезли во тьме. — И жди! Звёзды уже светят ярко.

— Стой! Подожди! — Сердас протянул руку во тьму, но коснулся только холодной стены. — Куда же ты? Вернись! Вернись! — кричал данмер. Ответом ему была тишина.

***

— Город пуст, — сказал Эно Хлаалу, когда он вернулся в дом. Джун-Ка спала за столом. Голос грандмастера резко пробудил её от тяжелого тягучего сна. — Здесь никого нет. Я даже заглядывал в дома. Все жители исчезли!

— Куда? — спросила девушка, потирая сонные глаза.

— Почем мне знать? — раздражённо спросил данмер. — Всё перестало иметь смысл несколько дней назад.

— Дней? — Нелот спустился с лестницы. — Разве не прошло где-то больше месяца? Я следил за небом, и судя по лунам... — старый данмер хмыкнул. Джун-Ка смотрела на него с ужасом, а Эно скрестил руки. — Не смотрите на меня как на психа! — волшебник ударил по перилам. — Может быть я и старый дурак, но небо врать не станет! И прошёл месяц!

— Может быть, это всё же чьё-то колдовство? — спросила Джун-Ка у старого телавннийца. — В прошлом говорили об артефактах, которые могли искажать само время.

— Тогда почему мы этого не заметили? — спросил Эно. — Разве мы не должны были все стать его жертвами?

— Очевидно, мой дорогой Хлаалу, что мы избежали этого! Даже если это и чье-то колдовство, мне от этого не легче! — Нелот спустился вниз и подошёл к кладовой. — Я устал жрать эти помои! Эй, колдунья! — крикнул он Джун-Ка. — Осталось ли в этом доме хоть что-нибудь нормальное?

— Сожалею, мутсэра, — опустила голову Джун-Ка. — Запасы весьма скудны.

— Разрази меня корпрус! — Нелот хмыкнул. — Надо где-то раздобыть еды.

— Почему бы тебе её не наколдовать, — улыбнулся Эно. — Или иди и забери. Город пустует, иди в любой дом и бери, что хочешь.

— И жрать еду этого безумного отребья? Ну уж нет! — хмыкнул Нелот. — Эй, ящерица, говорят, что здесь есть шахта! Сходи, принеси пару яиц квамма.

— Нет! — крикнула Джун-Ка. Её голос прозвучал так отчаянно и испуганно, что она схватилась за мордочку. Старые данмеры взволнованно уставились на девушку. — Нет, мутсэра! Я ни за что не покину этот дом! Я... я... я боюсь!

— А я магистр Дома Телванни! — Нелот недовольно скрестил руки. — И требую уважения и соответствующего отношения!

— Да хоть сам Вивек! — Джун-Ка больше не могла выносить чванливости старого мага. — Я не пойду в шахту!

— Ах так, значит? — Нелот нахмурился. — Ну тогда...

— Хватит тебе, — вздохнул Эно. — Почему бы нам самим не сходить? Два старика посылают девчонку за едой, а сами боятся выйти на улицу. Что скажут люди?

— Они всё равно сошли с ума! — хмыкнул Нелот, но гордость была уже задета. Дальше стоять на своём и посылать девчонку или сходить туда вместе? — Ладно, если ты такая слабая и беспомощная, то мы оба сходим туда! И тогда тебе, юная волшебница, будет стыдно, что ты проявила неуважение ко мне! — волшебник пошёл к двери, поправляя ворот мантии.

Эно, довольно и мрачно хмыкнув, поправил нож за поясом и пошёл за старым магом.

— Жди нас здесь, колдунья. Запри дверь и жди нас к полуночи, — Эно выглянул в окно. Сумерки уже опускались на город, хотя ещё недавно солнце только встало. Время потеряло свой ход. — Или... к утру. Как бы там ни было, мы постараемся вернуться скоро.

— Спасибо вам, мутсэра, — поклонилась Джун-Ка, когда Эно подошёл к Нелоту. Маг лишь презрительно хмыкнул и они оба вышли. Джун-Ка вздохнула и подошла к окну. Стало только темнее.

— Спасибо, мутсэра, — передразнивающим голосом сказал Нелот. — Неблагодарная девка! Я оберегаю её дом заклинаниями, разбираюсь как исправить эту ужасную катастрофу, а её престарелым фаворитом выходишь ты! — Нелот шагал по пустым улицам Балморы. Звук ветра исчез так давно, что он успел о нём забыть. — Вот она, женская натура! Поэтому я не женюсь!

