«Сладкая вода» Ему много не надо.

Глава 1

Жил себе человек.

Не богато, не бедно. Обыкновенно.

Утром вставал, умывался, пил чай, иногда успевал съесть бутерброд и уходил на работу. Вечером возвращался уставший, но довольный тем простым обстоятельством, что день закончился, а завтра можно будет начать следующий.

Потом он женился.

Поначалу ему казалось, что теперь жизнь наконец-то стала настоящей.

Жена была молодая, красивая, и ей хотелось многого. Не каких-то невозможных вещей. Платье. Новые туфли. Хорошую мебель. Потом телевизор. Потом холодильник побольше. Потом отпуск, потому что все знакомые уже куда-то ездили.

Человек не возражал.

Он вообще редко возражал.

Он считал, что мужчина должен работать, а семья должна жить нормально.

Потом родился первый ребенок.

Через несколько лет второй.

И вот тогда человек начал работать много.

Очень много.

Работал он ассенизатором.

Работа была такая, о которой обычно стараются не рассказывать за праздничным столом. Он приезжал туда, куда другие старались не приезжать. Спускался туда, куда другие даже смотреть не хотели. Чистил то, что другие оставляли после себя.

Запах въедался в одежду, в руки, в волосы.

Он мог несколько раз помыться после работы, сменить одежду, вымыть машину, но иногда ему казалось, что запах все равно остается.

Сначала он не обращал внимания.

Потом заметил, что знакомые стали реже приглашать его в гости.

Старый приятель однажды сказал:

— Ты извини, конечно, но у нас дети маленькие.

Человек кивнул.

Он все понял.

Другой перестал отвечать на телефон.

Третий однажды встретил его на улице, поговорил две минуты и вдруг очень спешно вспомнил о каком-то деле.

Так постепенно исчезли почти все.

Не было ни скандала, ни ссоры.

Просто люди уходили.

В никуда.

Человек сначала злился.

Потом привык.

А потом перестал замечать.

Ему было некогда.

Он работал.

За работу платили.

А деньги были нужны.

Жена хотела жить не хуже других.

И дети росли.

Когда нагрузка стала совсем большой, кто-то на работе однажды сказал ему:

— Ты так долго не протянешь. Надо иногда помогать себе.

И дал ему бутылку сладкой воды.

— Выпей. Легче будет.

Человек выпил.

И действительно стало легче.

Не то чтобы он вдруг перестал уставать. Просто появилась какая-то странная способность не замечать усталость.

Он мог закончить работу поздно вечером, приехать домой, поужинать и утром снова подняться.

Через некоторое время такую воду ему стали иногда давать сами.

— Держи.

— Спасибо.

— Не за что.

Это стало частью его жизни.

Работа.

Дом.

Дети.

Жена.

Сладкая вода.

Снова работа.

Снова дом.

Снова дети.

И так день за днем.

Год за годом.

Десять лет.

Пятнадцать.

Двадцать.

За двадцать лет человек успел привыкнуть почти ко всему.

К тяжести в руках.

К боли в спине.

К запаху, который иногда не замечал уже даже он сам.

К тому, что знакомых почти не осталось.

К тому, что дети давно выросли.

К тому, что жена каждый вечер находила новую причину быть недовольной.

— Ты мог бы зарабатывать больше.

— Я и так много работаю.

— Все много работают.

— Я стараюсь.

— Ты всегда стараешься. Только результата не видно.

Он молчал.

— Вот муж Светланы купил ей новую машину.

Молчание.

— А муж Ольги подарил ей золотые серьги.

Молчание.

— А у Тани муж каждое лето возит семью отдыхать.

Молчание.

— А ты?

Человек смотрел в стол.

— Что я?

— Ничего.

И это «ничего» почему-то было хуже всего.

Потому что двадцать лет он делал именно это самое «ничего».

Вставал.

Работал.

Зарабатывал.

Отдавал.

Опять вставал.

Опять работал.

Опять зарабатывал.

