Sirens

Глава 1: Король волн

Где-то посреди Тихого океана, словно брошенный на синий бархат зеленый осколок, затерялся остров Коа. С высоты птичьего полета он напоминал полумесяц, обнимающий бирюзовую лагуну, где вода была настолько прозрачной, что тени от проплывающих облаков четко ложились на коралловое дно. Снаружи этот барьер омывался тяжелыми, ленивыми валами открытого океана, которые веками разбивались о чёрные базальтовые скалы, вытачивая в них глубокие пещеры и гроты. В обычные дни здесь стояла оглушающая, первозданная тишина, нарушаемая лишь криками чаек и ровным гулом прибоя. Но сегодня Коа было не узнать.

— Доброе утро, любители больших волн! — над пляжем гремел басистый, пропущенный через дрянные колонки голос комментатора. — Добро пожаловать на новый сезон «Кубок Тихого океана». Самое престижное событие этого года! Тридцать лучших райдеров планеты собрались здесь: мы приветствуем легенд из Сиднея, королей волны из Гонолулу, дерзких парней из Калифорнии и, конечно, подающего надежды молодого райдера — Дерека Фитчеза! На кону путевка в мировую лигу и звание лучшего из лучших. Занимайте места на трибунах, мы начинаем первый заезд отборочного тура!

Пляж гудел от толпы, заполнившей каждый свободный клочок песка. В раскалённом воздухе смешались запахи озона, нагретой солнцем соли и дешёвого крема от загара, доносившиеся со стороны пирса. Динамики орали электронный хаус так громко, что у коралловых рифов, казалось, отслаивались бока.

На судейской вышке, возвышающейся над песчаной косой, зажглась ярко-зеленая лампа.

Дерек даже не моргнул, глядя на гребень надвигающейся трехметровой волны. Он чувствовал её спиной, кожей сквозь плотный неопрен, каждым нервом. Парень знал эти волны лучше, чем кто-либо из тех, кто сегодня вышел на старт. Каждая из них могла стать для него очередным шагом прочь от Коа, туда, где начиналась настоящая карьера.

— Пошёл! — прозвучала команда.

Дерек резко взмахнул руками, вбивая доску в пену, и в последний момент поймал волну, когда её вершина начала стремительно закручиваться, превращаясь в идеальную трубу.

На берегу его лучший друг Кайл вскочил со скамьи, заслоняя ладонью глаза от слепящего солнца, и что есть мочи заорал:

— Давай, Дерек! Сделай их всех!

Двое других друзей — Кайла и Марк — поднялись следом. Кайла, заряженная общим азартом, прижала ладони к щекам, не сводя глаз с Дерека. Марк стоял чуть позади них, держа в руках рюкзаки друзей и бутылки с водой.

— Вперёд, Дерек! — крикнул он, стараясь перекрыть шум толпы. Его голос прозвучал тише, чем у Кайла, но в нем было столько же честной поддержки.

Мир сузился до оглушительного рёва воды. Чуть левее австралиец — главный фаворит квалификации — не удержал баланс на крутом гребне; его доску резко подбросило, и тонны пены с грохотом погребли парня под собой. Второй соперник, оценив масштаб надвигающейся стены, трусливо отвалил назад, в безопасную зону. Дерек остался один на один со стихией.

Многотонный изумрудный вал вздыбился над головой, закрывая солнце, и сёрфер исчез внутри стремительно смыкающейся трубы. Секундный полумрак водяного тоннеля оглушил его, ледяные брызги больно жалили открытую кожу, но он филигранно удерживал равновесие, вдавливая пальцы ног в скользкий воск сёрфборда. Мимо с рёвом проносилась закручивающаяся стена океана, готовая в любую секунду раздавить и вбить в дно.

— Он заходит в трубу! О боже, труба закрывается, Дерека Фитчеза полностью накрыло волной! — загремел из динамиков надрывный голос комментатора, перекрывая гул прибоя. — Эдвард Джонсон выбыл из борьбы после жёсткого вайпаута, а Танака упустил приоритет! Всё внимание на семьдесят девятый номер! Неужели тоже вайпаут?! Ждём, ждём…

А затем, словно выстрелив из тоннеля, Дерек вылетел на открытую гладь.

— Вы посмотрите на это! Он выходит! Невероятный, чистейший вылет! Какая работа корпусом! — ревел динамик под оглушительный вой пляжа. — Австралия и Япония остаются далеко позади.

Друзья взорвались криками, и Кайл едва не сбил Марка с ног, радостно хлопая его по плечу.

Через несколько мгновений Дерек выбрался из пены, тяжело дыша, и расправил плечи, словно уже стоял на пьедестале. Вода стекала по его лицу, а в глазах горел огонь победы. Швырнув доску на песок, он принял полотенце, которое Кайл уже размахивал над головой.

— Это было невероятно! — Кайла подбежала к нему первой, сияя от восторга. — Ты будто слился с этой волной!

— На самом деле я мог и лучше, — бросил Дерек, вытирая лицо. Его взгляд упал на Марка, который стоял рядом, обвешанный рюкзаками и вещами компании. Марк улыбнулся и протянул Дереку бутылку ледяной воды.

