Сказки доктора Хоффмана

Сказка первая. Мышиная клиника

— Жак! Люцифер тебя подери, где мухоморная кислота?! Где скальпель?! Да не тот! Который для хвостопластики!

— Уже несу. А ухопластики не будет? Он же просил…

— Не будет! И так почти весь персонал улетел! У, предатели, нарушили клятву Понтикократа [1]! Ассистентку мою, Перл, не видел? Где эта мышь белая?!

Пронзительный писк.

— Я — за нее и за ее парня!

— Цыц, Перл! Все готово?!

Странный шуршащий звук.

— И нечего тут мне ушами хлопать! Улетишь — найду и вздерну в холодильнике!

— Вот даже новыми ухами помахать не дадите, док!

Кто пищит? Что вообще тут происходит? Открываю глаза. Вижу сцену прямо по курсу: на прикроватном столике, где остывал девственно нетронутый сырный суп, а вся пластиковая поверхность усыпана, как небо звездами, обезболивающими таблетками, творится, мягко говоря, странное. Жак, мелкий тощий мышонок в белом халате — наверно, анестезиолог — тащит, надрываясь, маникюрные ножницы, на краю стола довольно потирает лапы другой представитель семейства Muridae, но более солидного вида: хитрые красные глазки до середины закрыты серебристыми шторками бровей, а под длинным, загнутым к низу носом — такие же седые усы, прямо как у Эйнштейна. Первая и окончательная мысль: это хирург. И точно: именно он хриплым голоском требовал кислоту и скальпель. Посреди стола, чуть далее тарелки с отвратительным несъеденным супом, распластавшись на пластиковой поверхности, корчась и вздрагивая — то ли от боли, то ли от передоза, лежит вниз мордочкой мышонок-пациент. Внезапно изо рта потекла зеленая пена, а потом он вдруг нервно захихикал, чем вызывал удовлетворительную усмешку хирурга.

— Готов! — гаркнул врач, кивнув ассистентам.

— Вот мухоморная, док, — пискнула Перл, неся тяжелую, огромную, почти с нее размером, ампулу.

— Прекрасно, прекрасно.

Мышиный хирург разгрыз ампулу и, кряхтя, засунул в нее иглу громадного пластикового шприца — на пять кубиков, с азартом втянул в нее содержимое — странную зеленую жижу. А затем, бурча себе что-то под нос, с разбега всадил это жуткое орудие пыток в извивающийся розовой змейкой хвост кайфующего пациента. По мере опорожнения емкости шприца хвост увеличивался в длину, и его движения стали напоминать танец колеблющейся струны.

— Кислоты не хватает, срочно нужен липофиллинг!

— Сожалею, но лишнего жира не осталось. Как из Гаса последний выкачали, так после ухопластики он первым и улетел.

— Тогда… Тогда — вот! — выпалил хирург, направив когтистый указательный на меня.

— Что вам надо, товарищ? — скрипя челюстями, как несмазанными воротами, пробормотал я.

— Надо же, к нашей радости моржа привезли, а я так люблю морепродукты! — у хирурга засверкали глаза. — Смотрите, какая глыба жира! Омега-три, все для нас!

— Вы как, с дуба рухнули?! Не надо меня жрать, вон лучше доешьте суп, от которого меня тошнит!

— Не-не-не! У меня непереносимость лактозы! Ты даже не почувствуешь, как мы тобой пообедаем! Словно комар укусит, и все! А сам похудеешь и будешь как настоящий принц!

— Делайте, что хотите, — наконец, сдался я: настырного врача не переубедить.

В бок впилась игла, не больно, щекотно. Затем я увидел длинный шланг, присоединенный к прозрачному баллону. Хирург дал команду, и по трубке потекла красно-белая субстанция, напоминающая густой борщ со сметаной, наполняя емкость. И тут мне внезапно стало плохо. Пытался разжать челюсти, крикнуть: «Довольно!» — но не смог. Пошевелиться — тоже. Тело будто бы одеревенело, и при малейшей попытке пошевелиться раздавался лишь мерзкий скрип. Да кто-нибудь уже, помогите!

Помощь пришла неожиданно. В тарелку с супом громко приземлилась хрустальная туфелька. Мыши с отчаянным писком «Спасайся, кто может!» разбежались.

***

— Доктор Хоффманн! Мы его что, потеряли?

— Кого? — прохрипел я спросонья.

