Сказ о ведьме и бравом богатыре

Глава 1: Покой ей только снится

"И вечный бой! Покой нам только снится

Сквозь кровь и пыль..."

А. А. Блок, «На поле Куликовом»

Проснулась Баба-Яга от того, что вокруг творился бедлам! Не то чтобы обычно всё было спокойно как на кладбище в полдень — нет! Убереги её леший от такой скучной жизни! Но ведь обычно это она, Баба-Яга, этот самый бедлам и устраивала… А тут Баба-Яга была совсем даже и ни при чём! И даже более того — в этот раз она была как бы потерпевшей! Вот как раз последнее и возмутило Баба-Ягу больше всего — она и потерпевшая! Пффф!!! Однако обо всём по порядку…

Сначала Баба-Яга почувствовала мелкую дрожь по всему телу. Первая мысль была: «Это где же я так простудилась-то?» Однако холода она не чувствовала, так что версию с простудой пришлось отмести.

Баба-Яга открыла глаза — первое, что она увидела была мелкая пыль. Пыль сыпалась из щелей в потолке и стенах. Пыль, подхваченная сквозняком из приоткрытого окна, кружилась по горнице и сверкала в лучах утреннего солнца. Частички пыли проникали во все мало-мальские щели в стенах и полу. Тончайший слой пыли уже успел покрыть не только все предметы в горнице, но и печь, и шерстяной тюфяк на печи, и даже саму Баба-Ягу, вытянувшуюся на тюфяке. И если простые предметы, понятное дело, не выказывали никакой реакции на это безобразие, то от пары заговорённых штуковин уже начал исходить негативный эмоциональный фон. Да и сама Баба-Яга не осталась равнодушной к воздействию пыли — в её глазницах заскребло, а в ноздрях зачесалось, защекотало…

Баба-Яга оглядела горницу — оказалось, что дрожала не только она сама, но и всё её окружавшее. Тут послышался скрип иссохшей древесины и до Баба-Яги наконец-то дошло, что дрожь исходила от самой избушки на курьих ножках. И это, по предыдущему опыту Баба-Яги, не сулило ни ей самой, ни тем более её избушке, в самом ближайшем будущем, абсолютно ничего хорошего. Её опасения подтвердились тут-же — дрожь избушки перешла в тряску.

Всё, что не было намертво приколочено и привязано, затряслось вместе избушкой. Предметы, подвешенные на многочисленных сучках в балках крыши и брусьях стен, а также на дополнительных металлических крючках, принялись раскачиваться в такт тряске избушки. При этом предметы неизбежно ударялись о стены, пол и друг о дружку. Посуда на полках и столешнице звенела, угрожая вот-вот свалиться, разбиться и разлететься вокруг черепками. Создаваемые при этом звуки отражались от поверхностей, усиливались и сливались в неприятную для слуха какофонию, которая с каждым мигом всё набирала и набирала обороты. Шум и хаос воцарился в небольшой и, ещё совсем недавно, уютной горнице Баба-Яги.

— Ап-чхи! — громко чихнула Баба-Яга, более не в силах бороться с щекоткой в носу.

Словно восприняв чих Баба-Яги своеобразным сигналом к действию, избушка затряслась сильнее. Звон, стук и бряцанье тоже усилились.

Баба-Яга чуть повернула голову и бросила взгляд на угол с сохнущими травами. Её опасения подтвердились и тут — пучки трав, подвешенные в самом тёмном углу избы для просушки, раскачивались из стороны в сторону. Дощатый пол под ними уже начал усеиваться сухими листиками, стебельками да цветками, но это была наименьшая из грядущих проблем… С каждым покачиванием пучков угол их наклона становился всё больше и больше. Для сохранности самих пучков это было не критично, поскольку стебли растений были плотно привязаны друг к другу или же к сучкам в балках крыши. Вот только из цветков, находящихся на разных стадиях засушливости, начала осыпаться и разлетаться по горнице пыльца. И вот она-то была подчас не всегда безобидна в своём воздействии на живой организм — уровень её опасности или полезности зависел от формы и количества вещества.

Баба-Яга стала судорожно вспоминать чего это она там в последнее время насобирала в лесу, а главное — чем это может ей теперь грозить… Принюхалась — чутких нос уловил запах чего-то терпкого, затем горчинку полыни, ароматы летнего луга и мёда… Приятный аромат был пожалуй единственным положительным моментом во всём происходящем. Что же касается всего остального… При дальнейшей попытке разобраться в смеси запахов — в носу вновь защекотало, заскреблось, зачесалось… Баба-Яга сморщила нос, а затем вновь чихнула, от всей её широкой души так чихнула. Затем ещё раз и ещё…

— Эх раз, да ещё раз, да ещё много, много… (1) — послышалось писклявое завывание из самого тёмного угла под потолком, где обитал ещё один жилец лесной избушки. Похоже воздействие трав коснулось и паука Тихона, вот только ввиду размера оного, Тихона сразило намного быстрее. Иначе с чего бы его потянуло на песни с утра пораньше?

— Молчать! — рявкнула Баба-Яга и попыталась справиться с охватившей её напастью. — Ап-чхи! — напасть оказалась сильнее её.

— Много, много… — тянул Тихон пьяненьким голоском.

— Ап-чхи! Молчать я ска… Ап-чхи!

Паук Тихон замолчал, решив всё-же не усугублять, а то мало ли... Хозяйка жилплощади у него не божий одуванчик — в гневе может и запустить чем нехорошим…

— Ап-чхи!

Тихон чуть подумал и принял разумное решение обождать окончание очередного катаклизма снаружи избушки. Он достаточно бодро, для своего состояния, соскочил с паутины на потолок, пронёсся по балке, перепрыгнул на стену, прытко преодолел пару саженей (2) до окна и нырнул в приоткрытую оконную раму.

— Ап-чхи! — донеслось ему вслед.

Тряска избушки вновь усилилась. С потолка летела уже не только пыль, но и мелкие стебельки соломы, коей были проложены стыки между брёвнами. Медный ковш сорвался-таки с сучка на стене и с грохотом покатился по полу.

Тут уж проняло даже Баба-Ягу. Остатки былой сонливости сняло с неё как рукой — мгновенно! То ли поэтому, то ли ещё почему, но свербеть в носу разом перестало. Зато Баба-Яге вдруг подумалось, что стены древней избушки вот-вот начнут рассыпаться по брёвнышкам, а крыша рухнет прямо ей на голову.

— Ой, батюшки! — воскликнула Баба-Яга и ухватилась ладонью за край печи, на которой она всё ещё продолжала лежать.

Как раз вовремя!

---- Примечания автора ----

1 Отсылка к песне В. Высоцкого «Эх раз, еще раз, еще много раз…»

2 «Сажень» — старорусская единица измерения расстояния, примерно 2,13 метра

Глава 2: Не ложися на краю

«Баю-баюшки-баю, Не ложися на краю – С краю свалишься, Переплачешься.»

Русская народная колыбельная песня.

Едва Баба-Яга ухватилась за край печи, как избушка резко накренилась.

Баба-Ягу, даму совсем даже не хрупкую, резко повело к стене избушки. Она прошипела проклятие и покрепче ухватилась пальцами за угол каменной кладки. Мышцы руки напряглись, сухожилия натянулись, ладонь вспотела…

В углу за печью что-то грохнуло. Послышался звон разбившейся посуды. Одновременно с этим одна из полупустых кадушек, что стояли у противоположной от печи стене, заскользила по полу. Остановилась кадушка лишь упершись в ножку деревянного обеденного стола у окна. К слову, сам стол не сдвинулся с места ни на вершок (3). Баба-Яга могла бы похвалить себя за то, что всё же удосужилась прикрепить стол к стене, после очередного перехода избушки на новое место гнездования, однако ей было сейчас не до этого.

Избушка наклонилась ещё ниже.

Деревянная лавка, стоявшая возле стола, накренилась, встала на две ножки, а затем завалилась-таки на бок и грохнулась на пол. В том месте где лавка встретилась полом от лавки откололась щепа приличных размеров, а вот деревянные балки пола пережили столкновение без какого-либо ущерба.

«Вот она, прочность столетнего дуба!» — могла бы воскликнуть Баба-Яга, очень трепетно относившаяся к сохранности своего жилища, но, да, ей было не до этого!

Угол наклона печи оказался на этот раз настолько крут, что Баба-Яга почти что повисла на руке, каким-то чудом, всё ещё цеплявшейся за край печи. На какой-то миг Баба-Яга почти поверила, что удержится… И наверняка бы удержалась, вот только…

Избушку вновь изрядно тряхнуло, а вместе с ней и всё что находилось внутри.

— Да, чтоб тебя! — ругнулась Баба-Яга почувствовав как край печи выскользнул-таки из-под её вспотевших пальцев.

Тело Баба-Яги заскользило в направлении стены избушки, чтобы неминуемо с ней встретиться, причём не самым гуманным для этого самого тела образом. Однако у Баба-Яги были на этот счёт совсем другие планы! Она мгновенно выставила вторую руку как опору, ладонью вверх, в ту сторону куда её неумолимо тянуло земное притяжение. Другой же рукой она пыталась замедлить скольжение как могла.

Распластанная на печи, с раскинутыми в стороны руками и ногами, Баба-Яга напоминала морскую звезду, выброшенную на берег штормовым приливом. Все мышцы её были напряжены до предела, готовые противостоять самому худшему развитию ситуации.

— Ну я вам устрою веселье… — Сползая к стене всё ближе и ближе, Баба-Яга мысленно ругала и избушку и того, кто устроил ей этот утренний аттракцион. В том, что этот кто-то существует Баба-Яга почти не сомневалась, ведь в то, что избушка встала со своего насеста по собственной воле она верила слабо. Такое могло произойти разве что во время пожара, наводнения или похожего по своей масштабности и опасности природного катаклизма. Однако запаха дыма Баба-Яга не чувствовала, а для наводнения был не сезон.

Стены Баба-Яга всё же коснулась, но лишь на мгновение.

Избушка вновь резко наклонилась — на этот раз в другую сторону.

В горнице вновь раздался грохот, звон. А Баба-Ягу повело назад к краю печи.

— Вот же чёрт плешивый! — выругалась Баба-Яга. Почему-то в момент опасности или же расстройства она частенько вспоминала давнего знакомца. Баба-Яга навряд ли смогла бы объяснить это даже себе, но вот так уж повелось.

Итак, возможностей, да и времени, для манёвра у Баба-Яги было мало, так что она вновь сгруппировалась, хотя казалось бы куда ещё больше, и приготовилась к полёту… Но с печи она к счастью не слетела, а всё потому, что избушка наклонилась вновь! И да, в этот раз снова в сторону стены.

Избушку мотало из стороны в сторону, словно пьяницу перебравшего хмельной браги, а с ней и Баба-Ягу.

Пока что Баба-Яге относительно везло — серьёзных травм не было, только синяки и ушибы. Ни подозрения о причине происходящего, ни прежний опыт переездов избушки не уберегли Баба-Ягу от того чтобы шмякнуться ступнями ног о печную трубу. К счастью не об угол, да и не так чтобы уж сильно больно — по первости бывало и похуже… но тогда и Баба-Яга была помоложе.

Послышался звон падающей посуды, оставленной с вечера на обеденном столе. Расписная глиняная чашка пожелала долго жить, причём без неё. Тарелке повезло больше — она упала на коврик ручной вязки весёленькой расцветки и осталась цела. На тот же коврик упал и медный чайник, залив остатками отвара и коврик, и тарелку, и пол под столом. Однако подумать и об этом тоже Баба-Яге всё ещё было пока некогда…

Избушка накренилась вновь. Затем избушка подпрыгнула…

Баба-Яга ощутимо приложилась спиной об печь.

Деревянная кадушка, почти до половины заполненная родниковой водой, подпрыгнула вслед за избушкой и вновь встала на пол, умудрившись всё же не расплескать содержимое.

Что-то ударилось о стену снаружи, затем загремело по ступеням…

— Кажись ступа с крыльца слетела, — пробормотала Баба-Яга. — Эх, только бы уцелела! — Баба-Яга вновь помянула чёрта, а затем почему-то и Кощея, причём обоих не самыми лестными словами… После этого Баба-Яга решила, что с неё хватит! Всему есть предел и своего она только что достигла! — А ну замерла, двуногая! — приказала она своему жилищу.

То ли избушка Баба-Ягу не услышала, то ли решила вновь проявить свой не самый покладистый характер, но только приказ Баба-Яги не нашел отклика… Вместо этого Баба-Ягу, а вместе с ней и всё что находилось внутри избушки, вновь изрядно тряхнуло!

— Ну я кому-то устрою! — пообещала Баба-Яга. — А ну встала на обе ноги и замерла! — рыкнула она.

В этот раз приказ возымел действие — избушка и правда замерла.

— А теперь медленно, очень медленно, садишься на землю… — Баба-Ягу чуть подкинуло на печи. — Медленно, я сказала!

Избушка медленно опустилась на землю и… всё успокоилось.

— Ух, кажется угнездились! — выдохнула Баба-Яга облегчённо. — Будем надеяться, что ничего по пути не отвалилось и не развалилось… Слышь двуногая? Тебя хоть и строили на века, но кто же знал, что придётся то и дело крутиться то туды, то сюды!

Избушка чуть заскрипела, словно соглашаясь со своей хозяйкой.

Тут нужно отметить, что опасения хозяйки избушки в отношении её сохранности были небезосновательны. При разработке проекта избушки Баба-Ягой закладывалась прочность рассчитанная на, самое большее, два переезда в год, исходя из ста-ста пятидесяти лет существования конструкции в приемлемом для проживания состоянии. Да, да, именно переезда, точнее перехода, избушки на новое место насеста в случае скажем наводнения или же там извержения вулкана. Но кто ж тогда знал, кто же знал, что на практите всё окажется иначе!

Заказчик проекта, то есть сама Баба-Яга, совсем не предполагала, что избушку будут то и дело поднимать на ноги и заставлять крутиться то передом к лесу, то им же к дорожке ведущей из поселения, откуда по большей части и приходили незваные, а главное нежданные, визитёры. И никому не было дела до того, что хозяйка избушки, всё та же Баба-яга, предпочитала вид с крыльца на лес, а не на дорогу! Но чуть ли не каждый второй визитёр почему-то упорно поворачивал избушку дверью к себе, а к лесу задом! Особенно этим грешили люди военные - богатыри да витязи всякие, хотя попадался и простой люд - Иваны да Марьи. Сколько Баба-Яга не пыталась выяснить причину этого, однажды даже пригрозила посадить очередного богатыря в печь, но так и не смогла. Все допрашиваемые только и бубнили что-то вроде «Дык, а как же иначе-то?» или "Так положено!" Однако вернёмся назад к нашему повествованию…

Баба-Яга села на печи, потёрла рукой ноющие мышцы спины и оглядела воцарившуюся в её жилище разруху. Прикинула в уме примерные материальные потери и нахмурилась. Затем подумала о том сколько времени ей теперь придётся наводить порядок и приуныла.

В этот момент за дверью послышались тяжёлые шаги, явно кто-то большой поднимался по скрипучим ступеням. В дверь решительно забарабанили. Визитёр подождал с минуту, а затем из-за двери раздался громкий мужской рык:

— Эй, хозяйка, открывай!

---- Примечания автора ----

(3) Вершок — около 4,5 сантиметра, за основу бралась длина верхней фаланги указательного пальца руки (прим. автора)

Глава 3: Не гневите женщину

«Незваный гость хуже татарина»

Русская пословица

— Ну вот, я так и знала! — простонала Баба-Яга. — Опять какого-то недоброго молодца на мою бедную головушку и больную спину принесло! Ох-хо-хо, да когда же это закончиться! — запричитала хозяйка лесной избы. — Я уже и в чащобу, подальше от всех дорог и троп, забралась, и лешему наказала путь ко мне путать, а всё равно ходят! И главное ведь находят! Вот же упёртые, всё же эти существа, люди! — Баба-Яга недобро покосилась на дверь.

В дверь опять застучали, да так, что та затряслась.

— Эй хозяйка! Ты спишь что ль?

— Как же, поспишь тут… — заворчала Баба-Яга недовольно. Она принялась ощупывать руки-ноги на предмет переломов и травм. — Ох, вроде цела! Пронесло значиться в этот раз.

— Хозяйка! — В дверь забарабанили с удвоенной силой. Защёлка на двери затряслась, забренчала, готовая выскользнуть из пазов.

Баба-Яга вздыхая и кряхтя полезла с печи.

— И чего им дома то не сидится? — бурчала она себе под нос. — Дел дома что-ли нет? Всё ходят и ходят… Почувствовав под ногами твёрдый пол Баба-Яга возвела очи вверх. Увидала паутину и недостачу на ней жителя.

— Трус! — констатировала Баба-Яга дезертирство Тихона. Стук в дверь прекратился.

— Есть кто дома? — спросил ранний визитёр. Не дождавшись ответа он предположил: — Может она чуток глуховата? — И затем заорал во всю мощь: — Эй, хозяйка, встречай гостя!!!

В дверь снова застучали.

— Тфу ты, ну ты! — выругалась Баба-Яга и посмотрела недовольно в сторону двери. Упёрла руки в бока. — Да иду я, иду! — выкрикнула она раздражённо. — Хорош шуметь — весь лес уже небось перебудил!

Стук прекратился.

Баба-Яга сделала наклон в одну сторону, затем в другую. Повторила.

За дверью засопели в нетерпении.

Баба-Яга, не отвлекаясь на посторонние звуки, медленно прогнулась чуток назад, разминая затекшую от долгого лежания спину, затем слегка наклонилась вперёд. Попыталась дотянуться кончиками пальцев до ступней — выходило не очень. Прекратить упражнение заставила тянущая боль в пояснице. Баба-Яга медленно разогнулась и решила, что на сегодня комплекс физических упражнений пожалуй пора заканчивать.

— Бабуль, ты там не уснула часом? — спросили из-за двери.

— Вот молодёжь пошла! Ну никакого терпежу и уважения к возрасту у них нет! — вновь начала ворчать Баба-Яга. Она повысила голос, так чтобы возмутитель её спокойствия непременно расслышал каждое произнесённое ей слово, и продолжила: — Меня значится торопят, а самим лень с десяток лишних саженей пройти! Нет чтобы угол избушки обогнуть и войти как положено — со стороны леса! Леса, а не чего другого!

Из-за двери послышалось покашливание. Баба-Яга замолчала и прислушалась — проняло аль нет?

— Бабуль, так у тебе кругом один только лес и есть… — раздалось в ответ чуть смущённо.

Баба-Яга улыбнулась, явно довольная произведённым обучающим эффектом. Кивнула сама себе и продолжила урок воспитания, сделав вид что не услышала ни слова:

— Так нет же — этим лентяям подавай чтобы избушка к ним повернулась! Ну вот как объяснить этим олухам, что как хозяйка свою избушку поставила, так она и должна стоять! — Баба-Яга бросила на дверь изучающий взгляд гадая — проникся визитёр её словами аль нет?

Визитёр за дверью засопел, то ли от смущения, то ли от недовольства из-за нравоучений.

— Бабуль, ты открывать то будешь?

— А что, есть варианты? — спросила Баба-Яга.

Визитёр за дверью издал какой-то невнятный звук.

— Чего есть? — спросил он.

— Я говорю, что сейчас открою. Как только дойду, так и открою…

Однако идти открывать дверь Баба-Яга не торопилась. Первым делом она направилась к кадушке с питьевой водой. От всего пережитого этим утром у неё так в горле пересохло, словно век не пила!

Визитёр за дверью снова засопел, затем прочистил горло.

Баба-Яга подняла с пола медный ковш и не спеша осмотрела его со всех сторон. Ковш остался почти целым, небольшой скол с одного края не в счёт. Баба-Яга отёрла ковш о висевший возле кадушки рушник (1), набрала в ковш воды, сделала большой глоток и зажмурилась от удовольствия — вода была ключевая, чистая как роса и при этом чуть солоноватая.

В дверь опять постучали, на этот раз как-то неуверенно, даже заискивающе что-ли.

Баба-Яга сделала ещё пару глотков, аккуратно повесила ковшик на его привычное место и лишь затем вновь повернулась к двери. Гаркнула:

— Кто?

За дверью примолкли, а потом осторожно ответили:

— Так я же это… Бабуль, мы же только что беседовали… — Визитёр замолк, то ли ждал ответа, то ли задумался.

Баба-Яга понадеялась, что второе — думать ведь полезно, хоть иногда… Пользуясь наступившим затишьем в беседе Баба-Яга осмотрела горницу. Вновь грустно вздохнула — мысль о предстоящей уборке навеяла печаль.

— Бабуль, так у тебя что, ещё и с памятью плохо? — спросил визитёр, озвучив результат своих раздумий.

— Вот с чем-чем, а с памятью у меня всё в порядке! — заверила его Баба-Яга при этом недобро улыбнувшись.

— Ну, ладно… Так это, гостя то в дом пустишь?

«Вот ведь настырный! — подумала Баба-Яга. — Ну некогда мне сейчас попусту болтать! Некогда! Из-за него между прочим некогда!!! Но ведь не отстанет…» — Баба-Яга вздохнула.

— А звать тебя как? — спросила она всё-же направившись к двери.

— Так это, бабка не велела ведьмам имя открывать… — градус наглости говорившего вновь пошел вверх. Баба-Яга притормозила.

— Скатертью дорога! Ишь, будут меня тут всякие обзывать! — возмутилась она.

— Но бабка меня к тебе послала!

— Ха, подумаешь, послала! Меня вон многие куда-то не туда посылают, но я же не иду… Запомни, не каждое место достойно того, чтобы ты туда шёл! — Баба-Яга нравоучительно подняла указующий перст вверх, потом сообразила, что собеседник её не видит и опустила руку.

За дверью засопели.

— А зачем, говоришь, она тебя ко мне послала? — решила всё же уточнить Баба-Яга, а то вдруг дело и правда важное… — Да и что там за бабка такая нужно выяснить… — пробормотала она. — Вон главная ведьма тоже уже далеко не молодая девица… вдруг это от неё молодец?

— Так это, поговорить!

Взгляд Баба-Яги упал на разбитую чашку, любимую между прочем — она недовольно поджала губы.

— Ну вот с бабкой и поговоришь! А мне некогда с тобой лясы точить (2)!

— Так и мне некогда!

— Ну вот и отлично! Скатертью дорога!

— Эй ведьма, хватит дурить, открывай давай! — по двери забарабанили пудовые кулаки. — Мне с тобой, а не с моей бабкой, поговорить надо!

— Некогда мне! И не ведьма я! — Баба-Яга упёрла руки в бока. — А ты точно, что только поговорить хочешь? А то у меня сейчас как-раз настроение кого-нибудь прибить!

— Прибить? А чего именно прибить? Если что, так я и по хозяйству подсобить могу! — поспешно донеслось из-за двери.

— Это уж само собой… — пробормотала Баба-Яга рассматривая чуть покосившуюся ставню избушки. — Ну ладно, сам напросился… — Баба-Яга подошла к двери. Подошла как была — в ночной рубахе, непричёсанная и неумытая. А когда ей было-то? Правду говорят — «Незваный гость хуже татарина!» — Так как говоришь тебя зовут?

— Бабка не велела!

— Вот упрямый! Слушай, инкохнито, — на слове «инкохнито» Баба-Яга чуть запнулась, вспоминая правильное произношение иностранного слова, — у меня может тоже есть принцип!

— Принц?! Ишь ведьма… Так бы и сказала, что не одна! Я же со всем пониманием, я же тогда и обождать чуток могу!

— Тфу ты, вот неуч на мою голову! Я говорю, что я может с незнакомыми не разговариваю!

— Почему?

Баба-Яга тихонько хмыкнула вспомнив свою родительницу и её методы воспитания.

— А мне мамка не велела, в детстве… раннем… в очень раннем детстве.

— А мне бабка моя велела…

— Знаю, знаю… А что она тебе сказала хоть?

— Ну так, сказала идти к ведьме в лес…

— Вот и иди… в лес! А я не ведьма!

— Но бабка же… — говоривший замолчал, зайдя в тупик в своей логике. Похоже ему и уходить не хотелось и имя раскрывать было боязно...

«Пусть подумает чуток», — решила Баба-Яга и одобрительно кивнула.

Она ещё какое-то время подождала пока визитёр до чего-нибудь дозреет… За дверью всё оставалось тихо. Баба-Яга закатила глаза вверх, прося небо о терпении. Однако небо осталось глухо. Баба-Яга чуть подалась к двери и навострила ухо...