Но почему-то вся его жизнь, если слушать жену, состояла из одного большого ничего.

Однажды вечером он пришел домой особенно поздно.

Жена ждала его.

— Где ты был?

— На работе.

— Конечно.

— Что значит «конечно»?

— Ничего.

— Тогда зачем спрашиваешь?

— Потому что нормальные мужья приходят домой вовремя.

Он снял куртку.

Жена отошла в сторону.

— От тебя опять воняет.

Он ничего не сказал.

— Ты вообще понимаешь, что с тобой невозможно рядом находиться?

Человек посмотрел на свои руки.

— Я помылся.

— Мне все равно.

Он прошел в ванную и долго стоял под душем.

Вода стекала по лицу.

Он закрыл глаза.

Когда-то ему нравилось мыться после работы.

Теперь он просто хотел смыть с себя день.

Но день не смывался.

Он оставался внутри.

Оставался в спине, в руках, в голове.

Оставался в памяти о тех людях, которые когда-то были его друзьями.

Они исчезли один за другим.

Кто-то перестал приглашать.

Кто-то перестал звонить.

Кто-то просто сделал вид, что они никогда не были знакомы.

Человек иногда думал, что это странно.

Он ведь никому ничего плохого не сделал.

Просто выбрал работу.

Работу, которую кто-то должен был выполнять.

Кто-то должен был приехать ночью, когда прорвало канализацию.

Кто-то должен был полезть туда, куда остальные не хотели.

Кто-то должен был вытащить из грязи то, что другие туда отправили.

Этим «кто-то» был он.

И за это ему платили.

Не очень много.

Но достаточно, чтобы двадцать лет содержать семью.

По крайней мере, он так думал.

Дети выросли.

Сын уехал.

Дочь вышла замуж.

У каждого появилась своя жизнь.

Человек смотрел на них и радовался.

Вот ради этого он и работал.

Вот ради этого терпел.

Однажды сын приехал к родителям.

Они сидели за столом.

Сын посмотрел на отца и спросил:

— Пап, ты правда всю жизнь так работал?

— А как еще?

— Не знаю.

Человек улыбнулся.

— Зато ты вырос.

Сын ничего не ответил.

Он знал, что отец говорит правду.

Он действительно вырос.

Только почему-то впервые понял, какой ценой.

Жена тем временем продолжала жить своим представлением о нормальной жизни.

Ей все чего-то не хватало.

Деньги были, но мало.

Дом был, но не такой.

Мебель была, но старая.

Муж был, но не такой.

Особенно последнее ее раздражало.

— Ты жадный.

Однажды она сказала это совершенно спокойно.

Человек даже переспросил:

— Я?

— Да, ты.

— В чем?

— Во всем.

— Я двадцать лет работаю.

— И что?

— Деньги все время отдаю домой.

— Мало.

Он засмеялся.

Не потому что было смешно.

Просто другого ответа не нашел.

— Значит, мало.

— Вот именно.

— А сколько достаточно?

Жена пожала плечами.

— У других хватает.

И это стало главным аргументом.

У других хватает.

У других мужья хорошие.

У других подарки.

У других поездки.

У других красивые машины.

У других не пахнет от мужа.

У других жизнь.

А у нее — он.

Уставший человек в старой куртке.

Человек, который двадцать лет делал то, что никому не хотелось делать.

Человек, который иногда приходил домой и просто садился на стул, потому что стоять уже не хотелось.

Человек, который однажды понял, что за последние несколько лет почти ничего не покупал себе.

Но жена все равно называла его жадиной.

Он иногда пытался объяснить:

— Я не жадный.

— Тогда почему у нас ничего нет?

— У нас есть дом.

— Это не считается.

— Дети.

— Дети выросли.

— Деньги.

— Их никогда не хватает.

Он замолкал.

Спорить с этим было невозможно.

Потому что деньги действительно никогда не заканчивали свои требования.

Сколько бы их ни было, всегда существовало что-то следующее.

Новый телефон.

Новая мебель.

Новая машина.

Новый отпуск.

