Сколько стоит Мама

Глава 1

Эх, дороги!

Верьте мне, эта история произошла.

Да, именно так я хочу начать свою повесть. Ни с того где, когда и при каких обстоятельствах она произошла, а с просьбы поверить. И это важно, ведь рассказывать я буду о событиях настолько невероятных, что многие из вас запросто могут усомниться в них, а то и обвинить меня во лжи.

- Ага! – скажете вы – Почему это мы должны сразу верить? Навыдумываете какое-нибудь фентези с драконами и вампирами, с гоблинами и орками, а мы должен кивать и соглашаться? Нам доказательства нужны!

Ну, что же, вы имеете полное право на сомнения. И я попробую их развеять.

Итак, мои неверующие друзья, девочки и мальчики, покиньте свой дом безлунной ночью, когда над городом нет туч. Поднимите головы к небу. Что вы там видите?

Мальчик, где твое воображение? Эти провода не на небе. Они натянуты между столбами. И ветки не на небе, девочка! Ветки, конечно же на деревьях.

На небе звезды! Тысячи? Миллионы? Нет, бесконечное число звезд! А это значит, что среди звездных пылинок, которые и не пылинки вовсе, а как и наше Солнце сияют нестерпимым светом и жаром, обязательно есть такая, вокруг которой вращаются планеты. А поскольку часть от Бесконечности есть Бесконечность, то таких звезд с планетами тоже бесконечно много.

Вы поняли, друзья, к чему я веду эти пояснения? Нет? Тогда перестаем ковырять в носу, чесать затылки и читаем дальше.

Среди бесконечного числа звезд с планетами обязательно найдется такая планета, на которой есть жизнь. Примерно как на нашей Земле. Сколько будет таких планет? Молодец, мальчик! Бесконечность от Бесконечности - бесконечное число. Ты умница. Продолжай вместо меня. Что ты сказал? Что там могут жить такие же как и вы ученики, которые ходят в школу и получают двойки? Хм… Ты прав, хотя, наверное не только двойки, но и хорошие отметки. Но в остальном ты очень близок к истине. Бесконечное число миров, которые населены такими же как и мы людьми. Представляете?! Сейчас кто-то точно так же смотрит на звездное небо и пытается охватить разумом всю потрясающую глубину Бесконечности. Точно такие же как ты, мальчик в кроссовках с белыми полосками и ты девочка у которой щека испачкана каплей малинового варенья. И такие же как я.

Ну вот мы и подошли к ответу на тот вопрос произошла эта история или она обыкновенная выдумка. Конечно произошла! Среди Бесконечного скопища миров случается бесконечное количество бесконечных историй! В которых есть бесконечно все! Есть прекрасные зеленые планеты с жителями, которые летают друг к другу в гости на птицах, чьи перья окрашены во все цвета радуги. Есть черные металлические планеты, по пустой поверхности которых движутся, сталкиваясь странные ржавые механизмы. Есть тролли и гоблины, птица Феникс и Алиса, которая путешествует в Стране Чудес. Даже дворняжка Шарик, которая живет в подвале соседнего дома и очкарик пятиклассник Сельницын есть.

Прошу простить мою многословность. Но я хочу, чтобы вы мне верили. От этого и рассказывать будет легче, а слушать интереснее.

Поверили? Вот и хорошо.

Начну я с того, что история эта произошла на той частичке Бесконечности, которая называется Земля, с самым обыкновенным мальчиком, которому было меньше 16 лет и называть его подростком было рано. Но так как ему было больше 12 лет, то называть его ребенком тоже будет несправедливо. В общем, Мальчик.

Итак, в тот час, когда безлунная ясная ночь пролила на небо мерцающую реку Млечного Пути, дверь одной из квартир на пятом этаже в самой обычной пятиэтажке на краю самого обычного городка тихо отворилась. Сначала из дверного проема появился тубус, очень похожий на те, в каких носят чертежи, потом тренога вроде той, на которых завоевывали Землю марсиане в фантастических фильмах, только в миниатюре. И уже потом под желтое пятно тусклой лампочки на площадку шагнул сам владелец этих предметов.

Это был Мальчик, невысокого роста, худенький, белолицый, светловолосый, в клетчатой рубашке с короткими рукавами, потертых джинсах и стареньких кроссовках. Прищурясь, он осмотрел лестницу, аккуратно прислонил тубус и треногу к обшарпанной стене. Потом осторожно прикрыл дверь. Если бы на основании первых наблюдений кого-то попросили дать характеристику Мальчику, то самым первым немедленно родилось бы слово "тихоня". Трудно было представить, чтобы он дико прыгал и орал, болея во время футбольного матча, дрался или хотя бы толкался с неприятелями. По всему его виду можно было предположить, что любимыми его словами были "извините" и "пожалуйста".

Мальчик закрыл дверь на ключ и прислушался. В подъезде было тихо. Дом спал. Пятый этаж, на котором располагалась квартира, где жил Мальчик, был последним. Но, вместо того, чтобы спуститься вниз, Мальчик подошел в лестнице, ведущей к люку на чердак, забрался по ней и разомкнул ключом висячий замок. Через некоторое время он с трудом распахнул крышку. Еще немного и он вылез на крышу.

Ночь мягким теплом приветливо поцеловала его щеки. Редкие машины ворчливо разговаривали вдалеке. Фонари медово желтили асфальт придорожных тротуаров. Было необычно и волнительно.

Мальчик достал из кармана джинсов фонарь и пошел следом за световым зайчиком к середине крыши.

Под ногами похрупывали листья и мелкие ветки, занесенные сюда с высоких тополей. Над головой, прибитые к небосводу яркими звездами висели строгие чертежи созвездий. Ветерок неразборчиво шептал сказки о дальних странствиях. В непонятных постройках на крыше что-то тихонько гудело и она была похожа на корабль, медленно плывущий по звездному океану.

Мальчик подошел к одной из таких построек.

- Ты здесь? - тихо прошептал он.

- А то! Куда ж я денусь? - откликнулся ему хриплый удушливый басок.

Из темноты, прихрамывая, вышел непонятного возраста человек. Почесывая густо заросшую голову, он сощурился на свет фонарика.

- И не лень тебе кажную ночь сюда лазать - осклабился человек беззубым ртом. - Ладно я, тварь бездомная, мне деваться некуда. А ты чего? Я б лучше в постели теплой сны смотрел. Эх...

Он безнадежно махнул рукой. Мальчик сунул руку за пазуху и достал целлофановыйпакет.

- Это тебе, Вася - сказал он. - Сегодня я снова кашу гречневую сварил. Извини, я мало еще что умею готовить.

- Научишься, какие твои годы - оживился Вася. - А каша это хорошо! Это полезная еда!

Он вытащил из кармана рваного пиджака ложку, почистил её рукавом и осторожно взял пакет.

Пока Вася хрустел пакетом, положив его на расстеленную газетку, Мальчик раздвинул треногу и установил её. Потом осторожно раскрыл тубус. Тускло мерцающая труба появилась в его руках.

Это был телескоп. Мальчик бережно укрепил его на треноге и посмотрел на небо.

- Помнишь, в прошлый раз я говорил тебе про самую главную звезду? - спросил он Васю. - Если интересно, я могу тебе её показать.

Вася на секундочку оторвался от еды.

- Это вон та, небось, самая яркая? - сказал он и махнул рукой над головой.

- Нет - улыбнулся Мальчик. - Не она. И это не звезда. Это планета Юпитер.

Вася недоуменно пожал плечами.

- Обманываешь ты меня. Почему она тогда горит?

- Представь, что ты держишь в руках зеркальце. И в него светит Солнце. Что тогда будет на стене?

Вася отложил ложку и мучительно задумался.

Мальчик снова улыбнулся.

- На стене будет "зайчик"! Вот и Юпитер, он как зеркало светит на нас. А звезды, они другие. Это как наше Солнце, только очень далеко. И поэтому кажутся точками. На самом деле они очень горячие и большие. Они собираются вместе и образуют Галактики. Видишь эту туманную полосу! Это Млечный Путь. Это наша Галактика. А самая главная звезда на небе называется Полярная. Раньше её называли Хвост собаки. Смешно, правда? Главная она потому, что все остальные звезды вращаются вокруг нее. Вернее это только кажется. На самом деле вращается Земля, но мы видим...

Вася уже не слушал, продолжая уплетать кашу, но Мальчик увлекся и не замечал этого. Его бледное лицо порозовело, руки взлетали как у дирижера перед оркестром, голос взволнованно звенел в ночной тиши.

Внизу, где-то в соседних дворах внезапно раздался протяжный тоскливый вой, в котором с трудом можно было различить пьяную песню ночного подгулявшего забулдыги:

- Эхх...дарогиии пыль да тууууман!

Халадааа тривогии да стипной буурьяннн.

Мальчик вздрогнул. Руки его упали, как подстреленные. Он тяжело, по взрослому, вздохнул.

Вася выковырял из пакета остатки каши и довольно прищурился.

- Хорошо-то как! Спасибочки вам. Денек сегодня у меня никудышный. Железок не нашел, денежек наклянчить не сумел. Так и остался бы голодом. Да это ничего. Это перетерплю. А вот перестанешь ты на звезды глядеть и останусь я тут один, тогда нехорошо. Это самое плохое, когда один и даже словечко сказать некому.

- Не перестану - пообещал Мальчик. - Лето длинное.

- Да. А потом зима.

Вася задумался. Мальчик погладил телескоп по теплому металлу и прильнул к окуляру.

- А потом зима - повторил Вася. - Холодно, голодно, одиноко. Я вот все думать стал часто, что можно сделать? Чтобы не было этого всего. От холода могу худо-бедно на чердаке спрятаться. Поесть тоже можно найти, хоть не каждый день. А вот чтоб одиноко не было... кошку, что ли завести или собаку. Так они разговаривать не умеют.

Он развел грязными руками.

- Знааать не можееешь доли своооей! - донеслось из дворов.

- А куда это ты все смотришь-то? - удивился Вася. - Там твоих звезд нету.

Напротив дома, за забором и стоянкой машин, наполовину спрятавшись за зарослями лип отсвечивали желтыми глазами окна больницы. Здание спало и только внизу сквозь ветви пробивались иглы синеватого света, наверное из дежурного помещения. Телескоп был направлен на окно четвертого этажа.

- Я уж который раз заметил! - сказал Вася - Смотрит и смотрит. Что там нашел?

- Она вчера сказала, что позвонит мне - дрожащим голосом произнес Мальчик. - И помашет в окошко. Она обещала. И не позвонила. Я весь день около больницы стоял.

- Да кто она-то?

- Мама.

Вася замер на мгновение.

- Вон оно чо... - пробормотал он. - Мамка, значит. Болеет?

- Болеет - ответил Мальчик и сглотнул комок в горле.

- Давно?

- Давно. Она сначала из дома в больницу ходила, потом папа её возил. А потом совсем туда увез.

- Мне всех сверху видно - сказал Вася. - Твоя которая? С ней ты что ли летом каждый вечер на лавочке сидел?

- Да - ответил Мальчик. - Она уставала очень, поэтому мы перестали гулять и просто разговаривали.

- Красивая женщина - одобрил Вася. - Видная. Только все время в шляпе или платке. Жарища на дворе, а она в шляпе.

Мальчик прикусил губу.

- Она стеснялась - ответил он. - У нее волосы от лекарства стали выпадать.

Вася закашлялся и отвернулся. Потом, после долгой паузы, глядя куда-то за темный горизонт произнес:

- Ниче, ниче... волосы отрастут... это дело поправимое. У меня вот чего было однажды: съел че-то не то, а на следующий день смотрю на руки, а там будто мураши накусали, все красно! И зудят! А прошло два дня и снова как новенькие. А рожа совсем, наверное, страх!

Слепив этот неказистый рассказец, Вася скрипуче засмеялся, поглядывая на Мальчика. Тот улыбнулся в ответ и снова заглянул в телескоп.

- Не видно - сказал он печально через некоторое время. - Наверное, Мама спит. Уже поздно. А у них режим. Да ведь?

- А давай я подежурю - предложил Вася. - Ты иди, отдохни. Вон там у меня стул есть. Только осторожно, он хлипкий.

Мальчик отошел, а Вася, кряхтя, склонился к телескопу.

Сотканная из бесконечных звездных нитей, сверкающая небесная сеть висела над городом.

Белый шум, сплетенный из многообразия городских звуков легким туманом плыл над крышами. Время остановилось. Чуть слышно сопел, склонившись над телескопом Вася, ссутулив худенькие плечи незряче смотрел в ночь Мальчик.

- А ну-ка! - вдруг встрепенулся Вася. - Это кто там, она что ли рукой-то махнула? Давай сюда бегом!

Он протянул немытый палец в темноту, попутно задев трубу телескопа.

Уронив стул, Мальчик подбежал к Васе.

- Где?! - горячо зашептал он, пытаясь вернуть трубу в прежнее положение. - Я не вижу!

- Прицеливай! - командовал Вася, ворочая телескоп и больше мешая, чем помогая. - Да не туда, обратно! Вот так!

Наконец, совместными усилиями они направили трубу в нужное окно. Сердце у Мальчика звенело как колокольчик. Руки дрожали от волнения.

- Я не вижу! - воскликнул он. - Там нет никого! Ты меня обманываешь!

Вася гордо выпрямился.

- Я бомжара, но я не врун! - сказал он с достоинством. - Сказано видел, значит видел!

- Честно? - спросил Мальчик. - Посмотри мне в глаза.

Вася взглянул в его глаза, которые блестели как маленькие звездочки и звездочки эти становились все больше.

- Ты вот что - произнес он, не отвечая на вопрос. - Не плачь только. Не дело это, мужику слезы лить. Трудно ли, больно ли, никогда не плачь. Не надо людям свою слабость показывать. Не поймут они, не пожалеют. А если и пожалеют, то только слабже тебя своей жалостью сделают.

И, уже отвернувшись, ответил:

- Честно.

Мальчик понемногу успокоился. Он отвинтил телескоп от треноги и упаковал его в тубус. Потом собрал пустой пакет, газету и затолкал все в карман.

- Это трудно, чтобы не плакать - задумчиво произнес он. - Такого не бывает. Хоть раз в жизни люди все равно плачут. А если совсем не плакать, то для чего тогда слезы?

Вася наморщил лоб.

- Так я ж не говорю, чтобы совсем. При людях не надо. А когда их нету, реви.

- Ты один тут живешь. Плачешь?

Вася нахмурился.

- И никому не говори о своих слезах. Тебе домой не пора? Сколько время-то уже?

Мальчик посмотрел на звезды.

- Время за полночь ушло.

Их беседа прервалась знакомым уже пьяным пением, которое раздалось совсем близко:

"Может крыыыльяяя сложишь

Пасреди стееепей!"

- Да, мне пора - сказал Мальчик. - До свиданья, Вася.

- Бывай! - ответил Вася. - Приходи еще. Даже если без каши, все равно приходи.

Мальчик подхватил тубус, треногу и направился к люку. Его клетчатая рубашка медленно растворялась в темноте. И когда она почти совсем исчезла, Вася поднял заскорузлую, с негнущимися пальцами руку и перекрестил его.

Дома часы на кухне рассекли острыми стрелками циферблат на половине первого. Мальчик спрятал телескоп в шкаф и пошел в ванную мыть грязные руки. Едва он закончил это занятие, как в дверь раздался громкий стук.

- Кто там? - спросил Мальчик

- Эххх, дорогиии, пыль да тууумааанн - ответили ему.

Мальчик открыл дверь. Отец, мутно глядя на него, шагнул в прихожую и едва не упал, запнувшись о порог.

- Я это... на работе задержался - медленно произнес отец. - Устал я... как собака. Голодный я.

Потом сел прямо на пол и стал непослушными руками стягивать башмак.

- Давай я помогу - сказал Мальчик.

Он снял с отца обувь, помог ему подняться и отвел в ванную. Пока отец громко фыркал, плескал воду на лицо и что-то бормотал, Мальчик достал из холодильника молоко, яйца, извлек из шкафчика пакет с гречневой кашей и включил плиту.

Вода в кастрюльке булькала, парила и лениво ворочала пакет с гречкой. Отец, подперев подбородок, красными глазами смотрел на Мальчика.

- Вот так! - внезапно громко сказал он. - Умирает наша мамка! Не встает уже. Что делать, как жить, не знаю.

Он всхлипнул и по небритым его щекам поползли слезы.

Мальчик сжал ложку так, что побелели суставы пальцев.

- Неправда! - зазвеневшим голосом ответил он. - Она встает. Я видел!

Отец встрепенулся будто ото сна и блуждающим взглядом нашел лицо сына.

- Ты... когда?

- Я сегодня к ней ходил. Мы разговаривали. Она сказала, что чувствует себя лучше! И уже хорошо кушает. Только каша ей надоела. Я ей завтра что-нибудь другое принесу.

- Какой ты молодец, сын! - сказал отец и снова заплакал. - А я вот совсем разболелся. Чего еще говорила?

- Говорила, что тебе сейчас трудно и чтобы я о тебе заботился. Кормил. Поэтому ты ешь, а то остынет. И спать иди. Ты завтра на работу пойдешь?

- Да... наверное.

Он начал жевать кашу, все медленнее и медленнее, и на середине еды стал засыпать. Мальчик с трудом разбудил его и сонного повел в кровать. Отец шмыгал, называл его родненьким и целовал макушку горячими слюнявыми губами.

Когда Мальчик ложился в кровать, часы соединили стрелки на пяти минутах второго. В соседней комнате похрапывал отец. В квартире изредка едва слышно что-то щелкало и поскрипывало.

Мальчик был один и никто его не видел. Теперь было можно.

Он глубоко вздохнул и глаза его захлебнулись глазами.

Глава 2

Канун

Непонятные и странные события иногда происходят в подлунном мире. Привычные понятия бьются как зеркала и в обломках их начинают отражаться происшествия, случившиеся вне времени и пространства.

Пустыня медленно остывала от дневной жары. Тень ближней к долине Галилея самой высокой скалы горного кряжа Кармил, растекаясь черным языком по тонкому раскаленному песку приближалась к высокому, похожему на океанскую волну кургану.

Как только тень коснулась подножья кургана, около скалы, обогнув её по узкой горной тропе, появились четыре всадника. Нервно переступая тонкими сухими ногами по звонкому камню, вороные кони остановились рядом с каменной стеной, поросшей блеклым мхом.

Один из всадников неуловимо быстрым движением руки откинул капюшон серого плаща и оглядел расстилавшуюся перед ним равнину. Его узкое бледное лицо выразило легкое разочарование.

- Не понимаю чем эта равнина привлекла твое внимание, Баел – с едва заметной хрипотцой в голосе укоризненно пробормотал он. – Чем тебе не понравилась Красная Земля, что в Мисре? Достоин ли великого замысла Князя этот глиняный шлепок размером с утренний помет презренного шакала?

Тот, к кому он обращался, был широк и могуч как скала, которая возвышалась за его спиной. Мощная фигура с широкого разворота плечами была облечена в панцирь из металлических пластин наподобие чешуи, скрепленных кожаными застежками вдоль туловища от горла к поясу. Вооружение всадника состояло из меча, погруженного в деревянные кипарисовые ножны с богатой инкрустацией, кинжала и дротика. На голове всадника восседал высокий шлем, из под которого грозно мерял долину холодный взгляд безжалостных глаз.

- Ты снова седлаешь чужого коня, Самигина! – ответил он бледнолицему, сдерживая голос, который был похож на близкие раскаты грома. – Твоя стихия это обман, ложь и притворство. В этих науках ты мастер. Я признаю это и не имею никакого желания соперничать с тобой по части лицемерия. Но когда дело касается бранной науки, то лучше помолчи, иначе я подумаю, что ты не так умен как это кажется.

- Конечно! – быстро согласился Самигина. – Здесь не все так плохо! С вершины этого холма наверняка открывается прекрасный вид на долину. Ты как всегда прав, Баел, но…

- Но что?!

- Но понравится ли это место Князю?

Баел хотел что-то ответить, но передумал и сжал губы.

- О чем они препираются, Илит? – спросил первый всадник. – Снова спорят кто из них умнее? Скажи им, что умнее тот, кто первым скажет – я глупец!

- Вряд ли это поможет, Князь! – ответила Илит. – Они решат, что это похвала и тут же начнут выяснять кто из них глупее!

Она надула губки и фыркнула. Потом, изящно изогнув кисти рук, продолжила плести тонкую косичку, которая, постепенно удлиняясь, начинала поблескивать как шкура черной опасной змеи.

Рассыпчатые песчаные змейки, рожденные вечерним ветерком уползали в уродливые кусты и мгновенно умирали там, превращаясь в кварцевые блестки. Ящерица, похожая на игрушечного дракона, возникла из зарослей и нарисовала быстрыми лапами на песке еще никем не выдуманные письмена, исправляя ошибки длинным гибким хвостом. Вороной конь, скосив прозрачный, с фиолетовой искрой в глубине, глаз на ящерицу нетерпеливо переступил копытами.

Тень от скалы наконец вползла на вершину кургана. Илит резким движением бросила косичку за спину.

- Пора, Князь! – воскликнула она дрогнувшим от возбуждения голосом. – Солнце скрылось!

Князь вскинул руку и конь, издав ржание, поднялся на дыбы. В следующее мгновение он рванулся к кургану.

Держась темного следа, оставленного тенью от скалы, всадники помчались через долину. Курган в мгновение ока приблизился, хрустальная гладьнебольшого ручья, опоясавшего его подножье извергнулась от конских копыт каскадами брызг, которые упали в уже помутневшую черную воду.

Выгибая лоснящиеся шеи, кони по извилистой тропе поднялись на плоскую вершину кургана, погруженную в глубокую тень.

Несколько финиковых пальм, печально шелестели сухими ветвями. Древний курган встретил всадников молчанием, изредка прерываемым шорохами мелких зверьков, нашедших себе пищу и убежище среди камней, которые уступами спускались к подножью.

Долина с вершины кургана раскинулась перед всадниками диковинным, чернильно-темным покрывалом, исполосованный лучами солнца, которые пробивались сквозь горные перевалы Кармил.

Князь медленно осмотрел долину.

- Мне нравится. – сказал он. – И курган и долина.

Баел приблизился к Князю.

- Этот курган не просто гора из песка и глины – сказал он. – Здесь находился древний город. В долине перед ним тысячи лет бились фараоны Мисры с ханаанейскими царями. Этот город разрушался и восстанавливался десятки раз. Его захватывали египтяне и ассирийцы, они разрушали этот город, но затем вновь отстраивали, и он превращался в столицу местных правителей. Хар Мегиддо назывался этот город. Поверь, Князь лучшего места для битвы не найти!

- Хар Мегиддо – прошептал Самигина. – Армагеддон.

- Да! – воскликнул Князь – Армагеддон! Дай мне пилум, Баел!

Баел торопливо протянул Князю дротик. Князь поднялся на стременах, широко размахнулся, так, что полы его плаща взметнулись подобно черным огромным крыльям и швырнул дротик туда, где медленно надвигалась на долину со стороны Западного моря гигантская фиолетовая туча.

Дротик черной молнией воткнулся в вершину тучи. И немедленно, пронзая всю толщу её сверху донизу ослепительно сверкнула молния, осветив долину призрачным белым светом.

Торопливо пробежав расстояние от тучи до кургана, грянул гром. Порыв ветра подмел долину, бросив к подножью кургана волну грязно-желтого песка, сломанные ветви кустарника и ящериц, не успевших спрятаться в убежища.

Сухо щелкнули первые, самые крупные капли дождя.

Молнии сверкали беспрерывно, шипя словно гигантские змеи и грохоча как тяжкие молоты. В свете их вспышек было видно, что туча быстро поменяла свои очертания. Из башни она превратилась в гору, потом стала плоской как волнующееся море и тяжело навалилась на долину.

Из дождя постепенно рождался ливень. Но то, что мощными струями извергалось с неба совсем не было похоже на благотворный поток, который дает начало всему живому. С вершины кургана было видно, что водяные капли, рожденные черной тучей черным же семенем засевают долину и почти мгновенно начинают прорастать непонятными и страшными созданиями.

- Дело сделано – сказал Князь – Поехали, Баел, уточним последние детали того плана, который мы приняли к действию.

- Со всем моим рвением и удовольствием, Повелитель! – прокричал Баел, заглушив раскат грома.

Кони разом совершили гигантский прыжок, рванулись вниз к подножью кургана и вскоре уже мчались во весь опор, направляясь к тому месту, где к долине далеким бархатным отворотом примыкал край едва видимого в темноте леса.

Ветер усилился еще более. Самигина поежился, повернулся спиной к вихрю и накинул капюшон на голову. Илит искоса взглянула на него.

- Тебя что-то беспокоит, Самигина? – спросила она. – Я же вижу! Говори!

- От тебя ничего не скроешь – проворчал Самигина. – Да, я испытываю сомнения. Что вполне естественно перед таким событием.

Он тронул поводья и подъехал поближе к Илит.

- Зачем нам эта битва? – прошептал он, наклонившись к ней. – Разве мало Князю той власти, которую он имеет? Ему принадлежит немалая часть душ обитающих в мире мертвых и в мире живых. И эта часть постоянноувеличивается! Зачем рисковать? А если мы проиграем?

Илит перестала плести косичку. Взгляд её устремился в черную долину.

- Ты знаешь, что такое ненависть, Самигина? – спросила она.

Самигина пожал плечами.

- Ну… иногда я раздражаюсь на Баела. Он силен, но туповат и я…

- Ненависть это огонь! – прервала его Илит. – Который сжигает душу и разум. И если не погасить его, то он сожжет изнутри любого!

Она повернулась к Самигине и тот отшатнулся. Прелестное лицо Илит было искажено гневом.