С той стороны послышалось недовольное сопение, медленный выдох, вдох... Потом визитёр откашлялся и обречённо сказал:

— Вениамином меня кличут стало быть…

— Вот и сразу бы так! А то «бабка не велела»… — Баба-Яга откинула щеколду и распахнула дверь, при этом чуть не приложив ей по лбу Вениамина. Но у того были не только хорошие инстинкты, но и отличная выучка.

Вениамин отпрянул, непроизвольно сделал шаг назад, и чуть было не слетел вниз по лестнице. Уже чувствуя под подошвой сапога бортик ступени, Виниамин подался вперёд и ухватился-таки за дверь своей огромной лапищей. Дверь резко рванула наружу, петли на ней заскрипели, но выдержали. Вениамин подтянул себя ближе к двери и обрёл-таки опору под ногами.

Баба-Яга хоть и была женщиной не слишком хрупкой, однако она и Вениамин находились в разных весовых категориях, так что у неё практически не было шансов… В тот миг, как Вениамин ухватился за дверь, Баба-Ягу, не успевшую ещё отпустить дверную ручку, швырнуло вперёд… Удар! Боль… глаза женщины закатились и она кулем рухнула к ногам своего незваного гостя.

---- Примечания автора ----

1 Рушник — полотенце с вышитым или тканным узором

2 Точить лясы — заниматься пустой болтовней или же причудливой беседой

Глава 4: Убили!

«Не буди лихо, пока оно тихо!»

Русская пословица

Баба-Яга приходила в себя медленно, урывками…

Сначала пришла боль — резко, словно кто-то ткнул иглой в нервное сплетение. Именно боль в области лба заставила сознание Баба-Яги вынырнуть из беспамятства. Затем боль стала пульсирующей, то усиливаясь, то вновь немного затихая…

Мысли путались, расплывались, растворялись, словно лесные тропы в осеннем тумане. Какое-то время Баба-Яга прибывала в странном, чуть заторможенном состоянии где явь встречается со сном. Но откуда-то она знала, что не спит.

Постепенно стали возвращаться звуки. Негромкий, успокаивающий шелест ветра… Чириканье птиц… Невдалеке заухал филин… Едва слышный стон…

«Кажется кому-то плохо, — подумала Баба-Яга немного отстранённо. — А голос-то знакомый… — Следом пришло осознание, что стонет она сама. — Чего это я? — спросила она себя мысленно, однако додумать ответ ей помешали».

— Эй хозяйка! — встревоженный мужской голос прозвучал совсем рядом. — Ты чего? Это самое, даже не думай помирать! Мне бабка этого не простит…

«Что за хозяйка? Какая-такая бабка?» — подумала Баба-Яга и попыталась выудить из памяти нужную информацию...

Откуда-то сверху, послышался ещё один голос — тонкий, даже писклявый.

— Убили! Убили нашу Ягушечку! — вопил он словно по покойнице. Вот этот голос Баба-Яга узнала сразу.

«А вот и Тихон! Ишь как переживает!» — подумала Баба-Яга с теплотой. На душе у неё сразу стало как-то спокойнее от того, что рядом с ней оказалось родное существо. Баба-Яга хотела было его успокоить, сказать, что она жива и помирать пока не собирается, но из её рта вырвалось лишь что-то неразборчивое — какое-то клокотание, сроду ей несвойственное.

Очередной вопль Тихона оборвался на середине ноты.

— Ох! — выдохнул мужской голос. — Кажись жива!

— Жива?! А ну поготь… — Тихон опустился на своей паутине пониже, прислушался… Его слух уловил тихое размеренное дыхание. — Так и есть, впрямь жива… — Далее, не теряя ни мгновения, Тихон развил бурную деятельность — развернулся, засучил мохнатыми лапками, прытко переместился по нити паутины на пару локтей повыше и наконец замер. — Отойди от неё! — зашептал Тихон, обращаясь явно не к Баба-Яге. — Отойди сейчас же, секач (1) ты безмозглый!

— Почему это сразу секач! — возмутился мужской голос.

— Потому что шкура толстая, в смысле непробиваемая, да и шапка твоя… — снизошёл до пояснения Тихон. — А насчёт безмозглого у нас разногласий нет?

— Чего у нас нет?

— Книги надо читать! Например ано… анато… в общем умные и с картинками! Вот как я, ну и Яга! А теперь отошел от Ягушечки, пока ещё чего не сломал. — И чуть слышно добавил: — Вернее, пока тебе чего не сломали…

— Да починю я ручку на двери, починю! — возмутился мужской голос. — А ведьму твою я даже пальцем не тронул! Это всё дверь! «За „ведьму“ ответишь, Вениамин!» — подумала Баба-Яга мстительно, вспомнив наконец имя говорившего.

— Отошел! — распорядился Тихон. И уже сам себе под нос пробубнил: — Вот дурында, сам ведь себе могилу роет…

— Да я чё? Я ничё! — принялся оправдываться Вениамин, а это был действительно он, тот кто так настойчиво рвался в гости к хозяйке лесной избушки.

Баба-Яга открыла глаза — ясное голубое небо, невесомые рваные облачка и яркое солнце радовали взор.

— Ох! — выдохнула она облегчённо. Ведь если глаза видят, а тем более голубое небо, то и беда не беда!

— О, очнулась, — выдохнул Вениамин. — Кажись пронесло!

Над Баба-Ягой склонилось две головы. Первая голова, в металлической остроконечной шапке, принадлежала бравому молодцу лет двадцати. А вторая прилагалась к мохнатой тушке паука Тихона, зависшего на ните паутины в нескольких локтях над лицом Баба-Яги.

— Вень, в последнем я не уверен… Ты бы всё-же поостерёгся, а? — Тихон не терял надежды образумить парня.

Баба-Яга моргнула. Два небесно голубых глаза моргнули в ответ. Другие восемь, тёмные и фасетчатые, лишь сверкнули, меняя фокусировку.

— Ягушечка, ты как — очухалась? — пропищал Тихон. Подождал ответа, но того не последовало. Баба-Яга казалось бездумно смотрела в небо. — Вень, чего-то она не реагирует никак…

— Может это… по лику (2)?

— Я те дам по лику! Один раз уже вон… по лику!

— Так это не я! Это всё дверь!

— Так не нужно это… усу-ху-блять, во!

— Чего?

— Больше не надо... по лику!

— Да я легонечко…

— Даже не думай! А лучше иди-ка ты от греха подальше, а?

— Да ты послухай! Меня как-то на учениях вырубило — представляешь, щитом да по макушке! Да, повезло мне тогда изрядно — щит лишь по касательной задел, ещё бы чуть чуть и… вот только шишак (3) изрядно помяло… — Вениамин замолк словно вновь переживая тот роковой момент…

— И чего? — вернул его в реальность Тихон.

— А… так старшой мне ка-а-ак дал оплеуху — так я сразу очнулся!

— Я те дам… Я те щас как дам, по касательной! — Тихон покачнулся на своей паутине, словно и в самом деле собирался вдарить своему собеседнику. Однако пролетел над головой склонившегося над Баба-Ягой парня.

— Ну как знаешь! — обиделся тот. — Я же как лучше, со всей душой, понимаешь… — Вениамин вздохнул огорчённый тем, что порыв его души не был оценён.

Вениамин и Тихон посмотрели на Баба-Ягу. Вениамин почесал макушку, как раз там где она встретилась со щитом. Тихон, висящий на качающейся паутине, достиг конечной точки смещения и полетел назад…

Баба-Яга проследила взглядом за полётом Тихона.

— О, смотри, глазами задвигала… — обрадовался Вениамин. — Ну-ка, помотайся чуть сильнее!

Тихона сильно уговаривать не нужно было… Он качнулся раз, другой… Пролетел над головой Баба-Яги в одну сторону, затем в другую, затем назад...

Баба-Ягу замутило. Пустой желудок сжался, во рту появилась горечь… Баба-Яга сделала глубокий вдох и прикрыла глаза.

— Кажись опять помирать надумала… — сказал Вениамин. — Вон побледнела, аки покойница.

— Чегось? Ягушенька, родненькая, не помирай! — запищал Тихон. Его голосок то приближался, то снова удалялся по мере раскачивания паутины над головой Баба-Яги. — Как же мы без тебя!

Баба-Яга выдохнула и открыла глаза.

— О, снова ожила! — прокомментировал Вениамин.

— О-то-шли! — выдохнула Баба-Яга сквозь зубы. На этот раз у неё получилось выговорить слово хоть и по слогам, но внятно. Не последнюю роль в этом сыграл праведный гнев, начавший зарождаться в её справедливой душе…

— Тихон! Она никак отойти в иной мир собралась!

— Ягушенька, вернись! — вновь запищал Тихон. — Не оставляй нас сиротинушками!

— Ото-шли от ме-ня, я ска-зала! — рявкнула Баба-Яга всё так же по слогам, но интонация разгневанной фурии (4) сглаживала все нюансы её речи.

— Вень, отползай! В этом состоянии ей лучше не перечить! — пискнул Тихон и поспешно полез вверх по паутине.

Вениамин наконец-то проникся и внял предостережениям Тихона — его голова скрылась из поля зрения Баба-Яги. Следом раздался топот ног, потом всё стихло.

---- Примечания автора ----

1 Секач — самец кабана с острыми, длинными клыками и прочной, толстой шкурой

2 Лико — лицо на старославянском

3 Шишак — шлем русского витязя с высоким навершием

4 Фурия — богиня мести из древнеримской мифологии

Глава 5: Служивый

«Попал как кур в ощип»

Русская пословица

После долгих лет существования под одной крышей с Баба-Ягой, Тихон знал о ней очень и очень много такого, что было скрыто от глаз других существ. Порой ему казалось, что он знает о Баба-Яге чуть ли не больше чем она сама о себе любимой.

Например он знал, что Баба-Яге очень не нравилось быть больной и слабой — ни физически, ни тем более ментально. Тихону, кстати, это тоже не нравилось, но по иной причине чем ей. Дело было в том, что нрав Баба-Яги, и в хорошем-то расположении не из кротких, при плохом самочувствии портился порой до безобразия. И чем хуже Баба-Яга себя чувствовала, тем больше безобразия она начинала творить, а порой и вытворять.

Ещё Тихон знал, что Баба-Яге не нравилось, когда её слабость, а следовательно и безобразия ею творимые, видели посторонние. А ещё то, что свою слабость она не прощала никому, а уж виновнику так тем более… Так что Тихон точно знал, что Вениамин влип. Влип как муха в мёд — вроде и мягко, и вкусно, и сладко, а последствия грядут неожиданные и для мухи увы неприятные.

* * *

Баба-Ягу мутило. Хуже чем сейчас она чувствовала себя разве что на утро после ежегодного ведьмовского слёта на Лысой горе. Да и то лишь первые несколько лет. Потом она научилась дозировать количество, а главное определять качество принятых на душу чарочек горячительного. Но судя по её самочувствию, что-то явно пошло не так.

«Ох, как же мне плохо… — думала она борясь с тошнотой. — И где это я умудрилась вчера так нажр… кхм… накушаться? — Баба-Яга попыталась вспомнить, но ничего такого не вспоминалась. Никаких дней рождения, смерти, приёма новой ведьмы в профсоюз, гостей… — Вот на мысли о гостях сознание споткнулось… что-то такое и впрямь было… — И кого-же ко мне принесла нелёгкая? — спросила себя Баба-Яга. Навскидку никакого застолья в честь дорогого гостя не вспомнилось… — А может гость — это я? — Идея показалась ей логичной, ну не сама с собой же она так наугощалась в самом-то деле! — И где же меня так радушно принимали? — Увы, но снова ничего не вспоминалась. — Нужно осмотреться, — решила она, — авось это поможет открыть ларчик памяти.»

Баба-Яга наклонила голову вбок. Серые струганные доски… Деревянные ступени, уходящие круто вниз… Чуть сбоку широченный ствол многовекового дуба… Зелёный луг, густо усеянный цветущими луговыми травами… Древний дремучий лес, вставший тёмной стеной где-то в полуверсте… Далеко, далеко за лесом три горные вершины, утопающие в туманной пелене…

«Неплохое местечко для жизни, — подумала Баба-Яга. — Хотя, как-то очень уж знакомо…»

Она повернула голову в другую сторону. Те же серые доски пола. Стены деревянной избы — точь в точь как у неё. Распахнутая настежь дверь…

«В моей избушке вроде такая же… — Баба-Яга присмотрелась, — …только на этой двери ручки не хватает, а у меня она красивая, резная, в виде головы волка. И всё же… — Баба-Яга приподнялась на локтях и заглянула внутрь жилища… — Так это моя изба и есть! Это я что, на собственном крыльце лежу?!»

Тут в голове Баба-Яги снова что-то больно кольнуло и на Баба-Ягу, словно снежная лавина, накатили воспоминания о событиях этого злосчастного утра. Воспоминания были очень сочными, острыми, с мельчайшими подробностями. Вспомнив как её лоб встретился с дверью, Баба-Яга зашипела как разъярённая лесная кошка, но не от боли, а от накатившей вдруг жажды мести… Хотелось рвать и метать! В глазах потемнело…

Где-то в небесах громыхнуло! Порыв ветра пронёсся по верхушкам деревьев, всколыхнул траву, обдул лицо Баба-Яги прохладой надвигающейся грозы, а затем с грохотом захлопнул входную дверь!

Где-то над головой Баба-Яги послышался писк Тихона:

— Веня, тикай!

— Чего?

— Беги!

— Зачем?

— Вот дурень! — выдохнул Тихон обречённо то ли о Вене, то ли о себе… Затем Тихон шустро полез вверх по паутине. Добравшись до козырька крыши, он юркнул за ближайшую перекладину, затаился и навострил слух.

Голос Тихона, словно голос разума, привёл Баба-Ягу в чувство — пелена с глаз исчезла, да и ярость растворилась, но желание праведной мести осталось.

Баба-Яга осторожно коснулась лба в том месте где не так давно пульсировала боль. Пальцы прикоснулись к сухой коже, что говорило об отсутствии раны — это было просто замечательно. Из менее замечательного была шишка, которая, судя по пульсирующей боли, продолжала увеличиваться. Баба-Яга пробормотала несколько нецензурных слов о незваных гостях с утра пораньше.

Вениамин прислушался, пытаясь уловить слова заговора, но безуспешно. Так как после этого Баба-Яга попыталась сесть, Вениамин сделал вывод, что заговор был на здоровье.Ему бы такой тоже не помешал!

«И впрямь ведьма!» — подумал Вениамин. До этого мгновения он ещё сомневался в словах бабки, что в тёмном лесу живёт настоящая древняя ведьма. Однако чем больше он здесь находился, тем больше он верил в правдивость её слов. Один только говорящий паук чего стоит! Про ходячую избушку на куриных ногах и говорить нечего — вот уж чудо-чудное!

Попытка Баба-Яги сесть выглядела очень неуклюже, она то и дело норовила завалиться на бок. Сесть удалось лишь с третьей попытки, а затем к горлу вновь подступила горечь. Да и в целом чувствовала себя Баба-Яга примерзко. Очень хотелось снова лечь, закрыть глаза и погрузиться в сон на пару часов… Однако же Баба-Яга погнала эти мысли прочь. Покоряясь обстоятельствам, она лишь чуть прикрыла глаза — стало немного полегче.

— Воды! — попросила она.

— Чего? — послышалось из-за ствола дуба, того самого — многовекового. Потом из-за него же выглянула голова в железной остроконечной шапке.

Баба-Яга глубоко вдохнула и медленно выдохнула. Чуть громче повторила:

— Воды! Там, — она подняла руку и махнула в сторону двери. Затем сочла за лучшее всё-же уточнить: — В кадушке.

Вениамин посмотрел вопрошающе на перекладину, за которой спрятался Тихон, но ответа ожидаемо не получил. Почесал лоб, стимулируя мыслительный процесс. Затем, на что-то всё-же решившись, Вениамин выскочил из-за дерева и ринулся к избушке.

— Ага, сейчас… Я мигом!

Но мигом не получилось. Вениамин опасливо обогнул Баба-Ягу, а затем замер в нерешительности перед дверью избушки. Дверь была закрыта, а ручка отсутствовала, его Вениамина стараниями между прочем. Вениамин оглянулся на Баба-Ягу — та так и сидела на крыльце с полуприкрытыми глазами и казалось дремала. Он почесал лоб, достал из ножен меч — клинок с лязгом вышел из ножен и блеснул на солнце. Баба-Яга приоткрыла один глаз. Тихон высунулся из-за края балки и сверкнул всеми восемью глазами, готовый в случае чего встать всеми лапками на защиту Ягушечки. Вениамин примерился и просунул тонкое лезвие между дверью и косяком, надавил. Дверь со скрипом открылась. Вениамин убрал меч в ножны, в нерешительности заглянул в избушку. Баба-Яга, оценив обстановку как относительно безопасную, закрыла глаз. Вениамин чихнул от витавшей в избушке пыли, прикрыл нос ладонью и оглядел горницу в поисках кадушки.

— У стенки, — дал подсказку Тихон, как коршун зорко наблюдавший за происходящим из-за края балки. — Ковш на стене!

* * *

— Вот! — Услышала Баба-Яга через какое-то время. — Ни капли не расплескал! — похвалил сам себя Вениамин.

Баба-Яга открыла глаза — на уровне её лица словно бы завис в воздухе ковш. Да, тот самый. Она опасливо покосилась сначала на державшую ковш лапищу, затем на содержимое ковша. Ковш был наполнен почти до самых краёв прозрачной жидкостью. Баба-Яга потянула носом воздух — её чуткий к зельям нос не учуял никакого подозрительного запаха, наоборот, знакомо пахло свежестью и чуть-чуть землёй. Баба-Яга потянулась губами и сделала крохотный глоток — жидкость прокатилась по языку и ухнула в пищевод. Баба-Яга прислушалась к своим ощущениям — никаких примесей или ядов. Да даже если бы они и были, то пить ей сейчас хотелось намного больше чем жить…

Баба-Яга взяла ковш. Вениамин опасливо отдёрнул руку как только ковш перекочевал в ладонь Баба-Яги и отошел на другую сторону крыльца, подальше от древней ведьмы. Меж тем Баба-Яга сделала пару больших глотков, потом приложила ковш к шишке. Выдохнула облегчённо — медь, из которой был изготовлен ковш, приятно холодила кожу, а прохлада успокаивала и боль, и потрёпанные нервы.

Пару минут прошло в тишине — каждый из присутствующих думал о своём… Тихон разрывался между радостью от возвращения к жизни его Ягушечки и тревогой за гостя. Вениамин перебирал в голове возможные кары, которые на него непременно нашлёт злая ведьма, а в том, что ведьмы добрыми не бывают, он не сомневался, иначе какие же они тогда ведмы! А ведьма, то есть Баба-Яга, мечтала о мягкой перине, покое и чуть-чуть о тушеной картошечке из печи.

Первым не выдержал молчания желудок Баба-Яги — он громко заурчал, напоминая о своём существовании. Все сделали вид, что его не услышали.

Вторым сдался Вениамин — он чуть вжал голову в плечи, кашлянул, прочищая горло, и спросил:

— Бабуль, ну ты это, ты как?

Баба-Яга посмотрела на Вениамина. Взгляд был многообещающим, то есть он обещал много всего, но явно ничего хорошего.

Вениамин обтёр о штанины чуть вспотевшие ладони. Попытался было отступить на шаг назад, но упёрся в перила крыльца.

— Понял, не дурак! — затараторил он. — Ну я тогда это… я наверное тогда пойду… — Вениамин шагнул вбок. Подошва его сапога соскользнула с края ступени. Вениамин расправил руки, аки птица крылья, но вместо того чтобы взмыть в небо, полетел с крыльца кубарем. Однако выучка у него была качественная, так что Вениамин ловко, явно умеючи, перекатился на траве и вскочил на обе ноги. При этом он даже умудрился повернуться к Баба-Яге лицом. После чего с подозрением и опаской посмотрел на хозяйку лесной избушки.

Баба-Яга почувствовала себя частично отомщённой, но только частично, совсем чуть-чуть… Однако это не помешало ей восхититься выучкой парня, что немного реабилитировало его в её глазах. Она приподняла одну бровь и изучающе оглядела замершего в нерешительности парня.

Вениамин был относительно молод — не больше двадцати зим. Светловолос, высок, добро сложен — где надо накачан, где надо поджар. Брюхо отсутствовало, зато присутствовали выпирающие мышцы на руках и груди. Баба-Яга одобрительно улыбнулась. Однако Вениамин воспринял её улыбку по своему — как ухмылку кобры перед броском!

Вениамин попятился. Сапог зацепился за корягу, которой раньше на этом месте вроде бы не было — парень кулём повалился на пятую точку. Крякнул, ударившись ягодицей о выступающий из земли камень.

— Ох! — выдохнул Вениамин и добавил ещё пару хлёстких выражений. После чего он неловко встал на ноги и потёр ушибленное место.

Взгляд Баба-Яги чуть потеплел, а на лице расплылась удовлетворённая улыбка. Ей всё больше и больше казалось, что возмездие в этом мире существует.

Вениамин в возмездие не верил, зато он верил в ведьм и их проклятья. Ведь людская молва же не может врать, не так ли? А тут и доказательства были «на лицо», точнее на его пятую точку…

Вениамин опасливо оглянулся на Баба-Ягу. Нужно ли говорить, что её улыбка ещё больше укрепила его подозрения относительно того, что его несчастные случаи были вовсе не случайны. Парень набычился, пнул корягу, сплюнул на камень и решительно развернулся в сторону леса, дабы, выражаясь по военному, стратегически отступить перед превосходящими силами противника. В простонаречии это именовалось по иному, но Вениамину больше нравились военные термины… Однако, прежде чем он успел сделать хоть шаг, позади раздался угрожающий рык:

— Стоять! — скомандовала Баба-Яга голосом очень похожим на тот, каким старшой Вениамина обычно раздавал свои приказы. — Кру-гом! Ко мне — марш!

Глава 6: Ведьма

«Не буди ж ты ее, не буди… На заре она сладко так спит!»

«На заре ты её не буди», А. Фет

После команды «Кру-гом!» у Вениамина сработали инстинкты. Те самые, что были вбиты в него строгим военным начальством во время нудных тренировок и закреплены болезненными затрещинами. Вениамин замер, развернулся на месте и чётким строевым шагом, вытягивая носкисапог, промаршировал до крыльца. Старшой Вениамина мог бы в этот момент по-праву гордится своим подчинённым, так чётко и идеально тот выполнил каждый приказ! Загвоздка была только в том, что команды исходили не от старшого, но это уже мелочи, не так ли?

Если бы Баба-Яга приказала в этот момент запевать, то Вениамин выполнил бы и это. Надо заметить, что Баба-Яга умела быть снисходительной, когда хотела. Сейчас она этого не хотела! Про команду «запе-вай!» она просто забыла, ну бывает… Да и не до песен ей сейчас было — и без песен голова раскалывалась.

Перед крыльцом Вениамин щёлкнул каблуками сапог и замер вытянувшись «в струну». Грудь колесом, руки вытянуты вдоль тела, а каблуки сапог сведены вместе — совсем как на военном смотре перед воеводой. Вот только он был не на смотре, а перед ним был не воевода, но ведь это были мелочи, не так ли? Или всё же нет? Вениамин считал, что нет — не мелочи! Замерев перед крыльцом избушки на курьих ножках, Вениамин пытался познать непостижимое — как он дошёл до жизни такой?!

«Эх, любо-дорого посмотреть!» — подумала Баба-Яга, любуясь на бравого вояку. В её голове сразу всплыли воспоминания далёкой молодости, когда она, будучи ещё наивной девчонкой… Кхмм… Однако оставим эту тему, дабы не разрушать репутацию Баба-Яги как вечной старухи и прожжённой жизнью ведьмы.

Тихон выбрался из-за перекладины крыши и тоже посмотрел на Вениамина. Ему хоть и не приходилось присутствовать на парадах, однако выправку Вениамина он оценил.

А Вениамин думал! Напряжённо, как порой после очередного разговора «по-душам» со своей бабулей…

— Какого лешего! — выдал он наконец, осознав всю глубину нравственного падения в своих собственных глазах. Он, бравый богатырь, можно сказать витязь, стоит навытяжку перед какой-то дремучей… Тут у Вениамина, видимо от глубочайшей степени возмущения, начисто отключился инстинкт самосохранения. Иначе как объяснить, что он, позабыв все наказы своей бабули, выдал роковую для себя, как впрочем и для большинства мужчин, фразу: — Ведьма! Как есть ведьма!

Недаром в народе говорят: «Не буди лихо, пока оно тихо!» Так вот — ведьма его услышала!

