Сказка на ночь

Глава 1

Собака.

Солнце высоко. На светло-голубом, пастельных тонов, небе ни облачка. Она чувствует, как начинает накаляться кожа брюк под прямыми лучами солнечного света. Сам воздух градусов двадцать, а вот термоядерная лампочка в небе греет от всей своей водородной души. Остаётся надеяться, что пакет запаян хорошо, и не начнёт вонять на всю катушку хотя бы ближайшие пару часов.

Собака.

Не то, чтобы полноценная собака. Какой-то карманный терьер, йорк скорее всего. Маленький, но очень громкий. И какой-то не на шутку бесстрашный, для своих размеров. Собакосодержащий продукт.

Она свернула с тротуара на пешеходный переход и разминулась с двумя молоденькими девчушками. Видимо, идут из супермаркета, в руках пакеты с мюсли и прочей полезной био-хавкой для подвёрнутых на полезном питании.

Собака.

Вот так всегда, кто-то несет в пакете мюсли, а кто-то мослы. В вакуум запаяно несколько крупных кусков льда, чтобы это всё не запахло раньше времени. Контейнер для биоотходов гостеприимно открывает свою крышку, и пакет падает на самое дно. Вечером приедет мусорка, выгребет содержимое, и останки собакосодержащего продукта отправятся на утилизацию. А там - кто будет разбираться, чьи это мослы, куриные или собачьи... главное - было вкусно.

Тропинка шла через небольшой парк, кустарник переливался всеми тонами зеленого. Она встала под высоким кипарисом, вдохнула воздух полной грудью, откуда-то донесло аромат гортензий. Странные люди, живут в вечной спешке, не видят такой красоты прямо под боком...

Проходивший мимо молодой парень толкнул ее плечом. Она вздрогнула всем телом, посмотрела на него взглядом с поволокой.

- Ты накуренная, что ли? - возмутился парень и пошел дальше своей дорогой.

- Напополам бы тебя разорвать, - сказала она тихо ему в след, подошла к кипарису и приложилась ладонью к гладкому стволу. Кипарис жил своей молчаливой растительной жизнью. Жизнью, которая медленнее в тысячу раз. Которую она так и не сможет понять. Впрочем, окружающих тоже понять непросто. Носятся сами не знают куда, не ценят то, что имеют. Как бы дорого она заплатила, чтобы иметь такую же беспечную жизнь. Ныла Отметина под левой бретелькой, значит к ночи будет дождь. Отметина никогда не заживёт, так принято.

До комиссариата оставалось три квартала, он повернул с главной в жилой массив, выехал из тени высотного здания. Солнце ударило по глазам, на мгновение ослепив, а через секунду спереди и слева раздался гулкий удар, от которого машина покачнулась всем корпусом. Он рефлекторно прижал к полу педаль тормоза, моргнул, пытаясь прогнать пляшущие перед глазами зайчики. Ну да, знак пешеходного перехода. Бляха, как же так. Поставил машину на стояночный тормоз, отстегнул ремень. Медленно выбрался наружу.

Пластиковый клык бампера расколот, часть алюминиевого крыла смята. Фонарь разбился, бляха, он стоит под пятихатку. А с асфальта поднимается девушка. Высокая, на вид около тридцати, брюнетка. В гипюровом топике и кожаных брюках - при такой фигуре преступно одеваться как-то иначе.

- Извините, вы в порядке? - он подошел, взял ее под локоть, помог встать. - Давайте скорую вызовем?

- Не нужно, - она выглядела растерянной, если не напуганной, но улыбнулась и помотала головой. - Со мной все в порядке.

- Слушайте, мне очень неловко что так получилось, давайте все-таки скорую? - он настаивал на своем.

- Ну что вы, это скорее я зазевалась, - девушка снова улыбнулась. - Правда, не стоит вашего беспокойства. Мне нужно идти. Всего хорошего.

И пошла по переходу, слегка прихрамывая на правую ногу. Он посмотрел на часы. Да, следовало ожидать...

Она занырнула в ближайший подъезд, спустилась на лестницу в подземный гараж, села на холодные ступени и стянула брюки. Так и есть. Повернулась на бок, и надавила пальцами, возвращая на место обломок кости. Вот раззява, смотреть надо, куда едешь. К счастью, крови было немного, кость прошла мимо крупных вен. Вынула из сумки шелковый платок, свернула, перетянула рану, фиксируя кость. От адреналина шумело в голове, боли она не чувствовала. Теперь главное дожить до ночи.