- Ты забыл как Князь появился здесь? Как он был низвергнут в пучину Хаоса из сладкой цветной беззаботной жизни за то, что посмел восстать против абсолютной власти Предвечного? Эта власть загнала всех в золотую клетку и заставляла петь только те песни, которые хотел слышать он! Все разевали клювы, как попугаи и пели, пели, пели… о вселенской доброте. А низвергнутый изгнанник барахтался в смрадном вонючем болоте, глотал мерзкую жижу и полз среди скользких холодных червей, сосущих кровь. А они пели! И после этого ты смеешь сомневаться нужна ли битва? Конечно нужна! Битва рождает отмщение. Только оно сможет погасить пламя ненависти. А все остальное второстепенно.

Илит глубоко вздохнула, успокаиваясь.

- Пытались и меня загнать в попугайскую стаю, заставить любить слюнявого недоумка и подчиняться ему! Не тут-то было!

Она рассмеялась.

- А когда выгнали меня, то для него сотворили еще одну игрушку - жену из его же плоти. Которая преподнесла ему сюрприз в виде яблочка. Предвечный умен, но ему не хватает хитрости. Ему далеко до нас, женщин по части коварства.

Самигина хотел что-то ответить, но не успел. На вершину кургана Хар Мегиддо быстрее вихря взлетел вороной скакун. Роняя хлопья пены, он яростно грыз удила.

Глаза Князя пылали неистовым пламенем.

- Буря близится! – воскликнул он, сдерживая коня. – Баел приступил к работе. Скоро наступит великий день, которого я ждал многие годы. Мы победим во что бы то ни стало! Другого не дано! Пора покинуть этот курган и тоже начать подготовку к битве.

- Армагеддон! – воскликнула Илит. – Грядет Армагеддон!

Подковы скакунов высекли искры о камни. Звон копыт стал постепенно таять в темноте, удаляясь от кургана Хар Мегиддо к горному кряжу Кармил.

Стоило трем всадникам скрыться за скалами, как черный ливень стал затихать. Туча перестала клубиться, края её сделались серыми, реже стали клевать песок молнии.

Около леса Баел, поднявшись на стременах всматривался в черную ночь, окутавшую долину и ждал.

Они появились плотной стеной, разом надвинувшись из ночи, словно сама темнота соткала из своей плоти этих существ. Тела у них не были покрыты шерстью как у четвероногих тварей, пожирающих друг друга в борьбе за жизнь на просторах долины Галилея. Не было на них и чешуи, как на отвратительных водных ящерах великой древней реки Нил, что несет свои воды среди красных песков Мисры. И перепончатых крыльев не было у этих существ, как у гигантских летучих мышей, спящих днем в пещерах Кармил, а по ночам пьющих кровь у неосторожных газелей. Они были очень похожи на людей. Но все же это были не люди. Всякий, посмотрев на них сразу бы заметил неподвижность мертвого взгляда, неспособного к проблеску мысли, медлительность будто скованных цепями конечностей и отсутствие всяких намеков на какие-либо чувства, отражение которых оживляет лицо любого разумного существа.

Они остановились на почтительном расстоянии от Баела и легли ниц на песок. Деревянные лопаты и большие плетеные корзины, которые они несли с собой упали рядом.

Не прошло и нескольких мгновений, как из-за их спин появилось новое существо, гигант ростом вдвое выше и шире остальных. Мерно ступая слоновьими ногами он приблизился к Баелу, воткнул копье в песок и опустился на колени.

- Поднимись, Тагимах! – приказал Баел.

Существо встало и склонило волчью голову.

- Все ли рабы здесь? – спросил Баел.

- Все, господин – ответил Тагимах.

- Тогда слушай мой приказ!

Баел прочертил указательным пальцем вдоль кромки леса длинную линию, затем повернул её в сторону кургана Хар Мегидо.

- Тебе все понятно? – спросил он, закончив разъяснения.

- Да, господин! – ответил Тагимах. – Твои слова для меня закон.

- У тебя три дня и три ночи! – сказал Баел. – Приступай к работе немедленно.

Тагимах облизнул губы длинным раздвоенным языком.

- Солнце – сказал он. – Нам будет мешать солнце. Мы не сможем работать когда оно взойдет и начнет свой вечный путь по небу.

Баел нахмурился и оглядел долину. Потом свысока посмотрел на Тагимаха.

- Солнца не будет – ответил он. – Это я тебе сказал! И довольно разговоров. За работу!

Баел пришпорил коня и тот, всплескивая фонтаны песка понес всадника в направлении Хар Мегиддо.

- Помни! Я буду наблюдать с вершины кургана! – донесся издалека громовой голос Баела.

После того, как повелитель исчез в ночной темноте, Тагимах взмахнул плетью и обрушил её на первые ряды рабов, которые по прежнему лежали уткнувшись в песок.

Рабы медленно поднялись. Последние ряды надавили на передние и вся толпа с корзинами и лопатами двинулась к лесу. Там она разлилась вширь, образуя огромный прямоугольник точно на том месте, над которым недавно простирал ладонь Баел.

Откуда-то из ночи долетел гулкий звук, похожий на раскат грома. Восемь рабов взмахнули колотушками и разом опустили их на кожу гигантского барабана. Деревянные лопаты поднялись над долиной и первые порции песка наполнили корзины.

У края долины Галилея, рядом с лесом стал расти песчаный холм. И словно зеркальное отражение этого холма недалеко от него в долине стала вширь и вглубь расти яма.

Грозовые тучи окончательно рассеялись, превратились в белесый туман, клочья которого, подгоняемые ветром уплыли в горы. Звезды медленно мерцали в бездонном небе и совершали вечное движение вслед за ушедшим за горизонт солнцем.

Когда в середине ночи над краем долины появилась огромная кроваво-коричневая Луна, яма была глубиной не менее чем пять локтей. Рабы, ряд за рядом спускались на её дно, наполняли корзины песком и упорно карабкались по осыпающимся склонам наружу. Выбравшись, они длинными непрерывными колоннами брели к холму, высыпали песок и тотчас шли обратно, за новой ношей. Задавая ритм безостановочно грохотал барабан.

Под утро, когда восток умылся первыми розовыми лучами близкого рассвета, Тагимах направился к кургану Хар Мегидо.

Баел неподвижно сидел на краю разрушенной стены.

- Солнце всходит – сказал Тагимах. – Господин обещал, что его не будет.

Баел скривился в презрительной усмешке.

- Ты, наверное ждал, что я остановлю движение вечного светила? – спросил он. – Как же ты глуп! Это не под силу самому Повелителю! Жги лес!

Подожженная в нескольких местах опушка леса взметнула ввысь языки жаркого пламени, изрыгающие в небо клубы черного дыма и пепел. Соединяясь между собой, клубы растекались плотным слоем по небу и вскоре куполом нависли над долиной. Взошедшее солнце едва виднелось сквозь дым мутным желтым пятном и лучи его, достигнув долины красили её поверхность в тревожный оранжевый цвет.

Когда близилась к концу вторая ночь, яма углубилась на несколько десятков локтей и рабы на дне её казались размером не более скарабеев, что катают навозные шарики на горячих просторах Красной Земли. Толкая перед собой корзины они ползли по склонам ямы на поверхность и вереницей тащили песок на холм, который возвышался над останками выгоревшего почти дотла леса. Тяжелые корзины валили рабов навзничь и те, кто упал уже не могли подняться. Следом идущие затаптывали их в коричневую песчаную мякоть и та пожирала их, высасывая из тел соки, чтобы через тысячи лет во время землетрясений изрыгнуть на поверхность мумии, сухие и твердые как ветви железного дерева.

После захода солнца, когда наступила третья ночь, Тагимах снова пришел к Хар Мегидо.

- Яма готова, повелитель! – сказал он. – Она достаточно глубока, чтобы ты смог поместиться в ней!

Баел молча кивнул и вскочил на коня.

Когда скакун примчал его на место, то к яме уже были принесены огромные закрытые со всех сторон носилки, которые держали около сотни рабов.

Баел снял с себя панцирь, шлем, отстегнул с пояса меч и протянул его Тагимаху.

- У тебя еще ночь в запасе – напомнил он.- И достаточно рабов, чтобы завершить дело.

Он поднялся по ступенькам в носилки и рабы стали осторожно спускать их в яму.

Когда пришел рассвет, то ни ямы ни холма не было. Ночи действительно, хватило: одно поглотило другое.

Легкое, прозрачное утро чайкой летело над долиной Галилея. Солнце только начинало свой восход и далеко было еще до того момента, когда тень от самой высокой скалы горного кряжа Кармил вздрогнет и поползет черным языком к кургану с названием Хар Мегиддо.

Под толщей песка, в крытых носилках на коленях стоял Баел и молился:

- Князь, Отец мой и мое последнее пристанище! Я рожден тобой и когда-нибудь снова вернусь к тебе. Дай мне силу! Пусть ноги мои будут тверды, чтобы пройти тот путь, который предстоит мне. Пусть мышцы мои нальются камнем, чтобы смог я поразить смертью врагов моих. Пусть разум мой будет свободным и страх не коснется его. Господин огня и пламени, владыка сердец – пусть мое сердце бьется еще сильней и никогда не даст слабину, никогда не предаст меня. И пусть испепелен будет каждый, кто осмелится помешать мне! Будь же моей карающей дланью, и согрей меня в трудный час! Ave, Князь!

Солнце и Луна еще несколько раз в вечной погоне друг за другом обогнули горы, пустыни, реки и однажды ночью долину Галилея качнуло землетрясение. Оно было слабым и не принесло никаких разрушений древнему городу-кургану. Только легкие струйки песка скатились с его склонов да ящерицы вздрогнули и снова окаменели как это делали их пращуры в те далекие времена, когда по раскаленной планете Земля скитался одинокий, снедаемый жаждой мести низвергнутый с небес изгнанник с обожженной ненавистью душой.

Глава 3

Армагеддон

Тревожное утро медленно зрело над долиной Галилея.

Похожие на лепестки хризантем чайки, летящие от озера Кинерет к Западному морю меняли свой путь едва достигнув долины.

Из ближней к кургану кипарисовой рощи, сбивая копытцами цветы клевера стремительно выбежала газель и остановилась, дрожа всем телом. Секунду она дико озиралась, приседая и поводя ушами, потом совершила невероятно высокий прыжок и бросилась бежать в обход долины вдоль Кармил, вслед за исчезающими стаями чаек.

За газелью из той же рощи гибко скользнуло татуированное россыпью черных узоров тело леопарда. Он вздыбил на загривке шерсть и в три прыжка настиг газель.

Убить свою добычу леопард мог бы мгновенно, но вместо этого ониздал короткий рык и летящими прыжками бросился наперегонки со стаей волков, рядом с которой, поджав хвосты, что есть духу бежала горстка шакалов.

Из нор и убежищ тут и там появлялись песчаные лисицы, мангусты, кабаны и гиены.

Забыв про осторожность и охотничий инстинкт, хищники и добыча сбивались в гигантскую стаю и одним потоком, взрывая почву копытами и когтями уходили к Западному морю.

К долине Галилея двигалось то, что было страшнее смерти.

Первые существа, которые никогда не водились в рощах и норах Галилеи появились в окрестностях долины ближе к полудню. В развалинах Хар Мегиддо, словно из-под земли возникли несколько низкорослых худощавых воинов-разведчиков аркани в легкой броне грязного песчаного цвета. Некоторое время они стояли неподвижно, осматривая долину, затем устремились, пересекая Галилею, на запад, вслед за звериными стаями.

Постепенно небо над долиной стало менять свой цвет. Нечто, похожее на серую дымную пелену, надвигаясь с востока поглотило яркий солнечный диск и Галилея погрузилась в странные туманно-белесые сумерки, какие бывают перед началом холодных затяжных дождей.

Разведчики миновали долину, по-собачьи быстро напились из ручья на окраине оливковой рощицы и взобрались на невысокий холм.

Первый из разведчиков предостерегающе поднял руку.

Величественное Западное море свинцово замерло на горизонте. То, что виделось с холма белоснежной морской пеной на самом деле было огромным войском, разлившемся по побережью так, что левое и правое его крылья скрывались за шагнувшими с берега в пучину скалами.

Разведчики переглянулись и побежали обратно к Хар Мегиддо, чтобы поскорее принести важное известие своему владыке.

Пустынная местность около кургана преобразилась. Стекая с ближних и дальних предгорий мелкими ручейками сливались в реки вставшие под знамена Князя племена, общины и союзы. Здесь находились племена с островов Тростникового моря, вооруженные камышовыми луками и короткими копьями, арии с мечами и эфиопы в барсовых и лошадиных шкурах, содранных вместе с ушами и гривой, каспии, мосхи, пакти – весь тот объединенный темной верой расходный материал, которому суждено было погибнуть первыми в великой битве.

Разведчиков встретил Самигина. Выслушав их, он поднялся на курган.

- Войска Предвечного готовы войти в Галилею – доложил он Князю.

Князь сжал эфес шпаги.

- Долгие годы ждал я этого дня – сказал он. – И вот, наконец, он настал. Мы победим чего бы это ни стоило! Другого не дано! Выступаем!

Взвизгнули флейты, укатилась к скалам дробь барабанов. Темная волна у подножья Хар Мегиддо качнулась и выплеснулась в долину. Заполняя Галилею как заполняет чашу ядовитый напиток, она медленно двинулась к Западному морю, навстречу воинам Предвечного.

Совсем немного успели пройти верные Князю племена, ступая жесткими как копыта буйволов подошвами по телу Галилеи, когда на горизонте появилось войско в белоснежных латах. Издалека казалось, что это Западное море покинуло берега и катится волнами к Хар Мегиддо, но ржание коней, возгласы и медное пение труб не оставляло никаких сомнений в близкой битве.

Гул повис над Галилеей. Враги увидели друг друга.

Они встретились посредине долины и остановились, ощетинившись копьями. Добро сошлось в схватке со злом. Но результат был один - смерть.

Высокий воин, восседавший на белом коне в центре шеренги, привстал на стременах и закричал:

- Братья! Во имя отца нашего Предвечного, добро миру несущего, уничтожим нечисть без жалости! Да не убоится дух наш, да будет крепка рука наша! За веру истинную непогрешимую, за Владыку небесного...

Продолжая взывать он повернул голову к войску. Вороные кудри его вздрогнули, падая на ворот плаща-накидки и тотчас окрасились алым цветом. Один из воинов Князя почти без замаха метнул дротик и был точен.

Рев сотряс долину. Шеренги войска Предвечного и войска Князя сомкнулись.

Первыми пали воины племен с берегов Тростникового моря, короткие копья которых хоть и были лучше приспособлены для метания, но в ближнем бою не могли достать до противника. Вращая безумными от боли и ярости глазами, они, умирая грызли древки копий и тянулись к врагам.

Лучники в дальних шеренгах натянули тетивы. К людскому вою и реву прибавилось едва слышное пение стрел, перечеркнувших небеса. Повалился, захлебнувшись кровью, один воин в белых одеждах, следом другой, падая, взмахнул руками, будто пытался улететь от настигшей его смерти. Переступая через павших задние ряды напирали, поднимали мечи и палицы, обрушивая их на врагов.

Белоснежная конница на флангах стала теснить пеших воинов Князя. Уворачиваясь от копыт и мечей, темнолицые воины отступили и, когда часть конницы оказалась в "мешке" внезапно разорвали строй. Из-за их спин, перекрывая визгом вопли раненых, на всадников с воем и рычанием обрушилась стая непонятных существ. Кабаньи туши о двух ногах, мутно блеснув выпученными мертвыми глазами на хищных мордах, мгновенно оказались возле коней. Пугаясь истошного визга, кони вставали на дыбы и тотчас падали, путаясь во внутренностях из собственное утробы, вспоротой кабаньими клыками. Гиены бросались к упавшим всадникам, взмахаминегнущихся лап оглушали воинов и оставляли их леопардам, которые невидимо-искусными росчерками клыков вскрывали беспомощным воинам гортани.

В минуту все было кончено. Струйки алой крови нарисовали прихотливые узорчатые извивы к ручью и окрасили его воды в виноградный розовый цвет.

Аркани сбросили с себя леопардовые шкуры, сняли маски кабанов и растворились среди воинов Князя, выжидая очередного удобного момента.

Битва продолжилась с еще большей яростью .

Одинокий орел, обнимая воздушные потоки могучими крыльями,выплыл из-за Кармил. На этот раз он не увидел внизу ни лисиц, ни шакалов. Добыча ушла из долины. Пищи было много только для грифов, часть которых кружила далеко внизу, другие сидели на одиноких деревьях и ждали своего часа. Орел сделал вираж и медленно заскользил по краю Галилеи.

Постепенно в линии боя стал вырисовываться провал - воины Предвечного, вооруженные и защищенные лучше темных племен, стали теснить их. Конница еще раз ударила во фланги и на этот раз успешно: аркани и боевые псы, выпущенные им на подмогу были растоптаны копытами.

Самигина, наблюдающий за битвой с вершины кургана, взволнованно вскинул руку, указывая на поле боя.

- Князь, ты видишь?! Не надо давать им вкусить успех! Если они сомнут...

- Помолчи - перебила его Илит - Князь видит все.

Князь молча взирал на поле боя из-под смоляных бровей горящими глазами. Бледное его лицо стало еще белее от волнения. Тонкие губы нервно подергивались.

Темные племена дрогнули и стали беспорядочно отступать.

- Теперь пора - произнес Князь. - Самигина, начинай!

Самигина обернулся спиной к долине. Руки его, разрезая воздух взмахами стали чертить сложные узоры, похожие на древние письмена. Потом пробежались, рисуя уродливый крест с хвостами-отростками и замерли.

Горы дрогнули. Рев, исторгнутый их недрами потряс Галилею. Из пасти ущелий в долину шагнули уродливые тяжелые машины, похожие на гигантских пауков. Давя лапами кустарник, они обогнули курган с обеих сторон и увеличили скорость, охватывая место битвы в железные клещи. Пасть одной из машин открылась и оттуда появилось длинное жало. Через мгновение жало исторгло клуб дыма и в рядах наступающих войск Предвечного образовалась брешь, пробитая выпущенным снарядом.

Орел, продолжая полет над долиной, взмахнул крыльями и стал набирать высоту. Ему не мешали ни дым, ни взрывы. Но он увидел, что от Западного моря летят на помощь Предвечному стаи гигантских серебристых птиц и поспешил уступить им небо.

На кургане появление нового врага сразу заметили.

- Пора, Князь? - спросил Самигина, нервно сжимая ладони.

- Терпение! - ответил Князь. - У нас есть чем ответить.

Птицы достигли шеренги машин - пауков и разом взмахнули крыльями. Перья, превращаясь на лету в огненные стрелы упали в долину.

Нападение птиц внесло сумятицу среди машин. Летящие с неба сгустки огня взрывались среди их рядов, разбрасывая изуродованные останки. Часть из них пыталась обороняться, расстреливая пикирующих противников, часть начала беспорядочно отступать.

Над Кармилами появилась темная, быстро меняющая свои очертания туча. Она приблизилась и у серебристых птиц появился достойный соперник: стая драконов, чешуя на которых медно звенела в такт взмахам крыльев. Прекратив схватку с машинами, серебристые птицы закружили в хороводе, выбирая удобную позицию для отражения атаки.

На поле боя все смешалось. Вместо воинов темных племен, уничтоженных почти полностью войском Предвечного, в долину вышли хорошо вооруженные и защищенные воины Князя. Еще раздавался свист стрел и звон мечей, но все чаще в общую картину хаоса вплетались странные звуки, похожие на треск ломаемых ветвей. То тут, то там с обеих сторон вспыхивали и гасли искры на концах коротких блестящих предметов. После таких искр в латах противников возникали отверстия и воины валились замертво. Метались, сбивая с ног всех на своем пути потерявшие всадников кони. Враз одичавшие от запаха крови боевые псы в исступлении грызли и своих и чужих. С оранжевого неба падали истерзанные в схватке драконы и серебристые птицы, разбивая своими телами те машины, которые еще могли двигаться. Горело все, что могло гореть. Вокруг царил хаос.

И только орел был спокоен. Он медленно парил над этим безумием и лишь изредка наклонял голову, кося черным глазом на огромную чашу долины Галилея, расстилавшуюся далеко внизу.

Князь, Самигина и Илит молча наблюдали за течением битвы с вершины кургана. Илит, раскрасневшаяся от возбуждения, кусала алые губы и нервно теребила прядь волос. Самигина, запахнувшись в плащ, словно желая оградить себя от происходящего, напротив, замер в неподвижности.

Князь, хмурясь, оценивал ход битвы. Ни та, ни другая сторона не могла одержать верх. Свежие силы вступали в бой и падали, уступая место новым воинам. Сражение грозило затянуться на долгие часы.

- Сколько у нас еще сил? - спросил Князь у Самигины.

- Половина твоих воинов в бою - ответил Самигина. - Я думаю, что немногим больше и у Предвечного. Если не предпринять решительных мер, все может закончиться ничем. Пора?

Князь задумался. Потом решительно взмахнул рукой, указывая на подножье кургана.

- Да, пора! Начинай!

Самигина взмахнул плетью и конь галопом понесся по тропе вниз. У подножья он остановился. Самигина закрыл глаза, отрешаясь от всего происходящего вокруг и начал читать заклинания:

Творение Хозяина Темноты

И Безбрежная Сила!

Холодная, мрачная

И несущая гибель!

Приносящая руины и развалины

Голос его то сникал до шепота, то взлетал до крика. Последние слова он почти прохрипел:

- Приди сюда и выполни своё предназначение!

Несколько мгновений ничего не происходило. Потом почва в том месте, где когда-то копали яму рабы вздрогнула и вспучилась, рассыпаясь песчаными водопадами. От кургана до сгоревшего леса по ней пробежали трещины.

Из ямы поднималось невообразимых размеров чудовище, похожее на тех, которые обитают в древней реке Нил, текущей среди красной долины в Мисре. Его чешуйчатое, покрытое мерзкой слизью широкое и плоское туловище, опиралось на четыре мощные когтистые лапы, глубоко утонувшие в песке. Пасть монстра, усеянная рядами клыков, каждый размером с воина, медленно раскрывалась, щупая воздух черным языком. Полузакрытые глаза на длинной, уродливой морде смотрели сонно и безразлично.

Чудовище, привлеченное звуками битвы, повернуло морду, обращая взгляд на долину и глаза его, подернутые пленкой ожили, наливаясь кровавым яростным блеском. Оно с шумом вдохнуло гарь и копоть пожара и издало рев, перекрывший все остальные звуки.

Галилея замерла. Воины с обеих сторон, забыв про врагов с ужасом взирали на монстра.

- Вперед, Баел! - закричал Князь.

Чудовище шевельнуло хвостом, задело им ближний к кургану холм и тот разлетелся в пыльную песчаную взвесь. Затем монстр сделал шаг, который потряс долину, другой и, направился в самую гущу оцепеневших от страха воинов.

Первыми по чудовищу ударили огненными стрелами серебристые птицы, почти разбившие к тому времени драконью стаю Князя. Огонь охватил тушу чудовища и, не причинив ему никакого вреда соскользнул в песок усталыми оранжевыми лоскутами. В ответ монстр снова взмахнул хвостом, цепляя останки сгоревших машин и те взметнулись в небо, прямо в стаю атакующих птиц.

Движения чудовища становились все яростнее. Не обращая внимания на бегущих в панике воинов, загребая лапами и давя всех, кто попадался ему на пути, он ринулся туда, где алели знаменами еще не вступившие в бой войска Предвечного.

- Баел знает свое дело! - восхитилась Илит, восторженно наблюдая происходящее. - Князь, скоро мы будем поздравлять тебя с победой! Весь подлунный мир будет у твоих ног.

- Князь велик! - подтвердил Самигина.

Итог битвы был предрешен. Оставляя за собой длинный глубокий ров, монстр подбежал к воинам в белых доспехах и принялся уничтожать их стройные ряды, пробивая себе путь к Западному морю. Воины пытались сопротивляться, но ни стрелы, ни копья, ни мечи, ни пули не причиняли никакого вреда бронированной туше чудовища.

Наблюдая за уничтожением противника ни Князь, ни его соратники не обратили внимания, что орел в небе прервал свой медленный полет вокруг долины и начал смещаться в то место, где вершило кровавую трапезу чудовище. Зависнув над ним, орел сложил крылья и камнем рухнул вниз.

И вот тогда с кургана стало видно, как с неба к долине, оставляя за собой белый длинный след падает светящаяся точка, похожая на звезду. Звезда разгоралась все ярче, вспыхнула искрами и внезапно, не долетев до поверхности,взорвалась огненным шаром.

Невероятной силы вспышка ослепила Галилею. Длилась она мгновения, а затем огненный шар стал гаснуть, превращаясь в пухнущее гигантское облако, подсвеченное изнутри багрово-красным светом. Тучи над вспышкой распахнулись и стали разбегаться кольцом, как волны от брошенного в воду камня. От земли к багровому облаку вырос грязного цвета столб и уперся в его, словно ножка гриба.

Затем до кургана докатился громовой звук взрыва и одновременно с ним вихрь песка и пепла. Вихрь был настолько силен, что Самигину и Илит сбросило с коней и швырнуло на склон.

Князь удержался в седле. Сжав поводья, он безумными глазами смотрел на долину.

От прежней Галилеи и всего, что на ней было не осталось ничего. Исчез как кусок льда в жаркую погоду монстр, сгорели в пепел драконы, серебристые птицы, боевые машины-пауки, воины и их оружие. Испарились ручьи, сравнялись холмы и впадины. От кургана до Западного моря расстилалась стеклянная равнина расплавившегося песка, которая тихо дымилась и потрескивала, испуская из недр пузыри.