* * *

Порой Тихону казалось, что в Баба-Яге живут две личности — светлая и тёмная. Какая из них была изначальная, а какая приобретённая Тихон мог лишь предполагать. Однажды он даже рассказал Баба-Яге о своей теории, на что та отшутилась, мол, будь тогда осторожен — какую утром разбудишь, с той и день проведёшь. В тот день Тихон был необычайно тих и задумчив, а ближе к ночи решил, что он не готов брать на себя подобную ответственность передлесным сообществом, да и передмирозданием в целом. А посему — пусть ведьму будит кто-нибудь другой! С тех пор он ни разу не усомнился и не пожалел о своём решении.

Сегодня же он с тревогой наблюдал, как пробуждалась тёмная сторона Баба-Яги. Да и как ей было не пробудиться когда её, Ведьму, так целенаправленно звали…

* * *

Обращения «Ведьма» бравому вояке не оставила бы без последствий ни одна уважающая себя женщина, даже будь она самой настоящей ведьмой! А Баба-Яга себя очень уважала! И да, она была-таки ведьмой. Иногда она была даже так — Ведьмой, с большой буквы. Так что ничего удивительного, что после слов Вениамина Ведьма в Баба-Яге таки взяла верх.

— Ведьма, говоришь? — прошипела Баба-Яга и плотоядно улыбнулась.

В небесах опять громыхнуло! Солнце спряталось за тяжёлое сероватое облако, отчего вокруг вмиг похолодало.

— Болван! — выдал Тихон и вновь шмыгнул за перекладину крыши.

Вениамин попятился. Кто говорил, что молния не бьёт два раза в одно и то же место? Не знаю, что там с молнией, а коряга, которая лежала всё там-же, арифметикой сроду не страдала… Попятившись Вениамин вновь споткнулся о корягу и, ну да, снова полетел наземь, приземлившись на тот же самый камень… Вот только ударился он в этот раз менее удачно и более болезненно, и не только для его самолюбия.

Если исключить из длинной витиеватой фразы, сорвавшейся с губ бравого вояки, всё что не принято произносить в присутствии женщин и детей, то… вояка был нем аки рыба!

Однако Баба-Яга заслушалась, вычленив для себя парочку особо сочных сравнений.

— Талант! — услышала Баба-Яга откуда-то сверху. Она отняла от лба ковш и посмотрела на говорившего.

— Ну что, трус! Отсиделся снаружи? Как всегда?!

— Ну, Ягушечка, ты же знаешь какой я ранимый и хрупкий… — заюлил Тихон выглядывая из-за перекладины.

— Да, да, а ещё трусливый…

— … и верный! Между прочем, я спасал твою жизнь и честь, пока ты пыталась умереть!

— Так уж и честь!

— А как же! Разве не слышала, как я грозно кричал, чтобы этот… — Тихон ткнул мохнатой лапкой в сторону неуклюже поднимавшегося с земли вояки, — убрал от тебя свои немытые руки! Вот! А ещё я очень волновался.

— Ладно, подлиза — прощён! И кстати, я не пыталась умереть — не дождутся! Меня какой-то там дверью не убить!

— Да я и не сомневался!

— А кто тут пищал: «не покидай!»

— Так это… я… Сейчас сбежит! — пропищал Тихон. — Вот как есть сбежит!

Баба-Яга обернулась к богатырю и увидела презабавную сцену…

Бравый вояка стратегически отступал в сторону леса, причём двигался он при этом спиной вперёд и чуть прихрамывая. Вениамин пытался держать в поле зрения и путь отхода, и Баба-Ягу, так что голова у него постоянно крутилась то взад, то вперёд. Заметив, что внимание потенциального противника переключилось на него, Вениамин развернулся и уже открыто припустил в сторону леса. Хотя «припустил» — относилось скорее к намерениям парня, чем к его возможностям.

— Не сбежит! — заверила Тихона Баба-Яга. — От меня ещё никто без моей на то воли не сбегал! А я с ним ещё даже и не поговорила толком… Да и ремонт он мне обещал сделать… и поле само себя не вскопает! Так что нет — не сбежит! Эй, служивый! — крикнула Баба-Яга что есть мочи. — А щит и пожитки ты мне на память решил оставить?

В небе вновь громыхнуло. Порыв холодного ветра ударил Вениамину в лицо, чуть охладив его пыл.

Вениамин замер на полушаге, похлопал себя по плечам — ремень щита и лямки вещевого мешка отсутствовали. Он тихо выругался, и с тоской оглянулся в сторону избушки. Его щит и мешок лежали кучкой возле ступеней крыльца, там где он их и оставил. Богатырь поднял взгляд чуть выше…

На верхней площадке крыльца сидела растрёпанная женщина средних лет. На первый взгляд в ней не было ничего примечательного или опасного… Вязаные толстые носки в яркую полоску, помятая и чуть выцветшая льняная рубаха до колен, простое славянское лицо, с разве что чуть великоватым носом… Всё это было привычно и обыденно — лесная ведьма выглядела как любая деревенской женщина ранним утром после пробуждени. Однако что-то неуловимое в её облике навевало мысли о том, что перед Вениамином совсем не простая селянка… Были ли это развевающиеся на ветру длинные волосы, хищно блестевшие глаза зверя, загнавшего добычу, или же плотоядная улыбка на бледном лице? Вениамин точно определиться не мог. Однако одно он понял определённо:

— Вот это я попал… — пробормотал он себе под нос. — Права была бабка… — А затем мысленно добавил: — «Ведьма, как есть ведьма!»

— В чём? — спросила Баба-Яга, вновь прикладывая ковш к шишке. Казалось она говорила тихо, но Вениамин расслышал её слова очень отчётливо, словно ведьма находилась от него на расстоянии вытянутой руки.

— Во всём! — вздохнул Вениамин и обречённо захромал назад к избушке на курьих ножках.

* * *

— Так, так, так… — Баба-Яга внимательно оглядела стоящего перед ней подтянутого молодого парня.

Снаряжен он был справно, по-боевому — кольчуга, шлем и даже сапоги с металлическими вставками на носках имелись. Правда кольчуга была дешёвенькая, а шлем с одной стороны помятый, но вид у парня был всё же бравый! Правда, за последние десяток частей (1) Вениамин чуть растерял былую уверенность, да и недавнее «стратегическое отступление» его явно тяготило. Однако боевого духа он не потерял, что и продемонстрировал тут же — встав напротив крыльца, он расправил плечи, одну руку положил на рукоять меча, другую на его ножны и с вызовом посмотрел на Баба-Ягу. Возможно такая грозная поза могла бы смутить или даже напугать молодую деревенскую девку, но Баба-Яга уже очень и очень давно ею не была.

Так как Баба-Яга всё ещё сидела на крыльце, то её и Вениамина глаза оказались практически на одном уровне. Насмешливый взгляд Баба-Яги встретился с настороженным взглядом парня. Гляделки длились недолго и закончились триумфальной победой более опытного противника!

— Богатырь небось? — спросила Баба-Яга.

— Как догадалась?! — огрызнулся Вениамин.

— Так не в первой поди! Ишь ты, сколько железа-то на себя нацепил! — прищёлкнула языком Баба-Яга. — Не тяжеловато ли?

— Дык это, я же богатырь, а нам положено! — подбоченился Вениамин.

— А, ну если богатырь, тогда да, тогда ладно. — Баба-Яга отняла ковш от чуть спавшей в размерах шишки и недобро поинтересовалась: — Так чего припёрся-то, да ещё незваным, да ещё и с утра пораньше? О чём хотел со мной поговорить, богатырь ВЕНИАМИН?

При звуке своего имени богатырь Вениамин поморщился как от зубной боли, но стойко принял удар судьбы.

Баба-Яга отлично помнила, как неохотно Вениамин назвал ей своё имя, поэтому не могла отказать себе в удовольствии подчеркнуть голосом это знание. Хотя, если честно, для неё имя не имело какого-то сакрального значения, но носило чисто светский аспект — ну не могла же она всё время обращаться к тому «эй, парень», «богатырь» или ещё что-то в этом роде — это в конце-концов просто невежливо! Конечно же она слышала изречение «Имя — ключ, открывающий дверь к сокровенному знанию о человеке» (2), но была с этим согласна лишь частично. Так что реакция парня на свое имя из её уст немного позабавила, только и всего.

— Так это… — Вениамин замолчал и задумался. Почесал затылок — видимо чтобы думалось продуктивнее. Печально вздохнул. Озвучивать свою просьбу вот так сразу, «в лоб», не хотелось. Как-то не так он себе представлял этот разговор пока добирался до ведьмы… Да и ведьму он тоже не так представлял… Вениамин вновь оглядел Баба-Ягу с ковшом у лба… — «Мда, совсем не так!» — Вениамин вновь вздохнул и решил взять дополнительное время на подумать и вообще… Поэтому он степенно и как по заученному, хотя почему как, произнёс: — Ты хозяйка прежде чем вопросы задавать — в баньке попарь, накорми, напои и…

— …спать уложи? — возмущённо продолжила за него Баба-яга. — Нет, ну это ж какую надо наглость иметь! А? Припёрся ни свет ни заря! Переполошил всех жителей! Переставил жилплощадь! При этом чуть не угробив хозяйку ейной!!! — Баба-Яга выразительно указала пальцем на ковш у своего лба. — А потом ещё завтрак с выпивкой, банные услуги и ночлег требует! Мда… совсем люди совесть, а что ещё хуже, страх потеряли!

Богатырь чуть стушевался от вполне справедливых, между прочим, упрёков и, надо отдать ему должное, даже чуть порозовел от смущения. С такой стороны он на возникшую ситуацию как-то не смотрел… Почесал лоб, задумался — то ли вновь о причине своего прихода, то ли о правомерности своих требований. Однако его мыслительный процесс вновь завис.

Баба-яга ждала — ей спешить было некуда, разве что на тот свет, но туда она сегодня не собиралась — не дождутся! Да и в голове ещё не совсем прояснилось. А ещё горница не успела проветрится от пыли и пыльцы… Так что, Баба-Яга была сегодня ну очень терпелива…

Богатырь вновь почесал затылок, стимулируя мыслительный процесс, но это вновь не помогло — мысль, чертовка эдакая, всё не приходила.

«Бедненький, — мысленно пожалела Вениамина Баба-Яга — Ну и как такому мстить? Это же всё равно, что над дитём малым измываться…»

А Вениамин всё думал…

Всё бы ничего, вот только ветерок начал ощутимо холодать, а ещё вдруг закапал дождик...

Терпение никогда не было сильной стороной Баба-Яги, а в таких погодных условиях, так тем более… Вот вы посидите в тонкой ночной рубахе, да на голых досках, да под холодным дождём… Вот и она не захотела! Так что Баба-Яга решила действовать сама, по давно отработанной схеме…

— Значится так! — решительно начала она. Кое-как поднялась с крыльца, оправила рубаху. Вытянула руку с ковшом и указала им на парня. — Здесь тебе не хостел и не кабак! — Мудрёное слово «хостел» она услышала от своей троюродной сестры, что проживала в лесах северной Европы, и оно Баба-Яге тогда так понравилось, что она его даже записала и целую неделю прилежно учила. Вениамин же выпучил глаза и пытался понять, что ему говорят. А Баба-Яга меж тем продолжала не сбавляя напора: — Да, не хостел! А дом — мой дом! — Баба-яга указала ковшом себе в грудь. — Так что не ломись как лось, а обожди пока я приведу себя в порядок! — Баба-Яга развернулась и гордо прошествовала в избу. Затем, едва переступив порог она кое-что вспомнила, развернулась, и распорядилась безапелляционным тоном: — А пока ждёшь… вскопай-ка ты мне вооон ту полянку… — Она вытянула руку с ковшом и указала на заросшую сорняками полянку в полуверсте от избушки. — Я всё собиралась посадить там чего-нибудь для щей, а то таскать из деревни картоху, да брюкву уже устала, да всё не могла никак собраться. Заодно и завтрак с чаркой наливки отработаешь! — При слове «наливка» Вениамин выпал из нирваны назад в грешный мир и захлопал глазами. — Лопата там, — Баба-яга чуть сместила ковш, уже ставший своеобразным продолжением её руки, в сторону неприметного строения сбоку от избушки.

— Такдождь же! — возмутился Вениамин.

— Да разве ж это дождь? — фыркнула Баба-Яга. — «Кто не работает, тот не ест!» — озвучила она ещё одну умную мысль, а затем с грохотом захлопнула дверь избушки.

Богатырь вновь почесал затылок, вздохнул — копать ему не хотелось. Огорода и всё, что тому сопутствовало он и в деревне у своей бабки «накушался». Но ведьму лучше было не злить, это ему бабка накрепко в голову вбила, да и сам он успел кое-какие выводы сделать… Вениамин обречённо кивнул и понуро направился к сарайчику. Меч с пояса он то ли забыл снять, то ли имел привычку не расставаться с ним без крайней нужды, так что при каждом шаге ножны бились о ногу и сверкали в лучах утреннего солнца.

— Да смотри не лодырничай! — донеслось ему вслед из избы. — Как поработаешь, так и накормлю!

— Вот же ж карга старая! — прошипел богатырь чуть слышно.

Однако он не учёл, что слух у Баба-Яги был отменный!

— Вот за «старую» ты мне ещё ответишь! — пообещала Баба-Яга.

---- Примечания автора ----

1 Десяток частей — чуть больше 5 минут (8 славянских частей равны 5 минутам)

2 "Имя — ключ, открывающий дверь к сокровенному знанию о человеке", Заратустра (прим. автора)

Глава 7: Когда руки из того места

„Умелая рука бьёт наверняка“

Русская пословица

Отправив Вениамина на садово-полевые работы, то бишь расчищать место под будущий огородик, Баба-Яга и сама решила заняться насущными делами. Она привычно оглядела горницу хозяйским взглядом.

— С этим определённо нужно что-то делать! — пробормотала Баба-Яга осматривая последствия утреннего самоуправства Вениамина.

— Ягушенька, ты это о чём? — спросил Тихон.

— О том, что пора ограничивать доступ к модулю управления жилищным строением лицам не имеющим для этого административных прав! — ответила Баба-Яга и в задумчивости обхватила свой подбородок большим и указательным пальцами.

— Чего? — выпучил Тихон все свои восемь глаз. — Ограничивать что, куда и каким лицам?

— Ох Тихон! Вот учу тебя, учу, книги тебе умные читаю, а ты как был неучем так и остался!

— Ну Ягушенька, я правда стараюсь, но ты иногда как чего скажешь, словно не от мира сего! Я вот иногда думаю, может это ты заклинание какое на волшебном языке сказала, а потом смотрю, а ничего не произошло…

— Мда? Тихон, нет никакого волшебного языка! Кажись нужно натаскать тебя в технических терминах… — Баба-Яга задумалась, а Тихон обхватил голову руками, понимая что сам напросился…

— Не нужно меня никуда таскать! Мне и тут хорошо! Так чего ты сказала-то?

— Я сказала… эмм… как бы сделать так, чтобы избушка не слушалась кого-попало, а кого не попало, то есть меня — слушалась, — упростила она свою мысль по максимуму.

— Чего? Кого слушалась, а кого не слушалась?

— Тихон, отстань! Думать мешаешь! — а подумать ей было над чем…

Мысль о том, что проблему нужно решать, приходила ей после каждого нашествия непрошеных гостей и перестановки ими её жилища. Вот только решение проблемы всё не находилось — избушка упорно слушалась всякого, у кого хватало наглости распорядиться о том где и как той надлежало стоять. Не помогали ни уговоры, ни увещевания, ни даже угрозы Баба-Яги — избушка продолжала поворачиваться к лесу задом, а к наглым гостям передом!

«Хорошо ещё, что никто не догадался послать её например к чёрту на рога! — подумала Баба-Яга. — Вот интересно куда бы эта мерзавка направилась?! — Мысль показалась Баба-Яге занимательной, но была не ко времени. — Ладно, подумаю об этом на досуге, авось и придумаю как её к порядку призвать. Хотя идея с административным доступом имеет перспективы…» — Баба-Яга мысленно добавила эту идею во всё тот же список «Подумаю об этом на досуге».

Баба-Яга печально вздохнула — заниматься уборкой ей очень уж не хотелось — скучно, обыденно, без огонька… Взгляд метался по горнице выискивая занятие поинтересней… и тут он наткнулся на ковш. На ковше была вмятина, а у Баба-Яги имелся…

— Вот с тебя-то я и начну! — решила она. — За одно и душу отведу!

Тихон насторожился и с тревогой посмотрел на Баба-Ягу. Ох, сколько раз он уже слышал это «душу отведу» из уст Баба-Яги! И почти всегда были последствия, причём самые разные последствия: порой странные, порой забавные, порой совсем незначительные, реже тяжёлые. Так что Тихона интересовали подробности, да побольше, авось и удастся эти последствия сгладить али повернуть к пользе всех окружающих.

* * *

Баба-Яга подошла к небольшому и изрядно потрёпанному временем сундучку, что притулился рядом со своим более массивным собратом из морёного дуба. Откинула незапертую крышку — чуть ржавые петли сундучка противно скрипнули.

«Надо бы смазать», — подумала Баба-Яга и потянулась к мотку грязной ткани в углу сундучка. Вытащив моток она аккуратно его развернула, стараясь при этом особо не вертеть. Под тканью обнаружилась маленькая деревянная коробочка. Коробочка была самая что ни на есть заурядная — ни украшений, ни резьбы, разве, что углы её были укреплены металлическими уголками, да и те были изрядно потёрты и давно утратили полировку, если она вообще была. Баба-Яга открыла коробочку и в лучах солнца заблестел резными гранями небольшой прозрачный сосуд с тягучей жидкостью внутри. Сразу становилось ясно, что коробочка делалась специально под этот сосуд, так идеально он там помещался. Осторожно вытащив крышку из заморского пробкового дерева, Баба-Яга капнула по одной капле жидкости на каждую из петель и подвигала крышку сундука туда-сюда — скрип петель исчез как и не бывало. Баба-Яга покосилась на дверь, решила, что её петлям смазка пока не нужна и вернула сосуд назад в сундучок, предварительно упаковав сначала в коробочку, а потом во всё ту же ткань.

В сундучке, помимо сосуда с таинственной жидкостью, были свалены нехитрые плотницкие да кузнечные инструменты: топор, пара молотов, зубило и всё такое прочее, что могло пригодиться в любом хозяйстве, тем более находящимся на изрядном удалении от этих самых плотников и кузнецов на полном самообслуживании. На самом дне у стены лежало несколько ножей устрашающих размеров и даже ржавый двуручный меч незнамо как затесавшийся среди инструментов более мирных профессий. Впрочем, Тихон мог бы рассказать об этом, да и о самом мече пару довольно интересных историй, конечно если бы его об спросили, но увы, спрашивать было некому, а посему эти истории скорее всего так и канут в веках…

Баба-Яга была женщиной не только мудрой и рукодельной, а ещё и рукастой, о чём она скромно умалчивала, но гордилась не менее, чем знанием трав и кореньев. Уверенно покопавшись в сундучке, Баба-Яга вытащила оттуда молот средних размеров. Взвесила его в руке.

— В самый раз! — кивнула она своим мыслям.

— Ягушенька, опомнись! — воскликнул Тихон и бросил озабоченный взгляд в окно. Порадовался, что Вениамин как раз скрылся в низеньком сарайчике, долой с глаз осерчавшей на него ведьмы. — Ты же мне всегда говорила, что смертоубийством не занимаешься!

— Ты это о чём? — спросила Баба-Яга задумчиво и перекинула молот из одной руки в другую и обратно.

— Как о чём? — воскликнул Тихон, настороженно следя за полётом молота. — Веня конечно хам и вообще плохо воспитан, но молотом?! Это точно не наши методы воспитания!

— Что?! — спросила Баба-Яга оторвав взгляд от молота и возмущённо воззрившись на Тихона: — Ты за кого меня держишь? За Верховную?!

— Ну, а что я должен был подумать! — возмутился уже Тихон.

— Да ну тебя! — Баба-Яга отмахнулась от Тихона, встала, потянулась, широко разведя руки, после чего решительно направилась к столу. По пути она прихватила пострадавший во время утреннего переезда избушки ковш. Тихон облегчённо выдохнул. «Кажись обошлось и в этот раз, — подумал он. — А Веня похоже в рубашке родился, не иначе!»

* * *

Толстая дубовая доска, что использовалась для измельчения ингредиентов во время приготовления еды и снадобий, была размещена в центре стола. Сверху, мятым боком к доске, Баба-Яга положила ковш. Прищурилась, примерилась, сделала небольшой пробный замах, затем размахнулась посильнее и уверенно ударила молотом по вмятине на ковше.

— Бам! — звонко разнеслось в избушке и даже за её пределами.

— Бам! — эхом ответил окружавший избушку лес.

Первое «Бам!» настигло Вениамина когда он задом пятился из низенького сарайчика при этом пригнув голову. От неожиданности он выпрямился и больно приложился макушкой о дверную притолоку.

— Бум! — гулко издало дерево притолоки в унисон со вторым «Бам!».

— Ох! — выдохнул Вениамин. Лопата выпала из его руки и воткнулась в землю рядом с сапогом.

— Кар! — внесла свою лепту в какофонию звуков сидевшая на ветке старого дуба ворона.

Вениамин почесал затылок и посмотрел на ворону, затем на избушку, а после на лопату.

— Вот ведь карга старая! — прошипел он.

На этот раз Баба-Яга его слов не услышала — всё её внимание было занято починкой ковша. Зато его услышала ворона.

— Кар! — возмутилась ворона, принявшая оскорбление на свой счёт. И добавила мстительно щёлкнув клювом: — Кар!

— Бам! — раздалось из избушки.

— Бам! — вновь вторил лес.

— Хрясь! — это был уже сарайчик, дверцу которого Вениамин захлопнул с такой силой, что хилое сооружение вздрогнуло, а с его крыши посыпалась пыль.

— Кар! — неодобрительно прокомментировала действия Вениамина ворона.

— Бам! — вновь раздалось из избы.

Вениамин выдернул лопату из земли, придирчиво осмотрел её прочное древко и острый край — инструмент был в отличном состоянии и мог при случае послужить даже оружием. Вениамин с уважением покосился на избушку. Оттуда разнеслось очередное звонкое «Бам!» Вениамин развернулся в сторону будущего поля и попытался оценить фронт предстоящих работ. Даже отсюда было видно, что фронт был большим и сложным — поляна была усыпана валунами и заросла луговыми травами. Вениамину даже показалось, что он разглядел кусты крапивы. В паре мест из земли торчали тоненькие стволы молодых деревьев.

«А может ну его? — подумал Вениамин. — Найду я его поди как-нибудь и сам… А вдруг не найду? — вдруг засомневался он. — Что же тогда, ещё раз к ведьме на поклон идти? — Вениамин вновь поскрёб затылок и вспомнил свой нелёгкий путь через лес… Да и гордость ему не позволит вернуться сюда поджав хвост словно жалкий уличный пёс, если он сейчас сбежит испугавшись каких-то там валунов да крапивы. — Ну уж нет! Я что, поле какое-то не очищу что-ли? Богатырь я или не богатырь в конце концов!»

В лице богатыря появилась решимость, а во взгляде энтузиазм. Вениамин лихо закинул лопату на правое плечо, взял её за древко, словно боевое копьё, и строевым шагом отправился на бой с каменьями и сорняками.

— Бам! Бам! Бам! — раздавалось из избушки в такт шагам Вениамина. Ну или он умудрялся шагать в такт ударов молота, привычно подстраиваясь под бой походного барабана.

Меж тем Баба-Яга управлялась с молотом на удивление уверенно и умело — уже после третьего мощного удара смятый край ковша вновь приобрёл округлую форму. Теперь же она, нанося лёгкие точечные удары, подправляла мелкие неровности, доводя ковш до его первоначального совершенства. Наконец она отложила молот и полюбовалась своей работой. Ковш конечно не выглядел как новый, тут и там виднелись следы ударов молота, но он вновь приобрёл правильную округлую форму. А с неровностями легко мог справиться шлифовальный камень, позже, когда-нибудь. Баба-Яга улыбнулась:

— Эх, помнят, помнят рученьки! — сказала она довольная результатом. — А уж взбодрилась как! — Затем она посмотрела на молот и пробормотала сама себе: — Мда… давненько я на кузню к Илюшенке в Муром не захаживала… надо бы при случае наведаться, проведать. Может прикуплю чего из нового в свою коллекцию. — Баба-Яга оценивающе посмотрела на сундук из морёного дуба, что стоял рядом с сундучком с инструментами — места в нём было ещё немало!

* * *

Вернув ковш и молот по их обычным местам, молот в сундук с инструментами, а ковш на сучок, Баба-Яга вдруг осознала, что всё ещё ходит по дому как спала, в ночной рубахе да с расплетёнными косами. А у неё между прочим гость, какой-никакой, а мужчина. Да и вообще — пора бы и собой заняться! Подумала так и решила, что уборка избушки может ещё чуток обождать, а вот ходить перед гостем, хоть и незваным, растрёпанной да неубранной не дело.