Эно довольно улыбался, вышагивая за старым ворчуном и могущественным волшебником. Правду говорят, что если перед девушкой будет выбор между обворожительным убийцей и великим магом, то последний от злости съест свою шляпу.

— Ты просто не умеешь общаться с людьми, старик, — Эно едва не насвистывал себе. — Ты ворчишь, ругаешься, оскорбляешь, капризничаешь как ребёнок. Тебе не хватает... экстравагантности.

— Ха! Да я смог заставить Драту улыбнуться с помощью своей харизмы и тактичности! А Драта ненавидит мужчин!

— Держу пари, она возненавидела их сильнее.

— Как ты можешь быть таким спокойным, убийца? Мир сошёл с ума, небо не подчиняется своим законам, у нас кончилась еда, а мы втроём, возможно единственные уцелевшие, бредём по городу-призраку? — Нелот взмахнул руками. — Ты что, совсем не боишься? Или ты избавился от страха сто лет назад?

— Ошибаешься, старик. Я боюсь. Боюсь, как никто другой, а ведь когда-то я был причиной страха, — Эно поравнялся с ним. — И как убийца, я знаю каково это - чувствовать приближение смерти. Она рядом, Нелот. Ближе, как никогда раньше, — мрачно заключил грандмастер. — По какой-то причине, мы с тобой остались как прежде. Может в этом какой-нибудь грандиозный план или просто насмешка судьбы. Может быть мы кого-то прогневали или слишком стары и упёрты, — данмер потёр свою пепельную шею. — Может быть мы просто знаем больше. Или не знаем ничего.

— Ох, оставь эту демагогию, — поёжился Нелот. — Мне хватает взгляда в эти пустые окна, чтобы почувствовать себя слабым мальчишкой с больными ногами! — Нелот замолчал. Они прошли ещё немного, погружённые в свои мысли. Когда город остался позади, телванни призвал магический шар из света. Тот лишь бедно освещал непроглядную тьму впереди. — Как это будет, убийца? Как мы умрём?

— Я не могу сказать как. Я могу лишь быть уверен, что мы умрём, — они забрались на возвышение, направляясь к лагерю. Костёр, расположенный недалеко от входа в шахту, всё ещё горел. Рудокопы побросали кирки, оставив их на земле. — И возможно, это будет что-то новое. Если я не буду первым, — усмехнулся Эно.

Нелот что-то проворчал, ожидая пока Эно откроет дверь. Он хотел попросить его об одолжении, но не нашёл в себе смелости. Шахта освещалась гораздо лучше, чем тьма улицы. Данмеры отчётливо видели каменные стены, вагонетки, железные пути. Кирки и разбитые яйца украшали пол. Эно слышал чавканье под своими ногами. В шахте стоял характерный для обитателей запах, но самих квамма, больших жукообразных существ, нигде не было. Ни трупов, ни звуков, ничего. Данмеры ушли достаточно далеко в шахту, пытаясь отыскать яйца. Нелот предложил отыскать матку. По его словам, эта огромная тварь никуда не могла исчезнуть. Шар стал светить хуже, Нелот вглядывался во тьму, напрягая старые глаза. Эно достал мечи, словно мог порезать ими тьму. Шар света испарился в руках Нелота, и телванни, ругаясь, зажёг его вновь. Данмерское лицо, появилось так внезапно, что волшебник вскрикнул. Эно оказался перед ним, пронзая горло серокожего эльфа. Кровь хлынула из раны. Некто сначала упал на колени, а потом разлёгся на земле.

— Ха! Отлично, убийца! — обрадовался Нелот. — Ты убил эту тварь!

— Оглянись, Нелот! — Эно сжимал мечи в руках. — Он был не один! Смотри!

И действительно. В самой глубине шахты, стоя словно статуи, были жители Балморы. Нелот узнал аргонианку-нищенку, что успела ему надоесть своей цикличной ходьбой. Стоял здесь и хозяин таверны, и стражники в броне, и Хабаси из Гильдии воров. Безмолвно, почти не двигаясь, они скучковались, хаотично, едва не прижимаясь друг к другу. Нелот и Эно стояли плечом к плечу, не в силах выдавить слова.

— Так вот куда вы все сбежали! — наконец крякнул старый маг. — Отребье, что вы тут делаете? — крикнул он. Ответом ему было молчание. Волшебник нервно сглотнул.

— Мы только что убили одного из них, а они даже не шелохнулись, — Эно жаждал пустить свой клинок в бой. — Волшебник, тебе уже встречалось такое? Волшебник? Нелот? — окликнул Эно Нелота.