— Поздравляю, Дерек. Это было мощно.

Дерек принял воду, но его улыбка постепенно сменилась насмешливой ухмылкой. Его взгляд скользнул по Марку, задержавшись на простой футболке, чужих рюкзаках и бутылках, зажимаемых в руках.

— Спасибо, Марк. Слушай, ты прямо как носильщик сегодня. Тебе бы еще кепку с надписью «Персонал» выдать. А то стоишь тут, как будто тебя случайно прибоем вынесло.

— Кто-то должен следить, чтобы ваши вещи не уплыли, пока вы тут геройствуете, — попытался отшутиться Марк, но его улыбка вышла немного натянутой.

— Ладно, заканчивайте обмениваться любезностями! — Кайл бесцеремонно вклинился между ними, обхватывая Дерека за шею и притягивая к себе. — Дерек, ты сейчас сваришься в этом гидрокостюме! Пошли, в баре уже всё готово. Лёд, газировка, всё как положено. Отметим твой пролёт через трубу, ты же сегодня реально словно Посейдон!

Дерек резко, почти грубо высвободился из рук Кайла и покачал головой, не сводя глаз с судейской вышки, где организаторы возились с протоколами.

— Идите без меня. Сейчас вывесят результаты отбора, я должен быть первым, кто их увидит.

— Да брось, — Кайла шагнула ближе и коснулась его плеча, заглядывая в глаза. — Мы же договаривались, что после заезда все вместе идем отмечать. Ты и так уже всех уделал, расслабься хоть немного, мы же за тебя болеем!

— Никаких «вместе», Кайла, — отрезал Дерек, даже не взглянув на нее. Он нервно дернул за липучку лиша на щиколотке, сбрасывая его с ноги. — Пока я не увижу свою фамилию на табло, я никуда не пойду. Мне не нужны поздравления авансом. Я хочу знать, что я сваливаю с этого чертова острова.

От его резкого тона дружеская атмосфера мгновенно испарилась. Кайл разочарованно выдохнул и посмотрел на Марка, который всё еще сжимал в руках рюкзаки. Он махнул рукой в сторону палаток и первым направился к ним.

— Ну и торчи тут. Только не ной потом, что мы всё холодное выпили. Марк, Кайла, идём, а то я сейчас сам превращусь в вяленую рыбу под этим солнцем.

Марк в последний раз взглянул на Дерека, который уже не обращал внимания ни на друзей, ни на толпу, прикованный взглядом к вышке. Он вздохнул, поправил лямку чужого рюкзака и побрел вслед за друзьями, чувствуя, как праздничный день начинает давать первые трещины.

У палаток с прохладительными напитками шумел народ. Кайл сбросил на пластиковый стол чужие рюкзаки и с жадностью приложился к запотевшей бутылке, тяжело выдыхая после знойного марева пляжа.

— Ну и псих, — проворчал он, вытирая тыльной стороной ладони рот. — Вечно строит из себя спасателя Малибу. Будто если он пять минут не посмотрит на это табло, мир рухнет.

Кайла опустилась на складной стул в тени палатки, скрестив руки на груди. Она всё ещё улыбалась после выступления Дерека, но теперь в её взгляде проступало раздражение.

— Ему это действительно нужно, Кайл. Ты же знаешь, как он об этом мечтает. Если он застрянет здесь ещё на год, то просто с ума сойдёт.

— А мы, типа, не сойдем? — хмыкнул Кайл, но спорить не стал.

Марк молча опустил тяжелые рюкзаки на землю и присел на край деревянного настила, стараясь слиться с тенью палаток. Он чувствовал себя лишним в чужом споре, да и во всей этой гонке за призрачным успехом. Парень опустил взгляд на свои ладони — въевшаяся под ногти машинная смазка, старые шрамы от сорванных гаечных ключей. Никаких следов морской соли, мелких ссадин от гидрокостюма или характерных мозолей от сёрфборда. Обычные руки работяги, который целыми днями пропадает с отцом в ремонтной мастерской.

Внезапно над пляжем взревели динамики, безжалостно заглушая гул толпы. Марк вздрогнул и поднял голову.

— Внимание, участники и гости «Кубка Тихого океана»! — загремел голос комментатора. — Судейская коллегия завершила подсчёт баллов отборочного заезда! И у нас есть абсолютный лидер, который только что установил планку для всего чемпионата!

Кайл мгновенно выпрямился, а его сестра резко поднялась, опрокинув стул.

— Семьдесят девятый номер! — проревел динамик под одобрительный свист трибун. — Дерек Фитчез, остров Коа! Девять и восемь десятых балла за проход в трубе! Невероятный результат!

По пляжу прокатилась волна аплодисментов и криков. В сторону океана тут же побежали репортеры, на ходу вскидывая тяжелые объективы камер и разматывая провода микрофонов.

— Дерек, это лучший результат в истории Кубка! — выкрикнул кто-то справа. — Пару слов для местной прессы!

— Мистер Фитчез, как вам удалось удержаться в такой закрытой трубе?!

Дерек расправил плечи, приподнял подбородок, а на губах заиграла та самая улыбка победителя, перед которой даже местные девчонки замолкали.