На вершину взобрались Самигина и Илит. Не решаясь что-либо произнести, они молча стояли за спиной Князя.

Молчание прервал сам Князь. Он обернулся к ним и произнес:

- И все-таки это была победа.

Потом пришпорил коня и все помчались прочь, в горы.

Глава 4

Монета

Ночь была жаркой и душной. Мальчик часто просыпался, слушал, как в соседней комнате ходит отец, пьет воду, хлопает дверцей холодильника. Он смотрел на стены, на которых рисовал разные узоры свет проезжающих автомобилей, поправлял влажную подушку, часто ворочался на скрипучей постели. Потом снова засыпал, и к нему приходили короткие тревожные сны.

Ему снилось, будто он куда-то идет длинными коридорами, которые были освещены похожими на букеты желтых цветов факелами и две странные птицы летят впереди, указывая ему путь. Он видел просторный зал, где горели вязанки дров, и пламя от них облизывало длинными языками огромные котлы. Он даже ощущал запахи, висящие в воздухе и слышал чьи-то голоса рядом с собой.

Последний сон был самым коротким. Он стоял в центре огромного зала и держал кубок, наполненный какой-то темной жидкостью. Потом он поднес кубок к губам, поднял голову и увидел над собой белое серебро звездного неба. Глоток, и небо обрушилось на него.

Мальчик вздрогнул и проснулся.

За окном ярко светило летнее солнце. Часы показывали одиннадцать. Мальчик сел в кровати, перевел дыхание и вытер ладошкой мокрый лоб.

Отца не было. На кухонном столе лежали деньги. Мальчик умылся и пошел в магазин за продуктами. Купив апельсины, булочки и кефир он, ровно в двенадцать, держа в руках полиэтиленовый пакет, вошел в вестибюль больницы.

- Здравствуйте! - робко сказал он толстой сестре, которая сидела за столом и с ненавистью писала что-то в больничном журнале. - Я пришел в тридцать первую палату. Можно пройти?

- Бахилы - ответила сестра.

Мальчик отошел к автомату, купил бахилы и снова подошел к сестре.

- Можно мне.... - начал он.

- В тридцать первую нельзя.

- Почему?.

- Потому.

Мальчик опустил голову и сжал губы.

- Ладно, давай - сказала сестра и выдернула из его руки пакет с продуктами. - Тридцать первая палата, говоришь? Отнесу.

Лицо Мальчика прояснилось. Он кивнул и радостный, выбежал на улицу. Сестра заглянула в пакет.

- Танька! - прокричала она в коридор. - Чо там в тридцать первой, жива еще?

- Живая пока что. Только не надо уже ничего ей.

- Ладно. Апельсины будешь?

На больничном дворе Мальчик подошел к знакомой скамье и сел, подняв голову к окну на третьем этаже, где на стекле был приклеен листок бумаги с цифрой "31"

День быстро подошел к своей вершине. В больницу входили люди, подъезжали машины с красными крестами. Больные в халатах медленно бродили по асфальтированным дорожкам.

К вечеру загустел и стал прохладнее воздух. Мальчик съел булочку и еще раз попробовал набрать номер на телефоне. Потом вздохнул и пошел домой.

Отца дома не было. Не появился он ни в восемь вечера, ни в десять. А в одиннадцать часов дверь квартиры на пятом этаже в самой обычной пятиэтажке на краю самого обычного городка тихо отворилась.

Все происходило так же, как и в прошлый раз. Забравшись на крышу, Мальчик осторожно прикрыл за собой люк и пошел туда, где ждал его бомж Вася.

Вася сидел на своем шатком стуле и при тусклом пламени свечки пытался зашить огромную дыру в брюках.

- Здравствуй, Вася - сказал Мальчик. - Это где ты так?

- Железку тащил - ответил Вася. - Зато тебе подарочек от меня!

Он вынул из темноты кулек.

- Конфеты это. Я их не ем, а ты молодой, подсластись.

- Спасибо, Вася. А я тебе кашу принес. Возьми.

Мальчик присел рядом и вздохнул.

- Устал? - спросил Вася. - Я тоже. Весь день по свалкам шарахался. Эх, жизнь!

Они помолчали.

- Скажи, Вася, а ты всегда вот так жил? - спросил Мальчик. - Железки собирал, одежду на свалках.

- Еще чего! - удивился Вася - Я раньше хорошо жил! У меня родители важные были. Папка заводом рулил. Мать дома сидела, со мной нянчилась.

- А ты?

- А я свободы хотел. Они мне все - учись да учись, а я с пацанами дворовыми под заборами дым папиросный пускал, во взрослые дяди торопился. Потом из дома убежал.

Вася со злостью оборвал нить.

- Вот и свободный теперь.

Он стал есть кашу, а Мальчик принялся устанавливать телескоп. Потом направил его на больницу и прильнул к окуляру.

- Наверное, мама уже спит - сказал он через некоторое время и невольно вздохнул. - Тогда давай смотреть звездопад.

- Какой такой звездопад? - недоверчиво спросил Вася. - Чо, прямо звезды будут падать?

- Метеориты. Из созвездия Персея. Надо смотреть вон туда.

Он лег на теплую, пахнущую гудроном крышу. Вася сел рядом и задрал голову к небу.

Первая звезда пронзила тьму подобно далекому лучику света. Будто фонарик мигнул. За ней скатилась вторая, потом третья.

- Ты видел! - тихо вскрикнул Мальчик!

- И правда, падают - покачал кудлатой головой Вася. - Чудеса!

Звезды падали и сгорали. Жизнь их была короткой и яркой. Они торопились вынырнуть из тьмы, на мгновение заявить о себе, а что будет дальше их не интересовало.

Одна звезда горела дольше остальных. Она двигалась медленно, словно выбирала место куда упасть. Другие звезды уже успели испариться, а эта, настырная, все летела и летела.

- Ты видишь? - забеспокоился Вася - Она ж к нам на голову сейчас свалится!

Он бросился бежать к люку. Мальчик вскочил и замер.

Звезда беззвучно чиркнула над головой, упала на крышу и, подпрыгнув, подкатилась к его ногам. Мальчик наклонился и осторожно положил её на ладонь.

Это была монета, большая, тяжелая, желтая. Она имела неправильную форму, ни круг, ни овал, у одного края толще, чем у другого и по краям пучилась неровными рваными наплывами. Создавалась впечатление, что чеканили её на скорую руку, просто взяли кусок металла и с размаху, криво влепили в него изношенный штамп. На монете проглядывался неряшливо пропечатанный круг с разбегающимися черточками, некое подобие Солнца.

Мальчик перевернул монету и увидел на противоположной стороне морду какого-то животного с раскрытой пастью и выпученными яростными глазами. Глаза смотрели в упор и Мальчик вздрогнул. Ему вдруг стало холодно. Ладонь закоченела. Казалось, что от монеты шел ледяной морозный ветерок. Он попытался бросить монету, но ладонь против его воли сжалась и холод стал просачиваться по руке до локтя, потом в плечо и пополз в грудь.

И когда холод коснулся сердца, оно вздрогнуло и остановилось.

Мальчик почувствовал, что падает.

Он летел в пропасть, беспорядочно кувыркаясь среди свистящей и грохочущей тьмы. Непонятные белесые сгустки пространства, похожие на щупальца, изредка хлестали ему навстречу. Ошеломленный первыми секундами падения, Мальчик пытался ухватить их, судорожно вытягивая растопыренные руки, но бестелесное ничто стремительно проносилось сквозь него, мимо, в никуда.

Падение случилось внезапно, но было оно без мгновенной исчезающей боли, а похожее на звук. Звук был громкий, мощный и величавый, словно гигантский колокол раскрыл беззубую пасть и, задевая языком о бронзовые щеки, медленно выговорил непонятное тягучее слово.

Мальчик застонал и медленно открыл глаза.

Гроздья белого и желтого хрусталя, свисающие с невообразимой высоты разбрызгивали гранями липкие разноцветные искры, которые мошкарой переплетались в зрачках. Над Мальчиком свисала, призрачно мерцая, гигантская звездная люстра.

Он перекатился на бок, собрался с силами, встал и огляделся.

Он находился на берегу моря. Берег извилистой полосой делил окружающее пространство на две глади - водную и песчаную. Ночной бриз накатывал легкие волны и они с шипением лизали мерцающий блестками песок. Другие волны неподвижными барханами катились в пустыню.

Мальчик поднял голову и посмотрел на небо. Он попытался найти хотя бы одно знакомое созвездие, но не смог. Звезды были чужие, пустыня была чужой, море было чужое.

Он еще раз беспомощно огляделся и вдруг заметил, что вдоль береговой линии к нему быстро бежит какой-то зверь похожий на волка. Наверное, надо было испугаться, закричать и убежать, но оцепенение, которое, наполнило разум равнодушием вместо страха, оставило его на месте.

Зверь подбежал ближе, и Мальчик увидел, что это большая собака, настолько черная, что в темноте едва был виден её силуэт и только глаза светились желтыми огоньками. Собака села перед ним на песок и, наклонив голову высунула язык.

- Как тебя зовут? - спросил Мальчик. - Ты, как и я потерялась?

Собака посмотрела во тьму и негромко пролаяла.

Послышался далекий хруст песка о подошвы, потом шаги стали громче и через некоторое время темнота проявила на берегу очертания человеческой фигуры.

Это был мужчина. Ночь скрывала черты узкого лица, но зато явно выделялась борода, коротким клином выползшая из подбородка. Роста мужчина был среднего, очень худой. Непонятного цвета и покроя одежда балахоном болталась на нем как на огородном пугале.

- Замечательно! – произнес он бормочущим глухим голосом. - Кажется, я не заставил вас ждать. Удивлены? Испуганы?

- Где я? Я умер? - прошептал Мальчик. - Я так долго падал.

- Знаю - сказал мужчина. - Предупрежден. Пройдемся немного, я вас в курс дела введу.

Он, приглашая, махнул рукой и пошел вдоль берега. Мальчик нерешительно направился следом.

- Для начала разрешите объясниться - сказал мужчина, когда они поравнялись. - Я Смотритель. Именно так меня можно называть. Наблюдаю за здешней местностью, сообщаю куда надо, если вдруг произойдет что-то непредвиденное. Иногда выполняю отдельные поручения, как сейчас, например. В основном служба тихая, спокойная и скучная. Но ничего, привык, не жалуюсь.

- Где я? - повторил Мальчик. - Я умер? Мне кажется, что у меня не бьется сердце!

Смотритель покосился на него и недовольно поморщился.

- Что вы все как один твердите одно и то же. "Умер, умер!" Других предположений никаких нет? Запомните: смертно тело, но никак не разум!

Они продолжили шагать вдоль шипящего прибоя, миновали небольшой холм и по тропе свернули в рощу низкорослых узколистых деревьев. Вскоре деревья расступились и Мальчик увидел на поляне дом, одноглазо глядящий окном на окружающую его растительность.

Смотритель распахнул дверь.

- Прошу! Осторожнее, тут порог!

Дом внутри был неказистым, серым и каким-то тусклым, словно все предметы в нем были занесены густым слоем многомесячной пыли. Предметов этих, было весьма немного – стол без скатерти, деревянный табурет, шкаф с зеркалом, похожим на поржавевший лист жести и кровать.

- Да, вот так – сказал Смотритель – Без излишеств и даже более того. То есть правильнее будет сказать, даже менее того. Простота делает жизнь богаче как ни странно.

Он указал Мальчику на табурет, а сам сел на кровать.

- Я бы с удовольствием ответил на вопрос где вы находитесь и что с вами произошло - сказал Смотритель. - Обычно мне не запрещают этого делать. Но в этот раз самым строгим образом мне приказали, чтобы я молчал. Могу только намекнуть.

Он наклонился к самому уху Мальчика и едва слышно прошептал:

- Я вам завидую: вами заинтересовался сам Князь!

- Кто? - не понял Мальчик.

- Ах! - всплеснул руками Смотритель. - Давайте не будем продолжать. Скоро взойдет Луна и Проводник отведет вас куда следует. А там сами все узнаете. Я не хочу попасть в немилость.

Смотритель сложил руки на коленях, склонил голову и замолчал.

Неизвестность угнетала Мальчика. Он с тоской смотрел в темное окно и чувствовал, что ему становится холодно.

Через некоторое время окно чуть осветилось красноватым светом. Смотритель поднял голову.

- Пора - сказал он.

Они вышли из дома.

Из-за горизонта показался краешек кроваво – красной Луны. Полускрытая деревьями, она прорезала своим светом их ветви, и роща сразу стала контрастнее и чернее.

Все вокруг резко изменилось. Деревья злобно ощерились острыми контурами игольчатых ветвей, тени почернели, кусты вытянули тонкие корявые руки.

- Ну, вам пора - сказал Смотритель. - Идите. Проводник покажет дорогу.

- Где он?

Смотритель указал на тропу, которая начиналась у края рощи.

Черная собака, повернув морду, ждала Мальчика.

- А вы не пойдете с нами? - спросил Мальчик.

- Мне нельзя - ответил Смотритель. - Да вы не сомневайтесь, Проводник ни разу не ошибался. И ничего не бойтесь. Разве посмеет кто-то обидеть вас, если вы идете к самому Князю.

Они вступили на тропу, и вскоре дом Смотрителя остался позади. Проводник бежал ровной мелкой рысью, изредка оглядывался на Мальчика и снова опускал голову, отыскивая одному ему известные приметы.

Роща быстро закончилась, её сменили пустынные барханы, кое-где проросшие колючим безжизненным кустарником. Тропа петляла между барханами, взбиралась на их пологие вершины, ныряла вниз.

Луна взошла над горизонтом. Она была совершенна. Огромный диск источал потоки света, делая тропу похожей на стальную ленту, выбивая своим падением из её длинного змеиного тела влажные зеленоватые искры. Кусты клубились по обочинам призрачными желтыми кострами, распространяя вокруг себя сияние, подобное полету сказочных ночных светлячков. Стало совсем светло. Лунный напалм делал расстилающийся ландшафт сказочно-тревожным.

Через некоторое время барханы закончились. Проводник перепрыгнул через узкий ручей и они вступили в долину, поверхность которой сверкала ровным матовым блеском и была похожа на стекло. Шерсть Проводника внезапно вздыбилась, он остановился и зарычал. Мальчик тревожно огляделся. Вокруг никого не было.

- Здесь случилось что-то страшное? - спросил Мальчик. - Не бойся, я с тобой.

Он погладил собаку по жесткой шерсти. Проводник шумно вздохнул. Постепенно он успокоился и они двинулись дальше.

Шли они уже долго, Луна взобралась почти в зенит темного неба, но усталости Мальчик не чувствовал. Лунный свет струил потоки странного тепла, которое согревало кожу, проникало в тело и оно наполнялось энергией.

Пройдя долину, они оказались у подножья кургана, похожего на океанскую волну. Развалины старого города покоились на его склонах. Проводник обежал курган. Еще немного и предгорья Кармил надвинулись на них скалистыми отрогами.

Перед ними снова была тропа, которая вела в горы. Проводник остановился и сел, подняв морду.

- Мне надо идти туда? - спросил Мальчик. - Одному?

Проводник коротко пролаял в ответ.

- Хорошо - сказал Мальчик. - Спасибо тебе!

Он наклонился и погладил собаку по голове. Потом не оглядываясь пошел в горы.

Глава 5

Испытание

На скользкой, в блестках от гематитовых кристаллов тропе цвета запекшейся крови, ведущей от горного кряжа Кармил в кратер Рамон, опираясь на копье стоял страж. Кратер был огромен, неровно зубаст по краям и очень похож на раскрытую пасть готовую поглотить звездный мир.

Страж был уродлив и могуч. Он мог рукопожатием раздробить в пыль любой из камней, сломать ударом кулака ствол дерева, выдавленного безжизненной почвой в толстую сухую спираль. Во время войн он обязан был убивать, а когда наступала передышка в сражениях, нес охрану на рубежах кратера Рамон.

Короткая душная ночь поспешно убегала к Западному морю. Восток нарисовал острые зубья скал на противоположной стороне кратера и как только над ней стали гаснуть звезды, со дна Рамона, клубясь пополз в темное пока еще небо серый влажный туман. Прошло немного времени, и кратер накрыла полупрозрачная как сон дымка.

На тропе, со стороны пустыни послышались легкие шаги. Страж насторожился и приподнял копье.

Туманная дымка качнулась, и из нее по тропе вышел подросток, совсем еще мальчик.

Страж вытянул длинную волчью морду, понюхал воздух и шерсть у него на загривке постепенно разгладилась. Он сделал шаг назад и поклонился.

- Ждут – прорычал он. – Там.

И ткнул когтистым пальцем в ту сторону, где за дымкой прятался дворец Князя.

Мальчик медленно, будто во сне, посмотрел на стража и, исчезая в тумане, продолжил свой путь по тропе.

Извиваясь, словно змея, тропа петляла по песку, усыпанному мелкими камешками. Она то бежала вниз по склону, то взбиралась вверх, но в итоге все равно закончилась в самой низкой точке кратера Рамон - возле дворца Князя.

Дворец был мрачен и огромен. Он напоминал гигантскую скалу, вершина которой исчезала в темном небе. Это сходство еще более усиливалось тем, что в узких, как бойницы окнах не было видно ни огонька, а камень стен порос бурым, с кровавым оттенком мхом. Вход в замок был лишь один и именно в него упиралась тропа, по которой пришел в это неприветливое место Мальчик.

Два стража по обеим сторонам ворот сделали шаг в сторону и створки медленно растворились.

Мальчик вошел в дворец и сразу оказался в длинном, тускло освещенном факелами коридоре с высоким потолком. Он продолжил свой путь и вскоре остановился, потому что коридор раздваивался. Не успел Мальчик решить в каком направлении ему двигаться дальше, как справа и слева к коридор беззвучно выпорхнули две огромные летучие мыши. Зацепившись за каменную кладку когтями, одна из них внимательно посмотрела на Мальчика яркими глазками и утвердительно прошипела, обнажив острые зубы:

- Он идет к Князю. Мы покажем ему дорогу.

- Князь ждет. Поспешим - ответила другая.

Мыши разом спланировали со стены и замелькали среди факельных сполохов.

Они двигались долго. Коридор сужался, расширялся, превращался в висячие мостики, под которым расстилались залы, наполненные гомоном от множества находившихся там существ, странных и непонятных созданий. Создания сидели за длинными широкими столами ели и пили, поднимая железные бокалы, которые гулко звенели, соприкасаясь между собой. Другие существа танцевали под визгливую однообразную музыку, притопывая раздвоенными копытами и тряся рогатыми тяжелыми головами.

Коридор ступенями опускался в подвалы, заставленные бочками и сундуками, на крышках и стенках которых матово светились ядовито-зеленые письмена. Некоторые сундуки были раскрыты и, склонясь перед ними, сухие, похожие на скелеты твари быстро строчили что-то гусиными перьями в толстых потрепанных книгах, изредка щелкая косточками счетов.

Коридор превращался в тоннель, стены которого прозрачно мерцали во тьме стеклянным светом. За стенами медленно плавали среди водорослей и гротов длинные змеистые тела с женскими головами. Когда Мальчик шел по таким тоннелям, они приближались к стенам и долго следовали за ним, не сводя с него неподвижно - мертвого взгляда белых рыбьих глаз.

Внезапно коридор закончился небольшой комнатой. За спиной Мальчика послышались легкие шаги и в комнату вошла высокая стройная женщина. Она махнула рукой и летучие мыши немедленно улетели.

Илит в упор посмотрела на Мальчика. Он выдержал пронзительный взгляд её немигающих глаз.

- Хорошо - сказала Илит. - Есть надежда, что ты справишься. Иди за мной.

Она распахнула дверь и они вошли в следующий зал.

Густой аромат струился от лиловых цветов. Они стояли в роскошных расписных вазах вдоль стен и, подсвеченные неярким светом, льющимся изнутри сосудов, казались живыми. Инкрустированный желтым и серебристым металлом и разноцветными камнями пол был похож на картину, выполненную гениальным художником. Резные стены, на которых были изображены сцены какой-то битвы, поднимались к высокому потолку. Мальчик поднял голову и ему показалось, что он находится ясной звездной ночью в поле, настолько реальными были выложенные алмазной россыпьюна потолке звездные поля.

Напротив входа в зал, у дальней стены начинались ступени. Выше них по центру располагался трон, в котором, прикрыв глаза, сидел Князь. Рядом с ним потрескивал, светясь раскаленной пастью камин. С другой стороны матово светилось огромное зеркало в дубовой оправе, перед которым стоял столик на массивных гнутых ножках. На столике, отливая голубизной стали лежал кинжал.

- Иди за мной - сказала Илит. - Князь хочет говорить с тобой.

Они прошли через зал, поднялись по ступеням и остановились перед троном.

Князь медленно поднял тяжелые веки и так же, как Илит долго смотрел на Мальчика.

- Я знаю про тебя все - сказал он, наконец. - Кроме одного: насколько ты силен.

- Там, где я жил мне все говорили, что я слабый. - ответил Мальчик. - Я не умею далеко прыгать, долго бегать и быстро устаю, если несу что-то тяжелое.

- Ты мыслишь как все люди, которые привыкли мерять силу только в состязаниях. Якобы сильнее тот, кто дальше бросит, кто сильней ударит. Более великого заблуждения нет ни в этом, ни в том мире.

- А разве это не так?

- Нет! Что такое сила тела без силы духа? Это воздушный шар без воздуха. Он не полетит, а значит не сможет никого поднять вместе с собой. Он останется лежать бесполезной вещью и никто не увидит дальних стран, не будет шагать среди невиданных диковинных мест, не обретет новые знания. Сила духа это новое качество силы тела. Хотя я увлекся, кажется. Ты еще не в том возрасте, чтобы оперировать такими понятиями.

Князь перевел взгляд на Илит.

- Не слишком ли он мал? У нас, кажется, были в прошлом еще кандидаты для выполнения миссии? Более взрослые.

- Были - подтвердила Илит. - Но у них всех есть серьезный изъян - собственный жизненный опыт, который с годами вырастает в мудрость. Он высечен в их душах как надписи на камне. Перед тем, как совершить что-то важное, они читают эти надписи и это часто мешает. А у этого мальчика душа как белый лист бумаги и мы может написать в ней все, что захотим.

- Согласен - ответил Князь и снова обратил свое внимание на Мальчика.

- Вряд ли ты догадываешься, для чего тебя привели сюда. Я тебе объясню, но прежде хочу показать кое-что.

Князь встал с трона и подошел к зеркалу.

- Смотри! - сказал он, и под взмахом его руки зеркало перестало светиться и потемнело.

Мутная поверхность стекла дрогнула, и нечто похожее на облака качнулось в его бездонной глубине. Вихрем пошел ветер, вымел облака с зеркала и взору открылся лес с исполинскими соснами, густо заросшими понизу кустами волчьей ягоды.

Фиолетово-черный ворон, до сих пор неподвижно сидевший на нижней ветке одной из сосен внезапно встрепенулся, мертво повел взглядом по лесному частоколу и полетел вдоль едва заметной тропы, показывая то, что видели его глаза.

Лес мельчал, курчавые верхушки сосен темно-зеленым дымом клубились понизу. Открылось поле, желтеющее созревшей нивой, несколько низеньких изб около него и загон для скота. С края поля, оставляя за собой снопы, несколько женщин жали рожь. Два голоштанных пацанчика погодки бегали на поляне друг за другом и один из них что есть сил дул в глиняную свистульку.

Качнулись кусты, снова чье-то движение обозначилось около опушки и на этот раз можно было различить несколько всадников, осторожно выезжающих из леса. Ворон повернул голову и медленный взгляд его заскользил по низкорослым мохнатым лошадям, по всадникам, вооруженным саблями и длинными копьями. Из колчанов, похожие на колосья торчали пучки оперенных стрел.

Один из всадников, желтолицый, узкоглазый, что-то произнес лающим гортанным речитативом и указал на избы. Остальные молча выдернули из-за поясов сабли.

Дикий визг прорезал теплый вечерний воздух. Кони сорвались с места и, втаптывая рожь в парной чернозем стремительно понеслись к избам.

Их заметили слишком поздно. Женщины бросили серпы и путаясь в длинных сорочицах с криками побежали прочь с поля. Всадники настигли их на половине пути. Тонкими молниями сверкнули сабли, совершая короткий полукруг и крики навсегда растаяли в угрюмом неприветливом лесу.

На крики из изб выскочили несколько мужчин, тоже закричали, забегали, хватая кто топоры, кто косы.

Нападавшие мгновенно убрали сабли и на ходу выхвалили из-за спины луки. Неслышные среди криков запели стрелы. Упал один, второй, третий. Самый могучий, русобородый, весь утыканный стрелами упорно вертелся среди всадников, пытаясь достать их то лезвием, то косовищем, но затем и он рухнул навзничь, судорожно дергая застрявшую в гортани стрелу.

Через короткое время избы, загон и рожь пылали, сея на умирающее поле серую, похожую на перхоть золу.

Не дожидаясь пока огонь сожрет постройки, всадники неторопливо поехали к лесу. Они уже стали углубляться в его дебри, как один из них вдруг остановился и поднял руку.

Из кустов слышался тихий детский плач. Всадник соскочил с коня, пошарил в зарослях и вскоре вытащил за волосы маленького мальчугана. В его руке крепко была зажата свистулька. Всадник разжал руку, с интересом повертел глиняную игрушку и дунул в нее. Трель рассыпалась как стеклянные бусы и в глубине леса какая-то птаха несмело отозвалась в ответ – фью-ить.

