Сказки о фее

Сказка о том, как заводить друзей

-Кто ты такая? — спросил мальчик.

-Фея. — немедленно заявила Лулу.

Ребёнок подозрительно покосился на девицу в поношенном рабочем комбинезоне, продолжающую уверенно загребать пожухлую листву руками. В его представлении феи выглядели иначе и эта девушка на них была нисколько не похожей.

-Прости, но я тебе не верю.

Плотно набив мусорный пакет листьями, Лулу разогнулась и отряхнула ладони в грязных рабочих перчатках.

-Иногда я сама себе не верю, — запыхавшись, честно призналась она. — Но кем бы я не была, ты только глянь, какую красоту я тебе навела!

Это было чистой правдой. Провозившись с час, усердно работая граблями, Лулу таки смогла убрать с могилы своего подопечного всю напа́давшую листву.

-Уже завтра придёт твоя мама. Ты рад?

Мальчик вздохнул.

-Наверное, — немного погодя ответил он. — Я не смогу говорить с ней так, как с тобой. Быть мёртвым очень грустно.

Лулу взглянула на могилу. Мальчика звали Тома́. На момент смерти ему было всего лишь девять лет.

«В этом возрасте не только грустно, но и несправедливо», - пронеслось в её мыслях.

-Скажи, а посмертие кончается совсем как жизнь?

-Ну да. Наверное. Не знаю. — покачала головой девушка.

Лулу, конечно же, всё знала. Но не стала говорить, что призраки перестают появляться на своих могилах и бесследно исчезают лишь тогда, когда о них забывают. Таких заброшенных могил на кладбище она знала много.

Самопровозглашённая фея поежилась от противного ощущения липкого пота под одеждой и вытянула из кармана мешковатого комбинезона пачку сигарет и зажигалку.

Закурив, она села на корточки, и её лицо оказалось на уровне лица мальчика, так что он мог видеть его в профиль.

Спутанные разноцветные волосы, вздернутый нос, огромные глаза; лицо, пожалуй, миловидное, без единого изъяна, но очень уж усталое.

-А все феи курят? — спросил мальчик, наблюдая за тем как на землю опускаются белые клубы дыма.

-Нет, Тома́. Так уж вышло, что я очень неправильная фея. — призналась Лулу, смахивая с лица непослушную челку. — Скорее всего, малыш, я единственная, кто это делает.

Он хихикнул, она улыбнулась.

-А мне мама говорила, что это вредно.

Лулу рассмеялась:

-Она права, но в этом-то и вся прелесть! Когда я делаю то, чего не должны делать феи, я получаю огромное удовольствие.

-И все остальные люди тоже? — спросил Тома́, глядя за свою оградку.

-А за остальных людей я не в ответе… — сказала Лулу, проследив за взглядом мальчика. — У каждого свои причины.

Грянула полночь и кладбище начало жить своей ночной жизнью. Сильные беспокойные духи выходили за пределы своих могил и гуляли по территории, как по Бродвею. Они болтали, смеялись, шутили, пели, танцевали, но все это происходило почти в тишине, потому что, как известно мертвые не любят шума. Некоторые призраки даже заходили за пределы кладбищенской земли, возвращаясь на место смерти, в свои квартиры или навещали близких.

Тома́ ещё не успел привыкнуть к новой форме своего существования. Но Лулу надеялась, что ему и не придется привыкать, что мальчик сможет обрести покой, чтобы не шататься неприкаянным, как эти мертвецы.

-Раз ты фея, то у тебя есть магия… может быть, ты могла бы оживить меня?

Лулу тут же поперхнулась сигаретным дымом и закашлялась.

-Тогда я вернулся бы домой к маме! — восторженно продолжал ребёнок, — А тебе не пришлось бы так долго убирать листья с моей могилы!

-Нет, малыш. Мне жаль. Ты это здорово придумал, но я такого не умею.

-Значит, ты совсем не из сказки. Все феи помогают людям в сказках. Мне мама об этом читала, и я в мультиках видел!

Лулу поспешно затушила сигарету и выкинула её в урну. После таких высказываний она тут же потеряла надежду на быстрое прощание с маленьким покойником. Малыш слишком цепко держался за свою предсмертную жизнь.

-Меня зовут Каллула. — представилась она, — Но ты можешь звать меня Лулу.

-Мы будем дружить, Лулу?

-Обязательно! Тома́, а ты умеешь держать обещания?

Мальчик кивнул:

-Конечно умею! Я обещал маме заправлять постель и чистить зубы перед сном. И никогда не нарушал.