Переоделась Баба-Яга споро, чай не на царский аль княжеский пир собиралась. Всего-то делов сменить рубаху, сарафан натянуть, да фартук повязать. После чего она направилась к одному из множества различных сундуков и сундучков, притулившихся по всей избе то тут то там. Этот сундучок стоял возле окна, под короткой скамьей. Был он совсем небольшим, с искусной резьбой по краю, обитыми металлом углами, а его крышка была ярко расписана невиданными птицами да цветами. Прежде чем откинуть крышку, Баба-Яга полюбовалась росписью, провела пальцами по резьбе и чему-то улыбнулась.

Внутри сундучка находилось всё то, что вполне способно сделать из любой ведьмы приличную женщину: гребни, ленты, масла для тела, мази для кожи, сурьма для ресниц и прочие жизненно необходимые и столь милые женскому сердцу вещицы. А ещё в сундучке лежала редкость несусветная и ценность великая — небольшое зеркальце в резной костяной оправе. Причём зеркальце лежало не абы как, а в специально для него изготовленной шкатулке, выложенной изнутри красным бархатом.

Зеркальце было чудным. Обычный кусок металла отполированный до зеркального блеска, какой использовали для самолюбования зажиточные купчихи, да боярыни, был простой безделицей рядом с этим чудом. Поверхность зеркальца была идеально ровная, словно гладь лесного озера в безветренный день. На зеркальце не было ни единой, даже мелкой царапинки или бугорка. И что самое удивительное, отражение было тоже идеальным, ни малейшего искривления или неточности, словно это был портал в другое измерение, где всё так же как по эту сторону.

Баба-Яга бережно вынула зеркальце из шкатулки, легонько на него дунула, сдувая несуществующие пылинки и посмотрела на своё отражение.

— И ничего не старая! — возмутилась она приподнимая и без того упругий подбородок и разглаживая мелкие морщинки на загорелом лбу. — Вот если бы он бабку свою вот так с утречка поднял да потряс как меня нонче, то-то посмотрела бы я как она его метлой охаживает! А я — само терпение и вежливость!

Тут Тихон был с Ягушенькой полностью согласен, а потому он лишь молча кивнул.

— Ещё какая старая! — вдруг раздался из зеркальца мелодичный женский голос. — А в отражении возникло миловидное женское лицо.

— Тфу ты! — Баба-Яга вздрогнула от неожиданности, но быстро взяла себя в руки. — А ну сгинь! — распорядилась она. — Не до тебя сейчас!

— Да куда я сгину?! — возмутился всё тот же женский голос, на этот раз в нём слышались нотки возмущения.

— Не знаю куда, но сгинь! Некогда мне с тобой сейчас лясы точить. Дел много! — пробурчала Баба-Яга. Она отложила зеркальце в сторону и достала из сундучка костяной гребень с ручкой в виде то ли рыбьего, то ли русалочьего хвоста.

— Так скучно же! Лежу тут день за днём запертая в шкатулке, света белого не вижу, что в мире делается не знаю… — начал жаловаться женский голос.

— Как-же, как-же. Кто бы говорил… — приговаривала Баба-Яга расчёсывая густые, лишь с лёгкой проседью, пряди длинных волос. С каждым взмахом гребня её волосы казалось наполнялись светом, силой и начинали виться. — Не знает она! Ха!

— Так толку-то, что знаю! — возмутилась женщина в зеркальце, нисколько не смутившись тем, что её поймали на лжи. — А поделиться новостями? А обсудить их?

— Посплетничать значит захотелось? — усмехнулась Баба-Яга.

— Почему это сразу посплетничать? Просто… эмм… поговорить о наболевшем, провести так сказать рекогносцировку.

— Чего? — не выдержал Тихон и опрометчиво вступил в разговор.

— Ой, привет Тишуля! — проговорила женщина елейным голосом и повернула личико в тот угол где находился Тихон. — И ты здесь? Не пристукнула она тебя ещё? Чего новенького?

— Да. Нет. Ничего. — скупо ответил Тихон на каждый из её вопросов. — Не называй меня Тишуля! Сколько раз просил уже!

— Ой, Тишуля-лапуля, не будь букой. Тихон запыхтел, но промолчал не поддавшись на провокацию.

— Сгинь! — распорядилась Баба-Яга вновь беря зеркальце в руку. Она уже успела не только расчесать волосы, но и привычно уложить их в простую причёску а-ля крендель и заколоть их на голове тонкими металлическими штучками.

— Эх, скучные вы! — разочарованно поджала губы женщина и лицо в зеркале исчезло. На её месте тут же появилось идеально точное отражение Баба-Яги. Баба-Яга повертела головой из стороны в сторону оценивая свой внешний вид, Подправила выбившуюся прядь, улыбнулась своему отражению.

— Ладно, не обижайся, вечером поговорим! — пообещала она

Из зеркальца послышался грустный вздох. Проигнорировав его, Баба-Яга положила зеркальце назад в шкатулку и захлопнула крышку. Убрала шкатулку, гребень и не пригодившиеся металлические заколки назад в сундучок, убрала сундучок под лавку. Как и всегда.

За очень короткое время, Баба-Яга преобразилась из косматой «не пойми что» во вполне себе приличную селянку средних лет. Разве что её непокорный горящий взгляд всё так же наводил на сомнения о её заурядности. Именно этим горящим взглядом она вновь оглядела разруху в горнице.

— Мда, непорядок… — пробормотала Баба-Яга неодобрительно. — Но сначала переезд! Авось не развалится старушка и на этот раз! Тихон, мы переезжаем, так что поберегись!

— Как, опять? С утра же переезжали! - возмутился Тихон и что есть мочи припустил прочь из избушки.

Уборка в горнице снова откладывалась...

Глава 8: Переезд

«Вот пешеход Бредёт едва До пункта «Б» Из пункта «А»…»

«Печальная арифметика», Э. Мошковская

Баба-Яга вышла из избушки, неспешно спустилась с крыльца, повернулась к избушке передом, а к лесу задом. Она гордо приподняла голову и расправила плечи.

Ветер стих. На дубу каркнула ворона и дятел перестал долбить сук, а неугомонные птахи смолкли. Лес стоял тих и неподвижен: не взлетала птица, не качались еловые лапы, зверьё притихло, а кто мог попрятался по норам. Казалось весь мир замер в ожидании. Чего? Чуда? Волшебства? Ведьмовского гнева?

Вениамин остановился на краю будущего поля, бросил на земь каменюку, что держал в руках и огляделся — вроде бы всё было спокойно, но что-то было не так как всего несколько мгновений назад. Он посмотрел в сторону избушки, справедливо рассудив, что в первую очередь беда может прийти оттуда, а ничего хорошего в этом забытом всеми богами месте Вениамин уже не ждал.

— Никак ворожит ведьма… — прошептал Вениамин. Он приподнял голову, прикрыл глаза от солнца ладонью и попытался рассмотреть что же там у избушки происходит.

Старая ведьма стояла перед своей странной избой замерев. Вениамину показалось, что ведьма напряжена, словно струна на тетиве. Выражение её лица на таком расстоянии было не разглядеть, но Вениамину подумалось, что вот так выглядят императрицы взойдя на престол — уверенно и царственно. В следующий миг ведьма топнула ногой и что-то изрекла! Вениамин был слишком далеко чтобы расслышать её слова, но долетевшие до него отголоски были резки и походили на приказ. Громыхнул гром! Или это был не гром, а что-то иное? Вениамин замер в ожидании, так же как и мир вокруг…

— Избушка, избушка, повернись к озеру передом, а ко всем остальным задом! — строго распорядилась Баба-Яга. Затем она добавила уже вполне обыденным голосом: — А давай-ка мы с тобой ещё и чуток повыше переберёмся, так что топай-ка ты родимая вон на тот бугорок! А то осень будет нонче на удивление дождливой, как бы нас не подтопило тут в низинке.

Обозначенный Баба-Ягой бугорок был совсем не бугорком, а скорее невысоким холмом, что возвышался над гладью лесного озера саженей так на десять (1). У основания холма, недалеко от озера, располагалась та самая полянка, что в этот момент как раз расчищал от камней да сорняков Вениамин — будущий огородик Баба-Яги. Баба-Яга уже давно приглядела этот холм для нового метожительства, да вот всё времени не находилось для переезда. А тут всё совпало, за что Баба-Яга была готова чуть-чуть смилостивиться над олухом, разбудившим её этим утром так грубо.

Буквально сразу после слов ведьмы послышался треск. У Баба-Яги дёрнулся глаз. Она насторожилась и первой её мыслью было: «Неужели посыпалась моя красавица? Неужели доконали старушку эти изверги шляющиеся то и дело в мой лес!» Она закусила губу чуть не до крови и прислушалась, пытаясь по звуку определить где, что треснуло и насколько всё плохо…

Треск раздался вновь — в полуверсте от избушки повалилось на земь старое изъеденное жуком дерево.

У Баба-Яги слегка отлегло от сердца, но расслабляться было рановато ведь переезд лишь начался и кто знает какие ещё сюрпризы её ждут.

Избушка дёрнулась, заскрипела, а потом чуть-чуть приподнялась над землёй — из-под днища показались две ноги, при беглом взгляде смахивающие на куриные. Деревянное строение слегка покачнулось, но тут же выравнялось — из избушки послышался грохот и звон. Больше разрушений не последовало. Воцарившуюся в лесу тишину нарушало лишь поскрипывание избы.

Баба-Яга облегчённо выдохнула.

— Хрен с этой посудой! — махнула она рукой. — Выделю я средства на новую, не поскуплюсь! Аль сама смастерю при случае. Главное, что цела моя красавица, цела родимая!!! — Баба-Яга присела и попыталась заглянуть под избу — тревога и надежда смешались на её лице.

* * *

Чёрная ворона сидела на ветке дуба и наблюдала за тем, как деревянное сооружение на двух конечностях, чем-то напоминавших её собственные лапы, на этих самых лапах приподнялось. Такое происходило не в первый раз, и ворона каждый раз надеялась, что странный «птенец» наконец-то решится вылететь из своего гнезда. Однако этого всё не случалось — птенец лишь приподнимался на лапах, разворачивался, чуть топтался на месте, а потом вновь садился в гнездо. Но она не сдавалась и продолжала его подбадривать.

— Кар! — воскликнула ворона привлекая к себе внимание «птенца» и слегка наклонила голову в сторону. — Кар! — повторила она когда странное сооружение наклонилось в ту же сторону, что и голова вороны, словно вторя ей. Ворона наклонила голову в другую сторону, изба повторила, но тут же выпрямилась. — Кар! — одобрила её действия ворона и принялась наблюдать что же будет дальше…

* * *

Меж тем избушка продолжила вставать то и дело поскрипывая. Вот порог избы приподнялся на локоть, потом на аршин, затем на сажень…(2) Когда порог вознёсся выше головы Баба-Яги она распорядилась:

— Замерла!

Избушка чуть дёрнулась и замерла.

Ног у избы было две и оказались они толстенными колоннами, покрытыми то ли окаменелой корой, то ли и впрямь толстой кожей с чешуёй землистого цвета. Из-за коры-чешуи, да ещё потому, что каждая из колонн крепилась у её основания к своеобразной треноге из того же материала, колонны и напоминали птичьи ноги. Хотя в народе их почему-то считали именно куриными.

Баба-Яга заглянула под избушку и приподняла голову рассматривая её днище. На первый взгляд трещин в древесине видно не было. Чуть осмелев она зашла под избушку, осмотрела придирчивым взглядом «ноги», их крепление к избе, балки пола, нижние венцы (3) и пришла к выводу, что изба ей ещё послужит. При бережном обращении даже не один десяток лет, а то и пару сотен, если повезёт.

— Тихон! — позвала она.

— Ась? — раздалось откуда-то сверху.

— Напомни обработать нижние венцы чем-нибудь от сырости, а то в прошлый переезд замоталась и забыла, — попросила она. Затем невольно подумала как хорошо, что у неё теперь есть Тихон, а то всё разве сама упомнишь!

— Напомню Ягушенька, вот гостя проводим и сразу напомню, — вновь раздалось сверху.

— Ах да, гость… — вспомнила про Вениамина Баба-Яга. Ещё раз бросила взгляд на избу и решила, что инспекцию можно считать законченной, а состояние избы удовлетворительным.

Баба-Яга направилась к пожиткам Вениамина, оставленным им у крыльца. Без труда подняла тяжёлый мешок богатыря одной рукой и потрясла — ничего не звенело. Размахнулась и с невероятной для её худощавого тела силой закинула мешок на крыльцо, что зависло над её головой — мешок с глухим стуком ударился о стену. Баба-Яга наклонилась за щитом. Подняв шит она осмотрела его с профессиональным интересом и цокнула языком — щит был хорош! Кидать его как мешок она не стала. Баба-Яга подошла поближе к крыльцу, подпрыгнула и закинула щит в след за мешком.

— И ведь даже не оценит мою заботу, — пробормотала Баба-Яга. — Что ещё? — спросила она сама себя.

Баба-Яга принялась обходить избушку по кругу. Сбоку от избушки обнаружились пара горшочков, выставленных туда когда-то, зачем-то да и благополучно забытых. С обратной стороны избушки, той что была ближе к лесу, стояла большая бочка с водой — цветочки там полить али ещё что. Баба-Яга почесала лоб, размышляя что с ней делать, перевозить или оставить. И если перевозить то как? Решила, что до крыльца она при всей своей силе бочку не докинет. Конечно следовало-бы погрузить бочку раньше, чем сгонять избушку с насеста, но…

— Мда… Это я пожалуй поспешила. — пробормотала она сама-себе. И тут же посетовала: — Вот что выходит, когда делаешь всё впопыхах!

И тут её осенило! Она щёлкнула пальцами и с крыльца избушки взлетела ступа. Ступа спланировала вниз, подлетела к Баба-Яге и зависла в ладони от земли, готовая хоть сейчас мчаться за тридяветь земель! Однако у Баба-Яги были на неё другие планы…

— За мной! — распорядилась Баба-Яга и принялась собирать оставленные тут и там предметы быта: те самые горшочки, грабельки, пару пустых корзинок. Всё это отправлялось внутрь следовавшей за Баба-Ягой ступы. Затем туда же полетело несколько сухих поленьев с поленницы возле сарая.

У бочки Баба-Яга остановилась и смерила взглядом бочку и ступу. Прикинула в уме грузоподъёмность ступы и решила, что та сдюжит… Наверное… Если без воды.

Вода из бочки полилась на землю слегка намочив подол юбки Баба-Яги, но такую мелочь та проигнорировала. Ступа, словно почуяв неладное, отлетела от Баба-Яги, но та молча поманила её к себе. Ступа медленно, словно нехотя, полетела обратно. Вся её манера поведения явно говорило о том, что она не гужевая лошадь какая-нибудь, а первоклассный летательный аппарат! Однако у Баба-Яги на этот счёт были другие соображения, которые она и озвучила.

— Сдюжишь! — коротко сказала Баба-Яга.

Затем она поднатужилась, приподняла бочку и водрузила её на ступу! Ступа с глухим стуком бухнулась на землю. Горшки внутри неё звякнули, но вроде не разбились.

— Полегче, — осадила ступу Баба-Яга, — не дрова везёшь! — Тут она вспомнила, что дрова там всё же были и поправилась: — Пусть и дрова! Тебе не всё ли равно что возить? Ну-ка приподнимись! — распорядилась она.

Ступа медленно оторвалась от земли и вновь бухнулась на земь.

— Ты мне тут не прикидывайся! — Прикрикнула на ступу Баба-Яга. — Значиться так, летишь вон на тот бугорок и ждёшь нас с избой возле дуба. В путь! — распорядилась она.

Ступа вновь приподнялась и полетела куда приказали. Бочка на ступе даже не шелохнулась.

Баба-Яга проводила ступу взглядом, затем посмотрела на сарайчик. Его как бочку было не перенести — тут ступа точно не осилит, да и рассыплется сарайчик-то. Итак на ладан дышит который год! Вот его содержимое перенести конечно-же можно, да пока некуда. На новом месте пока пусто — ни кола, ни двора!

— Ай, ладно, пусть пока остаётся как есть! — решила она. — Авось до наступления зимы какого витязя нечистая ко мне принесёт, вот он мне сарайчик-то и смастерит, а может сразу и утварь, да дровишки перенесёт! — Такая перспектива пришлась ей по душе. А кому бы не пришлась?!

* * *

Баба-Яга повернулась к избушке и хотела было отдать распоряжение о дальнейшем движении, но увидала распахнутую дверь избы и кое-что вспомнила… Вот она, Баба-Яга, берётся за ручку, открывает дверь… далее вспомнился удар по лбу… затем боль и темнота.

— Тихон, — вновь позвала она.

— Ась? — отозвался тот вновь откуда-то сверху.

— Ты ручку от двери не видал? — спросила Баба-Яга и невольно ощупала шишку на лбу.

— Видал! — с готовностью отозвался тот высовываясь из-под балки у самого козырька крыши.

— Где?

— Так знамо где — на двери!

— Логично. А потом, в свете последних событий?

— А потом… — Тихон перевёл взгляд на дверь и почесал свой затылок сразу двумя лапками — шишки там конечно-же не было, но он её чувствовал как будто она там была. Тут сказалась то ли солидарность с Ягушенькой, то ли его природная эмпатия. — А потом не видал! — ответил Тихон всё так же логично.

— Ну и какой от тебя толк! — вздохнула Баба-Яга. — Даже за дверной ручкой уследить не можешь!

— Так это, у меня поважнее дела были! — возмутился Тихон.

— Какие?

— Я тебя спасал! А ещё… имущество охранял! Ещё за гостем приглядывал. Да от меня вообще много толка! Только от меня толк и есть!

— Ну да, ну да… — хмыкнула Баба-Яга.

— А ручка кстати красивая… была. Может поискать? — великодушно предложил Тихон.

— Потом, вместе поищем, — решила Баба-Яга чуть поколебавшись. — Авось ещё чего найдём из потерявшегося. Ох и давненько мы не переезжали! Поди много ещё чего найти можно если поискать!

— Это да! —закивал головой Тихон. — Кстати, рядом вон с тем углом ты как-то давно ямку копала… Неужто забыла?

— Ямку?

— Ага.

— Не припомню что-то… — Баба-Яга подошла к тому месту куда указал Тихон. — Вроде никакой ямки нет.

— Так это — ты её потом закопала, — пояснил Тихон.

— Пустую? — спросила Баба-Яга неверяще. Она задумалась, когда бы такое могло быть.

— Нет, как можно! Ты же всегда там чего-нибудь оставляешь! Хоть семечко от травы какой полевой да положишь.

— Это да, я такая! — кивнула Баба-Яга. — Зачем же труду пропадать зазря. Выкопал яму, значит нужно её использовать, — вновь кивнула она. — И ты помнишь, что я в эту ямку положила?

— А то! Конечно помню. Только ты наказывала никому ни слова — я и молчал!

— Это хорошо… Вот только почему я об этом забыла? Я свои захоронки все помню! Ну, я так думала до сего дня… — нахмурилась Баба-Яга.

— Так ты в тот раз как бы эммм… — Тихон замялся подыскивая нужное слово, — не в себе была.

— Так, так, так… и насколько не в себе?

— Очень не в себе.

— От Лысой горы вернулась? — предположила Баба-Яга.

— Ага, от неё самой. Юбилей у вас там какой-то был — вот ты и наотмечалась!

— Кхмм. — Баба-Яга смутилась. — Так что я там закопала-то? — спросила она.

— Эмм, не при посторонних! — Тихон кивнул в ту сторону откуда за ними наблюдала ворона.

— О, даже так! Ладненько, тогда вернёмся к переезду.

— Как скажешь, Ягушенька, как скажешь, — согласился Тихон.

Баба-Яга повернулась к избушке и скомандовала.

— Давай родимая, поехали!

Избушка встрепенулась, переступила с одной ноги на другую, а затем мелкими шажками послушно потопала на новое местожительства, при этом поскрипывая при каждом шаге.

— Тихон, запе-вай! — скомандовала Баба-Яга.

— Походную? — уточнил Тихон.

— Походную, — кивнула Баба-Яга и добавила: — с третьего куплета!

И Тихон запел идеально попадая в ноты:

— Раннею весной… (4)

— Под клёном аль сосной… — подхватила Баба-Яга.

— С женой своей Илюша лается! — В унисон пропели Тихон и Баба-Яга.

* * *

Ворона сидела на ветке и наблюдала за тем, как странное сооружение начало переставлять лапы.

— Кар! Кар! Кар! — кричала ворона словно подбадривая «птенца» вылетающего из гнезда в первый раз.

Вот странный «птенец» сделал с десяток шагов.

— Кар! — сказала ворона одобрительно. Похоже здесь её миссия была завершена — странный «птенец» наконец-то покинул гнездо!

Она взмахнула крыльями, сорвалась с ветки и полетела туда где отбывал трудовую повинность хам назвавший её старой! Она была не столь милостива как Баба-Яга и оскорблений не забывала…

* * *

Вениамин открыв рот, словно малец, смотрел на проплывающих мимо него, прямо по воздуху аки по реке, ступу с бочкой. Он думал, что после куриных ног у избы, его уже мало что способно было удивить, но он ошибался. Ступа плыла важно не задевая ни одной травинки, не тревожа ни один камень. В себя Вениамин пришёл лишь когда ступа с бочкой достигли вершины холма и скрылись с его глаз.

— Каково, а?! — восхитился Вениамин и почесал макушку. — Эх, вот это волшебство! Вот это ведьмачество! А я всё пешим, да пешим!

Вениамин хотел было уже вернуться к работе, но тут услышал пение и вновь повернул голову в сторону избы.

— Чего там ведьма опять наворожила? — спросил он незнамо кого. Затем его челюсть вновь поползла вниз от удивления.

В его направлении маршировала изба. Именно так: ИЗБА МАРШИРОВАЛА! Она шагала чинно, не спеша, словно барыня на сносях, но тем не менее умудрялась попадать в такт звучавшей мелодии. Чуть позади и сбоку от избы шагала ведьма и она пела!

— Опять ворожит! — прошептал Вениамин и прислушался… Мелодия показалась ему знакомой…

Избушка и ведьма подходили всё ближе — поющие голоса звучали всё громче. Наконец Вениамин узнал походную песню его дружины. Песня разносилась над лесом (4):

Оружием бренчит

И грозно говорит:

Не сердись моя ты

Красавица!

Лес вновь ожил. Ветерок раскачивал вершины сосен. Дятел вновь взялся долбить сосну, причём каждый стук был в такт песни. Птицы подпевали Баба-Яге и Тихону на особо высоких нотах, словно малый хор солисту!

Избушка миновала Вениамина, напрочь забывшего о порученной ему работе, и принялась не спеша подниматься на пригорок. От днища избы на зелёную траву то и дело падали куски влажной земли, сухие стебли трав и мох, тут и там поросший на куриных ногах избы и её нижнем венце. Голос избы показался Вениамину откуда-то знакомым…

Вениамин с трудом оторвал взгляд от марширующей, да ещё и поющей походную песню его дружины избы и во все глаза уставился на ведьму. Хотя была ли эта статная женщина той самой ведьмой, что послала его… копать огород?!

Баба-яга и впрямь преобразилась с их последней встречи. Исчезла сгорбленность, ощущение болезненности и старости. В глазах у ведьмы горел боевой огонь, плечи расправились, движения были лёгкими, а шаг упругим. Она напевала в такт шагов зычным сильным голосом. Поравнявшись с Вениамином женщина неожиданно подмигнула ему и отдала команду:

— Веня, запе-вай!

И в следующее мгновение Вениамин услышал свой собственный голос лихо и очень гармонично влившийся в общий хор (4):

Анюта, как прежде слёзы льёт, В тревоге кричит душа ее. Кап-кап-кап, - Из карих глаз Анюты Капают слезы на копье. Кап-кап-кап, - Из карих глаз Анюты Капают крупные, Капают, кап-кап, Капают снова на копье.

Вениамин замолчал, а ведьма с избушкой продолжили подниматься вверх по склону запев очередной куплет о взаимоотношениях Ильи и Анюты.

* * *

На холме, на дальней от озера стороне рос здоровенный дуб с раскидистой кроной и небольшим дуплом над нижней веткой. Верх холма был пологим, но не сказать чтобы большим. Однако места для дуба, избушки, а также для будущего сарайчика хватало с лихвой. При желании можно было устроить возле избушки ещё и пару небольших грядок с зеленью для щей да пирогов.