— Камера работает! Посмотрите сюда!

— Ну всё-всё, разойдитесь! — Кайл бесцеремонно влез в эту ораву, расталкивая журналистов локтями. — Дайте чемпиону пройти. Пропустите, я его забираю!

Он ухватил Дерека за плечо и потащил за собой сквозь живую стену из штативов и микрофонов. Они удирали под недовольные выкрики прессы и щелканье затворов, оставляя позади фотовспышки.

Увязая в глубоком сухом песке, Кайл буквально на буксире тащил Дерека прочь от бурлящей прессы к деревянному настилу, где их ждала остальная компания. Они заскочили под навес своих палаток, но ограждение фанатской зоны было совсем близко, и сотни глаз зрителей всё ещё были прикованы к главному герою дня.

— Ну я же говорил! — заорал Кайл, наконец ослабляя хватку и хлопая друга по мокрой спине. — Девять и восемь! Дерек, ты просто разорвал их всех! Австралийцы уже кусают локти!

Кайла подбежала следом, и Дерек, подхватив её за талию, легко крутанул в воздухе на виду у всего пляжа. Толпа за барьерами ответила новым восторженным свистом. Кайла смеялась, зарывшись пальцами в его мокрые волосы, наслаждаясь этим триумфом. Марк поднялся с настила, механически хлопая вместе со всеми.

День пролетел под шумную музыку и радость болельщиков. Ближе к ночи напряжение отступило, уступив место беззаботному веселью. Компания разожгла большой костер на песчаном пляже, вдали от шумных палаток и туристических баров. Пламя весело трещало, вздымая к черному, усыпанному звездами небу искры, а языки огня выхватывали из темноты загорелые лица, бутылки с пивом и белую пену на их горлышках.

Дерек был на вершине мира. После нескольких бутылок, под громкие поздравления Кайла, он чувствовал себя абсолютным победителем, которому дозволено всё. Успех на воде и официальный проход в полуфинал окончательно развязали ему язык.

Они сидели на песке, передавая друг другу бутылки пива или газировки. Кайл, привалившись спиной к поваленному бревну, мечтательно прижмурился и посмотрел на Дерека:

— Боже, Дерек, твой сегодняшний трюк... Я сам чуть не влюбился. Только представь: будь я девчонкой, я бы от тебя не отлип.

Дерек сделал глоток из бутылки и перевёл насмешливый взгляд на Кайлу, сидевшую чуть поодаль. Огненные блики красиво подчёркивали её лицо.

— Представлять не надо, — хмыкнул Дерек, не скрывая интереса. — Одна копия у меня уже перед глазами. И версия явно получше.

— Эй, ты чё на мою сестру пялишься? — тут же беззлобно наехал Кайл, в шутку толкнув друга плечом под дружный смех компании.

— Успокойся, Кайл, — Кайла покачала головой, пряча улыбку. — Дереку сейчас можно всё. Парень одной ногой в высшей лиге. Оставит нас тут скучать, а сам уплывёт покорять океаны.

— Через год меня здесь точно не будет, — уверенно заявил Дерек, глядя в пляшущие языки пламени. Он подбросил в костер ветку, и она громко затрещала. — Сидней, потом Гавайи. Контракты, спонсоры, съёмки для сёрф-журналов. Я не собираюсь гнить на этом клочке суши, как мой отец.

Кайла улыбнулась, подтягивая колени к груди.

— Амбициозно. Ты главное не забывай нас, когда станешь чемпионом мира, — в её голосе звучала легкая ирония, но она говорила это с теплотой.

— А я, пожалуй, останусь, — подхватил Кайл, отпивая из горлышка. — Открою свою точку по прокату квадроциклов и сёрфбордов где-нибудь у северной бухты. Зачем куда-то ехать, когда здесь океан, солнце и круглый год туристы с деньгами? Тоже мне, проблема.

— Идеальный план для ленивой задницы, — усмехнулась Кайла, кидая в брата горсть песка.

Марк сидел чуть в стороне, в тени от костра, молча наблюдая за друзьями. Ему было уютно в этом кругу, несмотря на царивший вокруг шум. Когда Кайл посмотрел на него, ожидая ответа, он тихо улыбнулся:

— А я бы хотел просто... достроить мастерскую. Родители говорят, если взять лицензию на ремонт катерных моторов, можно выйти на стабильный доход.

Кайла одобрительно улыбнулась, а Кайл добродушно хмыкнул, собираясь что-то ответить, но Дерек вдруг резко повернулся к Марку. Его взгляд, затуманенный алкоголем и всеобщим восхищением, потяжелел.

— Стабильный доход? Ремонт моторов? — переспросил Дерек с неприятной усмешкой в голосе. — Марк, ты серьезно? Сидишь на острове посреди океана, и твоя великая мечта — крутить гайки в мазуте до конца своих дней?

Улыбка Марка медленно сошла с лица.

— Ну... кому-то нужно и моторы чинить, Дерек. Не всем же покорять волны.