Старый маг всматривался в лицо молодого данмера. Стиснув зубы, Нелот не мог оторвать взгляда от чёрных кровоточащих глаз парня. Он просто смотрел на волшебника, пребывая в своём жутком, заворожённом состоянии.

— Я... я без понятия! Я не знаю что это! Не встречал ничего подобного! Эно, давай выбираться! — сказал Нелот, поворачиваясь к убийце. — К скампу еду, нас не должно здесь быть!

— Ты видишь? — Эно напрягся. — Тень! Тень позади них! Он двигается! — убийца сделал шаг вперёд, проталкиваясь среди тел. Свист! И кто-то упал. Потом ещё один - снова рухнуло тело. — Я доберусь до него! — шептал Эно, продвигаясь через обывателей с кровоточащими глазами. — Я узнаю кто ты!

— Старый дурак, вернись! — Нелот не смог сдвинуться с места. — Эно, слышишь меня? Убийца! — Нелот пытался перекричать звуки падающих тел. — Эно? — шум затих. Волшебник оказался один на один во тьме, с целым подземным городом. Эно исчез, оставив некоторых из них лежать мёртвыми. Никто не шевельнулся, никто не ответил на агрессию. Никто даже не смотрел на Нелота. Старый данмер болезненно вздохнул, чувствуя как шарик в руке гаснет. — Кажется, — сказал он, — я понял, что ты чувствовал, — волшебник усмехнулся. — Но умереть вот так, не узнав, что тут происходит? Как это глупо!

Шар в его руке вспыхнул и погас. Последнее, что он увидел, это тянущиеся к нему длинные лапы, похожие на паучьи.

***

Сердас не помнил, как он покинул Корпрусариум и отправился в сторону Балморы. Тиерас исчез, оставив после себя лишь лодку и весло. Молодой юноша смог отплыть от берега и достиг Грейзленда. Как и тогда в Эшленде, ему встретилось ещё одно племя. И они тоже были мертвы, лёжа на земле, будто спали. На их лицах Сердас разглядел скорбь и боль, как и у предыдущего племени. Горечь, сожаление продолжали питать сердце молодого Нереварина, который ощущал себя немощным стариком. Всё остальное прошло как во сне. Сердас помнил, что шёл и не слышал даже своих шагов. Тишина давила, грозясь взорвать барабанные перепонки. В голове словно была дыра, с губ срывался бесшумный стон. Вокруг темнело и Сердас присел, чтобы восстановить дыхание. Внезапный шум подействовал на него оглушительно, и юноша резко подпрыгнул, когда из-за дерева-гриба вышел аргонианин.

— Всё ещё боишься меня? — улыбнулся охотник, обнажив маленькие острые зубы. — Рад, что ты жив.

— Девятипалый! — данмер расплылся в глупой улыбке. Слёзы хлынули по сухим щекам, обжигая кожу. Раньше он боялся, что аргонианин вернётся и уведёт Джун-Ка от него. Теперь же Сердас был готов ругать себя за такие мысли. — Как я рад! — парень заключил его в объятия, обхватив сухими руками за торс.

— Уже похоронил меня? — усмехнулся охотник. — Ладно-ладно, отлипни! Тут и без тебя нелегко! — посмеялся ящер. — Что ты здесь делаешь? Я же велел ждать тебе дома.

— Ты... ты просто не поверишь, что там... Я... я и сам не верю, — Сердас посмотрел на свои руки. А потом он рассказал Девятипалому об Эно, о том, кто он такой, об Уршилаку, Тиерасе, Корпрусариуме, странном больном с паучьими ногами. — Он говорит, что скоро всё закончится, — дышал юноша. — И... что... Мне не стоило рождаться в этом мире. Что я...

Девятипалый положил руку ему на плечо.

— Успокойся, Сердас. Хм, Нереварин. Никогда бы не подумал, — улыбнулся ящер. — Чтобы там ни случилось, всегда есть могущественное проклятье, которое нависло над миром. Давай отправимся домой, отдохнём и решим, что нам делать. Вместе у нас получится с этим справиться. Пошли.

Его невозмутимость, стойкость, да даже голос вызвали у Сердаса желание бегать вокруг него, радоваться как ребёнок, прыгать и смеяться. Они шли вместе и даже непроглядная ночь не пугала данмера. Девятипалый шёл с факелом и свет почти чётко освещал его фигуру. Сердас немного успокоился, мечтая о том, как бы они быстрее добрались до дома, где их бы встретила Джун-Ка. Да, она будет рада им обоим. Это немного расстроило Сердаса, ведь всё внимание достанется только Девятипалому. Сердас-то провалил своё задание, в отличие от храброго охотника.

