Сизиф

Глава 1

А камень огромный. Такой себе отлом -коллювий, окатанный частыми пробегами вниз по склону и медленными восхождениями в гору.

Гранодиорит- порфир, между прочим, порфиры выполнены полевыми шпатами и кварцем, первые уплощенные, таблитчатые, до 5 сантиметров по длинной оси, мегакристы, как говорят в Кологриве, кварцевые округлые, до 3мм в диаметре, кварц серый, полупрозрачный.

Интересно, можно ли назвать камень Сизифа антропогенным коллювием? Сейчас переведу с человеческого на научный. По-научному будет –отложения пород получившиеся под влиянием силы тяжести, да еще и созданные человеком. Вопрос занимает весь спектр проблем из ряда тех, с которыми сталкивается обычный горожанин лет пятидесяти, обладатель автомобиля и шахмат в пыльной лакированной коробке, когда живет обычной жизнью.

История по тем временам обыденная, банальная даже, все, как всегда, боги, наказание непременное и неотвратимое, как иначе-то? Похоть , ревность, страсть, обман…

А началось все с воды….

Вода и есть жизнь. Нет, воздух, безусловно поважнее будет, но он распределен более равноправно и равномерно.

А вот вода... с водою куда как сложнее обстоят дела.

Жить без воды можно около 10 дней, но очень трудно назвать это жизнью.

В древнем, основанном еще в неолите городе Коринф, существовало два источника. Из одного когда-то пил конь Пегас, потому ее помногу употребляли поэты, в поисках вдохновения. подозреваю, в основном вино разбавляли.

Второй изливался в Акрокоринфе – крепости на вершине пятисотметровой скалы. Такой себе кремль ландшафтный.

Вот один из них, скорее всего кремлевский стал бить в результате интересной истории.

Закрутилось все вокруг нимфы, как обычно в архаической Греции.

Власть и божественная похоть, выдаваемая за любовь вплоть до позднего СССР.

Правитель (ванакт) Коринфа, Сизиф, заботился о процветании подотчетного родственного населения. Город рос и процветал. Но водички не хватало. Вопрос нужно было решать, бюджеты не помогали, требовалась вода.

Хорошая информированность позволила ее добыть.

В обмен на появление в городе источника пресной воды, Сизиф открыл местонахождение дочери ее папаше, Асопу, божеству рек. Дочерь как раз попала к Зевсу- богу в кровать. Из Зевесовой кровати Асоп ее извлек жить дальше, а Сизифа, походя, ломанул, в смысле, сдал тумбочку. Зевс расстроился, и отправил к правителю Коринфа богиню смерти (не «в», или «на»), сразу «за».

Ванакт должен был окончательно пострадать за общее.

Карать , так карать.

Но Сизиф парень не промах,

К вечеру богиня оказалась прикованной к каменной стене в надежном как друг детства подвале, а люди перестали умирать.

Было здорово.

Вот просто очень здорово.

Жили себе и все.

Всеобщие

спаривание, винопитие, неумирание, похмелья не стало тоже,

ведь похмелье, по сути, есть маленькая, мучительная смерть.

С тех пор, кстати, появились четыре главных праздника древних греков и римлян: Вакханалии, Сатурналии, День строителя лупанария, День работника связи.

Чего не жить -то? Золотой век. Только и при правлении Кроноса, люди умирали, словно объятые сном, а тут нет.

По дорогам пошли менестрели с машинками Зингера, (Миннезингеры) из трактиров и рюмочных куда-то исчезли супервайзеры, мерчендайзеры, и платные осведомители-сикофанты, за грамматические ошибки стали избивать смертным боем пару недель, до тяжелой усталости.

Грамотность достигла небывалых высот.

Огромное количество маньяков отправилось на трех биремах в неизвестную Мезоамерику осуществлять новую религию, что-то связанное с сердцами, солнцем, пирамидами, кровью и кукурузою, а Гомер всего лишь ослеп, свалившись в вулкан на Крите.

Зародились и стали развиваться науки, лженауки, криптоистория с криптографией, логистика, астрономия, сексология, геометрия.

Был поставлен эксперимент, вплотную приблизивший науку к открытию квантовой механики. «О реологии кошек».

В нем доказывается, что кошки могут одновременно пребывать в жидком и твердом агрегатных состояниях. Другими словами, они являются и твердыми телами, и жидкостью.

Никто не стеснялся рассуждать о механике, метать ядра, влезать в окна к любимым женщинам.

Особенно весело получилось на войне. Рубят-порубят, а вырубить не могут.

Как по мне, так не хватало только пиршественных столов, да сосцов с тминною водкою, чтобы свисали с небес, а так- чисто тебе счастье древних путешественников- норманнов.

Именно тогда люди научились спокойно убивать. А чего волноваться?

Все ж живы останутся.

Не прошло и ста лет, Арес, который бог войны, заметил, что у сарая стенки не хватает. ворвался в Коринф к Сизифу, и освободил богиню смерти.