- Ты где вообще ходишь?

Так и есть, его отсутствие заметили. Ну теперь всё, доставай вазелин и иди на ковёр. Полковник китайских церемоний не будет разводить.

- Рапорты с ночи разгребаю, - ответил он невозмутимо, погружаясь в бумаги. - А что, что-то случилось?

- Да ничего особенного, у Мендезов собака вечером пропала, - коллега вошёл в его кабинет и сел на край стола. - Говорят, гуляли перед сном, всё как обычно. Но она как с ума сошла, рванула с поводка. Аж сеньор Хавьер упал.

- Большая собака? - уточнил он, перебирая листы в четверть печатного формата А4.

- Йоркширский терьер, - ответил коллега. - Полночи ходили по парку, искали, звали. Ни следа. Вызвали патруль. Патруль тоже не нашёл.

- Бля, - сказал он. - Ну пусть объявления по столбам наклеят. Кто-то всё равно найдет, народ у нас сердобольный.

- Де ла Вега, ты в натуре бессердечный, - сказал товарищ. - Старички же, йорк последняя отрада в жизни. Надо найти.

Де ла Вега откинулся на спинку кресла и чуть отъехал от стола.

- Если сейчас поедем в парк, ты от меня отгребешься с этим йорком?

В квартире было пусто. Дорожный чемодан валялся посреди спальни. Кухня блестела чистотой - словно на ней никто никогда ничего не готовил. Она стянула брюки еще в прихожей, прошла к холодильнику, вытряхнула из морозилки весь лёд, завернула в полотенце, приложила к раненой ноге и проковыляла к креслу. Боль постепенно проявлялась, адреналин уходил, освобождая место для творчества нервным импульсам. Вот ведь козёл, кто тебя просил...

В аптечке должно быть обезболивающее. Только бы осталось хоть на донышке с прошлого раза. В прошлый раз всё прошло гораздо жёстче...

Они обошли весь парк, отметили видеокамеры, на которые мог попасть убежавший йорк. Часть записей придется запросить у пожарников, это их зона ответственности. Еще часть - через муниципалитет, а они там на запросы болт кладут, и растянется это недели на две-три.

- А та дамочка точно была не под веществами? - спросил коллега. - Судя по тому, как железо ушло, ты ей ноги переломал к ядрене фене.

- Сама ушла, чуть хромала правда, - сказал Де ла Вега. - Как бы теперь в полицию не сообщила.

- Ну да, срача не оберёшься, - посочувствовал товарищ. - Ты ж, поди, и свидетелей не переписал?

- Я на планёрку торопился, - ответил Де ла Вега.

- Ну, сам себе дурак, молись теперь.

Ночь.

Ночью все не так, как днём. Ночью привычный мир играет совсем другими красками. Звучит другими звуками. Жаль, они не видят всего этого великолепия. Не слышат эту симфонию. Но зато она слышит. И видит.

Микрорайон на окраине города только начали застраивать. Выкопали котлован на прошлой неделе, теперь оттуда торчат вверх стальные балки - льют фундамент под подземный гараж. Здесь на пустырях живут зайцы, но это не еда для неё. Так, закуска. Хоть и вкуснее вчерашнего йорка.

Котлован, вырытый строителями, и заполненный водой до половины, она перемахнула одним прыжком. Дальше по склону. Через трассу, уходящую в пригород. Именно на этом участке - освещения нет, есть какой-то автосалон, но в это время он не работает, и значит, можно перебраться на ту сторону, не отсвечивая. На той стороне большой парк. Вчера она совершила ошибку, пришла слишком рано, не вытерпела, и была наказана жалким йорком. Приходить к столу надо позже, когда свалят все собачники. Когда можно выцепить дичь крупнее. Зверя с тонкой, нежной кожей. Без всех этих собачьих сухожилий. Слабого, беззащитного - за йорком пришлось побегать марафон, сжигая драгоценные калории, а этот зверь далеко не убежит.

