След на рукавах

Глава 1

Ветер завывал на улице. Он сметал и нагонял белоснежный снег. На фоне чёрного неба рождалось белое утро. Многие люди уже были на своих работах и, конечно же, в школах. Учителя ненавидят детей, а дети учителей, и всех их объединяет одно здание - школа.

Большинство людей с детства мечтают о школе: о взрослой жизни, о новых знакомствах, о приключениях. А после они будут грустить, возможно плакать, но все таки вспоминать о зря потраченном времени, что начнется с приходом в учебное заведение. Как же эти мечты были светлы. Детская невинность вперемешку с желанием доказать, что ты выше своей головы. Но все эти мечты и ожидания рушатся, как карточный замок, когда ты заходишь в душный класс. И уже проходят несколько лет, ты привыкаешь к новому потоку жизни, и его тебе напрочь ломают. Новые учителя на каждый предмет, что заменяют единственную и неповторимую преподавательницу, что была тебе как родная мать, что вела тебя в это море сложностей и жизненных выборов. И всем этим учителям от тебя что-то нужно: какие-то доклады, рефераты и сочинения. Ты буквально месяц назад не мог выговорить звук «Р», а уже сегодня от тебя требуют сочинение на две с половиной страницы чистого текста. Первые не могут приспособиться, пытаются что-то поменять, дабы все успеть. Вторые ничего не меняют, а третьи забывают про какие-то уроки и начинают играть в компьютерные игры дни напролет, не понимая зачем нужна школа в их жизни. Собственно герой нашего произведения выбрал именно третий вариант, от чего в будущем может пожалеть (или нет. Кто знает-кто знает).

- Ваня, вставай, в школу опоздаешь! – громким голосом сказала из кухни мама.

Мама - самый лучший и действенный будильник. Кто как не она сможет спокойно тебя будить, даже несмотря на то, что ты не хочешь вставать, она все так же будет пытаться тебя поднять, таким же ласковым голосом. Ну, в первые 10 минут…

И вот уже на ученика школы №33 из чайника льется тоненькой струйкой холодная вода. Постель промокла, а лицо уже умыто. Он вскочил, не понимая, что происходит. Парень посмотрел на свою мать, как неандерталец смотрит на нового животного в его краю. Взглядом непонимающим и опасающимся.

-Ну, наконец-то. Собирайся, в школу опоздаешь!!! – прозвучало громко над ухом.

Ваня хотел, что-то сказать, но видя её суровое лицо, не решился ей как-либо противоречить. Все же рассерженная мать, страшнее танкового батальона.

Он собирался медленно, монотонно. Пуговицы на рубашке норовились ускользнуть из рук. Галстук болтался, как маятник часов на худощавой шее парня. Одно мгновение и узел затянулся словно петля, что надевают на приговоренного к смерти человека. Штаны висели, рубашка торчала из-под пиджака, как у бездомного времен СССР. Волосы цвета каштана были не расчесаны и болтались закрученными и запутавшимися между собой локонами. Одним словом - прилежный ученик.

Он пил чай вовремя завтрака, как на самых великих чаепитиях Англии 19-го века. Так же растягивал и смаковал каждый глоток этого божественного пойла. Но все не ради удовольствия, а дабы отсрочить момент попадания в школу. Конечно, он мог просто не пойти, но ему не хотелось, так как сегодня проводится матч по футболу между его классом и параллелью, а такое нельзя пропускать.

Слово за слово и до звонка остается меньше пяти минут. Ваня надевает куртку, берет портфель и идет в школу, разбивая кучки снега по пути. Вьюга сметала его, но он все-таки дошел. Зайдя, его сразу же начала звать уборщица баба Лида, недовольным и мерзким голосом, что присущ только техничкам из бюджетных школ.

-Где сменная обувь? – сказала она, ударив шваброй об пол.

-Дома забыл, потерял, собака сгрызла. Выбирайте, что вам больше нравится? – саркастически проворчал Иван, заходя в раздевалку.

Дерзость учеников в сторону техничек - обычное и повседневное явление. Но в этот раз что-то пошло не так. Баба Лида взяла в руку рукав ученика и повела к его классной. Она что-то очень злобно бормотала себе под нос, будто бы читала какое-то заклятие. Конечно же, наш герой не стал мириться. Он резким движением вырвал свою руку из обхвата технички и побежал в другую сторону. Она начала на него кричать, да не абы как, а чистым русским матом. Все это могло продолжаться, если бы ее не остановил проходящий мимо директор, что отчитал ее за неподобающее поведение. «Обидел с утра техничку, значит день прошел не насмарку», - было в голове героя. Конечно, ему было жалко ее, все-таки за этот выговор у неё будет вычет из зарплаты, но это чувство было погребено под огромными тоннами эго этого молодого человека. Оно было будто бы ребенком, закутанным в пеленках.

Уроки длились монотонно. Всегда его мозг отключался на половине слов учителя и летал где-то вне класса. Ваня, будучи не очень хорошим учеником, всегда пытался откосить от уроков. Походы в туалет были незаменимой частью каждого занятия. Такие выходки обычно занимали по десять, а то и по пятнадцать минут. Но вот настал день Х, его вызвали к доске. «Чёрт тебя дери, старая колоша, не могла другого вызвать?», - думал про себя Ваня, идя к доске и понимая, что сейчас начнется допрос, похлеще чем в Гестапо.

Доска темно-зеленого цвета, с ржавыми уголками по краям, становилась все ближе и ближе. Иван шел, шел с гордо поднятой головой, хоть и понимал, что отрицательную оценку будет получить легче, чем положительную. Он встал лицом к классу, пытаясь найти среди одноклассников своего спасителя.

- Не будем медлить, приступаем к вопросам, – причмокивая губами, сказала старая на вид женщина, чьё лицо обвисло морщинами, - так, ну, что же. Дай мне определение третьего закона Ньютона.

- Третий закон Ньютона, - протяжно повторил Ваня слова своей учительницы. Он начал искать в подкорках своей памяти хоть что-то, что связано с этими словами, но, ничего не найдя, он посмотрел на свой класс. Ничего примечательного: отличница, что рвется со своего места, дабы дать верный, полный и великолепный ответ на заданный вопрос; два друга, что сидят на задних партах и о чем-то болтают; Влад, что пытается ему объяснить этот чертов закон. Заметив его, Ваня начал говорить, то, что ему показывал друг с помощью языка жестов.

- Этот закон, можно…поня… а, объяснить как сила… сила столкновение двух предметов равна и стрелки.. стрелки направлений противоположны…да, - неуверенно с запинками говорил Ваня, чтобы не ошибиться. Он посмотрел на учительницу, что просто глядела в окно и мечтала, то ли отдохнуть, либо выпрыгнуть, лишь бы не слушать своих учеников.

- Скажи честно… - выдохнув, сказала учительница, сделав долгую паузу, - ты учил?

-Да, учил. Учил весь вечер, не отрываясь от книги.

-Вообще-то надо было учить в тетради, но за старания хвалю, – все таким же омерзительным голосом сказала учительница, будто говоря с кучей ненужного мусора, - ну, что же, какой параграф читал?

- Нуу…- он начал смотреть на Влада, тот пальцами показал цифру 69 и начал смеяться. После укорительного взгляда Ивана, Влад показал 14, - четырнадцатый параграф.

- И что там рассказывается?

- Там написано про третий закон Ньютона, который я вам рассказал.

Учительница глубоко вздохнула, не из-за того, что была расстроена, а больше для вида. Подойдя к парню, она начала смотреть ему в глаза, проникая в самую душу.

- Там рассказывается про силу тока, Ванечка, про силу тока, - проговорила она самодовольно, отведя глаза к классу, – и даже, несмотря на это, ты мне соврал. Пытался что-то сказать, хвалю за это, но ты мне соврал. Ты меня за дуру держишь, или что? Меня достало, что ты все время не готов, когда за ум возьмёшься?!

Он решил промолчать.

-Садись, тебе два, опять.

Он шел вдоль парт с все также поднятой кверху головой. Остальная часть урока прошла без особых происшествий: новая тема, вопросы, ответы и так далее по накатанной. Ему не было дела до класса, он переписывался со своей девушкой: отправлял шутки, смешные картинки, жаловался и посылал своих учителей, а она лишь соглашалась, так как сама была знакома со всем этим режимом.

Началась перемена. Все ученики, почувствовав свободу, вырвались из кабинета, как птицы из клетки. Все пошли кто куда: кто-то в кабинет приготовиться к урокам, кто-то в туалет, а кто-то в столовку, чтобы пообщаться и восполнить свои силы с помощью еды. В столовую направился наш герой, дабы встретиться со своей возлюбленной.

Глава 2

Столовая - главное место всех учебных заведений. Можно сказать, что многие ходят в школу как раз-таки для того, чтобы посплетничать и просто отдохнуть в этом небольшом помещении. Уроки, учителя и различные проверочные работы сразу уходят, когда ты заходишь в столовую и встречаешь там своих друзей, с которыми можно будет поболтать о различных вещах.

Все расселись по своим столам. Кто-то сел за стол своего класса, кто-то к другим подсел, а кто-то, сбившись по маленьким группкам, занял свободные места в самых отдалённых зонах столовой. Туда и хотел пристроиться наш главный герой.

Иван не сидел на одном месте, а наоборот начал действовать. Взяв со стола младшеклассников два компота и батон, он незаметно убежал и поставил честно украденный обед на стол перед собой. Юноша ждал свою любовь с улыбкой, предвкушая приятный и долгий разговор.

Среди толпы голодных учеников Иван увидел её - свою возлюбленную. Её черные волосы падали локонами на её хрупкие плечики. Глаза сверкали голубым огнем, затмевая своей красотой самый яркий опал. Черты лица, словно мазки на полотне маститого художника, в картинах которого нет ничего лишнего. И вот ученица среднего звена в черном пиджачке подступает к столу легкими шажками. Подойдя в близь стола, она сразу же очутилась в крепких объятиях Ивана. Сев за свое место, она бросила укоризненный взгляд на компот.

-Купил?

Вместо ответа, Ваня улыбнулся, и это отразилось на лице девушки. Кончики ее губ поднялись в очаровательной улыбке. Немного помолчав, они громко засмеялись.

- Возможно, когда-нибудь так и будет, но точно не сегодня.

Детская ухмылка сверкала на лице этого воришки. Улыбка могла появиться много из-за чего: дело было успешно завершено, учительница не спросила, или Ваня вновь увидел свою девушку. Хоть для многих он был человеком, что мог лишь драться и быть лучше всех по блату, но при ней он менялся, словно черствый хлеб прогрели со стаканом воды.

Люди многое могут сделать для своих любимых. Многие делают необдуманные и безрассудные действия. Да, любовь может быть односторонняя, но каждый хотел бы ответных чувств. Они хотят, чтобы их любимый человек был в самом наилучшем состояние. Некоторые идут на крайности, кто-то долго и упорно, по маленьким кусочкам, пытается выстроить мост к сердцу человека, не подозревая что на той стороне уже стоят оборонные стены. Кто-то уже с первого взгляда понимает, что перед ним стоит его родственная душа, с такими же шрамами, которые затянутся только с другим, таким же человеком.

- Ты вообще как? Я слышала, что тебя сегодня снова эта тварь вызывала, – сказала особа, немного надув накрашенные губки.

- Как там математичка говорила? «Ноль не может быть отрицательным». Так что.. - сделал паузу, отводя для вида глаза в сторону, - мне как-то похер.

Разведя руки в стороны, он посмотрел в ее глаза, дабы увидеть ее реакцию. Краешки губ потянулись наверх, а пышные ресницы все чаще и чаще схлопывались. Они были похожи на бабочку, что из последних своих сил пытается выбраться из сети паука.

- А ты как, Сонь, всеми любимая отличница? – в его голосе не было упреков, а была лишь дружеская подколка.

- Вань, не дави на больное, пожалуйста, -положив руки крест-накрест, обвинительно сказала Соня. – ты знаешь, как мне это все надоело. Мне и так из-за этих занятий жизни нет. Только вчера мать с упреками доставала.

- Знаю, знаю – жалостно проговорил Иван – извиняй.