— Тебя очень сильно ждёт Джун, — сказал данмер, смотря себе под ноги. В конце концов, не хочется идти молча. — Говорит, что скучает по тебе.

— В самом деле? — только ответил ящер. — Рад, что она в порядке. Она не очень была к тебе жестока?

— Совсем нет. Если бы не она, я бы умер с голоду, — данмер с улыбкой вспоминал их короткую встречу. — Она очень хорошо отзывается о тебе. Я не знал, что вы с ней... Ну...

— Нет, — сказал Девятипалый. — Что бы ты ни думал - это не так. Она благодарна мне за прошлое. Но она относится ко мне слишком почтительно. Это меня сильно смущает. Если ты понимаешь о чём я, — аргонианин топал по земле. Сердас был рад, что слышит его шаги.

— Так между вами ничего нет? — Сердас почувствовал какую-то странную радость внутри. Словно ему выпал великий шанс. — Правда?

— Если ты так хочешь знать, то да, — пожал плечами охотник. — На самом деле мы плохо знаем друг друга и... — Девятипалый резко остановился. Звёздное небо над головой стало ярким настолько, что освещало холодную ночную землю. Звёзды стремительно плыли по небу, луны Массера и Секунда кружились в небе. Странный шум раздался откуда-то с неба. Подул холодный ветер и Сердас впервые, за долгое время ощутил как жизнь вокруг снова оживает. Но то была другая, чужая, странная, неприятная жизнь. Подобно бурной реке, течение уносило тебя как можно дальше от берега. — Погляди! — Девятипалый указал на падающие звёзды.

— Никогда не видел ничего подобного. Что с небом? Что происходит? — Сердас почувствовал как боль в голове словно утихает. Острый гвоздь будто наконец выпал из черепа. Боль прекратилась. — Что это? — данмер пригнулся, чувствуя лёгкое головокружение. Он видел, что на горизонте появляются долговязые тёмные фигуры, которые смотрят на него. Сердас схватился за голову, чувствуя как земля уходит из-под ног. — Девятипалый, ты видишь их? Пожалуйста, скажи, что не я один это вижу! — данмер упал на колени. Аргонианин ему не отвечал. — Девятипалый!

Острая морда повернулась к Сердасу. Спокойное рептилье лицо, в глазах которого отражалось двигающееся ночное небо, смотрело ему в глаза. Кровь хлынула тонким ручьем из глазниц и стала стекать по шее. Факел погас и аргонианин бросил его на землю.

— Посмотри на небо, — сказал он, высоко поднимая голову.

Сердас почувствовал болезненный удар под дых. Истеричный смех сам вырвался у него изо рта. Громко смеясь, данмер рванул с места, убегая во тьму. В этот раз у него не оставалось сил, чтобы кричать, вопить, плакать или сожалеть. Он не слышал ужасные вопли. Не раздавался рёв забитого, умирающего животного. Было только ночное небо, странное ощущение в воздухе и тишина, прерываемая безумным смехом. Сердас бежал к фигурам из теней, но те отдалялись, как если бы Сердас пытался добежать до горизонта. Силы оставили его и он рухнул у ворот Балморы. Обнимая себя за колени, юноша продолжал хихикать, смотря как плывут луны и двигаются звёзды.

— Сон! — рыдал он, широко улыбаясь. — Это всего лишь сон!

***

Были сумерки, когда Джун-Ка услышала стук в дверь, осторожно подойдя к дверям, девушка, держа в руке нож, открыла их. Зрачки её расширились, нож выпал из рук. Она распахнула дверь и обняла Сердаса. Юноша ужасно исхудал, его глаза были навыкате, а волосы белые как снег.

— О, боги! — разрыдалась Джун-Ка. — Ты вернулся! Что с тобой случилось?

Дрожащей рукой Сердас обнял её. Голос, почти шёпот, болезненный и уставший, раздался могильным колоколом в ушах аргонианки.

— Я не должен был рождаться.