— Вот именно, что не всем, — Дерек откинулся назад, опираясь на локти, и криво усмехнулся, обращаясь ко всем и ни к кому конкретно. — В том-то и дело, Марк. Есть люди, которые созданы для большего, а есть те... кто всю жизнь будет ковыряться в чужом железе и бояться сделать шаг за пределы рифа. Ты же даже на доске стоять не умеешь. Какой из тебя мужчина, если ты всю жизнь собираешься просидеть в отцовском гараже?

Веселье вокруг костра мгновенно померкло. Кайл перестал улыбаться и напрягся, переводя взгляд с одного друга на другого.

— Эй, Дерек, полегче, тебя заносит, — тихо бросил он.

— Да я правду говорю! — отмахнулся Дерек, окончательно войдя во вкус. Алкоголь и адреналин только подталкивали его продолжать. — Мы все здесь развиваемся, идём вперед, а Марк так и останется местным приложением к пирсу. Удобный парень, который всегда под рукой, чтобы подать полотенце и посторожить вещи. Скажи спасибо, что мы тебя вообще в свою компанию зовём. А то если со стороны посмотреть... ты же просто... пустое место на нашем фоне.

Кайла резко вскочила на ноги, сжав кулаки.

— Дерек! Заткнись! Ты не имеешь права так говорить!

Марк не шелохнулся. Он застыл, не отрывая взгляда от багровых углей костра. Слова Дерека одно за другим падали в душу, выжигая дотла всё то тепло, которое они разделяли годами. На смену вспыхнувшей обиде пришла глухая, ледяная пустота. Парень медленно поднялся со своего места. Он просто развернулся и молча побрёл прочь от костра, спиной чувствуя, как над пламенем повисла мёртвая, удушливая тишина.

— Марк, погоди... — растерянно бросила Кайла и поспешила следом. Она настигла его у самой кромки прибоя и крепко перехватила за локоть, вынуждая обернуться. — Марк! Стой! Не слушай его, он просто перебрал. Ты же знаешь Дерека, он мелет чепуху, когда выпьет.

Парень нехотя подчинился рывку, скользнул взглядом по её руке, а затем медленно поднял глаза.

— Он не мелет чепуху, Кайла. Он просто говорит то, что вы все думаете. — Марк тяжело вздохнул, и его плечи опустились. — Что я балласт. Удобный парень, который приносит воду и сторожит вещи, пока настоящие герои покоряют мир.

— Это неправда, Марк! Мы так не думаем! — в её голосе звучало искреннее отчаяние, но Марк лишь криво усмехнулся.

— Всё нормально, — он мягко, но решительно высвободил руку. — Иди к ним. Там весело, там чемпион празднует триумф. А мне нужно просто... подышать. Возвращайся, Кайла. Со мной всё будет в порядке.

Она постояла ещё секунду, всматриваясь в его лицо, но Марк уже отвернулся, глядя в сторону диких скал. Кайла вздохнула и, бросив последний тревожный взгляд, медленно побрела обратно к костру.

Уже издалека, когда её силуэт едва слился с пляшущими огнями костра, до Марка донёсся пьяный, раскатистый голос Дерека, долетавший из круга света:

— Да бросьте вы, обидчивый какой. Сам вернётся, куда он из этой дыры денется.

— «Сам вернется», — пробурчал Марк себе под нос, зло пародируя чужие интонации. — «Куда он из этой дыры денется»... Чёрт бы тебя побрал, Фитчез. Звезда недоделанная. Всю жизнь за тобой хвостом ходил, а ты... просто самовлюбленный индюк.

Он сплюнул в песок и зашагал дальше, чувствуя, как внутри него закипает уже не обида, а едкая злость на самого себя за то, что он столько лет позволял так с собой обращаться.

Марк шёл долго, не разбирая дороги, пока мягкий песок под ногами не сменился холодными, острыми камнями.

Он забрел на дикий, безлюдный участок побережья, где черные базальтовые скалы отвесно обрывались в ревущую черноту океана. Здесь не было слышно музыки и криков с пляжа.

Марк сел на самый край обрыва, свесив ноги над бушующей водой. Под рукой оказался острый обломок базальта. Он взял его, ощущая холодную шероховатость камня, и с силой швырнул вниз. Камень исчез в бездне, не издав ни звука, поглощенный грохотом прибоя.

— Ну я тебе покажу, — процедил Марк сквозь зубы, нащупывая на земле следующий снаряд. — Попробуй попросить у меня что-то в следующий раз.

Камень снова пропал в темноте с новым замахом. Марк злостно ухмыльнулся, обращаясь к невидимому сопернику:

— Удобный парень… провались на дно, гондон... И твой кубок, и этот проклятый остров. Ненавижу. Всех вас ненавижу.

Марк набрал горсть мелких камней и один за другим стал отправлять в океан, словно отсчитывая секунды своей ненужности. Злость выгорела, оставив после себя лишь гулкую пустоту. Ему казалось, что жизнь потеряла всякий смысл, что он действительно пустое место — ни талантливый сёрфер, ни успешный парень, ни даже тот, кого могут уважать близкие друзья.

И в этот момент тишину ночи прорезала мелодия. Сначала Марку показалось, что это шум ветра, гуляющего между скалами. Но напев повторился. Тонкий, звенящий голос выводил одну ноту за другой, и от каждой по коже бежали мурашки.