-Отлично. Что ж, малыш, ду́ши здесь есть всякие, я хочу, чтобы ты по ночам здесь ни с кем не разговаривал, хорошо? Но ты можешь говорить со мной всегда, когда захочешь. Я даже смогу играть с тобой иногда.

-Во что?

-Ну, — растерялась Лулу, — например, в прятки. Или в барбишет*. Ещё у меня где-то были шахматы…

(*французская детская забава. Оба игрока вместе поют короткую песню. Как только песня заканчивается, первый человек, который засмеется или улыбнется, проигрывает игру)

-О, я очень хорошо умею играть в шахматы! Я лучший в своём классе.

«Был лучшим в своём классе», — тут же поправила мысленно девушка.

-А ещё я люблю играть с мамой в бадминтон.

«Любил… Мда-а, играть в бадминтон здесь не самая лучшая идея», — тут же подумала Лулу, — «Даже если призрак мальчишки сможет справиться с тем, чтобы передвигать материальные вещи, то бодро скачущая по могилам девушка с ракеткой будет выглядеть чересчур».

-Бадминтон не могу обещать, извини. Всё же ты призрак.

-Значит, быть мёртвым не только грустно, но и скучно.

Лулу взглянула в сторону веселящихся духов:

-Знаешь, кому-то и жить могло быть скучней. Что насчёт чтения? Могу принести тебе что-нибудь почитать. — придумала фея, — Ты любишь книжки?

-Особенно о трёх мушкетёрах! — обрадовался Тома́.

-Отлично. Я запомнила.

Лула нашла в себе силы выкинуть мусор и вернуться к Томе́. Они проболтали до самой зари, глядя на танцующие бледные силуэты в лунном свете, фея в грязном рабочем комбинезоне и маленький мёртвый мальчик. Лулу выкурила ещё пару сигарет, прежде чем призрачный образ нового друга успел раствориться в лучах рассвета. Девушка покинула могилу за несколько часов до того, как на свежую, очищенную от листвы землю, мать мальчика возложила букет полевых цветов и любимую книгу сына о приключениях трёх мушкетёров.

Сказка о том, как фея стала смертной

Она была феей. Но жила на кладбище, сколько себя помнила, потому что, будучи феей, не могла жить в мире людей. Она всё время пряталась от этих смертных созданий в одном из склепов. Каким образом она оказалась выкинутой из родной страны, фея уже успела позабыть. Вполне возможно, что ведомая своим недюженным и неугомонным любопытством, пытливая малышка попросту забрела, куда ей не следовало.

Она была маленькая, но очень сильная и с огромными крыльями. Ей хватало той еды, что оставляют люди покойникам. Ей нравилось и горькое питьё, оставляемое на могилах, от маленькой капли которого в её маленьком теле расходился бушующий пожар. И она любила этот огонь в себе. Она всегда хотела быть огнём... И захмелев, даже развлекалась тем, что летала на спинах у воронов. Она дружила с птицами, вычесывала им их иссиня-черные перья, а они позволяли ей кататься на них, высоко паря в небе. Можно было сказать, что эта бестия ничего не боялась. Не боялась высоты и свободного полёта, не боялась сгореть от чрезмерного жара огненной воды, не боялась гулять по ночам среди беспокойных душ мертвецов. Она всегда относилась к ним с большим почтением и никогда не брала подношений с могил больше, чем ей требовалось для пропитания. Она даже ухаживала за забытыми могилами, пытаясь придать им некоторую ухоженность и приносила ненавещаемым покойникам цветы.

И... наверное, она даже не могла сказать, что боится живых людей, но являясь существом из другого мира, крылатая малышка смирилась с тем, что вряд ли сможет быть принятой этим смертным миром... И вообще, думала она, вряд ли живой мир может быть столь же дружелюбен к ней, как загробный.

Однажды фея летела по кладбищу поздно вечером. И в сумерках увидела парня, который сидел на могиле и плакал. Он был запоздавшим посетителем. Она знала, что хорошие люди обычно не засиживаются на могилах до ночи. Ведь у них есть своя, живая, другая жизнь, которой нужно уделять много времени и сил. А ещё она частенько видела этого парня и знала о том, что он хороший человек.

Все мы помним о том, что фея была очень любопытной и смелой? Отпив каплю хмельного напитка для пущей храбрости, малышка подошла к нему, и спросила: "Что ты делаешь здесь, на этой могиле?"