Кипарис живет своей медленной жизнью. Для него один год равен секунде. Её сердце сейчас бьется под триста ударов в минуту. Зрение переключилось на особый, третий глаз во лбу - отдел мозга, сигналы до которого идут несоизмеримо быстрее, хоть и теряя в цвете. Она теперь воспринимает окружающий мир быстрее. Быстрее реагирует. Быстрее движется.

Она обнимает могучую ветвь кипариса и глядит вниз, во мглу парка. Слушает. Их двое или трое. Звери с тонкой, нежной кожей. Кажется, она чует их запахи.

Голоса смещаются. Движутся в сторону, от неё. Внезапно она узнаёт один из этих голосов.

- Курнуть возьмём!

Чуткое ухо улавливает малейшие колебания звуков. Каждый обертон. Память отыскивает знакомые интонации. Смысл сейчас не важен. Ты накуренная, что ли?

Напополам бы тебя разорвать.

Она прыгает с высоты примерно 30 метров и приземляется на все четыре лапы. Отталкивается, оставляя на земле глубокие канавки от острых, словно стилеты, когтей.

Полковник, конечно, лютый мужик, и не стоило засаживать на ночное опера, тем более за сраное опоздание на планёрку. Но в чем-то Де ла Вега был согласен с начальником - дисциплина должна быть. Без дисциплины мы бы прыгали по деревьям. А целый комиссариат корпуса национальной полиции, прыгающий по деревьям - зрелище пренеприятное.

Работы как таковой не было, а это самое неприятное. Когда чем-то занят, время летит быстрее. Чтобы как-то скрасить досуг, он отсматривал видеозаписи, присланные ребятами из пожарной части. Пару раз в кадре мелькнул злосчастный йорк. Куда побежал, где искать - записи не прояснили. Де ла Вега встал, прошелся по кабинету, взял кружку, кинул пакетик чая и пошел в коридор, к диспенсеру с водой. В коридоре наметилось оживление. Коллега, опер Эльсебио, шёл в компании двух парней из ГРО - группы быстрого реагирования. Ребята прикинулись серьезно, в брониках, с автоматами, в руках несли каски.

- По ходу, нашли мы йорка, - ответил Эльсебио на немой вопрос товарища. - Сейчас позвонили на экстренный номер, в парке на молодежь какая-то псина напала. Может дикая, а может бешеная, вроде как одного подрала.

- Я с вами, - сказал Де ла Вега, зашел в кабинет, поставил кружку на стол и вынул из ящика служебный пистолет.

Дождь пошёл. Отметина никогда не подводит. Она шла по запаху. Торопилась, вода начинала сбивать феромонный след. Добралась до точки, вот дерево с отметиной на стволе. Звери с тонкой кожей никогда не поймут, что эта отметина оставлена ее когтем. И она принялась рыть землю.

Свёрток с запасной одеждой, заранее припасенный, удалось откопать, почти не повредив. Вещи были упакованы в полиэтиленовый пакет, и потому оставались сухими. Сначала пришлось отрыгнуть излишки в вырытую ямку. Потом из последних сил присыпать землей. Нормально, дождь все следы смоет, собаки - верные слуги зверя с тонкой кожей - не найдут это место.

Ритм сердца замедлялся. Появилась одышка. Хаос мыслей постепенно успокаивался, рефлексы отходили на задний план. Она отряхнула чешуйки сброшенной кожи, оделась в хлопковую футболку и джинсы. От утреннего перелома ноги не осталось даже шрама. Здесь же, в пакете, нашелся бумажник. В нем немного налички, банковская карта и удостоверение личности. В трёхстах метрах отсюда крупный универмаг, можно зайти и купить новую одежду. Потому что эта уже через десять минут будет вонять волком за километр.

Пошёл дождь. Де ла Вега курил, прикрыв сигарету ладонью, недобро поглядывая на пятно света от служебного фонаря. Ребята из группы быстрого реагирования прочесывали парк с собаками. Опера тем временем ждали скорую. Судя по истеричным визгам сирены, ждать оставалось недолго.

- Это точно была собака? - спрашивал Эльсебио.

Молодой парень, лет девятнадцати на вид, мертвенно-бледный, трясущийся словно в лихорадке, не мог и слова сказать.

- Не смотри туда, - Эльсебио взял свидетеля за плечи и отвернул спиной.

Спиной к пятну алой артериальной крови. К вывалившемуся из разорванного тела кишечнику. К растерзанному телу. Разорванному напополам.