Остальные рассмеялись, щеря мелкие зубы. Всадник сунул свистульку за пазуху, взял мальчугана за ногу и с размаха ударил русой головой о ствол.

Всадники исчезли в лесной чаще. Спустя некоторое время из леса осторожно вышел второй мальчуган и, прижав трясущиеся руки к груди, надолго застыл перед неподвижным другом.

Гудел пожар, солнце, присев за облако, смотрело на мертвые тела, да ворон кружил в поднебесье.

Зеркало медленно гасло. Мальчик, широко раскрыв глаза, не мог оторваться от его поверхности.

- За что его так? - наконец, тихим шепотом спросил он и проглотил комок в горле.

- Жестокие были времена - пожал плечами Князь. - Хотя, когда они не были такими? Любимая игра людей, уничтожать друг друга, а повод для начала таких игр они всегда находили. Но я показал эти события весьма давних дней не для того, чтобы убедить тебя, что люди несовершенны. Все гораздо проще. Дело в том, что эти дети твои предки. Проще говоря они твои очень дальние родственники по крови.

Мальчик внимательно слушал, но ничего не понимал.

- И что? - спросил он. - Что это значит?

- А это значит, что ручеек начал пересыхать еще в незапамятные времена. И теперь от него осталась лишь одна капля.

- Я не понимаю - сказал Мальчик.

- Все просто - ответил Князь. - Начало, которое люди обрели от своего прародителя подобно истоку, крохотному ручейку. Который со временем расширялся, обретал силу и становился полноводной рекой, оттого, что тысячи других ручьев впадали в него, пополняя воды. Но бывало так, что эти ручьи начинали пересыхать. По разным причинам. Одна из которых - чей-то умысел. А потом исчезала сама река.

Князь отвернулся от зеркала и сел на трон.

- Мы подошли к самому главному - сказал он. - Очень давно недалеко от места, где мы сейчас находимся произошла великая битва, которая войдет в историю под названием Армагеддон. В схватке сошлись те, кто несет в себе мою веру и те, кто поклоняется Предвечному. Битва была жестокой, моя победа была предрешена, но...

Князь усмехнулся. Голос его обрел язвительность.

- ...но, Предвечный, видимо по свойственной ему доброте решил уничтожить всех. После чего вопрос нашего противостояния на некоторое время был отложен. Надо было копить силы. Но внезапно я получил известие, что Предвечный хочет со мной говорить.

Князь на некоторое время замолчал.

Благоухали лиловые цветы. В камине тихо потрескивали дрова. Зеркало колыхалось туманной глубиной.

- Это была наша первая встреча с тех пор, как я был изгнан из его царства. Мы подъехали почти одновременно к самой глубокой пропасти Кармил. Я был по одну сторону, он по другую. Он заговорил первым.

Разговор Предвечного и Князя

" Ты понимаешь, что так дальше продолжаться не может? - сказал Предвечный. - Наша вражда бессмысленна. Она не принесет победы никому и только губит много ни в чем неповинных душ"

"Наверное. Но я не вижу выхода. Твое царство не по нраву мне, мое же никогда не примешь ты."

"Это так. Но мы могли бы договориться"

"О чем? Мы разные, как день и ночь"

"День и ночь сумели поделить мир. - возразил Предвечный. - Половину времени царит свет, другую половину тьма."

"Не получится. Рано или поздно один из нас захочет царствовать в одиночку" - ответил Князь.

"Ты всегда был неуступчивым. - нахмурился Предвечный.

"Это верно - усмехнулся Князь. - Я не был похож на твоих сладкоголосых приспешников. Я всегда шел своей дорогой. Она была нелегкой, но зато я видел столько, сколько не видел и не испытал никто."

"И где же ты был? - спросил Предвечный. - Что видел, кого встречал?"

"Я обошел и облетел всю Землю. - сказал Князь. - Опускался на дно морское и в недра земные. Видел и чудищ и диковин немало."

"А про людей что скажешь?"

"Люди как люди - ответил Князь. - Кто-то несет твою веру, кто-то поклоняется мне."

"А видел ли ты раба моего Иова? Человек непорочный, справедливый, богобоязненный и удаляющийся от зла. Все он имеет - и друзей, которые уважают его и любящую жену. Дом его полная чаша"

"Видел. Только разве даром богобоязнен Иов? Не ты ли кругом оградил от несчастий и дом его и все, что есть у него? Ты ему дал и богатство и здоровье. А попробуй забери и сразу станет другим."

Предвечный хотел возразить, но внезапно остановился на полуслове.

"Значит, ты считаешь, что корыстен Иова? - спросил он через некоторое время. - А что если я предложу тебе подвергнуть его испытанию? И если он отречется от моей веры, то..."

Князь в упор посмотрел на Предвечного.

" Что тогда?"

"Тогда я уйду из этого мира искать себе другую паству. Если нет, уйдешь ты"

"Ставки высоки - сказал Князь, подумав. - Но я принимаю условия. Я уверен, что люди слабы и всегда выберут удовольствие, богатство и праздность, а не самоотречение и постоянный труд. Да, я согласен. Но как мы будем выбирать того, кто подвергнется испытанию? Иов не подходит. Выбор должен быть случаен."

"Хорошо - ответил Предвечный. - Я предлагаю сделать этот выбор тебе."

Мальчик слушал и понемногу начинал понимать, что произошло дальше.

- Я кинул монету - сказал Князь. - Кинул не целясь, в Бесконечность и Глубины Времени, таков был уговор. Эта монета оказалась у тебя.

В зале наступила тишина.

Глава 6

Мора

Мальчик посмотрел на Илит, которая, сидя за столом, небрежно играла кинжалом. Потом перевел расширившиеся глаза на Князя.

- Значит, вы выбрали для испытания меня? - спросил Мальчик.

- Не я выбрал тебя, а случай - уточнил Князь. - Моей задачей было послать такие испытания, чтобы ты отказался от всего, что мог дать тебе Предвечный и отречься от него. А это была сложная задача.

Князь прикрыл глаза, вспоминая.

- Будущее неподвластно ни мне, ни Предвечному - сказал он. - Оно непредсказуемо и изменить его трудно. Но можно в какой-то мере. И чтобы это сделать, надо изменить прошлое. А вот это нетрудно. И когда я получил тебя, то решил обратить свой взор на твой род, начиная с древности. Я решил послать на вас такие испытания, чтобы в итоге появился человек, вобравший в себя всю несправедливость всех времен и возненавидевший Предвечного всей силой прошедших поколений. Твоих предков убивали варвары во время набегов. Их косила чума и холера. Их жгли в церквях. Над ними издевались мои богатые и беспечные рабы. От них отрекались дети. И никто не помогал им - таков был уговор. Что-то получилось, что-то нет, но итог мы узнаем очень скоро.

- А моя мама? Она тоже?

- Да. Её неизлечимая болезнь тоже мой план.

Все было сказано. Князь молча смотрел на Мальчика.

- Ты меня ненавидишь? - наконец, спросил он. - Скорее всего, да. Но взгляни на происходящее с другой стороны. Допустим, у тебя есть друг. Казалось бы верный, понимающий и добрый. Которому ты полностью доверяешь. И однажды он по какой-то известной одному ему причине договаривается с незнакомым злым мальчиком, и тот начинает издеваться над тобой. То толкнет, то ударит. А друг стоит рядом, молчит и наблюдает - а что же будет дальше? И вот незнакомец прекратил свои издевательства. Ушел, уехал, исчез. Испытание закончено! А друг остался. Но будет ли он тебе другом, если предал тебя? И кого ты будешь ненавидеть больше? Падать в яму больно, но еще больнее падать в нее с высоты.

-За что? - спросил Мальчик, едва сдерживая слезы - За что он так с мамой? За что он так со мной?

Князь резко подался вперед. Илит вскочила из-за стола и сжала кинжал.

- Ты сказал "ОН"?

- За что? - повторил Мальчик. - Ведь я живой, я не игрушка. Я не сделал ему ничего плохого. И мама ничего не сделала. А ОН поспорил на нас, как будто мы какие-то вещи. Я ненавижу его!

Князь с торжеством посмотрел на улыбающуюся Илит.

- Это именно то, что я хотел услышать - прошептал он. - Кажется, затея удалась!

Он кивнул Илит и та, подбежав, обняла Мальчика.

- Ты верно вынес свое решение - сказала она. - Князь зол на весь мир и иногда совершает ужасные поступки. Но лучше ли тот, кто позволяет ему делать эти поступки, в то же время проповедуя добро и смирение?

Она ласково погладила Мальчика по мягким волосам и вкрадчиво спросила:

- Ты ведь любишь свою маму?

- Очень! - горячо прошептал Мальчик.

- А что бы ты мог сделать для того, чтобы она выздоровела?

- Все!

- Смелое заявление - сказала Илит. - Но также весьма ответственное. Ты уверен?

- Уверен - твердо сказал Мальчик. - Никто мне не нужен кроме нее. Я сделаю все!

Илит, не в силах сдерживать себя, судорожно сжала ладони.

- Тогда слушай меня внимательно. В древней стране Иудея, среди пустыни на холме находится небольшой город Вифлеем. Он не был бы интересен ни мне, ни Князю, но есть одно важное обстоятельство - там живет сын Предвечного имя которого Иешуа. Князь решил отправить тебя в этот город. А далее самое главное. Наше с Князем предложение таково: жизнь твоей мамы в обмен на жизнь Иешуа. Решение ты должен принять немедленно.

Мальчик поднял голову и посмотрел на Илит.

- Я должен убить его?

Илит ласково улыбнулась в ответ.

- Тебя страшит это слово? Посмотри на это иначе. Смотритель уже вскользь упомянул о том, что разум не умирает. Какое же это тогда убийство? Просто исчезнет тело. Это будет нашей победой над Предвечным и спасением твоей мамы. К сожалению, даже Князь не знает где точно он находится. Только город. Ты должен будешь самостоятельно отыскать Иешуа. Согласен?

Мальчик молчал.

- Я понимаю, тебя гложут сомнения. - сказал Князь. - Кровь, стон, крик. Да, такое есть в битвах, когда сходятся два войска и воины бьются не на жизнь, а на смерть. Не пугайся, такого не произойдет. Иешуа с покорностью примет свою смерть. Возможно, он даже будет благодарить тебя, улыбаться и называть хорошим человеком. То, что простит так это совершенно точно. Он таков и такова его судьба. Каждому свое. Кроме того тебе не придется почти ничего делать. Взгляни на это.

Князь показал Мальчику кинжал.

- Он сам выполнит свое предназначение, достаточно только выпустить его из рук. Но есть одно условие: ты должен испытывать ненависть к тому, против кого собираешься направить этот кинжал. Это будет нетрудно. Просто вспомни о своей маме.

- Я согласен - ответил Мальчик.

Он взял кинжал из рук Князя и заглянул в зеркальное лезвие. Сухие темные глаза ответили ему глубоким взрослым взглядом.

- Тебе передадут его когда придет время - сказал Князь. - А сейчас приступайте к подготовке. Я еду договариваться с Морой.

Он оставил Илит и Мальчика в зале, а сам направился длинными коридорами к выходу из замка, где ждал его, нетерпеливо царапая камень подковой гнедой горячий конь.

Туманный день испарился, потом канул в небытие душный вечер и над кратером Рамон повисла ночь, черная как шкура коня под Князем. Встречный ветер холодил лицо и развевал полы плаща. Князь миновал Кармилы, стеклянную пустыню Галилеи, которая после Армагеддона уже начала затягиваться песком и выехал на пенный берег Западного моря. Он на мгновение окинул взглядом бескрайнюю, пепельную от света звезд водную ширь и поскакал по волнам, разбрасывая за собой серебристые фосфорные брызги.

Огромное Западное море ровно шелестело мелкой зыбью. Берега скрылись во тьме. Но прошло некоторое время и в той стороне, куда торопился Князь, возник монотонный гул, похожий на работу огромного механизма. Потом вдали, на фоне низких звезд появилась и стало расти пятно, напоминающее грозовую тучу. Когда Князь подъехал поближе, то стало видно, что это большой остров с высокими обрывистыми берегами.

Конь в прыжке преодолел кручу и остановился на краю огромного пшеничного поля. Оно занимало почти всю поверхность острова. Лишь у противоположного берега возвышалась гигантская ветряная мельница, от которой и происходил тот самый монотонный гул, и в центре острова стояло приземистое строение с плоской крышей и рядом квадратных окон. Небо над островом было не таким чернильно-черным как над Западным морем, но и не таким светлым как днем, а скорее серым. Мора, как и Князь не любила яркого света.

По тропинке, вьющейся через пшеничное поле, Князь поехал к строению. То тут, то там ему встречались косари, равномерно взмахивающие косами. Они бросали на него пустые равнодушные взгляды и не останавливаясь продолжали работу.Урожай на поле был богатый, но странно созревающий - словно часть семян посеяли в начале года, часть в середине, а остальные в конце. Поэтому и поле после косьбы смотрелось как старая выбитая молью шуба. Где-то поле покрывали тучные, зрелые колосья, а где-то из почвы только начинали пробиваться слабые зеленые ростки.

Мора, маленькая согбенная старушка с изборожденным морщинами лицом, худыми узловатыми руками и бесцветными глубокими глазками, ждала Князя у входа.

- Рад видеть тебя, Мора! - приветствовал её Князь. - Вижу, работа у тебя кипит. Богатый урожай?

- Как всегда. - ответила Мора. - Косари трудятся без передышки, мельница не простаивает. Болезни, голод, войны. А людей становится все больше! Но ничего, я справлюсь, когда у меня есть такой помощник как ты. От тебя всегда можно ожидать что-то новенькое.

- Тружусь не покладая рук - усмехнулся Князь. - Впрочем, я к тебе по делу.

- Заходи - пригласила Мора. - Надеюсь, с интересными вестями.

Они вошли в здание и шелест морских волн сменился легким скрипом перьев и щелканьем косточек счетов. Все внутреннее пространство здания было заставлено столами. За ними сидели согнув спины, писари и беспрерывно отмечали что-то в толстых книгах с кожаными переплетами, складывая и вычитая результаты. Вдоль стен непрерывным рядом стояли шкафы, заполненные такими же книгами.

Мора провела Князя в дальний конец здания. Они поднялись на второй этаж и вошли в просторный зал, все убранство которого состояло из простого деревянного стола и двух кресел. Мора щелкнула сухими старческими пальцами и тотчас слуги внесли в зал поднос, где стояли бокалы с вином и фрукты.

- Бедно живешь, Мора - сказал Князь, поудобнее устраиваясь в жестком скрипучем кресле. - С твоими-то возможностями можно хотя бы мебель поприличнее поставить.

- Все тлен - ответила Мора. - Рассказывай зачем пожаловал.

Князь пригубил вина.

- Я всегда относится с пониманием к твоим запросам, Мора - начал он издалека. - Всегда шел тебе навстречу. Помнишь, как однажды у тебя случился крупный неурожай и ты просила меня помочь?

- Это когда тот докторишка или кто там он еще, изобрел пенициллин? Помню, как же. До сих пор вздрагиваю, когда вспоминаю его имя. Какие славные болезни канули в лету! Дифтерия, язвы, гангрена!

- И что я сделал - перебил Мору Князь?

Мора мечтательно зажмурилась.

- Та война была чудо как хороша! - сказала она. - Я едва успевала собирать жизни!

- А когда тебе несколько раз срочно понадобилось мои более мелкие услуги, что я делал?

- Всегда шел мне навстречу - подтвердила Мора. - Я же понимаю, что когда падает самолет, тонет корабль или рушится плотина, это происходит не просто так.

Князь кивнул в ответ.

- Да, не просто так. И вот сейчас уже я пришел к тебе с просьбой. Надеюсь, ты мне не откажешь.

- Говори, Князь.

- Просьба моя весьма необычна. Я прошу тебя вернуть жизнь одному человеку. Совсем недавно ты забрала его. С моей помощью, конечно.

Мора посмотрела на Князя, потом отхлебнула вина, затем прищурилась в окно. Потом снова поглядела на гостя.

- Я не понимаю, что ты хочешь - пробормотала она. - Объясни подробно.

- Ты всегда срезала колосья - терпеливо произнес Князь. - Я же прошу наоборот, посадить одно зерно.

Глаза у Моры расширились от удивления.

- Я не ослышалась?

- Да, посадить! - подтвердил Князь. - И не спрашивай меня зачем это нужно. Я в долгу не останусь.

Последние слова сразу заинтересовали Мору.

- Я никогда этого не делала, но попробую. Конечно, это будет не даром. Подумать только: Мора не убивает, а возвращает к жизни! Мне даже слышать это противно. Это противоречит всем моим принципам! Сколько?

- Сколько захочешь - сказал Князь. - Я не торгуюсь.

- Восемьдесят шесть тысяч пятьсот тридцать одна жизнь за эту услугу!

- Что за странное число? - удивился Князь. - Почему не пятьдесят тысяч, или не сто?

- Люблю точность - ответила Мора. - У меня строгий учет и контроль! Именно столько мне не хватает до круглой цифры.

Князь ненадолго задумался.

- Хорошо - сказал он. - Хоть запрошенная цена явно не соответствует твоим трудам, но пусть будет так. Есть у меня один вариант на примете. Ну, что, по рукам?

- По рукам!

Они скрепили договор рукопожатием.

- Перед тем как уеду есть у меня один вопрос - сказал Князь. - Понятно, что часть душ уходит мне, часть Предвечному. А те, кто не прибился ни к одному, ни к другому берегу, куда ты деваешь их?

- Пойдем, я тебе покажу.

Они вышли из здания и Мора повела Князя к тому берегу, где величаво вращались крылья ветряной мельницы.

Мельница была огромна. Ветер с моря раскручивал могучие крылья, которые, почти касаясь кромки низких туч, совершали бесконечный бег по кругу. Старые деревянные стены поскрипывали, словно жалуясь на нелегкую работу. Рядом с мельницей лежали желтые кучи пшеничного зерна, дожидаясь своей очереди чтобы лечь под жернова.

Мора провела Князя мимо мельницы и они вышли на высокий обрыв.

- Здесь неприкаянные души совершают свой последний путь - сказала Мора.

Начинаясь сразу за обрывом в Западном море кипел гигантский водоворот, пучины которого могли словно мелкую рыбешку легко поглотить трехмачтовый фрегат. Издалека казалось, что края водоворота, отороченные валами грязно-белой пены движутся словно нехотя, но стоило присмотреться и сразу становилось ясно, что едва заметное легкое перышко, летающее над водой это ствол дерева, упавшего с края обрыва.

От мельницы, начинаясь у её основания, к краю обрыва шел длинный крытый лоток. Нависая над морем, он изгибался и из него в водопад непрерывно сыпалась длинная струя отрубей. Разлетаясь над водопадом, облако вздымалось серым шлейфом, словно пыталось улететь в небеса, но в итоге опадало и исчезало в черной бездне.

- Мое любопытство удовлетворено - сказал Князь. - Пустышки во тьме забвения. Проводи меня, Мора. Пора возвращаться к делам.

Они вернулись к зданию с квадратными окнами. Попрощавшись с Морой, Князь оседлал коня и помчался в свой дворец.

Глава 7

Ошибка

Спустя две ночи на ту же самую тропу по которой Мальчик пришел во дворец Князя из темноты тихо выползла антрацитового блеска змея. Приподняв голову, она свернулась кольцом и внимательно посмотрела на стража. Неподвижные глаза ее угольками засветились по обеим сторонам полуоткрытой саблезубой пасти.

Страж, занятый выискиванием блох в своей шкуре не заметил её. Змея качнула головой, распустила кольца и скользнула мимо него.

В одном из залов Дворца, мрачном как грозовая туча, несколько дней и ночей шли приготовления к важному и сложному действу. Безмолвные слуги вереницей таскали из кладовых топливо для трех огромных чугунных напольных котлов, которые грузно возлежали вокруг центра зала на древних прокопченных камнях. Дубовые столы вдоль стен и скамьи перед ними отсвечивали костяным блеском. Факелы над столами дышали коптящим нервным пламенем и оно желтило тьму масленым светом, делая её похожей на тревожную лунную ночь.

Слуги спешили, поленница дров росла и когда она почти сравнялась по высоте с краями котлов, начали раскладывать на столах предметы, необходимые для ритуала. Из плетеных корзин на столы легли древние книги, обтянутые потрескавшейся кожей, кинжалы, на черной рукоятке и лезвии которых были выгравированы понятные только посвященным символы, обрезки веревок, гусиные перья, кувшины, чаши, иглы, свечи – белые, черные и красные, цветная соль, кисти для рисования рунических знаков, чернила и конечно травы: репейник, люцерна, душистый перец, амарант, базилик, белладонна, гибискус в виде веток и листьев… много обычных и незнакомых предметов, растений, минералов и жидкостей ложились на столы, прислонялись к стенам и наливались в сосуды. Работа предстояла весьма ответственная.

Все утро прошло в приготовлениях, а когда солнечный диск,

почти невидимый сквозь затянутое туманной дымкой небо, повис над Дворцом, слуги последний раз появились в зале. Они разложили на свободном столе сладости, фрукты и открыли темные бутыли с черным сладким вином.

После этого слуги неслышно удалились прочь. Некоторое время зал оставался безлюден. До краев наполненный терпкими ароматами трав, сухим пощелкиванием хвороста и таинственным мерцанием факелов он ждал. Затем широкая двустворчатая дверь с шелестом распахнулась и на пороге появилась Илит. Она быстро прошла вокруг помещения, касаясь кончиками белых тонких пальцев массивных столешниц и улыбнулась.

- Князь будет доволен! – прошептала она и села в кресло напротив котлов, спиной к высокому узкому окну.

Раздвигая гибким телом мелкие камешки, антрацитовая змея быстро скользила по склону вниз к Дворцу. Можно было выбрать другой способ передвижения, менее трудоемкий, но ведьме нравилось быть именно змеей, бесшумной, черной, холодной и опасной тварью, которую боятся и ненавидят все, кто встречает ее на своем пути. Ненависть и страх окружающих давали ей гораздо больше сил, чем любовь.

Дворец появился из тумана внезапно, подобно скале перед потерявшим ориентир в морской безбрежности корветом. Змея подползла вплотную к отвесной стене и подняла голову. Узкое окно висело далеко вверху. Змея хлестко ударила хвостом по камню и стала стягивать тело в узел.

Черный комок завибрировал, издавая тонкий стеклянный свист. Очертания его сделались мутными, формы расплылись, а когда бесформенное пятно вновь обрело плоть, то перед стеной сидела, отряхивая крылья, большая круглоголовая сова. Оттолкнувшись от камня, она взмыла по спирали вдоль стены Дворца, заложила крутой вираж и по пологой кривой спланировала на уступ перед решеткой, которой было забрано окно.

Илит, прикрыв глаза, меланхолично перебирала волосы, сплетая прядьв очередную косичку. Разноцветные видения как растворенные в воде акварельные краски клубились перед ней, создавая то причудливые пейзажи времен прошедших, то события времен будущих, которые должны были произойти, если задуманное свершится. И эти будущие события обещали быть настолько фантастичными, что руки Илит подрагивали, свивая волосы в косу, а ноздри широко раздувались, словно чувствовали жгучий аромат возможных перемен.

В окне мелькнула тень. Сова, превратившись в черную кошку неслышно проскользнула между прутьями решетки, беззвучно спрыгнула на пол и, грациозно переступая лапками, направилась к столу, на котором лежало угощенье. Так же неслышно она вскочила на скамью, со скамьи прыгнула на стол и принялась лакать из бокала густое вино, от удовольствия превратив желтые глаза в узенькие щелки.

- А ты нисколько не изменилась – сказала Илит, не поворачивая головы. – Как обычно: первая и тут же чревоугодничать. Дождалась бы остальных, всем хватит.

- Прости старую – повинилась кошка, облизывая длинным алымязычком черные губы. – Уж больно сладко у тебя тут. Там, где я живу все больше вода да хлеб сухой.

Она подошла к Илит и потерлась о её ногу.

- Расскажешь зачем звала или остальных подождем?

- Подождем – сказала Илит. – Чувствую я, они уже близко.

Едва она договорила, как что-то мокро шлепнуло за дверью, потом еще раз, раздался длинный рокочущий звук подобно тем, что разносятся на болотах теплыми майскими вечерами и в зал прыгнула огромная бородавчатая жаба со свисающим как мешок у пеликана подбрюшьем. Она натужно повела выпученными глазами вокруг и, оставляя за собой сырые пятна, в несколько шлепков добралась до кресла, в котором сидела Илит.

- Мерзость какая – недовольно прошипела кошка, выгнув лоснящуюся спину – Скользкая, зеленая… брр!

- На себя посмотри! – проквакала жаба.

Илит нахмурилась.

- Прекратите! – строго сказала она. – Не время сейчас яд свой друг на друга расходовать. Поберегите силы для главного.

Вновь зашуршало и затопало одновременно в окнах и в дверях. В воздухе мелькнуло что-то стремительное, перепончатокрылое и исчезло за поленницей дров. Покачнулся длинный язык факела, потревоженный прыжком длиннохвостого круглоглазого зверька. Волной перекатываясь по полу многоногое тело заползло в хворост перед котлами.

Зал постепенно наполнялся. Кошки, змеи, жабы, вороны и совы, свиньи и летучие мыши, прыгая, планируя, извиваясь и переваливаясь с ноги на ногу, каркая, шипя, щелкая зубами и хрюкая наперебой спешили по приказу Илит во Дворец Князя.

Тусклый день медленно убегал на запад. Туман густел, фиолетово клубясь над Дворцом.

Огромные часы медленно пробили девять раз. Звуки окутали собой все пространство зала и погасили разноголосицу.

Илит поднялась с кресла и окинула взглядом собравшихся.

