Сказки Хангай

Глава 1 Чудесное спасение

Лес окружает меня лабиринтом. Со всех сторон. То ли от усталости, толи от страха надвигающейся опасности. Эта мысль смешит меня. Словно по витиеватому коридору сбегаю я то вправо, то влево. А тварь уже нагоняет. Несмотря на свои гротескные размеры, эта трёхглавая псина и не думала останавливаться. Для неё эта погоня словно игра, и она стремится только измотать меня. Медленно приближаясь ко мне.

Аккуратно скользнув по песчанному обрыву, я ушёл влево. Даже винтовки нет, чтобы застрелиться! Сзади послышался звук ломающихся ветвей. Цербер не стал церемониться и вместо того, чтобы аккуратно спуститься вниз, прыгнул и налетел на ветку сосны, которая пробила ему грудь. Он начал ерзать, разбрызгивая свою едкую кислотную кровь повсюду. Деревья вокруг обуглились пятнами, а сук, на котором он висел, задымился и растворился. Псина свалилась на землю и снова начала погоню за мной. Лучше бы я сразу себе горло перерезал, меньше бы страданий было.

Холодный воздух обжигает лёгкие, и стеклом режет меня изнутри. Краем глаза смотрю на часы с треснувшим стеклом и вижу, что стрелка сместилась всего на десять делений. Твоего фидуба мать! А ноги болят как от двухчасовой тренировки. И вместе с этой усталостью, как злая шутка, всплыла цитата фельдешара Ольхи: «Человек является самым выносливым существом в Треугольнике, способным пробегать за раз до пятидесяти километров». Ага, ты это той твари скажи! Она с пробитым брюхом всё никак не отстаёт.

Я на мгновение обернулся. Не знаю, что я хотел увидеть? То, что она вгрустнула и передумала за мной бежать? Чёрная трёхголовая псина волочила за собой чёрно-зелёный кислотный шлейф, растворяя под собой опал и траву. Во мне же и мяса совсем ничего. Зачем ей я? Вновь забежав в чащу, услышал хруст веток и вой цербера. Я обернулся. Тварь видимо не отличалась умом и, прыгнув, застряла в двух соснах, упёршись своей широкой задницей меж стволов деревьев. Это был мой шанс. Словно удача ещё не покинула меня. Ноги ещё быстрее застрекотали по земле. Даже дышать стало легче. Но именно в такую минуту, когда думаешь, что опасность миновала, по воле злого рока судьбы или же из-за невнимательности, все планы летят со свистом с крыши вышки. Я запнулся об корень дерева и, пролетев несколько метров, впечатался своим лицом в ствол дерева. Кровь хлынула из разбитого носа и рассечённого лба, и в глазах заискрило. Внезапная слабость нахлынула вместе с болью. Казалось, что я на вечность погрузился в себя. Десять раз проклял командира и тысячу раз проклял тот момент, когда согласился с ним продавать краденые вещи и слитое с цистерны топливо. Однако через несколько минут боли я нашёл в себе силы встать. Голова безумно кружилась, и глаза не могли сфокусироваться. Немного придя в себя, вырвал взглядом то, чего так боялся. Цербер, от которого я оторвался, мчался прямиком на меня. Не смотря на то, что отбежал от него я на расстояние почти равное километру, он всё равно нашёл меня. И то ли перед неминуемой смертью восприятие мира замедлилось, то ли я слишком сильно приложился головой, то ли псина, понимая, что мне некуда деваться, замедлила шаг. Бежать бессмысленно, ноги слишком сильно ноют от полученных травм и от усталости. Я уже итак достаточно продержался, по крайней мере попытался. Закрыв глаза, погрузился в свой разум и приготовился к неминуемой смерти...

Иногда случаются такие события, которые нельзя назвать ничем иным, как чудом. Когда пуля проходит по касательной, в считанных миллиметрах от глаз. Когда выходишь из рушащегося здания за мгновение до того, как несущая балка свалится тебе на голову. В такие моменты тончайшие нити жизни поют звонко и являются предвестниками спасения. Выстрел разорвал лесную тишину. Пуля пробила лоб цербера и вышла под основанием черепа, от чего голова повисла на широких плечах. Монстра чуть повело, но две другие головы быстро сориентировались в координации на местности. Повернув свое тело направо, он бросился на источник звука, как вдруг вместе с выстрелом повисла и вторая голова, а зверь свалился на землю и прочертил длинную толстую колею на земле. Пошатываясь, Цербер встал. Видно, ему всё труднее было координировать собственные движения. С третьим выстрелом жизнь монстра оборвалась, и он глухим мешком свалился на землю.

Что это, ещё один изгнанный? Или, может быть, разведчики из Треугольника? Моё сердце наполнилось одновременно надеждой и ликованием. Теперь я смогу прожить чуть дольше. Но оглядевшись и прислушавшись, я ничего не заметил. Ни малейшего намёка на чьё-то присутствие. Вспомнил одну фразу бойца, которую мне сказали, как только я попал в Треугольник: «Всё в этом мире делится на охотников и добычу. Быть ни тем, ни другим не плохо, плохо быть худшим в своей группе, ведь если ты худший – ты мёртв». Обычно хищники не отличаются периферическим зрением, ведь это удел добычи, ей нужно следить за окружающей обстановкой. И именно периферическое зрение мне помогло увидеть моего спасителя. Не скажу, что сильно далеко, где-то метрах двадцати-тридцати я заметил бесформенную движущуюся фигуру. Когда я повернул голову, он встрепенулся и направил на меня винтовку. На голове была маска серо-коричневого цвета, сделанная из коры сосны, визуально напоминающая голову совы, и большой грязный капюшон. Накидка на первый взгляд выглядела драной, на неё были нашиты зелёные и жёлтые лоскуты ткани, из-за которых накидка сливалась с травой. На ремне было несколько старых подсумков. А в руках – СВД, на которую были намотаны такие же лоскуты ткани.

– Ну здравствуй! Как именовать тебя!

– Кедр… Меня зовут Кедр. Сердце безумно стучало, и напряжение от погони ещё не утихло.

Снайпер опустил винтовку. Похоже, что это не псих. Может, получится и договориться.

– Редкий гость в нашем лесу, человек. Какая дорога тебя сюда привела?

Из-за маски голос был приглушённый, однако даже так в нём слышался азарт и дрожь.

– Что?

– Откуда ты? Разведчик или изгнанный?

– Я изгнанный. Меня из Треугольника изгнали. – Было очень сильно волнительно, язык мой дрожал и мысли были спутанны. От этого человека зависит, выживу ли я.

– За какие деяния? Чем ты людей огорчил?

– Я воровал. Много. – Добавил через несколько мгновений. - Ты ведь тоже изгнанный? Забери меня. Вместе выжить ведь проще.

– Наглый, на тебя человек винтовку направил, а ты не боишься и перебиваешь.

Это было не правда. На самом деле мне очень страшно. И мои слова скорее рывок за надеждой.

– Ну зачем-то же ты меня спас?

– Да, ты прав. Но твоя судьба зависит от ответа на вопрос. Есть ли у тебя кто-то, ради кого ты хочешь вернуться в Треугольник?

Странный вопрос. Что у этого человека с головой? И что ему ответить. Бессознательно я хотел уже сказать, что хочу вернуться. Даже не ради кого-то, а просто чтобы выжить. Однако загадка явно с подковыркой. Вдруг этот безумец убьёт за такое решение. И тут на подкорке мозга возникла мысль, словно чья-то мягкая рука коснулась сознания. Мысль проскользнула и вылетела из моего рта.

– Нет, туда мне возвращаться нельзя. Я хочу остаться в лесу.

Мой собеседник, видимо, улыбнулся. Через маску это понять было тяжело. Запрокинув винтовку на спину, он подошёл ко мне и вытянул руку. После чего доброжелательно сказал.

– Клёст. Как же долго я тебя ждал. Пойдём за мной.

Глава 2 Исповедь

Мы бродили уже несколько часов. Иногда даже казалось, что Клёст водит меня кругами. Однако незаметно мы подошли к небольшому утёсу в четыре метра в высоту. У его основания был вход в небольшую землянку. Отшельник открыл мне дверь и жестом пригласил войти. Я осмотрел помещение. Комнатушка была маленькая с глиняной печкой, которая была до пояса. В правом углу была лавка, на которой лежала какая-то шкура. Пол был выложен брёвнами и чем-то мягким. Единственное окно в помещении соседствовало с трубой от печи и имело деревянную створку в виде щита. В другом углу стоял стол из досок и табурет. Также был армейский ящик.

– Жажда не мучает?

Клёст положил мне руку на плечо. И я впервые увидел его лицо. Если бы не речь и позывной, а также то, что он спас меня, то принял бы его за психа. Лицо испещрено шрамами, в густой чёрной бороде запуталась сухая трава. А из-под толстых надбровных дуг на меня смотрели два ярко-зелёных глаза.

– Что? Да, водичку можно, пожалуйста.

– Отлично, сейчас я тебе чай заварю.

– Что заваришь? Откуда у тебя чай?

– Садись, садись, тебе понравится.

Пить хотелось безумно. Ещё и усталость переплеталась с болью и отдавала по всему телу. Я откашлялся. Сухой воздух высушил мне лёгкие, и чай был бы очень кстати. Я уселся на табурет и вытянул ноги. Бёдра болели так, словно по ним били кувалдой, а голень будто её вырвали вместе с суставом. Несмотря на то, что прошло уже наверно полчаса после побега, мои лёгкие до сих пор болели, а со лба стекал холодный пот.

Мой же спаситель тем временем суетился около печи. Самое лестное определение, которое я мог ему дать, – это поехавший. Шнырял туда-сюда, улыбался. Ходит тоже странно, словно в припрыжку. Причём я даже не заметил, как он снял свою пёструю накидку. К тому же ужимки его и речь. Хоть она и была человеческой, да ещё и какой, но всё равно резала уши.

Во мраке в помещении ничего не было видно, и только тусклый огонёк из свеже разожжённой печки давал хоть немного света. Вдруг Клёст со звоном поставил какой-то предмет на стол. Затем поднёс к нему зажигалку, и по комнате разошёлся белый свет. Я даже от неожиданности прищурил глаза.

– Что это?

– Горелка карбидная.

– А это у тебя откуда?

– Ай, у психов стянул, им же нужно как-то машины свои собирать, вот газовыми горелками и пользуются.

– А, вот как значит. – Я потупил взгляд в пол, пытаясь побороть боль. – А ты значит их базу нашёл и карбид стащил.

– Получается так. – Клёст шумно рассмеялся. – Сахара нет, зато остался мёд, будешь?