Новая жизнь.

Только человек почему-то оставался старым.

И однажды его жизнь оборвалась совсем не так, как он ожидал.

Он снова работал ночью.

Спустился в коллектор, сделал то, что должен был сделать, и уже собирался подниматься, когда оступился.

Нога подвернулась.

Он упал.

Сначала решил, что ничего страшного.

Попробовал подняться — не получилось.

Попробовал еще раз.

Боль была такая, что он только стиснул зубы.

Телефон остался наверху, а кричать было бессмысленно.

Он лежал в холодном коллекторе и ждал.

Часы шли.

Потом стало холодно.

Очень холодно.

Он лежал и думал только об одном:

«Вот бы сейчас выбраться».

Его нашли утром.

Увезли в больницу.

Нога оказалась серьезно повреждена. Врачи сказали, что прежней работы он больше не выдержит.

Он сначала не поверил.

— Я привык работать.

Врач посмотрел на него.

— Теперь придется привыкать к другому.

К чему именно, врач не объяснил.

Через некоторое время человека уволили.

Не со зла.

Просто он больше не мог выполнять свою работу.

Ему оформили маленькую пенсию.

Очень маленькую.

На нее можно было существовать.

Но жить так, как привыкла его жена, — уже нельзя.

Когда он вернулся домой, жена посмотрела на него и ничего не сказала.

Несколько дней она терпела.

Потом начала говорить.

— И что теперь?

— Не знаю.

— А жить на что?

— На пенсию.

— На эту?

Он промолчал.

— Ты понимаешь, что этого ни на что не хватит?

— Понимаю.

— И что мне теперь делать?

Он посмотрел на нее.

— Не знаю.

Это слово стало последней каплей.

Через несколько недель жена ушла.

Не потому что перестала любить.

Возможно, она вообще давно уже не знала, что такое любовь.

Она просто решила, что не собирается связывать свою жизнь с человеком, который больше ничего не может дать.

Дети тоже почти перестали приходить.

Иногда звонили.

Коротко.

Осторожно.

Потом и звонки стали реже.

Он однажды спросил сына:

— Ты чего не приезжаешь?

Сын долго молчал.

— Пап, я не хочу, чтобы мои знакомые видели тебя в таком состоянии.

Человек понял.

Ему было неприятно.

Но даже обижаться сил уже не было.

Он представлял, как сын стоит рядом с друзьями, а кто-нибудь спрашивает:

— Это твой отец?

И сыну приходится объяснять.

Что отец бывший ассенизатор.

Что теперь он не работает.

Что у него маленькая пенсия.

Что от него иногда все еще пахнет прошлой жизнью, как бы тщательно он ни мылся.

А знакомые могут подумать всякое.

Поэтому лучше не надо.

Так человек остался один.

Совсем один.

Квартира стала непривычно тихой.

Никто не требовал денег.

Никто не сравнивал его с другими мужьями.

Никто не говорил, что он жадина.

Никто не говорил, что от него воняет.

Никто вообще ничего не говорил.

И сначала эта тишина пугала.

Потом он к ней привык.

Он научился медленно передвигаться по квартире.

Научился готовить простую еду.

Научился считать деньги.

Пенсия была маленькая.

Очень маленькая.

Но он вдруг обнаружил странную вещь.

Ему действительно было нужно немного.

Хлеб.

Молоко.

Крупа.

Иногда мясо.

Лекарства.

Свет.

Вода.

И всё.

Двадцать лет он думал, что ему нужны большие деньги.

Теперь понял, что большие деньги нужны были не ему.

Ему нужны были маленькие.

А большие нужны были для того, чтобы соответствовать чужой жизни.

Он сел у окна и задумался.

Работать он не может.

Кому он нужен?

Наверное, никому.

Надо на что-то жить.

Пенсия есть.

Маленькая, но есть.

Ему много не надо.

А дальше…

Что будет, то будет.

Он посидел еще немного.

Потом поднялся, взял палку и медленно пошел в магазин.

Ему вдруг захотелось сладкой газировки.