Поднявшись на холм Баба-Яга подошла к избушке. Та уже повернулась к озеру той стороной где была входная дверь и крыльцо, но гнездиться не спешила — ожидала команды от хозяйки.

— Пять шагов от дуба! — распорядилась Баба-Яга немного подумав. — Так, теперь шаг в мою сторону, ещё… ещё… Отлично! Всё, приехали!

Избушка потопталась на месте, утрамбовывая под собой почву, а затем плавно опустилась на густую траву. Рядом с крыльцом тут-же приземлилась ступа, издав чуть слышное «Бум!» и зазвенев сложенными в неё горшками. Бочка покачнулась и свалилась со ступы на земь.

Баба-Яга легко взбежала по ступеням на крыльцо и огляделась… Перед ней расстилалась зеркальная гладь небольшого озерца. В воде словно в зеркале отражались облака, как корабли плывущие по удивительно голубому небу. Будущий огородик у подножия холма был как на ладони. Невдалеке виднелся покосившийся сарайчик. С трёх сторон холм окружал густой лес. Баб-Яга почувствовала себя пупом земли.

— Лепота! — изрекла Баба-Яга ужасно довольная собой и миром вокруг.

---- Примечания автора ---

1 Одна сажень равна примерно 2,13-2,16 метрам (прим. автора)

2 Локоть, аршин, сажень — Славянские меры длинны (смотри приложение, прим. автора)

3 Венец избы — состоит из брёвен, соединенных концами, через врубки одного в другой и образующие круг. Круги наложенные один на другой образуют стены деревянной избы. (прим. автора)

4 Слова походной песни Тихона и Баба-Яги сложены автором по мотивам песни «Кап, кап, кап» (Слова Л. Дербенева Музыка А. Зацепина), У оригинальной песни лишь два куплета (по крайней мере автору знакомы всего два), так что автор взяла на себя смелость её продолжить включая куплет с новыми персонажами. (прим. автора)

Глава 9: Когда не скоро дело делается

«На новом месте и камень цветёт»

Русская пословица

Баба-Яга вдоволь налюбовалась на окрестности, повернулась к избушке и оказалась перед закрытой дверью. Понятное дело, что за время переезда ручка на двери сама собой не появилась, так что Баба-Яга невольно задумалась как попасть внутрь своего же жилища. Для начала она решила попробовать самый простой способ — щёлкнула пальцами и распорядилась:

— Дверь — открыть!

Избушка заскрипела, чуть покачнулась, раздался противный скрип дверных петель, после чего дверь медленно отворилась где-то на вершок (1). Баба-Яга удивлённо хмыкнула — изба была на редкость сговорчивой. Чувствовала вину за утренний переполох? Или была в хорошем настроении из-за недавней прогулки? А может ей понравилось новое место обитания? Как бы то ни было Баба-Яга была ей благодарна.

— Спасибо! — сказала Баба-Яга и поспешно распахнула дверь, пока изба не передумала и не захлопнула ту у неё перед носом.

Открыв дверь до упора, Баба-Яга подпёрла её для надёжности поленом и наконец-то вошла внутрь. С наслаждением вдохнула аромат родного жилища и... в носу защекотало, а голова слегка закружилась от обилия запахов. Баба-Яга чихнула, затем ещё раз и ещё. В избе пахло одновременно цветами, пылью, полынью, сажей, неожиданно сдобой и ещё леший знает чем…

Баба-Яга поспешно зажала нос пальцами и ринулась к ближайшему окну. Распахнула ставни. Порыв свежего ветра обдул лицо, ворвался в горницу, вознёсся к балкам потолка, качнул пучки трав и унёсся в дверь прихватив с собой часть запахов. Баба-Яга сделала осторожный вдох — дух в горнице стал не таким насыщенным, но был всё ещё тяжёлым. Баба-Яга поспешила растворить и второе окно тоже — ветер вновь пронёсся по горнице влетев в одно окно и вылетев в другое. Скрипнула в попытке закрыться дверь - избушке сквозняк был явно не по вкусу.

Баба-Яга оглядела горницу. К утренним разрушениям и беспорядку добавились новые: разбитый горшочек с запасом семян укропа, сдвинутые с места сундуки и короба с провизией, упавшая лавка, высыпавшаяся из упавшей корзины брюква… Баба-Яга недовольно поджала губы. Внутри избушки царило что угодно, но точно не лепота — разгром был такой…

«Словно после переезда!» — подумала Баба-Яга и усмехнулась чуть грустно. А грустно ей было оттого, что со всем этим Баба-Яге предстояло разбираться, причём немедленно — откладывать уборку и дальше, находя более интересные насущные дела, было уже просто нельзя. Да и кроме устранения последствий переезда дел хватало: печь была не топлена, постель не прибрана… А солнце меж тем уже подбиралось к зениту! А там глядишь и мужик с полевых работ вернётся, обещанный обед запросит… Да и самой ей неплохо было бы перекусить! Так что неотложных хлопот было много!

Баба-Яга внутренне встряхнулась, подобралась и постаралась настроится на рабочий лад. Настраивалось с натугой, через "не хочу", "а оно мне правда надо?" и "к чёрту", но Баба-Яга не сдавалась. Вот её плечи распрямились, голова гордо приподнялась, а во взгляде появилась граничащая с маниакальностью решимость — ни дать ни взять воин перед полчищем ворогов! Не хватало лишь меча в руке, хотя в данном случае больше подошла бы метла.

Баба-Яга коршуном оглядела избу на предмет перекосов и трещин требующих её немедленного вмешательства. К счастью, в первую очередь для избы, таковых не нашлось.

— Пронесло — не развалилась старушка! — Баба-Яга приподнялась на цыпочках и любовно погладила одну из деревянных балок рукой. На что избушка фыркнула сажей из печи, а может это был ветер влетевший в неё через печную трубу… — Ну а что, — возразила избе Баба-Яга, — ты ведь далеко не молода! Я вот между прочим каждый переезд опасаюсь, что что-нибудь да заклинит аль отвалиться в пути. — Ответом ей был тихий скрип откуда-то из подпола.

Баба-Яга вновь оглядела горницу, на этот раз уже решая с чего бы начать…

Ковш вновь оказался на полу и падение снова не прошло для него бесследно - на боку вновь "красовалась" вмятина.

— Ну и хрен с ним! — решила Баба-Яга. — Так будет даже удобнее со дна воду зачерпывать — больше в ковше останется! — Баба-Яга, в который уже раз за этот день, подняла ковш и вновь повесила его на сучок. — Начнём! — скомадовала она сама себе. Чуть повысив голос спросила: — Тихон, ты где?

— Тут! — раздался писклявый голосок Тихона откуда-то снаружи.

— Я начинаю уборку - поберегись.

— Да понял я уже, что покоя мне сегодня не видать! — ответил Тихон и вновь полез под козырёк крыши — дабы его ненароком не пришибло чем не попадя аль из избы вылетя. А под козырьком крыши, как он знал из опыта, было самое безопасное место — ничего не упадёт сверху и не прилетит сбоку.

Баба-Яга прошла в середину горницы, торжественно приподняла руки на уровень талии, чуть развела их в стороны, прикрыла глаза и плавно повела ладонями. Замерла. Ничего не происходило. Снаружи за балкой хмыкнул Тихон. Баба-Яга посмотрела в угол у печи.

— Эй, там... За работу! — поторопила она.

Метла, стоявшая возле печи, вдруг взмыла вверх, врезалась в одну из балок, отлетела от неё, а потом принялась сметать с балок пыль, веточки соломы, а вместе с ними и нити паутины то тут то там сверкавшие в лучах солнца.

— Полегче! — осадил метлу Тихон, наблюдавший за происходящим через окно. — В углу, что возле окна, паутину не трогай!

— Так, теперь ты! — Баба-Яга ткнула пальцем в изрядно потрёпанный веник всё в том же вуглу у печи. — Весь сор на улицу! Да не разбрасывай вокруг, а сметай всё в одну кучку, я потом разберу что куда. — Веник нехотя зашевелился, всем своим видом показывая нежелание что-либо делать. — Да углы не забудь вымести, а не как в прошлый раз, иначе не посмотрю, что сил в тебя вбухала немало — вот ей-ей заменю! — После этой угрозы веник чуть более споро потащился в тот угол где метла уже закончила сметать пыль с потолка.

Отдав первые распоряжения Баба-Яга щёлкнула пальцами — порыв ветра вновь ворвался в горницу, подхватил с пола пару сухих цветков и закружил их. Баба-Яга вновь щёлкнула пальцами и ветерок понёс цветки к двери, а затем и наружу.

Баба-Яга сдвинула пару сундуков назад к стене, задумалась, передвинула один из сундуков чуть правее. Кивнула, соглашаясь, что так и впрямь уютнее. Затем она подняла лавку и задвинула её под стол, дабы не мешалась в проходе, благо веник уже успел вымести из-под стола черепки разбитой чашки. Смела рассыпавшийся из разбившегося горшочка укроп в мисочку, решив потом его просеять, а то может и сразу высеять на свежевскопанный огородик. Выбросила черепки горшочка наружу через окно. Потом она занялась кладовой: переставила короба с провизией поустойчивей да покомпактней, собрала брюкву в корзину и отнесла к коробам.

Баба-Яга распрямила спину, огляделась. Осталась довольной плодом трудов своих.

Немного понаблюдала за работой своих помощников:

— Хорошо. Отлично! — одобрила она. На секунду задумалась… — Так, а что там мой работник делает? Не сбёг ли часом? Аль не отлынивает ли от трудов праведных?

Баба-Яга выглянула в окно. Полянка, выделенная под огородик, была как на ладони.

Работник наличествовал. А ещё он, с неожиданным для Баба-Яги упорством, а порой даже с остервенением, освобождал будущий огородик от каменюк малых да великих. Баба-Яга с интересом проследила как Вениамин поднял с земли булыжник пудов так под двадцать, чуть подбросил его, поймал обеими руками и прижал к груди, словно мать любимое дитя. Вышло у него это на удивление ловко. Затем он чуть помедлил, видимо переводя дух, после чего оторвал от земли одну ногу и сделал быстрый шаг. На миг замер. Резко переставил вторую ногу. Шаг, второй, третий — край будущего поля был всё ближе и ближе. Судя по рваным движениям дался этот путь богатырю совсем не легко.

Баба-Яга невольно залюбовалась, словно мать на первые шаги своего чада. Правда любовалась Баба-Яга не Вениамином, а тем, как валун в его руках успешно перекочёвывает на край будущего поля. Вполне возможно ведьма почувствовала бы себя ещё и немного отомщённой услышь она натужное пыхтение и сопение Вениамина. Хотя для Вениамина было к лучшему, что она этого не слышит, ибо сквозь пыхтение он то и дело поминал ведьму нехорошими словами.

Удостоверившись, что порученная работа работается, Баба-Яга вернулась к своим насущным делам, коих у неё было ещё немало.

* * *

Вениамин бросил очередной камень на уже довольно приличную горку ему подобных и облегчённо выдохнул - каменюка в этот раз попался на удивление тяжёлый, а по виду и не скажешь... Камень упал, ударился о другой и раскололся на несколько частей. Град мелких осколков разлетелся в стороны. Один из них чиркнул по щеке Вениамина чуть ниже глаза. Вениамин потёр скулу внешней стороной ладони — на скуле остался грязный след из пота и пыли. Вениамин осмотрел ладонь — обошлось без крови, хвала богам.

Вениамин посмотрел в сторону чудной избы, что не так давно прошествовала мимо него на своих ногах, а затем угнездилась на вершине холма. Изба на холме наличествовала, а вот ведьмы нигде видно не было. Однако по звукам было понятно что хозяйка дома - в избе то и дело что-то стучало, звенело, а из печной трубы тянулась тонкая струя сизого дыма.

«Похоже ведьма тоже времени зря не теряет, — подумал Вениамин. - Может обед готовит?" - Его живот тут же откликнулся на эту мысль с полным одобрением и надеждой так как ел Вениамин в последний раз ещё на рассвете.

Тут Вениамину вдруг показалось, ведь такого быть просто не могло, что из избы вылетел сноп из прутьев и завис над крыльцом! Вениамин протёр глаза — сноп всё ещё висел в воздухе. Затем сноп дёрнулся и принялся не спеша сметать что-то с крыльца, а до Вениамин дошло, что это должно быть веник. Но это он отметил лишь краем сознания, удивительным было то, что веник мёл крыльцо сам, без помощи своей хозяйки!

— Наверное голову напекло! — пробормотал Вениамин и поднял взгляд к небу. Мимоходом отметил, что пока он трудился тёмные тучи как-то незаметно куда-то исчезли, а начавший было накрапывать дождик сошёл на нет. На ясном голубом небе сияло ослепительно белое солнце. Высоко над землёй парила какая-то птица. Немного понаблюдав за её полётом, Вениамин решил, что это взрослый орёл или орлица на охоте. Вениамин вновь посмотрел в сторону избы — никакого парящего веника там не было. — Точно напекло! — решил он. Вытер капли влаги со лба. Почувствовал как по шее под кольчугу скатилась капля пота. — И впрямь жарковато… — проговорил он. Тут ему нестерпимо захотелось почесать спину, однако подобраться к ней мешала длинная, почти до середины бедра, тяжелая кольчуга.

Вениамин огляделся — врагов вокруг видно не было, а стало быть и острая надобность в кольчуге тоже отсутствовала.

«Авось без неё и работать станет полегче, — подумал он. — Однако, в ведьмином лесу и без доспехов — воевода бы этого не одобрил! — возразил голос разума».

Вениамин колебался, но тут засвербели подмышки, затем зачесался живот. Ещё раз оглядевшись и не увидев ничего подозрительного, ведьмина изба не в счёт, он всё же решился.

Как только стянул через голову кольчугу Вениамину показалось будто он снял гору с плеч, впрочем такое чувство возникало у него почти всегда. Под кольчугой оказалась насквозь мокрая от пота и серая от пыли рубаха — недолго думая Вениамин стянул и её. Ветерок вмиг высушил вспотевшие спину, грудь, подтянутый живот и бугрящиеся на руках мышцы. Вениамин бы с огромным удовольствием стянул и сапоги со штанами, особенно сапоги, но с голым задом, да босиком по камням и крапиве… Так что он с сожалением отбросил эту мысль.

Вениамин подошёл к одному из молодых деревьев, росших тут и там по краю поляны и повесил кольчугу с рубахой проветриваться на ветвях оной — под весом кольчуги деревце накренилось, но выдержало. Рубаха затрепетала на ветру светлым стягом. Вениамин потянулся разминая напряжённые от тяжёлого труда мышцы — в шее что-то щёлкнуло, мышцы рук и икры ног приятно заныли. Вениамин почувствовал на себе чей-то взгляд - огляделся - ничего и никого. Посмотрел на избу - тоже никого не видно.

Вениамин снял с пояса кожаный бурдюк с водой и сделал пару больших глотков. Вода была тёплая, застоялая, невкусная, но жажду она утолила. Вениамин наклонил бурдюк и вылил немного воды на ладонь, попыталься смыть пот с лица, но лишь размазал по нему грязь. Не долго думая, он поднял бурдюк над головой и вылил всю оставшуюся воду прямо на волосы — вода потекла по лицу, шее, груди… смывая пот, пыль и унося с собой усталость. Помотав головой, словно дворовый пёс после купания в реке, Вениамин почувствовал себя почти бодрым. Кинул пустой бурдюк под деревце на котором висела кольчуга. Сделал мысленную зарубку попросить у ведьмы вина в дорогу.

Постоял с минуту, оглядел горку из сваленных им самим камней, заросшую сорняком полянку и решил, что долго отдыхать некогда — в самом центре будущего поля его ждал поистине каменный гигант. Вениамин решительно направился к нему выкинув из головы и ведьму с её избой и странные видения. Все его мысли были заняты лишь одним — как перетащить этот гигант к краю поляны? Вот только чем ближе он к нему подходил, тем более склонялся к мысли, что никак!

* * *

Спустя где-то час (2) дело продвигалось не только у богатыря на полянке, но и в избушке у Баба-Яги. Внутри печки весело потрескивал огонь, облизывая стенки чугунка с похлёбкой. Самовар испускал пар. На леднике, в дальнем углу от печки, уже покрылась холодной влагой бутыль с вишнёвой наливкой. Пол был подметён, черепки убраны, а вещи вновь развешаны и разложены по своим местам. Баба-Яга стоя у стола замешивла тесто на пироги. Тут же на столе на расписном блюде лежали наливные яблоки, стояла плошка с квашеной капустой, да ещё одна с болотной клюквой — всё это предназначалось в начинку для пирогов.

Тихон, вольготно устроившийся в центре своей паутины, как обычно внимательно контролировал процесс приготовления и исходил слюной — пироги Баба-Яги он обожал, особенно с мясом, хотя и с яблоками были тоже очень даже хороши. Но всё же он решился прервать кухонное "колдунство" и несмело пропищал:

— Ягушенька…

— Да?

— Может сжалишься над мальчиком?

— Каким мальчиком? — спросила Баба-Яга, чьи мысли были полностью заняты приготовлением теста.

— Ты знаешь кого я имею ввиду.

Баба-Яга посмотрела в окно, туда где раздетый до пояса богатырь споро работал лопатой выкапывая сорняки и камни поменьше. Камни метко летели на кучу с валунами, а всё остальное в другую, а порой и куда придётся, главное - за край будущего поля. Баба-Яга довольно улыбнулась — процесс очистки поля нравился ей не меньше, чем Тихону процесс приготовления пирогов.

Тихон тоже посмотрел в окно на «мальчика» - судя по чётким движениям камни он метал не в первый раз.

— И почему же я должна сжалиться? - спросила ведьма.

— Ну ты же видишь как он старается, работает вон, булыжники ворочает, крапиву голыми руками дёргает.

— Не голыми, а в кольчужных перчатках!

— Да? Хмм… Но булыжники-то он с поля убрал!

— Булыжники это да… Это он конечно молодец!

— Вот и я о том же! Так может сжалишься?

— Он назвал меня старой! — возмутилась Баба-Яга, которой, как и большинству женщин, не нравилось когда речь заходила о её возрасте. Она в сердцах сыпанула в тесто больше муки чем было нужно и чертыхнулась.

— Тут он конечно-же был неправ! — благоразумно признал Тихон. — Но Ягушенька, он же молодой ещё совсем, а потому глупый, неопытный! Не знает, что с женщинами нельзя о возрасте. Что тема эта запретная…

— То что глупый, так это точно! Дурак-дураком! — кивнула Баба-Яга вычерпывая деревянной ложкой лишнюю муку из миски.

— Вооот! Ты и сама начала осознавать…

— А ещё от назвал меня ведьмой! — припомнила Баба-Яга.

— Хммм… Это он конечно не подумав сказал… — Тихон чуть помолчал. — Но Ягушенька, вот положа руку на сердце, в чём-то он ведь прав…

— Осторожно Тихон, с огнём играешь… — предостерегла Тихона ведьма.

— Но ты ведь и сама знаешь что…

— Я-то может и знаю! Но всё равно, никто не смеет называть меня ведьмой, окромя другой ведьмы! — Ведьма наставительно подняла заляпанный тестом палец вверх.

— Хммм… Ягушенька, и всё же… — не сдавался Тихон. — Веня - он же молодой совсем…

— Ты этот аргумент уже исчерпал!

— Да? Хмм… — Тихон решил зайти с другой стороны: — Ягушенька, а тебе не совестно?

— Что? Мне? Нет! А должно быть?

— Ну, как-то мелко это для тебя — за такое мстить…

— Знаешь Тихон, какой-то умный человек сказал: «Мелочь, а приятно!» Да к тому же ещё и полезно — огородик вон устрою, посажу там… чего-нибудь… — Баба-Яга задумалась чего-бы такое посадить, чтобы и полезно и не хлопотно, но Тихон вернул её к волнующей его теме.

— Ладно, раз по другому не можешь — мсти. — Тихон вздохнул сдаваясь. — Но давай не до смерти, а? Дай юноше шанс! Шанс повзрослеть, одуматься… извиниться наконец!

— Так я до смерти - никогда! — возмутилась Баба-Яга. Потом поправилась: - Чтоб нарочно, то точно никогда! Но ты же понимаешь, что бывают и эмм... несчастные случаи.

- Понимаю, - вздохнул Тихон.

Баба-Яга накрыла миску с тестом чистой тряпицей и поставила поближе к окну доходить под лучами солнца. Посмотрела в окно на вскапывающего её огородик Вениамина и задумалась…

— Шанс, говоришь? Ох Тихон, вот верёвки ты из меня вьёшь!

— Это — навет! Я ничего окромя паутины не вью! Никаких верёвок в жизни не делал! — наигранно возмутился Тихон.

Баба-Яга засмеялась.

— Ладно — уговорил, интриган ты мелкий. Пусть живёт да уму разуму набирается! Но проучить его всё же нужно! — Баба-Яга возвела перст вверх. — Авось умнее будет в следующий раз. А то попадётся ему какая-нибудь ведьма…

- Кхм… — Тихон поперхнулся.

— … не такая добрая как я! — добавила Баба-Яга.

— Вот, вот — ты у нас наидобрейшая…

— Вон верховная его бы сразу на месте испепелила!

— О да, верховная бы сразу! — закивал Тихон.

— А я всего-то отправила полянку вскопать!

— Да, всего-то! Хотя полянку ему не только копать пришлось… — попытался было возразить Тихон.

— А могла бы на болото послать! Скажем… за клюквой для пирога. Кстати, — Баба-Яга глянула в угол, где держала припасы, — клюква-то и впрямь последняя была!

— Ягушенька! — Тихон закатил все восемь глаз, прося у неба терпения. — Сейчас для клюквы не сезон!

— Да? Жаль! Такая идея хорошая была… Ну ладно, сходил бы в Темнолесье за…

— Ягушенька! — Если бы у Тихона были волосы, то он бы уже начал их выдирать по одному. — Ты же у нас добрая и великодушная…

— Да?! А, точно - я именно, что великодушная! Вот ведь повезло парню, что на меня нарвался!

— О, да… — Тихон тихонько вздохнул.

— Однако вариант с болотом я всё же обдумаю… — пробормотала ведьма задумчиво.

— Ягушенька! — страдальчески застонал Тихон.

— Да не переживай ты так! Я ведь пообещала, что парень в живых останется?

— Обещала, — поспешил кивнуть Тихон.

— Вот, а обещания я выполняю… как правило…

Тихон печально вздохнул. Он сделал для парня всё что мог!

---- Примечания автора ----

1 Вершок - примерно 4,5 сантиметра

2 Час — здесь и далее имеется ввиду один славянский час который равен 1,5 современному часу

Глава 10: С хлебом, но без соли

От Автора

Уважаемые читатели, последующие главы публикуется без редактуры, которая будет сделана позже. Прошу отнестись с пониманиеи и без критики. Хочу побыстрее выложить последние главы ибо и так затянула с написанием книги.

______________________________________

«Голод — лучшая приправа»

(Предположительно Сократ)

Солнце перевалило за зенит.

На окраине поляны возвышались две кучи: та что поменьше из собранных Вениамином камней, вторая из выдранных им же побегов молодой малины, прутьев на редкость злой крапивы и другой излишней на будущем огороде зелени. Выдёргивая колючую малину и «кусачую» крапиву Вениамин не раз мысленно проклял ведьму и её тягу к земледелию. К слову, ему пришлось ещё и пару молодых деревьев выкорчевать! Обе кучи были наглядными доказательствами его нелёгкого труда.

Как-то, подняв с земли очередной камень, Вениамин представил на месте кучи камней лицо ведьмы. Размахнулся и бросил камень в воображаемое лицо — попал на удивление метко! Да и настроение улучшилось!

«А неплохой подход! — подумал Вениамин. — Надо будет в следующий раз лицо десятника нашего представить, уж сколько пота он с меня выжал — даже представить трудно.»

К настоящему моменту две трети полянки были не только очищены от камней и травы, но и вскопаны. Вениамин устал, изрядно вспотел, очень хотел пить, но стойко продолжал копать на удивление илистую землю.

«Откуда здесь ил? — спросил он сам себя, дабы хоть как-то отвлечься от тяжёлой и монотонной работы. И тут же вспомнил об озерце, что омывало холм с одного бока. — Но тогда выходит, что при разливе огород будет то и дело залит водой… Вот дура-баба, хоть и ведьма! — Вениамин неодобрительно покачал головой. Задумался о том сказать об иле в земле ведьме или же ну её… После короткого размышления он решил, что это всё-же не его дело: — Хочет ведьма здесь огород — будет ей огород! А моё дело маленькое — расчистить и вскопать!»