Вокруг мерцали проходящие ученики. Все время кто-то где-то начнет кричать, материться или смеяться с очередной шутки своего друга. Им было все равно, что вокруг учителя, они продолжали орать. Было все равно и нашим голубкам. Ваня и Соня сидели и разговаривали, никого не замечая. Для них существовали лишь они вдвоем и стаканы с украденным компотом между ними. Они разговаривали про учителей-мудаков и просто плохое обращение с детьми. Да, Соне было легче, ведь завучем была ее мать, и учителя старались быть к ней менее требовательными. В противовес ей сидел Ваня, что будет помнить школу лишь из-за того, что именно здесь он смог увидеть все стадии старческого маразма.

Время идет, ученики расходятся. Кто-то носит тарелки, дабы получить бесплатную порцию еды, кто-то уже давно в классе повторяет домашнее задание, а кто-то все так же сидит перед полной тарелкой, разговаривая со своим собеседником о важнейших новостях сегодняшнего дня. Но факт остается фактом - столовая опустела. Стакан компота был полон, второй уже выпит и опрокинут.

- Ты пойдешь на наш матч по футболу? – впопыхах сказал Иван

- Ну только ради тебя… - с натянутой улыбкой сказала Соня

Его глаза ликовали. Как же человеку нужно мало для счастья.

- После уроков, на школьном поле. Я их разорву!

Глава 3

Совмещённые уроки, то, что дает пару ярких мазков в однотонную картину школьных дней. Многие параллельные классы, и в особенности их классные руководители, питают друг к другу сопернический интерес, и все школьные мероприятия это подтверждают. Сборка макулатуры, соревнования, тематические конкурсы и, конечно же, сравнивание успеваемости – проявление соперничества. Даже обычное оценивание красоты своих одноклассниц и девушек из параллельного, тоже можно считать соревнованием.

Урок, что стал оплотом всех этих противоборств - физ-ра. Кто-то сидит на скамейке, кто-то играет, а кто-то уже дома, ведь физ-ра последним уроком, но самыми заметными были девять мальчишек, бегающих в одинаковых футболках с их фамилиями.

-Бьешь, как баба! Сильнее, только в стекло не попади! Попадешь - убью! - кричал своим басовым голосом физрук на какого-то шкета.

Для учеников он был, как всегда строг, но весел, как обычный продавец шаурмы, что пытается не выбиваться из колеи, когда ему в сотый раз зачитывают шутку про котов в его продукте.

Физрук был похож на коренастого, крепко взбитого грузина, без явной бороды на лице, но с мощными и густыми бровями, что наплывают на глаза. Стрижки почти не было, ведь он лысел, и лишь редкие каштановые волосы на затылке могли напомнить о прекрасной шевелюре, что когда-то была здесь. Одет в обычную спортивную форму с рынка, что не сменяется уже третий год. Эта форма уже изрядно протерлась и иногда просвечивала. В яркие летние дни можно было увидеть дряблые руки, на бицепсах которых содержались жировые отложения, что копились там не первый год.

Иван проводил Соню до ее кабинета и, добежав до зала, начал быстро переодеваться, дабы его не так сильно ругал единственный учитель, которого он уважает. Ученическая форма быстро сменилась на спортивные штаны с футболкой и из-за ненадобности скрылась в одном из углов раздевалки.

Как только Иван вышел в зал, к нему в ноги прилетел мяч, который он отбил и попал сразу же в ворота. Всем было все равно на будущего «святило русского футбола», они продолжали пялится в свои телефоны.

- И как всегда в цель, да Иван? – с протянутой рукой и лукавой улыбкой к нему подошёл физрук.

- Не то слово, Павел Павлович, - крепко пожав руку, победоносно произнес Ваня, – слыхали про мой матч против «Б» класса?

- Спрашиваешь, я такое зрелище точно не могу пропустить. «Великий «А» класс против «Б», – саркастически произнес тренер. Немного помолчав, Павел Павлович склонился над Ваней, и, приклонившись своими губами к его уху, шепотом произнес, – на вашу победу я поставил кругленькую сумму, так что если ты проиграешь, то директор узнает, из-за кого, на самом деле, процессоры из кабинета информатики оказались на авито.

Страх и переживания охватили Ваню. Все же ему не хотелось, быть пойманным на этом маленьком воровстве.

- Напомнить за чьи деньги я покупал вам пиво в понедельник, после новогодних? – с лукавой улыбкой произнёс Ваня.

- Тебе напомнить, кто тут учитель?

- Ладно-ладно. Я вас не подведу, не боитесь, – немного помолчав, Иван выпалил свою часть сделки. - Но выигрыш делим напополам!

- А хер под солью не хочешь?

- Значит договорились, я разминаться, бывайте.

Махнув рукой, Иван шел к своей команде с гордо поднятой головой. Все уже разминались, и он, чтобы не выделяться, присоединился к своей команде. Подходя к ним, он чувствовал легкость и несерьезность, которые повисли между участниками команды. Для всех это был очередной матч, что пройдет и все о нем забудут, но не для Вани. На кону стояло доверие учителя и его последние клочки репутации перед директором. «Еще раз я перед ним не буду стоять», - думал про себя Ваня, на его лице появился еле заметный оскал.

Сама команда состояла из десяти человек, включая Ваню. Все они были похожи друг на друга, как две капли воды: короткие волосы, стройные длинные ноги, мускулистое телосложение. Хоть кажется, что эти ученики одно совершенство, но внутри всей команды царила вовсе не идиллия. Многие матерятся, пьют и просто ведут развязный образ жизни. А в футбол они играли, просто…

И вот час настал. Футбольное поле, ворота и трибуны, на которых сидят несколько людей. Две команды стоят напротив друг друга, скалясь, как волки. Мяч, как плод раздора, лежит в центре всего поля, так вальяжно, будто он тут не причём.

Наконец-то команда «А» класса и двое нападающих ринулись к центру поля. Пинок. Иван забрал мяч и начал свою атаку. Пройдя двух игроков, он дал пас своему однокласснику, тот забил в ворота. Счет 1:0, в пользу «А» класса. И вот радость и эйфория от маленькой победы застилает глаза. «Слабаки. Это будет легкая победа», - шепотом сказал Ваня.

Второй тайм игры начался плохо. Иван не заметил, как предательский шнурок развязался и выпал из кроссовки. Он бежал, пиная мяч и готовясь к пасу, но шнурок запутался меж ног, и Иван упал, прорывая несколько сантиметров школьного газона. Мяч перешёл к сопернику, а Иван встал и вытер кровь со сломанного носа. Показав руками тай-аут, Пал-Палыч подходит к своему бойцу и ведет его на трибуны.

- Ты с дуба рухнул, – физрук уже был на взводе и пытался не переходить на крик, – можно быть собранней? Тебе напомнить, что будет?

- Не стоит, – резко отрезал Иван, продолжая вытирать кровь с носа и пытаясь его вправить, – пять минут и я на поле.

- Жду, Иван.

Он остался один, протирая полотенцем свой нос и, немного вскрикнув от боли, вправил его на место. До него дотронулись чьи-то холодные руки. От этого прикосновения пошли мурашки по телу. Обернувшись, он улыбнулся, ведь там была Соня – единственный лучик радости в его мире.

- Как ты? – немного затаив дыхание, сказала Соня.

- Бывало лучше, но сойдет, – с улыбкой сказал Ваня, пытаясь не сдавать позиции и не начинать лишние беспокойства в её голове.

Соня гладила по голове Ивана, а тот с отчаянием смотрел на игру со скамейки запасных. Это было вызвано не только адской болью в области носа, но и с наиужаснейшей игрой его команды. И вот счет уже сравнялся. Ваня понимал, что нужно выходить. Он откинул руку Сони со своей головы и пошел на поле в его обычной манере. С гордо поднятой головой.

Выйдя на поле, он переглянулся и, подав особый знак своей команде, он ринулся за мячом. Не взирая на боль и жжение, Иван, проскальзывая с мячом сквозь нескольких игроков, принес своей команде еще одно очко. Счет 2:1, до победы оставалось ещё немного времени. Последний шаг. Команда ликовала и расходилась по новому рисунку, что должен был принести победу.

Вновь Иван забирает мяч и бежит к воротам, не замечая игроков. Его рвение закончить эту игру поскорее было фатальной ошибкой. Он бежит, перекатывая мяч с ноги на ногу, и, прорываясь напрямую через толпу игроков, теряет мяч. Он смотрит на ворота и видит осуждающее и злое лицо его товарища, что ждал его пас, дабы зайти с тыла. И вот Ваня бежит к своим воротам и, не добегая, видит, как в них бьют и… попадают. Счет 2:2, решающий раунд.

Конечно, никто не хочет признавать, свое поражение, но приходится смириться. Он понимал, что его ждало. Нет, он проиграл не битву, он проиграл войну. Но мышь, что попала в капкан, будет все равно пытаться выбраться, даже со сломанными частями тела.

Он смотрел на Соню, она, сложив руки в молящем жесте, смотрела за игрой. Перед его глазами капал пот, нос опять острой болью отдавался в мозгах, все плыло. Бег, удар, промах. Вновь мяч у врагов, и вновь удар в ворота. Иван бежал, расталкивая участников, так он пытался сбить траекторию мяча. Ворота, мяч, нога, удар… Счет 2:3, команда проиграла.

- Инвалиды! – кричит на своих учеников Павел, его злость застилает глаза, – ну, как так можно было проиграть, огузки!

Ваня шел, молясь, чтобы физрук забыл про него, но чуда не случилось.

- И что ты, как мышь позорная, крадешься, – переводит свой взгляд на Ваню, – я свое слово сдержу, не переживай.

Он ему тупо улыбнулся и пошел в раздевалку, дабы перевести дух. В раздевалке, как всегда, пахло потом и различными жижками от вейпов, Ваня сидел с пустым взглядом. «Осталось немного до окончания учебы, и вновь меня поставят на учет, ну, что за год такой!», - думал про себя Ваня. Он сидел, протирая полотенцем нос и лоб.

На его плечо свалилась чья-то рука, она принадлежала капитану его команды. Он с хитрой ухмылкой, присуще только банкирам, что проворачивают очередную сделку, говорит:

- Да, Ваня, ослаб ты, все же раньше играл лучше, – он вздохнул, – кидай ты ту шалаву, не нужна она тебе.

Щелчок. Задели за живое.

- Повтори, – смотря в пустоту, произнес Иван

- Бросай ты ее, на кой черт эта подстилка учительская тебе нужна?

Он посмотрел на него. Глупая улыбка, потное лицо. И вот уже к ним добавились выпученные глаза и рука на шее обидчика.

- Еще раз я услышу что-то подобное в ее сторону, – скалясь, как дикий зверь, шипел Иван, – эта рука окажется уже в твоей заднице, после чего я засуну ее тебе так глубоко в глотку, что ты забудешь, как правильно глотать. Тебе ясно?

Обидчик сделал быстрый нервный кивок. Рука отпустила беднягу и дала пощечину. Повернувшись спиной, Ваня не ожидал атаки, но она произошла. И вот уже двое подростков бьют друг друга о стены раздевалки, переходя в зал. Кровь с носа увеличила свой поток и начала разливаться по деревянному полу. Глаз заплыл, не давая делать точные удары. Ударив наугад, Иван почувствовал хруст ребра. Противник закашлял кровью. Физрук шел вместе с директором, дабы сдать малолетнего преступника, но сдавать никого не пришлось, вор пойман на месте другого преступления. Их разняли - с криками и бойней - но разняли.

В кабинет директора Иван шел побитый, уставший и поникший. Он будто шел на эшафот.

- Ну, здравствуй, Ваня, какими судьбами? – говорил с улыбкой директор.

Ваня молчал, повесив голову, как провинившийся щенок.

- Ну, что же, давай начнем. Тебя привели сюда за побои и из-за всплывшей информации по платам оперативной памяти, что были проданы на авито. И в этих двух делах фигурируешь ты, как главный зачинщик, – проговаривая это, он барабанил пальцами, – смотри, мне не нужно портить статистику школы, так что давай так. Ты забираешь документы и переводишься, или же… - он посмотрел в сторону, помолчал. - Ты отправишься в исправительный лагерь под видом отдыха. Пройдя курс… - после этих слов он сделал неловкую паузу, - приехав обратно, ты сможешь вернуться к обычной учебе, но долги все придется сдавать. Ну. Что решили?

Иван подумал: «Полгода. Нет, даже меньше».

- Лагерь, – безжизненно сказал парень.

- Ну, что же, да будет так.

Взяв из стопки на столе листик, директор подписал его и отдал Ване. Надпись на верхней строке гласила: «Путевка в оздоровительный детский лагерь «Воробушка» для особо агрессивных детей».