Когда-то сладкую воду ему давали, чтобы он мог работать.

Чтобы выдержал.

Чтобы снова спустился туда.

Чтобы снова сделал то, что должен.

Теперь ему не надо было ничего выдерживать.

Он просто стоял перед холодильником.

Посмотрел на цены.

Выбрал самую простую бутылку сладкой газировки.

Заплатил.

Вышел на улицу.

Сел на лавочку.

Открыл бутылку.

Сделал глоток.

Сладко.

Даже слишком.

Он немного поморщился.

Потом улыбнулся.

Двадцать лет сладкая вода помогала ему выдерживать жизнь.

А теперь он пил ее просто потому, что захотелось.

И, пожалуй, впервые за много лет это была единственная вещь, которую он сделал не для кого-то.

А для себя.

Он сделал еще один глоток.

Посмотрел на небо.

И тихо сказал:

— Ну и ладно.

Что будет, то будет.

Глава 2

После того как он перестал работать, ему сначала казалось, что хуже уже не будет.

Оказалось — будет.

С каждым месяцем ему становилось все тяжелее.

Сначала он думал, что просто усталость.

Потом начал замечать, что даже обычные вещи требуют усилий. Он стал хуже себя чувствовать, почти постоянно был слабым, быстро уставал и все чаще сидел, просто глядя в одну точку.

Наконец он пошел провериться.

Врач долго смотрел результаты анализов.

Потом снял очки и сказал:

— Вы вообще понимаете, что с вами происходит?

Человек пожал плечами.

— Наверное, постарел.

— Нет. Вы себе печень посадили.

Человек усмехнулся.

— Я ее не сажал. Я работал.

Врач посмотрел на него.

— Именно.

Оказалось, что двадцать лет тяжелой работы, постоянная нагрузка и та самая сладкая вода, которая когда-то помогала ему не замечать усталость, сделали свое дело.

Печень почти не справлялась.

Теперь ему нельзя было многое из того, что он раньше ел совершенно спокойно.

Жирное.

Острое.

Соленое.

Сладкое.

Да почти ничего.

Врач перечислял ограничения, а человек слушал и думал только об одном:

«А жить-то на что?»

Он не спрашивал это вслух.

Доктор не мог дать ему ответа.

Он мог выписать таблетки, расписать питание, сказать, что нужно беречь себя.

Но объяснить, зачем все это делать человеку, у которого почти никого не осталось, он не мог.

Человек вышел из больницы.

На улице светило солнце.

Люди куда-то спешили.

Кто-то смеялся.

Кто-то разговаривал по телефону.

Кто-то нес пакеты из магазина.

Обычная жизнь продолжалась.

А он медленно брел домой и думал:

«Как и зачем теперь жить?»

Раньше все было понятно.

Надо работать.

Надо зарабатывать.

Надо платить.

Надо кормить семью.

Надо покупать.

Надо терпеть.

Теперь ничего этого не было.

Работать он не мог.

Есть почти ничего нельзя.

Жена ушла.

Дети почти не приезжали.

Друзей давно не осталось.

И даже сладкую газировку, которую он когда-то так любил, теперь пить было нельзя.

Он дошел до дома.

Поднялся по лестнице.

Открыл дверь.

Снял куртку.

Поставил палку у стены.

Сделал несколько шагов к креслу — и вдруг его сильно скрутило.

Он согнулся.

Несколько минут просто стоял, держась за стол.

Потом медленно сполз на стул.

Сидел, закрыв глаза.

Ему было страшно.

Не столько от боли, сколько от мысли, что вот сейчас он может действительно остаться один.

Совсем.

И именно в этот момент в дверь постучали.

Он не ответил.

Постучали еще раз.

Дверь открылась.

На пороге стояла жена.

Он несколько секунд смотрел на нее, не веря.

— Ты?

— А что, нельзя?

Он попытался улыбнуться.

— Можно.

Она вошла, поставила сумку на пол и посмотрела на него.

— Ты совсем плохой.