– Нет, спасибо... Хотя знаешь, давай. Только положи мне мёд отдельно.

В свете газовой лампы я ещё раз осмотрел помещение. На полу лежала шкура троглодита. Не скажу, что зверь был редкий или очень опасный. Однако производило впечатление. Мне пару раз приходилось видеть его труп. По телосложению походил на гигантскую макаку с непропорционально длинными лапами, на которых было по три толстых пальца. Голова обычно у них была похожа на лошадиную, только губы на её конце были растопырены и обнажали два ряда кривых зубов. Глаза у всех трупов были выпучены, что выглядело по-дурацки. Мусорщики и разведчики рассказывали, что несмотря на то, что валится эта тварь с одного выстрела из пистолета в живот или грудь, попасть в неё задачка не простая, ибо троглодит перемещается, прыгая с ветки на ветку. Встретить их можно было чаще всего в лесу. Опасности особой по одиночке не представляли, однако стаей или если он схоронился, то проблем доставить мог немало. Во время волн опасны только если их много, но достаточный плотный огонь нивелирует число.

В углу над лавкой была маленькая полочка со странной статуэткой, однако из-за тени её совсем не получалось рассмотреть, поэтому я перевёл взгляд на стену напротив меня. То, что я увидел, поразило меня ещё больше. Голова кодлера, с чёрной шкурой, через которую пробивались металлические пластины. Немного похожая на голову медведя, но раза в два с половиной больше и с длинными челюстями как у крокодила. Я обомлел.

-Как ты кодлера умудрился завалить?

Отшельник, что кидал какие-то травы в чайник, снова рассмеялся. Сверкнув своими зелёными глазами и улыбаясь, сказал:

-Ваши, БМПшку в городе потеряли, вроде в районе зоопарка. А я уже третий день на эту тварь охотился. Ну как охотился. Лупил из винтовки и убегал, надеясь, что она сдохнет. Вдруг вижу, БМПшка стоит с гусеницами сбитыми. Видимо, ваши только только её оставили. Залез в неё, а там несколько снарядов осталось и башня крутится. Подманил её трупами, а она ещё и не одна припёрлась. С ней и пауки приковыляли. Дай, думаю, хоть повеселюсь перед смертью. Из пулемёта по паукам отработал. А пушкой по кодлеру. Причём скотина с первого выстрела не полегла. Четыре снаряда на неё потратил. Но свалил всё же.

-Байка интересная, реально круто. Да только жители Треугольника мне больше не товарищи.

-Вот оно как. – Клёст улыбнулся, обнажая пожелтевшие зубы. – И за что же тебя погнали?

-Я горючкой торговал и вещами. Говорил мне командир: под вой сирены лезь в дом. Вытаскивай всё ценное. А хозяева либо подохнут, либо имущество их под завалами похоронено будет. А я согласился с ним. Так он несколько волн меня прикрывал. В дежурства не ставил. Но в какой-то момент поймали меня. И командир лично под всеми обвинениями подписался. Сделал, падла, из меня козла отпущения. А сам белый и пушистый, с полными карманами трейгов.

-Забавно. Развели тебя, выходит.

К этому моменту успел забурлить чайник. Клёст налил мне полный стакан вкусно пахнущего отвара. Я отхлебнул немного. Чай был кисловатый, терпкий и, не смотря на то, что я отказался от мёда, немного сладким. Напиток мне понравился, к тому же я понял, что из-за всех этих пробежек по лесу промёрз до дрожи. Горячий отвар согрел горло и лёгкие, отчего они почти перестали болеть. Да и ноги постепенно начали отходить. Похоже, всё же не отравил.

-Да, есть такое. Держатся люди за барахло своё. Зачем? Они дай случай, волну протянут, а у меня дела были в Столице.

-Ай, какой прохвост! Вообще людей не жалко было?

-Честно... Вообще о них не думал. – Повисла неловкая пауза, и я отхлебнул ещё чая. -Клёст, а за что тебя изгнали?

Он снова рассмеялся, словно я спросил о чём-то, о чём он давно хотел рассказать. Словно этот поступок не стыдил его, а скорее забавлял.

-Я же в Секторе охотником был. Для НИЦа монстров искал. Дело прибыльное, хоть и опасное. В один поход ходил со своим другом Бобром и ещё с несколькими парнями, брали вроде арахнида. Так там только мы с ним ноги и унесли.

-Да, слышал про него, а изгнали-то за что?

-Вот ты как думаешь. Украсть яйца арахнидов, чтобы сделать их ферму в Секторе – хорошая идея?

-Как по мне, очень опасная и бредовая. Только монстров внутри Сектора ещё не хватало.

-Во-во, и командование, и НИЦ мне так же говорили. Но я так не думал. Зачем каждый раз выходить за стену и охотиться? Не лучше ли в подвале где-нибудь выращивать. Мда...

Мой собеседник призадумался. Он почесал густую бороду.

-Да только схрон мой эти, как его... Ну короче, мужики в кожаных плащах нашли. Подвал неправильно вскрыли и пауков выпустили на волю. Вот умора была, паучков жалко, правда. За то меня и погнали.

Клёст казался всё более странным человеком. Однако, судя по тому, что я видел, очень сильным. Лучше пока держаться его.

-Вечер уже поздний, лучше я спать лягу. Где можно разместиться?

-Да вон та лавка тебе койкой будет. Шкурой медвежьей укройся и спи. А я пока винтовку почищу.

-Хорошо, спасибо тебе большое, Клёст. И за спасение. И за гостеприимство.

- Не переживай. Сыграемся.

Я улёгся на лавку и крепко укутался шкурой медведя. Она хоть и воняла, зато грела отлично. Повернувшись к стене, я закрыл глаза. Очень сильно хотелось спать. Но нельзя, вдруг реально психам сдаст. Я достал нож из-за сапога и спрятал в рукаве куртки.

-Спокойной ночи.

-И тебе спокойной ночи.

-А? Ага.

Горелка мерно шипела, а клёст чистил винтовку и что-то напевал. Так продолжалось около получаса, и я сам не заметил, как уснул.

Глава 3 Охота на Зуров

На утро я проснулся с вяжущим чувством в голове. Даже встать было тяжело. Мне снилось, словно я вновь скитаюсь по этим лесам, и кто-то наблюдает за мной. Будто из дымки тумана мне машет высокая фигура. Но было не страшно, а скорее спокойно. Словно что-то далёкое, что у меня отняли, наполняет мою грудь. Усевшись на скамью, протёр глаза.

– С добрым утром. Выспался, воин? – Сказал сидевший напротив меня клёст.

– Ну так. Голова чутка болит.

– Хах. С непривычки ты. В Треугольнике воздух пропитан гарью, бензином, пылью и порохом. Дышать нечем. А здесь кислорода больше. Вот мозг у тебя ещё и адаптируется.

– Похоже, да.

– Наивный ты.

– Как-то резко ты тему сменил.

– Ха-ха. А ты сам не находишь? Пришёл к отшельнику в землянку. Чай с ним распил. Да ещё и первый спать улёгся. Мне почему-то стало одновременно неловко и страшно. Я ощупал свою куртку. Ножа нигде не было.

– Твоё? – Клёст помахал передо мной ножом. – Ты лучше такие шутки не шути. Обижусь. Я тебя и спас, и отогрел, и чаем напоил, и спать уложил. А ты мне нож в спину. Коли хочешь выжить, то давай лучше дружить и сотрудничать.

– Ты всё не правильно понял, это... Я уловил на себе тяжёлый взгляд Клёста. Он давил меня и безмолвно говорил: не оправдывайся. Не надо. Это был взгляд презрения, нет, скорее разочарования.

– Прости, виноват. Я боялся, что ты меня ночью зарежешь.

– Тогда нож крепче держать надо. Клёст усмехнулся и подал обратно мне мой инструмент.

– Позавтракай, мы сегодня идём на охоту.

– Как, а на кого?

– Надеюсь на Зура. Больно яд мне нужен. Да и мяска бы не прочь их отведать.

– А они разве не полностью ядовиты?

– Яд у них в железах. Поэтому как поймаем, надо будет сразу голову отрубить. Выстрелишь промеж глаз – считай мясо пропало. Хотя кто, Птер его разорви, знает, где у этих змей голова.

– Хорошо. Закончив разговор, я принялся за кашу. В принципе, она ничем не отличалась от той, что давали в столовой Сектора. Разве что были в ней сушёные ягоды, что, безусловно, улучшало вкус. Клёст же сидел на сундуке с прикрытыми глазами. Под лучами серого рассвета его грубое лицо с треугольной бородой выглядело необыкновенно умиротворённым. Может быть, и вправду хороший человек? Доев кашу, я накинул куртку. Клёст резко изменился в лице, подскочил с сундука и взял из-за угла жердь.

– Вот твой инструмент на сегодня.

Клёст протянул мне длинную палку с леской на конце.

– Ты издеваешься? А гасить мне их чем?

– Тем же, чем ты хотел меня завалить. Ха-ха-ха! – Клёст разразился звериным смехом, чем несколько напряг меня. – И кстати, на, облейся.

Клёст подал мне склянку со странной мутной жидкостью коричневого цвета.

– Что это?

– Вонялка от монстров. Чтобы ты человеком не пах.

Чувство стыда подступило к горлу. Я открыл баночку и принюхался. Жидкость пахла очень странно.

– А конкретнее?

– Моча Болотника. Зуры и Болотники – это симбионты. Оба живут в затопленной местности. Поэтому, учуяв его, Зур попытается вылезти из своего гнезда, чтобы почистить его или поесть съестное, что принесла эта псевдочерепаха.

– А без мочи нельзя?

– Можно, но тогда попрощайся с ногой, ибо Зура ты до последнего момента не увидишь.

– В смысле?

– Во-первых, они очень хорошо маскируют свои норы. Во-вторых, твари они умные, а если ещё и старые, то хитрые, как люди. Один раз я видел, что Зур перед своей замаскированной норой пару магазинов выложил как приманку. Слава богу, дробовик на изготовке был, иначе бы руки точно лишился. Ориентируются они в основном по запаху и, учуяв, что кто-то приближается, закрывают свои норы: кто-то телом своим, кто-то веткой, кто-то поленом. Короче, так хорошо маскируют, что ты и не заметишь, пока не наступишь прямо в пасть этому паразиту.

– А моча-то зачем?

– Ты меня дослушай сначала. Болотников они принимают за своих, поэтому при их появлении маскировку убирают и сами вылезают.

– Вот оно что. А если просто разлить перед собой?

– Ты лучше не умничай. Считай, чай отрабатываешь и попытку убить меня.

– Ладно.