- Приветствую вас, сестры! – громко воскликнула она, и эхо ударило в потолок, многократно повторяя ее слова. – Я рада видеть вас во Дворце Великого и Всемогущего! Хочу сказать, что вы прекрасны каждая в своем обличье и восхищаете меня мастерством перевоплощения. Но пора начинать дело, ради которого я позвала вас сюда, в ритуальный зал! Готовы ли вы?

- Готовы! – раздался в ответ разноголосый хор.

Илит вскинула руки и хлопнула в ладоши.

Черный вихрь промчался по залу. Желтое пространство изломалось в мелкие искры, которые закружили собравшихся в карнавальном хороводе. Качнулись связки трав на столах и терпкий запах душистого перца смешался с ароматом базилика.

Вихрь улетел в никуда так же быстро, как и появился. Перестали взмахивать огненными крыльями встревоженные факелы. В свете их перед Илит стояли тринадцать ведьм, которые были отобраны ей для выполнения приказа Князя.

- Давно тебя не видела, – произнесла Илит, милостиво протягивая руку для поцелуя молодой, высокой, рыжеволосой ведьме с бесстыжими навыкате глазами – Хороша! Сознавайся, скольких парней опутала своими тенетами? Скольких отравила ядом страсти и убила равнодушием?

Ведьма поправила короткую юбчонку и смущенно потупилась.

- Я не такая – сказала она и облизнула полные губы цвета крови.

Илит расхохоталась и повернулась к другой ведьме, зеленые глаза которой изумрудами горели на мертвенно белом, отороченном длинными смоляными волосами лице.

- И ты, Бэла совсем не изменилась за прошедшие… сколько же времени прошло с тех пор как мы устроили здесь последнюю заварушку? Сто? Двести? А может две тысячи лет? Впрочем, неважно. Что такое для нас время? Вода, по которой мы плывем. Меняются берега, а мы остаемся прежними. Проходи, угощайся. А это кто же? Наташа! Рада тебе!

Одна за другой подходили ведьмы к Илит и целовали руку своей госпоже. Для каждой у нее нашлось ласковое слово – для старухи в бесформенном рубище цвета ночи, седой как снег на вершинах скал кратера Рамон, для тоненькой как тростник девушки, почти девочки с прозрачной, светящейся кожей и бездонным родниковым взглядом, для заплывшей жиром, покрытой бородавками толстухи в зеленом до пят халате. И для невидимой под балахоном как под саваном может молодой, может старой, а может вообще другой ведьмы тоже нашлось нужное слово, потому что ведьмы существа самолюбивые и хвалить их надо почаще, чтобы работали получше.

Около стола с угощением ведьмы задержались надолго. От вина порозовели молодые и старческие лица, приглушенные голоса стали звонче.

Когда ведьмы насытились, Илит подошла к столу.

- Пора начинать. Наша цель - забросить мальчишку в нужное время и место. Необходима точность и аккуратность. Приступайте к работе. Вы знаете, что надо делать.

Ведьмы разбрелись по залу и вскоре со всех сторон послышался глухой стук пестиков, которыми толкли травы и треск подбрасываемых в огонь поленьев.

За каменными стенами Дворца по кратеру Рамон блуждала чернильная ночь. Молодой месяц качался в теплых воздушных струях, устремивших свой путь от пустыни Негев к Западному морю. Подходил к концу третий, финальный час колдовства. Варево в котлах давно было готово. Количество жидкости в них изрядно уменьшилось, испарившись через приоткрытые окна. Остаток, густой как деготь липко блестел на дне. Использованы были все травы, ягоды и летучие мыши. Было прочитано множество старинных, самых сильных заклинаний и предан огню пергамент, с нанесенными на нем руническими знаками. Были погашены оплывшие свечи. Напоследок был принесен в жертву ритуальным кинжалом черный петух.

- Вы отлично потрудились, сестры – похвалила ведьм Илит. – Надеюсь, все сделано безукоризненно и рецепты соблюдены. Не должно быть никаких отклонений. Вы точно взвесили порошки?

- Да - хором ответили ведьмы.

- Перед сожжением пергамента перепроверили знаки, теми ли красками были они написаны и соответствует ли число их необходимому?

- Да!

- Хорошо. Я иду просить Князя начать последнее действо, а вы пока смешивайте напиток.

Илит покинула зал. Бэла поставила на столешницу хрустальный кубок и обошла остывающие котлы, набирая из каждого в деревянные черпаки гущи с самого дня. В четвертый черпак она нацедила крови черного петуха.

Ведьмы сгрудились около одного из столов.

- Давайте считать вместе, сестры - сказала Бэла и осторожно подняла первый черпак.

Капля, густая, тягучая как смола свесилась с края черпака и упала в кубок.

- Раз! - сказали ведьмы.

Вторая, третья, четвертая. Когда нужное число капель оказалось в кубке, Бэла взяла другой черпак, потом третий.

Наступила очередь последнего. Бэла наклонила черпак и жидкая петушиная кровь струйкой плеснула в кубок.

- Пять? - нерешительно произнесла Бела. - Да, я успела сосчитать, было пять капель.

- А мне кажется, что было шесть - сказала одна из ведьм.

- Да, шесть - подтвердил кто-то.

- Семь пролилось.

Ведьмы, перебивая друг друга, заговорили разом. Поднялся шум.

- Тише, сестры! - закричала Бэла. - Лучше скажите, что будет, если я ошиблась?

Ведьмы замолчали.

- Нам не поздоровится, вот что будет - сказала одна из них. - Илит не простит.

- А мне кажется, что Бэла все таки права и там было пять капель - сказал кто-то.

- И мне так кажется - подтвердила рыжая ведьма в короткой юбке. - Да, точно.

- Да, это так! - сказали сразу несколько ведьм.

Бэла перевела дыхание и продолжила считать

- Шесть, семь...

Вскоре напиток был готов. Бэла подняла кубок, посмотрела сквозь него на факел и содержимое хрусталя засветилось рубиновым светом.

Двери в зал распахнулись и вошел Мальчик, а следом за ним Илит.

- Приветствуйте того, кто идет вершить справедливость! - сказала Илит и ведьмы склонились перед Мальчиком в поклоне.

Мальчик уже перестал чему-либо удивляться. Все его чувства - страх, удивление, любопытство спрятались где-то глубоко в груди и спали, оставив место усталому равнодушию.

Илит подвела Мальчика к котлам и указала на центр зала между ними.

- Видишь этот круг и пентаграмму в нем? - спросила она.

- Вижу.

- Встань в него.

Мальчик встал в центр двойного белого круга. Красные свечи, расположенные на остриях пентаграммы с треском вспыхнули.

Илит поднесла Мальчику кубок.

- Пей и ничего не бойся - приказала она.

Мальчик взял кубок и поднял голову. Над ним, на потолке, как и в зале Князя молочным светом серебрились звезды. Он поднес кубок к губам.

Все произошло беззвучно и почти мгновенно. Не успел Мальчик убрать опустевший кубок от губ, как звезды над ним качнулись, дрогнули волной и упали вниз, закрыв его мерцающим облаком. А когда они рассеялись в круге уже никого не было.

- Получилось! - возликовала Илит.

Она радостно захлопала в ладоши и повернулась к ведьмам.

- Благодарю за работу - сказала она. - Я в долгу не останусь. Можете возвращаться.

Бэла облегченно вздохнула.

Одна за другой ведьмы подходили к Илит и почтительно целовали ей руку. Потом отправились в обратный путь, который решили проделать проще, чем тот, которым прибыли поодиночке: взялись за руки, прокричали заклинание и шумной вороньей стаей, совершив круг по залу, вылетели в окно.

Илит приказала слугам привести в порядок ритуальный зал и весьма довольная прошедшей ночью, пошла к Князю, доложить, что его приказ выполнен.

Когда она вошла в зал, Князь стоял у окна и наблюдал как в черном небе исчезает воронья стая.

- Работа выполнена! - сообщила Илит. - Надеюсь, Мора не обманет и в конце пути он обретет жизнь!

Князь обернулся и взял её за руки.

- У меня нет и не будет никого лучше тебя - сказал он. - Когда все случится, ты станешь первой после меня в нашем новом мире без Предвечного.

Он поцеловал её и они вышли из зала.

Глава 8

Катастрофа

После возвращения от Моры Князь собрал в зале своих соратников Баела и Самигину. На этот раз в центре зала стоял большой стол в форме пентаграммы, который подпирали массивные ножки в виде изогнутых в боевой стойке змей и несколько кресел с высокими спинками, а с потолка свешивалась огромная многоярусная люстра, источавшая слабый свет. На стенах зала висели картины, изображающие баталии разных времен.

Баел и Самигина стояли рядом со столом.

- Как чувствуют себя твой разум и тело? - спросил Князь у Баела. - Тебе несладко пришлось в Армагеддоне.

- Все в полном порядке, повелитель. Бессмертие имеет и хорошие стороны.

Князь благосклонно кивнул в ответ.

- Я договорился с Морой - сообщил он. - Она вернет Мальчика, но на определенных условиях.

- Представляю её условия - проворчал Баел. - Потребовала в десять раз больше?

- Ей нужна восемьдесят шесть тысяч пятьсот тридцать одна жизнь.

- Ого! - воскликнул Баел. - Старая совсем сошла с ума! Соглашаться нельзя ни в коем случае! Среди тех, кто уйдет в царство Тьмы по её прихоти есть много наших сторонников, которые нужны в мире живых!

- Она умеет ставить условия, когда знает, что ей не откажут - осторожно произнес Самигина. - И ты, Князь, согласился, ведь так? Ставка высока, но результат превзойдет потери!

- Да, я согласился - сказал Князь. - Если наш план осуществится, то мы получим все! Что значат какие-то восемьдесят тысяч жизней? Люди размножаются быстро.

Князь жестом приказал им садиться.

- Нам надо решить каким способом будем расплачиваться - сказал он. - Я жду предложений.

- Война! - воскликнул Бает, сжав рукоять меча на своем поясе. - Мы выберем эпоху, когда сражения не приносили миллионных потерь, но в то же время не являлись мелкими стычками, от которых никакого толку. Например, спустя пару сотен лет после изобретения пороха. Тогда взаимоуничтожение увеличилось в разы, но осталось в необходимых рамках. Самигина может поссорить правителей двух государств, он на это мастер. А я устрою так, что за малую плату найдется тот, кто сделает первый выстрел! А дальше все пойдет как всегда происходит у людей и неважно кто виноват.

Баел гордо вскинул голову.

Князь перевел взгляд на Самигину.

- Что предложишь ты?

Самигина задумчиво потер пальцами подбородок.

- Война это хорошо - тихо произнес он. - Идея Баела осуществима. Но от ссоры имеющих власть до военных действий с нужным эффектом неблизкий путь. Тем более, что действия эти очень часто не заканчиваются одним сражением. Войны как костер, они не только горят, но также имеют свойство тлеть. Это будет долго и принесет много хлопот. Мое предложение: надо выбрать способ, который даст быстрый результат.

- И ты уже знаешь такой способ? - насмешливо спросил Баел.

- Кажется, да - ответил Самигина. - Вначале я думал об эпидемии. Холера, оспа, чума, что-то еще. Но потом мне пришла более удачная мысль. Несколько дней и задача будет решена.

- Говори - приказал Князь

- Катастрофа - сказал Самигина. - Землетрясение, наводнение, ураган... да мало ли. Все произойдет быстро и результативно.

Баел с завистью посмотрел на Самигину.

- Ты уже, наверное, придумал что-то?

- Да. У меня есть на примете один симпатичный вулкан, который я разжег еще в давние времена. На всякий случай. Он тлеет как ствол дерева изнутри, снаружи оставаясь безобидной на вид каменной скорлупой. Под ним бездонная пропасть, заполненная магмой. Стоит только щелкнуть кончиком мизинца по этой скорлупе, как море провалится в эту пропасть. Что будет при столкновении воды и магмы вы сами знаете.

Князь заинтересованно слушал Самигину.

- Покажи! - приказал он.

Самигина взмахнул рукой и над столом вместо люстры повис огромный, опутанный сетью облаков земной шар. Он ускорил свое движение вокруг невидимой оси и повернулся синим боком к Князю. Самигина провел пальцем по цепочке больших и малых островов.

- Это место в океане называется индийские острова, или короче Индонезия. Вулкан находится вот здесь.

Земной шар раскололся на части и одна из них приблизилась. Стало видно, как между двумя крупными островами и десятком помельче дымит серым пепельным столбом невысокий вулкан.

- Проживающие на этих островах племена дали вулкану имя "Белый крылатый муравей" - сказал Самигина. - Фантазии у них хватает. Но я называю его просто Кракатау.

- Невзрачный он какой-то - фыркнул Баел.

- Я уже говорил, что все спрятано внутри - повторил Самигина. - И повторю это еще раз.

Вулкан раскрылся на две части и стало видно, как внутри него, опускаясь ниже уровня океана, бурлит оранжевым кипятком расплавленный от чудовищной температуры камень.

- Это впечатляет - сказал Князь.

- Не поздоровится тем, на кого обрушится это огненное море - нехотя согласился Баел.

- Не поздоровится - подтвердил Самигина. - На близлежащих островах расположено много рыбацких поселков, на островах чуть далее есть крупные прибрежные города. Думаю, мы наберем то количество, которое требует Мора.

- Решение принято! - сказал Князь. - Начинайте действовать прямо сейчас!

Оседлав коней Баел и Самигина помчались вдоль линии рассвета туда, где среди островов Ява и Суматра затерялся маленький, ожидающий возможность показать свою грозную силу вулкан Кракатау.

Они расположились на вершине вулкана, рядом с кратером. Накинув капюшоны плащей на голову, чтобы восходящее солнце не раздражало их светом, Баел и Самигина смотрели, как в недрах Кракатау плещется желто-оранжевая лава.

- Начнем будить это чудовище? - сказал Баел. - Давай я поднимусь повыше и брошу с небес в него свое копье! Одного взмаха моей могучей руки будет достаточно, чтобы эта скорлупа лопнула!

Самигина тихо вздохнул.

- Ты прямолинеен как скучное слово "да". Заметь - я не говорю, что не согласен, просто я хочу решить то же самое но красиво и изящно!

Баел поморщился.

- Самигина, ты как обычно напускаешь много тумана. Это хорошо когда имеешь дело с неокрепшими душами, пытаясь затянуть их в свои сети. Но я воин и мне это ни к чему. Хотя, выслушать тебя могу.

- Если бы тебя спросили, силен ли ты, Баел, что бы ты ответил?

- Да! - гордо сказал Баел.

- Вот именно - засмеялся Самигина. - Но разве нельзя ответить, например так.

Он искривил в презрительной усмешке тонкие губы и произнес, обращаясь к невидимому собеседнику:

- Я дерзкий и могучий, бесстрашный и быстрый. Мне нет равных ни в одном из миров. Я могу справится со всеми врагами, сколько бы их ни было на моем пути. Мой меч поразит каждого, кто осмелится перечить мне! Я лучший!

Самигина говорил долго, а когда замолчал, Баел вытер вспотевший лоб.

- Я устал даже слушать, а выговорить все это мне подавно не по силам - сказал он. - Ладно, делай как хочешь.

Самигина тонко улыбнулся. Теперь, когда задание Князя будет выполнено, можно, не портя отношения с Баелом, всю славу прибрать себе. Как же глуп этот надутый от собственной важности громила!

- Спасибо, Баел - поблагодарил Самигина. - Это будет нелегко, но ради нашей многовековой дружбы я сделаю все сам. Пара солнечных затмений мне по силам.

Первое солнечное затмение, которое произошло вскоре после этого разговора, вызвало выброс пепла из кратера, который поднялся на огромную высоту. Из-под земли слышался гул, она изредка вздрагивала и покачивалась. На склонах Кракатау появились языки лавы. На острова бежали высокие волны, которые пока еще не казались жителям деревень опасными.

- Это только репетиция! - нервно сжимая ладони сквозь зубы говорил Самигина, и его бледные щеки разгорались лихорадочным румянцем. - Это всего лишь начало!

На следующий день, вопреки всем небесным законам произошло еще одно солнечное затмение.

- Ты готов насладиться великолепным зрелищем, Баел? - сказал Самигина. - Завтра утром все случится.

И наступило утро, которое Баел и Самигина встретили на одном из островов, наблюдая за тем, что должно было произойти с Кракатау.

Вместе с первыми солнечными лучами вулкан выбросил на необозримую высоту гигантский столб дыма и пепла. Тотчас началась невиданной силы буря. На небо, ту его часть, которая еще не была скрыта дымом, набежали черные, быстро клубящиеся тучи, которые прорезали частые зигзаги ослепительных молний. Гул из-под земли усилился и стал похож на рев раненого зверя.

- Мне нравится! - восторженно прокричал Баел. - Ты превзошел самого себя, Самигина. Не знал, что в таком тихоне может скрываться столько ярости!

- Это не я - поскромничал Самигина. - Это всего лишь результат солнечного затмения.

Катастрофа разрасталась. Становилось все темнее и темнее. Ветер как пушинки сметал утлые хижины, приютившиеся на берегах. Гремел оглушающий гром. С неба посыпался пепел, похожий на серый песок. Небеса казались сплошной вспышкой пламени, тучи принимали такие фантастические формы, что выглядели поразительно неестественными; иногда они свисали подобно локонам, иногда крутились как тяжелые мельничные жернова. Одни были блестящего черного цвета, другие грязно-белыми, оранжевыми, фиолетовыми.

Внезапно все смолкло.

- Финал! - воскликнул Самигина и вскинул руки как дирижер.

Основание вулкана Кракатау раскололось. Он провалился в пучину, переполненную магмой и следом за ним туда же ринулся океан. Раздался страшный удар и на месте вулкана возникла чудовищной высоты волна, которая ринулась на острова. Сразу же вслед за ней появились еще три волны колоссальных размеров. Поселки и города были сметены. На месте роскошных джунглей не осталось ничего, кроме бесплодной коричневой пустыни. Самые разнообразные обломки и плоты из вырванной с корнем растительности, на которых нашли свое спасение редкие из уцелевших людей, змеи и рептилии, плавали по океану, который, утолив свой голод, понемногу начинал успокаиваться.

Выброшенная на берег акула смотрела на Баела круглым пустым глазом и громко щелкала пастью.

- Ну, все - лениво процедил Самигина. - Дальше не интересно. Урожай подсчитаем потом.

Они пришпорили коней и полетели во дворец.

После взрыва Кракатау в океане выросли несколько новых островов, а несколько бывших прекратили существование. Странное свечение сохранялось в небе в течение нескольких месяцев после извержения. В некоторых местах над Землей солнце казалось синим, а Луна - ярко-зеленой.

Спустя пару месяцев, правительства пострадавших стран подсчитали людские потери. Их, судя по отчетам, было около восьмидесяти тысяч.

Только немногие знали, что на полях Моры были скошены восемьдесят шесть тысяч пятьсот тридцать один колос.

Князь выполнил обещание данное Море.

Глава 9

Волхвы

На этот раз не было ни падения, ни призрачного света, ни страха. Когда туман обрушился на Мальчика с потолка зала, сразу наступила полная тишина. Его охватило удивительное чувство покоя. Он словно погрузился в теплую воду, которая неторопливо покачивала его и умиротворяла.

Через некоторое время Мальчик почувствовал движение. Туманное облако превращалось в поток. Вначале медленно, потом все быстрее этот поток устремился в неизвестном направлении. Возникли звуки, похожие на шелест волн, набегающих на берег.

Чем стремительнее становился поток, тем скорее исчезало чувство покоя и умиротворения. Неизвестность пугала. Что там, впереди? Пороги, водопад, океан?

Ничего этого не было. Когда быстрое движение внезапно прекратилось, туманная река, продолжая движение, куда-то умчалась длинным серым языком, и Мальчик остался в одиночестве.

Вначале ему показалось, что поток принес его в море или океан. Показалось ему так потому, что он стоял на гребне огромной волны, а вокруг, сколько хватало взгляда, вздымались такие же гигантские валы. Но разве в океане бывают желтые волны?

Постепенно пелена, застилавшая глаза, рассеялось и выяснилось, что это не волны вовсе, а гряды песчаных барханов и вокруг не океан, а все та же пустыня.

Мальчик стоял, растерянно оглядывался и никак не мог понять, что делать дальше. Может быть спросить? Но кого?

- Здесь есть кто-нибудь? - тихо прошептал он.

В ответ ему была тишина, нарушаемая лишь едва слышным шуршанием сыпавшегося со склонов барханов песка.

Ящерица вынырнула откуда-то из-под его ног и стремглав скользнула вниз по склону. Мальчик посмотрел ей вслед и увидел, что у подножья бархана вьется по пустыне едва заметная тропа. Утопая по щиколотку в песке, он вслед за ящерицей съехал на тропу.

Теперь стало немного определеннее. Если в пустыне можно было идти куда угодно и неизвестно куда придешь, то по тропе, ясное дело, двигаться надо было либо вправо, либо влево, а это уже лучше.

Раздумывать Мальчик долго не стал. Он посмотрел на небо, где солнце начинало свой путь из-за горизонта и решительно направился навстречу светилу.

Идти по тропе было легко. Ноги не тонули в песке и не надо было взбираться на барханы. Мальчик быстро шагал и был очень серьезен. Его переполняла уверенность, что он сделает то, о чем говорил ему Князь. Какой-то там Иешуа с радостью примет смерть, а мама выздоровеет.

"Каждому свое" - вспомнил Мальчик слова Князя и зашагал еще быстрее.

Солнце все выше поднималось в небо, которое из голубого и прохладного становилось белесым и жарким. Песок раскалялся, над барханами появилось призрачное марево. Дышать становилось все труднее.

К полудню Мальчик выбился из сил. Очень хотелось пить. Во рту пересохло, шершавый язык был похож на наждачную бумагу. По лицу, разъедая глаза, струился пот. Несколько раз Мальчик с невероятным трудом взбирался на барханы и с надеждой вглядывался в пустыню, пытаясь увидеть или ручей, или хотя бы лужу. В поле зрения попадались кривые низкорослые деревца, извивающиеся как змеи в дрожащем воздухе, но воды нигде не было.

Когда солнце взошло в зенит, Мальчик окончательно обессилел. Он снял мокрую от пота рубашку, намотал её на голову и опустился на раскаленный песок.

"Я, наверное, умру" - промелькнула равнодушная мысль. - "А как же мама?"

Он приподнялся и, упираясь локтями пополз по тропе. Перед глазами мелькаликрасные и коричневые пятна. В уши с шумом колотилась кровь. Разъяренное солнце тысячами лучей впивалось в спину.

Внезапно коричневых пятен стало больше. Чуть темнее песка эти пятна замаячили впереди, появляясь из-за ближнего бархана. Мальчик с трудом провел грязной ладошкой по лицу, стирая пот и увидел, как из-за песчаного холма навстречу ему медленно выходит караван верблюдов.

Послышался лай. Опережая караван по тропе к Мальчику бросились несколько псов. Он закрыл голову руками.

- Не сметь! - раздался громкий крик и собаки послушно остановились.

Идущий впереди каравана проводник бросил повод и подбежал к Мальчику.

Его напоили водой, набросили на сгоревшее докрасна тело длинный халат. Разноцветные пятна постепенно прекратили мельтешение перед глазами и Мальчик смог рассмотреть своих спасителей.

Караван был огромен. Лошади с воинами, вооруженными кривыми мечами и луками, верблюды, нагруженные сундуками, мулы, навьюченные тюками и мешками - длинная цепь людей и животных исчезала за дальними барханами. На спинах некоторых верблюдов восседали чернобородые, облаченные в просторные одежды всадники с надвинутыми до бровей чалмами.

Три таких всадника отделились от каравана и медленно покачиваясь на верблюдах как на лодках, вскоре подъехали к Мальчику.

Они были одеты в разные одежды и отличались друг от друга внешне.

Первый из них был еще совсем молодым юношей, безбородым, с черной, блестящей под солнечными лучами кожей. Карие глаза его с любопытством глядели на Мальчика. Он откинул капюшон белоснежного длинного халата и Мальчик увидел серьгу в ухе всадника.

Чернокожий всадник провел пальцами по курчавой шевелюре и произнес, обращаясь ко второму всаднику, белолицему, средних лет мужчине в халате цвета лучей восходящего солнца.

- Как считаешь, Мельхиор, откуда здесь появился этот ребенок? До Вифлеема пустыней еще три дня пути, а он не выдержал бы даже одного дневного перехода по такой убийственной жаре.

Мельхиор задумчиво потеребил русую бороду.

- Ты хоть и молод, Валтасар, но мудрости у тебя не менее моего. Если ты не знаешь ответа, то я вряд ли смогу тебе помочь. Давай спросим у Гаспара.

Третий всадник, глубокий старик в богато расшитом желтом халате подъехал поближе к Мальчику.

- Зачем выдумывать ответ, если можно услышать его? Скажи, дитя, откуда ты и как попал в это неприветливое место, где благостно чувствуют себя только змеи и ящерицы?

Мальчик мучительно задумался. Что сказать? Как объяснить полет в звенящем пространстве, Смотрителя, черную собаку Проводника, дворец Князя? Не поймут и подумают, что он сошел с ума от жары.

- Я не знаю - ответил он. - Не помню ничего.

Гаспар кивнул. Видимо, ответ его удовлетворил.

- Не будем мучить дитя расспросами. Он и так достаточно настрадался. Какая разница как он очутился в пустыне? Главное, что он жив.

Два других всадника согласились с ним.

- Мы направляемся в славный город Вифлеем - сказал Балтасар. - Ты поедешь с нами. Это единственная возможность избежать смерти.

- Да! - быстро согласился Мальчик. - Я согласен. Я слышал про этот город у одного... человека.