— Бывает.

— Я узнала, что тебе совсем плохо.

Он молчал.

— Дети сказали.

— Кто?

— Сын.

Она оглядела квартиру.

— Вот я и решила за тобой присмотреть.

Человек поднял глаза.

— Правда?

— Ну а что мне оставалось?

Он ничего не сказал.

Жена сняла пальто.

— И потом, квартира.

— Что квартира?

— Квартиру ведь тоже кто-нибудь уведет.

Человек даже не сразу понял, что она говорит.

— Кто?

— Да мало ли.

— Квартира не корова.

— Сейчас всякое бывает.

Он впервые за долгое время засмеялся.

Жена посмотрела на него.

— Что?

— Ничего.

— Вот видишь. Уже смеешься.

Она прошла на кухню.

Открыла холодильник.

Посмотрела.

— У тебя тут почти ничего нет.

— Мне теперь почти ничего нельзя.

— Да, я знаю.

Она помолчала.

Потом сказала:

— Я тебя простила.

Человек посмотрел на нее.

— За что?

Жена немного замешкалась.

— Ну... за всё.

— А что я сделал?

— Я думала...

Она села напротив.

— Я думала, ты на работе с кем-то.

Человек удивленно посмотрел на нее.

— С кем?

— Не знаю. С какой-нибудь женщиной.

— Двадцать лет?

— Ну да.

— В коллекторе?

Она помолчала.

— Я не знала, где ты там работаешь.

Он засмеялся.

— Ты думала, я двадцать лет уходил из дома к женщине?

— Иногда.

— А деньги?

— Вот именно.

Она вдруг оживилась.

— Я же всегда говорила: ты что-то прячешь.

Человек посмотрел на нее.

— Я работал.

— Да я теперь поняла.

— Что поняла?

— Что ты действительно работал.

Он усмехнулся.

— Наконец-то.

Жена немного посидела молча.

Потом спросила:

— Только я одного не понимаю.

— Чего?

— Куда деньги делись?

Человек посмотрел на нее.

— Какие деньги?

— Ну как какие? Ты же двадцать лет работал.

— Я приносил зарплату домой.

— Не всю.

— Всю.

— Не может быть.

— Почему?

— Потому что у тебя должна быть заначка.

Он посмотрел на нее так, будто впервые увидел.

— Заначка?

— Конечно.

— А зачем?

— Мужчина всегда что-нибудь откладывает.

— Я не откладывал.

Жена прищурилась.

— Не верю.

— Почему?

— Потому что ты жадный.

Он устало улыбнулся.

— Опять.

— Я же тебя знаю.

Он отвернулся к окну.

— Уже не знаю, что ты знаешь.

Жена немного помолчала.

Потом сказала:

— Ты скажи мне честно. Есть заначка?

Он не отвечал.

— Есть?

— Есть.

Жена сразу выпрямилась.

— Я так и знала!

— Только тебе она уже не нужна.

— Почему?

— Потому что там сладкая вода.

Она не поняла.

— Какая еще вода?

— Помнишь, мне на работе иногда давали сладкую воду?

— Ну.

— Я покупал ее сам тоже.

— И?

— Я как-то раз решил взять сразу ящик. Дешевле было.

Жена посмотрела на него.

— Целый ящик?

— Целый.

— Где?

Он показал рукой.

— В кладовке.

Жена открыла дверь.

И действительно увидела ящик.

Она вернулась.

— И ты это двадцать лет хранил?

— Нет. Не двадцать.

— А зачем?

Человек пожал плечами.

— Не знаю.

Жена вдруг рассмеялась.

— Ты неисправим.

— Возможно.

Она посмотрела на него.

Потом на бутылки.

— А пить тебе теперь это нельзя?

— Нельзя.

— Ни одной?

— Лучше не надо.

Жена задумалась.

— Значит, заначка есть, а воспользоваться ей нельзя.

— Получается так.

Она покачала головой.

— Даже тут ты умудрился.

— Что?

— Спрятать богатство, которое никому не нужно.