Я вышел на улицу и вылил на себя содержимое склянки. От её запаха меня чуть не стошнило завтраком. Похоже, я поторопился, подумав, что Клёст хороший человек. Сначала заставил позавтракать, потом облиться мочой. Теперь ещё и приманкой работать надо, к тому же без оружия. Вслед за мной вышел и мой «спаситель».

– Может, хоть пушку дашь, чтобы я по пути отстреливался?

– Ага, и на месте всех Зуров перепугал. Ты лучше не бзди, этот запах тебя маскирует. А если серьёзно, то ствол я тебе не даю по двум причинам: А – это то, что ты потерял моё доверие, и Б – то, что стволов у меня всего два, а патронов и того меньше.

— А ты почему не облился?

— Так я уже.

Принюхавшись к Клёсту, я понял, что от него смердит. Причём настолько сильно, что даже в глазах заслепило.

Дорога была длинная и витиеватая. Клёст словно специально вёл меня по овражкам: мимо дорог, полян и холмов. В груди моей ерзало напряжение. Я боялся снова наткнуться на какую-нибудь тварь. Напарник же мой щёлкал расслабленно, разве что головой вертел на триста шестьдесят градусов и иногда всматривался куда-то вдаль.

— Слушай, Клёст, а тебе яд Зура зачем? — спросил я вполголоса.

— От тварей некоторых отбиваться. Если клинок им смочить, что-то мелкое, типа троглодита или вороны, убьёт даже от одной царапины. К тому же, как ты, наверное, заметил, каждая жидкость твари чем-то пахнет и под ней можно замаскироваться.

— От кого, интересно?

— Да от многих на самом деле. Вся летающая почему-то болота не жалует. Ящерам не нравится. Не сильно разумные особи тоже обходят стороной.

— Хорошо, а как же Болотники?

— А, да. С ними проблема, так как их эта жидкость будет привлекать. Тихо!

Мы пригнулись и прижались к деревьям. Я сначала не понял, что произошло, но потом услышал шаги, трель крыльев и скрежет металла. Над нами начали мелькать тени ворон, отчего я машинально вжался в землю. Через несколько минут я разглядел силуэт. Эта громадина приближалась к нам медленными, размеренными шагами. Его массивные стопы глубоко входили в землю, а цепи, тянущиеся с его спины, оставляли неровные борозды на земле. Трель ворон над головой становилась всё нестерпимее. Каждый хлопок мог обернуться пикирующей смертью. Гигант уже совсем близко подошёл к нам, и я мог подробно разглядеть трепьё, свисающее с него, его серые тонкие ноги, а также тяжёлое дыхание. Вдруг раздался треск. Существо едва задело большую ветку дерева, отчего она сломалась у основания, отлетела на несколько метров и приземлилась аккурат перед нами. Паника нахлынула на меня волной. Я уже готовился бежать, но Клёст взял меня за плечо и вдавил в землю. В отличие от меня, Клёст был спокоен и сосредоточен. Он пристально смотрел на гиганта, словно прогоняя его взглядом. И верно, это сработало, так как великан прошёл мимо. Он просто двигался дальше по какому-то только ему известному направлению. Но только стоило утихнуть вороньему базару, как я получил подзатыльник.

— Куда намылился, идиот! Я тебе сказал: тихо, а ты ёрзаешь, как зюзя на сковородке!

— Да я не хотел бежать.

— Ага, слишком громко думаешь. Да ты штаны свои чуть не обмочил раньше времени.

— Извини, пожалуйста, я запаниковал.

— А мочой Болотника мы на кой облились, так, покайфовать?

Я промолчал. Понял, что вопрос риторический.

— Оно ушло?

— На твоё счастье, да. Теперь ждём.

— Чего?

Клёст никак мне не ответил. Мне показалось, что он стал даже серьёзнее. До этого он казался поехавшим, но добродушным, насколько это уместно по отношению к нему. Сейчас же он изменился. Голос стал грубее и ниже. Даже через маску было видно, что он максимально сосредоточен. Так мы прождали примерно ещё пятнадцать минут, после чего Клёст сменил путь, уйдя на шестьсот метров правее.

— Что это была за тварь?

— Птичником я его зову. Гигантский дрын. Неповоротливый, как что есть. Зато с кучей клеток, где сидят вороны. Этокий передвижной аэродром.

— Жуть. Слушай, а что, если бы он нас всё-таки заметил?

— Я бы тебе колено прострелил и убежал.

— В смысле?

— Шучу, не бери в голову.

Лицо Клёста снова переменилось. Оно вновь стало добродушным. Однако это ещё больше напрягало меня. Двигались мы ещё так примерно час. Постепенно начал замечать странности. Деревья росли как-то необычно, не так, как в Треугольнике. Вроде это всё также берёзы и сосны, но что-то с ними не так. А потом я посмотрел выше: ветви вплетались друг в друга в странные узоры. Где-то даже это выглядело комично. Росла, росла берёза и вдруг она передумала и стала сосной.

— А что это с деревьями?

— Вот тут хоть убей, не знаю. Разве что скажу, что под ними от летающих гадов скрываться удобно. — Клёст затянулся сигаретой.

И в правду, листва над нами была настолько густая, что совсем не было видно неба. Так мы прошли ещё где-то пять километров. За это время Клёст, хоть и вернулся в старое состояние, но так и не проронил ни единого слова. И вот мы подошли к оврагу. Глубиной он был метра три, и на его дне был небольшой пруд. Диаметр его был примерно сорок метров. Я уже хотел спуститься вниз, как вдруг Клёст меня одёрнул назад.

— Куда лезешь вперёд бронепоезда? Норы видишь?

— Ну да.

— Спустишься вниз здесь и тебя вовнутрь утащат, а ты этого и не заметишь.

— А как я в них помещусь? У меня нога толще будет.

— Поверь, они и не такое заглатывали. Чем Зур старше, тем он больше. А эти стары как мир. Выводы делай сам.

— Хорошо.

— Вон, видишь, с той стороны край ровный, там спускайся. Когда увидишь, что тварь выползла из норы, голову её в леску и тяни. Леску утяни только так, чтобы эта хрень не вырвалась.

Клёст указал на небольшую тропу, что была от нас в двадцати метрах. Я кивнул ему и пошёл в сторону спуска. Напарник же мой затянулся какой-то сигаретой, после чего неуловимым для глаза движением скользнул куда-то в сторону и исчез. Нора оказалась больше, чем я думал — наверное, сантиметров пятнадцать в диаметре. Таких нор я сосчитал семнадцать. Растительности было по минимуму: только песок, пруд, овраг и норы. Дрожь пронзала почти до боли. Я искренне не хотел это делать. Медленно ступая к одной из них, я расправил поводок с леской и начал ждать. Ждать пришлось недолго. Через несколько минут я впервые в своей жизни увидел Зура. Выполз он беззвучно, только немного подёргивая зубами у себя в челюсти. Почти всё пространство на плоской морде занимал рот с толстой кожистой присоской вокруг него. Рот был в несколько рядов усеян зубами, больше похожими на длинные когти какого-то зверя, чем на зубы. Пасть постепенно закрывалась и открывалась. Внутри этой челюсти находилась ещё одна, поменьше, которая сливалась с розовой мембраной. Во второй челюсти зубов было меньше. Зачем нужно было столь нелепое создание, я не понимал. Да и еще такое гигантское. Обычно они не длиннее локтя. А тут гигант, что может всю руку мою руку проглотить. Сердце забилось быстрее, я зажмурил глаза и резким движением утянул леску, начав вытягивать Зура на себя. Неожиданно для меня это оказалось труднее, чем я думал. Своими сокращениями червь пытался вернуться обратно в нору. Однако я смог его удержать и достать на несколько сантиметров из норы. Червь шипел, метался и словно брызгал какой-то жидкостью. Я упёр пятки в землю и чуточку приподнял её, после чего резко потянул. На моё удивление, это сработало. Червь постепенно начал вылезать из норы. Но тут появилась ещё одна напасть: боковым зрением я начал замечать, как из нор начинают выползать другие Зуры. Чёрные, склизкие черви, пульсируя своими телами, выползали из нор. Раздался выстрел. От неожиданности я ослабил хватку, и червь вновь забрался к себе в нору.

Полностью переведя взгляд в сторону, я увидел, как одна из тварей начала извиваться на земле, распрыскивая кровь из разорванной головы. Остальные черви словно не обратили на это внимание. Эти большие, круглые, длинные паразиты своими сокращающимися, волнообразными движениями приближались ко мне. Ещё один выстрел, и песок вокруг ближайшей ко мне особи окрасился в красный и серый от мозгов и крови этой твари.

– ТЫ ДЕРЖИ ЕГО! Я СЕЙЧАС ЭТИХ ВСЕХ ПЕРЕБЬЮ И ТЕБЕ ПОМОГУ! ТЫ ГЛАВНОЕ ПОЛНОСТЬЮ ЕГО НЕ ВЫТАСКИВАЙ! ХВОСТОМ УБЬЁТ!

– ХОРОШО!

– СЛЫШИШЬ, ПОЛНОСТЬЮ НЕ ВЫТАСКИВАЙ! УБЬЁТ!

Стало тяжелее удерживать монстра. Хотелось всё бросить и бежать сломя голову. Как и раньше. Но что-то глубоко внутри тонкой стрункой не давало мне отпустить эту палку. Одна малюсенькая мысль. Держать ещё хотя бы секунду, ещё хотя бы минуту! Однако и этого хватало не надолго, постепенно я начал уставать. Но, достав его на полметра, уставил палку в землю и начал просто держать червя, чтобы он не упал. Червь уже не мог физически вырываться и просто болтался на леске, иногда дёргаясь вперёд. Из-за того, что леска слишком туго пережала ему тело, начала проступать кровь. Она начала падать на песок тонкой струйкой. Клёст же планомерно выбивал Зуров. Не единого промаха, ещё и у каждого голова разнесена, словно взрывом. Руки немели, держать становилось всё труднее, и не смотря на то, что Зур почти перестал вырываться, казалось, что ещё чуть-чуть, и он выскользнет из моих рук. Как вдруг, абсолютно неожиданно для моего тела, я почувствовал лёгкость в плечах. Передо мной лежала отрубленная голова червя и его бьющееся тело. Тут же стоял и Клёст, вытирая свою мачету о штанину.

– Ну что, задушил Зура?

– Ой, да иди ты. Чего так долго? И ещё вопрос. Это всё ради одной головы и нескольких кило мяса?

– А ты переживаешь, что эти змеи вымрут?

– Да нет, просто был ли смысл столько патронов тратить на них, когда их у тебя так мало.