Глава 4

Кабинет директора остался позади. В нем уже капитан команды слушает нотации. Иван шел, побитый, разбитый. Его ноги, как и все его конечности устали. Чувствуя, что он сейчас упадет, парень решил сесть на неподалеку стоящую скамейку. Люди проходили мимо, им не было дел до какого-то очередного хулигана среднего звена, им хотелось домой.

И вот добрая половина учеников уже сидела дома, укутавшись в одеяло и попивая чай. Ваня сидел, держа в руках путевку в лагерь и… ничего. Для него не было ничего важного вокруг. В прямом смысле ничего. Он не хотел думать о всей ситуации. Он хотел одного: «Дойти до конца». Он не был погружен в свои мысли, ему не было тревожно, ни радостно, ни грустно. Он просто сидел без каких-либо мыслей.

Так продолжалось бы долго, если бы не Соня, что с подругами шла домой. Заметив Ваню, она бросила сменку на пол и подбежала к нему, пытаясь привести в чувства.

- Ваня, все хорошо? Вань, - спросила Соня, тряся его за плечо – Ванечка, просыпайся.

Она села рядом с ним, и махнув рукой своим подругам начала легонько бить Ваню по щеке. Глаза заморгали и голову Вани, будто окатила прохладная вода. Он вновь мог ясно мыслить. В ту же секунду он поднял голову и увидел лицо Сони. Парень улыбнулся ей, и рана, оставленная на нижней губе, раскрылась. Соня обняла его и после легонько ударила по спине.

- Что случилось, Вань, с кем ты успел подраться? – Начала его расспрашивать Соня, доставая из своей сумки бутылку воды и пластыри, - мы вроде с тобой уже разговаривали на этот счет.

- Да опять одноклассник распоясался. Пришлось угомонить.

Ему не хотелось рассказывать о начале конфликта. Ему не хотелось, чтобы Соня грустила, ведь после подобного случая она была сама не своя. Казалось, что веселая и жизнерадостная девушка ушла, оставив после себя лишь отголосок, лишь тень того светлого духа. Он до сих пор помнит её лицо, что выражало грусть в каждом сантиметре, в каждом очертании, проявлялась вселенская печаль. Глаза, красные от слез, не излучавшие тепло, как прежде, они были как луна, такие же бледные.

Отставив все плохие мысли в сторону, он посмотрел на путевку, после чего убрал её в карман брюк и начал потихоньку вставать. Голова, как и все остальное туловище побаливала, все же удары были не самые слабые.

Соня забрала свою сменку с пола и шла попятам, не думая отставать. Ваня зашел в раздевалку, где никого не было, лишь его вещи одиноко лежали в углу. Скинув их в пакет, юноша опрокинул его через плечо и пошел в гардероб, чтобы забрать свою куртку. Накинув ее, он вместе с Соней направились к выходу из школы. К школе подъехала белая машина, из которой вышла женщина в легкой куртке: «За вторым приехали, ну помянем мертвеца. Земля тебе мрамором, тварь», - пронеслось в голове Ивана.

Холодный воздух обжигал легкие и несколько ран. Выдыхая пар из рта, он смотрел на здание школы с таким презрением, сквозь которое была видна одна мысль: «Важно дойти до…», - но вот звонкий голос Сони вывел его из раздумий.

- Так, Вань, с тобой все нормально? Ты что-то сегодня сам не свой. – Она посмотрела на него, и встретившись с ним взглядом, она виновато добавила, - нет, ну, я, конечно, понимаю, что вы проиграли и это сильный удар по коллективу, но все равно же… ты выложился на полную! Это просто они не смогли без тебя справиться. Они вообще все козлы, особенно их капитан, он вообще к моей подруге приставал, сволочь.

- Ничего, он еще получит свое.

- Ага, чтобы тебя еще и он избил. Ну уж нет, не в мою смену уж точно! Но все равно, поаккуратнее будь, пожалуйста, - она сделала короткую паузу, после чего взяла его за руку – я все же не хочу остаться вновь без твоей поддержки.

- Хах, не оставлю. – Он улыбнулся и хотел насладиться моментом, но путевка все обломала. Он виновато добавил. – Ну, не настолько долго, как тогда.

Она положила свою голову на его плечо, и они остановились. Солнце стояло в зените и освящало талый снег, создавая прекрасные узоры. Белый ковер сверкал, словно миллионы алмазов, и в центре всего этого прекрасного стояли двое людей.

Оставшееся время они разговаривали ни о чем. Смеялись и шутили, как ни в чем не бывало, будто синяков на лице Ивана, вовсе не было. Они радовались жизни, пока была свободное мгновение от всей суетливой жизни. Они радовались, пока могли это себе позволить. Но вот всю картину рушит многоэтажный муравейник с разбитой подъездной дверью на которой написано объявление о легком заработке. Иван обнял Соню и попрощался с ней.

По пути домой ничего особого не было, лишь люди. Они шли толпами по городу, у каждого своя цель, они как осколки стекла. Они все разные, все личности, но со стороны выглядят одинаково. Нельзя понять внутренний мир человека, лишь взглянув на него. Все в одинаковых черных пальто, за которыми скрываются разные чувства. Но не для каждого кусочка найдется пара. Кто-то не хочет этого, кто-то уж слишком на этом зациклен. Несмотря на все неровности краев и углов, у каждого осколка разбитого стекла есть подходящая часть. И эти половинки встретятся, рано или поздно. По одиночке они опасны, могут порезать о свои острые грани, даже не осознавая этого. И большинство идут из рук в руки, оставляя после себя порезы, из-за чего отправляются в корзину ненужных вещиц. Они могли бы стать чем-то воистину красивым, но никто не видел этот потенциал и красоту. Не видели средь «однообразных» осколков стекла свою вторую часть. Другие все же находят свою половинку, но клей, которым они соединены, часто оказывается ненадежным. Либо же, сильный удар извне может их раскрепить.

Вернувшись домой, он отдал матери путевку, чтобы она её подписала. На вопрос: «Откуда ты её взял?», - Иван лишь что-то пробубнил про бесплатный лагерь для неполных семей. Она удивилась, но все же подписала путевку и начал думать о вещах для своего сына, ведь отъезд уже завтра утром. «Быстро они, думала хоть сегодня отдохну», - произнесла мать, пока искала сумку. Первым же делом в рюкзак полетели футболки, спортивные штаны и пару комплектов нижнего белья с носками. Щетка, мыло и зубная паста с мочалкой отправились вслед за ними. Пару бутербродов и обязательно свитер с перчатками, которые Ваня хранил в отдельной стороне своего ящика.

И вот час - другой, пора ложиться. Иван стоял под душем. Холодная вода стекала с его тела, обжигающий мороз проходится по его конечностям, слышен тихий стон. Мышцы рук начинают произвольно сокращаться от стужи, но Ваня стоит. Всё его тело покраснело от холода, что пронизывал до самых костей. Каждый нейрон его мозга кричал, как сумасшедший, что пора вылазить из душа, но он не слышал их. И вот теплая вода окутало его тело. Она казалась ему даром небес, наградой за его страдания. От такого контраста все мышцы расслабились и получили такое удовольствие, что, выйдя из душа он упал в кровать и заснул, блаженным сном.

Утро. Солнце только начало выглядывать с горизонта, озаряя своим теплом и светом эту бренную землю. Стук берцев, словно раскаты грома, становился все громче. Иван подошел к автобусу, закинул сумку, обнялся с матерью и сел в него. Проржавевший Икарус, на лобовом стекле которого красовалась табличка с номером «410» сдвинулся с места и со скрипом покатился по дороге. Осматривая своих будущих соседей по камере, он понимал, что каждый из них что-то сделал. Мелкое воровство, хулиганство, побои – послужной список этих ребят. Все они были кратко подстрижены, с шрамами на лице и ссадинами на руках. В общем, будущие короли преступного мира. Иван не знал, что ему делать, ведь он сидел один, а интернет здесь не ловит. «Влада нет, щас бы с ним в картишки сыграли бы», - подумал Иван и посмотрел в окно, чтобы отвлечься. Деревья… Лес… Веки тяжелеют… Кромешная темнота…

В следующее мгновение он почувствовал боль, исходящею из затылка, так его разбудил сопровождающий. Сумки были выкинуты за борт автобуса, и под громкие крики работников лагеря, все разбирали свои багажи, как гиены, раздирающие мясо очередного трупа. Иван увидел не длинные куртки с варежками, присуще вожатым лагеря, а строгую зимнею одежду подстать слугам закона. Взяв сумку, парень подошел к лагерным дверям. Массивные железные двери, с местами плохо высушенной и надувшейся зеленой краской, и острыми копьями на верхушке. Под ними было название, написанное аркой. «Воробушка» смотрела на Ивана сверху вниз, будто придавливая его к земле.

Глава 5

Чистая до блеска белая плитка на полу слепила глаза парня. «Да уж, пятизвездочный исправительный лагерь», - подумал про себя Иван, кидая на проржавевшую кровать свои сумки. Приземлившись рядом с вещами, Иван выдохнул и кровать истошно скрипнула под тяжестью парня. Он осмотрелся по сторонам, для него всё казалось странным: побеленные потолки, стены с отваливающимися обоями, белоснежная плитка на полу и полусгнившие тумбочки около железных коек. Ивану повезло, и он мог поспать, ведь соседей ему не досталось. Но в дверь постучался вожатый, что звал всех на построение, чтобы пойти на завтрак.

Пока все шли, Иван изучал внутреннее убранство лагеря. Колючая проволока была над зеленым забором, несколько маленьких бетонных коробок с торчащими антеннами, но без окон, и вдали виднелось четырехэтажное здание, покрашенное в бежевый цвет. Оно очень сильно контрастировало с остальной архитектурой этого достаточно странного места.

К тому времени они подошли к новому на первый взгляд дому. Пластиковые окна, крашеная крыша, побеленные стены. Зайдя внутрь, картина была иная: голые кирпичные стены с остатками обоев на ней, проржавевшие столы, побитая плитка на полу. Еда подавалась в эмалированных мисках, из которой приходилось есть вилками времен позднего СССР.

На завтрак была картошка с котлетой. Котлета была сочной, но горькой, как таблетка против гриппа, картошка суховата, будто ещё пять минут назад она была порошком. Доев свою порцию, Иван встал из-за стола и пошел к себе в домик, но тут его огрели палкой по спине. Жгучая боль прошла по его телу, он застонал и обернулся, чтобы посмотреть на своего обидчика.

- Самым умным заделался, да? – Спросил его вожатый. – Жди и стой, пока все не доедят, умник хренов.

Делать нечего, Иван стоял и ждал. Все собрались в одну ровную шеренгу, ведь понимали, что будет если, они ослушаются своего "надзирателя". По приходу назад, у детей забрали их средства связи. Дойдя до своей комнаты, Ваня упал на кровать. Он решил поспать ведь след от удара до сих пор болел и оставалось только забыться во сне. Веки сомкнулись, глаза ничего не видят, тьма окутывает его.

Будильник бодро звонил, чтобы пробудить своего хозяина. Иван взял телефон и отключил его, и лег дальше спать. Блаженный сон только начал его окутывать, как вдруг он понял: «Стоп, я же не ставил будильник». Страх и непонимание нахлынули на него. Иван открыл глаза. Он лежал не на койке в своей лагерной комнате, нет, он лежал на массивной деревянной парте, в непонятном для него месте, где будто бы наступила вечная ночь.

Он вскрикнул, но быстро успокоил себя мыслю о том, что это всего лишь сон. Иван дал себе пощечину и… почувствовал боль. Тело окатил холодный пот, а голову охватил страх. Он взялся за свои волосы и начал их сжимать, попутно устраивая мозговой штурм. «Паралич? Нет, я двигаюсь. Похищение? Почему именно школа? Трип? Нет, не похоже.», - Иван перебирал любые варианты в своей голове. После он понял, что в его руках был телефон и он может посмотреть геолокацию, но тщетно, ведь телефон упал на пол, когда Ваня начал вертеться на парте.

-Темно, хоть глаз выколи, где тут окна? – Сказал Иван нервным голосом, слезая с парты.