— Слава небесам, очнулся! Гарри, ты как? Говорить можешь?

— Гарри? Это кто? — опешил я.

— Не ты? Гарри Наткрэкер из Бруклина.

— Я Игорь Самуилович Щелковский, из Биробиджана! — в сердцах воскликнул я.

— Так. Все ясно, — потускнев лицом, промолвил хирург. — Перепутали, вырубай его обратно, Жак.

— Погодите! Что значит — перепутали?! Эрнст Амадеевич, не шутите так! — стало не по себе.

— Я доктор Теодор Хоффман, главврач частной эстетической клиники города Денвера, штат Колорадо, — поправил меня врач. — А тебя мы сейчас вернем обратно.

— Куда? Что происхо…

— Счастливого Рождества, Гарри, или как там тебя.

В следующий момент картинка в глазах расплылась и окуталась туманом. И снова послышался до ужаса и боли знакомый писк.

— Жак! Люцифер тебя подери, где мухоморная кислота?! Где скальпель?! Да не тот! Который для ухопластики!

— Уже несу. А хвостопластики не будет? Он же просил…

Не-е-е-ет!..

***

— Пациент скорее жив, чем мертв, — первое, что я услышал, когда оказался на очередном операционном столе.

— Где я? — уже просто в лоб задал вопрос, хотя голос до сих пор скрипел, как разбухшая деревянная дверь.

— Успокойся, Гарик. — В глазах расплывался хмурый образ Эрнста Амадеевича, заведующего хирургическим отделением нашей районной больницы. — Ты в Москве, столице нашей необъятной Родины. Аппендикс удален успешно. А этот негодяй Лукашин еще получит нагоняй! Подумать только, в свою смену внезапно уехал в Питер. И оперировать тебя пришлось ветеринарам. Но дорогие товарищи справились! Кстати, с наступающим Новым годом!

Примечания:

[1] ποντίκι — мышь (греч.)

Сказка вторая. Безумное собеседование

В далекие смутные времена, когда я еще только окончил технический вуз и искал работу, мне довелось проходить собеседование в одной небольшой частной IT-компании.

Компания называлась «WonderSoftLand», но я так до сих пор и не понял, в чем заключалась ее деятельность. Провалив энное число собеседований в нормальные фирмы, я, отчаявшись, откликнулся на опубликованную на одном сайте вакансию «Middle C# Developer», предоставляемую «WonderSoftLand». Надо сказать, уже с первого знакомства с фирмой, она показалась мне странной. Хотя бы потому, что ответом на мой отклик было следующее:

Дорогой соиксатель

Прглашаем тебя ровно вшесть часо впройтиттсчсы заключиельный этапсо бседоавния

С собой иметь кружку и десять пряниковвввппппппппппппппппппппппп

С ув Софья Садовая, HR-manager[0]

По всей видимости, менеджер печатала ответ глубокой ночью, и окончание предпоследней строки было набрано носом. Тем не менее, тогда я не обратил на это внимания. Получив приглашение, тотчас же поехал в офис.

Компания располагалась на окраине города, на двадцатом этаже бизнес-центра, похожего на мухомор. Поднявшись на нужный этаж, я оказался в небольшом холле, который мне сразу же не понравился: ни одного окна, как следствие, спертый воздух, усугубляемый тяжелым запахом плесени и табака. В дальнем углу, у двери, за рабочим столом, также похожим на гриб, сидел охранник в синей шинели и, откашливаясь, курил трубку.

— Кто? — хриплым, пропитым голосом грозно спросил охранник.

— Соискатель на вакансию разработчика.

— Куда?

— В 2048-й офис.

— Зачем?

— На собеседование.

— Зачем?

— Устраиваюсь к вам разработчиком.

— Зачем? — я уже начал думать, что охранник робот, который попал в бесконечный цикл и не мог остановиться.

— Затем, что мне нужна работа, — все так же невозмутимо отвечал я.

— Тогда иди работать грузчиком. Или, на худой конец, сантехником.

— Спасибо за совет, но я программист.

— Развелось этих программистов, — проворчал старый охранник. — Толку никакого, только жрут кислород.

— Очень признателен вам за интересную информацию. С удовольствием бы послушал Вас, но опаздываю на собеседование.

— Я тебя не держу. Приложи пропускную карточку.

— Нет у меня карточки, я же здесь первый раз.