Вениамин вонзил лопату в землю и услышал скрежет железа об очередной камень. Он горестно вздохнул, нагнулся и вытащил камень из земли. Вновь неодобрительно покачал головой. По мнению Вениамина худшего места под огород трудно было найти:

«Да здесь, по большому счёту, вообще ничего не может расти окромя сорняков! — думал он бросая камень на кучу к его собратьям. — Даже после очистки! — Вениамин опёрся локтем на древко лопаты. Пот катился со лба на глаза, а во рту першило от сухости. Вениамин покосился на озерцо — оно так и манило искупаться… Вениамин вновь вздохнули и вновь вонзил лопату в землю, на этот раз она вошла в землю глубоко, почти на ладонь.

Прошло ещё какое-то время… Вениамин так устал, что уже не следил ни за солнцем, ни за своими достижениями в области земле-копания и камне-метания. Он двигался словно во сне, монотонно выполняя ставшие привычными движения. Так он не выматывался уже давно! Даже после самой изнурительной и трудной тренировки с десятником он был и то бодрее. Да что там, так он не уставал даже в самом дальнем и трудном походе! И всё же он продолжал копать, кидать, дёргать сорняки, снова кидать и снова копать!

Сквозь шум в ушах Вениамин услышал свист. Сначала он подумал, что ему показалось, но свист повторился. Вениамин разогнул спину, отёр со лба и глаз пот, затем посмотрел на вершину холма. Ведьма стояла на крыльце избы и призывно махала ему рукой.

— Эй, молодец! — крикнула ведьма на удивление звонким голосом. На лице Вениамина зародилась надежда — ведьма его не разочаровала: — Бросай работу и айда к столу! — крикнула ведьма и вновь призывно помахала рукой.

Вениамин облегчённо выдохнул — кажись его полевые работы на этом закончились! И его сейчас наконец-то накормят! Так как поесть он был всегда готов, то Вениамин не заставил себя долго упрашивать. Он тут же бросил лопату, прямо так наполовину воткнутой в землю, развернулся и сделал было пару шагов в направлении избушки, но услышал окрик:

— Эй, как там тебя — лопату-то прихвати!

— Тфу ты ну ты, вот же ж ведьма! — ругнулся Вениамин, но за лопатой вернулся. Он рывком вытащил лопату наружу и даже отряхнул её от сырой земли. Вновь ринулся к избушке зажав древко лопаты в своей намозоленной ладони…

Однако далеко уйти он не успел.

— А меч?! — услышал Вениамин насмешливый голос ведьмы. — Эх, а ещё воин… — пробурчала Баба-Яга уже тише и явно неодобрительно. — Не дело забывать свой меч где не попадя — будь то привал или же живот вражины…

Вениамин сплюнул от досады и стыда — невольно порадовался, что его десятника нет рядом, вот позору было-бы! Вениамин развернулся и пошёл за мечом, а так же за прослушивающейся на солнце кольчугой и другими своими пожитками.

Закинув кольчугу с рубахой на плечо, взяв ножны с мечом в одну руку, лопату в другую, Вениамин огляделся — кажись теперь всё его было при нём. Развернулся и побрёл к вверх по холму, к избушке на курьих ногах.

Пока богатырь брёл к избушке, Баба-Яга оглядела плоды трудов его и решила взять этот полезный опыт на вооружение — богатыри к ней захаживали регулярно, а тяжёлой работы по хозяйству всегда было делать не переделать…

— Вот пусть и отрабатывают! — решила она. — А то всё сама, да сама! А эти, богатыри да витязи которые, припрутся незвамши и столоваться требуют! И если б только столоваться — этот вон ещё и баньку запросил… И всё же интересно, зачем этот пожаловал? Как обычно за советом каким аль ещё чего надобно? — Баба-Яга оценивающе оглядывала бредущего вверх по склону холма молодого мужчину.

* * *

Вениамин замер не дойдя до крыльца с десяток шагов. Он неверяще смотрел на ведьму. Или это была не ведьма? Или всё же ведьма, но не та?

Вениамин пригляделся… Кажись тот же цвет волос, цвет глаз, те же приметные черты лица, но вот цельный образ женщины стоящей на крыльце был другим… За то время, что он был занят земляными работами ведьма несказанно преобразилась — её фигура выпрямилась, подтянулась, казалось женщина сбросила за прошедшее утро несколько десятков лет! Не видал бы своими глазами как изба с ведьмой шагали мимо него, решил бы, что это и впрямь какая-то другая ведьма…

Баба-Яга ждала Вениамина в дверях своей избы и выглядела уже не растрёпанной каргой, а вполне себе симпатичной, опрятной женщиной чуть старше средних лет. В её глазах нет, нет, да и вспыхивал ведьмин огонёк, но какая же нормальная ведьма без огонька?!

Вениамин нерешительно потоптался на месте, сделал несмелый шаг, другой, уже более решительный третий… Дойдя до крыльца он смело поставил ногу на первую ступеньку…

— Стоять! — остановил Вениамина недвусмысленный приказ. Голос ведьмы был поставлен не хуже чем у какого-нибудь там царского воеводы, отметил для себя Вениамин.

За долгие годы жизни ведьме пришлось научиться всякому, в том числе и тому как ставить людей на их место…

Богатырь замер и невольно вытянул руки по швам. Удивлённо уставился на ведьму, не понимая что теперь не так-то? Вроде отработал на совесть, да и ведьма сама его в избу звала… Вениамин вопросительно посмотрел на ведьму, дескать: «Ну что ещё?»

— Куды в грязных сапогах в дом?! — Баба-Яга грозно сдвинула брови. Вениамин опустил голову и посмотрел на свои сапоги — те и впрямь были грязными, да ещё и с налипшими на подошвы комьями ила и влажной земли. — Лохань с водой у двери, тфу ты, была у двери, а теперь за домом! — подсказала ему ведьма и для пущей наглядности ткнула себе за спину пальцем. Богатырь медленно втянул ноздрями воздух дабы не поддаться накатывающему раздражению — ноздри уловили запах наваристых щей, да свежеиспечённого хлеба… Вениамин резонно подумал, что чем быстрее он выполнит распоряжение ведьмы, тем быстрее сядет за стол. Он медленно выдохнул. Молча развернулся на каблуках и так же молча пошагал за избу. — И руки не забудь вымыть! — напутствовала его ведьма. Вениамин вновь втянул ноздрями воздух, затем ускорил шаг. Стоило богатырю скрыться за углом избушки, как Баба-Яга усмехнулась и чуть слышно проворковала: — Эх, люблю служивых — главное тон правильный подобрать и они как малые дети становятся — послушные и тихие. — Ей было невдомёк, что не её голос, а урчание пустого живота сделало её гостя таким кротким.

* * *

Пока богатырь умывался да чистился, Баба-Яга нарезала толстыми ломтями румяную буханку ещё тёплого хлеба, налила в большую чашу исходящих густым паром щей и, чуть поколебавшись, всё же поставила на стол маленькую чарку вишнёвой наливки позапрошлого года. Оглядела стол хозяйским взглядом — ударила себя по лбу ладонью и положила рядом с миской огромную деревянную ложку. Вновь оглядела стол.

— Пироги! — донеслось из-за балки.

— Точно! Про пироги-то я и забыла! — Баба-Яга выложила на деревянную доску несколько огроменных пирогов и поставила её на стол. — Вот так! Теперь кажись больше ничего не забыла, — пробормотала она и удовлетворённо улыбнулась. Затем она села за стол, напротив того места, что приготовила для гостя. Не спеша расправила на коленях цветастый подол. Заправила за ухо выбившийся из-под платка волнистый локон из коричневых с лёгкой проседью волос. Подтянула узел платка. Бросила взгляд на открытый дверной проём и стала терпеливо ждать, заодно обдумывая что бы такое посадить в своём новом огородике…

Фырканье за стеной, там где стояла лохань с водой, смолкло. Зазвенели, ударяясь друг о друга, кольца кольчуги. Глухо бряцнули ножны. Тяжёлые шаги протопали под окном. Сухая ветка хрустнула под сапогом. Скрипнула ступень крыльца, вторая, третья…

Баба-Яга встала со скамьи, сделала пару шагов по направлению к двери и приветливо улыбнулась.

Вениамин шумно ввалился в избу. В одной руке он сжимал ножны с мечом, в другой кольчугу и мокрую рубаху. Он нерешительно замер у порога и огляделся не зная то ли сразу садиться за стол, то ли ждать разрешения ведьмы. Взгляд мельком окинул горницу, задержался на снеди на столе, отметил наличие чарки, и остановился на ждущей его ведьме.

Баба-Яга окинула его изучающим взглядом, с удовлетворением отметила, что вычистил он не только сапоги, но и штаны. А так же, судя по влажным волосам и каплям влаги на голой груди, он не поленился и сам ополоснуться.

Под изучающим взглядом ведьмы Вениамин подобрался, приподнял подбородок, расправил плечи, втянул и без того упругий живот.

Ведьма молчала.

Вениамин поспешно засунул ножны с мечом под мышку руки что сжимала кольчугу, вытянул пустую руку ладонью вверх и отчитался:

— Чистые!

Баба-Яга, оставшись довольна осмотром, решила более не испытывать терпение воина. Она улыбнулась ему как самому дорогому гостю и чарующим голосом произнесла:

— Ну, здравствуй, добрый молодец!

«Добрый молодец», уже давно не считавший себя молодым, а в данный момент бывший к тому же безмерно усталым, голодным, а потому злым, приподнял в удивлении брови и уставился на ведьму с подозрением. Он уже почти привык к тому, что ведьма постоянно рявкает на него, словно его десятник, так что её доброе отношение скорее насторожили его чем успокоили.

Меж тем ведьма продолжила ещё более елейным голосом:

— Ну что же ты оробел, добрый молодец! Не стой у порога — проходи к столу! — Ведьма замолчала и сделала приглашающий жест рукой, но Вениамин не сдвинулся с места. Ведьма чуть приподняла одну бровь и продолжила, всё так же приветливо улыбаясь: — Устал поди от трудов праведных? Проголодался с дороги дальней?

Вениамин нерешительно кивнул, а его живот громко подтвердил, что и впрямь изрядно проголодался.

Ведьма спрятала просящуюся на лицо улыбку и продолжила играть роль доброй заботливой селянки.

— Садись, поешь чего боги послали.

Добрый молодец, он же богатырь, он же успевший уже немного познать мир и женщин мужчина, наконец решился и сделал шаг по направлению к столу. Тут ножны выскользнули из-под руки и с грохотом упали на деревянный пол.

— Кхм… — ведьма слегка кашлянула в кулачок, спрятав в нём же всё-таки проступившую на губах улыбку.

Вениамин чуть сконфуженно посмотрел на ведьму.

— Оставь пожитки вон там, — указала ведьма в угол у двери, где уже лежали его щит и мешок. Вениамин поднял с пола ножны, поставил их в угол, разложил на щите влажную кольчугу и хотел было разложить на ней насквозь мокрую рубаху, но не успел и опомниться, как та оказалась в руках ведьмы.

— Раскину на печи сушиться, — пояснила она и направилась к печи. А ты пока садись за стол, да поешь.

Живот Вениамина вновь громко потребовал еды. Вениамин быстро прошел к столу, осторожно сел на массивный деревянный стул — стул не дрогнул и даже не заскрипел. Вениамин взял краюху ароматного хлеба, откусил — хлеб был выше всяких похвал! Вениамин взял ложку и зачерпнул суп — суп был и впрямь наваристый, с изрядными кусками мяса и каких-то овощей. Вениамин принюхался — пахло не менее вкусно чем ему показалось снаружи. Однако Вениамин всё ещё колебался…

— Ну что же ты, — подбодрила его ведьма, — отведай щец. Специально для тебя ведь готовила! Хотела отблагодарить за все твои старания! — продолжала елейным голосом Баба-Яга.

Однако её слова возымели обратный эффект: «добрый молодец» покосился на чуть заметную шишку на лбу ведьмы, вспомнил чьими стараниями она там появилась и отпустил ложку — та наполовину погрузилась в густые щи. Вениамин сглотнул набежавшую слюну и откусил изрядный кусок хлеба. Затем он принялся медленно его жевать не отрывая вожделенного взгляда от миски со щами.

Баба-Яга неопределённо хмыкнула. Поднялась со стула, взяла с полки ещё одну чашку, налила в неё из котелка щей, поставила исходящую паром чашку перед богатырём. Его же чашку со щами подвинула к себе, набрала немного щей в ложку, подула и сделала маленький глоток. Проглотила и причмокнула от удовольствия.

— Эх, хороши щи! — проговорила она чуть прикрыв глаза.

Вениамин проследил взглядом за тем как его чашка со щами удаляется на другой конец стола, затем за тем как щи, ложка за ложкой, убывают из вообще-то его чашки… Спустя ещё несколько ложек он наконец-таки решился! Взяв ложку он зачерпнул в неё густых щей и засунул ложку себе в рот… Горницу огласило блаженное урчание живота Вениамина.

Ведьма из-под полуопущенных ресниц наблюдала за тем как Вениамин прикрыл глаза от удовольствия, затем вновь распахнул их, подвинул чашку поближе к себе, загрёб ложкой со дна мясца и не жуя проглотил содержание ложки. Ведьма положила свою ложку на стол, подпёрла подбородок ладонью и принялась с наслаждение наблюдать за тем, как щи исчезают во чреве изголодавшегося мужчины.

За балкой хмыкнули. Баба-Яга сжала вторую ладонь в кулачок и показала его Тихону, дабы тот ненароком не испортил гостю аппетит, а ей удовольствие!

Тихон внял и молча наблюдал за происходящим.

* * *

Опомнился Вениамин только тогда, когда ложка заскребла по дну его чашки. Он нервно сглотнул и сконфуженно посмотрел сначала на пустую чашку перед собой, затем с вожделением на полную перед ведьмой, а затем в смеющиеся глаза женщины.

Баба-Яга молча подвинула чашку со щами к Вениамину и приглашающе махнула рукой.

В этот раз Вениамин не заставил себя уговаривать — его ложка заработала в монотонном ритме вычерпывая щи из чашки в голодное нутро мужчины. Попутно он то и дело откусывал большой кусок от пирога и заглатывал почти не жуя.

Баба-Яга откинулась спиной к стене и с одобрительной улыбкой наблюдала за процессом.

Вторая чашка опустела не менее быстро чем первая. Вениамин вытер дно чаши кусочком хлеба, отправил хлеб в рот и отодвинул чашу от себя. Затем он утёр рот тыльной стороной ладони, а ладонь о штанину. Слегка рыгнул, на что ведьма неодобрительно поморщилась. Вениамин же удовлетворённо погладил стальные мускулы живота. После чего его взгляд остановился на чарке с наливкой и он вопросительно посмотрел на ведьму — та кивнула. Вениамин в один миг опрокинул содержимое чарки себе в рот и зажмурился от удовольствия. Затем он вновь вопросительно посмотрел на ведьму — та чуть приподняла бровь. Вениамин покосился на чарку в своей руке, на что ведьма никак не отреагировала. Женщина она была бывалая, богатырей за её столом перебывало не один десяток и по первости случалось всякое... Так что теперь она редко кого удостаивала второй чарки, и сегодняшний случай явно не тянул на исключение. Вениамин печально вздохнул и поставил пустую чарку возле двух пустых чашек из-под щей. Оглядел стол в поисках ещё чего-либо съестного - с лёгким сожалением отметил, что тарелка с пирогами пуста. Вениамин на миг испытал несвойственное ему смущение, ведь он умял все пироги до единого, что называется, в одно рыло не оставив ведьме ни одного.

«В конце-концов, если ведьма захочет пирогов, то всегда сможет напечь ещё, - решил он. - А мне нужно силы восстанавливать!»

Нужно ли говорить, что этот аргумент не удалось оспорить ещё никому.

Ведьма чуть подумала, протянула руку к корзине под лавкой, выудила оттуда большое наливное яблоко и положила его на стол перед гостем. Вениамин сглотнул слюну, но к яблоку не притронулся. Вместо этого он прислонился плечом к стене и чуть прикрыл глаза - его стало неумолимо клонить в сон.

В горнице воцарилась тишина.

Глава 11: С чем пожаловал?

"Язык до Киева доведет"

Русская поговорка

Баба-Яга ожидающе взирала на своего гостя, что казалось и думать забыл о причине своего к ней прихода, и вместо плодотворной беседы вознамерился вздремнуть после сытного обеда. Баба-Ягу же это совсем не устраивало — ведь у неё был не хостел! А ещё её гложило простое женское любопытство — хотелось наконец-то узнать с чем пожаловал незваный гость. Ну и кроме прочего, от причины его прихода зависело то, как скоро он покинет её жилище. Что до Баба-Яги, то чем раньше тем лучше!

Вениамин сонно закрыл глаза, привалился к стене избы и мирно засопел.

Баба-Яга прищурилась и злорадно улыбнулась.

Тихон затаился.

Баба-Яга подняла руку и с наслаждением треснула кулаком по столу!

Тихон что-то неразборчиво пискнул.

Стол чуть подпрыгнул, а вместе с ним подпрыгнула и стоявшая на нём посуда.

Вениамин дёрнулся, треснулся головой о брус стены, распахнул глаза и вскочил на ноги, при этом ударившись коленом о ножку стола. Затейливо ругнулся. Баба-Яга улыбнулась. Вениамин попытался выхватить из ножен меч, но ножен, как впрочем и перевязи на талии не оказалось. В глазах Вениамина появилась паника. Он взглянул на свой голый торс, потом огляделся в поисках врагов — взгляд наткнулся на мирно сидящую за столом женщину. Лицо женщины было ему знакомо, как впрочем и ехидное выражение на нём!

Вениамин вмиг вспомнил где он. Медленно выдохнул и тяжело опустился на стул. Вытер со лба пару капель выступившего пота. Чуть расслабился, однако тут же насторожился, вспомнив о том, что перед ним не просто женщина, а настоящая ведьма! Причём не исключено, что ведьма была самая что ни на есть тёмная!

Два взгляда встретились. Один был насторожённым, другой вопросительным. В молчании прошла минута, другая…

Первым сломался Тихон:

— Кхе, кхе, — прочистил он горло, будто собираясь произнести речь, однако тут же замолк под двумя устремившимися на него взглядами.

* * *

Вениамину хотелось сказать многое, по большей части нецензурное, поэтому он лишь молча потёр слегка саднившее колено. Укоризненно посмотрел на ведьму. Во взгляде ведьмы не появилось ни сочувствия, ни раскаяния.

Баба-Яга поняла, что разговор придётся начать всё-таки ей. Она приветливо улыбнулась, при этом улыбка не коснулась её глаз, и спросила чуть нараспев:

— Как тебя звать-величать, добрый молодец?

— Так это, Вениамином, — ответил молодец густым басом. — Неужто запамятовала ведь… кхм… хозяйка?

«Хозяйка» в ответ лишь хмыкнула и продолжила допрос:

— И откуда путь держишь, Венечка?

Венечкой Вениамина с некоторых пор звала лишь его бабуля. Слышать это обращение из уст ведьмы ему было неприятно, но возражать он не решился.

— Так это, из деревни, — ответил он неопределённо. А нечего сообщать всяким там ведьмам о своём местожительстве! Мало ли чего она сотворить удумает…

— И далече ли твоя деревня? — продолжила расспрос Баба-Яга.

— Так это, далече, — не стал вдаваться в подробности Вениамин.

Баба-Яга вздохнула, решила, что собеседник ей попался скучный, «без огонька», так что пора заканчивать со вступлением и переходить к сути.

— А что за дело привело тебя ко мне, Венечка?

— Так это, дорога мне нужна! — Вениамин подобрался — неужели сейчас он наконец-таки узнает…

— Какая-такая дорога? — спросила Баба-Яга.

— К Кащею! — выдохнул Вениамин.

— Ага. — Баба-Яга замолчала. Вениамин чуть подался вперёд. — Значиться к Кащею собрался? — спросила Баба-Яга немного разочарованно — как банально всё оказалось.

— Ну да! — кивнул Вениамин.

— А оно тебе правда надо? — спросила Баба-Яга и с лёгким сожалением посмотрела на своего гостя.

— Очень! — Вениамин вновь кивнул. — Так подскажешь-то, дорогу?

Баба-Яга вздохнула, чуть откинулась назад, переплела руки перед грудью и нехотя ответила:

— Нет к нему дороги. — Баба-Яга немного лукавила — нормальной дороги к Кащею не было, а вот путь через буераки и болота конечно-же был. Но посылать по нему живых людей… Мёртвых было посылать не жаль, а вот живых…

— Как это нет? — воскликнул Вениамин разочарованно. — А мне бабка моя сказала: «Ведьма старая путь подскажет!»

— Кхм. — раздалось предупреждающе из-за балки, но уже было поздно!

Баба-Яга чуть поджала губы и проговорила задумчиво:

— Ведьма значит… старая…

— Ну да, — кивнул наивный деревенский житель.

Тихон прикрыл все свои восемь глаз и затаил дыхание…

— Так ты считаешь, что я ведьма? — проворковала Баба-Яга.

— Ну да, — снова кивнул Вениамин, правда уже не так уверенно как раньше. Тут в его мозгу словно что-то щёлкнуло…

— Старая значит! — прошипела Баба-Яга.

Мужчина молчал.

— Старая ведьма, значит?! — Баба-Яга резко накренилась вперёд, её глаза оказались в какой-то пяди от его, а её лицо вмиг потеряло всякое сходство с милой деревенской кумушкой. Теперь перед ним и впрямь сидела ведьма! Очень древняя ведьма! Злая ведьма!!!

На улице прогрохотал гром!

Вениамин отпрянул, чуть было не свалившись со стула.

— Так это, бабка же сказала, — пролепетал он вцепившись ладонями в столешницу.

В открытую дверь ворвался порыв холодного ветра. Ветер пронёсся по горнице, всколыхнул занавески на окнах и вылетел наружу. Дверь избы захлопнулась. Вениамин почувствовал себя мышью за спиной которого только что опустилась дверца мышеловки.

— Какая бабка? — спросила ведьма ласковым голосом.

Вениамин почувствовал как у него вспотели ладони.

— Так это, моя бабка… — пробормотал Вениамин, но тут же зажал свой рот ладонью.

— Деревня далече значится… Ну, на ступе полагаю не так уж и далече… — рассуждала вслух ведьма. — Вообще-то у меня на сегодня были другие планы, но… Это же какую наглость нужно иметь, чтобы меня, порядочную Баба-Ягу, ведьмой назвать! Да ещё и старой! — похоже последнее расстраивало Баба-Ягу поболее всего.

— Так это, выходит не ведьма?.. — пролепетал Вениамин.

— Нет! — рявкнула Баба-Яга.

За балкой хмыкнул Тихон. Баба-Яга бросила на него предостерегающий взгляд и нехотя уточнила:

— Просто характер у меня такой — тяжелый характер! Иногда — когда разозлят…

— Так это… я чё — я ни чё… — пошёл на попятную мужчина и выставил перед собой ладони, словно пытаясь успокоить разбушевавшегося быка.

— Часа три пути? До деревни-то? — спросила Баба-Яга.

— Поболее! Намного! — затараторил Вениамин, пытаясь отговорить ведьму от путешествия к его родной деревеньке. — Я сюда долго добирался… Да и бабки сейчас дома нет! — нашёлся он. — Ушла она. Умерла! Вот прям накануне и преставилась! Царство ей небесное! — Вениамин поднял лицо к потолку и встретился взглядом с чуть обалдевшим Тихоном — тот ободряюще закивал. Вениамин вновь посмотрел на ведьму, которая не ведьма.

— Да? — Баба-Яга оценивающе осмотрела мужчину.

— Да! Вот честно — бабка подтвердить може… — тут он прикусил язык, и поспешил перевести тему. — Так это, может всё-таки скажете, где Кащей живёт? А?

Баба-Яга вдруг фыркнула и рассмеялась. Рассмеялась звонко, заливисто, словно молодая девка на весеннем лугу. Снаружи раздались лёгкие раскаты грома и по крыше забарабанил мелкий дождик. Солнце выглянуло из-за туч, заглянуло в горницу и осветило лицо смеющейся женщины.

Вениамин выдохнул. Тихон тоже — кажись обошлось!

— Может и знаю… — сказала Баба-Яга утирая из глаз солёную влагу. — Вот только надо ли? — спросила она отсмеявшись

— Очень! Очень надо! — закивал Вениамин. — Эх, не зря шел! Права была бабка… — тут он снова прикусил язык. — Так это, а мне не скажете?

— А тебе зачем? — Баба-Яга заправила за ухо вновь выбившуюся из пучка прядь волос.

Вениамин немного поколебался говорить аль нет, а потом решился.

— Эх, была не была! Яйцо мне нужно!