Клёст достал из-за спины дробовик и осмотрел. После чего хитро посмотрел на меня и сказал:

– А ты хотел бы, чтобы я тебя с двумя десятками склизких длинных змей оставил?

– Да нет, собственно.

– Вот и не возникай. Помоги мне лучше Зура из норы достать. Считай, что я тебе урок преподал.

– В смысле урок, какой?

– В опасности доверяй напарнику и сам его не оставляй. У тебя же иного выхода бы не было.

Я задумался, ведь и правда. У этого опытного охотника, абсолютно точно был иной способ охоты на этих червей. Например, повесил бы меня, спустил бы тело и потом, как рыбу, вытянул бы Зура. После чего бы отрубил голову. Так бы и патронов поменьше бы ушло. Но он решил отстрелять и защетить наживку. По какой-то неведомой причине, этот беспорно опытный отшельник на протяжении всего дня спасал меня. Так может, и я должен ему ответить тем же...

Глава 4 Марионетка

Прошло почти две недели после той вылазки. Наш совместный быт практически состоялся. Днями напролёт я слушал истории Клёста об охоте и жизни до изгнания. Только и можно было, что удивляться: как он до сих пор жив остался с его идеями и удачей? С каждым часом я всё больше ему доверял.

На охоту каждый день не ходили, так как даже Клёст боялся попасть в лапы какого-нибудь действительно опасного монстра. А из-за того, что оружие было только у него, мне пришлось учиться стрелять из лука и колоть копьём. Клёст рассказал, что первое время только так и выживал, скрываясь и отбиваясь копьём. На моё удивление, оба инструмента я освоил достаточно быстро, словно кто-то направлял мою руку. У меня определённо талант к владению луком. К тому же, я так хорошо овладел им, что на последней охоте допустил всего два промаха. Также не стоит недооценивать стрелы: проникающая способность у них достаточно высокая, как и останавливающий эффект, а если их ещё и ядом смочить, то практически любого гада взять можно. С копьём похожая ситуация: инструмент проще некуда — длинная палка, к которой на другом конце примотан то ли нож, то ли кусок когтя от какой-то нечисти. Поглубже загнал — и твари конец. Одна проблема: если их больше одной или двух, то без напарника с автоматом точно вилы.

Собственно, в один из этих дней я пришёл со своей тренировки и уселся на лавку. Клёст что-то точил из дерева, сидя у себя на сундуке. Даже интересно, что там. Сколько живу, а сундук так и не открывал.

— Слушай, Клёст, а тебя давно изгнали из Треугольника?

Отшельник почесал бороду.

— Хм, не помню. Может, неделю назад, может, месяц, может, полгода, может, пять лет. — Он затянулся табаком и выдавил из себя густое облачко дыма. — Кто же будет годы считать?

— Давай без шуток, приблизительно сколько ты здесь?

— Честное слово, не помню. Хоть прикладом по голове бей.

— Ладно, а других изгнанных встречал?

— Было несколько. — Клёст отвечал так, словно не был заинтересован в диалоге.

— И что с ними?

— До первого я добраться не успел. Второй куда-то исчез. Третий в канаву к зурам сбросился.

— Ха-ха, смешно.

— Да не бойся. Ты у меня первый друг после того, как меня изгнали.

Вдруг Клёст замолчал, и через несколько секунд его лицо опять переменилось. Взгляд на тысячу ярдов, словно он находится уже не здесь. Он просидел так несколько минут, после чего сорвался с места.

-Куда ты?

-Мне ведан дар узреть. Мне ведан дар услышать. Я сын, что должен мать утешить.

Голос его вновь исказился, но не так, как когда он становится серьёзным. Да, он был низок, но ещё и натянут. Словно пила, что изгибается и выпрямляется.

-Что с тобой? Эй, стой!

Клёст не послушал меня и вышел из землянки. Конечно, похожее случалось и раньше. Например, перед волной. Тогда Клёст, словно с цепи сорвался. Сказал, что будет волна, и велел к двери мох приколотить и стену кустами замаскировать. И что интересно, не обманул. Через шесть часов, как мы закончили, я услышал далёкий вой и гул моторов. Я только смог отодвинуть доску и в щель посмотреть. Небо потемнело и его черно алое полотно рассекали самолёты, оставляя за собой жёлтые всполохи пламени. Больше увидеть не получилось. Клёст одёрнул меня за спину и сильно ударил по голове. Сказал, что нечего высовываться. Это был второй случай, когда Клёст сменил выражение лица. Причём, что интересно, приближение волны я тоже почувствовал. За сутки до неё мне приснился страшный сон. В нём человеческая рука накрывала мою голову. Только рука эта была странная: когтистая, да ещё и со стекающей кровью. После чего она отбросила меня в тёмную комнату. На фоне багряных облаков я увидел мутный силуэт женщины с рогами.

-Эй! Винтовку хотя бы возьми!

Я открыл дверь, чтобы остановить его. Однако преследовать его не стал. Словно посеянная кем-то мысль, прозвучала у меня в голове: «Не трогай его». Закрыв дверь, я уселся ему на сундук, положив ногу на ногу, и задумался. Тут ведь явно что-то не так. Да, Клёст парень сильный, и меня спасал уже несколько раз. Но у него явно беды с головой. Может, как-нибудь его в Треугольник отправить. Замаскироваться под разведчика или новичка с поезда. Нет, идея бред. Это невозможно. С каждого изгнанного и разведчика биоданные берут. Отследят за считанные минуты. А там и до расстрела недалеко, или чего хуже – до беседы с парнями в кожаных плащах. Левый бок напомнил о допросах ноющей болью. Я перевалил ногу на ногу и случайно ударил железный сундук, на котором я сидел.

-А что если...

Замка на сундуке не было. И правильно. Кому он может понадобиться? Психам разве что, но те заморачиваться не будут. Замок прикладом собьют. Ржавая крышка с лязгом открылась.

-Так и что тут у нас?

Бутылки с какими-то жидкостями разного цвета – от красного до ярко жёлтого. Два мешочка с патронами. В первом были патроны семь шестьдесят два на пятьдесят четыре, но почему-то с чёрной гильзой. Их было штук шестьдесят. Раньше я таких не видел. Во втором мешочке тоже патроны, но двенадцатого калибра. Что интересно, тоже в чёрной гильзе. Из любопытства я расковырял один из патронов. Пыж был из чёрной шерсти, а свинец почему-то имел странный узор: неправильный, волнистый с красными полосами. Вместо пороха был какой-то белый порошок. Причём его было разительно меньше, чем в обычном патроне. Высыпав его на стол, я поднёс тлеющую лучину. Порох моментально загорелся белым пламенем, отчего я на несколько секунд потерял зрение. Но при этом дыма не было. От слова совсем. От пороха не осталось ни следа. Пыж, гильзу и свинец я убрал в карман. Даже привычного запаха пороха не было, и только фиолетовые пятна всё ещё маячили перед моими глазами. Ещё в сундуке была какая-то деревянная статуэтка женщины со сведёнными руками.

Я присмотрелся, сделано весьма искусно. Множество деталей, есть даже ногти на пальцах. На поясе нож, на голове капюшон, а на шее ожерелье из зубов. При этом, несмотря на всю искусность статуэтки, на голове было две неровности, словно на ней должны были располагаться рога, но их оторвали. Видимо, Клёст убил на неё не один вечер. На самом дне сундука лежал сверток. По форме походил на тубус, обёрнутый в несколько слоёв ткани. Я развернул его и обомлел. Это был ключ! За такую штуку могут спокойно впустить в Треугольник. Я прочитал наименование с контейнера: ПЗРК «Игла». Демон его побери – это же наш шанс попасть в Треугольник. Но почему он тогда сам не вернулся? Повертев контейнер в руке, я задумался. А ведь если я оставлю ключ себе, я считай предам человека, что несколько раз спас меня. Да и к тому же, может, он не просто так его не использовал. Словно чужой рукой я обернул цилиндр в брезент и положил обратно в сундук. Туда же полетели и патроны, и колбы с жидкостями монстров. Закрыв сундук, я сел на табурет. Ни одна мысль в голову не лезла. Словно густая пелена поглотила мой разум. Я только и мог, что сидеть и втыкать в стену, на которой висела голова кодлера. Просидел я ещё так минут тридцать. Как вдруг дверь открылась, и на пороге показался, улыбающийся как и прежде, Клёст.

– Собирайся, мы идём на охоту!

– На кого?

Спросил я практически без энтузиазма. На сердце было гадко

- На побочного!

Глава 5 Охота на волков

Сборы были недолгими. Буквально через полчаса мы двигались в направлении, которое определил Клёст. Передвигались всё так же по старому принципу, стараясь держаться низины и избегать возвышенностей. Клёст каким-то образом курил самокрутку через свою маску. Откуда у него был табак, для меня было большой загадкой. Курил он, не скажу, что много, но регулярно, отчего иногда был то слишком взвинчен, то слишком смирен.

Я шёл в четырёх метрах от него, пытаясь вглядываться в густые кусты и поваленные деревья. Обстановка мне совсем не нравилась – было слишком тихо. В иной раз вой животного пронесётся по лесу или тень вороны упадёт, а сейчас только шелест листвы сопровождает нашу дорогу. Меня всё никак не покидала мысль про ключ и про то, почему Клёст не хочет возвращаться обратно.

– Клёст, а ты никогда не думал о возвращении в Треугольник?

– Нет, зачем? – кратко и даже с усмешкой бросил мне напарник.

– Почему? Неужто совсем не хотелось?

– Вот знаешь, Кедр, есть люди, для которых укрыться в яме – счастье. Ты можешь их хоть как ограничивать, принуждать к работам во славу Президиума и человечества, бросать на волны монстров, пытать и допрашивать их родных. Делай с ними всё, что придумает твоя больная фантазия, они всё проглотят, лишь бы оставалась иллюзия безопасности. Они даже готовы пойти на предательство, лишь бы самим протянуть подольше, – голос Клёста взвился, как при истерике. – И что это, как не трусость и ленность? Разве когда человек живёт, он безразличен к жизни товарищей? Разве он готов пойти на предательство?..

– А разве мы с тобой живём? Ютимся в землянке, боясь каждого скрипа.

– О нет, Кедр, это несколько другое. Не забывай, кто здесь охотник, а кто добыча. Да, добыча наша опасная, но и что с того? Зато посмотри на плоды. Сейчас мы с тобой полностью вольны над нашей судьбой. Никто не придёт за нашими душами за то, что у нас больше трейгов, чем у соседа. Никто не приставит тебе пистолет к затылку за то, что ты не слишком рьяно идёшь в атаку. Мы с тобой хозяева своих жизней. И да, увы, за неё нужно бороться. Вот скажи мне, кем ты был, когда я тебя встретил? Промокший щенок, которому милостью будет пулю в лоб пустить, чтобы не мучился. А сейчас кто стоит передо мной? Самородок, через который проглядывается грань охотника! Не зря меня тропа на тебя вывела.