Он ответил:"Я потерял свою девушку, она умерла и теперь я не могу ее забыть. Я боюсь, что сойду с ума и мне придется жить во тьме. У меня больше нет сил жить. Я хочу умереть". Фея села рядом с ним и сказала: "Я знаю, что тебе сейчас тяжело, но поверь мне, ты такой не один. Мир полон людей скорбящих. И я знаю, как помочь тебе. Для этого я должна отдать тебе свои крылья. А взамен, ты должен отдать мне свои слезы. После этого ты сможешь жить дальше".

Парень посмотрел на фею и сказал: "Хорошо, я согласен".

И тогда фея отдала ему свои крылья, а взамен взяла его слезы. Так она стала человеком. А парень улетел на её прекрасных крыльях в далёкую страну, где он больше не мог знать своей печали...

Фея, перестав быть феей, осталась жить на кладбище, потому что не знала другой жизни. Она продолжала пить хмельную воду из рюмок, перекаркиваться с воронами и вежливо болтать с мёртвыми после заката.

Люди стали считать её местной юродивой, иногда ухаживающей за могилами. Но они часто изливали свою скорбь девушке, некогда бывшей феей, потому что она всегда была рада их выслушать. В этом она чувствовала себя необходимой и тем сама преисполнялась счастьем.

Сказка о том, как однажды фея спасла мальчика-землероя

Жан-Поль понимал, что для отца все похороны выглядят одинаково, ведь тот был могильщиком в седьмом поколении. Как знал и то, что его папаня не сможет вспомнить ни единого случая, который бы врезался в его память. И что все его братья ничего не помнили из той жизни, когда они жили и работали с отцом у кладбища. Каждый из них с успехом женился и довольно быстро закрыл эту причудливую страницу биографии. Но для Жана это было не так: он мог вспомнить каждый день, каждую ночь и каждый час, проведенный им на кладбище. Он помнил каждую выкопанную им могилу, каждый памятник, каждое надгробие, каждый крест и каждый склеп. Он мог назвать имя любого похороненного там человека, даже его семейное положение и профессию. Он знал, где похоронены его родители, братья, сестры, друзья и враги. Он никогда не забывал их имена и их лица.

Парень был достаточно молод, чтобы не знать, что значит умереть, но уже узнал, что такое быть мёртвым. Жан-Поль лишь пару лет назад окончил школу, но уже ощущал себя глубоким старцем.

Женщина, которая дала ему имя, родила его на могиле своей матери, проклиная собственного мужа и их злосчастный брак. Впрочем, Бог скоро забрал её на небеса, избавив ту от тяжести земного бытия, едва мальчику исполнилось шесть лет. На следующий же год, на свои именины Жан-Поль получил небольших размеров лопату. С тех пор судьба мальчика была определена его отцом. Отныне в его обязанности входило копать ямы для погребения.

Жан был самым младшим из всех братьев и, конечно, отец полагал, что младший сын продолжит их семейное дело. А парень просто знал лишь то, что кладбище было его роддомом, его тюрьмой и одновременно с этим – его убежищем...

Жан-Поль чувствовал, что за ним следят. Копая яму для завтрашних похорон, он спиной ощущал чьё-то присутствие. "Лу!" - догадался юноша и постарался оглядеться. Но такой знакомой шевелюры с цветными локонами не заприметил. Только холодный ветер колыхал верхушки деревьев. Едва Жан-Поль успел потерять бдительность, как со спины на него кто-то взобрался. Опешив, юноша тут же обронил лопату. Этот "кто-то" нагло обвил его талию своими ногами и усевшись на спину, закрыл ему глаза ладонями.

-Угадай, кто? – пропел звонко девчачьий голос. Жан-Поль улыбнулся.

-Лулу!

-О нет, это не я! – и она прижалась к нему ещё крепче.

-Лулу, отпусти, – Жан-Поль и так устал от долгой работы лопатой, а когда девчонка запрыгнула ему на спину, то его мыщцы так напряглись, что бедный парень едва не взвыл от тяжести.

-Не отпущу, пока не отгадаешь, кто я, – заупрямилась та.

Жан-Поль попытался освободиться, но тщетно. Он не хотел грубо сталкивать девушку на землю. Кроме того, юноша понимал, что ничего не видя, он мог ненароком опрокинуть девушку в свежевырытую яму (в чём сам видел мало приятного).

"Merde*, ну что за девчонка!"

(*чёрт)

Меж тем её руки уже переместились на его горло.