* * *

— Что? Яйцо? — Ведьма в удивлении посмотрела на мужчину. Чуть подумала — фыркнула. Потом опять подумала и спросила: — У вас в деревне все куры передохли что-ли?

— Н-нет, живые.

— Перестали нестись?

— Н-нет…

— Так на кой-тебе Кащей? Насколько я знаю он яйца не несёт. — Она снова фыркнула. — И птицы у него в помине никакой нет!

— Так это, мне игла нужна! — выдал Вениамин.

— Ты уж определись, добрый молодец, — при слове «добрый» молодец вновь воспрянул духом от надежды, что его деревню таки может обойти возмездие старой ведьмы, — яйцо тебе нужно или игла. Если игла, то и я могу подсобить. У меня где-то несколько валяется.

— Нет, нет — отрицательно закивал головой Вениамин, — мне другая игла нужна — Кащеева!

— Кащеева? А что в той игле такого особенного? — внутренне подобралась Баба-Яга нутром учуяв конфиденциальную и сверхинтересную информацию.

Вениамин чуть накренился и прошептал:

— Смерть его!

— Смерть? Кащея который бессмертный? — неверяще приподняла бровь Баба-Яга. — В игле?

— Ну да. — Вениамин, споро прогрессирующий из деревенского увальня обратно в богатыря, подбоченился, приосанился и начал степенно рассказывать. — Бабка сказывала, что смерть Кащея в игле (1), игла в яйце, яйцо в утке, утка в зайце, заяц в ларце, а ларец в его дворце!

— Врут поди! — раздалось из-за балки.

— Цыц! — осадила Тихона Баба-Яга. — Ну надо же! Как интересно! — Баба-Яга плотоядно улыбнулась, словно собиралась слопать это самое яйцо, причём прямо вместе с иглой, а если другого выхода не будет так и с сундуком. — И бабка у тебя интересная… такая всеведущая… — она вновь посмотрела на чуть побледневшего с лица богатыря. — Слушай, а может она у тебя сама ведьма?

— Что? Моя бабка — ведьма?

— Ну а что, где я живу — знает, где смерть Кащеева — тоже знает. Чем не ведьма?

— Нет, нет — замотал головой Вениамин.

— Да? А звать её как?

— Так это — Марфа. Ой! — Вениамин зажал себе рот ладонью, но было поздно.

— Лох! — раздалось из-за балки.

— Слушай… — глаза Баба-Яги зажглись азартом. Тихон закатил глаза к небу в мольбе — уж кто-кто, а он-то прекрасно знал, что обычно следует за этими огоньками в глазах ведьмы.

— ….я пожалуй при случае навещу её — для обмена опытом, так сказать! — произнесла с энтузиазмом Баба-Яга. Вениамин крякнул от досады. Всё-таки накликал он беду на родную деревню! И он принял решение, единственно возможное, дабы ещё чего не ляпнуть. Он вскочил и стал отступать спиной к порогу.

— Я это, засиделся я у вас, загостился… Я наверное пойду…

— А как же дорога к Кащею?

— Да боги с ним, с Кащеем. — он пренебрежительно махнул рукой. — В другой раз спрошу дорогу…

— Что? Ещё раз ко мне в гости напрашиваешься? Ну уж нет — собрался к Кащею, вот и топай к Кащею! Ишь, какие богатыри нынче пошли — то они идут к Кащею, то не идут! Прям как девки — сами не знают чего хочут!

— Так я это, дороги же не знаю! — Богатырь почти достиг спасительной двери.

— А я тебе объясню! — поспешила к нему Баба-Яга. — Видя, что гость схватился за дверь она выкрикнула: — Постой, я тебе чарочки на посошок налью, чтоб бежать споре было…

— Чарочки? — Богатырь нерешительно замер — Чарочку конечно можно, но только если на дорожку! Пора мне… — почти просительно закончил он.

— Конечно же на дорожку, иначе даже и не рассчитывай! Да не бойся ты! Никто тебя здесь держать не намерен, скатертью, как говориться, дорога!

Баба-Яга быстро метнулась к столу, до краёв наполнила чарку и поспешила назад, к топчущемуся у дверей богатырю. Тот схватил чарку и выпил её одним махом, словно опасался, что противная баба передумает и отберёт.

Баба-Яга подхватила дёрнувшегося было от неё богатыря под локоток, крепко так подхватила, что бы не вырвался и не сбежал раньше времени.

— Значится так, пойдёшь прямо вот по этой тропинке. — Баба-Яга щёлкнула пальцами и дверь со скрипом отворилась. Вениамин отскочил от двери как от оскалившей клыки псины. Баба-Яга меж тем указала рукой на чуть заметную тропинку, что начиналась меж двух сосенок на дальней стороне опушки. Вениамину показалось, что деревья немного расступились ибо тропинка стала пошире. Он потряс головой, пологая, что две чарки подряд всё-таки перебор. Прислушался к инструкциям ведьмы… — Потом возле большого дуба повернёшь на восход. Потом будет еловый лесок… Так… потом… пойдёшь через болотце…

— Болотце? — Богатырь икнул, — а велико ли болотце?

— Ну, болотце как болотце… Ты что болот в жизни не видел что ли?

Богатырь неопределённо пожал плечами. Поскрёб макушку и неуверенно ответил:

— Ну, с бережка конечно же видел, а вот ходить туда бабка не велела… А глубоко ли болотце? Я там не утопну?

— А кто его знает… глубоко аль нет. Я его что, измеряла что ли? Я всё поверху летаю…

— Кхм… — богатырь вновь поскрёб макушку и горестно вздохнул. — А может это, может не ходить?

— Ну, это твоё дело — ходить или нет. Вот только ты ко мне за чем пришёл? За этим, как его… ага мар-шру-том! — проговорила Баба-Яга по слогам мудрёное слово.

— За чем, за чем я пришёл? — богатырь выпучил на Баба-Ягу глаза.

— Маршрутом! — уже увереннее повторила Баба-Яга учёное слово. — Это — «путь» по нашему!

— А, ну так бы сразу и сказала, а то «маруть» какой-то…

— Эх, неучь! Вымахал вон выше меня, а образования никакого!

— Чего-чего? — богатырь открыл рот. — Обра… Не, такого сроду у меня не было. А это что такое…

— Да, неважно, — Баба-Яга отмахнулась от него. — Значит на чём мы остановились? Ах, да, болотце…

Богатырь вздохнул обречённо, словно представив как уже бредёт по болотцу утопая в зловонной жиже.

— Да не вздыхай ты так! Не ты первый, не ты последний… Бывало, что и проходили… Даже живыми выбирались! — За балкой хмыкнул Тихон. Баба-Яга продолжила напутствие: — Так вот, за болотцем повернёшь на закат, там снова лесок, в этот раз осиновый — эх и грибов там по осени… — Баба-Яга мечтательно закатила глаза и даже причмокнула губами вспомнив вкус солёных грибочков.

— Кхм… — вернул её из мечтаний богатырь.

— … мда, лесок стало-быть… что там дальше? Ммм… болотце…

— Чего? Ещё одно болотце? — Богатырь подозрительно сощурил глаз.

Баба-Яга задумалась, оценивающе посмотрела на богатыря…

— …ладно, хватит с тебя одного болотца… Нет, болотце оно чуть сбоку останется, а ты как из леса выйдешь, так

посмотри вдаль, там увидишь три пика гор тёмных… Так вот, тебе нужна та гора что посередине. Вот на неё и иди!

— Ага, горы, понятно. А потом?

— А потом… Там спросишь у кого-нибудь.

— У кого?

— А я знаю? Кого встретишь, у того и спросишь! Всё! Некогда мне больше с тобой лясы точить — и так пол дня на тебя потратила! В путь!

— Как в путь? — чуть опешил Вениамин, — который только-что был готов сбежать из дома ведьмы сломя голову, даже не узнав дороги к Кащ

ею.

— А ты что собрался у меня жить остаться что-ли? Я сказала в путь — значиться в путь!

— Ну Бабушка…

— Я тебе не Бабушка! Это твоя Бабуля тебе Бабушка, а я…

— А если я в горах никого не встречу! Что же я весь путь зазря проделаю?

— Ну ладно — леший с тобой! — вздохнула Баба-Яга. — В общем как дойдёшь до средней горы, поднимись примерно на… половину, найди вход в пещеру… он там стволом сухого дуба прикрыт, но ты найдёшь — ты у нас упорный…

— А…

— А затем отправляйся в пещеру. Авось не заблудишься…

— А…

— Всё! В путь! — Баба-Яга развернула богатыря за локоток к двери и ощутимо так стукнула его коленом чуть пониже спины придав ускорения.

Богатырь распахнул глаза, словно девка, которую только что ущипнули за мягкое место, а затем его понесло! Точнее его понесли, его ноги, в приданном его телу направлении — к двери. С громким «Бум» богатырь приложился лбом о косяк избушки. Баба-Яга не удержалась и хлопнула богатыря по пятой точке, после чего тот вывалился-таки наружу.

---------------- От Автора ----------------

(1) Изречение о смерти Кащея спрятанной в игле происходит из древних сказочных мотивов, предположительно повествующее о душе спрятанной вне тела.

Глава 12: Скатертью дорога!

«Месть - это то блюдо, что подают холодным»

«Опасные связи», Шодерло де Лакло

Оказавшись на крыльце Вениамин попытался было вскочить на ноги, но оступился и скатился со ступенек словно колобок из детской сказки.

— Ой! — пробормотала Баба-Яга чуть виновато.

Неизвестно доподлинно, что помогло колобку остаться невредимым скатившись с крыльца, а вот Вениамина выручила его военная выучка! Сгруппировавшись в начале падения он отделался лишь парой синяков и ссадин. Оказавшись на земле, он перекатился по густой траве и вскочил на ноги, как его когда-то учил десятник. Затем он одним дним прыжком развернулся к избушке.

Возмущению богатыря не было предела! Вениамин открыл было рот, чтобы высказать ведьме всё что он думает о таком обращении, однако не успел — из дверей избушки вылетел комок чего-то белого, ударился ему в грудь и упал к его ногам. Вениамин нагнулся и поднял с земли свою скатанную в валик рубаху. Не долго думая Вениамин натянул рубаху на торс однако заправить в штаны не успел — из дверей избушки снова что-то летело… Судя по звуку и траектории летело что-то металлическое. Вениамин вытянул руки и схватил! Звякнуло. Это что-то оказалось его кольчугой!

— Эй, бабка, ты что творишь?! — воскликнул он возмущённо.

Вместо ответа из избушки вылетел его вещевой мешок. Бросив кольчугу наземь Вениамин расставил ноги пошире и чуть присел, готовясь ловить увесистую ношу. Мешок упал прямо ему в руки. Вениамин пошатнулся от тяжести и чуть было не рухнул на то самое место где недавно побывало колено старой карги. Но он всё же устоял. В глазах богатыря сверкнули молнии, а изо рта вырвалось короткое проклятие.

— Эй ведьма, ты в своём уме? — возмутился Вениамин. Ответом ему было молчание. Вениамин вгляделся в тёмный дверной проём вспоминая что ещё из его вещей осталось в избушке… — Черт! — выругался он. — Она же не собирается кинуть в меня…

— Эй, как там тебя, Веня, - раздалось из избушки...

* * *

Минутой ранее... Выкинув мешок наружу Баба-Яга посмотрела в угол возле двери и недобро ухмыльнулась. Наклонилась к лежащему в углу оружию богатыря. Подняла ножны, вытащила из них меч, чуть повернула и полюбовалась игрой света на клинке.

— Хорош! — одобрительно кивнула она головой. — Эй, как там тебя, Веня, ты чем с Кащеем биться-то собрался? — спросила она звонким голосом, дабы молодец снаружи точно её услыхал.

На лице богатыря проскользнула недюжинная работа мысли — уж слишком быстро разворачивались события…

— Так мечом же! — ответил он.

— Тогда лови!

— Ловить? Меч? С ума сошла?! — возмутился Вениамин и пятясь сделал с десяток шагов прочь от избушки, но тут услышал приглушённое ворчание старой карги.

— Эх и трусливые богатыри нонче пошли! Вот в моё время…

В чём в чём, но в трусости его ещё никто не обвинял! Так что богатырь остановился, захлопнул рот, чуть присел, расставил ноги и приготовился ловить грозное и очень острое оружие...

— Эх, раз! — донеслось из избушки и оттуда вылетел не меч, как справедливо ожидал богатырь, а…

Нечто металлическое и узкое набирая скорость понеслось прямо в грудь мужчины.

Вениамин отпрыгнул в сторону, вытянул руки и поймал-таки… ножны.

— Ух, — выдохнул Вениамин. Его руки и ноги тряслись от напряжения, а по лбу скатилась крупная капля пота. — Совсем с ума сошла, старая! — прошептал он.

— Я те покажу «старая»! — прошипела Баба-Яга расслышав реплику богатыря. — Ничему-то тебя жизнь не учит, Веня! Что ж, повторим урок… — Баба-Яга размахнулась и с криком: — Ещё раз! — швырнула меч в открытую дверь!

Услыхав «Ещё раз!» Вениамин замер, а в следующую секунду его худшие опасения подтвердились — из дверей избы, сверкая на солнце острыми гранями клинка, летел его собственный меч!

— Ох мать! — выдохнул Вениамин. Хотел было отпрыгнуть от траектории полёта меча, но словно прирос к земле не в силах даже пошевелится.

Вениамин стоял и округлившимися от ужаса глазами наблюдал за тем, так меч подлетает к нему всё ближе и ближе… Казалось время замерло… Миг растянулся в мгновения, а мгновения в часы…

Меч пронёсся в какой-то пяди над головой богатыря и с громким стуком воткнулся в ствол векового дуба позади мужчины.

Вениамин пошатнулся и завалился назад, всё ещё сжимая ножны в вспотевших ладонях. Медленно повернул голову и посмотрел на свой меч — меч засел остриём в древесине не менее чем на пару пальцев. Вениамин выдохнул, закрыл глаза и обмяк.

На дубе прокаркала ворона. Вениамину показалось, что она над ним смеётся, но ему в этот момент было не до ворон...

* * *

— Ягушенька, не перестарайся, — попросил Тихон выглядывающий из-за балки. — Мальчику ещё с Кащеем сражаться…

— Вот пусть и привыкает к э… как его…экстриму!

— К чему? — переспросил Тихон.

— Эх Тихон, учу тебя — учу, а толку! О, кажись шевелиться начал…

Вениамин открыл глаза, прислушался, затем медленно сел. Посмотрел на свои ладони — мозолистые пальцы богатыря слегка подрагивали.

— Вот ведь вед… ста. — Вениамин вовремя прикусил язык и с опаской посмотрел на избушку. Кажется до него начало доходить в чём кроется корень его несчастий. Вениамин повернул голову и посмотрел на свой меч, всё ещё торчавший в дереве. Уважительно присвистнул — с такой силой метать меч не умел даже его десятник! Вениамин, кряхтя и постанывая, поднялся с земли. Закрепил ножны меча на поясе. Повернулся к избушке. У него возникло предположение, что же произойдёт дальше, но он очень надеялся, что ошибается… Тем не менее он принялся мысленно и физически готовиться к худшему…

Баба-Яга удовлетворённо хмыкнула и тихо проговорила:

— Мальчик кажись не безнадёжен.

— Так я тебе о том уже пол дня твержу! — не преминул заметить Тихон.

Баба-Яга вновь посмотрела в угол у двери — там оставался лишь щит богатыря. Глаза Баба-Яги озорно блеснули.

— А теперь закрепим успех! — пробормотала она тихонько.

— Ягушенька, не надо! — воскликнул Тихон и обхватил свою голову мохнатыми лапками.

— Без паники, Тихон, я аккуратненько! — отмахнулась от паука ведьма. Баба-Яга подошла к щиту и на удивление без усилий подняла его. Придирчиво осмотрела, оценила металл, работу кузнеца и одобрительно кивнула. Взвесила щит в руке и прикинула что-то в уме. Затем Баба-Яга взяла щит богатыря за край и… — И ещё раз! — выкрикнула она за миг до того как щит выпорхнул из её руки. Ведьма швырнула щит сквозь дверной проём наружу, словно грязную тарелку в таз с водой!

— Веня, пригнись! — выкрикнул Тихон одновременно с ведьмой и вытянул голову пытаясь не упустить не мгновения из происходящих снаружи избы событий.

В этот раз богатырь был готов! Ну, почти готов… Услышав предостережение Тихона, а затем и увидев несущийся на него железный диск, коим по сути и являлся его щит, Вениамин вмиг передумал его ловить.

— Ух ты ж…! — выругался Вениамин и рухнул пузом на земь. Затем он распластался на траве всем телом, словно пытаясь спрятаться в ней.

«Вжух!» — раздалось над головой богатыря! Щит пронёсся в целом локте над тем местом, где ещё недавно была голова Вениамина — убивать Вениамина Баба-Яга не собиралась, всего лишь немного проучить, да поучить уму-разуму! Однако тому показалось, что щит пронёсся прямо там где он только что стоял! Вспотевшей шеи богатыря коснулся лёгкий ветерок.

Щит пролетел над лежащим богатырём, мимо молоденькой берёзки, краем срезав с неё тоненькую ветку и, немного снизившись в полёте, врезался в дуб, прямо под застрявшем в этом же дубе мечом богатыря.

«Бам!» — разнеслось по округе.

Вениамин выдохнул что-то неразборчивое, но явно нелицеприятное, и оглянулся на звук.

Медленно, словно красуясь, щит накренился и спикировал к подножию дуба.

«Бам!» — вновь разнеслось по округе когда щит, упав на земь, ударился краем о небольшой булыжник. В месте удара сверкнуло и в воздухе полыхнуло несколько искр.

— О, кажись огниво нашлось! — донёсся из избушки голос Тихона.

Эта фраза окончательно вывела богатыря из оцепенения. Он отвёл злой взгляд от щита и с опаской посмотрел на вход в избушку. Вениамин попытался вспомнить не оставил ли он там ещё чего.

Словно в ответ на немой вопрос богатыря дверца избушки дрогнула. Раздался противный скрип и дверь начала медленно, по мнению богатыря так слишком медленно, закрываться. Богатырь не отводил от неё настороженного взгляда пока дверь не закрылась полностью. И лишь когда до богатыря донёсся щелчок закрываемой щеколды он выдохнул.

— Ух, кажись всё! — Богатырь облегчённо распластался на траве. — Ноги моей больше здесь не будет! — пробормотал он чуть слышно.

* * *

— Кажись и правда всё! — сказала Баба-Яга после беглого осмотра горницы. Не найдя ничего постороннего она подошла к окну и с умилением посмотрела на своего, уже бывшего, гостя.

Ошалевший от оказанного ему приёма, а затем и прощания, богатырь медленно поднялся на колени, затем на ноги. Оглядел штаны и тихо выругался заметив на них зелёные пятна от травы. Оглядел рубаху — для неё валяние на траве тоже не прошло бесследно. Вениамин хотел было её отряхнуть, но взглянув на свои измазанные в земле ладони лишь махнул рукой. Вновь оглянулся на избушку и подумал:

«Совершенно без царя в голове! Даже похлеще моей бабки будет! А ещё говорит, что не ведьма! Нет, пора, давно пора делать отсюда ноги, а то мало ли что ещё этой карге старой взбредёт в голову… воды натаскать аль ещё чего!»

Баба-Яга с интересом наблюдала за тем, как богатырь как-то разом оживился и припустил к дубу. К избушке задом, а к дубу, что называется, передом. А как иначе-то? Меч то выколупывать из дуба как-то нужно было…

Прежде всего богатырь поднял щит и осмотрел его с той стороны где он ударился о дерево. К его облегчению щит не пострадал — на железе не осталось даже малейшей вмятины. Богатырь покрутил щит в руках размышляя о том, как же ведьма его так ловко запустила… Примерившись и так и этак, он наконец-то сообразил взять щит за край. Расположил его горизонтально, слегка замахнулся и бросил в сторону мешка с вещами. Щит спланировал над землёй, словно один из листьев дуба, что в изобилии лежали под ногами богатыря, и накрыл собой мешок. Богатырь удовлетворённо кивнул.

— А неплохо, совсем неплохо! — пробормотал он удовлетворённо. Затем он смерил взглядом расстояние от избушки до дуба, от дуба до мешка и удивлённо присвистнул. — Да, совсем неплохо, я бы даже сказал устрашающе хорошо! Ай да ведь… ста… — богатырь с опаской поглядел на окна избушки. Ему показалось, что в одном из окон он увидал женский силуэт, но он предпочёл думать, что ему лишь показалось. — Так, теперь меч…

Богатырь чуть подпрыгнул и ухватился за рукоять торчавшего из ствола дуба меча. Меч чуть накренился, но из дерева не вышел. Богатырь подтянулся на руке, затем подрыгал ногами — меч чуть поддался. Окрылённый успехом богатырь подтянулся ещё несколько раз пока меч не выскользнул из дерева. Богатырь ловко приземлился на ноги. Поднеся остриё меча к глазам он с пристрастием осмотрел и его — меч с честью выдержал недавнее испытание. Богатырь любовно погладил меч ладонью.

— Отличная сталь! — пробормотал он.

— И правда отличная сталь! — согласилась с ним Баба-Яга. — Давненько я такого справного меча не видела. И где только достал такое чудо?

Вениамин вздрогнул — показалось или нет? Прислушался — из избушки не донеслось больше не звука.

Богатырь вложил меч в ножны, поправил ножны на поясе, пройдя до своих пожитков он натянул кольчугу, подхватил мешок с щитом и, в последний раз опасливо оглянувшись на избушку, припустил вниз с холма, к указанной Баба-Ягой тропе. Затем он споро, словно за ним гналась свора волков, понёсся прочь от избушки на курьих ножках и её неприветливой хозяйки.

* * *

Баба-Яга и Тихон наблюдали из окна за тем, как силуэт богатыря растворяется среди деревьев. Чувства они при этом испытывали разные. Баба-Яга была удовлетворена качественно исполненной местью. А вот Тихон провожал парня с жалостью во взгляде.

— Ягушечка, а ты не переборщила? — спросил Тихон.

— Ты о чём? О мече? Или щите? Нет? Как по-мне, так он получил то зачем пришел… Он хотел путь к Кощею — так он его получил!

— Это да… Но может всё-же не надо было его через болото посылать? Мальчик вроде неплохой, обучаемый, хоть и невоспитанный… немного…

— Вот именно, что невоспитанный! Авось на досуге и поразмышляет о том, как правильно вести себя в гостях! Как хозяйку уважить! Время для этого у него теперь будет…

Тихон тихо вздохнул.

— А то ишь моду взяли — то избушку вертят как хотят, то «напои, накорми и спать уложи»! — вспылила Баба-Яга. — Нет, таких надо учить и ещё раз учить! — Кивнув своим мыслям Баба-Яга отвернулась от окна.

— Но всё-же… болото как-никак… — заметил Тихон. — Ведь можно же было ограничится скажем чащобой — поплутал бы день-другой по оврагам да буеракам. Ну или послала бы его круговой дорогой — побродил бы он по окрестностям на пару осьмиц подольше… Как раз было бы время подумать — глядишь и надумал бы чего! А так у него голова будет занята другим…

— Это чем же?

— Например как бы не утопнуть!

— Хм… — Баба-Яга чуть смутилась. — Ну хорошо, хорошо — ты прав, признаю! Кажись я и впрямь чуток погорячилась. Мда… Да и поработал он справно, — припомнила она, — вон, на делянку для огорода любо-дорого посмотреть! Но и ты меня должен понять — надоели уже эти богатыри да витязи! Мочи уж нет терпеть это безобразие!

— Да я понимаю… — Тихон печально вздохнул. И о судьбе Вениамина, и о их с Ягой неспокойной жизни.

— А знаешь, что, — встрепенулась Баба-Яга, — давай-ка я попрошу Кикимору Болотную за ним присмотреть?!

— Нет! — подпрыгнул на паутине Тихон. — Только не Кикимору! Ягушенька, пожалей парня!!! Он же тогда из этого болота сроду не выберется — ни живым, ни мёртвым! Парень ведь молодой, симпатишный, а Кикимора — она дама одинокая, мужским вниманием, ввиду неказистой морды… кхм… внешности, не обласкана. Ведь окрутит парня! Голову ему так задурит, что он забудет даже своё имя, не то что куда направлялся.

— Хм… ладно, убедил… кто там у нас ещё на болоте обитает? Так, мавок отметаем сразу — от этих он даже мечём не отмашется… О, придумала! А давай-ка мы это дело лешему поручим! Мужская солидарность и всё такое?