— В ящике с одной стороны пропуск «туда», с другой стороны пропуск «обратно».

— С одной и с другой стороны чего? — меня выводили из себя подобные неопределенности вроде «пойди туда», «принеси это», и тому подобное.

— Стола! — огрызнулся охранник и продолжил курить трубку.

Достав из обоих ящиков круглого стола два пропуска, я протестировал оба из них. Второй оказался «туда». Тот, что «обратно», я положил в левый карман и поспешил прочь от этого безумного философа.

Я вошел в переговорную, являвшую собой просторную комнату, без окон, с грибком на стенах. Разве что запах курева был менее выражен. Посередине комнаты стоял длинный стол из желтого пластика с хаотично разбросанными на нем листками бумаги и ручками.

За столом, положив голову на стопку резюме, спала миниатюрная дама в очках со светлыми спутанными волосами. Должно быть, та самая Софья Садовая.

Тихо и аккуратно, чтобы не разбудить менеджера, я сел на первый попавшийся стул.

Как вдруг дверь в соседнюю комнату хлопнула, и оттуда выскочил долговязый тощий человек в ботинках пятидесятого размера, в сером свитере и серых тренировочных штанах.

— Мест нет! Тестировщиков больше не принимаем! — крикнул, шепелявя, человек в свитере.

Я пригляделся повнимательнее: глаза сходились на переносице, два передних зуба сильно выступали, а огромные лопоухие уши напоминали эхолокаторы.

— Позвольте, — ответил я. — Но я соискатель на должность разработчика.

— Я Мартын Зайцев, менеджер по проектам, — представился странный человек.

— Приятно познакомиться, — пожав плечами, ответил я, хотя в начале фразы так и просилась частица "не".

— Хотите кофе или какао с чаем? — перевел тему Мартын.

— Кофе, если можно.

— Увы, кофе нет. И какао нет.

«Нечего и предлагать», — подумал я, но вслух ничего не сказал.

— Вы, я так полагаю, на собеседование?

— Так точно, — ответил я.

— Сейчас придет тимлид[1], и мы начнем. А я пока задам общие вопросы. Если вы, конечно, готовы на них ответить.

— Я готов, — уверенно ответил я.

— Значит так, вопрос общий первый: почему вы выбрали именно нашу компанию?

— Мне понравилась ваша идеология, — вдохновенно соврал я.

— В резюме вы указали желаемую зарплату. Следующий вопрос: зачем вам столько денег?

Если честно, я не был готов к такому повороту событий, так как указал зарплату чуть ниже средней по городу. Поэтому, немного подумав, ответил:

— Чтобы инвестировать в самообразование и, тем самым, совершенствоваться в выбранной профессии.

— А зачем вам совершенствоваться? У вас и так, судя по миллиардам строк кода, которые я насчитал в портфолио, все в порядке. Да, кстати, у меня строк кода все равно больше! Но вам до меня как Меркурию до Нептуна — никакое совершенствование не поможет.

«Пустое бахвальство», — подумал я.

Но промолчал. Все эти споры, касающиеся некоторых физических величин, обычно ничем не заканчивались. Разве что дракой.

— Я за оптимизацию кода, — ответил я. — Стараюсь писать лаконично и понятно.

— А я предпочитаю громоздкий, неуклюжий и зловонный код, от которого все программисты падают в обморок, а я с удовольствием потираю руки от чувства собственного превосходства.

«Все с тобой понятно», — подумал я. «Тот еще сноб. Чистой воды гуманитарий, в программировании толком не разбирается, однако уже считает себя экспертом».

— Последний общий вопрос: расскажите о своем хобби?

— Я певец в любительской опере, — ответил я, ничуть не стесняясь своего любимого занятия.

— Певец? Прекрасно! Какой у вас голос?

— Сопрано, — так же невозмутимо ответил я, будто отвечал, какая сегодня погода.

— А какая у вас ориентация? — вдруг спросил менеджер.

— Мне нравятся только женщины, — честно ответил я, хотя вопрос показался слишком личным и не подходящим для собеседования.

— Вы женаты?

— А почему вас это интересует?

— Так, из любопытства, — Зайцев на минуту заткнулся.

Воцарилась тишина, которую прервал храп HR-менеджера с другого конца стола.

— А мы с тимлидом... тоже очень любим петь, на обеденном перерыве, — задумчиво произнес Мартын Зайцев.

Я пока воздержался от комментария, хотя и был возмущен характером «общих» вопросов.