Суд был скор и весел, Сизифу присудили катать камень весом в несколько талантов. Отлом гранодиорита невероятных размеров.

Так все и было.

Мало кто знает, что было дальше.

А дальше…Человек обманул богиню смерти. Как вы думаете, сложно ему было обмануть Зевса?

Да не сложнее, чем для вас скорчить рожицу красивой женщине в окно проезжающего мимо трамвая.

Но, выражаясь по античному-— что-то пошло не так.

Для всех участников процесса. Хотя прогресс в форме лженаук остановить было уже нельзя.

В общем, камень весом в несколько талантов катал не Сизиф,

даже не один человек, а много разных.

Кто его только ни катал. С тех пор людей, что выигрывают в карты благодаря таланту называют «каталы».

Но и Сизиф получил свою люстру, с тех пор он писал книги.

Три тысячи лет.

Книги, боль, и никакой возможности умереть.

Совсем не камин, обычная печь в затертых временем изразцах, трещина поперек чугунной плиты, открытая дверца, горящие страницы, ночь, тени от игры пламени на беленой стене.

Сизиф жжет очередную книгу и приговаривает:

«вот вам, рогатые твари, банька с пауками, вот вам не горят, вот вам рукописи, желтые поляны, красные сапоги, Кай, Герда, шкала Фаренгейта и что за деревня, сроду таких деревень не видал…»

Сам он тень, резкая, абсолютно черная, но нечеткая на фоне пламени. Как призрак птеранодона, угловатая, резкая, неровная в движениях тень на багровых портьерах. Вот она перетекает сквозь тьму к столу, выпивает из горлышка графина и сумрак пахнет вишнею.

В печи догорела рукопись, за плотными шторами серое марево очередного рассвета. Скоро придет боль, и он снова будет писать. Буква к букве, слово, к слову. О! он пишет великолепно, пишет невыразимо прекрасно.

Увы, все сгорает.

И опять боль, опять буквы, опять ненаписанные книги.

Тайна проста. Сизиф пишет продолжения.

Все книги имеют продолжения.

Вообще все.

Но нам не прочесть. Потому что продолжения не книги.

Совсем.

Это продолжения. Даже не жанр.

Получается, как хотелось бы заказчикам- сериалы.

Поэтому Сизиф книги сжигает, пьет, смеется, опять пьет и снова пишет…

Пишет, пишет, пишет. А вокруг банька с пауками, черный лес с корявыми сухими сучьями, и филин ухает о доблести и славе. На льду клочья черной шерсти, стакан звякает о графин, приторно- сладко пахнет вишнею и слова следуют за словами. А еще, «Дома круглые, бурые, без окон, торчат на сваях, как сторожевые вышки».

Да где теперь те «боги»?

Даже Вальгалла, идею которой один там украл из ахейской реальности, уже окончилась.

Ясень, копья, руны. Всему приходит конец.

Редкость, порицаемая, кстати, редкость.

А Сизиф тут. Ну как тут…не совсем. Боль и книги, и пламя, и боль.

Тут он, недалеко совсем. И никто не может помочь, помог бы лед кубиками, да рецепт приготовления утрачен.

Скрипит серое, неровно очиненное гусиное перо, оживают, удлиняются тени, наполняются жизнью, и чем более оживают, тем менее реальными становятся обычные люди, сосед умерший от короновируса, старик с обочины дороги на Дубоссары, старая цыганка, спящая за прилавком, персиковый сад, вареный дельфин, причал заваленный мандаринами Серега без ног на броне БТРа и холодное теплое море. Горящий причал, горы, две гранаты и броник в пыли на обочине. Все, что осталось от человека.

Книги, это страшная сила, как город. Особенно продолжения, сериалы. Все мы продолжения и есть, иногда окончания.

Печь- голландка с плитою, полубесовский фриз, запах вишневой наливки, сладкие пятна на манжетах, отблески пламени.

Чем не сизифов труд?

О подвигах, о доблести, о славе…

А Зевс, сидит у самого края песчаного речного обрыва, заедает реальность свежим хрустким огурцом с пупырышками, посыпая его срез крупною солью. Реальности осталось грамм триста, а стакан граненый в шестнадцать ребер, все как полагается, кепка, собутыльник, вчерашняя газета.

Хорошо сидит, будто человек.

Лучше б бухал до слепоты.

Тоже мне Родерик, король испанских готов.

Так и живет среди нас бывый ванакт, ему даже коньки никто не обещал , но он все же, пытается выложить из строк слово "вечность". Три тысячи лет и весь мир.

Ах да, сизифов камень. Камень оказался с прожилковой минерализацией, кварц- золоторудной.

Только его и видели.

А может когда-то небесные сферы станут играть на весь свет джаз да блюз. С небес прольется массандровский портвейн, и никто больше не будет болеть и умирать...

Еще несколько миллионов строк.

Добра вам и напевайте