Не просыпайся

Опустошение Балморы не вызвало у Сердаса тех чувств, вызывавшее у Джун-Ка уже неизвестное время. Эно и Нелот пропали прошлой ночью. Или ночи назад. Джун тоже видела как звёздное небо освещало тёмные улицы ярким далёким холодным светом. Нелот был прав. Конечно прав, но какое это имело теперь значение, ведь она осталась совсем одна. До этого момента. Когда появился Сердас, напоминающий собой измождённый труп, она заключила его в объятия. Рёбра едва не прорезали кожу изнутри, красные глаза потускнели и жутко выпирали. Некогда тёмные как уголь волосы стали белые как снег в далёком Скайриме. Сердас изменился не только внешне, но и внутренне. Это путешествие настолько вымотало его, что он утратил не только аппетит, но и страх.

— Спасибо, я не голоден, — сказал данмер, когда Джун-Ка предложила ему остатки еды.

— Тебе надо поесть, — ответила она, чувствуя как у неё самой урчит в животе. — Пока это всё, что у меня есть. Может быть, грандмастер Хлаалу и мутсэра Нелот вернутся со свежими яйцами квамма.

Тогда Сердас усмехался уголками рта и жутко посмотрел на Джун.

— Нет. Не вернутся. Мы оба это знаем.

Она бессильно опускала руки и смотрела в тарелку. Сердас продолжал молчать, смотря на маленький источник света в доме, красную свечу, которая тихонько поскрипывала. Аргонианка провела последнее время сидя в углу, прислушиваясь к тишине, надеясь услышать старческий голос, пререкание, ворчливый голос Нелота, а может и прежний голос Сердаса. Одиночество в мёртвом мире ужасно, но чувствовать себя одинокой рядом с живым - было просто невыносимо.

— Джун? — Сердас посмотрел на рыдающую девушку. На какой-то момент к нему вернулись прежние ощущения. Страх. Сострадание. Жалость. Боль. Джун, которую он хотел увидеть больше всего во время своего путешествия, сейчас была здесь. Живая и тёплая, плакала за столом. Этот плач стал для него своеобразным пробуждением из полностью апатичного состояния. — Джун, ну что ты... Не плачь, — данмер взял её за чешуйчатую руку.

— Я не могу так больше! — её острая мордашка жалостливо смотрела на побледневшее белое лицо. — Это... это так больно! Так ужасно! Почему, почему это происходит со мной? Что я сделала? Чем заслужила это всё? Я ничего не понимаю! Ч-что происходит? С этим городом, со мной? Да что, в конце концов, стало с тобой? — девушка одёрнула руку и схватилась за мордочку. Рыдания её стали громче, и Сердас почувствовал стыд за то, что никак не помогает девушке. Неужели весь этот путь он проделал ради того, чтобы увидеть её слёзы. — Я совсем схожу с ума!

— Нет! — данмер вскочил с места и обнял ящерку. Она оказалась совсем крохотной, слабой. Такая маленькая, что даже он смог заключить её в объятия своими тонкими руками. — Я... я здесь! Я думал о тебе весь этот путь! Боялся, что не увижу тебя вновь, — тараторил Сердас, боясь, что бедняжка может исчезнуть в любую секунду. Что в этот раз проклятый мир заберёт последнее, что у него осталось. — Мне ничего не хотелось больше, чем увидеть и обнять тебя! Прости, прости, что расстраиваю тебя! — горячие слёзы потекли по щекам данмера. Джун-Ка продолжала рыдать, крепче обнимая его.

***

Данмер не знал сколько прошло времени, пока они были вместе. Слезы Джун, её прикосновения и объятия подействовали на него лучшим образом. Ощущение дыры в голове прошло, когда эта маленькая колдунья была рядом с ним.

Решив, что терять им нечего, они вышли на улицу, в поисках пропитания. Джун-Ка рассказала ему о данмерах, что отправились в яичную шахту и не вернулись. Сердас не собирался повторять их отчаянный подвиг, направляясь только в одно единственное знакомое ему место, где он мог бы отыскать еду. Таверна "Южная стена". Балмора в вечных сумерках нагнетала атмосферу, чувство покинутости и тревоги росло в сердцах данмера и аргонианки. Держась за руки, они шли мимо домов, стараясь не смотреть в окна. Некоторые двери были открыты, отчего Джун казалось, что на них кто-то смотрит оттуда, внимательно следя за их передвижениями. Какое облегчение, когда дверь в таверну оказалась закрытой.