Каждый шаг Иван делал с осторожностью, ведь не хотел наступить на какую-нибудь арматуру. Добравшись до стены, от которой шло еле заметный свет, Ваня отдернул мокрые шелковые шторы и обомлел. Небо было покрыто серыми густыми облаками, что почти не пропускали багрового закатного света. Повернувшись назад, он увидел внутреннее убранство комнаты, что было похоже на оккультную церковь. Трещины на стенах, плесень и скелеты на полу. Многие из них уже лишились своей оболочки из кожи, но с некоторых ещё свисали ошметки плоти. Иван смотрел на это с глазами, округлившимися от страха. Непонятный ком подступил к его горлу, он, закрывая рот рукой, закричал.

Иван смотрел на полуразрушенную комнату, с перевернутыми партами и шкафами. Трещины на потолке давали понять, что совсем скоро их заменит огромная дыра. И в самом углу комнаты была видна дверь… дверь, как в его школе, но пропитанная чем-то багровым. Он не хотел опускать свои глаза.

Через некоторый промежуток времени, Иван решил проверить шкафы на наличие хоть чего-то, ведь его телефон исчез. Его просто нигде не было. Проходя между скелетов, он добрался до стеллажа, поваленного набок. Приоткрыв дверцу, на него выпрыгнули крысы, что сразу же напали на него. Одна из них начала рвать штанину, вторая же вцепилась в руку, разрывая своими острыми клыками плоть парня. Иван, сделав один хороший выпад ногой, избавился от первой крысы. Вторая все сильнее и сильнее впивалась в кожу парня. Он, взял эту крысу за шею, вырвав её из своей руки, начал бить её об пол. Хруст. Сломался хребет и шея. Иван с облегчением вздохнул, но тут острой болью отозвалась рука, из которой текла струйка крови. Он рассмотрел рану, она была похожа на две ямочки, близко находящиеся друг к другу. Иван прижал рукой укус, и всхлипывая от боли, начал искать хоть что-нибудь, чтобы остановить кровоизлияние. Мозг плыл, похоже та крыса была чем-то заразна. Вспомнив, свою любимую игру, он взял футболку и оторвал от ней рукав, дабы сделать подобие бинта. Смотря на место укуса, он понимал, что надо было сделать. Вцепившись губами в рану, он начал всасывать кровь. Она была сладковатой. Он не знал, сколько это надо делать, поэтому отцепившись губами, Иван перевязал рану рукавом футболки. Кровь текла, но уже не так сильно. Он сел на парту и начал смотреть на крысу. Она была красной, от его крови. Смотря на лицо, он увидел пустые глазницы из которых торчали высохшие нервы. Её глаза кто-то вырвал.

Глава 6

Иван сидел на парте, пытаясь осмыслить все произошедшее. Крысы, он где-то их видел, но не понимал где. Выдохнув, юноша встал и начал искать свой телефон. Он осматривал место около парты, пытаясь не смотреть на тела усопших. И вот черный корпус телефона начал поблескивать в лучах света. Взяв его, он увидел, что экран вдребезги разбит. «Как я и думал», - сказал Ваня уставшим голосом. Посмотрев на парту повнимательней, он увидел справочник «Методы выживания в дикой среде». Блеклые воспоминания нахлынули на него, ведь эта книга всегда красовалась на учительском столе его преподавателя по ОБЖ. Схватив учебник, Иван начал её листать. Большинство страниц были порваны, с не связанными фразами, будто её не печатали, а пытались неумело пересказать.

Чтение впервые помогло нашему герою, ведь он наконец мог на секундочку забыться. Подняв голову, он встретился взглядом со скелетом. Челюсть которого свисала, показывая неполные ряды желтых зубов. На них было много трещин из которых прорывалась плесень, раз разрастаясь по всей черепной коробке. Ваня хоть и свыкся с мыслью о том, что он прибывает в одной комнате с трупами, но все равно без отвращения на них смотреть не мог. Подойдя ближе, он увидел на лопатках этого усопшего рюкзак. Сняв его и открыв, в нос парня сразу же ударил запах сгнившего мяса и зеленого грибка. Он увидел внутри глаза, маленькие черные глаза, похожие на бусинки. Многие уже покрылись то ли налетом, то ли плесенью, но факт остается фактом, это их глаза. Иван откинул рюкзак в сторону, и на его висках выступил еле заметный пот. «Это всего лишь глаза, обычные крысиные глаза», - сглотнув какой-то ком, сказал Иван. Он сел и свернулся калачиком, начав кататься.

Прошло десять минут. Иван поднялся и начал дальше осматривать помещение. На удивление он нашел еще один рюкзак, что был на этот раз пуст и одну маленькую деталь. Под партой лежал его дневник за первый класс. «Иван … 1 «А» класс», - гласила яркая надпись на обложке дневника. Заглянув в него, там все было чистенько, и оценки все были не ниже пяти. Он ухмыльнулся и положил этот дневник рядом с книгой по «М.В.Д.С», смотря на гнилую дверь кабинета. Сорвав с одной из парт проржавевшую ножку, Иван обернул её тупой конец куском ткани, сделав себе примитивное оружие. «Не зря играл в выживалки», - перекидывая с руки на руку свой новый меч, произнес Ваня. Он подошел к двери.

Истошно проскрипев своими петлями, дверь отворилась. Иван выглянул и начал осматриваться: дыры в полу, тусклый свет. Весь коридор был наполнен ветвями пепельного цвета с листьями, что стали колючками. Окна выбиты, будто взрывной волной. В центре на полу простирался обвал, в котором был виден нижний этаж. Вдруг что-то поползло в его сторону, что-то маленькое и юркое. Он захлопнул дверь. Парень понимал, что там было. Это была крыса, и он мог её убить, без каких-либо на то проблем. «Ладно, Вань, ты сможешь, я в тебя верю», - подумал про себя парень и, открыв дверь, начал бить оземь своим самодельным оружием, пытаясь попасть по врагу. Пару холостых ударов, и вот ножка парты глухо ударяется о что-то мягкое. Это был череп крысы, что уже бездыханно лежала на полу. Иван её бил, пока мозги животного не превратились в кровавое месиво и не вытекли наружу.

Выйдя из кабинета, Иван увидел две двери по правую сторону: «Туалеты», - пронеслось у него в голове. Он зашёл в одну из дверей. Побитые раковины, сломанные краны, разрисованные кабинки и разбитое зеркало. Он посмотрелся в него. Десятки маленьких осколков отражали его лицо. Между ними были прорезы, но Иван видел своё отражение довольно четко. Он выдохнул и с призрачной надеждой открыл кран, из которого пошла ржавая вода. Он была ярко рыжего цвета, даже кислотно-рыжего. Парень не рискнул прикасаться к ней, так что, закрыв кран, он пошел дальше.

Весь коридор этажа был заполнен какими-то ветками, с шипов которых свисали черные, как черника плоды. Все они были словно бусинки, но что-то в них пугало, и пугало сильно. Подойдя к одной из таких веток, Иван увидел высохший кончик плоти, на котором плод держался за ветвь. Задачка в его голове сразу же решилась. Это были их глаза, но кто их туда повесил и зачем? Эти вопросы не давали ему покоя. Аккуратно пройдя через все тернии этих ветвей, Иван дошёл до дверцы кабинета, что он открыл.

Смрад прогнившего мяса витал в воздухе, наполняя теперь и легкие Ивана. Картина, что он видел, не радовала. Бездыханные тела людей, без кожи на голове. На каждом лице застыла гримаса боли, а глаза выпадали из своих орбит. Все эти тела лежали на спине, головы повернуты в невозможном для них положении, а животы распороты. Это было хранилище еды, и Иван туда попал. Смотря на это, у парня вновь подступил ком к горлу, а глаза округлились. Он отвернулся от этого зрелища, но одна деталь приковала к себе его внимание и, к сожалению, она была в центре всего этого кровавого пиршества. Топор.

В центре комнаты Иван заметил массивное бревно, в которое был забит топор. Тяжелая рукоятка, покрытая лаком, что возвышалась над кучей трупов. И железный наконечник, что по виду порубил не один десяток голов. Сквозь все потертости рубила была видна роза. Самая простая выгравированная роза, что мог сделать даже ребенок. В голову вновь ударил запах прогнившей плоти. Иван попятился назад. Голова закружилась, ноги стали ватными, а в глазах потемнело. Выйдя из комнаты, он начал жадно глотать воздух, чтобы хоть как-то привести свой организм в норму. Отдышавшись, в его голове начали всплывать какие-то воспоминания, отрывки далеких дней: «Ровней держи, а иначе пальцы отрублю!» - говорил ему грозным басом какой-то мужчина. Иван схватился за голову. Его мозги были похожи на трассу из мыслей, что едут с невиданной скоростью, а он всего лишь обычная путана, что просит каждую машину подвести её.

Иван успокоился и решил забрать топор. Зайдя в комнату, он закрыл рукой нос и уверенно пошел к своей цели. Топор был забит крепко, но после нескольких попыток, он его вытащил, словно король Артур. Он оперся ногой на обрубок дуба и вознес к потолку свое новое оружие. «Немного пафоса всегда не помешает», - попытался разбавить обстановку Иван, но безуспешно. Краткая улыбка превратилась в гримасу ужаса. По всему коридору раздался ужасающий, истошный вопль существа. Он был похож на медвежий, но намного ниже. Парень не понимал, кто или что могло издать этот звук, но он понимал, что стоит сейчас возле трупов, которых облюбовали крысы, и они всегда могли сюда вернуться за добавкой, которой и являлся Иван.

Тысячи маленьких лап зашумели за дверью. Томные шаги. Иван возле шкафа с топором в руках. Тишина…

Глава 7

Вены набухли на руках, что сжимали рукоять топора. Пальцы вцепились в неё, словно это была их последняя надежда на выживание, последний канат на подвесном мосту. Иван боялся даже смотреть на то, что могло показаться из-за угла. Он надеялся, что это не по его душу, но входная дверь предательски начала скрипеть, обнажая то, что скрывалось по ту сторону. В дверь ввалилось огромное кровавое нечто на множестве маленьких лапок, из которого торчали глаза крыс и их головы. Тысячи глаз шевелились и пульсировали, постоянно выделяя какую-то жидкость, цвета воды из-под крана, что Иван уже ранее встречал. Сквозь полчище крысиных голов можно было увидеть худое лицо человека, или, если быть точным, остатки от него. Кожа мертвым грузом свисала с черепа, болтаясь и испуская кровь из мышечных тканей, что пульсировали. Рот был перекошен, будто челюсть выбили и забыли поставить на место. А глаза, они были на месте, но что-то в них было странным, а именно, их цвет. Иван хотел рассмотреть чудовище, но инстинкт самосохранения взял вверх. Словно гром среди ясного неба, раздался животный рев, и после гробовая тишина…

- Я знаю, что ты здесь, - захлебывающимся голосом сказало нечто. Оно протягивало каждый слог, пытаясь его проговорить четко, но у него это не выходило, – выходи, дерись, как мужчина.

Иван дышал быстро и кратко, ведь не хотел, чтобы этот прогнивший воздух касался его легких. Выглянув из-за шкафа, он прикинул как можно будет напасть, но эти мысли оборвала встреча с одной из пар глаз. Секунда, и вот их взгляды пересеклись. Теперь на Ивана смотрела не одна пара, а несколько тысяч маленьких глаз, которые были направлены только на него.

- Рад повидаться, сынок, – произнесло нечто, с искаженной улыбкой на лице, из которой текла ручьями кровь, что жадно пили головы крыс на теле этого урода.

Иван, недоумевая посмотрел на эту кашу из плоти и голов, и вот он видит глаза, цвета свежей полевой травы, такие же как у него и его отца. Он ярко помнит эти глаза, что с каждым днем тлели, как табак в сигарете. И вот на поверхность всплыли подавленные воспоминания с отцом, что сразу же ушли. Иван смотрел с отвращением на чудище, не только из-за вида, но и из-за ассоциаций с его отцом, что был не самым хорошим человеком.

- Так и будем стоять и чего-то ждать? Дерись или станешь моим новым обедом.

Улыбка существа окропила комнату кровью, как и Ивана. Парень взял топор покрепче в руки и, замахнувшись, отрубил одну из голов, из которой полилась рыжая жидкость, что попала на юношу. Кожа на правой руке забурлила, запузырилась и начала покрываться волдырями, будто от химического ожога. Иван упал на колени и начал кричать от боли, попутно пытаясь контролировать ситуацию. Нечто начало двигаться в сторону пострадавшего, покрывая все на своем пути кровью с рыжей жидкостью. Сделав перекат, Иван взял близко лежащею книгу и кинул в голову монстра, та лишь приняла удар и скрылась средь крыс.