Марк медленно поднял голову. Песня звала его по имени. В этом голосе было столько нежности, тепла и понимания, сколько Марк никогда не чувствовал в своей жизни.

Парень встал, не сводя глаз с мерцающей внизу пены. В кромешной тьме среди черных валунов что-то двигалось. Слабое, призрачное фосфоресцирующее свечение выхватывало из воды очертания тонких бледных рук, которые манили его к себе.

— Кто здесь? — хрипло выдохнул он, но голос утонул в мелодии, которая теперь заполняла всё его существо.

Вместо того чтобы уйти, Марк, словно в трансе, начал искать путь вниз. Его пальцы цеплялись за холодные выступы скал, ноги скользили по мокрому мху, но он не чувствовал страха. Марк отчаянно жаждал увидеть её. Понять, чей это голос так ласково его убаюкивает.

Спустившись к самой кромке прибоя, где ледяные брызги обжигали лицо, парень замер. В метре от него, в кипящей воде, показалось лицо — неземное, завораживающее, и в то же время пугающе чуждое. Огромные, светящиеся глаза смотрели на него с такой бесконечной любовью, что он невольно протянул руку навстречу, совершенно не замечая ни холода, пробиравшегося под одежду, ни волн, бьющих в колени.

— Ты... — прошептал Марк, касаясь пальцами холодной, скользкой поверхности воды. — Прекрасна…

В ответ он получил едва заметную улыбку. Парень продолжал смотреть в эти глаза, пока прилив не поднялся выше, а незнакомое лицо не приблизилось почти вплотную. В сознании не возникало ни единого вопроса, словно происходящее было естественным и даже желанным. Он лишь тянулся навстречу, пока кончики пальцев не коснулись чего-то склизкого под водой.

В то же мгновение бледные руки с нечеловеческой, железной силой сомкнулись на его запястьях. Хватка резко рванула его вперёд, и он без сопротивления шагнул в бездну, продолжая смотреть на лицо, которое теперь было совсем близко. И только тогда оно качнулось, словно маска, а губы разошлись в неестественной, пугающе широкой ухмылке, обнажая ряды острых, как иглы, зубов.

Очарование треснуло, рассыпавшись ледяными осколками. Марк наконец увидел, что скрывалось за прекрасным ликом, но осознание пришло слишком поздно. Его потянуло вниз, и чёрная пучина сомкнулась над головой.

Тело судорожно вздрогнуло, когда ледяной поток хлынул в лёгкие. Сознание взорвалось запоздалой вспышкой паники. Парень попытался вырваться, беспорядочно извиваясь в мутной темноте и пытаясь разжать сковавшие его пальцы. На ощупь они были холодными и чешуйчатыми, и эта железная хватка не ослабевала, увлекая его всё глубже.

Сквозь толщу воды он ещё успел увидеть бледное пятно лица, исказившееся в той же жуткой улыбке, прежде чем свет окончательно погас.

Из глубины поднялись сотни пузырьков воздуха, унося с собой остатки тепла, а тишину ночного побережья на мгновение разорвал глухой, влажный звук, тут же поглощенный рёвом прибоя. Океан бушевал всего секунду, жадно принимая свою дань, а затем вновь стал спокойным.

Глава 2: Где Марк?

В дверь бунгало раздались тяжелые, глухие удары. Солнечный свет, пробивавшийся сквозь щели бамбуковых жалюзи, резал глаза так, будто в них насыпали битого стекла. Во рту пересохло, а в висках пульсировал тугой, набатный ритм. На полу валялась смятая одежда, рядом с кроватью стояла опрокинутая бутылка, а воздух в тесной комнате был пропитан запахом вчерашнего алкоголя.

Дерек зажмурился и с трудом перевернулся на другой бок, пытаясь зарыться головой в подушку. Голова гудела, напоминая о вчерашнем триумфе, костре и количестве выпитого на спор пива. В памяти вспыхивали лишь отдельные обрывки ночного веселья.

Дверь распахнулась, и на пороге возник Томас Фитчез — широкоплечий, обожженный тропическим солнцем мужчина с грубыми чертами лица и мозолистыми руками человека, привыкшего всю жизнь трудиться на износ. Он окинул комнату презрительным взглядом, задерживаясь на разбросанной по полу одежде и валяющемся в углу гидрокостюме.

— Вставай, чемпион, — голос отца прозвучал как удар лопаты о землю. — Солнце уже высоко, а ты разлегся, как барышня после бала. Или думаешь, раз выиграл один заезд, теперь можно до обеда дрыхнуть?

Дерек приподнялся, морщась от резкой боли в затылке.

— Отвали, пап, — прохрипел он, отводя глаза. — Голова раскалывается. У меня тренировка только через час.

— Голова у него раскалывается, — с раздражением передразнил Томас, шагая в комнату и пинком отталкивая кроссовки сына в сторону. — Ты вчера до ночи горланил песни на пляже вместо того, чтобы готовиться к полуфиналу. Все эти твои доски, сёрфинг, мировая лига... дурь чистой воды! Покатался на волнах, и хватит, пора взрослеть. На следующей неделе катер уходит на промысел, и ты пойдешь со мной матросом. Будешь делом заниматься, а не хренью страдать.