Помещение внутри почти не изменилось. Всё тот же странный сладковатый запах, знакомые ковры, освещение от синих фонарей. И, самое удивительное, она не была заброшена. Они слышали чей-то горький громкий плач, когда тихонько вошли в пустой коридор. Переглянувшись, они, всё так же держась за руки, спустились по ступеням вниз, обойдя стол с опрокинутыми кубками. Сердас с какой-то болью в душе вспоминал, как был здесь первый раз, как его стошнило, как убирал за собой. Когда тут было полно народа и кипела жизнь. Сегодня здесь был только один посетитель. Мужчина-данмер в простой рубахе, босой, полностью лысый плакал, упав лицом на барную стойку. Джун сильнее сжала руку Сердаса, когда тот сделал шаг вперёд. Данмер протянул к нему руку, чувствуя как воспоминания медленно рисуют перед ним картинку.

— Джиуб?

Мужчина прекратил плакать и резко поднял голову. Серьга в ухе, неровный шрам на глазу. Когда-то его внешний вид приводил Сердаса в замешательство и опасение. Теперь же, он испытывал к нему только жалость и странное чувство солидарности.

— Ты? — Джиуб поднялся. Как и Сердас, он сильно исхудал, подбородок зарос колючей щетиной, а руки тряслись в воздухе. — Тот парень из лодки. Сердас! Ты!

— Я, — кивнул Сердас. — Джиуб, что ты... Я не знал, что ты в городе, — данмер растерялся, не понимая радоваться ему или нет. — Ты не сошёл с ума. И понимаешь, что происходит!

Единственный глаз Джиуба, кроваво-красный, неотрывно смотрел на беловолосого данмера.

— Понимаю? Нет. Я ничего не понимаю. Я ужасно себя чувствую, — лысый преступник сел обратно на стул. — С тех как я прибыл сюда, стало твориться что-то странное. Все словно посходили с ума. И я видел... бесчисленные ночи и длинные тени. Пока небо не стало меняться. Сердас, я не знаю, что происходит. Я шёл по Вварденфеллу в поисках помощи. Дошёл до Призрачных Врат, но даже оттуда все исчезли, — данмер отвернулся. — Я следующий, я знаю. Не помню как я сюда пришёл, — его рука потянулась к кружке, продолжая трястись. Джиуб сделал усилие и отпил, по пути немного расплескав содержимое.

— Нет, — юноша покачал головой. — Джиуб, я... Это необязательно, — он посмотрел на Джун-Ка. Девушка молчала, поглядывая на одноглазого данмера. — Идём с нами. Наберём еду и останемся дома. Там безопасно. Правда! — Сердас сам поверил в это.

— Нигде не безопасно, — Джиуб не поворачивался к нему. — Я чувствую это. Знаю. Это бесполезно.

— Джиуб, но... — начал Сердас.

— Мы будем рады вам, — сказала Джун-Ка. — Вы не представляете как чудесно встретить кого-то живого за долгое время! Сэра, прошу, окажите нам честь!

Но Джиуб не поднимал головы, держась за кружку. Джун крепче схватила Сердаса за руку. Больше не беспокоя данмера, они стали бродить по таверне, собирая остатки еды. Им удалось нагрести скудный запас, но Сердас решил, что не оставит бедного Джиуба без еды. Положив перед ним яйцо и кусок мяса, парень надеялся, что так он сможет помочь ему.

— Держи. Оно пригодится тебе. Если ты захочешь найти убежище, то мы живём через две улицы отсюда. Наверху, — тихо сказал Сердас.

Джиуб поднял уставшую голову, посмотрел на Сердаса и кивнул.

— Хорошо. Спасибо, что встретился со мной, парень, — грустно усмехнулся Джиуб. — Знаешь, ничто так не давит на меня, как это ужасное ощущение, что я мог стать кем-то, — данмер опустил взгляд. — Будто судьба мне уготовила что-то чудесное в этом мире. Несколько дней назад, ещё тогда на корабле я чувствовал, как моя жизнь изменится. А теперь... словно кто-то вырвал мою судьбу из моих рук. Странно, правда? — усмехнулся он, отворачиваясь.

Но Сердас не улыбнулся в ответ. Только что этот несчастный бывший заключенный сказал то, о чём он, Сердас, думал в глубине своей души. Его судьба разбита кем-то другим. Уготованное ему в этой жизни уничтожено.

— Нет, — сказал Сердас. — Я прекрасно понимаю, что ты чувствуешь. Будто у тебя что-то вырвали. И теперь ты...

— Совсем не нужен, — сказал Джиуб. — Теперь я никто.

Сердас почувствовал как отчаяние берёт вверх. Он поспешил побыстрее оставить Джиуба. Он прекрасно понимал данмера, и это знание испугало его больше, чем все ужасы за последнее время.