- В лобовую не хочешь, как всегда. Ты остался размазней без яиц. Сопля мелкая. Позор семьи! – Заревело существо, захлебываясь в собственной крови и выплевывая её в стороны.

Щелчок.

Глаза округлились, а губы отступили, открыв по-настоящему звериный оскал. Став в боевую стойку и сжав топор, Иван нанес несколько рубящих ударов по существу. Из его ран полилась багровая кровь, что брызгала во все стороны с рыжей жидкости, что текла из голов монстра. Из раны Ивана текла кровь, что впитывалась в ткань, но все равно просачивалась через сымпровизированный бинт. Увернувшись от крови монстра, парень подступил к нему, как боец в клетке, так же тягостно, с желанием победить своего соперника. И вот по хребту чудища проносится удар топором, что ломает что-то наподобие позвонков. Чудище завопило, так громко, что Иван рефлекторно начал закрывать свои уши, выронив топор. Упав на колени, парень закрыл глаза, словно скоро произойдет мощный взрыв, так, собственно, и произошло. Титан пал. Раздался грохот, пол начал трещать под этой массой живого фарша.

Иван ходил вокруг существа с топором в руке и изучал его, пока тот мучился в предсмертной агонии.

- Ты слишком слаб, да, чтобы убить меня. Тебе недостаточно топора, тебе ещё нужны яйца. Гаденыш мелкий, трус и слабак! – прорычало существо. Когда раздался этот крик, чудовище хотело что-то добавить, но внезапный удар топора в его шею помешал этому. Из человеческой головы монстра текла обычная кровь, и Иван поднял её.

- Хах, ты прям как мой отец, – спокойно сказал Иван, смотря в глаза чудовища, в его настоящие глаза. Они были полностью покрытые бельмом, и зеленая радужка все чернела, – знаешь, ты не только недооценивал меня, как и мой отец… – Сделав паузу, Иван с ухмылкой продолжил, – Но и кончил ты так же!

Истерический смех раздался в комнате, начали содрогаться стены и окна. Полки, шкафы зашатались и пол, на котором стоял Иван обвалился, и, падая, парень вспоминал о своем отце…

«Я помню, когда мне было 7-8 лет, мой отец решил побухать в гараже, а меня взять с собой, чтобы приглядывать. Он уже выпил несколько бутылок своего пойла и отпустил меня полазить по крышам. Там я нашел крысу, милую и серую. Решил я показать её этому подонку, а он топор достал и начал орать мне, чтобы я её убил. Выхватил её из моих рук, положил на бревно и дал топор, старый идиот. Я отказался, и он на меня наорал: «Ты мелкая тварь, все опять самому надо делать. Ровней держи, а иначе пальцы отрублю». Сказав это, он отдал мне крысу и нож. «Вырежи ей глаза, не хочу, чтобы меня из-за неё в ад отправили», - сказал этот урод и дал мне свой нож для мяса. Я плакал отнекивался, но он взял и дал мне пощечину. Я заплакал, но все же сделал, как он просил. Крыса извивалась и пыталась убежать, я бы отпустил, но мой отец её держал. Я плакал, а она пищала. Глаза её упали на асфальт, и мой отец разрубил её на пополам, выкинув в кусты. Я сидел и плакал…», - глухой удар его тела об пол оборвал воспоминания.

Проснувшись в кровати, в лагере, Иван начал быстро дышать. Типичный сон, оканчивавшийся на падение, от которого ты резко просыпаешься в холодном поту, не понимая, где ты и кто ты.

Глава 8

Холодный пот тек ручьем со лба Ивана, он был в растерянности. Его глаза, привыкшие к смуглым краскам разрушенной школы, начали болеть. Он закрыл их и, протирая руками, почувствовал боль. Посмотрев на свою правую руку, он удивился и испуганно закричал. Весь его рукав был покрыт красными волдырями от ожогов, некоторые из которых уже лопнули, высвобождая находившеюся внутри жидкость, что стекала с руки парня и ритмично капала на постель. Юноша не мог вспомнить, как он получил такую травму, ведь, когда он ложился спать, её не было. Иван пытался вспомнить, что было ночью, но… ничего. Будто бы его воспоминания кто-то стер, или же разум этого парня лишь подавил проблемные мысли. Поняв, что так дело не пойдет, Иван схватил какую-то ткань и перевязал себе место ранения, не забыв продезинфицировать. Это заняло у него секунды, будто бы он эти бинты перевязывал уже сотни и тысячи раз. Пощупывающие боли пронзили руку Ивана, но он стерпел и начал обуваться, ведь сейчас начнется линейка.

Площадь, что простиралась на многие десятки метров, являлась центром лагеря, ведь именно над ней возвышалась статуя великого вождя прошлого века – статуя Ленида. Иван шел среди себе подобных, маршируя. Все держали равнение на своего вертухая, которого им приставили. Каждого, кто выходил из строя, били прутьями по оголенным рукам и ногам, но вот караван из человеческих душ остановился. Командир одного из отрядов вышел в центр площади, под самую статую Ленида, взяв с собой планшет с несколькими листами.

- Ну, что же, долгих прелюдий не будет. Вас отправили сюда, потому что вы невменяемые и, потому что нам не хватает рабочих рук. Мы должны перенаправить вашу энергию в правильное русло, – мужчина посмотрел на своих коллег и улыбнулся, – именно поэтому вы должны работать на благо нашей страны и на благо этого лагеря. Первый и четвертый отряды, вы идете дежурить на кухню. Второй и третий остаются здесь и убирают весь мусор с площади. Всем всё ясно?

Дети в один голос крикнули свой ответ, что был единогласен, почти. Один смельчак, весь в прыщах, толстый и с прической «штрихкод» вышел из шеренги, держа в руках телефон.

- Все, что вы здесь творите противозаконно, я вас засужу!!!

Вертухай с планшетом кивнул в сторону этого парня, и к нему подошли двое других «вожатых». Взяв его телефон, они кинули его об бетонное покрытие площади. Телефон разлетелся на кусочки, а вожатые взяли под руки этого бунтаря и начали вести его куда-то, не забывая бить. Они кричали на него: «Телефоны в рабочее время должны быть у вожатых в каюте. Не запомнил это правило, значит сейчас не забудешь!». Когда Иван смотрел на все это, на его виске выступила капелька пота.

Бунтарь скрылся из-за горизонта, людей на площади осталось немного и в их числе был Иван. Он, натянув перчатки по локоть, капался в мусоре, перебирая и выкидывая его в мусорный пакет. Под кучами бесполезного хлама, его внимания привлек файл с какими-то бумагами. Взяв его в руки, Иван стер слой пыли. К его взору предстал строгий шрифт, которым было написано: «прекращение финансирования проекта №679, по приказу президента…», - но тут его пинают лицом в мусор. Это был их вертухай, которого называли «Харон», но только коллеги. Для обычного посетителя этого лагеря такое прозвище было в новинку.

- Ну, че ты, лезешь не в свое дело, щенок! – начал кричать Харон на Ивана, попутно тормоша его за футболку, – Тут сказали мусор убирать, а не копаться, как крыса! И че ты там держишь, дай сюда!

Выхватив документ, Харон прочитал его, и звериный оскал ушел с его лица. Он отпустил Ивана и со словами, что тот должен продолжать работу, удалился к другим вожатым. Иван понимал, что тут что-то нечисто.

Следующие несколько часов ничего не происходило, все просто занимались исправительными работами за бетонными стенами лагеря. Прозвенел горн, что звал всех на ужин. Зайдя в столовую, Иван не увидел того парня, что сегодня выступал против их палачей. «Земля тебе пухом, дебил», - сказал шепотом Иван и пошел за свое место. Еда была на удивление вкусной, не то что в прошлый раз. Зайдя в строй и уйдя к себе в комнату, Иван лег спать.

Таким образом прошла неделя: работа, тренировки, еда и сон. Иван привык, хотя все строго было по расписанию и за малейшую ошибку наказывали похлеще, чем в концлагерях. Иван был послушным, он не хотел попасть под горячею руку своего смотрителя, он всего лишь хотел дожить до окончания его срока.

Вновь настал обычный день. Ополоснувшись холодной водой, дабы взбодриться, Иван подошел к своему окну. Яркое солнце, что светило, но особо не грело. Вдохнув, Иван понимал, что сегодня его будет ждать. Надев свою черную футболку, в которой он постоянно работал, парень вышел из комнаты и встал в шеренгу, чтобы получить новое задание. Сегодня гвоздем программы была покраска травы, самое нелогичное задание, что могло придумать человечество. Но вот юноша закончил эту работу и настало время обеда. Еда была до сих пор вкусной, хоть и горьковата, но все равно съедобна. Доев свою порцию, Иван направился в свой домик, дабы отдохнуть перед тренировками. Когда он лег на кровать, глаза стали смыкаться. Веки закрылись, тьма окутала его, в нос вновь ударил противный запах мертвой плоти…

Глава 9

Что-то теплое, мягкое и приятное окутывало Ивана. Он будто бы плавал на облаке, что идет над теплыми странами. Он плыл, ему хорошо и, все заботы, вопросы были неважны, он лишь лежал и отдыхал. Но вот блаженные минуты перекрываются жестокой «реальностью». Иван разомкнул глаза и увидел серое небо, что нависало над ним. Тучи своей массой все больше и больше давили на его разум, и, пытаясь отвести от них взгляд, он увидел голову своего отца, глаза которого уже полностью ослепли. Иван вздохнул: «Я-то понадеялся, что это было моим кошмаром, а нет, все снова», - сказал Иван, поднимаясь на ноги. Вся его одежда была испачкана в багровой крови, что растеклась по всей комнате. Осмотревшись, он понял, что находится в туалете, но в каком не известно, ведь большую часть пространства занимала туша огромного монстра, рядом с которой лежал топор. Подняв его, Иван ощутил легкость и изворотливость топора. Рукоять, что была для него ужасно большой и неудобной, лежала в его руке, как влитая. Сделав пару размашистых ударов по воздуху, Иван взвалил его себе на плечо и пошёл дальше по туалету.

Фанерная деревянная дверь разделяла туалет с другой частью школы. По правую сторону от него было зеркало. Побитое, замутненное и еле как висящие на кафельной стене зеркало. Посмотревшись в него, Иван увидел свое отражение в десятках мелких осколков, но, переведя свой взор на глаза, большая часть этих осколков просто рухнула и со звоном упала на плиточный пол. Иван обернулся, на минуту престав дышать, он прислушался. Было достаточно тихо, даже слишком тихо. Он выдохнул и направился к выходу из туалетного помещения.

Открыв дверь, парень увидел узкий коридор с двумя дверьми по правую и левую сторону. Держа топор наготове, он вышел за порог уборной, его что-то повело в сторону левой двери. Тело его не слушалось, оно было, будто вата, и еле держало равновесие, чтобы не упасть на холодный кафельный пол, что уже давно покрылся трещинами. Открывшаяся дверь, показала за собой маленькую комнатушку, что, еле как, из последних сил освещала висящая лампа. Дальняя сторона была довольно темной, чтобы там можно было хоть что-то разглядеть. Видимая часть комнаты была пуста, но на обшарпанных зеленых стенах были крючки для одежды, что уже давно покрылись ржавчиной, а деревянные доски, на которые они крепились, уже давно разбухли и почернели. Иван сразу вспомнил это место.

- Ну, круто. Раньше младшая школа из моей школы, а теперь и раздевалка, – вспоминая про раздевалку, он не смог не пропустить недавнюю потасовку, как раз в такой же раздевалке, как и эта, – ну, да, переборщил, и че с того. Он получил по заслугам.

- Да, Ванечка, получил по заслугам.

Хриплый голос из дальнего угла комнаты раздался эхом по пустому пространству. Обволакивая Ивана, как кокон, этот звук пробивался к его нутру. Направив топор вперед и став в хоть какую-то боевую стойку, Иван смотрел в пустоту. Скрежет, будто кто-то взял нож и скоблит доску для письма. Хруст костей и еле слышное цоканье позвонков. В тьме показалась фигура под два метра ростом. Его глаза были белы, без зрачков и радужки, они были полностью белые, как первый снег. Они сверкали, как две точки в кромешной пустоте. Теперь тьма, смотрела на Ивана.

На лбу выступил пот, а ноги, будто вкопанные, не хотели отпускать Ивана от земли. Сглотнув образовавшийся ком, парень, в ступоре, смотрел на монстра.