— Я не пойду на твой катер, — процедил Дерек сквозь зубы, чувствуя, как раздражение смешивается с похмельной тошнотой. — Я хочу выбраться отсюда.

Томас на мгновение замолчал.

— Выбраться? — переспросил он с горькой усмешкой. — Твоя мать тоже говорила, что Коа для неё слишком маленький остров, что она создана для другой жизни. Собрала вещи и ушла. И где она теперь? Чёрт знает.

Дерек отвёл взгляд.

— Не начинай.

— Боишься, что я говорю правду? Ты становишься на неё похож с каждым годом.

— Я не она, — резко бросил Дерек. — Она бросила нас. А я хочу заниматься тем, что люблю.

Томас тяжело выдохнул и покачал головой.

— Посмотрим, куда тебя эта любовь приведёт.

Он сделал шаг к двери, но замер на пороге и обернулся.

— Поднимайся, я сказал! Марк вон, небось, уже родителям помогает. У них работы по горло, а он никогда не сидит сложа руки. Вот это я понимаю, парень с головой на плечах. А ты со своим Кайлом всё о каких-то великих планах рассуждаете. Один доску из рук не выпускает, второй мечтает открыть прокат и кататься целыми днями. Два сапога пара.

При упоминании Марка Дерека передернуло.

— Хватит ставить мне его в пример, — процедил парень сквозь зубы. — Я не собираюсь всю жизнь сидеть на этом острове только потому, что тебя устраивает такая жизнь. Через два дня я выйду в полуфинал, потом пройду в финал, возьму Кубок и уеду.

Томас криво усмехнулся.

— Мечтай, сынок. Мечтай. Только помни: когда твои воздушные замки рухнут, возвращаться тебе будет некуда, кроме этого острова. А теперь марш в душ. Через десять минут чтобы духу твоего здесь не было.

Отец хлопнул дверью так сильно, что на стене задрожала рамка с детской фотографией. Дерек яростно выругался, швырнув в закрытую дверь подушку.

На часах было шесть утра. График тренировок был расписан по минутам, и утренний сеанс в открытой воде никто отменять не собирался. В профессиональном спорте жалость к себе была главным грехом.

Дерек сбросил с себя одеяло, тяжело поднялся и, шатаясь, добрел до душа. Ледяная струя немного прояснила мысли. Натянув неопреновый гидрокостюм, парень схватил доску и выскочил на улицу, стараясь не думать ни об отце, ни о вчерашнем.

На пляже было прохладно, песок ослеплял белизной. Океан сегодня выглядел иначе: тяжёлые, свинцовые валы лениво катились к берегу, покрытые странной, маслянистой пеной, которая долго не оседала на камнях. Дерек зашел по пояс в воду, запрыгнул на доску и начал грести в сторону рифов.

Обычно тренировки приносили ему радость, но сегодня тело отказывалось слушать. Мышцы ныли от напряжения. Когда он попытался поймать первую волну, его реакция оказалась смазанной. Водяной гребень подхватил доску слишком резко, она завибрировала под ногами, и Дерек с глухим звуком рухнул в воду, больно ударившись плечом о подводный риф.

— Сука... — выдохнул он, выныривая и отплевываясь.

Солёная вода обожгла царапину на щеке. Дерек взобрался обратно на доску и несколько секунд просто лежал, тяжело дыша. Волна, сбившая его, уже ушла к рифу, но поверхность вокруг всё ещё ходила мелкой, беспорядочной рябью. Доску то тянуло в сторону, то резко разворачивало поперёк волны, словно под водой пересекались несколько течений.

Дерек попробовал поймать следующую волну, но едва удержался на ногах. Ещё через несколько попыток он окончательно бросил тренировку и направился к берегу. Сегодня океан будто решил не пускать его дальше рифа.

На песке его уже ждали Кайл и Кайла. Кайла сидела на опрокинутом ящике, обхватив плечи руками. Кайл нервно мерил шагами кромку прибоя, то и дело бросая взгляд в сторону диких скал. Увидев Дерека, он резко остановился и дождался, пока тот выйдет из воды.

— Эй, вы чего такие кислые? — крикнул Дерек ещё с воды, волоча доску по мокрому песку. — Соскучились? Вы бы видели, какая сегодня тяга на рифе...

— Дерек, хватит, — перебила его тревожным голосом Кайла. — Марк не ночевал дома.

— И что? — бросил он, сбрасывая доску на песок. — Маленький мальчик обиделся и решил заночевать в мастерской. Вы из-за этого устраиваете панику?

— Да какая к чёрту паника?! — сорвалась Кайла, вздрагивая всем телом. Она поднялась с ящика, и Дерек только сейчас заметил, насколько у неё красные и опухшие от слёз глаза. — Кайл полчаса назад был у дяди Рональда. Марка не было в мастерской! Он даже телефон с ключами не взял! Просто ушёл в сторону диких скал, сразу после того, как ты смешал его с грязью!