— Что-то он задерживается, — Мартын Зайцев взглянул на свои умные часы и со всей силы топнул ногой в деревянный пол.

В полу около стола с грохотом открылся люк, тщательно скрываемый квадратным ковром, и из люка вылез еще более высокий и тощий человек, с горбатым носом, бледным лицом и волосами дыбом. На нем были полосатые брюки, майка с изображением рекурсии (телевизор в телевизоре в телевизоре… и так далее) и отдельно натянутые на тощие руки ядовито-зеленые рукава.

— Приветствую, меня зовут Гарик Шапкин, я тимлид группы райтэнда[2], лефтэнда, заоблачных[3] технологий, дизайна интерьеров и прочее, прочее, прочее.

— Рад знакомству, я ваш будущий разработчик.

— Оч-оч приятно, — пожал мне руку тимлид, если быть точнее, он изо всех сил ее тряс. Я вырвал руку из его клешни. — Вам доводилось работать в Абажуре?

— В Ажуре[4]? Да, приходилось, — ответил я.

— Нет-нет, мы не используем мелкомягковский ажур, у нас свой заоблачный абажур в форме ледяного гриба, — продолжал Шапкин.

Надо сказать, меня немного насторожило пренебрежительное отношение тимлида к компании, чья платформа (а именно, .NET) использовалась здешними разработчиками и самим же тимлидом.

— Наш соискатель тоже любит петь, — шепнул Зайцев Шапкину.

— О! Это превосходно! Я недавно записал диск с итальянскими песнями в исполнении себя. Вот послушайте.

Тимлид взгромоздился на стул и пронзительным тенором, переходящим на крик, как заорет:

Нет интерфейса красивей консоли[5]!

В ней нету места ничему, лишь тексту!

Черный экран ее будто мгла ночная!

Нет интерфейса красивей консо-о-оли!

Пусть мо-о-оре текста тебе пришлю я,

Ты все поймешь, на все ответишь…

Console, console mio!

Write line to me, read line from me!

— Брависсимо, вы спели как Паваротти, — с натянутой улыбкой предпринял я попытку комплимента, хотя и незаслуженного.

— Неправда, я лучше, у меня текст оригинальный.

— Хорошо. Я так понял, вы используете свои собственные облачные технологии. А что насчет самой среды разработки? Mono?

— Нет, фу, это противная среда! — замахал руками тимлид. — А у нас даже не среда, а четверг!

Я не успел оценить шутку, как он сразу переключился на другую тему:

— Итак, у Вас сейчас пятьсот десять виртуальных баллов. За каждый вопрос, на который вы не ответили, снимается «два в степени (номер вопроса плюс один)» баллов. Нумерация начинается с нуля. Итак, поехали!

— Какой тип имеет Int33[6]?

— Кто написал «CLR via C Flat»[7]?

— Почему нельзя вызывать декомпозитор[8]?

— Когда придумали библиотеку Tumblr[9]?

К такому я был не готов: тимлид и менеджер, одновременно, с секундным перерывом, задавали мне разные вопросы, словно два потока, конкурировавшие за один ресурс — мой мозг. Мне пришлось осторожно их прервать.

— Господа, прошу вас. Можно по порядку?

— Поздравляем, тест на многозадачность Вы не прошли. Суммарно, минус тридцать баллов.

— Я указывал в резюме, что не мультитаскер, — ответил я.

— Неважно, продолжаем, — крикнул Шапкин. — Нужно отгадать пару загадок. Итак, первая. Шишел-мышел, первым пришел, последним вышел. Что это?

— Стек!

— Отлично. Следующая загадка. Шишел-мышел, первым пришел, первым вышел…

— Очередь! — ответил я, уже воодушевившись.

— Что такое очередь с приоритетом?

— Это структура данных, в которой обязательно должны быть две операции — добавить элемент и извлечь максимум…

— Ну так. Но! Не совсем! Это когда первым пропускают сынулю большой шишки, а не тебя!

Я в какой-то степени согласился. Но тимлид продолжал, не обращая внимания на мои ответы.

— Далее! Вопросы на позицию джуниора. Итак, чем классовое неравенство отличается от интерфейсного?