Он улыбнулся.

— Вот видишь. Я действительно жадный.

Жена тоже впервые за долгое время улыбнулась.

Вечером пришел сын.

В руках у него была большая коробка.

— Пап, это тебе.

— Что это?

— Компьютер.

— У меня был компьютер.

— Тот уже давно умер.

Сын поставил коробку на стол.

— Этот мой старый.

— А ему сколько?

— Лет двенадцать.

Человек посмотрел на сына.

— И ты мне его подарил?

— А что ему еще делать?

— Он работает?

Сын пожал плечами.

— Иногда.

— А иногда?

— Иногда сам выключается.

Человек улыбнулся.

— Хороший компьютер.

— Почему?

— Похож на хозяина.

Сын впервые за долгое время рассмеялся.

— Пап, там интернет есть. Я тебе всё настрою.

— А что мне с ним делать?

— Не знаю.

— Я никогда особо не умел.

— Разберешься.

Сын посмотрел на отца.

— Ты же всю жизнь разбирался.

Человек хотел ответить, но промолчал.

Сын ушел.

Жена осталась.

Она поставила чайник.

Достала продукты, которые принесла с собой.

— Тебе это можно?

— Наверное.

— Наверное — это не ответ.

— Тогда нельзя.

— Вот видишь. Уже лучше.

Она начала готовить.

Человек сидел за столом и смотрел на нее.

Когда-то он мечтал, чтобы жена вот так стояла на кухне.

Только тогда он был молодым.

А теперь он был старым, больным и почти бесполезным.

Жена вернулась не совсем из-за любви.

Он это прекрасно понимал.

Квартира тоже сыграла свою роль.

Заначка — пусть и бесполезная — тоже.

Но всё-таки она вернулась.

А это было больше, чем у него было вчера.

Он посмотрел на старый компьютер.

Потом на жену.

Потом на ящик сладкой воды в кладовке.

И вдруг подумал, что жизнь иногда устроена совсем странно.

Двадцать лет он думал, что главное — заработать достаточно денег.

Потом думал, что главное — выдержать.

Потом хотел только дожить до завтра.

А теперь ему дали старый компьютер, который сам выключается, жену, которая вернулась вместе с квартирой, и целый ящик сладкой воды, которую ему нельзя пить.

И почему-то всё это вместе уже не казалось ему полной катастрофой.

Он открыл рот, чтобы что-то сказать.

Но передумал.

Пока можно было просто сидеть.

Завтра сын покажет ему, как включать компьютер.

Если тот сам не выключится.

А там — посмотрим.

Глава 3

На следующий день пришел сын.

Сначала он занялся компьютером.

Покрутил, посмотрел, что-то открыл, что-то удалил, что-то установил.

Компьютер несколько раз зависал, один раз сам выключился, потом неожиданно снова заработал.

— Нормальный, — сказал сын.

— Ты же говорил, ему двенадцать лет.

— Ну и что?

— Да ничего. Я просто думал, старый.

— Он старый. Но еще поживет.

Сын что-то настроил, подключил интернет и наконец сказал:

— Всё.

Человек посмотрел на экран.

— И что теперь?

— Теперь можешь пользоваться.

— Чем?

— Всем.

Это слово его немного напугало.

Он привык, что если чего-то не умеет, значит, это не для него.

Сын сел рядом.

— Пап, ты же теперь не работаешь?

— Не работаю.

— Денег хватает?

Человек пожал плечами.

— Пока.

— Если не хватит, я могу дать в долг.

Отец посмотрел на него.

— В долг?

— Ну да. Разобьем на платежи.

— А если я не отдам?

— Отдашь.

— А если нет?

— Тогда не отдашь.

Человек засмеялся.

— Хороший ты у меня бизнесмен.

— А что делать?

Сын поднялся.

— И еще я тебе на телефон установил Чат ЖПТ.

— Кого?

— Чат ЖПТ.

— А зачем?

— Если что-то не знаешь — спрашивай у него.

— А тебя?