Клёст в чём-то был прав. Я действительно пришёл сюда дрожащим щенком, который готов был прятаться за спинами людей. А сейчас я уже самостоятельно могу в одиночку дать отпор любому монстру. И что не менее важно, у меня есть товарищ, за которого я встану стеной. Я наконец понял, чего он добивается...

— Да, ты прав, — сказал я, чуточку опустив взгляд. — И всё же, кто наша добыча?

— Поверь, враг опасный. Он станет испытанием для тебя. Испытанием важным, но не последним. Сегодня ты мне покажешь, насколько силён в бою.

— Не томи, кто добыча?

— Скорл. — Даже через маску было заметно, что Клёст улыбнулся.

— В смысле, Скорл? Ты хочешь, чтобы я с луком и копьём пошёл на гигантского волка с ядовитым хвостом?

— Да не бойся, я тебя прикрою, да и яд у них на нервы действует, так что чувствовать, как они едят тебя, не будешь.

— Ага, спасибо, — сказал я с досадой.

Мы прошли уже порядка десяти километров, но Скорлов так и не было. Даже следов на влажной земле. В какой-то момент показалось, что мы ходим кругами. Бывало такое и раньше, поэтому из-за этого я волновался в меньшей степени. В отличие от тишины.

— Слушай, Клёст, а что за табак ты всегда куришь? Откуда он?

— Забавная история. Я его с психов снимаю.

— Ты дурь их куришь?!

— Ха-ха, получается так. — Клёст снова затянулся дымом папиросы. — Хотя не пойми превратно, я с травами лечебными мешаю. Конечно, по мозгам иной раз бьёт сильно, однако и концентрации помогает. Иногда все чувства обостряются.

— Так вот как ты птичника заметил и волны чувствуешь.

— Нет, не из-за этого. Позже тебе поведаю секрет.

Я уже хотел задать вопрос, но Клёст жестом меня оборвал. Он поднял ладонь вверх и словно начал присматриваться. После чего резко махнул рукой.

— Бежим!

Неожиданно для меня Клёст резко сорвался с места. Бежать за ним было тяжело. А если учитывать, что ещё и корни с ветками под ногами путались, то задача стала сродни выдёргиванию больного зуба у ящера. Я пытался не отставать от наставника, из-за чего несколько раз споткнулся и ударился головой о ветку. Моё зрение и слух обострились. В какой-то момент я начал слышать далёкий вой. Перед нами стал проглядываться свет. Через несколько мгновений мы выбежали на опушку леса. Под нами был небольшой овраг, метров четырнадцать вниз, а в ста семидесяти метрах перед нами поднимался ещё один холм. Клёст остановился и прислонил винтовку к щеке.

— Ель высокую видишь? Под ней несколько тушек белых бегает. Примерно штук двенадцать.

— Сколько?

— Да не пугайся ты раньше времени. Действуем так. — Клёст достал папиросу и глубоко затянулся. — Подползи к стае волков. Насчёт маскировки не бойся, тебя они не заметят до поры до времени. У них есть развлечение иное. Как подберёшься на достаточное расстояние, сделай несколько выстрелов и забирайся на дерево. Копьём не дерись, всё равно больше одного завалить не выйдет. А там с дерева сними сколько сможешь. Я же буду тебя прикрывать.

— А почему нельзя тебе всех снять?

— Двенадцать волков даже я не потяну в одиночку. Нужно хоть пополам разбить.

— Понял.

Главное, целься либо в грудь, чтобы яд им дышать не дал, либо в глаз. Он у них один, так что без него они тебе мало чего смогут сделать.

- Хорошо.

Только я успел с ним согласиться, как моего наставника и след простыл. Осталась лишь тонкая дымка от табака, висевшая в воздухе.

— Демон его разорви, ничего себе, как дурь психов действует.

Согнувшись в три погибели, я пробежал до ближайшего толстого дерева. К счастью, они на меня не обратили внимания. Положив копье на землю, я выглянул из-за дерева. Стая из двенадцати волков кружилась вокруг широкого клена, пытаясь ударить своими длинными жалами то, что скрывалось в листве. Мне показалось это странным. Я присмотрелся поближе. На белом меху, который ближе к спине переходил в иглы, мелькали красные отметины. Было только непонятно, чья это кровь. Я отвёл взгляд немного в сторону. Двое волков грызли какое-то тело и раскидывали вокруг куски мяса. Рядом с ними лежал автомат. Это были люди! Может, психи? Да нет, побочные их не трогают. Может, ещё изгнанные. Тоже нет, тогда бы у него оружия не было. Значит, это разведчики из Треугольника. Значит, кто-то на дереве. А это значит, он скорее всего жив.

Я достал стрелу и положил её на тетиву. Моё дыхание становилось медленнее, а руки твёрже, будто их зажали в тиски. Мир за мгновение до выстрела замедлился. Я отпустил тетиву, и стрела с тихим свистом полетела в тело Скорла. Гулкий звук от попадания перелился в удар от падения волка. Я попал! Видимо, стрела попала и дошла до сердца волка. Снова натянув тетиву, прицелился. Действовал я настолько быстро, что они и развернуться не успели. Ещё одна стрела настигла свою добычу, и вместе с падением второго сородича, Скорлы начали с диким воем разбегаться. Однако они не успели сделать и шаг, как за хлопком винтовочного выстрела последовала смерть ещё одного монстра. Клёст гасил псин точным выстрелом в голову. Лук снова натянут, и я сильно, не целясь, выпустил ещё одну стрелу. И это было ошибкой. Я промахнулся. Волки поняли, откуда ведётся стрельба, и бросились ко мне. Массивные лапы вырывали клочья земли и отметали их на несколько метров. Два выстрела из винтовки, промежуток между ними был минимальным, показалось, что Клёст выстрелил очередью. Упало ещё два волка, ближайших ко мне. Две здоровенные псины затормозили и развернулись, затем они бросились на источник выстрела. В то время как остальные бросились ко мне. Ещё одна стрела, и бегущий на меня волк пашет землю своей мордой. Она попала аккурат в глаз зверя. Скорлы были слишком близко. Поэтому я бросил лук к ногам и поднял копье. Сердце билось в азарте, а горячая кровь наполняла мои мышцы. Волк быстро приближался ко мне длинными прыжками, ещё пять метров, и он набросился бы на меня. Но я чувствовал своё копье идеально. Чувствовал каждый его сантиметр, каждый грамм его веса. Поэтому, когда я метнул его, оно вонзилось аккуратно в раскрытую пасть и прошло практически насквозь. Отчего волк умер мгновенно.

Я развернулся. Кровь стучала у меня в шее, и её напряжение приближалось к основанию черепа. Буквально в один прыжок я забрался на ветку, а за ней на ту, что была выше. Подо мной прозвучали звонкие удары хвостов по дереву. Один встал на задние лапы, оперевшись на ствол дуба, и стал пытаться откусить мне ноги своей зубастой пастью. Ещё один волк опёрся на его спину и попытался в прыжке достать меня. Но он смог лишь ухватиться зубами за ветку. После чего упал, гулко ударившись о землю. Скорлы рычали, шипели, поднимали и опускали шипы на спине, пытались взобраться на дерево, били по стволу своими мощными хвостами скорпионов. Эта ситуация показалась мне забавной. Теперь уже я находился в той ситуации, в которой был выживший. Где же Клёст? Голова очередного Скорла разорвалась от свинца.

-Спасибо Клёст!

Последние два волка обнюхали тело павшего сородича и зарычали. Они хотели оставить меня и броситься на моего спасителя, но я достал нож, который хранился в моём ботинке и бросил его в единственный глаз волка. Бросок был удачный. Проклятая псина завопила и начала кататься по земле. Второй волк лишился жизни через секунду, после того как его собрат лишился зрения. Клёст разорвал ему грудь. Впервые вижу, чтобы от пуль семь шестьдесят два грудная клетка прямо вздувалась, как от разрывного патрона. Быть может, это те самые патроны в чёрных гильзах.

Нельзя было терять момент. Пока раненый зверь катался по земле, вопя от потери зрения и боли, я добежал до волка, в котором оставил копьё. С хрустом ломающегося черепа лезвие копья скользнуло из мёртвого тела. За эти несколько секунд Скорл успел подняться. Он не видел меня, зато чудесно слышал и чувствовал. Он прыгнул на меня, но я ушёл вправо и лезвием копья оставил порез на его левом боку. Алая кровь окропила жёлтую траву. Волк завыл. Он пытался позвать своих сородичей, но было уже поздно. Он был последний. Медленными движениями я зашёл к нему за спину. Массивный длинный хвост прошёлся в нескольких сантиметрах от моей головы. Я отпрыгнул в сторону и спрятался за дерево. Волк побежал на меня, но не видя, что перед ним, врезался раскрытой пастью в ствол. Мне показалось это забавным. Скорл отпрянул назад и замотал головой. Отойдя из-за импровизированного щита, я вонзил наконечник копья под основание черепа зверя. Волк захрипел и попытался ударить меня своим хвостом. Я пригнулся, и хвост вонзился в ствол дерева, после чего резким движением опустил копьё вниз, чем рассек ему шею. Он шипел и шатался, было видно, что силы покидали его вместе с кровью. Через несколько секунд он бездыханно упал на землю. Воздух шумно выходил из моих лёгких. Эйфория от совершённой победы захлестнула моё сознание.

Сзади раздались хлопки. Я обернулся и увидел, как Клёст с винтовкой на спине идёт ко мне, хлопая в ладоши. Он появился словно из неоткуда. Будто до конца схватки я не должен был его видеть.

-Я поражён. Кедр, ты молодец. Очень приятно меня удивил. А твой манёвр с ножом... В жизни бы не додумался пойти на столь отчаянный шаг. А как ты танцевал с копьём!

-Спасибо. Там разведчик на дереве. – Я указал пальцем на дерево, вокруг которого кружили Скорлы. Клёст повёл плечами, словно не удивился. Выбежав вперёд к дереву, я закричал.

-Свои! Спускайся! Больше тебе ничего не угрожает!

Тёмное тело повисло на ветке и неосторожно спрыгнуло. От того, что он не рассчитал высоту, его повело в сторону. Это был парнишка с редкой белёсой бородкой. На вид лет двадцать пять. На уставшем лице проступали мешки под глазами и морщины. Форма вся потрёпана и в нескольких местах были дырки.