Я подумал, что это очередной вопрос на логику, наподобие тех, что задают в Google. С минуту поразмыслив, я предположил следующее:

— Если рассматривать иерархию классов в .NET, то мы увидим, что на самой вершине «иерархической лестницы» находится класс Object, а все остальные наследуются от него, тем самым образуя жестко заданную классовую систему. С интерфейсами ситуация аналогичная, с той лишь разницей, что «стоящие ниже» интерфейсы не наследуют реализацию…

— Стоп, стоп, стоп! — замахал руками Шапкин. — Это старо как C# 1.0! Я ожидал от вас другого ответа.

— Минус тридцать два балла, — отметил Зайцев.

— Следующий вопрос: зачем сочинения Декарта занесли в Индекс[10]?

— Ну это совсем просто, — обрадовался было я. — Для того, чтобы быстрее эти сочинения находить в базе данных.

— Вздор! — крикнул тимлид. — Декарта занесли в Индекс, потому что он наследовался от ясеня.

— Что значит наследовался от ясеня? — я был в шоке от ответа ведущего программиста.

— Вот то и значит, — Шапкин показал пальцем наверх. На потолке дремал огромный паук.

— Минус шестьдесят четыре балла! — резюмировал Зайцев.

Я, собственно, ничего не понял, но пока счел все вышесказанное шуткой, хотя и весьма неудачной.

— Следующий вопрос: что представляет собой фельдмаршализация в .NET?

— Я знаю только, что такое маршализация: преобразование информации, которая хранится в оперативной памяти в подходящий для хранения или передачи формат.

— Нет! Фельдмаршализацией управляет фельдмаршал, а маршализацией Александр Маршал…

— Белый пепел растаял в белых глазах… — послышался голос с другого конца стола.

— Минус сто двадцать восемь баллов! — резюмировал Зайцев. Он отмечал баллы у себя в электронной таблице.

— И, наконец, главный вопрос! Чем мюмзики отличаются от светофоров?!

— Простите, вы хотели сказать, чем отличаются мьютексы от семафоров? — переспросил я.

— Это я и без вас знаю, молодой человек! — воскликнул тимлид. — А я хочу услышать, наконец, то, что я не знаю!

— Тогда, как вы собираетесь оценивать ответ, который сами не знаете?

— Методом оценки сверху, — он посмотрел на меня свысока. — А если не поможет, методом оценки снизу, — он вновь взглянул на меня, но уже исподлобья.

— Все с вами ясно, — вздохнул я.

— Минус двести пятьдесят шесть баллов! — продекламировал Зайцев.

— Увы, ваши баллы закончились.

— Иными словами, это отказ?

— Именно. Приходите лет, так скажем, через двести восемьдесят один.

— Мне тогда исполнилось бы триста лет, — подсчитал я.

— Даже если вам немного за триста, есть надежда стать крутым программистом… — вдруг послышался сонный женский голос с другого конца стола. HR-менеджер на минуту проснулась, приподнялась, а затем вновь уронила голову на стол. Зайцев с молниеносной скоростью успел подсунуть ей в качестве подушки тарелку с салатом «оливье».

— Всего доброго, господа, — я собрался было откланяться, но Зайцев меня не выпускал.

— По традиции, после каждого собеседования у нас чаепитие. Что, Шапка, хлебнем помоев?! — менеджер толкнул тимлида в бок локтем.

— Хлебнем, — угрюмо отозвался тимлид Шапкин и достал из-под стола три бутылки абсента.

Тут я уже вырвался из цепких лап менеджера и пулей вылетел из переговорной.

В холле сидела очаровательная блондинка лет восемнадцати и смотрела на часы.

— На собеседование? — поинтересовался я.

— Да.

— Тогда мой Вам совет. Бегите подальше от этой переговорной, от этого офиса, да и самого бизнес-центра. — крикнул я и через мгновение скрылся за дверьми лифта.

Примечания:

0) HR-менеджер — специалист по набору персонала.

1) Тимлид — руководитель команды.

2) Райтэнд, лефтэнд — пародия на frontend (визуальная часть приложения), backend (логическая часть приложения).

3) Заоблачные технологии — пародия на облачные технологии.

4) Microsoft Azure — платформа облачных вычислений корпоративного уровня.

5) Это тимлид исковеркал песню "O, Sole mio". Консоль — программное обеспечение с текстовым интерфейсом. Console.WriteLine(), Console.ReadLine() — соответственно, команды в C# вывода на консоль и чтения с консоли.

6) Int33 — такого типа данных нет, есть Int32.