Из темноты показались костлявые бордовые отростки, похожие на когти какого-то зверя. После показалась вторая, точно такая же конечность. Они были похожи на худощавые длинные руки. После них вышла на свет и голова существа. Слипшиеся кудри и оскал из двух рядов желтых клыков. Белые глаза без век выкатывались из орбит. Лицо, прогнившее, уже позеленевшее от плесени и мха, держало нижнею челюсть на нескольких мышцах. После показалось и тело. Выпяченная вперед грудь, из которой торчали ребра с такими же отростками, как и на руках, но несколько из них были поломаны, и осколки от них остались в грудной клетке, заставляя её выпускать оставшуюся кровь в теле. Они двигались в такт дыханием монстра, входя все глубже в прогнившую плоть.

- Да, получил по заслугам. Да, Ванюша, именно. Земля ему мрамором, – сказал протяжно, с издевкой своим хриплым голосом монстр.

Услышав голос, Иван понял кто это. Капитан их команды по футболу. Кудри, голос и сильные руки, которыми он славился и стоял из-за этого на воротах. Именно тот капитан, которого он отметелил перед въездом в этот чертов лагерь, именно тот капитан, из-за которого он попал в это место. Сейчас лишь некоторые детали напоминали об этом человеке, но они были явны и понятны для Ивана, ведь они довольно давно были знакомы. Поняв всё это, парень лишь напряг свои мышцы на руках для удара, что должен был положить конец этому чудовищу.

- Что, захотел добавки? Я могу её устроить, только попроси, – сказал Иван, немного улыбаясь.

- Ох, Вань, ты не изменился с того момента, – сделав паузу, монстр опустил свою голову, что держалась на тощей, как ветвь молодого дерева, шее, – хотя, столько воды утекло, но ты и так остался лохом с ложным чувством долга.

Прохрипев это, монстр поднял голову и улыбнулся во весь свой рот. Нижняя челюсть отстала от верхней и оголила нутро, в тот же момент изо рта появился длинный, как лента язык, что начал извиваться и пытаться достать до парня, чтобы придушить его, свернуть его тонкую шею, чтобы позвонки хрустели.

Чудовище направилось на Ивана, переставляя одну конечность на другую, задевая стены раздевалки, с которых сыпалась штукатурка. Парень не знал, что ему делать, ведь ноги его были будто вкопаны в пол, он не мог даже пошевелиться. И вот уже язык существа начал подбираться к шее парня, обвивать её, как удав, но одно движение топора, и язык мертвым грузом упал на землю, напоследок начав извиваться от предсмертных конвульсий. Чудище начало всхлипывать и хрипеть.

- Ну, и что, удар слабый, ничего не почувствовал, – хрипя произнесло чудище.

- Такой же слабый, как тогда, да? – произнес Иван, замахнувшись на своего бывшего капитана.

- Конечно, в тот раз мы и не договорили, но можем сейчас это закончить, – сказало чудище, протягивая в сторону Ивана свою когтистую руку, – и ты отдашь, то, что принадлежит мне, да, Ванюша?!

- Только через мой труп, сволочь! – закричал Иван. Он понимал, про что они говорят, поэтому был готов атаковать.

Топор пронзил воздух и отрубил когтистую лапу чудовищу. Из места ранения лениво начала течь струйка бордовой крови. Монстр лишь простонал и упал, ведь одна из его опорных конечностей была отрублена.

- Ну же, добей меня! Тебе не хватило Сони, тебе нужно ещё и жизнь у меня забрать, да?! – прорычало чудовище, махая из последних сил своей когтистой рукой, – Ну же, заверши, то, что должен был сделать ещё давно, убей меня, иди по головам!

- Я не виноват, что ты озабоченный мудак, что жаждет только секса от девушек! – подходя к чудовищу, Иван начал с тихой ненавистью, говорить, – все те годы, что мы общались, перечеркнуты твоей, сука, озабоченностью! Кто тебя просил заставлять её встречаться с тобой?!

- Из-за того, что я любил её и если бы ты мне дал сделать, то, что я хотел, она была бы счастлива. Но ты мне помешал!

- Помешал накачать её наркотиками и изнасиловать её в переулке, ты совсем идиот? Да и если любил её, то почему сразу ушел к другой? Да и что ты сделал для того, чтобы ей понравиться, ухаживал за ней или цветы покупал? - сказал Иван, всё ближе и ближе подходя к существу. Он общался тихо, но злоба и отвращение всё больше вырывались из его тела.

- Мы были бы с ней, ты ушел бы в тьму, но нет же, надо было её отвести к себе домой и настучать директору обо мне, очень по-дружески, Вань.

- Я не о чем не жалею, Игорь, ты получил своё. Знай, что твоя смерть будет для меня сладка. Земля тебе мраморам, тварь.

Замахнувшись топором, Иван ударил по длинному плечу существа, отрубив полностью руку. Она упала, а из клыкастого рта существа вновь издался стон. Парень стоял над ним, его лицо выражало удовольствие и, замахнувшись ещё один раз, вонзил топор с глухим грохотом в грудную клетку чудовища. Оно стонала, а кровь лишь лениво текла из ран. Монстр хрипел, его белые глаза наполнились алым цветом, что обычно бывает при закате солнца в некогда прохладный зимний день.

Плесень, что была на лице, полностью покрыла его, поглотив все прикрепленные части тела. Иван отошел и начал наблюдать. Мох, плесень и различные цветы с травами покрыли тело, некогда капитана футбольной команды. Плесень росла везде, и вскоре на полу раздевалки образовался холмик из грибка, что рос под светом люминесцентной лампы. Лишь в самом центре выросла одинокая роза, что своими багряными лепестками украшала пустую комнату раздевалки. Иван смотрел на всё это с безразличным выражением лица.

Глава 10

Бугорок гнилого мяса, что обросло плесенью. Парень с топором. Красный цветок в центре холмика. Лепестки розы колыхались под натиском легкого ветерка, что дул сверху. Такая хрупкая, но такая стойкая. Иван смотрел на неё, вспоминая про Соню. «Я вернусь к тебе, обещаю», - произнес парень, срывая розу с трупа. Взяв её в руки, Иван докоснулся до острых шипов, что оставили на его руке еле заметную рану. Ответной реакции не последовало.

Выйдя из раздевалки, перед его взором предстала ещё одна дверь, что еле держалась на своих петлях. Он подошел к ней. Смрад наполнял его легкие. Ком в горле нехотя подступал. Толкнув дверь, Иван вышел в огромное помещение. Кольца для баскетбола, турники и огромные окна, через которые проникал тусклый свет. Это был спортивный зал.

Ваня издал сдавленный смешок, только сейчас он понял, что всё это здание – это его школа. Осознание этого должно было его шокировать, возможно он даже забился бы в угол от безысходности, но нет, этого не произошло. «Если это моя школа, значит и все тайники тоже здесь», - подумал Иван и, перекачиваясь с ноги на ногу, направился в сторону учительской. На турнике висела чья-та черная футболка. Взяв её и изорвав на несколько больших лоскутов, Иван, обмотал её свои руки и повесил за спину топор.

Преодолев половину зала, его взору предстала белая металлическая дверь, созданная будто бы специально для сдерживания толпы монстров. Черная дверная ручка провернулась под силой руки, что со скрипом отворила дверь. Учительская представляла собой маленькую комнатку, со столами с разной канцелярией и спорт инвентарем, расставленным около стен. Пройдя немного дальше, Иван открыл ящик, где хранились конусы для ограждения дорог. Достав половину из них, парень смог найти несколько чекушек водки. «Вот же старый хрыч, до сих пор не перепрятал», - подумал про себя Ваня и в душе хихикнул.

- Кто тут хрыч старый, м? Может тебе показать, кто будет сегодня закусью под эту водку? – донеслось откуда-то сверху.

Голос для Ивана был знаком, достаточно. Появление очередного монстра уже не так сильно будоражило его тело, уже не закипала кровь в жилах. Посмотрев наверх, его предположения подтвердились. Из угла на него смотрело лицо, до боли в груди знакомое. «Пал-Палыч», - подумал Иван.

- Да, я. Я-то думал, шо ты, крыса позорная, не узнал меня! – причмокивая в предвкушение сытного обеда, сказало существо.

Присмотревшись к углу, где сидел учитель по физической культуре, парень увидел несколько мощных лап, как у паука. Покрытые хитином и волосками, они подергивались и иногда поднимались. Оканчивались они острыми, на первый взгляд, черными наконечниками. Само лицо и тело не были деформированы, всё те же скулы и тот же жир, на хитром лице этого существа.

Иван не понимал, он рассматривал и анализировал обстановку. Когда он взглянул на существо, то лишь скривило рожу, что была в предвкушение какой-то кульминации, чтобы после всего представления напасть на окровавленное тело и потрапезничать. Оно смотрело в душу, прожигало взглядом двух глаз, что были поглощены парой кучерявых бровей.

- Не ожидал вас здесь увидеть, – сказал Иван, подняв свою голову, чтобы смотреть прям в глаза этому старику.

- Уж какой есть, других не было. Хотя… - монстр, что притворялся Пал-Палычом, провел глазами по комнате. – Я что-то не слышу Игоря.

- Он умер, – сказал Иван с легкой улыбкой на губах.

- По лицу вижу, ты в этом замешен, – вновь пронзительный взгляд.

- Хах, ну и как ты так догадался, старый хрыч.

Ответа не последовало, лишь тот же взгляд. Иван понимал, что живым выйдет только один - нужно брать топор. «Конец тебе, отрублю все конечности, начнем с головы, хах», - потянувшись за ручкой топора, подумал Иван. Гримаса безмятежности у монстра изменилась. Улыбка. Улыбка во все двадцать с чем-то зуба. Темный угол опустел, и на пол приземлилось существо на всех своих восьми лапках. Тело человека в перешитом спортивном костюме, что носился уже не первый год и конечности паука, что были покрыты твердыми волосками.

- Что ж ты, Вань, сдал назад? Не по масти я тебе? – сказало существо. – Я-то думал, что мы как в старые добрые выпьем и поговорим, но… как знаешь, мне только лучше.

Иван обнажил топор, что трепался за спиной на нескольких кусках ткани. Встав в боевую стойку, парень уже начал продумывать план действий. Первый удар не заставил себя долго ждать, но гад успел увернуться.

- Медленно, Вань, медленно.

Ещё несколько попыток удара и всё тщетно. Существо уворачивалось, не подставляя себя под удар. Было непонятно, как такой массивный организм, может обладать грацией балерины. Оно знало всё наперед, оно слышало всё, даже тишину.

Глубокий и тяжелый вздох. Тело устало бить, но не попадать. «Как же ты достал, как ты можешь все понимать, думай Ваня, думай», - подсказывал внутренний голос. Парень стоял и глубоко дышал, а существо лишь с самодовольной ухмылкой стояло и смотрело на никчемную добычу.

- Думай, Ваня, думай, как же я все понимаю… - ухмылка на лице не спадала. Она придавала его голосу необъяснимый эффект наглости и отцовской заботы.

Щелчок. «Читает мысли, падаль», - сказал Иван. Монстр не отреагировал на оскорбление. Парень понимал, что ему не победить, если только ему не схитрить, но в этих делах он был нулем без палочки, но в этот раз идея настигла его, как снег в мае. Он закрыл глаза полагаясь лишь на слух.

- Интересно, – протянул «Пал-Палыч», - начнем же урок.

Удар, удар и звон. Тесная комнатка для учителей стала настоящим рингом. Длинные лапы дотягивались до Ивана, но тот в свою очередь, выгибаясь, уходил от удара. Топор в руке, был словно частью парня, его продолжением. Отростком, которым даровала ему эволюция, чтобы он мог убивать. Вновь рубящий удар и еле слышимый всхлип. От существа отлетела одна конечность, потерю которой, тот не слишком уж и заметил.

- Хороший удар, я уж думал наповал меня снесешь.

Иван слышал, но не понимал, он не хотел этого. Он был словно животное, что полагалось на инстинкты, которые давали ему шанс на выживание в этом жутком и чудовищном мире, что норовит придушить любого оступившегося. Но вот холодный хитиновый панцирь пробил кожу, оставив за собой глубокую рану. Иван почувствовал, но не понял, адреналин не позволял. Топор воцарился над грудной клеткой монстра и проник в нее. Встретившись с костями, лезвие прорубило их, как нож масло. Внутри «Пал-Палыча» что-то трескалось и хрустело. Кровь хлынула из раны, все та же оранжевая жидкость с твердыми кусками свернувшейся крови. Существо рухнуло с громким грохотом.