— Лешему? — Тихон поскрёб лапкой затылок — Лешего пожалуй можно. Тот хоть и пренеприятнейший тип, но если ты попросишь — не откажет. И корягой по заду в нужную сторону направит и из трясины за чуб вытащит, если понадобиться. Леший и впрямь подойдёт! Так что, попросишь?

— Ох и хлопот с этими гостями! Мало того что накорми-напои, так ещё и беспокойся за них… — заворчала Баба-Яга. Но Тихон видел, что ворчит она так, для порядка. Видимо и вправду поняла, что перестаралась чуток с местью.

Однако поспешать к Лешему Баба-Яга не спешила — решила, что вермя терпит. Вместо этого она села за стол, подпёрла, совсем даже не старческий, подбородок кулачком и улыбнулась своим мыслям.

— Ягушенька, а ты чего такая довольная? Аль опять придумала чего? — спросил Тихон настороженно.

— Ох, Тихон. А как не быть довольной-то, когда и человеку помогла, и Кащеюшке, врагу закадычному и давнему, как говориться, «ежа в постель» подложила.

— Разъясни…

— Эх Тихон, для хорошего и давнего врага ничего не жалко! Не меча в бок, ни гостя с утра пораньше, а в том что Веня не будет с визитом до обеда ждать мы с тобой уже убедились... Не мне же одной от незваных гостей страдать! Пусть и Кащею жизнь мёдом не кажется! К тому же, глядишь и он мальчика чему-нибудь научит!

— А вдруг он его убьёт? — вдруг ужаснулся Тихон.

— Кто кого? — спросила Баба-Яга и загадочно улыбнулась…

Глава 13: Последняя

— Конечно же если Кащей убьёт Веню! — воскликнул Тихон.

— Убить? — Баба-Яга чуть нахмурила брови и что-то мысленно прикинула. — Нет, убить не убьёт, — решила она. — Может чуток покалечит, хотя и это вряд ли. Зачем ему искалеченный работник? — спросила она и сама же ответила: — Вот именно — ни к чему. Скорее всего отправится твой Веня прямиком в каменоломни кащеевы на годик-другой, драгоценные камни добывать.

— Бедный Веня!

— А не надо к Кощею с мечом в гости ходить!

— Эх, надо было его отговорить… — опечалился было Тихон, но почти тут же встрепенулся и спросил: — А вдруг всё-же Вене повезёт и он победит Кащея? — Баба-Яга на это лишь фыркнула. Однако Тихон не сдавался: — Ну хоть представь что такое возможно! Ведь сама же сказала, что меч у Вени справный!

— Справный меч иметь мало! К мечу нужно ещё и умение, а главное опыт! А у Кащея опыт сражений ого-го какой. Кащей этих богатырей столько перевидал! Вене же твоему ещё учится и учится… К тому же, как убить бессмертного?

— А вдруг та история про иглу в яйце правда?! — вспомнил Тихон рассказ богатыря.

Баба-Яга покрутила в голове эту занимательную и, чего уж кривить душой, отрадную мысль.

— Бред! — всё же решила Баба-Яга. — Не верю я в это!

— Бедный Веня! — вновь вздохнул Тихон.

— Да ладно тебе его жалеть, чай не дитё малое! Кстати, кровушки этот богатырь Кащею чую попортит изрядно! — Баба-Яга злорадно улыбнулась. А потом ей в голову пришла ещё одна занимательная мысль: — Тихон, а может самых навязчивых и невоспитанных богатырей впредь прямиком к Кащею посылать? И про яичко с иглой им рассказывать… Как там Веня сказывал… Игла в яйце, яйцо в утке, утка в ларце… Нет, всё же это бред!

— Бред, — вынужден был согласиться Тихон со вздохом. — Кто же утку в ларце держит? Коли утка живая, так её во дворе аль в сенях держать надобно, а коли мёртвая, так на леднике! А то завоняет в ларце-то — либо от навоза, либо от…

— Вот! И я о том же, — кивнула Баба-Яга. — Хотя сказ занимательный… Такие как твой Веня…

— Да не мой он! — открестился Тихон.

— Ладно, пусть не твой… Так вот, такие как Веня могут и поверить… Один же вон поверил! Тихон, ты только представь как Кощей разозлиться когда пришлые начнут без спроса по его сундукам да ларцам шарить! — Баба-Яга оглядела стоящие тут и там по всей горнице сундуки со всяким разным добром. — Я бы точно разозлилась! Да, идея с богатырями и сказом про иглу просто отличная!

— Глядишь и прибьёт кто гадину!

— Верно говоришь, Тихон! Чисто статистически…

— Чисто чего?

— Эх, Тихон, учу тебя учу… Я говорю, что рано или поздно, кому-то да должно повезти.

— Это да, чем больше богатырей, тем раньше повезёт!

— Вот! — Баба-Яга вновь довольно улыбнулась. — А мы этому поможем, богатырей направим… Глядишь и к нам перестанут шастать с вопросами всякими... И избушку мою перестанут вертеть туда-сюда… Кстати об избушке…

Баба-Яга огляделась и чётким повелительным голосом произнесла:

— Хватит слушаться всяких пришлых! Сколько раз тебе об этом говорить — я твоя хозяйка и только я могу отдавать тебе распоряжения! Поняла аль нет?

В ответ избушка заскрипела, затем ставни на окне, возле которого сидела Баба-Яга, закрылись с громким хлопком!

— Вот ведь упрямая! — стукнула кулачком о стол Баба-Яга. — Ладно, мы об этом ещё поговорим.

В печной трубе зашумело и из печи в горницу вывалился ком сажи!

Баба-Яга вскочила на ноги и гаркнула:

— Огрызаться вздумала?!

Избушка вновь заскрипела и медленно, словно нехотя, всё же открыла ставни, признавая что ничего такого она не вздумала… вот нисколечко!

— Вот так! А то ишь!

Баба-Яга щёлкнула пальцами. Веник вылетел из своего угла и принялся заметать сажу назад в печь. Баба-Яга же подошла к столу и принялась убирать посуду, что осталась после обеда гостя.

* * *

Некоторое время спустя…

Баба-Яга сняла фартук, вытерла о него руки и огляделась - всё было на своём месте, в горнице царила чистота и благодать. Баба-Яга облегчённо вздохнула, день у неё выдался на удивление суматошным, так что пора было и отдохнуть.

Женщина налила себе чуть-чуть, почти на донышке, наливки в чарку, и вышла на крыльцо. Сделала маленький глоток. Причмокнула от удовольствия. Окинула начавший темнеть лес задумчивым взглядом. Посмотрела на заалевший горизонт. Отметила, что вершины трёх гор полностью исчезли в туманной дымке.

— Эх, скоро похолодает — пробормотала она сама себе. — Тихон, напомни мне при случае что, надо бы начать дров к зиме заготавливать…

— А ещё нужно завтра с утречка к лешему наведаться, договориться о присмотре за Веней, — не преминул напомнить ей Тихон.

— Да помню я, помню… Как думаешь чем лешему за помощь отплатить?

— Так он тебе должон кажись…

— Вот и сочтёмся! — обрадовалась Баба-Яга и опрокинула содержимое чарки себе в рот. Причмокнула. Вновь посмотрела на темнеющий и такой восхитительно тихий лес. В её груди стало тепло, а на душе уютно, то ли от выпитого, то ли от покоя царившего вокруг. Она села на крыльцо, подпёрла подборолок рукой и запела:

Ой, то не вечер, то не вечер. Ой мне малым мало спалось. Мне малым мало спалось, Ой, да во сне привиделось… (1)

Тихон выбрался из избы наружу, уселся на своё любимое место под козырьком и стал слушать песню, что разносилась далече…

Мир вокруг притих и тоже слушал…

Пела ведьма чуть прикрыв глаза и казалось погрузившись в далёкий мир грёз. Голос её был сильным, певучим и брал за душу.

Мне во сне привиделось, Будто конь мой вороной Разыгрался, расплясался, Ой, да разрезвился подо мной… (1)

При последних словах песни край солнца скрылся за горизонтом. Мир вокруг избушки погрузился в темноту. На небе одна за другой стали загораться звёзды.

Из-за тучи выглянула луна и осветила мир потусторонним светом. Вот она полностью выбралась из-за тучи и посмотрела на ведьму своим неизменным из века в век ликом.

Ведьма подняла голову и посмотрела на луну. Они молча разглядывали друг-друга, словно давно не видевшиеся близкие подруги, почти сёстры. Обе молчали, ведь им не нужны были слова чтобы понимать друг друга…

---- Примечания автора ----

(1) «Ой, то не вечер» — русская народная (казачья) песня

Эпилог

Вечерело. За стенами избушки уныло завывал осенний ветер. Тяжёлые капли дождя стучали по крыше, ставням, крыльцу… А в горнице было тепло и уютно.

Закрытые ставни ограждали горницу от природных ненастий, бушевавшых вот уже третий день к ряду. В печи, источая жар и время от времени тихонько потрескивая, светились алым угли. На деревянной столешнице у окна ярко и ровно догорала толстенная восковая свеча. Запах воска навевал воспоминания о цветущих лесных полянах и ушедшем лете. Свет свечи падал на пожелтевшие от времени страницы небольшой книги и на лицо склонившейся над книгой женщины.

В свете свечи лицо женщины казалось призрачным, словно материализовавшимся из полузабытого сна, когда в памяти остаются лишь отдельные черты, весь же лик растворяется стоит лишь вынырнуть из сна в явь. У сидящей за столом женщины особо запоминающимися были тёмные озёра её глаз и нос с чуть заметной горбинкой. Резкие скулы и острый подбородок размывались и казалось уходили в тень. Её полноватые губы то и дело двигались что-то чуть слышно шепча. Взгляд женщины был полностью сосредоточен на книге перед ней.

Баба-Яга читала. При этом она водила по строкам изящным пальчиком. Время от времени палец возвращался на несколько строк, а то и страниц назад, а затем снова на то место где он прервал свой бег по книжной странице.

Тихон сидел в центре своей паутины. Все его восемь глаз были закрыты, а лапки пребывали в покое.

— Тук, тук, тук — раздалось снаружи.

Тихон неохотно разлепил самую верхнюю пару глаз и прислушался — показалось или нет? Он взглянул на Баба-Ягу — та продолжала читать всецело сосредоточившись на книге.

— Тук, тук, тук — донеслось со стороны двери. Стук был негромким, даже деликатным.

— Стало быть не показалось, — пробормотал Тихон и открыл остальные шесть глаз. — Эм, Ягушенька…

— Ась? — спросила ведьма продолжая вести пальчиком по строке.

— Кажись у нас опять гости.

— Ась? Гости? Каки-таки гости? — Баба-Яга наконец оторвала взгляд от книги и повернулась в сторону двери. Прислушалась. За дверью послышался скрип половиц крыльца. — Кажись ты прав. — Баба-Яга чуть дёрнула носом — ну не любила она когда её прерывали за чтением, тем более когда это случалось на самом интересном месте!

— Тук, тук, тук — негромко поторопили ведьму снаружи.

Баба-Яга бросила взгляд сожаления на страницу книги, чуть слышно вздохнула, заложила лист цветным перепелиным пером и аккуратно закрыла книгу. Отодвинула книгу поближе к деревянной стене, подальше от двери, туда где на неё не попадёт ни капли дождя. Затем Баба-Яга легко, словно молодая девица, встала со стула и пошла открывать.

* * *

Порыв холодного мокрого ветра ворвался в горницу, всколыхнул вязанки сухих трав, сорвал с крючка рушник и влетев в печь наткнулся на угли. В печи на миг полыхнуло, при этом осветив лицо нежданного гостя. Одновременно с этим сноп искр взлетел вверх и вместе с ветром унёсся в печную трубу, дабы быть тут же затушенным яростными каплями дождя. Огонёк свечи заколыхался, зачадил, но устоял перед натиском природы.

Баба-Яга с жалостью осмотрела мужчину, что в нерешительности замер за порогом её избы. Был он высок, крепок, а ещё изрядно потрёпан непогодой. С металлического шлема капало на знакомые черты лица, плащ гостя свисал с могучих плеч мокрой тряпкой. Гость переступил с ноги на ногу и в его потрёпанных сапогах хлюпнуло.

— Ну здравствуй, Вениамин, — поприветствовала гостя Баба-Яга.

— Здравь будь, ведунья! — прохрипел Вениамин изрядно простывшим голосом, а затем уважительно склонил голову.

Баба-Яга чуть слышно хмыкнула, отметив разительную перемену в поведении гостя по сравнению с его прошлым визитом в её избу.

— Ну, проходи, коль с миром пришел, — Баба-Яга, аки ведунья, распахнула дверь пошире и отошла в сторону. Вениамин чуть наклонил голову, дабы не удариться о дверную перекладину и решительно ступил внутрь.

* * *

Некоторое время спустя…

Вениамин сидел за столом — его всё ещё чуть потряхивало от холода. Голые плечи мужчины укрывало вязанное одеяло диких расцветок из овечьей шерсти. Одеяло было колючим, зато удивительно тёплым, что с лихвой перекрывало первое. Его голые ступни покоились в бадье с медленно остывающей водой, от которой всё ещё шел пар, а ещё запах каких-то смутно знакомых трав из коих он смог определить лишь мяту. За последние пару дней он так продрог, что даже не подумал возражать, когда ведунья приказала ему сувать ноги в эту бадью. Из одежды на Вениамине остались лишь сменные портки, каким-то чудом оставшиеся сухими и чистыми после прохождения им болота, а затем нескольких суток под не прекращающимся ни на миг дождём. Ни разлапистые ветки елей, ни даже дупло векового дуба не спасли его вещи от сырости — казалось весь лес пропитался влагой и запахами осени. Его попытки развести огонь и обогреться ни к чему не привели — сырая древесина лишь чадила, но не желала гореть. К слову, наличию сухих портков Вениамин несказанно обрадовался, поскольку сидеть совершенно голым перед древней ведуньей было-бы как-то неловко, ну он так полагал. Вся его одежда, содержимое мешка и сам мешок либо отмокало в ещё одной бадье, либо же было разложено на печи для просушки. Прохудившиеся в дороге сапоги были отправлены ведуньей за порог со словами: «Неча тут слякоть да грязь разводить!» Вениамин хотел было возразить, что это его единственная обувка, но ведьма так на него зыркнула, что он не осмелился. Щит и ножны богатыря покоились в углу за дверью, причём ножны были пусты — меча у богатыря при себе больше не было!

В одной руке Вениамин держал ковш с горячим одуряюще вкусно пахнущим взваром, а в другой руке расписной сладкий пряник. Ковш был тот самый, злополучный, со вмятиной с одной стороны… Баба-Яга решила, что обычной кружки взвара продрогшему до костей богатырю будет мало, потому плеснула взвар в ковш, а потом чуть подумав добавила туда же крепкой наливки настоянной на шиповнике с рябиной. Вениамин безропотно принял ковш из рук Баба-Яги и сейчас потихоньку цедил из него изредка закусывая пряником. Взвар оставлял на языке нотку горечи, но Вениамин не жаловался.

Гость Баба-Яги вообще вёл себя необычайно тихо и даже нерешительно, словно опасаясь, что его вот-вот выкинут из тёплой избы на растерзание бушующей снаружи стихии.

А Баба-Яга сидела напротив, молчала и ждала когда гость будет готов к расспросам, либо же начнёт разговор сам. Мысленно она отметила и его требующие починки сапоги и неумело зашитую прореху на рукаве рубахи и почти зажившую ссадину на скуле изрядно схуднувшего с их последней встречи лица. А главное, что сразу бросилось ей в глаза, она отметила его смирный нрав. По поводу всего увиденного у Баба-Яги были мысли, но она пока держала их при себе.

Минуты текли за минутами. Вениамин молча пил взвар и ел пряники. Баба-Яга так же молча ждала. Тихон молчал, дабы не пропустить ничего интересного. А в то что интересное будет Тихон был уверен — гости у Баба-Яги всегда были к интересному!

* * *

Когда ковш опустел более чем на половину, а с тарелки исчезли все пряники, Вениамин акуратно поставил ковш на стол. Затем он утёр рот тыльной стороной мозолистой ладони. Руки богатыря больше не дрожали.

В горнице воцарилась тишина, нарушаемая лишь завыванием ветра за окном, да потрескиванием углей в печи.

Вениамин, который явно чувствовал себя неловко, печально вздохнул и посмотрел на Баба-Ягу взглядом побитой собаки. Открыл было рот, но ни сказав не слова вновь его закрыл.

Баба-Яга расценила это как готовность к началу разговора и чуть нараспев спросила.

— Откуда путь держишь, гостьюшка?

— Оттуда, — молвил «гостьюшка» и печально вздохнул.

— Стало быть, побывал-таки у Кощея?

— Побывал, — вновь вздохнул Вениамин и понуро опустил голову.

— И как оно, там? — спросила Баба-Яга, хотя ответ был очевиден всем присутствующим.

— Тяжко! — ответил Вениамин и вновь вздохнул.

— Понятно… — Баба-Яга слегка побарабанила пальцами по столу — разговор явно не клеился. Тогда она решила подойти с другой стороны.

— Нашёл ли то что искал?

Вениамин лишь печально вздохнул.

— Понятно… — Баба-Яга задумалась что бы ещё спросить и решила начать с очевидного: — А что искал-то?

— Меч! — воскликнул Вениамин с горечью в голосе и вновь печально вздохнул.

— Так вроде яйцо искал?! — не удержался от вопроса Тихон.

Баба-Яга удивлённо приподняла бровь, о поиске меча она тоже слышала от богатыря в первый раз. Или просто запамятовала?

— Здравствуй, Тихон! — вспомнил-таки о приветствии Вениамин. — Ты ещё тут?

— А где ж мне ещё быть как не тут! Я всегда туточки, на страже, на хозяйстве, на…

— Тихон, погодь, — перебила самовосхваления Тихона Баба-Яга. — Меч? — переспросила Баба-Яга. — Так у тебя же есть… был вроде… точно был когда ты в прошлый раз ко мне в гости забредал. И неплохой кстати меч был. — Баба-Яга припомнила и добрую сталь и отличную работу кузнеца. — До сих пор зарубка в дубе виднеется!

— Был да сплыл… — вновь вздохнул Вениамин.

— Кощей что ли отобрал? — спросил Тихон.

— Если бы… — в болоте он утоп! — вновь вздохнул Вениамин.

— В болоте? Это в каком же таком болоте? — заинтересовалась Баба-Яга. — Из болота его и достать можно, особенно если связи нужные есть. — А у неё они имелись…

— Так в том самом в которое ты меня послала… — Вениамин укоризненно покосился на Баба-Ягу и и сжал ладонь одной руки в кулак, однако тут же разжал. Баба-Яга чуть смутилась, но тут же отбросила смущение, а вместо этого пошла в атаку:

— Так кто же виноват, что ты за оружием не смотришь? Да и зачем к Кощею за мечом топать когда у самого уже один справный есть?

— Так это… мне особый меч нужен!

— Да? Это какой-же?

— Кладенец! — Вениамин мечтательно поднял глаза к потолку.

— Кладенец… что-то такое я кажется уже слышала… вот только не припомню где… Тихон оживился и хотел было уже подать голос, но не успел…

— Конечно слышала! Как же не слышать-то, когда он у тебя! — возмутился Вениамин.

* * *

— У меня? — Баба-Яга в изумлении посмотрела на Вениамина. — С чего ты взял, что он у меня? Сроду у меня такого меча не было!

— Да как же небыло-то?! Кащей ведь зубом своим клялся, что тебе его отдал! — Вениамин аж вскочил от возмущения. Шерстяное одеяло сползло с его голых плеч, но богатырь успел-таки его вовремя подхватить. Накинул одеяло на плечи, запахнулся и вновь сел на стул. В тазу под его ногми плюхнула вода.

— Да быть того не может! Чтобы Кащей и что-нибудь добровольно отдал? Нет! — резонно возразила Баба-Яга. — Тем более мне! Да у него зимой снега не допросишься, не то что меча за просто так, да ещё и добровольно!

— Так он сказал, что проспорил его тебе!

— Проспорил? Хмм… Ну, положим проспорить он мог… Не впервой мне его на спор разводи… кхм… Вот только не припомню когда это мы с ним на меч спорили… — Баба-Яга задумалась.

— Кхе, кхе! — напомнил о себе Тихон.

— Тихон, ты что-то знаешь о споре? — спросила Баба-Яга удивлённо.

— О споре — нет, ничего не знаю… Зато я знаю где этот, как его… Кладенец!

— Что? — изумлённо воскликнула Баба-Яга.

— Где?! — с надеждой воскликнул Вениамин одновременно с ведьмой то есть ведуньей.

— Так это — в ямке!

— Какой?! — хором воскликнули Баба-Яга и Вениамин.

— Так это, Ягушенька, ты не велела посторонним-то о том рассказывать… — нерешительно продолжил Тихон и покосился на слабо вменяемого Вениамина, который вновь вскочил со стула, причём напрочь забыв о вновь сползшем с его плеч одеяле.

— Да? Когда это я?

— Так когда с шабоша навеселе, то есть это… весёлая вернулась! Как меч закопала, так сразу и велела. Чтоб ни единой живой душе! Так и сказала «ни единой»! Ещё и пальцем погрозила. Вот я и молчал!

— Тихон, то есть ты хочешь сказать, что в той забытой ямке…

— Так он и правда всё это время был у вас? Здесь?! — возмущённо перебил ведьму Вениамин. От его былого смирения не осталось и следа. — А я по болотам, по горам, по пещерам этим проклятым… А он был всё время тут?! — Вениамин казалось не мог поверить только что услышанному.

— Ну да! — простодушно кивнул ему Тихон в ответ.

— Поверить не могу! — Вениамин без сил опустился на стул и обхватил голову обеими ладонями. — И ты молчал! — Вениамин возмущённо посмотрел на Тихона.

— А я что? Я ничего — Ягушенька сказала молчать, я и молчал… Да и откуда же я мог знать, что ты меч этот разыскиваешь?! Ты же в прошлый раз ни словечком про него не обмолвился!

— А Тихон прав! — вступилась за паука Баба-Яга. — Ты в прошлый раз зачем ко мне приходил?

— Зачем? — Вениамин попытался вспомнить, что он такое в прошлый раз говорил…

— Так дорогу к Кощею узнать! А про меч разговора не было!

— Не было! — подтвердил Тихон. Вениамин откинулся на спинку стула и застонал, то ли от возмущения, то ли ещё от чего.

— Вот! — Баба-Яга подняла вверх указующий перст. — А коли бы спросил, вежливо спросил, — уточнила она, — может меч уже тогда и нашёлся бы… Гладишь и не пришлось бы к Кащею переться… через болото! Вениамин вновь застонал.

— Вот! А это о чём говорит?

— О чём? — спросил Тихон любознательно.

— О том, что от доброй Яги ничего скрывать не нужно! Честным надо быть с доброй Ягой. Вежливым надо быть. А ещё трудолюбивым!

Тихон хмыкнул уже понимая куда Яга клонит.

Вениамин вновь простонал и вновь обхватил голову руками — он тоже понял, что так вот просто, за спасибо, ему заветный меч у древней ведьм… ведуньи не получить.

— Вот! Правильно мыслишь! — Баба-Яга довольно улыбнулась. — Следовательно, как только дождик прекратится…

— Так уже почти прекратился, — проинформировал Ягушеньку Тихон.

— Значится и откладывать не нужно… ведь как говорят: «Скоро сказка сказывается, да не скоро дело делается!» — Баба-Яга подмигнула Тихону.

— Я ж только с дороги! Какое ещё дело?! — Вениамин убрал руки от головы и возмущённо посмотрел на ведьму. Вспоминания о заросшей бурьяном полянке вспыхнули в его голове как будто это было лишь вчера.

— Как какое? Знамо какое! Сарайчик мне нужен! А то к старому сараю за дровами сильно не намотаешься на ступе! Да и зима в этом году будет ранняя, да студёная. Так что сам должен понимать — сарайчик необходим! Да и дров ой как много понадобиться… Вениамин вновь со стоном откинулся на спинку стула. Его спина уже предвкушала и боль в пояснице и вес брёвен на её боках.

— А может ну его, этот меч? — спросила Баба-Яга и подмигнула Вениамину. Тихон хмыкнул. Вениамин же горестно вздохнул…

Конец первой книги

От автора

Уважаемые читатели, как вы думаете, что пересилит в бравом богатыре: жажда обладать мечом или природная лень? Пишите Ваше мнение в комментариях!

Это конец истории о Баба-Яге и богатыре Вениамине, но истории о Баба-Яге на этом не заканчиваются, а лишь начинаются! В книге "Две ведуньи" (https://author.today/work/552776) вы можете прочитать как прошла встреча Баба-Яги с так много ведающей бабулей нашего богатыря.