7) CLR via C Flat — видимо, тимлид написал свой аналог известной книги "CLR via C#" Дж. Рихтера только для языка С Бемоль.

8) "Почему нельзя вызывать декомпозитор?" — вероятно, он имел в виду деструктор.

9) Что за библиотеку Tumblr изобрели в этой шараге — остаётся лишь догадываться. Возможно, это набор классов для генерации фанфиков и публикации их на Tumblr.

10) "Почему Декарта занесли в Индекс?" — бедняга автор решил, что имеется в виду понятие индекса в базах данных, но что имел в виду тимлид, так никто и не понял.

Сказка третья. Зеркальный дед и большой привет

— Кхе, вот какой негодяй мне билет продал! — ворчал Юстас, глядя в бинокль в последнем ряду кинотеатра.

«Дак который за самое дешево!» — проскулил Кураж, но хозяин вместо этого услышал:

— Бау-ау-ау!

— Дурацкий фильм! Вот в мое-то время вестерны были: стрельба, кровища, погоня! От эт я понимаю! — кряхтел Юстас. — А тут что? Сопли жуют!

«Что хорошего в кровище? — развел лапами пес. — Я-т, того, ратую… за то, чтоб всех, это, спасти! Миссия у меня, аф! Такая!»

Наконец скучный фильм закончился. Юстас, ворча, поднял свои хрупкие кости с кресла и поспешил собираться домой. Там у него был тайный бар. Ну как тайный — Мюриэл тщательно следила за его сохранностью.

— Счастливого Хэллоуина! — раздавалось в шумной толпе.

— Хорош праздник! — ворчал Юстас: его-то никто не поздравлял.

Его вообще с самого рождения никто ни с чем не поздравлял. Да и не любил. Родителей Юстас не помнил, фермер-опекун только орал и раздавал затрещины, учителя ворчали, одноклассники смеялись над лысиной и очками. Даже любимая жена, Мюриэл, и та вечно недовольна любой оплошностью мужа. Но ничего. Теперь-то он всем покажет!

Старик и пес вышли из Нигдейского кинотеатра и направились в сторону дома — на самом отшибе городка. Стемнело внезапно. Фонарей не было, лишь кое-где виднелись зловещие улыбки горящих тыкв. Вдоль дороги стелилась какая-то странная зеркальная пыль. Кураж принюхался. И задрожал. Опять!

— Мюриэл! Где мой праздничный ужин! — недовольно проворчал Юстас, принюхиваясь и — ничего не чувствуя.

— Готовится, милый!

— Так ничем не пахнет!

Зеркальная пыль приобретала странные очертания: словно крепостные стены и хищные птицы на них. А с клювов этих птиц тянулась густая зеркальная дымка. Кураж вздрогнул: это именно то. То самое.

— Ой, так у тебя ковид! — Мюриэл всплеснула пухлыми руками, а потом воскликнула: — Юстас! Я же забыла купить тыкву!

«Нет! Не-е-ет!» — выл Кураж, хватая хозяйку за подол. — Ты не знаешь, на кого нас оставляешь!»

— Я только к соседке за тыквой — и сразу домой. Тут пять минут.

«Оу-у! Оу-у!» — схватился за голову лапами пес.

Странная сверкающая гнило-ванильная пыль мельтешила под носом. Но неужели хозяева ее не видели? И даже не чувствовали?

— Да, Юстас. До моего возвращения — никакой выпивки. Слышал?

— Да, — пробубнил Юстас, а у самого глаза уж горели.

«Как сейчас доберусь-то до бара! Хе-хе!»

Мюриэл гневно хлопнула дверью. Кураж нервно заскулил. А вот Юстас — только его и видели.

— Хе-хе, я молодец, нажрусь-то, наконец, и все-то, как Юпитеру, и все-то мне дозволено, а то, что в бар покладено… Покладено — то, значит, то — мое!

Юстас со скрипучим смехом открыл ключом бар, вытащил оттуда — ни много ни мало — бутыль шотландского виски и, откупорив, начал судорожно вливать в себя.

— Боу-оу! — махая лапами, предупреждал Кураж, но только получил тапком.

— Молчать! Дай отдохнуть, ыкк! — Юстас глотнул еще из бутылки. — А-к-х-х, и ядрен напиток! Аж волоса бы встали дыбом, если б были!

— Боу-оу!