***

Когда время утратило свой ход, а звёздное небо беспорядочно двигалось над их головами, Сердас ощущал странное спокойствие. Он не остался один в тёмном пустом помещении, в отличие от бедняги Джиуба. Вместе с Джун им удалось приготовить себе еды. Немного жареных яиц, хлеб, затвердевший, но пригодный к употреблению. Листья хакльлоу, как приправа, немного крысиного мяса. Вкушаемая пища показалась Сердасу чем-то невероятным, доселе забытым способом восстановить силы. Когда он ел так в последний раз, парень уже и не помнил. К тому же, Джун-Ка поддерживала с ним беседу. И почему-то, Сердас улыбался. Улыбался так, как никогда раньше. Словно не было этого безумного времени, с болью в голове, живой Тенью, что преследовала его, смертей и исчезновений. Молодой данмер позабыл об этом, пока пил чай с очаровательной волшебницей. Она рассказывала ему про вступительные экзамены, про старых преподавателей, а он делился с ней воспоминаниями о рыбалке и больших огнях Имперского Города. О гигантских кораблях в гавани, о марширующих патрулях, о Золотой Башне, что пронзала небо. И не было разговора об ужасе и смерти, запустении, боли душевной и физической. Были лишь они, маленький огонёк в тёмной комнатушке. Они словно сговорились не говорить о происходящем, а только вспоминать те хорошие и счастливые дни. Даже когда тарелки их опустели и чая не осталось, они продолжали беседовать. Ночь за окном стала густой, словно шерсть. Ни звёзд, ни улицы, ничего не было видно. Остался только он, она и этот дом.

— Идём спать? — спросила Джун-Ка. — А-то что-то глаза закрываются, — девушка прикрыла рот рукой, зевая.

— Может, ещё посидим? — спросил Сердас, вспоминая, что сны никогда ничем хорошим не кончались.

— Нет уж, — она поднялась. — Ещё пару минут и я буду спать прямо за столом.

Они поднялись наверх. Сердас лёг в гамак и уже собирался закрыть глаза, как Джун залезла следом.

— Ты чего? — спросил он, ощущая тепло женского тела так близко. Будь он более крепким и здоровым, чем сейчас, такой бы жест он бы воспринял как и любой парень.

— Дома холодно, — сказала Джун, кладя ему голову на плечо. — И страшно. А так мне спокойнее. А тебе?

Сердас неумело обнял девушку, касаясь губами её длинной переносицы. Запах, тепло, звук бьющегося сердца другого существа. Он не был спокоен так давно. Он был полностью умиротворён. Ведь несмотря ни на что, даже картины ужаса отступают, когда тебе есть ради кого жить и к чему стремиться.

— Я счастлив, — улыбнулся он, чувствуя как молодость возвращается к нему. И эта ночь прошла без кошмаров.

В какой-то момент данмер был счастлив, что во всём мире они остались вдвоём. В царстве теней и сумерек, они беззаботно болтали, держась за руки, смеялись над глупыми шутками, а потом залезали в гамак и слушали дыхание друг друга. В последнюю ночь, Сердас немного осмелел и неловко поцеловал девушку. Та испуганно смотрела на него, а после отвернулась, крепче прижимаясь спиной. Юноша крепче обнял её. В конце концов, если им суждено быть вдвоём на земле призраков, то это не такая уж и плохая судьба. А потом его мозг пронзила тысяча иголок.

***

Сердас закричал, хватаясь за поседевшую голову сухими грязными руками со сломанными, изгрызенными ногтями. Комната вокруг была грязной, покрытой пылью, с перевёрнутым столом и разбитой посудой. Гамак порвался и теперь лежал на дырявом ковре. Хныча от боли, Сердас ползком спустился по каменной лестнице, холодной, тёмной и абсолютно чужой. Первый этаж зарос паутиной, пол был грязный, с чёрными следами. А у дверей стояла Джун-Ка. Сердас протянул ей руку, но она вышла на улицу. Гудящий звук раздался вокруг и юноша схватился за голову. Ему показалось, что на него обрушилось само небо. Кое-как поднявшись, он вышел на ночную Балмору. Как тогда Девятипалый, стоящий у входа, так и Джун-Ка смотрела на него кроваво-красными глазами. Сердас постарался окликнуть её, но ни звука не вышло из его горла. Сердас напрягся, пытаясь выдавить хотя бы писк. Но из горла не вырвался даже воздух. Джун-Ка молча подняла голову и взглянула на небо. Из глаз её потекли кровавые струи, стекая под мантию. Палец её указал на горящие звёзды и хаотично кружащие луны.