— Я сказал правду! — повысил голос Дерек, чувствуя, как внутри закипает ярость. — Он сам вечно всё драматизирует! И вообще, послушайте меня оба: у меня через двадцать минут встреча с фотографом и интервью для австралийского журнала. Организаторы уже идут сюда! Мне некогда потакать его капризам!

— Твои приоритеты просто поражают, — процедил Кайл, глядя на друга с откровенным презрением. — Человек пропал, а тебе важнее попозировать перед камерой.

— Это мой шанс вырваться с этого чертова острова! — рявкнул Дерек, ткнув себя в грудь пальцем. — Если я пропущу съемку, спонсоры меня сожрут с потрохами! Найдется ваш Марк, никуда он не денется. Пообижается в кустах и приползет к вечеру.

Кайл посмотрел на Дерека так, будто видел перед собой незнакомца.

— Фитчез! Вот ты где! — со стороны палаток к ним уже бежал организатор турнира, сияя яркой гавайской рубашкой. За ним семенил фотограф, поправляя объектив. — Солнце идеальное, свет мягкий, давай быстрее к пирсу! Австралийцы уже ждут, не заставляй их скучать!

Дерек бросил на близнецов жесткий взгляд.

— Я занят. У меня контракт. Разбирайтесь сами, раз вам так хочется поиграть в спасателей.

Он развернулся и пошёл навстречу съемочной группе, на ходу расправляя плечи. Кайла схватила брата за руку, чувствуя, как того трясет от сдерживаемой ярости.

— Пойдем, Кайл. Бесполезно. Он уже не с нами.

Кайл не шевельнулся, продолжая смотреть в спину Дереку, который уже вовсю жал руку фотографу.

— Да, — глухо отозвался он. — У нас больше нет времени на этот цирк.

Они развернулись и пошли прочь от праздничного шума, в сторону безмолвных скал, оставляя «чемпиона» наедине с его блестящим будущим.

Координатор отвел Дерека к пирсу, где на фоне белого шатра уже стояли переносной свет, штатив и стойка с полотнищем спонсорских логотипов. Фотограф, худой парень в бейсболке, быстро протер объектив краем футболки. Рядом с ним листала блокнот журналистка — рыжеволосая девушка лет двадцати пяти в синей ветровке с эмблемой австралийского спортивного журнала на груди.

— Дерек Фитчез? — спросила она, протягивая руку. — Эмма Харт, журналист. Поздравляю с девятью и восемью. Для дебютанта из маленькой точки на карте это очень громко.

Он пожал её ладонь.

— Спасибо. Но я не считаю себя дебютантом. Я тренировался для этого всю жизнь.

— Хорошее начало, — одобрил фотограф. — Доску на плечо. Подбородок чуть выше. Будто весь этот пляж принадлежит тебе.

Дерек встал, куда велели. Песок под пятками был горячим; царапина на щеке стянулась солью.

Он выпрямился. Щёлкнула камера.

— Вчера вы обошли ребят из Австралии и Японии, — Эмма открыла блокнот. — Не смутило, что многие из них старше и опытнее?

— Они приехали с опытом, а я с голодом.

Фотограф поднял большой палец.

— Вот это оставим. Ещё раз. Только не хмурься, чемпион.

Дерек перехватил доску поудобнее. За шатром мелькнули Кайла и Кайл — они уже сворачивали к северной тропе. Он смотрел им вслед, пока они не скрылись за поворотом. И только тогда перевёл дыхание.

— Теперь по воде, — сказал фотограф. — Доску вниз. Будто это обычное утро твоей жизни.

Дерек шагнул в прибой. Пена обхватила щиколотки, на мгновение задержалась на коже и снова отступила к океану. Ветер тронул мокрые волосы, а где-то за спиной снова щёлкнула камера.

Из шороха отступающей пены вдруг донёсся короткий смешок. Дерек едва заметно напрягся. Звук почти растворился в равномерном гуле прибоя, настолько тихий и мимолётный, что его легко можно было принять за игру ветра или случайный всплеск воды. Однако через несколько секунд смех повторился, и теперь Дерек уже отчётливо различил две сбивчивые ноты и короткий выдох в конце.

В третий раз звук пришёл почти таким же, но последняя нота не оборвалась, а протянулась тонкой дрожащей нитью, постепенно смешавшись с мокрым бульканьем у берега.

Дерек медленно повернул голову к океану. Очередная волна откатилась от берега, оставляя после себя широкую полосу блестящего мокрого песка. В нескольких десятках шагов от него стоял человек.

Фигура стояла неподвижно, лицом к берегу. Мокрая футболка облепила грудь и плечи, тёмные волосы прилипли ко лбу, а кожа казалась серой, почти прозрачной. Синие губы были слегка приоткрыты, из мокрых рукавов тонкими струйками стекала вода. Дерек почувствовал, как внутри всё неприятно сжалось.

— Марк? — вырвалось у него.

Он сделал шаг вперёд, но в этот момент между ними прокатилась очередная волна. Белая пена на несколько секунд скрыла берег, а когда вода отступила, перед Дереком снова был только пустой участок мокрого песка.

— Дерек?

Он вздрогнул и обернулся.

— Простите?

— Вы выросли на Коа. Океан для вас дом?