— Тоже хочешь? На! — старик, усмехаясь, налил в собачью миску из бутылки. Но пес не притронулся к пойлу.

— Боу-оу! — заходился Кураж, беспомощно махая лапами в сторону зеркала.

Но хозяин ничего не видел. Или не хотел видеть. Пока, наконец, не услышал. И не выронил бутылку из трясущихся рук. Напиток бурой прозрачной волной разлился по каменному полу.

— Юстас, Юстас… — послышался глухой низкий голос.

— Кто там еще?!

— Зеркало.

— Глупости! Зеркала не разговаривают!

— А я — разговариваю, — к поверхности зеркала подступила знакомая пыль.

— Как я тебя сейчас! — заорал Юстас и… провалился в зеркальную гладь.

— Боу-оу! — взвыл Кураж, побежал к зеркалу и тоже исчез в нем.

Старик очутился в некоем «Чистилище», похожем на примерочную. Его там встретил двойник, еще более злой и ворчливый.

— Ты кто?!

— Я?!

— Баранка от руля! — гневно воскликнул двойник.

— Попрошу без оскорблений! Я Юстас Бэгг!

— А я — твое отражение, Ггэб Сатсю!

— Неприятно познакомиться! — Юстас даже не подал ему руку.

— Взаимно! Какого хрена здесь забыл?!

— Пса ищу. Эй, Кураж! Где ты, глупый пес?

— Так я тоже! Эй, Жарук! Ты-то куда умотал?!

— Да вон он! — и Юстас, выругавшись, погнался вслед за псом. А двойник — следом.

Старики, ворча, спустились по каменной лестнице. Пока, наконец, не обнаружили стену из скал. Кажется, одна скала показывала им весьма красноречивый жест.

— Проклятье! Что за округ?!

— Погоди! Слышишь голоса?

Бэгг и Ггэб, кряхтя и матерясь, приковыляли на звук. У подножия скалы начищали зеркало двое их ровесников, но почему-то в нелепых камзолах с кружевами. На одном был цилиндр, а на втором шапочка в виде земляники.

— Эй, вы, клоуны! — гаркнул им Юстас. — Псину мою не видели?

— И мою! — поддакнул Сатсю.

— Мы — клоуны? — выпучил глаза дед в шапочке.

— Не мы же! — огрызнулся Бэгг.

— Давненько к нам бродячий цирк не приезжал, ых-ых-ых! — прыснул со смеху дед в цилиндре. — Но таких шутов я еще не видывал! — и показал пальцем на Бэгга и Ггэба.

— Что? — переглянулись они. — Мы добропорядочные фермеры с Дикого Запада! А вот вы — клоуны!

— А вот и нет. Посмотрите-ка сюда! — и дед в шапочке повернул к ним зеркало.

Оттуда на Юстаса и Сатсю уставились Джокер и Пеннивайз.

— А теперь сюда! — и дед в цилиндре развернул зеркало к себе.

На него и коллегу самодовольно смотрели Билл Гейтс и Линус Торвальдс.

И тут из всех динамиков раздалась сирена:

«Внимание! В Гранд-Променад проследуют ее величество Вдовствующая Королева и их высочества Принцессы Невесты!»

— Кто притащил собак? — басом взревела Королева.

— Кхе, ваш-величество, эт наши псины — Кураж да Жарук, — крякнул Ггэб.

— Вот эти клоуны! — завопили церемониймейстеры. — На мыло их!

— На мыло! — распорядилась Королева и вдруг чихнула.

Парик упал, обнажив лысину. И тут открылся момент истины.

— Мамуля! — умиленно воскликнул Юстас и бросился обнимать ту, кого так давно искал.

— Сынок! Юстас! — и Королева заключила свое восьмидесятилетнее дитя в объятия.

И придворные, и двойник, и даже Кураж — точно не ожидали такого поворота событий.

— А как же… Йагупоп?!

— В клетку его! В зоопарк! И министров туда же! Это они похитили наследника и заменили попугаем! Отныне наш король — Юстас Первый Наивреднейший!

Королева сняла со своей лысины золотую корону и надела на лысину сына. — Дай-как мамочка тебя поцелует!

— Бау-ау… — вздохнув, развел лапами Кураж.

— Бау-ау… — вздохнул Жарук, вторя отражению.

«Бау-ау…» — мысленно взвыли придворные.

Не настолько глупы они были, чтобы понять: злой старикашка на троне — пострашнее говорящего попугая.