"Её ладони такие ледяные и мягкие", – подумал он, – "И почему-то без мозолей".

Неожиданно он услышал знакомый смех. А затем такой же знакомый и весьма простуженный голос разрезал ночную тишь резким окриком:

-Эй, мымра! А как тебе такое?! Lâche-t-il, chien! *

(*Отвали от него, собака!)

Юноша услышал только глухой удар лопатой по чьему-то телу... Телу, что так плотно прижималось к его многострадальной спине, по которой и пришлась эта мощная атака. Парень согнулся пополам от охватившей его боли и, потеряв равновесие, упал в могилу, а затем, как в замедленном кино, почувствовал, как погружается в мягкую, липкую, холодную землю.

Когда Жан открыл глаза, то увидел перед собой Лулу. Она стояла на краю со своей дурацкой усмешкой, по-дурацки уперев руки в бока, торжествующе глядя на него и заливисто хохоча. Он потер глаза и посмотрел на девчонку:

-Жан-Поль, ты несусветная балда! – вынесла свой вердикт она. – Какого чёрта к тебе вечно липнут всякие озабоченные мертвячки? Иль тебе живых мало? Знаешь их сколько за оградой ходит-бродит? А ты чего?.. Профдеформация? Детская травма? Что, с малых лет мечтал быть некромантом?..

-Нет! - Жан-Поль вспыхнул, прервав её красноречивую тираду, чувствуя, что краснеет до корней волос. - Я вообще-то думал, что это всё твои дурацкие шутки. Она тобой притворялась!

-А ты был рад размечтаться, фантазёр? Я бы в жизни на тебя не полезла. – вновь рассмеявшись, припечатала его девушка.

Сидя на сырой земле в вырытой им же могильной яме, Жан-Поль ощущал лишь то, как горячи его щеки. Адски горячи. И не она дура. А это он дурак. Действительно, права она – "повёлся". Больше всего в жизни ему хотелось зарыть за собой вырытую им же землю и лежать в ней холодным телом, лишь бы не смотреть в эти насмешливые и осуждающие фейские глаза.

А ведь в его жизни произошло нечто такое, чего он не ожидал. Лулу спасла его.

Его. И кто бы мог подумать!

Лулу!

Она пристально посмотрела на него.

-Ну скажи мне, почему ты не хочешь жить как нормальный человек? Так, как живут твои братья?

-Потому что я хочу оставаться таким, какой я есть. И только здесь это возможно.

"Когда всё время проводишь среди надгробий и склепов, не очень-то хочется торопиться к живым. Да и сами живые иногда помертвее здешних обитателей," - подумала фея.

Жан-Поль поднялся на ноги и отряхнул одежду. Лулу протянула ему руку, чтобы помочь выбраться из ямы. И когда юноша взялся за неё, он убедится, что её ладонь была тёплой и мозолистой от тяжёлой работы лопатой.

-Так что ты там говорила насчёт "вечно липнущих мертвячек"? Неужто ты...

-Неужто! Вы только поглядите на него! Что, думаешь, я первый раз твою шкуру спасаю? Да знаешь сколько таких мертвых невест я от тебя отвадить за всё своё житьё-бытьё тут успела? А они все на шею к тебе всё лезут и лезут... А чего лезут? Кожа да кости, смотреть не на что, тьфу! Ни кожи, ни рожи. Ну, зачем ты на меня глядишь такими глазами, что вот-вот разорвёшь? И чего ты в меня своими глазищами вцепился, как клещ? Я что - неправду говорю? У-у-у! Да у тебя ногти-то, глянь, грязные какие!..

Жан-Поль тут же улыбнулся. Её жужжащая болтовня была ему приятна и ничуть не оскорбительна. Молодой могильщик предложил ей сигарету в благодарность и она поспешно согласилась угоститься. Лулу никогда не отказывалась от его сигарет.

-Ну вот, а я ведь с утра решил бросить. – кисло уронил он, глядя на неё.

-C'est la vie*, – рассмеялась фея. – А я тебя просила не работать так поздно!

(*Такова жизнь)

-Merde. – устало выдохнул в ответ Жан-Поль.

На памяти Лулу он постоянно пытался покончить с этой вредной привычкой, но всегда оказался поверженным перед этой невозможной тягой. И не то, чтобы она была против – ведь в обратном случае, ей просто не у кого бы было лишний раз выцыганить покурить.

"И смех у неё на самом деле не дурацкий," подумал Жан-Поль, – "хотя и сиплый. Как и голос. Надо ей шарф подарить".