- Хороший удар, малец, не зря тебя учил, – сказало существо, кашляя сгустками крови. - Знал же, что из тебя что-то путное выйдет.

Пытаясь достать топор, Иван открыл глаза и увидел лицо, что не источало никакого зла, лишь отцовскую гордость.

- Благодарствую за эту партию, крысеныш, – протянув свою руку, сказал «Пал-Палыч».

Иван крепко пожал её и отпустил. После чего замахнулся топором и разрубил грудь монстру. Оранжевая кровь хлестала, но попадала лишь на футболку. Руки опустились, топор остался в голове существа. Иван вытер руки и сел на диван, открыв при этом бутылку виски, что лежала в комоде. Наполнив две рюмки горячительным, Иван поставил рядом с трупом одну из них, а вторую с гордостью опрокинул внутрь себя. Обжигающая жидкость начала ползти по стенкам пищевода, доставляя приятный дискомфорт. Иван положил голову на спинку дивана и раскинул руки в стороны.

- Спасибо, Павел Павлович, спасибо, – с этими словами Иван закрыл глаза.

Его разум все дальше и дальше улетал от тела. Были лишь воспоминания о его учителе по физической культуре. «Всегда уважал Павла Павловича. Единственный учитель, что мог меня понять. Лишь он дал мне то, что мне нужно, то что всегда со мной будет. Борьба, игра в футбол и бег – это дал мне не учитель математики, а Пал-Палыч. Хороший мужик, жаль подлый, как скотина. Сдал меня директору, после нашей совместной попойки. И сейчас, из-за долга, сдал меня с платами, тварь, никогда не прощу ему. Да и зачем, ведь он мертв уже, как минимум для меня.», - мыслил Иван. Его тело осталось там, где-то далеко позади, теперь он мог слиться со всей вселенной разом, но глаза открылись и кошмар продолжился, только теперь наяву.

Глава 11

Иван лишь один из героев этой страшной истории. Был ещё один. Его истории я слышала и можно сказать участвовала в них, еще со времен нашего обучения в универе. Он тогда только-только ушел с поста декана, все были встревожены, ведь он был лучшим. Я, как влюбленная дура, носилась за ним, но отверг меня, сказав что мне нужно закончить обучение. Год, второй и вот я уже рядом с ним на должности лаборантки в проекте государственной важности, все же не зря я была его очень близкой знакомой. Передам его историю, пожалуй, из первых уст, если так можно сказать.

"Я разомкнул веки. Больничный свет бил в мои глаза. Машинально прикрыв их рукой, я вздохнул, вспоминая о грядущем дне. Прошлые дни сахаром не были, да и этот уже начинал горчить. Встав с кровати, я зевнул и направился в ванную. Холодная вода привела в чувство мою сухую кожу, что уже покрылась старческими трещинами. Хах, всего лишь 38 лет, а уже старческие признаки на лицо.

Божеский вид был придан моему лицу: волосы уложены, а белоснежный халат надет. К работе был готов на все 99%, ведь спать все ещё хотелось, но работа не ждет. Выйдя из своей жилой «каюты» я пошел по-нашему исследовательскому блоку. Лампы мигали (хотя их относительно недавно поставили) желтоватым светом, что раздражал глаза. До сих пор вспоминаю первые дни, когда этот свет мне был в радость и символизировал мою карьеру, что уже совсем скоро пойдет в рост.

Пластиковая дверь со скрипом открылась. Зайдя внутрь, я сразу же услышал знакомые голоса моих коллег. Они все что-то бурно обсуждали, что-то высчитывали и спорили, предполагая разные решения одной задачи. Я, смотря на всю эту суматоху только начавшегося дня, лишь глубоко зевнул. Сев за своё законное рабочее место, я сразу начал смотреть на кофемашину, что манила меня своим видом.

- Доброе утро вам, Харон, пхах, – раздался голос позади меня.

Это была миловидная девушка, с рыжими завивающимися волосами, что элегантно падали на обтягивающий в нужных местах лабораторный халат. Это была Вика, моя ассистентка, совсем молодая в этом деле, совсем зеленая, но целеустремленная. Я приветливо ей улыбнулся.

- Доброе, Гарпия, – я посмотрел на неё с радостным выражением лица.

- Ой, да бросьте вы, не такая я уж и страшная! – сложив руки на своей груди, обиженно произнесла Вика

- А я не перевожу души людей по реке Стикс и что с того? – резонно ответил я, так же улыбаясь

- Ладно-ладно, пропустим данный момент.

Она подошла к моему рабочему столу и включила кофемашину. Уже через несколько секунд наши с ней чашки были наполнены ободряющим напитком, что должен был обогатить нас энергией на весь предстоящий день. Я растянулся на всё свое кресло и вальяжно закинул ногу на ногу. Как же я люблю те моменты, когда от тебя ничего не требуется и ты просто можешь отдохнуть, попивая кофе из своей любимой чашки. Вика отдала мне мою чашку, и в мой нос сразу же ударил аромат кофейных зерен. Чистый кофеин и ничего лишнего.

- Ну-с, как там продвигается работа? – спросил я, отхлебнув из своей чашки.

- Всё, как всегда. Темновато, мрачновато и горы трупов в час пик – сказала Вика, постукивая пальцами по чашке с кофе.

- Насколько всё плохо?

- Больше половины не выдерживает нагрузки, так что наш морг немножечко переполнен, – виновато произнесла Вика. Она опустила свой нежный взгляд в чашку с плескающимся в нем кофе. – Нужно ли нам всё это… Это же все-таки дети.

- Вик, то есть… Гарпия, послушайте, мы творим будущее, а цена светлого будущего для нас и наших детей важнее настоящего. Лес рубят, щепки летят. Вы понимаете меня?

- Да, но все же, это дети. У них есть родители, друзья, а у некоторых уже есть девушки. Они как минимум живые люди, личности! А мы лишаем их главного - эмоций! Они же больше не полюбят, не порадуются, не заплачут – слезы пошли на её глазах.

- Виктория, мне тоже их жалко, но ведь наша цель важнее нескольких сотен жизней. Если мы сможем сделать этот прорыв, то нас ждет счастливая жизнь в новой эре человечества. И начнется это время с нас! Это бесчеловечно, но это нужно пережить, понимаете? Многие ученые добивались будущего, шагая по головам. Мы бы даже не знали про влияние природных факторов на человека, если бы не нацисты. Скольких они убили, чтобы мы смогли идти дальше в науке, открывая различные физические законы?

- Не знаю, но мы же не они. Можно же на крысах и над неразумными существами! —сдерживая слезы и чуть ли не выкрикивая, сказала вика

- Уже проходили и все получилось. Крысы больше не отвлекались на внешние раздражители: боль и изменение во внешней среде. Эмоций не было, ни любви, ни эйфории, ни грусти. Они были полностью подвластны нам, любой приказ, что мы отдавали им, они сразу же выполняли. Если мы сможем получить тот же результат на людях, то мы больше не будем нуждаться в солдатах. Мы получим идеальное оружие, которое приведет нас к победе. Всё это будет совсем скоро, осталось только получить хотя бы какой-то образец.

- А почему не заключенные, которых вели на смертную казнь, почему именно дети?!

Я встал. Моя нервная система уже не выдерживала назойливость Вики. Сдерживаясь, чтобы не заорать на весь штаб, я поправил свои длинные волосы и, поставив чашку на стол, я сказал:

- Потому что они умирали быстрее, чем дети. Их мозг просто не подвержен препарату. Если взрослый человек примет его, то всё, каюк, он умрет, понимаешь? А если подросток, то у него есть шанс. Их молодой организм, неопределенность и обычная тупость по поводу внешнего мира. Они словно пластилин, глина, которой можно придать форму, и она такой останется. Со взрослыми так не получиться, хотя мы пытались, тщетно.

Моя рука начала поддергиваться, это заметила Вика. В ее глазах засверкали вновь появившиеся слезы, а старые уже давно высохли на её веснушках. Она взяла меня за руку и притянула к себе, чтобы после обнять. Я почувствовал биение её сердца, как оно колотится с бешенной скоростью, оно было готово выпрыгнуть мне на руки. Я немного остыл. Все же она новенькая, недавно перевели. Совсем молодая и такая наивная студентка, что не готова ко всей жестокости этого мира. Такая добродушная. Именно поэтому я её и люблю.

Я потрепал её рыжие волосы и, вспомнив что вокруг нас люди, оттолкнул её, а потом строгим голосом приказал:

- Так, всё, за работу. Вы сами знали на что идете, так что пожинайте плоды своей работы, – я оглянулся. - Нечего вам тут высматривать, за работу!

- Вы ужасный человек, -она плакала и, закрыв лицо руками, ушла в уборную.

Я беспомощно вздохнул и плюхнулся в своё кресло. Как же все так выходит. Я не хочу её потерять, но работа ведь важнее, так что… тут меня прервал звук, что исходил из моего компьютера. Ещё один подопытный проснулся. ПОсмотрев на его номер, мне стало смешно, мое лицо осветила улыбка, ведь когда-то на осмотре я разлил на него кислоту, а он ничего и не сделал. Пхах, меня это повеселило. Я отпил из своей чашки и отбросив ситуации, что недавно со мной произошла и о которой я только что вспомнил, мои глаза перевелись на монитор, наблюдая за испытуемым. Открыв программу для письменных отчетов, мои худые пальцы начали набирать текст:

"Кому: Джонн Е. Блекли

От кого: Харон В.В.

24.0*.20** Отчет об эксперименте №680.

Подопытный №274: Иванов Иван

Состояние: стабильное

Максимальное пребывание в «коме»: 5 часов 43 минуты 6 секунд

Примечание: мыслительные процессы объекта начинают замедляться, первобытные инстинкты переходят в активную фазу, заменяя собой большую часть мозговой деятельности. В первую очередь начали отмирать участки головного мозга, отвечающие за личность и все коммуникативные функции из-за своей ненадобности. Пациент будет готов к операции по удалению отмирающих участков головного мозга в ближайшее время. Предварительно операция назначена на 30.0*.20**. Для полной подготовки к эксплуатации и отправки пациента №271 на военную базу Восточного Нартина потребуется дополнительный бюджет. Предварительную отправку дополнительного бюджета, в размере 100.000 долларов ожидаем в ближайшее время. Заведующий блоком "Воробушек", доктор "Харон".

Все же он подаёт хорошие надежды, так что я надеюсь на лучшее. Возможно именно он станет ключом к нашему счастливому и прекрасному будущему.

Глава 12

Иван сидел, перебирая пальцами, его руки были покрыты синяками, а ожог всё никак не хотел заживать, он все так же предательски горел на руке, принося боль, что сравнима с укусами ос. Парень смотрел на него с бездушным взглядом, будто бы не чувствуя боль. В его глазах было видно, ему уже все равно, он не чувствует своего тела. Он не чувствует боль. Осмотревшись, парень не узнал свою комнат, к которой он уже успел привыкнуть. Вместо неё было просторное помещение с интерьером полностью состоящего из белых предметов. Тумбочка, кровать, светильник и стены – всё было белым. Комната давила на него и ослепляла своей чистотой. Протерев глаза, Иван увидел, как бугорок на соседней кровати начал сдвигаться. Это был ещё один узник белой комнаты. Он кряхтел, переворачивался, но поняв, что сон нарушен, этот незнакомец, дрожа сел на кровать. Это был ухоженный человек, у которого виднелась щетина. Он дрожал, а его губы постоянно двигались, будто читая какое-то заклятье. «Что со мной происходит, почему именно со мной?» - говорил он себе. Вопросы яростно летали вокруг него, но они не находили ответы.

Все могло бы так и дальше продолжаться, но в комнату зашли несколько людей в белых халатах. Они взяли Ивана за руки и прижали к носу тряпку с хлороформом. Он пытался что-то сделать, но силы начали медленно покидать его. Как он может справиться с двумя взрослыми мужчинами? А ведь смог… одно движение и оба ученых уже лежали на лопатках, крича от боли. «Их руки, такие хрупкие, - думал Иван, выворачивая одному из людей его правую руку, – так приятно слышать как они хрустят, так приятно слышать их крики».