Сердас упал к её ногам, беззвучно рыдая, хватая за чешуйчатые ноги под мантией, бесшумно взывая к ней. Но она не отвечала ему. Тогда данмер стал в ярости бить землю, проклиная весь свет полным безмолвием.

— Посмотри на небо, — раздался его собственный голос.

Ужас ошеломил данмера. Обернувшись, он увидел Тень, стоящую рядом с домом Девятипалого, старого с разбитыми окнами и сломанным вторым этажом. Тень стала больше, а её тело, сотканное из вырванной пустоты, двигалось, словно чернила. Вытянув свою гладкую голову, Тень издала бульканье. Сквозь толщину густой темноты стал просовываться язык. Рука Сердаса сама потянулась к губам, касаясь грязных сломанных зубов, ощупывая пустой рот. Вскочив с места больными ногами, он бросился на Тень, но та лишь оттолкнула его своей лапой, отшвырнув на каменную мостовую. Бравада Сердаса закончилась так же быстро, как и бесконечная ночь в объятии девушки.

Он побежал. Он бежал прочь от Балморы, слушая как позади него доносится дыхание. Его собственное. Тени на горизонте появились снова, смотря на него и показывая пальцами. Его сухие ноги подкосились, когда он упал на пепельную землю. В ужасе, Сердас стал ползти, не зная куда ему деться от его вечного преследователя. Данмеру показалось, что он был здесь раньше. Конечно! Лагерь Уршилаку, чьи тела так и остались торчать в пепле, протягивая руки в небо. Сердас невольно засмотрелся на искажённые лица, пока не получил ударом по животу твёрдой конечностью. Тень гнала его прочь, заставляя ползти по земле, как животное. Пепел попал в глаза Сердаса, он ничего не видел, часто ударяясь и падая, пока не услышал звук, открывающейся двери. После, его пинком отправили в какое-то тёмное место.

Всё тело болело, спина не выгибалась. Ему приходилось ползти по земле, ощущая камень. Холодный, грубый. Внутри дул холодный ветер, где-то капала вода. Как данмер ни пытался, он не мог избавиться от пепла на лице, чтобы рассмотреть помещение. В пути он натыкался на захоронения Уршилаку, в виде пепельных мумий. Не чувствуя отвращения или ужаса к мёртвым телам, Сердас продолжал искать воду. Теперь его руки увереннее касались холодного дна, когда он догадался немного растопырить их. Сердас чувствовал как легко ему удаётся двигаться, несмотря на невозможность расправить плечи. Шум воды становился всё ближе, и Сердас оказался перед маленьким подземным озером.

Темнота. Поглощающая, пожирающая, всемогущая неумолимая тьма. Он видел лишь её, слыша как звёзды ползут по ночному небу. Сердас окунул голову снова. Тьма осталась, хотя он чувствовал на коже холодную воду.

— Стой, куда ты?

Знакомый голос заставил Сердаса подскочить. Неужели он слышит Джиуба? Неужели этот пройдоха смог выжить? Сердас вглядывался во тьму, крутил голову, пока не увидел данмера. На том самом корабле, в том самом месте.

— Ну ты и соня. Как тебя зовут?

Сердас сделал движение вперёд, желая назвать своё имя.

— Сердас.

Сердаса парализовало. Он смотрел из узкой щели на Джиуба и темноволосого худого паренька. Сердас не часто любовался собой, но этот данмер выглядел точь в точь как и он. Тот, кто назвал его имя. Сердас постарался выйти ближе, но просто не мог. Длинные паукообразные руки не позволяли покинуть бархатную тьму.

— Тебя даже вчерашний шторм не разбудил.

И было что-то правильное в этом голосе, этих словах. Словно всё, что должно было случиться - случилось и дальше будет только лучше. Сердас рвался туда, скрежетал лапами, болтал головой. Сердас на корабле посмотрел в тёмный угол, холодный и манящий, словно вырванный кусок тьмы. Теперь он смотрит на него с другой стороны. Глаза данмера черные и в них горят звёзды. Он улыбается, глядя в рваный кусок тьмы, за которым томится его жертва. Неужели Джиуб не видит бесконечный жестокий космос в его глазах? Тень, которая была некогда Сердасом, яростно дёргалась, пытаясь покинуть этот безмолвный, холодный, бесконечный мир. Несмотря на отсутствие языка, Сердас резко поднял голову и завыл голосом раненного умирающего, забитого чем-то тяжёлым животного.