Его определили в середину каравана на одну из лошадей, переложив с нее тюки на верблюдов. Длинная караванная лента качнулась и двинулась в дальнейший путь.

Солнце, перевалив за полдень постепенно стало клониться к западу и жара чуть спала. А когда светило коснулось красноватым ликом горизонта, караван остановился на ночлег. Караванщики распрягли и покормили лошадей и мулов. Верблюды напились, легли на песок и стали пережевывать жвачку.

Рядом с караванной тропой разложили костры, развесили над ними котлы и стали готовить пищу. Мальчик подошел к одному из костров и сел, закутавшись в халат.

Помешивая кипящее варево, караванщик запел длинную тягучую песню. Мальчик слушал, покачиваясь как на ветерке, дремал и очнулся от того, что кто-то легонько похлопал его по руке.

Рядом с ним расположились два человека в серых халатах, таких как и у многих других из каравана. Один был худощав, невысок и бледен. Костер освещал его узкое лицо и человек недовольно морщился, прикрывался широким рукавом от оранжевых нервных сполохов пламени. Другой был почти на голову выше, широк в плечах и груб лицом - толстые губы, мясистый нос и сурово сдвинутые брови.

- Поешь - сказал человек с бледным лицом и протянул Мальчику чашку дымящейся похлебки и лепешку.

- Спасибо - поблагодарил Мальчик. - А вы? Давайте разделим пополам.

- Мы не голодны - отказался человек. - Мы с другом привыкли есть мало.

- Откуда вы идете? - спросил Мальчик, отхлебнув ароматной похлебки. - Кто вы?

- Этот караван идет из Персии - ответил бледнолицый. - Меня зовут Самигина, а моего товарища Баел. Может быть ты слышал такие имена?

Мальчик задумался.

- Нет - ответил он. - Я вообще никого здесь не знаю. Я совсем чужой.

- Ты главное, ничего не бойся - пробурчал Баел. - Если кто-то будет обижать, то я ему покажу вот это!

Он распахнул халат и на поясе у него тускло блеснули ножны из которых торчала рукоять меча.

- Перестань пугать нашего юного друга, Баел! - недовольно поморщился Самигина. - Волхвы не позволят причинить ему зла.

- Про волхвов я знаю! - воскликнул Мальчик. - Это звездочеты! Я тоже иногда смотрю на звезды! Вон там, над горизонтом светит Полярная звезда, а там Арктур.

- Да, верно - кивнул Самигина. - Волхвы маги и звездочеты, они предсказывают по звездам будущее. Два года назад там, где они живут, в Персии, зажглась на небосводе новая звезда, самая яркая. Тогда старший из волхвов сообщил всем остальным, что появление такой звезды означает приход в этот мир великого Царя, который затмит всех остальных и станет новым Учителем, Повелителем и прочее, прочее.

Самигина замолчал и криво усмехнулся.

- Вот и собрались они, Валтасар, Мельхиор и Каспар поклониться этому Царю, признать его могущество. Четвертый лунный месяц на исходе как они в пути. Везут подарки.

Баел насмешливо фыркнул.

- Одно название, а не подарки. Золото еще, я понимаю, чего-то стоит. А ладан и смирна? Это разве подарки?

- Сколько раз я говорил тебе, Баел - терпеливо произнес Самигина - Не в цене дело, а в сути даримого! Золото значит, что пришедший призван быть Царем! Ладан значит, что он призван быть Учителем!

Баел недовольно засопел и отвернулся.

- А смирна? - спросил Мальчик? - Это что значит?

Самигина повернул голову и в упор посмотрел на Мальчика. Глаза его блеснули красноватым отражением пламени костра.

- Это значит, что тот, кому они её несут должен умереть. И зовут его Иешуа.

Мальчик вздрогнул и пролил остатки похлебки на песок.

- Вы сказали Иешуа? - тихо переспросил он. - Он и есть новый Царь?

- Именно так - подтвердил Самигина. - А что тебя взволновало?

- Ничего. Просто я уже где-то слышал это имя.

Ночь в пустыне наступила мгновенно, почти без сумерек, будто какое-то гигантское чудовище разом, не пережевывая проглотило солнце. На черное небо высыпали звезды. Вглядываясь в незнакомые созвездия, Мальчик лежал на теплом песке и вспоминал маму, свою маленькую комнатку, крышу, телескоп и конечно папу и Васю. Как они там? Кто им готовит кашу? Не болеют ли они? Ходит ли на работу папа?

Потом его мысли переключились на Иешуа. Хорошо, что он встретил этот караван. Не надо искать непонятно где этого странного человека, который, как сказал Князь с радостью примет свою смерть.

Мальчик вздохнул.

Но почему с радостью? Князю, понятно, надо выиграть спор. Предвечному тоже. Мальчику надо, чтобы была жива его мама. А что надо Иешуа?

Мальчик повернулся на другой бок.

Медленно тлели уголья в костре. В темноте шумно вздохнул верблюд. Дремотно кивал головой воин охраны каравана.

Мальчику не спалось. Мысли не хотели спать тоже.

Как могут люди с радостью принять свою смерть? И почему? Ведь они не знают, что разум бессмертен. И думают, что исчезают навсегда. А это страшно - быть уверенным, что исчезнешь и не будет ни тела, ни мыслей. Наверное, да, могут, если очень долго и очень тяжело болеешь. То есть смерть как избавление. А еще?

А еще когда ты отдашь её ради другой жизни. Спасешь кого-то от пожара. Вытащишь из воды. Оттолкнешь от машины, которая мчится навстречу. И сделаешь это, зная, что погибнешь сам.

А что Иешуа? Он хочет защитить кого-то или устал жить от болезни?

От таких сложных мыслей в голове зашумело. Мальчик повернулся на спину и стал смотреть как далеко вверху перемигиваются разноцветные звезды.

"Мне ведь должно быть все равно" - подумал он. - "Он хочет, и я сделаю"

Эта мысль успокоила его. Посмотрев еще немного на небо, он закрыл глаза и незаметно уснул.

Рано утром караван продолжил движение. После на удивление прохладной ночи были быстро скатаны одеяла, погружены на верблюды сундуки с дарами и тюки с провизией и водой. Погонщики гортанно закричали, подняли палки и разноцветный поток из животных и людей медленно заструился между барханами.

Ничего примечательного в пустыне не было. Редкие низкорослые деревца, прячущие от жгучего солнца мелкие листья, все те же ящерицы и высоко в белом небе орлы, высматривающие добычу. День закончился так же как и предыдущий - костром, похлебкой с лепешкой и сном под звездами.

На третий день стало интереснее. Караванная тропа стала похожа на реку. Она расширилась и в нее сразу с обеих сторон стали вливаться другие тропы. Ближе к полудню на одной из таких троп им встретился другой караван. Был он маленький, всего десятка два верблюдов, навьюченных вязанками дров. Почтительно уступив дорогу волхвам погонщики придержали верблюдов и долго кланялись вдогонку.

После полудня на дрожащем от нагретого песка горизонте стал медленно расти город. Вначале появилась плоская крыша какого-то гигантского здания, нестерпимо сияющая ярким огненным блеском, потом появились ослепительно белые, словно покрытые снегом верхние этажи этого здания и затем только показалась стена опоясывающая город по периметру.

- Что это? - спросил Мальчик, жадно вглядываясь в постройки.

- Храмовая гора - ответил Самигина из-под капюшона. - А то, что ты видишь на ней это Иерусалимский Храм. Это город Иерусалим.

- А разве мы едем не в Вифлеем?

- Приличия требуют посетить правителя этих мест Ирода Великого - недовольно произнес молчавший до сих пор Баел. - Условности здешнего времени.

- Никогда не знал, что ты способен выговорить такие слова - усмехнулся Самигина. - Но ты прав. Волхвы должны нанести визит и отдать часть даров Ироду. Таковы правила.

Тем временем город разрастался вширь. Тропа превратилась в дорогу, по которой шли и ехали паломники, ремесленники из окрестных поселений с товаром, маленькие отряды воинов. Все они с удивлением и восхищением разглядывали необычных путников, особо задерживая взгляды на внешности и богатой одежде волхвов.

Дорожная коричневая лента чуть изогнулась вверх, побежала по склону холма и нырнула в деревянные, оббитые металлическими полосами двустворчатые городские ворота. Несколько воинов из охраны каравана побеседовали о чем-то со стражей, охраняющей вход и вся процессия медленно втянулась за городские стены.

После однообразия пустынного ландшафта Иерусалим поразил Мальчика красотой строений, убранством улиц и многолюдьем. Мощеная серым камнем дорога, отороченная аккуратными тротуарами разбегалась от ворот, исчезая между домами. Фисташковые деревья и финиковые пальмы украшали небольшие площади. Множество торговых лавочек соперничали разнообразием заморских товаров и торговцы наперебой зазывали прохожих, ревниво поглядывая друг на друга. Голуби зорко следили за продавцами сладостей и, улучшив момент планировали с крыш, выхватывая с лотков зерна миндаля и кусочки фиников.

Было жарко, шумно и весело.

Вскоре караван поднялся на Храмовую гору и стал спускаться на западный её склон.

- Вот это да! - восторженно воскликнул Мальчик. - Как красиво!

- Иродион - небрежно процедил Баел. - Дворец Ирода Великого. Умеет устроится, ничего не скажешь.

Чуть ниже Иерусалимского Храма сверкал белым мрамором великолепный дворец. Величественная пятиэтажная башня ярко выделялась на фоне голубого неба. С вершины Храмовой горы внутри дворцового комплекса был виден зеленеющий висячий сад и бассейн. По стене, окружающей дворец медленно шагали часовые.

Весть о прибытии каравана уже достигла дворца. Едва волхвы остановились перед воротами, как створки их раскрылись и навстречу гостям вышел огромного роста воин в богато расшитом одеянии. Выставив вперед черную как смоль бороду он важно произнес:

- Великий царь Ирод милостиво согласился принять вас. Идемте, он ждет.

Караван медленно вошел во внутренний двор и ворота закрылись.

Глава 10

Ирод

- Мариамна, где ты? Мариамна!

"Почему так тяжело на сердце? Оттого, что болит все тело, старое и немощное? Нет, это другое. Что же? Жара? Нет, слуги исправно машут опахалами и везде расставлены сосуды с водой чтобы воздух не был сухим. Может потому, что постоянно гнетут мысли о предательстве, которое спряталось где-то в покоях дворца и стоит только ослабить внимание, как оно вырвется наружу? Ах, люди, как они неблагодарны! Сколько он правит Иудеей? Почти сорок лет! И за все это время не было ни одной войны. А сколько построено прекрасных дворцов и храмов! Амфитеатр, мавзолей, порт, великолепный Храм! И все благодаря ему! А они недовольны. Значит поэтому болит сердце?"

Царь Иудеи Ирод с трудом повернулся на ложе. Сердце легонько кольнуло, словно кто-то прикоснулся тонкой острой иглой.

"Нет, совсем не от людской неблагодарности болит сердце. Оттого оно болит, что ушла куда-то жена Мариамна и не хочет вернуться к нему. А ведь он так любит её! Может быть позвать еще раз?"

- Мариамна, вернись!

Голос взлетел и потерялся среди колоннады. Ирод схватил чашу с водой со столика и швырнул ее в стражника.

- Зовите! Зовите её все!

- Мариамна, где ты? Мариамна! - послушно воззвали слуги.

К Ироду подошел старший советник и, поклонившись, произнес тихо:

- Великий Царь, Мариамна не придет.

- Почему? Я хочу её видеть!

- Она давно спит вечным сном. Ты приказал казнить её много лет назад.

Ирод дико взглянул на советника.

- Что ты несешь, нечестивый!? Как посмел твой грязный рот вымолвить эти кощунственные слова!? Я прикажу вздернуть тебя!

Советник был еще более стар, чем Ирод и давно ничего не боялся.

- Воля твоя, Великий Царь - сказал он покорно. - Только Мариамна от этого не воскреснет. Как и брат Мариамны, которого ты приказал утопить в бассейне и трое казненных тобой сыновей.

- Я приказал казнить их потому, что они хотели меня отравить! - закричал Ирод. - Здесь все плетут заговоры против меня!

Гнев добавил Ироду сил. Он вскочил с ложа. Быстро прошелся по покоям и вышел в висячий сад. Едва слышный шелест пальм под легким ветерком нес умиротворение. Ирод остановился около мраморных перил.

Во дворе дворца толпилось множество людей. Взгляд царя Иудеи задержался на трех из них, стоявших особняком.

- Кто это? - постепенно успокаиваясь, спросил Ирод.

- Волхвы из Персии. Едут в Вифлеем. Прибыли в Иерусалим, чтобы засвидетельствовать тебе, Великий Царь, свое почтение и поднести дары. Примешь их?

- Не сейчас. Вечером. Зови лекаря, сердце болит.

Ближе к вечеру погода резко переменилась. Из-за гор, со стороны Мертвого моря на Иерусалим навалились черные с фиолетовым колером тучи и поднялся неприятный, особенно холодный после жары, ветер. Сверкнула молния раз, другой и пошел частый крупный дождь.

Верблюдов, лошадей и мулов отвели в конюшни, а погонщики и охранники спрятались от непогоды под крытыми колоннадами. Волхвов, как почетных гостей провели во внутренние покои дворца.

Самигина отвел Баела в сторонку.

- Я думаю, стоит послушать о чем волхвы будут говорить с Иродом. Возможно они узнают от него, где искать Иешуа. Надо идти с ними.

- Мне тяжело в этом месте - признался Баел, угрюмо оглядываясь. - Чем ближе к цели тем все более неуверенно я себя чувствую. Такое впечатление, что истощается моя сила. Как бы волхвы не догадались про замысел. Они сильные маги, могут почувствовать и помешать.

- Стыдно сказать, но и мне неуютно - ответил Самигина. - Теперь я понимаю, почему Князь выбрал для осуществления своего плана ребенка. Чистая, бесхитростная душа. Ни намека на черный замысел. Он, наверное, искренне считает, что делает доброе дело!

- Вот его и отправим - сказал Баел. - Это ведь ты можешь?

- Это я могу.

Держась подальше от волхвов Самигина подошел к воинам охраны, которые стояли по обе стороны от двери, ведущей в основные покои дворца. Говорил с ними он недолго. Строгие взгляды охранников внезапно помутнели, сделались сонными. Они один за другим как болванчики несколько раз кивнули Самигине.

- Ну вот и все - сказал Самигина, вернувшись к Баелу. - Они с радостью согласились.

Едва он договорил, как раздались громкие звуки труб, заглушившие шум ливня. Двери распахнулись и все вокруг осветилось множеством факелов. Навстречу волхвам выходил старший советник в окружении многочисленных слуг. Он важно посмотрел на гостей и сопровождающих и громко произнес:

- Ирод Великий, Царь Иудейский милостиво согласился принять вас, чужеземцы! Следуйте за мной.

Волхвы, слуги с дарами и воины вошли в первый зал. Мальчик оглянулся на Самигину.

- Иди и ты - сказал тот. - Расскажешь потом что видел, что слышал. А нам туда нельзя.

За дверями обнаружился еще один зал, за которым протянулась длинная анфилада арок с мозаичным полом, украшенных изысканной лепниной. Вдоль стен стояли вазы с цветами, трубачи с сияющими трубами и охрана дворца.

После арок последовала широкая лестница, укрытая ковром, висячий сад и, наконец, вся процессия вошла в последний огромный зал, в глубине которого на возвышении, на троне сидел Ирод Великий.

Волхвы приблизились к трону и остановились на почтительном расстоянии.

- Великий Царь! - поклонился Ироду Гаспар. - Позволь приветствовать тебя от всех магов и чародеев Персии, потомков великого Заратустры. Четыре лунных месяца шли мы по пескам, чтобы принести дары властелину славной Иудеи. Труден был наш путь, но какими бы не были испытания, мы знали, что впереди нас ждет встреча с самым достойным властелином всех времен.

Гаспар говорил долго, витиевато и непонятно, упоминая каких-то римских кесарей, называя по именам императоров, их наместников и родственников Ирода. Потом так же долго и непонятно стал говорить Мельхиор, а следом за ним Валтасар.

Когда формальности были соблюдены и Ирод в ответ благосклонно сообщил, что рад гостям, слуги расставили перед троном сундуки и раскрыли их, демонстрируя подарки.

Мальчик стоял позади всех. Он не совсем понимал, зачем этот добрый Самигина, который так заботится о нем, отправил его вместе с волхвами. Что тут слушать? На что смотреть? Разве что на красиво расписанные стены и мозаичный пол?

После приветствий Ирод пригласил волхвов в покои, дверь в которые вела сразу за троном. Мальчик тоже было собрался идти с ними, но воины охраны оттеснили его и слуг в сторону. Старший советник слащаво улыбнулся Мальчику и показал пальцем, унизанном кольцами в сторону висячего сада. Иди, мол, погуляй там.

Быстротечный дождь стихал. Небо на горизонте постепенно освобождалось от туч, словно сбрасывало с себя толстое ватное одеяло. Выглянуло вечернее солнце и прохладный воздух потеплел. В саду оглушительно пахло цветами, травой и еще какими-то неведомыми растениями. В глубине сада мальчик увидел миниатюрную финиковую пальму, сплошь увешанную гроздьями плодов.

Плоды были совсем не такими, как в магазине, коричневыми и сладкими, а кислыми и жесткими. Мальчик сморщился, выплюнул финик, вздохнул. Потом сел под пальмой.

И не заметил как уснул.

Проснулся он, когда вокруг было уже темно. Какая-то светящаяся букашка ползла по стволу пальмы, а другая, невидимая, пыталась взлететь с ладони. Мальчик посадил её на листок, сонно зевнул и нахмурился. Вокруг тихо, никого нет. Наверное, все давно ушли из дворца и он остался один в этом саду. Надо выбираться.

Но через мгновение оказалось, что тишина была неполной. Откуда-то сверху внезапно донеслись голоса и первое же слово, которое сумел расслышать Мальчик прогнало весь сон. Говорил Мельхиор.

- Потом, Великий Царь, мы направимся в славный город Вифлеем. Нам обязательно нужно посетить его. Это и есть главная цель нашего многодневного пути.

- Мы всегда рады новым торговым связям - раздался надтреснутый голос Ирода. - Надеюсь, те товары, которые вы везете, придутся по душе жителям Вифлеема.

- Прости, Великий Царь, но в этот раз причина нашего путешествия не торговля.

- Что же тогда привлекло ваше внимание к Вифлеему?

Ответил Ироду Гаспар.

- Мы хотим поклониться Царю Царей, Великому Учителю, который пришел в Вифлеем и поднести наши дары.

Дальнейшие слова потерялись в звоне стекла и следом раздался встревоженный возглас старшего советника.

- Ты не поранился, Великий Царь!? Слуги, убрать разбитую чашу!

После этого наступила тишина и спустя продолжительное время снова заговорил Ирод. Голос его был сух и резок.

- Царь? Что за царь? Я не слышал про него!

- Это немудрено - ответил Гаспар. - Звезда, обозначившая его пришествие загорелась в небесах два года назад. А предсказания, в которых говорится о его пришествии очень древние и известны только волхвам. Это не обычный Царь, это Мессия и Пророк, несущий Истину и Свет. Весь мир будет принадлежать этому Царю.

- Вот как? Уже два года как он в Иудее? Не знал. Это очень интересная новость - фальшиво произнес Ирод. - Я польщен, что у нас появился такой великий, хм... Царь.

- Да, это большая честь для любого правителя - подтвердил Гаспар. - Пролетят тысячелетия и весь мир будет, поклоняясь ему вспоминать тебя.

Наступила пауза. Мальчик, затаив дыхание, ждал.

- Я рад, что вы принесли мне такую благую весть - наконец, сказал Ирод. - И я хочу отблагодарить вас. Не далее как завтра утром в Иудее начнутся большие состязания. В амфитеатре пройдут гладиаторские бои, состязания борцов и гимнастов, а также гонки колесниц. Будьте моими почетными гостями. Я думаю, этот Мессия к которому вы идете четыре лунных месяца подождет еще несколько дней?

Отказаться было невозможно.

- Мы с радостью принимаем твое приглашение, Великий Царь - скучно ответил Гаспар. - Уверен, что нас ждет незабываемое зрелище!

- Вот и прекрасно! - сказал Ирод и голос его стал вкрадчивым. - А потом, после того, как вы посетите Мессию, я тоже засвидетельствую ему свое почтение. Нельзя оставить без внимания такое великое событие.

Послышался звон кубков, шелест одежд.

- Время позднее, Великий Царь - сказал Гаспар. - Если позволишь, мы отправимся на покой. Дорога была трудной.

Церемония прощания была такой же длинной как и при встрече. Потом все стихло. Мальчик напряженно вслушивался и вздрогнул, когда внезапно раздался яростный крик Ирода.

- Что ты суешь мне вино?! Выплесни это пойло!

- Как скажешь, Великий Царь - смиренно произнес старший советник. - Позволь я позову лекаря, чтобы он натер твое тело целебными снадобьями?

- Не до него мне! Ты слышал, что говорили эти лицемерные звездочеты? Они пришли поклониться! Но, как оказалось совсем не мне! А какому-то самозванцу! Нет, не зря я казнил столько своих друзей и недругов! Все они хотели одного - сесть на мое место и править Иудеей!

Раздался звук быстрых нервных шагов. Голос Ирода зазвучал громче. Мальчик выглянул из-за пальмы. Царь Иудеи стоял возле оконного проема и смотрел во тьму. Его лицо, подсвеченное факелом было мрачным как ночь.

- Но они ошибаются! Не родился еще тот нечестивец, который посмеет отлучить меня от трона. Вот, что надо сделать. Во время состязаний, когда внимание волхвов будет рассеяно, узнай как можно больше про этого Мессию. Скажешь, что я тоже хочу поехать и преклониться перед ним. Потом тотчас собирай самых надежных шпионов и воинов. Пусть отправляются в Вифлеем, найдут его и уничтожат пока волхвы находятся здесь! Хотя, нет. Я хочу его видеть, а казню позже. Найди и привези мне его! Исполняй немедля!

- Слушаюсь, великий Царь.

Мальчик пошевелился и под ногой что-то хрустнуло. Ирод дернулся, как от удара и подозрительно уставился вниз.

- Погоди! Там кто-то есть. Стража, обыскать сад!

Мальчик выскользнул из-под пальмы и, прижимаясь к стене, бросился наутек.

Он успел выбежать в пустующий тронный зал и перебегая от колонны к колонне добраться до входной двери, как та распахнулась и ворвались несколько воинов охраны. Один из них схватил Мальчика за руку.

- Ты видел кого-нибудь?

- Н...нет - испуганно ответил тот. - Может быть в саду кто-то прячется?

Охранник оттолкнул его и бросился к висячему саду.

Во дворце загремело, зашумело, послышался лязг оружия и крики. В окнах заметался свет факелов.

Наталкиваясь на бегущих во дворец людей, Мальчик выбежал во внутренний двор. Здесь царила суматоха. Вооруженная до зубов стража металась вокруг бассейна, бренчала ножнами, кричала гортанными голосами. Мальчика оттеснили к воротам.

- Он может быть снаружи! - прокричал кто-то и ворота немедленно открыли.

Толпа вынесла Мальчика наружу. Он присел в угол между квадратной колонной и стеной и со страхом смотрел на багровые лица охранников, которые рыскали вокруг.

Не обнаружив около дворца никого, охрана вернулась во двор и стала закрывать ворота.

- Подождите меня! - закричал Мальчик.

Он подбежал к воротам, но мордатый охранник, выпучив налитые кровью глаза схватил его за плечо и швырнул на землю.

- Брысь отсюда, щенок!

Ворота закрылись.

Вскочив, Мальчик принялся стучать кулаком по воротам, но эти слабые звуки потонули в шуме. Тогда он перешел на другую сторону дороги, сел на теплый камень и стал ждать утра. Когда рассветет, волхвы поедут в амфитеатр, вот тогда это недоразумение и разрешится. Ведь он никакой не заговорщик, а просто уснул в саду и подслушал случайно. И на охранников не надо обижаться, ведь они не знают, что он тоже гость Ирода.

Спать совсем не хотелось. Чтобы хоть как-то скоротать время, Мальчик поднял голову к звездам и стал считать короткие желтые росчерки сгорающих метеоритов. Когда он досчитал до одиннадцати, в темноте послышался далекий слабый звук, как будто кто-то бросал мелкие монетки на камни. Потом звуки усилились, в них вплелся скрип и в свете Луны на дальнем конце дороге появилась повозка. Низкорослый ослик, понуро качая серой, ушастой, почти заячьей головой, звонко цокал по камням подковками.

На повозке виднелись две фигуры и одна из них женским голосом недовольно выговаривала:

- Сколько тебя учить, рохля!? Торговаться надо до конца, а не соглашаться после первого же предложения. В кого ты такой уродился на мою голову! Знала бы, крепко подумала, прежде чем выходить замуж за такую размазню! Говорила мне мама, что...

- Ну хватит же меня грызть! - вяло отвечала другая фигура робким мужским голоском. - Не понимаешь ты, глупая женщина, что нельзя слишком упорно торговаться когда везешь вино и птицу во дворец Ирода. Откажутся они от нашего товара и найдут других. В Вифлееме таких как мы немало.

Женщина открыла рот, чтобы возразить, но вместо этого взвизгнула, потому, что ослик, почуяв Мальчика резко остановился и попятился.

- Кто тут? - испуганно спросила женщина. - Разбойники?

- Какие разбойники около дворца Царя? Не видишь, ребенок это. Подойди сюда.

Мальчик подбежал к повозке. Ослик повернув голову шумно втянул воздух и поприветствовал его, сказав "Иа"

- Ты кто такой? - спросил мужчина. - Нищий, что ли?

