Сказка о причастии

Глава 1

Бог являл собою массу, не имеющую определенной формы, источающую потоки зловонной слизи и медленно перемещающуюся по всему циклопическому объему подземного зала, будто бы вяло перетекающая вязкая жидкость. Тело бога серо-коричневого цвета блестело от выступающей по поверхности влаги. Оно напоминало о слизнях, которых отгоняют от цветочных кустов. Слизней, которых Первосвященник снимал с роз в саду своего первого прихода. С тех пор прошло много лет и ещё больше всего случилось, благодаря чему он и был допущен до истинного Причастия телом Господним.

— Что-то подобное я и представлял, но..., - оборванная фраза так и повисла в воздухе.

— Знаю. Каждый из нас был обескуражен, - ответил Брат-хранитель.

— Но разве это истинная форма?

— Посвященные братья договорились полагать, что это лишь искажённое отображение Его длани, которой он касается до нашего мира.

— Значит Мир горний...

Конец ознакомительного фрагмента

Ознакомительный фрагмент является обязательным элементом каждой книги. Если книга бесплатна - то читатель его не увидит. Если книга платная, либо станет платной в будущем, то в данном месте читатель получит предложение оплатить доступ к остальному тексту.

Выбирайте место для окончания ознакомительного фрагмента вдумчиво. Правильное позиционирование способно в разы увеличить количество продаж. Ищите точку наивысшего эмоционального накала.

В англоязычной литературе такой прием называется Клиффхэнгер (англ. cliffhanger, букв. «висящий над обрывом») — идиома, означающая захватывающий сюжетный поворот с неопределённым исходом, задуманный так, чтобы зацепить читателя и заставить его волноваться в ожидании развязки. Например, в кульминационной битве злодей спихнул героя с обрыва, и тот висит, из последних сил цепляясь за край. «А-а-а, что же будет?»

— Всё верно, такой, каким его описали первые из нас. Те, кому дозволено узреть Истину. Колеса без колес. Цвета без цвета. Чистые идеи, абстрактные абстракции. И бесконечная благодать, естественно.

— Естественно, — пробормотал очередной Первосвященник, лишь недавно возведённый в сан.

— Всё дело в несовершенности нашей оптики. После грехопадения испорчено было не только всё, что окружает человека, но и он сам. Мы не более, чем сломанные куклы. Видим мир подобно полуслепым. Размытый контур, по которому нельзя рассказать о точном портрете.

Действительно, Первосвященнику показалось, будто контуры тела Господня мелко дрожат, делая границы неуловимыми для глаз.

— Прозреть настолько, насколько это возможно для наших испорченных глаз, вот, что Вам будет даровано.

Фигуры приблизились к влажному дрожащему боку.

— Возложите свои руки, Владыка!

Он возложил. Плоть под ладонями дышала болезненным жаром, какой бывает от нарыва. Ладони скользили по слизи, напоминавшей гной. В ответ на прикосновение тело задрожало и из расслабленной слоистой поверхности сформировались напряжённые сосцы. На головке каждого выступила капля бледного голубого млека. Тяжёлый сырой воздух подземелья наполнился густым ароматом сладкой гнили.

Первосвященник с удивлением посмотрел в лицо провожатому, и тот подтвердил догадку кивком. Недавно возложенный в Первосвященники, но лишь сегодня впервые по-настоящему посвященный, он сомкнул уста на напряжённом возбуждённом сосце и втянул в себя млеко Господне. Стон сладострастия, прогремел в голове, резонируя от каждой косточки в теле.

Поток смыслов пронзил естество человека. Осознание, подобно высокой волне, прорвало плотину так и неискорененного до конца неверия. Смело эгоистическую личность, в угоду единению со всемирным Богом.

Когда Первосвященник отвалился от оскудевшего сосца, слово напитавшаяся пиявка, то глаза его были пьяными. Они мелко дрожали в глубоких глазницах, радужка распылалась на белках акварельными пятнами. Зрачок вытянулся и сузился в талии, приняв форму восьмёрки.

Провожатый подхватил обмякшее тело Причастившегося и потащил прочь.

— Пожалуйста, Владыка, полегче с плечом, я его потянул вчера на тренировке.

Про себя Брат-хранитель думал, что годы берут своё и ему всё тяжелее таскать обессиленные тела.

Когда они покинули зал, Бог размышлял о Небытии.

.КОНЕЦ