-Спасибо большое! Я уж думал, что...

Сзади раздался выстрел. Парнишка видимо совсем не ожидал этого. Он даже не успел толком осознать, как умер. Пуля вошла в его грудную клетку, из-за чего она раздулась. Из-за его спины взрывом полетела кровь и плоть, окрасив в алое панно клён, который был его укрытием. Он упал на колени, а затем лицом на траву.

Ступор. Вот, что я в тот момент испытал. Не мог в это поверить. Нет, это не могло быть правдой. Мне просто показалось, сейчас он встанет с колен.

— О, а вот и ствол тебе приличный нашли. АКМ, ещё и магазинов с патронами несколько!

— Ты что наделал?! Это же человек! Не гипна, не псих...

— Вот поэтому и убил.

Ненависть и ярость подступили к моему горлу, а глаза наполнились слезами. Копьё было направлено на того, кого я считал наставником. Вдруг странный голос раздался у меня в голове, нежный и приятный:

— Стой.

Клёст снял маску и потупил взгляд. Он словно испытывал меня, говорил без слов: "Что ты задумал? Хочешь убить меня?"

— Он был нашим шансом вернуться в Треугольник. Я видел ключ у тебя в сундуке!

Клёст сел на одну из туш и закурил.

— Значит, так, да? По-твоему, он наш товарищ? По-твоему, если бы мы показали ту болванку, нас приняли бы с распростёртыми объятиями? Напомни мне, почему ты здесь. Кто тебя изгнал? Как они с тобой поступили? Может, кто-то решился тебя защитить?

— А зачем его надо было убивать?

— Они наши враги. Вот это – наша добыча, — Клёст похлопал волка, на котором сидел. — Да, оно хочет убить нас. Но оно не прикинется другом, чтобы предать тебя или ударить в спину, в отличие от того куска мяса. — Клёст поднял камушек и кинул его в тело бойца.

— Он был безоружен, мы его спасли.

— И что? Тут дело очень тонкое. Мы для них изгнанные, что-то типа психов или нежити. Только от нас опасности больше, ведь мы думаем как они, ходим как они, разговариваем как они. А если ещё и психов на тактику натаскаем, ой, какие проблемы для Треугольника будут.

— Но он мог нас не убивать.

— Ты сам себя слышишь? Мог нас не убивать. А вот эта тварь могла тебя не жрать, — Клёст опять похлопал скорпиона по иглам. — Люди Треугольника могли тебя не изгонять. А он мог помочь тебе в бою, спуститься с ветки, взять в руки автомат и отстрелить пару волков. Но нет, он, как гадюка, ждал, пока мы разберёмся с ними. Разве ты не помнишь, как жестоко они с тобой поступили? Разве он не убил бы нас, повернись мы к нему спиной?

Теперь мне стало стыдно перед ним за свою наивность. Он прав. Эти люди изгнали меня сюда, они хотели, чтобы я их покинул.

— Прости меня, Клёст. Я был не прав.

— Это будет тебе ещё одним уроком. Те, кто предали тебя, не заслуживают прощения. Они враги твои, и их нужно извести. Ненавидь их, сожги, зарежь, застрели. Не дай жалости к врагу прорасти в твоём сердце.

— Да, я понял.

Словно маленький ребёнок, я опустил взгляд.

— Ладушки-оладушки. Не грузись так. Со мной такое тоже в первый раз было. Мне тогда шрам на пол-лица оставили.

Клёст приподнял маску. Его глаза блестели безумным огоньком, но в них не было вражды или обиды. Скорее он хотел сказать: «Прости, что так жестоко». По крайней мере, я хотел это увидеть.

— Давай лучше мясо, яд соберём и шкуры снимем.

— Хорошо.

Я извлёк нож из глазницы зарезанного мною зверя и начал извлекать ядовитые железы. Клёст дал мне пару колб и велел выжать туда сколько смогу. Странное тянущее вниз чувство не покидало меня: кто для меня действительно враг, а кто друг? На секунду мне показалось, что я снова могу оказаться в Треугольнике, могу быть таким же, как они. Но это было неправдой.

Закончив с освежеванием, мы выбрали наиболее чистые куски мяса и упаковали их в обои, что нашли в вещмешке второго погибшего бойца из Треугольника. Шкуры обвязали ремнями и кусками ткани, что также сняли с разведчиков, после чего отправились к себе домой, в землянку. На обратном пути я спросил у Клёста:

— Клёст, зачем ты меня спас?

— Эх, Кедр. Понимаешь... Мы с тобой... Породы единой и крови одной. Нет вина для нас слаще свободы, и полное небо дождя для нас чище, чем бетонные своды. Я ещё заметил это тогда.

— При первой нашей встрече?

— Да. Ты, похоже, очень сильно себя недооцениваешь.

Он ударил меня по спине, и это несколько приободрило меня. Появился кто-то, кто не хочет меня предать или продать. Да, он может шутить, но это всего лишь шутки. Он может быть странным и пугающим, но за этой маской прячется человек, который просто не хочет быть один.

Однако, почему-то меня до сих пор не покидало странное чувство. Что-то явно было не так. Словно кто-то следил за нами. Краем глаза я заметил фигуру, что скрывалась меж деревьев. Но, переведя туда взгляд, я ничего не увидел. Похоже, показалось.

Глава 6 Колыбельная

Снова начались обычные дни. Казалось, жизнь вернулась в прежнее русло. Клёст всё так же рассказывал байки и точил деревянные фигурки. В свою очередь меня он заставил тренироваться работать с копьём и луком, сказав, что у нас нет возможности пополнять боеприпасы с Бронепоезда или Завода. Также Клёст учил меня распознавать тропы. Грамотно передвигаясь по ним, можно было полностью скрыться от монстров. В какой-то момент я уже один ходил на охоту, но это в основном была мелкая добыча: дикая птица, зайцы и косули.

Мы даже начали расширять землянку, чтобы мне было место. Сколотили ещё одну скамью и сундук. Также сделали погреб. Землёй от наших работ мы уплотнили внешнюю стену, а также изменили вход. Теперь снаружи нас совсем нельзя было увидеть. Добавили запасной выход на случай, если бы нас прижали. Я уже и забыл про былую жизнь в Треугольнике.

Так прошло два месяца. Я тоже отпустил бородку. Клёст первое время очень сильно хохотал над ней, говоря, что мы становимся как братья. В принципе, так оно и было. В разговоре я постепенно перестал звать его по позывному и всё чаще называл его своим братом.

После очередной охоты я усердно потрошил добычу. Клёста не было уже вторые сутки. Такое бывало и раньше, и я, конечно, переживал за него. Однако он всегда, рано или поздно, возвращался.

Дверь распахнулась, и в комнату вошёл Клёст в своём пятнистом плаще и маске. Он шумно выдохнул, снял плащ с маской и повесил их на стену. Дальше он не сдвинулся ни на миллиметр. Я взглянул на него. Лицо его было одновременно взволнованным и обеспокоенным.

— С возвращением, брат. Где в этот раз пропадал?

Не сказав ни слова, он достал из-за пазухи бутылку с бордовой жидкостью и связку копчёного мяса.

— Завязывай со шкурой, Кедр. Надо мне с тобой кое-что обсудить.

— Конечно, давай. А что в бутылке?

— Поверь, тебе понравится.

— Спиртяга какая - то, что ли?

— Обижаешь, вода родниковая, а не напиток!

Глаза Клёста бегали по столу как безумные. Он налил жидкость из бутылки себе в стакан, после чего залпом выпил. Я тоже пригубил немного. Это явно была ягодная настойка. В Треугольнике я такой не пил. Клёст и вправду не соврал: по горлу настойка текла как родниковая вода.

— Классная вещь. Где достал? И что не менее важно, есть ли ещё?

— Не поверишь. Пока по городу шарахался, нашёл это диво дивное. Какой-то добрый человек оставил. Увы, всего одна бутылка была.

— Да, действительно грустно. — Я сделал ещё один глоток красной воды. — А что за дело ты хочешь обсудить?

— Завтра ты усвоишь последний мой урок.

— Что? – Я поднял брови от удивления. – У меня остались ещё уроки?

— Завтра мы с тобой уничтожим группу разведки.

От неожиданности я выплюнул настойку.

— Что ты сказал?! Кого уничтожим?!

— Группа из Треугольника засела в городе и завтра возвращается в Северный Сектор.

— Чтоб мне троглодит голову оторвал! Как ты себе это представляешь? Ты что, с психами повёлся?

— Нет, мы нападём одни. Подорвём БМП, что будет идти впереди колонны, и добьём десант прицельным огнём.

— Это самоубийство! Ты хочешь объявить войну Треугольнику?

— Нет, не в этом дело. – Клёст потупил взгляд в стол. Было видно, что где – то внутри эта затея и ему не нравилась.

— А в чём тогда? Разве нам мало приключений?

Лицо его переменилось. Глаза уставились на дверь, но словно смотрели сквозь неё. Голос его снова стал серьёзным.

— Под волей Хангай мы разрушим все стены. В тайге растворимся. И армия леса возрастёт, словно саженец хвойного мира.

— Ты совсем с ума сошёл... Клёст, успокойся. Приди в себя.

Я попытался растормошить его плечи. Но стоило мне к нему прикоснуться, как он тут же перевёл взгляд на меня.

— Ты увидишь всё сам. И не будет страшен тебе больше зверь.

— С тебя хватит настойки. Ты уже бред несёшь! Проспись сначала, потом уже с Треугольником воюй.

Клёст посмотрел на меня стеклянными глазами и словно чужим голосом произнёс:

— Мне ведом дар узреть, мне ведом дар услышать, я сын, что должен мать утешить.

Забрав бутылку, я вышел из землянки на улицу. Сплюнув на землю остатки настойки, я посмотрел на небо. За порогом была уже ночь, и стоило мне его перешагнуть, как резкий гул оглушил меня. Я упал на колени и закрыл голову руками. Вдруг мир вокруг исчез, и я погрузился в сон.

Очнулся я, лёжа на траве. Вокруг меня был всё тот же лес. Я помнил эту тропу. Она вела к нам в хижину. Но тропа была укрыта стелющимся туманом. Он был настолько плотным, что казалось, туман журчит, как ручей. Нет, скорее поёт свою медленную, ускользающую песню.

Первое, что я заметил, — это запах гари. Затем услышал голоса. Они казались мне грубыми и неотёсанными. Подскочив на ноги, я побежал на звук. И то, что я увидел, заставило меня впасть в ступор: стена была пробита, вокруг землянки лежали трупы, а у входа в землянку три бойца пытали Клёста.