Он выбежал из домика, его ноги и руки чувствовали себя прекрасно, в низ будто бы вновь влили жизнь. Он был готов делать все и сразу, но голова его пуста. Он готов служить любому, но пока он хотел спастись. И вот несколько ученых набросились на него, такие жалкие жертвы. Один удар и все они уже лежали в кровавой траве. Иван был готов продолжить, но вот хлорофилл подействовал, и парень валялся возле побежденных им врагов.

Тьма, что окутала его, она вновь и вновь забиралась в его нутро. Она поглотила его. И вот глаза, слипшиеся, открылись, хоть и с большим трудом. В горле было сухо, как в пустыне. Голова его разрывалась, боль была невыносима. Хотелось, чтобы первым, что он увидит после пробуждения, была кружка крепкого чая, но нет, было лишь тело паука с туловищем его физрука. Что же, не самое плохое что он видел, но и не самое страшное что он увидит. Кости ломились, суставы издавали звуки, будто бы в них перемалывали песок. Он спал долго и столько же ещё будет спать. Взяв свое оружие, он вышел из маленькой комнаты.

Спортивный зал, был наполнен смрадом и запахом лака. Воспоминания.

- Да пошли вы все к черту, дайте уже пожить, вы твари! – заорал во все свое горло Иван. Голос его разнесся эхом, будто бы отвечая.

Потолок пустил трещину. Она разрослась. Увидев это и поняв к чему все идет, Иван укрылся в кабинете, из которого только вышел. Только он хлопнул дверью, так за пределами комнаты раздался грохот, и пыль от разрухи просочилась в кабинет. Он взял тканевую тряпку и обмотал вокруг лица, затянув потуже, Иван вышел. Потолок обвалился в самом конце спортзала, открывая вид на черное небо. Но вот белая фигура на краю крыши. Тонкая, будто бы спичка, и высокая, как пламя свечки.

- Соня, – сказал Иван. Его глаза округлились.

Он точно этого не знал, да и никак не мог об этом знать. Он чувствовал это, его тянуло туда. Идя по коридору, его будто бы несло на лестницу. Он парил туда, он хотел туда попасть.

Проемы лестничной клетки мелькали перед глазами, он бежал настолько быстро, насколько мог. И вот уже третий этаж, закрытый на замок проход на крышу. Хах, тяжелый замок на обычном куске фанеры, что с гордостью называют «Дверь на крышу», как же это глупо. Один удар и полетели щепки во все стороны, и на мокрое лицо Ивана попадает холодный, кладбищенский воздух. От преграды ничего не осталось, и Иван взошел на чердак, где были провода и множество мусора: стекло, фантики, бутылки из-под горячительных напитков. Как же отвратительно скрывать такое в учебном заведение.

Иван стоит на крыше, его тело окутывает ветер, и греют слабые лучи солнца, что скрылось за массой дождевых туч. Ноги несут его к источнику света, к его родному проводнику, что отдавал все свои силы ему.

- Привет, Ванечка, – сказала фигура, не поворачиваясь к нему.

- Соня, ты ли это? – выдавил из себя, запыхавшийся Иван. – Ты это или мне кажется?

Силуэт стал темнеть, обретать плоть. И вот перед ним уже не источник света, а школьница, которую он так хорошо знает. Вздох. Плечи её поднялись, такие хрупкие, такие элегантные. Хруст костей, и вот голова повернулась на 360 градусов, Иван не отвернулся, он был рад встречи с его любовью. Вместе с головой повернулось и тело. Столь же прекрасное, как и в последний день, когда они виделись.

- Ванечка, понимаешь, ты потерян. Ничего не замечал?

Он смотрел в её глазах, ничего не чувствуя. Все что он видел, лишь цвет её радужки, ничего больше. Ни отраженье, ни себя.

- Не пугает ли тебя будущее, не думаешь ты о том, что произошло?

Да, Ваня не слышал её, ведь ему было банально неинтересно, он стоял перед ней, как столб. Он понимал, что должен что-то сделать, но не мог до конца осмыслить это, ведь он смог успокоиться. Все же теперь ему надо отдохнуть от всего произошедшего. Но это чувство быстро пропало.

Рука, холодная, как лед, дотронулась до его щеки. Она привела его в чувства. Соня наклонилась к нему, поправила челку. Иван уронил свое оружие, то с дребезгом упало. Их губы слились в холодном поцелуе.

Глава 13

- Я счастлив. Все показатели просто идеальны, этот Иван ключ к нашему счастью, к моей славе и победе! Наконец-то, эти дураки поймут кого они отвергли! – радостный смех, что граничит с полнейшим безумием. – Да, они поплатятся. Их жены и дети будут гореть в пылу войны, а мы будем богами, что смотрят с высока. Лишь мы с тобой Гарпия!

Я увидел её лицо. Глаза, что были шокированы всем услышанным, выражали лишь страх. Я слез со стола, поправил свою маску и, немного кашлянув, подошел к Вике.

- Ну, или мы можем просто остаться с деньгами и уехать в Майами, забыв про бедную жизнь на несколько лет. Или же когда наш заказчик захватит эту страну, можем уехать на Юг.

- Я с тобой никуда не поеду, ты стал слишком одержим этой идеей. Ты стал забывать для чего я сюда пришла.

- Да ничего я не забыл, ты пришла для… - что-то вертелось на языке, но там оно и осталось.

- Для обучения, Харон. Ты появился в моей жизни совершенно случайно, но почему-то именно в тот момент, когда мне нужно было…

Я обнял её. Тепло разнеслось по моему телу. Тепло не от любви, нет, от предвкушения наших совместных побед. Она идеальна, она умна и сойдет за ассистента на моем новом рабочем месте. Главное сохранить её, и тогда я буду жить в достатке. Компьютер предательски запищал, разрывая своим писком всю воцарившеюся тишину. Как я и думал, этот Иван, с ним что-то произошло. Откинув Вику, я подбежал к компьютеру. Нестабильность эмоционального состояния, что может привести к обнулению всей нашей работы, прекрасно. Я надел халат и маску и уже собирался уходить, но мою руку схватила она, несносная девчонка.

- Может оставишь его в покое? – сказал она, с немного опущенными кончиками губ. Её глаза выражали надежду. Надежду на то, что я её послушаюсь, но нет, чуда не случилось.

Я отдернул свою руку и вышел из комнаты, направившись к домику этого парня.

Луна сегодня такая круглая, желтая, словно нобелевская премия, что мне выдадут за это открытие. Как же я хочу её заполучить. Коробка из бетона, с одним лишь окном и дверным проемом предстала предо мной. Я открыл фанерную дверь, такая она дешевая и хорошо, весь бюджет нам достался. Тряпка валяется на полу, до сих пор мокрая. И вот гвоздь всей нашей программы, что лежит и кричит. Истошно.

- Как это мило, – начал я говорить, не осознано. - Чтобы прийти к нормальной жизни, он должен пройти сквозь муки. Все же странные мы существа. Так ладненько, где тут успокоительное, надо нормализовать его состояние.

Несколько колб с различными препаратами застучали друг об друга. Я достал успокоительное и начал набирать в шприц. Половица заскрипела под чьим-то весом, я обернулся, там стояла Вика с тряпкой в руках.

- Оставь его в покое, мы и без него сможем жить! – закричала Вика, набросившись на меня.

Шприц упал, а я начал дышать хлороформом. Сознание не сразу улетучилось, и я попытался вонзить шприц в капельницу, (что, собственно, получилось, жаль, что лишь одна десятая от нужного объема препарата попала в его организм) но Гарпия успела прилететь и выкинуть его из моей руки.

- Ты, инфантильная дура, мы могли бы вместе уйти. Мы могли бы жить вместе на Майами, пока все дохнут на этой войне, на этой чертовой земле. Мы стали бы с тобой теми, из-за кого она окончилась бы. Но нет, тебе детей стало жалко, тварь одноклеточная! – кричал я, пока мой разум уходил в тьму. Зря, мы тогда усилили хлороформ.

- А ты бесчувственная мразь, как я только влюбилась в тебя! Надо было отказать тебе с этой идеей, но нет я же согласилась, ведь любила тебя! Твой разум гениален, жаль, что сердце без души, – сказала Вика. Её глаза были заплаканы, мне уже все равно.

Мой разум улетал все дальше, глаза закрылись. Тьма поглотила меня.»

Конец Харона. Все же плохой человек, но такой гениальный. Прелестный, красивый, но такой чудовищный. Смешно, не находите? Ведь я хотела быть такой же, но ладно, он ещё получит своё…

- Ванечка, я жду тебя. Не такого, я жду своего.

Иван смотрел на неё, что-то в его груди начало покалывать. Смотря на себя через глаза своей дамы сердца, он начал видеть тень. Тень своего тела. В голове не было вопросов насчет всего этого, нет, он думал о том, как бы спасти Соню, спасти и защитить, но что-то не давало этим мыслям обрести полный контроль над ним.

- Ванюш, проснись, ладно. Я нуждаюсь в тебе, понимаешь? Вдруг меня там уже украли, спаси меня, Ванюш.

Иван все смотрел в её глаза, сердце его жгло, оно ожило. Глаза передавали полную картину мира, и он увидел себя. Весь потрепанный и убитый. Он поцеловал её губы, было так тепло. Он почувствовал себя живым. Прекрасные глаза, в которых он тонул. Она откинула его.

- Спаси меня, Ванечка.

Он открыл глаза, все его тело ломило. Капли пота осели на брови и стекали по лицу. Он все понял, он все вспомнил. Все те ужасы оказались в его голове. Он расплакался, но увидев рядом сидящую девушку, Иван лишь прыгнул на пол и поднял кулаки перед своим лицом.

- Не бойся, я хочу тебе помочь, – сказала Вика, подняв руки вверх, – я покажу тебе дорогу, а ты поможешь мне, ладно?

- Почему я должен доверять тебе, крыса лабораторная?

- Потому что… - сделав паузу, она кивнула в сторону лежащего Харона. – Я не такая как они.

Иван с осторожностью опустил руки и подошел к Вике, та взяла его руку и вышла из дома. Придя в кабинет, она положила его на кушетку и покатила к выходу. Она везла его по всему лагерю и довезла до машины. Загрузила его туда, села рядом. Тут застучали по дверце, она вышла, прикрыв Ивана тканью.

-… Да, это первый успешный экземпляр… Номер? 274 – ый… Да-да тот самый…

Обрывки фраз доносились до Ивана, он понимал, что его пытаются спасти, но все пережитое не давало ему покоя. Либо он, либо его, но что-то не давало ему сделать последний рывок, что-то закрывало ему глаза. Препарат подействовал. Он закрыл глаза, ему стало легче, он наконец-то расслабился. Ему это нужнее. Мышцы расплылись от усталости. На душе стало легко, она будто готова была улететь, оставив тело со своими проблемами на этой бренной земле. Последнее, что он услышал, это были слова Вики, что сказала то, что все будет хорошо. Да, для Ивана все будет прекрасно, все будет хорошо.

Парень сидел в своем доме, укутанный в куртку, рядом спутница его жизни. В руках его бутылка вина и бокал, что вскоре наполнится напитком и будет уже в руке его собеседницы. Щетина уже дала о себе знать и вскоре придется вновь браться за лезвие, чтобы её укоротить. Вино течет из бутылки, наполняя бокал дорогим напитком. Девушка взяла бокал и наклонилась к губам парня.

- У меня есть кое-что для тебя, мой герой.

Она достала таблетки, положила их между своих губ и поцеловала парня, передавая ему препараты, что он охотно выпил. Она тоже выпила вино. Руки девушки стали краснеть, на их тыльной стороне начали показываться багровые полосы. Они шли вдоль вены, раздвигая собой кожу, как Моисей раздвигает море. Она опустила, поставив его вверх ножкой. Парень сделал также.

Свет, яркий больничный свет. Скованность движений и мягкая поверхность. Нет ни дома, ни девушки, лишь яркий свет белой комнаты и медсестра, что отдала препараты больному. Иван вышел из помещения и пошел по коридору психбольницы. Перед ним вывели незнакомого ему, но знакомого вам человека. Харона. После провала его заключили в психбольницу, люди, что его и наняли, чтобы не раскрывал секретов их страны врагам. Иван плелся и зайдя в кабинет с него сняли смирительную рубашку на рукавах которых стоял штамп «№274». Перед ним сидела Вика, что улыбнулась ему. Он посмотрел на свои руки. Ожог на правой остался. Черным цветом горел штамп с его порядковым номером на левой руке. След на рукавах, вот что ему досталось от лагеря.

КОНЕЦ