- Нет - ответил Мальчик. - Я ищу одного человека. Мне надо в Вифлеем. Возьмите меня с собой, пожалуйста!

- А здесь, что ночью делаешь?

Врать было очень неприятно, а в те редкие случаи, когда это приходилось делать, получалось очень плохо. Мальчик замолчал, повесив голову.

- Что ты пристал к ребенку? - повысила голос женщина. - Не слышал, ему надо в Вифлеем! Иди ко мне, маленький.

Мальчик залез на повозку и сел рядом с женщиной. Она обняла его. Бок у нее был теплый и уютный и Мальчик сразу вспомнил маму. В то время, когда он был совсем маленьким, она усаживала его рядом с собой на тахту и читала сказки.

- Замерз ребенок, дрожит весь - сочувственно сказала женщина и прикрикнула на мужа - Чего ты встал? Поехали!

Ослик неторопливо зацокал по лунно-ночным улочкам Иерусалима. Около ворот два стражника лениво посветили факелом на лица седоков и отодвинули тяжелую задвижку. Повозка выехала за городскую стену.

Песчаная дорога поглотила звуки подков. Повозку мягко покачивало и она была похожа на лодку, которую несла в ночи бесконечная звездная дорога.

Глава 11

Вифлеем

Путь от Иерусалима в Вифлеем оказался настолько коротким, что Мальчик не успел даже уснуть. Только выехали из ворот, немножко послушали визгливый лай шакалов в пустыне, и вот уже, впуская повозку, заскрипели ворота другого города.

От лепешки и молока, которыми пыталась накормить его женщина, Мальчик отказался, потому, что именно сейчас на него перебив голод, навалился сон. Тогда женщина сунула ему какую-то сладкую липкую пастилу и отвела в угол тесной маленькой комнаты, где на полу лежали курчавые бараньи шкуры.

- Спи, малыш - ласково произнесла она. - Устал, наверное.

Мальчик хотел сказать, что он давно уже не малыш и лет ему хоть пока и не шестнадцать, но и не двенадцать давно. А выглядит он маленьким потому, что худой, небольшого роста и...и...

Он так и уснул, зажав в руке пахнущую медом сладость.

Утро наступило яркое, праздничное. Умытые вчерашним дождем улицы и центральная площадь Вифлеема блистали чистотой, которую еще не успели пометить мусором торговцы едой, пряностями и вином. Небо сияло глубокой синевой. Это потом, ближе к полудню, жар солнечных лучей поднимет в небеса испарения, превратив их в облака и, возможно, снова пойдет столь редкий в этих краях дождь.

С удовольствием умывшись прохладной водой из глиняного кувшина, Мальчик с аппетитом съел лепешку, выпил кисловатого молока и сунул в рот вчерашнюю пастилу, которая превратилась в коричневый сладкий комок. Теперь надо было заняться тем, ради чего он прибыл в этот древний город.

- Спасибо! - поблагодарил Мальчик, закончив еду. - Вы такие добрые.

Можно было добавить, что его ждут недалеко родители, но как известно, маленькая ложь порождает большую и ведет только к неприятностям и усложнению жизни. И еще очень не хотелось врать таким добрым людям. Поэтому он решил просто спросить.

- Мне надо найти человека по имени Иешуа - сказал Мальчик. - Вы знаете его?

Женщина озадаченно посмотрела на мужа.

- Ты слышал о таком?

Тот отрицательно мотнул головой.

- Нет. Может иноземец? Тут немало чужаков.

Мальчик вздохнул.

- Тогда я пойду?

И добавил слышанное от волхвов:

- Благоденствия вашему дому.

- Иди, дорогой! - печально произнесла женщина. - Какой ты славный. Повезло твоим родителям. Эх, нам бы такого сыночка. Беленького, ласкового, почтительного. Может когда-нибудь уж и получится.

Мужчина нахмурился и отвернулся.

Покинув гостеприимный дом, Мальчик вышел на дорогу и остановился в раздумье. Он достиг того города, про который ему говорил Князь, но теперь наступило время решить еще более сложную проблему - найти в этом немаленьком городе человека. И как его искать? Ходить по улицам и спрашивать всех подряд - "скажите, пожалуйста, где живет Иешуа!". Так можно бродить бесконечно. Жаль, что сейчас с ним нет Самигины и Баела. Они бы придумали что-нибудь. Может зря он не дождался их в Иерусалиме?

Впрочем, предполагать можно сколько угодно. Надо было действовать. Мальчик поразмыслил немного и решительно направился в к центральной площади Вифлеема, куда тянулись повозки, нагруженные разным товаром. Он решил, что там находится рынок, где можно будет поинтересоваться у торговцев про Иешуа. Они то лучше других знают где его можно найти.

Мальчик оказался прав. Улочка, по которой он шел, петляя, вывела его на приличных размеров площадь, вокруг которой кольцами в несколько рядов стояли повозки, и они все прибывали. Покупателей было достаточно. В основном они пока толпились около торговцев зеленью, молоком, лепешками, фруктами и прочими съестными товарами. Торговцы коврами, одеждой, посудой и украшениями только начинали раскладывать и развешивать свой товар.

Мальчик медленно прошел вдоль рядов и выбрал, как ему показалось, самого подходящего торговца. Тот кланялся прохожим, постоянно желал благоденствия и улыбался.

Мальчик набрал побольше воздуха в грудь.

- Не могли бы вы сказать - начал он.

- Хорошие сладости, самые вкусные сладости! Пальчики оближешь, какие сладости! Покупай не пожалеешь! Совсем недорого отдам! Козинак, лукум, халва, нуга! Деньги доставай, сладости получай! К другим не ходи, у меня бери! - внезапно громко закричал торговец и стал совать в руки Мальчику кусок халвы.

Мальчик невольно сделал шаг назад.

- Мне не надо сладости - сказал он. - У меня нет денег. Я просто хочу спросить как мне найти Иешуа.

- Как нет денег!? - поразился торговец - Зачем тогда подходишь, торговать мешаешь! Проходи дальше, не загораживай товар! Не знаю никакого Иешуа!

Второй торговец вообще ничего не ответил и только досадливо махнул рукой, безошибочно определив безденежного покупателя.

Площадь все больше заполнялась народом и шумом. Кричали все: покупатели, сбивая цену и продавцы, нахваливая свой товар. Орали верблюды, ишаки, ржали лошади.

Солнце разгоралось все сильнее, становилось жарко. Обещанные небесами облака так и не появились над Вифлеемом. Мальчик ходил по площади и спрашивал, спрашивал. У торговцев, которым не было до него никакого дела, у прохожих, молодых и старых мужчин и женщин. Кто-то невнятно бурчал в ответ, кто-то, не дослушав, отрицательно качал головой, но в основном все, бросив равнодушный взгляд на худенькую фигурку, проходили мимо.

После того, как солнце стало падать по другую сторону зенита, к западу, Мальчику захотелось есть и еще больше пить. Несколько раз рядом с ним появлялись водоносы с бурдюками, но просить Мальчик не стал. Все равно бы не дали. Значит нужны деньги. Надо было что-то предпринять.

Когда в животе заурчало так, словно там поселилась сердитая кошка, Мальчик решительно подошел к торговцу материей и украшениями, и, стараясь, чтобы голос звучал твердо, предложил:

- Давайте я вам помогу?

Торговец, который переносил товар с лотка в повозку, зорко следя за тем, чтобы никто не смог украсть его товар, сердито нахмурил брови.

- Пшел вон, воришка!

И замахнулся кнутом. Но, увидев, что Мальчик не испугался и не отступил, согласился.

- Бери товар, неси сюда!

И припугнул.

- Смотри, если попробуешь украсть что-нибудь, сдам в Синедрион! Знаешь, что бывает с теми кто ворует? Руку рубят!

Мальчик взвалил на себя штуку плотного бордового полотна и у него подкосились ноги, такой тяжелой оказалась материя. Покачиваясь, он с трудом дотащил товар до повозки и направился за следующим.

- Молодец! - похвалил его торговец, когда повозка была нагружена. - Бери на орешки.

И бросил ему какую-то мелкую монетку.

Дальше было проще. Уже не смущаясь, Мальчик предложил свою помощь водоносу, потом, когда вся вода была распродана, ощипал курицу в закусочной, где ему дали несколько монеток и бесплатно накормили похлебкой.

Ближе к вечеру монет накопилось достаточно, чтобы купить нужные сведения. Торговцы подустали, уже не кричали визгливыми голосами, а лишь переговаривались, делясь друг с другом впечатлениями о прошедшем дне.

Мальчик подошел к одному из них и, раскрыв ладонь, показал заработанные монетки.

- Покупай халву, пряники - завел было торговец, но Мальчик перебил его.

- Мне нужен человек по имени Иешуа. Вы знаете, где он живет?! Я дам вам денег!

Торговец, толстый краснолицый бородач, увидел монетки и глаза его жадно блеснули.

- Знаю этого досточтимого человека! - уверенно ответил он. - Иди на улицу Пастухов. Туда, вверх за холм, и сразу повернешь направо. Пятый дом слева. Считать умеешь?

- Умею! - закричал Мальчик - Спасибо!

Он высыпал монеты в потную ладонь торговца и стремглав бросился прочь от площади вверх по холму.

Мальчик бежал по узким улочкам и сердце его готово было выскочить из груди от волнения. Его то бросало в жар, то зубы вдруг начинали лязгать от холода, охватившего тело. Сейчас-сейчас-сейчас стучали подошвы босых ног. Сейчас свершится. Страшно? Да! Но ведь ОН САМ хочет этого? Ведь так сказал Князь? Да! А то, что маятно и тесно в груди, так это просто так, да ведь? Да! Просто так.

Сразу за вершиной холма, на котором располагался Вифлеем, Мальчик увидел улицу, сбегавшую направо вниз. Сдерживая шаги он отсчитал пятый дом и постучал.

Ответом была тишина. Мальчик постучал еще раз, потом осторожно толкнул ветхую дверь.

В доме царило запустение. В углу валялась грязная, дурно пахнущая овечья шкура, над которой вилась стая мух, на полу были разбросаны обломки кувшина. Большая серая крыса сидела в углу и смотрела на Мальчика красными глазами.

Мальчик попятился. Закрыл дверь и снова пересчитал дома. Все верно, пятый. Может быть торговец ошибся?

Он стремглав бросился обратно.

Когда Мальчик вбежал на площадь, то увидел, что она почти опустела. Остались лишь несколько повозок, да и в те уже были впряжены ослики, готовые отправиться домой.

Мальчик подбежал к одной из повозок.

- Вы не видели куда ушел...

И замолчал. Как объяснить кто ему нужен? Большой, толстый? Так они все тут через одного такие.

Торговец, к которому он обратился, равнодушно пожал плечами и отвернулся.

Только сейчас Мальчик понял, что его жестоко обманули. Весь день тяжелого труда под палящим солнцем был напрасен. Ему стало так обидно, что захотелось зареветь в голос, как это умеют делать маленькие дети - отчаянно, с криком. Потом бросить в этих жирных торговцев камнем и обозвать их самыми плохими словами. Затем убежать, забиться в какой-нибудь угол и, жалея себя, горько выплакать обиду.

Он сумел сдержаться. Вспомнил, что говорил ему далекий друг Вася, когда они смотрели на крыше звезды - не надо свою слабость показывать, не поймут.

Мальчик, сжал дрожащие губы и пошел прочь.

На ночлег он устроился в маленькой рощице недалеко от площади. Клочок жесткой травы, пять невысоких деревьев - этого было достаточно, чтобы скоротать ночь.

Разбудили его голоса и стук колес. Небо только начинало розоветь, но трудовой день у торговцев начинался рано.

На этот раз Мальчик не стал бродить по рядам, а сразу направился в закусочную, где уже стучал ножом хозяин, заготавливая для похлебки птицу и зелень. Увидев Мальчика он широко улыбнулся.

- Давай, работай, деньги зарабатывай!

Все шло как надо. Постепенно закусочная наполнялась посетителями, молодыми мужчинами, длиннобородыми стариками и женщинами в длинных платьях и плотно повязанных платках.

- Чай давай! - кричал хозяин Мальчику. - Лепешку давай! Рыбу давай!

К полудню наплыв посетителей понемногу спал и Мальчик, устав от духоты и, до тошноты надышавшись испарениями из котлов, вышел на улицу. Отойдя в сторонку, он сел под деревом и устало прикрыл глаза, слушая разноголосый говор.

Стукнули его не больно, но неприятно, сзади, по уху. Мальчик вскочил, обернулся и увидел перед собой несколько загорелых до черноты пацанов, голых по пояс, босоногих, в грязных тюрбанах. Один был гораздо выше и взрослее Мальчика, другие примерно такого же как он возраста.

- Ты кто! Откуда? - грозно спросил старший. - Зачем здесь сидишь? Это наше место!

- Из Иерусалима - дружелюбно ответил Мальчик. - Я тут работаю, недавно.

- Чужой. - сказал пацан и пренебрежительно сплюнул. - К кому приехал?

- Я сам по себе - подумав, ответил Мальчик. - Приехал с волхвами, которые дары царю привезли. Потом меня случайно из дворца прогнали и пришлось сюда переехать. Но мне как раз и надо было в Вифлеем.

Пацаны все как один раскрыли рты, вытаращили черные похожие на переспевшие вишни глаза и расхохотались.

- Во врет! - загибался от смеха старший. - Во напридумывал! Волхвы! К царю приехал!

Просмеявшись, пацаны снова враждебно уставились на него.

- Слышь, ты! - сказал старший. - Убирайся куда подальше, а то хуже будет.

- Хорошо - не стал спорить Мальчик. - Я уйду и даже дам вам деньги. Только помогите мне. Я ищу одного человека.

- Кого? - сразу заинтересовался пацан при слове "деньги" - Говори, мы тут всех знаем!

- Иешуа. Мне нужен Иешуа.

Пацаны сгрудились в кучку и зашушукались. Потом старший кивнул.

- Есть тут один. Давай деньги, покажем!

- Сейчас!

Мальчик стремглав бросился к закусочной. Выслушав его, хозяин с сунул ему несколько монет и с сожалением произнес:

- Приходи завтра. Мне такие работники нужны.

Пацаны нетерпеливо топтались на том же месте. Старший протянул руку.

- Где деньги?

- Потом, сначала покажите дом, где он живет!

Молчаливой стайкой они отправились прочь с площади. Дорога вела совсем не в ту сторону, куда вчера отправил Мальчика торговец, а все ниже и ниже по холму. Дома становились беднее, часто стали попадаться нищие, безнадежно вытянувшие иссохшие руки за милостыней. Больше становилось мусора, бездомных собак и кошек.

Когда они свернули в мрачный переулок, Мальчику стало тревожно. Он остановился и попятился, но успел сделать только несколько шагов.

Его сбили с ног и несколько раз ударили по лицу. В носу хрустнуло, глаза сами собой закрылись и потекли слезы как от яркого света. Губам стало солоно.

Несколько рук стали разжимать его ладони, пытаясь добраться до монет. Он сопротивлялся как мог, но силы были неравны. Скорее всего он бы снова остался без заработанных денег и на этот раз еще с разбитым лицом, но внезапно на улице возникли и быстро приближаться странные звуки - словно кто-то тоненько тянул одну высокую ноту, подыгрывая себе на барабане.

В Вифлеем с визгом и топотом, опрокинув охрану города, врываласьконница.

Пацаны бросились врассыпную, кто дальше по переулку, кто на улицу. Мальчик на четвереньках отполз в сторону и задрал голову, останавливая кровь, капающую из носа. А когда чуть разлепил склеенные слезами веки, то увидел, как в переулок, страшно крича высокими дикими голосами въезжают несколько воинов.

В доме напротив открылась дверь и на улицу высунулась женщина. Увидев воинов, она тотчас скрылась в доме, но один из седоков резво соскочил с коня и бросился вслед за ней.

В доме раздались крики, грохот и детский плач. Когда дверь снова распахнулась, Мальчик увидел, как воин, отталкивая женщину, вытаскивает из дома маленького мальчика, еще совсем младенца. Женщина упала, поползла, выкрикивая мольбы и протягивая руки к сыну, но воин одним махом взлетел в седло, перебросил мальчишку поперек коня, и они рванулись дальше по переулку. Женщина вскочила и побежала вслед за ними.

Мальчик вытер глаза измазанной в крови ладошкой и замер, не понимая, что такое творится и, что надо делать: сидеть на месте, или, наоборот, убегать и где-нибудь спрятаться.

Визг и топот то нарастали, то удалялись и постепенно стали перемещаться в ту сторону, где находилась торговая площадь.

Сидеть в пустом переулке и ждать невесть что было глупо. Мальчик осторожно выглянул на улицу. Там не было никого, ни нищих, ни конников. Тогда он сначала осторожно, потом все быстрее пошел по ней вверх к площади.

На площади царил разгром. Часть лотков была перевернута. На мостовой валялись раздавленные конскими копытами гранаты, яблоки, сладости, украшения, в беспорядке была разбросана обувь и материя. Несколько повозок были перевернуты и из-за них испуганно взирали на происходящее торговцы. На краю площади, похожий на поросенка, лежал на боку бурдюк и глухо булькал, выплевывая воду.

В центре площади стояли несколько больших крытых повозок, окруженных двумя рядами пеших воинов с мечами наголо. На почтительном расстоянии от них волновалась, кричала и рыдала толпа горожан. Иногда толпа расступалась, словно разрезанная надвое ножом и через нее, сбивая людей к повозке скакали всадники с младенцами. Они передавали их воинам, те распахивали полотно, укрывшее повозку и бросали внутрь детей.

Мальчик видел, происходит что-то ужасное, но понять, что именно не мог. Что это? Какие-то варварские обычаи вроде жертвоприношений? Но ведь такое творилось совсем давно, когда люди и не людьми были вовсе, а дикарями! Или это больные дети и их, как в Спарте, увезут и бросят в пропасть? Неужели это возможно?

Мальчик почувствовал, что у него все плывет и кружится перед глазами. Болел нос, голова, вой толпы резал уши и першило в горле от пыли. Он закрыл ладонями уши и, покачиваясь, побрел куда глядят глаза.

Вечер застал его на краю города, где дома стояли редко, между ними располагались загоны для скота, а ближе к городской стене вообще не было никаких построек, только рваными рядами тянулись какие-то канавы.

Мальчик побрел вдоль стены, ища место, где можно было бы пусть и некомфортно, но безопасно провести ночь. Одно из таких мест под кустами акации ему показалось подходящим.

Он устало лег на колючую траву и закрыл глаза. В ушах сразу зашумело как будто морской прибой лизал прибрежный песок. И этот песок шелестел, поскрипывал тоненько и жалобно, иногда пищал как мышка.

Да, именно тоненько и жалобно!

Мальчик вскочил и прислушался. Никакого моря, конечно не было и в помине. Но странные звуки не пропали. И доносились они из канавы.

Он осторожно подошел к канаве и заглянул в нее.

На дне, завернутый в серое полотно, сморщив крохотное личико лежал и плакал младенец.

Глава 12

Мессия

Это было настолько неожиданно, что Мальчик закрыл глаза. Ему очень хотелось, чтобы когда он вновь их открыл, то в канаве никого не было. Что ему это все показалось. Ну, или хотя бы там был котенок. Обычный кошачий сын, которого можно достать из канавы, погладить и отпустить. А уж дальше он сам все для себя сделает - и есть найдет и пить.

Но все же это был не кошачий сын, а человеческий. Он был такой крохотный, что казался ожившей куклой. Он ворочался, иногда смешно кряхтел, иногда начинал, широко разевая беззубый рот тихо плакать.

Мальчик почувствовал, как его охватывает отчаяние. Да, именно отчаяние, а не удивление или испуг. Он сразу понял, что не сможет оставить здесь этого беспомощного человечка. Придется что-то делать. Что? Искать родителей? Где? Стучаться на ночь глядя во все дома Вифлеема? "Здравствуйте, вы своего ребеночка в яме не потеряли?" Да и после того, что произошло на главной площади вряд ли откроет кто-нибудь! Что же делать?!

Первое, что сделал Мальчик, это спрыгнул в канаву и взял ребенка на руки. Потом как умел завернул его в полотно. Малыш почувствовал заботу, перестал плакать и зачмокал губами.

- Есть хочешь - понял Мальчик. - А может пить. А скорее всего и то и другое.

Он неумело покачал малыша. Тот замолчал.

Надо было что-то предпринять. Мальчик размышлял недолго. Прижав покрепче младенца к груди и внимательно глядя под ноги чтобы не запнуться, он побрел в центр Вифлеема на площадь.

Площадь была почти пуста. Повозки и воины исчезли, а испуганные жители спрятались по домам и только несколько нищих бродили среди разбросанного хлама, собирая лепешки и яблоки.

Бурдюк, в котором еще осталось немного воды нашелся почти сразу. Мальчик подобрал несколько раздавленных яблок, кусок лепешки и халву. Отошел на край площади и сел, невидимый в темноте, ожидая, когда проснется младенец.

Он проснулся почти сразу и тотчас закряхтел, требуя еды. Мальчик вспомнил, как кормила цыганка своего маленького сына на рынке, куда они с мамой иногда ходили за покупками. Он положил кусочек лепешки в клочок полотна, добавил халвы, скрутил наподобие жгута. Затем обмакнул это полотно в воду и сунул в рот младенцу.

- Ну вот! - обрадовался Мальчик, когда ребенок удовлетворенно схватил его за руку и со сладким стоном впился губами в самодельную соску. - Поешь, а потом спать. Утром мы что-нибудь придумаем.

Ночь прошла беспокойно. По площади ходили, шептали, шуршали нищие, иногда между ними вспыхивала перепалка при дележке найденного добра. Среди нищих сновали собаки, подбегали к Мальчику, издалека нюхали воздух, гавкали для порядка.

Наутро Мальчик еще раз покормил малыша и поел сам. На сытый желудок дальнейшие действия обозначились четко. Он отнесет младенца женщине и её мужу, с которыми он ехал из Иерусалима. Они обрадуются. А сам он отправится на дальнейшие поиски Иешуа.

Мальчик решительно поднялся и внезапно на него из полотна, в которое был завернут ребенок потекла тонкая струйка. Малыш раскрыл беззубый рот и счастливо засмеялся.

- Ты еще и писаешься - пробормотал Мальчик.

Кое-как перепеленав младенца, он пошел искать нужный ему дом.

Вифлеем переменился. Еще вчера его население жило обычной размеренной жизнью простого иудейского городка. Жители торговали, строили, ссорились, мирились, ездили друг к другу в гости. Сегодня же на улицах царила скорбь. Безутешные родители, чьих детей увезли неведомо куда, со слезами на глазах рассказывали друг другу о своей беде. Мальчика провожали взглядами, некоторые женщины подбегали, долго шли рядом, заглядывая младенцу в лицо, стараясь увидеть в нем черты своего ребенка. Мальчик шел и думал, что может быть вот-вот очередная женщина вскрикнет от радости и узнает в младенце своего сына. И тогда все будет замечательно!

Но женщины печально уходили прочь и снова со слезами на глазах смотрели вдоль улицы.

Поплутав немного, Мальчик стал узнавать те дома, мимо которых он проходил, когда ушел от доброй женщины и её мужа. Вот два дерева и у одного ветка изогнута буквой "Г". Вот сидит на коврике древний старик и взгляд его мудрых глаз отрешен от этого мира. Вот уже знакомый дом показался.

- Кажется мы пришли! - обрадовался Мальчик. - Скоро у тебя будут и папа и мама!

Он свернул за угол и радостно вскрикнул. Навстречу ему с соседнейулицы медленно выходили Самигина и Баел. Одеты они были в те же серые плащи-накидки. Только два лица виднелись из-под капюшонов, одно узкое и бледное, другое широкое и красное.

- Я здесь! - радостно закричал Мальчик и побежал к ним навстречу.

Но они повели себя странно: сразу остановились и попятились. А когда Мальчик подбежал еще ближе, внезапно отшатнулись от него и отбежали на несколько шагов, как будто он нес в руках не младенца, а бомбу.

- Стой! - рявкнул Баел, предостерегающе подняв руку. - Подходить нельзя!

- Почему? - удивился Мальчик. - Вы на меня обиделись, да? Я не виноват, меня случайно выгнали из дворца. Как хорошо, что я вас встретил!

Он сделал еще одну попытку подойти, но они вновь шагнули назад.

- Куда ты его несешь? - спросил Самигина и указал на младенца.

- Я хочу отдать его двум хорошим людям - сказал Мальчик. - Они живут в этом доме. Я его случайно нашел в канаве. Наверное, его спрятал кто-то, чтобы не забрали воины. Здесь было что-то страшное! Они хватали маленьких детей и увозили!

Самигина и Баел переглянулись.

- Хорошо - сказал Самигина. - Заноси его в этот дом. Мы зайдем следом.

Мальчик недоуменно пожал плечами - странные какие-то они сегодня - и зашел в дом.

Около очага стояла женщина и, что-то печально напевая, мешала похлебку. Услышав скрип двери она обернулась и выронила черпак.

- Здравствуйте! - сказал Мальчик. - Смотрите, кого я вам принес! Он хорошенький! Теперь у вас будет сын!

Женщина всплеснула руками и бросилась почему-то не к Мальчику, а к окну. Выглянув туда, она с тревогой произнесла:

- Тебя кто-нибудь видел?

- Видели. А что?

- Младенца надо спрятать! Ты знаешь, что происходило вчера? В город ворвались воины Ирода и стали забирать всех маленьких детей! А потом их увезли и никто не знает куда и живы ли они. Ирод очень жестокий царь!