— Мне не звони.

— Почему?

— Потому что ты будешь звонить каждые пять минут и спрашивать, как включить компьютер.

— Не буду.

— Будешь.

— Не буду.

— Пап, ты вчера спрашивал, где кнопка выключения.

— А она где?

Сын посмотрел на него.

— Вот именно.

Они оба засмеялись.

Сын показал ему телефон.

— Вот сюда пишешь вопрос.

— Любой?

— Почти любой.

— А он ответит?

— Попробуй.

Человек взял телефон.

Посидел немного.

Потом написал:

«Как включить компьютер?»

Сын посмотрел на экран.

— Пап..

— Что?

— Компьютер уже включен.

— А.

Сын покачал головой.

— Всё. Я пошел.

Когда сын ушел, человек остался один.

Жена была на кухне.

Он сидел перед компьютером.

И вдруг его снова сильно скрутило.

Он попытался лечь — не получилось.

Попробовал встать — стало еще хуже.

В конце концов он просто сел.

Сидел, тяжело дышал и смотрел на экран.

И вдруг вспомнил.

Когда-то, еще молодым, он хотел писать книги.

Не рассказы.

Именно книги.

Ему казалось, что где-то внутри него есть целый мир, который можно рассказать другим.

Только таланта не хватало.

Образования не хватало.

Времени не хватало.

А главное — он сам себе не верил.

Кто он такой, чтобы писать книги?

Он ведь ассенизатор.

Рабочий.

Человек, который большую часть жизни провел там, куда нормальные люди стараются даже не смотреть.

Да и писать он толком не умел.

Буквы путались.

Клавиатура была каким-то издевательством.

Он хотел нажать одну кнопку — попадал на другую.

Хотел написать одно слово — получалось совершенно другое.

Потом еще одна проблема.

Грамматика.

Запятые.

Окончания.

Слова.

Он иногда перечитывал написанное и сам не понимал, что именно хотел сказать.

Но теперь рядом стоял компьютер.

И в телефоне был этот самый Чат ЖПТ.

Он осторожно взял телефон.

Написал:

«Я хочу написать рассказ, но у меня плохая граматика и я путаю буквы».

Ответ пришел почти сразу.

Человек прочитал.

Потом написал еще.

Потом еще.

Через некоторое время они зарегистрировали электронную почту.

Потом каким-то образом попали на Ауто Тудей.

Потом поставили искусственный интеллект и на компьютер.

С компьютером, правда, возникли проблемы.

Человек нажал что-то не туда.

Экран изменился.

Потом пропал голосовой помощник.

Потом компьютер перестал отвечать так, как отвечал раньше.

Он несколько минут пытался разобраться.

— Ну давай, — сказал он компьютеру. — Ты же умный.

Компьютер молчал.

— Объясни мне.

Компьютер что-то показал.

Человек ничего не понял.

— Еще раз.

Компьютер снова что-то показал.

— Еще раз.

Ничего.

В конце концов человек решил, что голосовой помощник просто заснул.

— Ладно. Спи.

Компьютер продолжал молчать.

Человек тоже замолчал.

А потом неожиданно для самого себя улыбнулся.

Впервые за очень долгое время ему было чем заняться.

Он начал писать.

Получалось так себе.

Иногда даже очень так себе.

Но он писал.

Одно предложение.

Потом второе.

Потом страницу.

Иногда перечитывал и ужасался.

Иногда сам смеялся над написанным.

Иногда спрашивал у Чат ЖПТ:

«А это вообще рассказ?»

Иногда:

«Ты понял, что я хотел сказать?»

А иногда просто:

«Исправь ошибки, но смысл не меняй».

И постепенно что-то начало получаться.

Не хорошо.

Не красиво.

Но понятно.

И это было главное.

Он не стал писателем за один день.

Никакого чуда не произошло.

У него не появилось внезапно образование.

Грамматика не стала идеальной.

Пальцы по-прежнему попадали не всегда туда, куда надо.

Но теперь между тем, что он хотел сказать, и тем, что видел читатель, появился какой-то мост.