— Поймали мы тебя, мразь! Где второй?!

Гулкий удар пришёлся по переносице моего товарища. Боец передёрнул затвор и направил оружие на отшельника.

— Дважды повторять не буду. Раз. Два. Три!!!

Выстрел эхом пронёсся по лесу. Клёст завопил от боли. Боец из Треугольника прострелил ему ногу. Двое других держали его широкие плечи, не давая зажать рану.

— Я не знаю! Он сбежал!

— Раз!

Время замедлилось. Мне было страшно, но этот страх был необычным. Он требовал выхода, смешиваясь с ненавистью. У ног я увидел копьё; оно словно тянулось ко мне в руку.

— Два!

Резкий выпад вперёд. Толчок, и первый боец убит. Копьё вошло под основание черепа и перерубило позвоночник. Два других разведчика хотели поднять оружие, но было поздно. Первому я вспорол горло, отчего он склонился к земле. Второй получил удар под дых. Согнувшись пополам, он пытался вернуть себе дыхание, но мой второй удар древком копья окончательно оставил его без сил сопротивляться. Он повалился на землю и поднял руки, словно сдаваясь. Но я пронзил ему грудь копьём.

— Где же ты был, Кедр? Теперь всё потеряно. Я больше не жилец.

— Тише, тише. Ты выкарабкаешься. Что случилось?

— Ты бросил меня. Зачем ты это сделал? Вместо той атаки я искал тебя по всему лесу, и всё безрезультатно. Через пару недель они нашли меня. Я убил двадцать из них, но они меня оглушили. Зачем ты оставил меня? Зачем? — голос его дрожал от горя, и по щеке скользнула слеза.

— Это невозможно! Я не мог тебя предать, брат!

Пейзаж вновь переменился. Я снова сидел у выхода из землянки. Она была цела, словно ничего и не было. Я повернул голову назад. За мной стоял Клёст и очень удивлённо смотрел на меня.

— Значит, и тебе она песнь свою пропела.

— Что за песня? Что это было?

— Ты почти раскрылся.

— Я схожу с ума?

— Нет, что ты. Ты раскрываешься лесу. Мне тоже поначалу трудно было принять эти видения, но ты привыкнешь.

— Но что это было? Всё это было как наяву. Я был здесь. Землянка разрушена, а ты умирал у меня на руках.

— Она показала тебе будущее. Точнее, одно из них.

— Что? Что ты несёшь? Ты обезумел.

— Тише, успокойся. Зайди внутрь, отдохни. Давай лучше выпьем настойки.

Я посмотрел на наполовину пустую бутылку в руках, после чего встал с колен.

Голос Клёста был странным, словно звенящим и переходящим в эхо. Зайдя в землянку, я уселся на табурет и сделал несколько глотков настойки. Через несколько минут тревожность ушла.

— Так что это было? Кто она такая?

— Не бойся. Скоро узнаешь. Лучше вот, держи, покури.

Клёст протянул мне папиросу, одну из тех, что он сам курил. Я поджёг её от лампы и закурил. Все образы, что я видел, снова пронеслись передо мной, но они были словно в тумане. Всё моё тело расслабилось. И в голове, наряду с мрачной решимостью, осталась лишь одна мысль: убей их. Убей предателей. Они не оставят тебя в покое, так убей же тех, кто бросил тебя на произвол судьбы. Мысли звонко отражались от сводов моего разума и журчащим ручейком стекали к позвоночнику. Мне никогда так раньше не было легко. Ушли все иные мысли, кроме молчаливого желания убивать.

Глава 7 Искупление

Солнце давно пересекло черту зенита. Под его лучами небо желтело, а трава, на которую падал этот свет, переливалась золотыми волнами. Длинная тень от деревьев покрывала позицию. Из-за неё и высокой травы нас было трудно заметить со стороны. Вытоптанная песчаная дорога служила одной из побочных транспортных артерий, соединявших Треугольник и город. За дорогой простиралась степь, насколько хватало глаз. За спинами у нас находился густой лес и канава, по которой мы планировали отходить, если операция провалится.

Клёст был взволнован, словно ему должны были присвоить новое звание или дать новую игрушку. Он перебирал с ноги на ногу и перекладывал винтовку, словно она обжигала ему пальцы. Даже через маску было видно, как бегают его глаза, и слышно, как он что-то бормочет.

Как прекрасна тайга ночами,

Под одеялом морозных стуж.

Звон её мне тревожит слух,

Словно гибнет душа моя.

Мать Хангай, обними меня...

Он повторял эти строки как мантру с самого утра, сразу после того как подарил мне плащ и маску. Маска была такой же, как у него. Сделанная из нескольких тонких дощечек, она скорее не защищала, а маскировала. Была разрисована причудливым узором. Рот на маске походил на решето, а на лбу были короткие рога. Между ними вырезанная метка — голова оленя в Треугольнике.

— Слушай, а что за Хангай, о которой ты всё время говоришь? — спросил я.

Клёст посмотрел на меня с вызывающей улыбкой, словно ждал, что я наконец задам этот вопрос.

— Посмотри за собой, посмотри вперёд. Всё это — Хангай. Она дарует нам кров и тепло. Посмотри на меня и в воду ручья. Ты увидишь сынов её.

— То есть Хангай — это лес?

— Нееет, не совсем. Лес лишь кожа и плоть её. Ручей — её кровь и жилы. А мгла ночная — её волосы. Пение птиц и свист ветра — её голос. Она есть всё, что нас окружает.

— Ну так и назови её природой. Зачем слово выдумывать?

— Ээээ нет, брат. Природа хоть и жива, но не мыслит, не чувствует, не любит. А Хангай плоть имеет. И нас спасает. Она мне ведение шлёт. Как и тебе, я заметил. Иной раз щепотом ветра, иной раз трелью ручья, иной раз взглядом чужим, но она говорит.

— Хм, странно.

С его словами я почувствовал нежное прикосновение на своём затылке. Обернувшись, краем глаза я заметил движение. Но, присмотревшись, не смог ничего разглядеть сквозь чащу. Передёрнув затвор, я направил его в лес. Подозрительно это было. Не может быть, чтобы враг зашёл к нам в спину.

— Они здесь. Ложись! — прошептал Клёст и прижался к прицелу.

Я медленно развернулся и прищурился в горизонт. Резким движением Клёст забросил винтовку к себе за спину и скинул маскировочную сеть, которая находилась справа от него. Под ней была яма, из которой Клёст достал два тубуса зелёного цвета.

— Смотри, целишься вот так. Бьёшь после меня по замыкающей машине. Если не остановится, бей вторым. Понял меня? — Шлейф протянул мне две трубы.

На удивление, гранатомёты почти ничего не весили. На них не было ни одной отметки, сделаны они были весьма кустарно. Клёст захихикал.

— Это я у психов спёр. В тайнике у меня ещё восемь лежит.

— Понял. А если техники будет слишком много?

— Не бойся, всего четыре машины. Две из которых — «Урал», а две — БТР. Главное, выведи их из строя. А с «Уралами» разберёмся прицельным огнём.

— Хорошо.

Услышав мой утвердительный ответ, Клёст затянулся папиросой и исчез, оставив после себя небольшое облако дыма. Автомат положил под левую руку, ракетницу — под правую. Я изо всех сил пытался увидеть приближающуюся машину, но всё было без толку. Они появились только через пять минут после того, как Клёст покинул меня. Неужели Хангай ему так помогает? Колонна и вправду состояла из двух БТР и двух «Уралов». Вооружение скудное, но достаточное, чтобы отбиться от небольшой группы психов или тварей. Они двигались медленно, километров пятьдесят в час, виляя в такт дороге. Десанта на броне не было. Конечно, нельзя назвать это ошибкой. Большинство тварей, которые атаковали технику, не могли прогрызть броню, поэтому разумно было отсидеться за щитом из стали и поливать монстров из бойниц. Однако в данной ситуации эта броня для них станет могилой.

Я ждал. Ждал, пока Клёст даст залп. Мои нервы были напряжены. Мне нужно было действовать. Так отчего он бездействует? Машины уже ехали перпендикулярно мне, но залпа не было. Я уже успел с досадой ударить по земле, как раздался хлопок, а через мгновение — и взрыв. Первый БТР пылал. «Урал», следовавший за ним, не успел затормозить и врезался в него. Второй БТР уже начал разворачиваться, как я выстрелил из своего гранатомёта. Выстрел не был таким же удачным, как у моего напарника, но техника остановилась. Раздался ещё один выстрел. На этот раз мой БТР взорвался и загорелся. «Уралы» были запечатаны между двух костров. В суматохе и панике из них повыскакивали люди. Но Клёст работал очень быстро и оперативно. У бойца, выскочившего первым из кузова «Урала», голова разлетелась, как от разрывной гранаты, а он даже не успел коснуться земли. Я поднял автомат и начал целиться в мелькающие фигуры. Выстрел. Один упал. Выстрел. Второй корчился от боли. Это казалось мне забавным. По спине скользнула приятная щекотка от сходящего напряжения. В горячке боя я даже не заметил, как ко мне подкралась фигура. Он спрыгнул в траншею в четырёх метрах от меня, перекатился и застыл, встав на ноги. Резким движением я вскинул автомат и навёл на него, но увидел безоружного юнца. В пылу схватки он обмочил штаны и потерял автомат. Видимо, совсем недавно с Бронепоезда. Я посмотрел ему в лицо и увидел лишь парня, которого убил Клёст несколько дней назад. Всё такой же наивный, жалкий взгляд и вскинутые вверх руки. Я уже успел опустить автомат, но резкий хлопок заставил меня зажмуриться. А когда я открыл глаза, то увидел, что все руки и голова у меня в его крови. Его тело упало на колени, после чего завалилось на бок. Из места, где была голова, ручейком стекала тёмная, пульсирующая река крови.

Я отшатнулся. В голове словно сошла белена.

— Что я творю?

Замявшись, я огляделся. Несколько минут не мог ничего сделать. Останки техники пылали на окраине дороги. Последние бойцы укрылись за кузовом «Урала» и оказывали помощь раненым, попутно ведя беспорядочный огонь. Но это было бессмысленно. Клёст менял позицию и по одному выбивал их.

— Я не могу так.

Ноги сорвались с места, и я побежал сквозь чащу. Словно в первый день, мимо меня мелькали деревья. Мне казалось, что вот-вот за мной схлопнется пасть зверя. Или того хуже. Кровь забилась в висках. Плоть надулась зловеще. Я не думал, куда бегу. Главное — прочь. Подальше отсюда. Прочь из этого бреда, прочь из леса, прочь от Клёста и Хангая.