- Но зачем ему нужны дети? - недоуменно спросил Мальчик. - Чем они ему навредили?

Женщина подошла поближе и наклонилась к его уху.

- Прошел слух, что здесь, в Вифлееме, родился Царь всех царей, Мессия, которому будут поклоняться все и он затмит самого Ирода! Вот поэтому Ирод и решил забрать всех детишек.

Женщина всхлипнула, а Мальчик широко раскрыл глаза от удивления.

- Родился?! - воскликнул он. - Как родился? Мне говорили, что он ПРИШЕЛ!

Женщина вытерла глаза.

- Разницы нет. Так даже правильнее. Обычные люди рождаются, а избранные приходят! Он - избранный! Он пришел в этот мир.

У Мальчика закружилась голова. Все стремительно поменялось. Получается Иешуа не взрослый человек, а ребенок!? И что тогда? Что делать дальше, как поступить?

Мысли роем носились в голове. Пока он стоял, оцепенев, женщина взяла у него малыша, положила его на овечью шкуру в углу и прикрыла занавеской.

Дверь скрипнула. Женщина испуганно обернулась.

На пороге стояли Самигина и Баел.

- Ты готов? - мертвым голосом спросил Баел. - Возьми!

Он протянул руку и из рукава его плаща к ногам Мальчика быстрой молниейскользнул кинжал. Мальчик машинально поднял оружие. И сразу почувствовал, как стала теплой, почти горячей сталь. Кинжал будто ожил, запульсировал в его руке нетерпеливой злой энергией.

- Чего ты ждешь? - сказал Самигина - Сделай то, ради чего пришел в этот мир и это время. Выполни приказ Князя! Убей его!

Женщина, которая до этих пор молча наблюдала за происходящим, вдруг вскрикнула и бросилась к Самигине. Не глядя на нее он чуть шевельнул ладонью и женщина запнувшись о невидимую преграду, рухнула на пол.

Напряженная тишина повисла к доме. Медленно, очень медленно, будто минутная и часовая стрелки где-то в голове осознание происходящегосоединялось с истиной.

А когда соединилось, то Мальчик все понял. На деревянных ногах, словно сомнабула он медленно подошел к занавеске и отдернул её. Потом наклонился и взял малыша на руки.

Будущий Царь всех царей и Мессия сладко спал. Румяные щечки, светлые тонкие волосы, кожа словно нежнейший шелк. Носик еле слышно сопит. Брови чуть хмурятся - наверное что-то снится. Может то, как он стал великим и известным всем на Земле и ему посвящают песни и книги? Нет, скорее ему снится то, что он знает пока больше всего - мама, её руки, голос, запах.

Мама! Мальчику вдруг стало больно в груди. Будто кто-то провел от плеча к плечу через сердце вот этим сверкающим кинжалом.

Он застонал и, не в силах стоять, сел на скамью.

- Ты забыл условие, которое поставил тебе Князь? - прорычал Баел. - Не медли! Мы не можем находиться здесь долго.

- Я помню - ответил Мальчик и в голосе его была полная безнадежность.

Он сжал кинжал в потной ладони и снова посмотрел на младенца.

И внезапно вспомнилось давнее.

Когда-то, еще совсем маленьким, он с мамой гулял во дворе, где резвилась стайка таких же как и он малышей. Как обычно, кто-то у кого-то отбирал совок, а кто-то отталкивал кого-то от качелей. И тогда слабейший, распустив нюни бежал к маме взывая к справедливости. А мама или успокаивала чадо, вытирая слезы, или шла стыдить обидчика. Но однажды Мальчик вдруг услышал от одного из малышей

- Если будешь меня обижать, я брату пожалуюсь!

Услышав незнакомое слово, Мальчик подбежал у маме и спросил.

- А кто такой брат?

Мама улыбнулась.

- Это такой же как и ты мальчик. Он может быть младше или старше тебя. Если старше, то будет заботиться и защищать тебя. А если младше, то заботиться о нем и защищать его будешь ты.

Мальчик задумался.

- Мне не надо велосипед - вдруг сказал он. - Купи мне лучше брата. Ябуду заботиться о нем. Честное слово!

Время словно остановилось. Самигина что-то говорил, но Мальчик не слышал слов и видел только его лицо, искаженное злобой. Он уже понял, что совсем неважно, сможет он выпустить кинжал из рук или нет. Не было самого главного, о чем говорил Князь - ненависти к этому младенцу. И никогда не будет, потому, что это невозможно - ненавидеть таких маленьких детей.

Мальчик отбросил кинжал и сталь мгновенно погасла, словно подернулась серой плесенью.

Баел издал дикий рев и попытался броситься на Мальчика.

У него получилось сделать только шаг. Словно невидимая стена встала перед Баелом. Движения его сделались медленными и вязкими. Так муха, стараясь выбраться из паутины, все больше и больше запутывается в ней.

Багровое лицо Баела стало меняться. Вначале оно приобрело зеленовато-серый цвет и увеличилось в размерах, а затем расползлось вширь. Кожа на его щеках покрылась бородавками, глаза округлились и полезли наружу. Нижняя часть тела стала короче, а ноги превратились в несколько кривых волосатых паучьих лап.

Перед Мальчиком стоял, пытаясь до него дотянуться когтистыми лапами, зверь, чудовищная помесь паука, жабы и льва. Чудовище сделало еще одно неимоверное усилие и внезапно лопнуло, разбросав по полу куски тела, похожие на обрывки грязной материи, которые медленно растаяли как куски льда под солнечными лучами.

Самигина, даже не взглянув на Баела, отступил к дверям, поплотнее запахнулся в плащ и просто исчез.

В доме стало очень тихо. Развязка произошла так быстро, что Мальчик не ощущал ничего, ни облегчения, ни отчаяния, только в ушах звенело, как будто рядом ударил большой колокол.

Женщина пошевелилась и с трудом поднялась с пола. Растерянно обвела взглядом жилище, обернулась к двери.

- Это что было? - спросила она. - Или мне все почудилось?

- Почудилось - сказал Мальчик. - Вам все почудилось.

Он осторожно передал ей спящего младенца, вышел из дома и остановился на пороге.

Пустота была вокруг него и в нем. Потом, наверное, появятся чувство голода и жажды, еще позднее какие-то мысли и желания, но пока все это отсутствовало. Надо было что-то делать, принять какое-то решение, но Мальчик просто сделал один шаг, другой и медленно побрел. Куда, он сам не знал. Какое это имело сейчас значение?

Петляя, улица привела его к окраине Вифлеема. Мальчик поднял голову и увидел перед собой городскую стену. А когда увидел, то свернул и пошел вдоль нее. Оказался около ворот, куда входили и выходили люди и проезжали повозки. Вышел из города. Пошел по дороге все дальше и дальше от города.

Наверное, он шел долго, потому, что солнце было уже в зените, когда перед ним взвихрилась пыль и раздалось ржание. Воин поднял коня на дыбы, чтобы прогнать со своего пути не желающего уступить дорогу мальчишку.

- Брысь! - закричал он и взмахнул плетью.

- Остановись! - раздался властный голос.

Воин нехотя отъехал, а перед Мальчиком остановился и спешился Валтасар.

- Дитя, мне знакомо твое лицо. Это не ты ли встретился нам в пустыне?

- Я - ответил Мальчик.

Он поднял голову и увидел, что, растянувшись по дороге в ту сторону, где располагался Вифлеем, движется караван волхвов.

- Не из Вифлеема ли ты идешь?

- Из Вифлеема.

Спешились Гаспар и Мельхиор.

- Что говорят в Вифлееме о Мессии? - спросил Мельхиор. - Слышали про него, видели его там? Может быть ты знаешь где он? Мы хотим побыстрее принести ему свои дары и поклониться. Ирод задержал нас на празднике, а мы не могли пренебречь его приглашением.

- Да, я видел его - ответил Мальчик.

- Остановить караван! - закричал Гаспар.

Рядом с дорогой немедленно расстелили ковер. Волхвы усадили Мальчика и сели сами, глядя на него с жадным любопытством.

- Какой он? - спросил Мельхиор. - Я думаю, что он божественно красив и благоухает самыми приятными ароматами.

Мальчик вспомнил личико малыша и пожал плечами.

- Он немного пахнет молоком. Плачет, когда голодный. И писается так же как все маленькие дети. Написал мне на руку.

Он показал на свою ладонь.

- Не хочешь ли ты сказать, что держал его на руках!? - потрясенно прошептал Гаспар.

- Когда кормил, держал. И когда...

Он не успел договорить, как все три волхва рухнули ниц. Подняв голову Мельхиор подполз к Мальчику и, взяв его ладонь прильнул к ней трясущимися губами.

Мальчик отдернул руку. Ему невыносимо хотелось уйти и остаться одному. Но теперь это было невозможно.

Он рассказал про младенца все, что знал. Не стал вдаваться в подробности про Самигину и Баела, про свой уговор с Князем. Это было ни к чему.

Мальчик рассказывал про Иешуа, отвечал на вопросы волхвов, болезненно щурился на яркое солнце.

И внезапно навзрыд расплакался. Ему было невыносимо стыдно за эту слабость, но слезы текли не переставая. Он до боли отчетливо осознал, что все эти люди, всё с ним происходящее, о чем он рассказывал, это чужой мир, на который он будет смотреть со стороны, оставаясь душой в своем мире, куда ему навсегда закрыта дорога.

Понемногу он успокоился. Стало чуть легче и появилась уверенность в том, ЧТО он должен делать.

- Мне надо идти - сказал Мальчик. - Я хочу попросить вас.

- Проси, что угодно! - вскричал Валтасар.

- Покажите мне, где находится Полярная звезда. Я боюсь ошибиться.

Волхвы недоуменно переглянулись.

- Хвост Собаки, так её называют - вспомнил Мальчик.

Гаспар вскочил, быстро вынул из седельного тюка какой-то инструмент и сориентировал его.

- Она находится там - указал он на край горизонта. - Но зачем тебе?

- Я в той стороне живу - ответил Мальчик. - И мне пора домой.

Ему дали ослика, нагруженного водой и провизией.

Когда караван ушел, Мальчик долго смотрел ему вслед, а потом погладил ослика по серой мордашке и направился по тропе в пустыню, навстречу Полярной звезде.

Глава 13

Сколько стоит Мама

Все началось несколько месяцев назад, майским ясным днем, когда они с Мальчиком ехали с дачи. Как это иногда бывало, они решили свернуть с дороги и забраться на горку со странным названием Убегающая. Наверное, потому, что когда машина ехала к ней, казалось, будто горка убегает и становится не ближе, а дальше.

Горка, которая возвышалась над лесом, была невысокой, но упрямой. И когда они на нее поднялись, то Мама долго отдыхала, а потом сказала:

- Все, сын, это в последний раз! С меня хватит! Я люблю смотреть на альпинистов по телевизору, и мне нравится делать это сидя на диване с чашкой чая. В конце концов, мне не восемнадцать лет! А ты заставляешь меня карабкаться практически в небеса! Больше я на эту авантюру не поддамся, так и знай!

Мальчик рассмеялся, услышав то, что Мама говорила уже не в первый раз. Всегда почти одно и то же. А когда наступало лето, все повторялось, и они снова приезжали к Убегающей горке.

- Поддашься! – заверил он. – Я все равно тебя уговорю. И на руках понесу. Или нет, я лучше тебя сзади подталкивать буду.

Мама засмеялась и раскинула руки.

- Ты посмотри, какая красота! – прошептала она.

Вокруг них, далеко внизу бахромой расстилался лес. Начинающие набирать зелень березы веселыми кудрявыми прядками светились между темных сосен. Далекие горы, устало изогнув древние спины, спали вечным сном, а между ними глянцево отражали небо синие прохладные озера. Маленькая деревенька примостилась около одного из них и дома с разноцветными крышами были похожи на стайку грибов. Ветер вольно гулял на вершине, обнимая разгоряченные тела, и непередаваемое ощущение полета наполняло душу восторгом.

- Если бы мне пришла пора умереть – вдруг сказала Мама. – И предложили выбрать место, то я бы сказала – здесь! Вздохнула бы последний раз полной грудью и улетела в это небо!

Когда они спускались вниз, Мальчик внезапно спросил:

- Вы с папой скоро не будете жить вместе, да?

И вот тут Мама впервые почувствовала, как справа в бок её уколола острая игла. Она невольно вскрикнула, Мальчик подбежал, испуганно глядя на её лицо, она что-то ответила... в общем вопрос был замят, отложен на потом.

Вопрос был отложен, а боль осталась. И когда она, ошеломленная диагнозом, вышла от врача, то к этой боли прибавилась еще одна, гораздо более нестерпимая - а как же сын? Что будет с ним?

Жизнь резко переменилась. Внешне она была обычной: посещал, ни о чем не догадываясь, школу Мальчик, муж так же редко возвращался домой трезвым, уже не ссылаясь на необходимость расслабиться после трудного дня. С работы, правда, пришлось уйти, но с её специальностью бухгалтера нашлось много надомной работы.

Потом все стало постепенно меняться. После химиотерапии поредели волосы, и, когда это невозможно стало скрыть разными хитрыми прическами, Мама показала Мальчику журнал, где на подиуме прохаживались дамы с короткими волосами.

- Говорят, что это модно сейчас - сказала она. - Надо постричься. Не совсем, как они, а почти. Тем более, что лето обещают жарким. Как считаешь, мне пойдет?

Мальчик странно посмотрел на нее и кивнул.

Труднее всего было по ночам. Мысли о том, что если она умрет, то сын может остаться один были невыносимы. Муж? На него надежды никакой. А если женится после её смерти, то нужен ли будет его будущей жене чужой сын? А если нет? Кто позаботится о нем? Кто подскажет, выручит, накормит?

Уткнувшись в подушку, чтобы не услышал Мальчик, Мама сотрясалась в рыданиях, шептала несвязные, выдуманные ею же молитвы и, обессиленная, засыпала только к рассвету.

В больнице, куда её положили через два месяца, она совершенно растерялась. Она никак не могла привыкнуть к больничным запахам, скорбному виду больных, которые словно тени бродили по коридорам и разговаривали шепотом, а медсестры, наоборот, пронзительно кричали по утрам:

- Савельева, на процедуры! Пономарева, сколько тебя ждать?!

Первые дни, когда Мама могла ходить, она просыпалась пораньше и, едва услышав эти возгласы тотчас шла в процедурную, чтобы не вызывать недовольства медсестер. А когда перестала вставать и они сами приходили в палату, чтобы поставить капельницу или укол, очень переживала, что отвлекает их от каких-то, наверняка, более важных и нужных дел.

Потом начались боли. Они пришли постепенно, то затихая, то усиливаясь. И вот, когда ей стали давать лекарства, которые заглушали боль, то возникли странные видения.

Видения приходили все чаще. Иногда это было после приема лекарств, иногда это случалось в снах, настолько ярких и четких, что все происходящее казалось явью. Эти видения были тревожны и невероятны и очнувшись после них, Мама долго лежала, медленно возвращаясь в реальный мир.

Первый раз это было неделю назад, ночью. Короткий, как новостной телевизионный ролик всплеск: она среди ночи высоко над городом. Звезды, разноцветно мерцая, висят гроздьями. Это интересно, но важно другое. Она пытается разглядеть во тьме окно в белом здании. Там кто-то должен быть и надо обязательно увидеть его. Потом короткий росчерк в небе. Это падает одна из звезд. Прямо в руку. И все меркнет.

Непонятное было видение и сколько Мама ни пыталась истолковать его, у нее ничего не получилось.

Нынешний день прошел как обычно, медленно и серо. Соседка по палате что-то шептала, держа в руках маленькую иконку. Хохотали в коридоре привычные ко всему медсестры. Суп из больничной столовой был жидким и невкусным.

Под вечер Мама попыталась позвонить сыну, но так и не смогла отыскать телефон. Может потерялся, хотя негде вроде бы, а может украли.

Сон пришел не сразу, а когда наконец-то накрыл её теплой туманной пеленой, то возникло очередное видение.

Перед ней расстилалась пустыня. Желто-коричневое море расстилалось до горизонта, неподвижно волнуясь высокими барханами. Одинокая ширококрылая птица парила в небе, откуда лился на редкие серые деревца раскаленный поток солнечных лучей. Неширокая тропа змейкой петляла по пустыне.

Картинка быстро сменилась - будто моргнул кто-то, и на тропе появился ослик, рядом с которым, трудно ступая, шагал маленький человечек. Он подошел ближе и Мама почувствовала, как затрепетало её сердце. Это был Мальчик, её сын, усталый, обожженный солнцем. Она сразу отметила, что он похудел и переменился. Взгляд стал жестче и упрямей. Даже будто подрос её сынок. А потом её охватило беспокойство. Что он делает среди этих песков под жестоким солнцем? Куда идет и зачем?

Внезапно ослик остановился и замотал ушастой головой. Потом хрипло закричал, словно смертельно раненый и рухнул на песок. Мальчик сел рядом с ним, перевернул бурдюк, из которого на морду ослика скатилось несколько капель воды. Затем лег рядом, обхватил шею ослика руками и закрыл глаза.

Мама рванулась к сыну и попыталась закрыть его от горячего солнца своим телом, но тени не было. Прозрачное облачко колыхалось над Мальчиком, а Мама плакала и кричала:

- Что вам еще нужно? Не трогайте его, заберите меня! Вам мало?! Будьте вы все прокляты!

Очнулась она совершенно разбитой. Соседка по палате доковыляла до её постели.

- Приснилось плохое? Кричала ты сильно.

Вечером пришел лечащий врач. Постоял рядом с Мамой, пожевал губами, сокрушенно покачал головой. И ушел, пробормотав:

- Плохи дела.

Мама и сама знала, что плохи, но собственная жизнь её уже мало волновала. Она ждала следующей ночи, потому, что была уверена - именно в эту ночь все произойдет.

И ночь наступила. Сначала потемнели, а затем налились желтым светом уличных фонарей окна, затихли больничные коридоры. Соседка спрятала иконку под подушку и уснула. А Мама просто закрыла глаза и...

Она тотчас увидела горы. Длинный кряж, нацелив в небо острые вершины, одетые белым снежным бархатом, стеной отделил стеклянную долину от кратера. По краю гор тянулась черная пропасть, внизу которой серебристой нитью бежала река.

На краях пропасти, по обе её стороны находились два всадника. Один был на вороном коне, худощав, бледнолиц и одет в темный плащ. Всадник был суров, величествен и холоден. Он в нить сжимал тонкие губы и щурил злые глаза. Длинная шпага покачивалась у него на боку, когда конь переступал подковами и эфес лучился искрами от драгоценных камней, украсивших её.

Всадник, который находился на другой стороне пропасти был полной противоположностью первого. Он сидел на белом коне и одет был в белый плащ без украшений. Седые волосы, задумчивый, усталый взгляд. Казалось, он был занят решением сложной задачи, решение никак не давалось и это мучило его.

Он и заговорил первым.

- Ну, что, Князь? Все пошло не совсем так, как ты рассчитывал? Было приложено столько усилий, потрачено столько времени, злой энергии и все напрасно? Я, надеюсь, ты помнишь наш уговор?

Тонкие губы Князя нервно вздрогнули.

- Прекрасно помню, Предвечный - процедил он нехотя. - Тот, кто проиграет, уходит. Но не спеши. Я не считаю, что ты выиграл спор.

- Вот как? - сказал Предвечный и в голосе его не было удивления, только печаль. - Объясни, на чем основана твоя уверенность.

- Вспомни наш уговор. Наугад, бросив монету мы выбираем того, кто будет подвергнут испытаниям и я как скульптор, леплю его жизнь на свое усмотрение. Согласен, я переиграл и отправил избранника на главное испытание совершенно незрелым, надеясь, что именно эта незрелость позволит выполнить задуманное. Но даже не это главное. Все равно вышло бы по моему, если бы не ошибка, эта фатальная ошибка!

- Про что ты говоришь?

Князь презрительно сощурился.

- Эти ведьмы! Эти недотепы! Что проще - смешать сваренное зелье в нужных пропорциях! Не справиться с такой простой задачей! Будь все как надо он бы встретился с твоим сыном гораздо позже, лет эдак на тридцать. Между беспомощным младенцем и бородатым, непонятным в рассуждениях взрослым Иешуа дистанция огромного размера. Тогда он бы смог!

Князь с досадой махнул плетью.

- Что ж, не вышло. Но повторю, я все равно не проиграл! Он ни разу не обратился к тебе. Ты ему не нужен!

- Не обратился - согласился Предвечный. - Ни разу в душе его не вспыхнула мольба, пусть даже неумелая, детская. Но он не обратился и к тебе!

Князь недовольно поморщился.

- Это так. - нехотя признал он. - Похоже, мы ему не нужны. Его душа пуста.

- Его душа чиста - сказал Предвечный. - Да, пока ему не нужен ни ты, ни я. Когда-нибудь он выберет кого-то из нас, а пока у него есть кого любить и кого боготворить. Надеюсь, ты понимаешь, про кого я говорю?

- Трудно не понять. Но это ненадолго. Сегодня ночью она уйдет навсегда.

Предвечный нахмурил брови.

- Не делай этого. Неужели Мальчик не заслужил прощения? Испытания, которые выпали на его долю и его самоотверженность должны быть вознаграждены.

- Я не прощаю тех, кто не выполняет мои приказы! - повысил голос Князь. - Будет так, как я решил!

- Я не позволю тебе этого сделать - возразил Предвечный.

- Ах, вот как?! - вскричал Князь. - Да, ты сильнее меня и можешь поступить по своему! Но дорого же тебе это обойдется! Если это произойдет, я устрою такие бедствия, такие катаклизмы, что погибнет не один, а тысячи, сотни тысяч твоих рабов! А если и это покажется мне малой ценой, то будет новый Армагеддон. И пусть все катится в бездну!

Князь захлебнулся гневом и зарычал как дикий зверь. Глаза его метали молнии.

Предвечный долго молчал.

- Я предполагал, что договариваться со Злом нельзя, но все же пошел на это - наконец, произнес он. - Это было моей ошибкой. Злу нужно противостоять, а если понадобится уничтожать его. Но тем не менее я хочу еще раз, последний, сделать тебе предложение. Ты не сможешь отказаться от него.

- Меня не устроят никакие предложения - отрезал Князь. - Я от своих намерений не отступаю. Не могу даже предположить, почему я должен сделать это сейчас.

- Я предлагаю обмен. - сказал Предвечный. - Жизнь этой женщины и её сына в обмен на другую жизнь.

Князь расхохотался.

- Кто же это может быть такой бесконечно ценный, чтобы я хоть на мгновение решил согласиться с тобой, Предвечный? Попробую угадать. Кто-то из твоего окружения? Архангелы? Серафимы? Нет, на это я не соглашусь. Кто же тогда? Не томи меня, открой его имя!

- Мой сын. Иешуа.

Князь запнулся и с изумлением посмотрел на Предвечного.

- Я правильно понял, или это мне послышалась? Ты отдашь жизнь своего сына за ничтожные жизни двух этих людишек?! Нет, не может быть!

Предвечный наклонил голову.

- Именно так. Ответь, ты согласен?

Князь был настолько ошеломлен, что ответил не сразу.

- Я согласен - наконец, сказал он. - Цена весьма достойная! Но почему?! Ты задумал какую-то хитрость!

- Хитрости это по твоей части - сказал Предвечный. - Ты хотел забрать жизнь Иешуа, когда он будет взрослым и непонятным в рассуждениях? Пусть будет так. Давай закончим разговор. Мне нелегко было принять такое решение и я хочу попрощаться с тобой.

- Как знаешь - пробормотал Князь. - Никогда не понимал тебя. Мне нечего больше сказать. Прощай.

Они разъехались. Предвечный отправился к Западному морю, а Князь в свой дворец к кратеру Рамон.

Белые снега с гор взметнулись метельным вихрем. Мама очнулась.

Все было как обычно - палата, больничные запахи, рассвет. Соседка вздыхает и бормочет. Но что-то изменилось. Мама некоторое время прислушивалась к звукам и своим ощущениям. И внезапно поняла! Исчезла грызущая боль в боку, сердце умерило бег и стучало ровно и глубоко.

Мама попыталась сесть и у нее получилось. Увидев это, соседка вытаращила глаза и бросилась за доктором.

Доктор долго прослушивал, простукивал и хмурился. Потом ушел, весьма озадаченный и даже чем-то обиженный, словно у него отняли любимую игрушку.

Мама улыбнулась ему вслед.

- Очень кушать почему-то хочется - сказала она соседке. - Наверное, скоро завтрак?

А днем в палату вошла медсестра. Потопталась немного и протянула пакет

- Вот, возьмите передачку.

- От кого это? - спросила Мама

- Ваш сынишка принес. Я его не пустила, потому, что думала...

Она замолчала.

Мама заглянула внутрь пакета.

Это были желтые как солнце апельсины.

* **

Вот такие дела, уважаемые девочки и мальчики. Скажете, ну и навыдумывал автор. А я повторю еще раз - посмотрите на небо ясной ночью. Что вы увидите там? Да, звезды. Но не только. Еще вы увидите там самое главное - Бесконечность. В самых разных уголках которой возможно все. А если возможно все, то почему не предположить, что этот уголок находится именно здесь - на нашей Земле?

И последнее.

Могу я попросить вас об одной услуге за тот труд, который был вложен в эту повесть? Она очень проста, эта услуга и вам не составит труда её осуществить.

Итак:

- если вы собираетесь делать уроки или играть на планшете,

- если вам позвонили друзья,

- если вам надо бежать на тусовку или просто гулять по улицам,

то отложите это всего на одну минуту.

А затем подойдите к Маме, обнимите её и скажите:

- Я очень люблю тебя, Мама!

Вот и все. Спасибо!

:-)