Этим мостом оказался искусственный интеллект.

На следующие выходные снова приехал сын.

Посмотрел на экран.

Прочитал несколько страниц.

Потом посмотрел на отца.

— Пап, ты это сам написал?

— Сам.

— А ошибки?

— Их Чат ЖПТ исправил.

— А рассказ?

— Мой.

Сын еще немного почитал.

— Ну..

— Что «ну»?

— Читать можно.

Человек улыбнулся.

Для него это была почти похвала.

Он продолжил.

Так появилась первая большая история.

Потом вторая.

Потом третья.

Он вдруг обнаружил, что может рассказывать о том, что видел всю жизнь.

О людях.

О семье.

О работе.

О старости.

О том, как человек постепенно становится ненужным.

Получалась почти автобиография.

Он назвал серию «Биомусор».

Название ему понравилось.

Потому что он слишком хорошо знал, как легко человек становится для других чем-то ненужным.

Он писал дальше.

И чем больше писал, тем яснее понимал одну вещь.

Маленькие рассказы у него получаются.

В них можно что-то сказать.

Можно пошутить.

Можно укусить.

Можно заставить человека задуматься.

Но большую книгу он не потянет.

Слишком много всего.

Слишком длинная история.

Слишком много линий.

Слишком легко всё перепутать.

Он посмотрел на свои записи.

Там уже было много страниц.

И вдруг подумал:

«А что, если попробовать что-нибудь другое?»

Не просто жизнь.

Не просто люди.

Не просто старость, деньги, работа и семья.

Что-нибудь такое, чего он сам не понимает.

Что-нибудь странное.

Мистическое.

Он посмотрел на экран.

И почти сразу представил, как какой-нибудь умный читатель скажет:

«Причем здесь вообще мистика?»

Он усмехнулся.

Вот именно.

Причем здесь мистика?

Пока ни при чем.

Но мистика еще появится.

И, возможно, тогда человек наконец поймет, зачем ему был нужен этот старый компьютер, который сам выключается, искусственный интеллект, который иногда не понимает его, и вся эта странная жизнь, которая сначала отняла у него почти всё, а потом неожиданно оставила ему клавиатуру.

Он положил руки на клавиатуру.

Посмотрел на буквы.

Промахнулся мимо нужной кнопки.

Исправил.

И начал писать.

Глава 4

Дней десять я делал картинки, которые очень помогают мне увидеть перспективу рассказа. Мы с Чат ЖПТ успели сделать их немало. И красивые получались, и странные, и иногда такие, что я сам удивлялся, как это вообще пришло в голову.

Могли сделать больше. Но тут, думаю, есть и моя вина. Я человек нетерпеливый: мне надо сразу, желательно вчера. А потом ещё начинаю придираться: тут не так, там переделай, здесь шеврон поправь, а здесь вообще зачем ты это нарисовал?

ИИ терпит. Иногда даже троллит в ответ.

Мёртвых он изображать не любит — пацифист. С кошками у него вообще отношения какие-то особенные. Такое впечатление, что от меня к кошкам он иногда просто сбегает. И я его понимаю.

Но мы всё-таки подружились.

За эти десять дней сделали немало. Правда, могли сделать гораздо больше, если бы нас не останавливали лимиты.

Появился лимит. Если хочешь перейти на платный контент — ладно, терплю. Понимаю: ИИ — это бизнес, у него свои правила.

Но я обратил внимание: видно, мне повезло. Со мной работает тролль.

Сейчас я написал «Предатель 6.11», и мы сделали картинку. Но там были сигареты. Я попросил ИИ исправить пару моментов. На экране появилась надпись: «Следующая возможность в 6 вечера».

Ладно. Лимит — надо ждать.

Набрал ИИ ещё раз. Новая запись: картинку можно будет сделать через 12 часов.

Хорошо, ждём.

Утром — ещё через 6 часов.

Да, мне повезло. Там, видно, в модераторской сидит тролль и издевается.

Мистика.