— СТОЙ!

Я упал на колени и закрыл уши. Судорожно мотал головой в поисках источника голоса, но он словно был везде, как будто меня бросили в пруд, и этот крик — вода. Меня накрыло лавиной страха. Через боль я поднялся и, закрывая уши, побежал.

— ОСТАНОВИСЬ!

Голос был женский, высокий, переходящий на крик. Окружение начало изменяться. Деревья, как звери, пытались ухватить меня своими ветвями, но могли только царапать мою одежду. Крик сменился песней плача, которую пели в дуэте с животным рёвом. Заслонив руками голову, я бежал. Бежал, не глядя, не поддаваясь приказам голоса, который звал меня. И тут я услышал пронзительный свист. Подняв голову, я увидел, что на меня несётся ворона с пастью зура. Опять закрыв голову руками, я готовился к удару. Но боли не последовало. Ворона исчезла. Я сорвался с места дальше.

Сквозь деревья начали мелькать тени. Их глаза пылали оранжевым пламенем в тон небу. Я обернулся. Тысячи звериных лап и человеческих рук тянулись за мной. Их чёрные изуродованные конечности выползали из темноты и сплетались в паутину.

- Остановись, Кедр. В этом нет нужды. Тебе не убежать.

Шёпот был настолько громким, что даже шелест листьев и удары моего сердца не могли его заглушить. Бессмысленно бежать от тени.

В глазах начало темнеть. Земля ушла из-под ног, и я провалился в пропасть. Удар о землю заставил меня прийти в себя. Я проснулся в длинном коридоре, в конце которого был голубой свет. Под ногами лежала пожухлая трава и старые листья. Впереди свет, а по бокам — стены из стволов деревьев. Надо мной корни и ветви деревьев переплетались в крышу. Я всмотрелся: в этот странный потолок были вплетены человеческие тела. Кто-то из них продолжал шевелиться и бороться, но всё было тщетно — деревянные путы прочно сковали их.

— Посмотри на нас.

Голос отозвался эхом в сознании. Моё дыхание стало леденеть, а напряжение скользило по позвонкам. Ноги словно опустели. Я сделал шаг. Некоторые деревья образовывали арки. Внутри них было странное голубое свечение. Я прислонил руку, и по ней пронеслась дрожь практически до основания черепа. Свет сфокусировался и образовал картинку. Это была моя первая оборона Сектора. Я только-только сошёл с Бронепоезда, как мне всунули автомат. Через час началась оборона. Но я не мог сделать и шагу. Я просто уставился в бойницу и смотрел, как инфернальные твари рвутся на минах и прорываются к стене. От артиллерийских снарядов их тела превращались в труху. Они гибли тысячами, но десятки тысяч вставали на их место. Я сбежал и забился под БТР. В тот день они прорвали стену и добивали их уже внутри. Я лично видел, как садист с клинками, вшитыми в руки, разрывает бойцов, словно это подушки с пухом.

— В опасности доверяй напарнику и сам его не оставляй, — раздались в голове слова Кедра.

Я оторвал руку от портала в свои воспоминания. Пройдя несколько шагов, справа от меня возник ещё один портал. Я также прижал руку. Теперь я находился в столовой, чистил картошку. Из-за своей трусости меня поставили на чёрные работы: подай, принеси, иди к зуру, не мешай. Было до жути обидно — ещё и платили гроши, трейгов едва хватало на еду и одежду. Нужно было что-то делать. И я начал. Потихоньку, понемножку я воровал вещи у соседей по Сектору. Сначала у мёртвых, потом у тяжелораненых. На удивление, у меня очень хорошо получалось красть вещи. А когда приходили с поиском, схроны не находили.

Следующий портал показал мне Адама Цвейта по прозвищу Хвост. Как-то раз он поймал меня за воровством. Я воровал оружие со склада, чтобы перепродать его торговцам в Столице. Тогда Хвост меня поймал. Он избил меня, как щенка, а затем предложил сделку: я ворую для него трейги, вещи, оружие, горючку, а он прикрывает меня и даёт наводки. Пришлось согласиться.

Я опустил голову. Похоже, это загробный мир или предсмертные видения. Я думал, что нашёл своё место в жизни, но, похоже, прожил её бездарно. Да, на деньги с воровства я жил чудесно: купил крутую кожаную куртку и мотоцикл, снимал девушек чуть ли не каждый день, подкупил врача, чтобы он выдал справку об инвалидности, и меня не привлекали к тяжёлым работам. Я даже купил личный блок с душевой и кухней. Не жизнь, а сказка! Лёгкая струйка пара сорвалась с моих уст.

К последнему порталу я подошёл, не глядя. Подобно волне, отходящей от камня, брошенного в воду, рука скользнула по холодному свету, и снова дрожь прошла по телу. Меня избивали три бойца. Били берцами, было больно. Я скорчился на полу и кричал. Командир стоял в стороне и смеялся.

— Бейте! Бейте эту мразь! Это он сливал топливо и обносил склады! Проверьте его кровать! Руку на отсечение ставлю, что патроны в матрас зашил.

Я смотрю на него и вижу, как он улыбается. Хочу закричать: «Ты же мне помогал воровать!», но ботинок самого здорового бойца затыкает мне рот, и я теряю сознание.

- Те, кто бросил тебя, не заслуживают прощения. Они твои враги, и их нужно уничтожить. Ненавидь их, сожги, зарежь, застрели. Не позволяй жалости к врагу прорасти в твоём сердце. Голос Кедра снова пронёсся гулким эхом в моей голове.

Дальше был только коридор к холодному источнику света. Калёным железом мне выжгли все эти моменты под сердцем. Я уже начинал забывать. Правильно говорил мне Кедр, что наивен.

Я вышел из коридора в помещение с круглыми сводами из корней и ветвей. На них были странные, светящиеся плоды. А посреди комнаты находился колодец, из которого исходило голубое свечение. Я потрогал воду руками. Холодная, но нежная, она затягивала меня.

— Иди ко мне, мой сын.

С этими словами я с головой ушёл под воду. Голова была в напряжении, я готовился раствориться в бесконечной вечности. Забыть про Хвоста, забыть про Рокота, забыть про парня, которого убил Клёст. Забыть...

Глава 8 Объятия забытия

Резкий вдох раздвинул рёбра. Я снова был в лесу, но где? Передо мной была река, а за ней — высокий хвойная чаща. За мной — тропа и такой же лес. Голова раскалывалась от колющей боли. Лоб был рассечён, и из него медленно текла кровь. В кармане оставался бинт, которым я перемотал рану. Автомат был при мне, как и нож. Значит, вышел сюда сам. Поднявшись на ноги, прошёлся внимательнее глазами по местности. Это место я раньше не встречал.

— Река? Но она же где-то около Восточного Бастиона.

Но тут я заметил краем глаза движение на той тропе, с которой пришёл. Реакция не подвела, е зря меня Клёст тренировал. Через мгновение мой преследователь оказался на мушке. У жертвы хорошо развито периферическое зрение, чтобы никто не мог приблизиться к ней, в то время как у хищника зрение более сфокусированное, чтобы различить её на большем расстоянии. Так я и распознал того, на кого направил оружие. Это был Клёст. Он понял, что его заметили, и помахал мне рукой. Я опустил автомат вниз.

— Брат, ты цел? Шальной осколок не задел тебя?

— Да, Клёст, цел. — Из-за своей незрелости и трусости я предал его и сбежал. Мне так совестно перед ним. С поникший головой я сказал: — Прости меня. Прости, что сбежал.

— Тише, тише, брат мой, всё хорошо. Задание выполнено. Ты прошёл испытание.

— Ты не злишься на меня?

— Нет, конечно, ты чего? Помнишь, что я тебе сказал, когда ты меня спросил, почему я спас тебя?

— Да, помню...

— Породой единой и кровью одной. Нет вина для нас слаще свободы. И полное небо дождя для нас чище...

— Чем бетонные своды. — Клёст улыбнулся, но не как безумец, а как брат.

— Иди ко мне, я тебя обниму.

Я подошёл к нему и прижался грудью. Пустота вымораживала и меня накрыло чувство стыда и отчаяния. Но вдруг я услышал пение. Тонкое и нежное, едва уловимое. Текучее и звенящее, как ручей.

— Матушка Хангай приняла тебя как сына. Обернись.

Кровь застыла в моей груди. Руки онемели. Я медленно обернулся и побледнел. Там, где меньше минуты назад никого не было, стояла высокая женщина. Она была выше меня почти на метр. Лицо было тонким, тощим и бледным. Сквозь белоснежную кожу проглядывали острые скулы. А через узкие веки смотрели два зелёных глаза. Словно дьявольские огоньки плясали в зрачках. Под аккуратным носом были тонкие ярко-алые губы. Голову венчали оленьи рога, пробивающиеся сквозь угольно-чёрные волосы, спускавшиеся ниже плеч. Шею украшало ожерелье из зубов животных, свисающее до её широкой груди. Белоснежное платье было опоясано узорчатым красным поясом, с которого свисала человеческая голова и длинный нож. Руки были сложены у лица, она словно опиралась на них. Её руки вызывали у меня дрожь. Сквозь них, по локоть в крови, проглядывались бронзовые когти.

От страха я не мог и шевельнуться. Сознание требовало бороться, воткнуть нож ей в шею и бежать. Бежать, как можно дальше. Но словно меня сжала чья-то крепкая рука.

— Ну, здравствуй, сынок, — я узнал этот голос. Он преследовал меня с самого начала, с того момента, как я оказался в землянке у Клёста. Она широко улыбнулась,нет скорее оскалилась. Уголки её рта практически касались ушей и обнажали ряд острых клыков. — Подойди же и обними меня.

Я снова чувствовал, как кровь в висках звенит. Нет, этого не может быть. Неужели всё это было только для того, чтобы меня поглотила какая-то побочная? Оцепенение спало и я попятился назад, но Клёст подхватил меня за плечи. Обернувшись, я увидел только его — хоть и тёплый, но безумный взгляд.

— Матушка зовёт тебя, — он с силой толкнул меня, и я попал в её крепкую хватку. Бороться было бесполезно. Она подняла меня.

— Мама хочет, чтобы ты стал сильнее и послушнее, — сказала она, прижавшись губами к моему лбу. Рана, что до этого ныла, практически моментально прошла. Я чувствовал, что пустота внутри меня заполняется, чем-то тёплым. Стыд, горечь, боль, страхи горячим ручьём проходили сквозь меня. Её тепло очищало. Я почувствовал как горячие слёзы стекали по моим щека и я сказал на выдохе:

— Спасибо, мама.