Дерек провёл языком по пересохшим губам и бросил короткий взгляд через её плечо, где секунду назад стоял Марк.

— Океан никому не дом.

Эмма на мгновение застыла над блокнотом.

— Сурово.

— Он учит не считать себя главным, — ответил Дерек. — Мой отец рыбак. У него своё мнение о том, чем я должен заниматься. У меня своё.

— И какое же?

Дерек посмотрел прямо в объектив камеры.

— Я покорю мир.

Фотограф тут же щёлкнул затвором.

— Отлично. Теперь улыбка. Не рекламная, настоящая.

Дерек растянул губы в подобии улыбки.

— Получилось?

— Почти.

Эмма перелистнула страницу.

— В островных городках редко добиваются успеха в одиночку. Кто вас поддерживает?

Ветер хлопнул полотнищем с эмблемой турнира, а где-то возле палаток звякнули пустые банки. Дерек снова посмотрел на тропу, по которой недавно ушли друзья. Кайла уже скрылась за папоротниками, следом исчез Кайл.

— Друзья, — сказал он после короткой паузы. — Отец. Все, кто знает меня с детства.

— Значит, они будут на полуфинале?

— Конечно.

Фотограф махнул рукой в сторону деревянного настила.

— Давай туда. Пробеги до конца и остановись. Не оглядывайся. Смотри вперёд, будто точно знаешь, куда идёшь.

Дерек подхватил доску под мышку и побежал. Она глухо ударяла по бедру, а деревянный настил отзывался под босыми ногами сухим гулом. У самого края он остановился, переводя дыхание, и посмотрел в сторону океана. Очередная волна с шорохом выплеснула пену на тёмный песок.

— Последний кадр! — крикнул фотограф. — Горизонт!

Дерек поднял голову. За рифами не было ни одной птицы. Океан казался непривычно пустым, хотя тяжёлые волны продолжали одна за другой накатывать на берег. Между двумя гребнями на короткое мгновение показалось тёмное пятно. Оно скользнуло под поверхностью и исчезло, оставив за собой гладкую, маслянистую полоску.

— Готово, — сказал фотограф. — Отлично вышло.

Дерек опустил доску на песок и присел на бревно у пирса. Эмма ещё что-то говорила фотографу, координатор отошёл в сторону и кому-то звонил, а фотограф тщательно убирал объектив в чехол. Дерек дождался, пока все трое отвлекутся, и поднялся. Взгляд снова потянуло к воде. Через секунду он уже шёл к берегу.

Там, где совсем недавно стоял Марк, прибой уже успел выровнять песок. От его босых ног не осталось ни следов, ни вмятин. Только тонкая бурая водоросль тянулась вдоль кромки, то прилипая к влажному песку, то исчезая под очередной отступающей волной.

Дерек остановился у самой воды и присел на корточки. Провёл ладонью по мокрой поверхности, чувствуя под пальцами холодный плотный песок и мелкие ракушки, которые тут же облепили кожу. Он машинально сжал их в кулак, некоторое время смотрел на собственную ладонь, а затем медленно разжал пальцы. Ракушки тихо посыпались обратно.

— Дерек! — окликнул его фотограф. — Если хочешь забрать доску, давай сейчас. Мы сворачиваемся.

— Иду.

***

Тропа быстро пошла вверх по склону. За первым холмом музыка оборвалась почти мгновенно, будто кто-то захлопнул дверь между ними и пляжем. Вместе с ней исчезли голоса комментаторов, смех туристов и запах жареной рыбы. Под кронами деревьев воздух стал сырым и неподвижным, а мокрые листья папоротника цеплялись за плечи и оставляли на коже холодные капли. Земля пружинила под ногами, местами проваливаясь в размокшую после вчерашнего дождя почву.

— Дальше развилка, — сказал Кайл, оглядываясь по сторонам. — Налево к старому маяку, направо к обрывам.

— Идём к обрывам, — резко ответила Кайла.

— Уверена?

Кайла бросила взгляд на тропу, уходившую вправо.

— Нужно посмотреть везде. Потом пойдём к маяку.

Кайл кивнул и двинулся следом. Тропа постепенно становилась уже, колючие побеги цеплялись за одежду и нависали над головой, заставляя то и дело отводить их в сторону.

— А ты не думаешь, что он мог... — начал Кайл.

Кайла остановилась так резко, что брат едва не налетел на неё.

— Нет, — тихо сказала она. — Не говори этого.

— Прости...

За деревьями глухо ударила волна. Через несколько секунд донёсся второй удар, тяжёлый и низкий. Где-то впереди начинались обрывы.

Кайл включил фонарь. День ещё не закончился, но под густыми кронами уже стоял серый полумрак. Узкий луч выхватил мокрые корни, пятна мха и спутанные заросли папоротника. Что-то мелкое зашевелилось на влажной коре и тут же исчезло в темноте.

— Марк! — крикнул Кайл.

— Марк! — Кайла сложила ладони рупором.

Со стороны скал донёсся короткий всплеск. Он не походил на обычный удар волны: один тяжёлый звук, после которого снова наступила тишина. Кайл поднял фонарь выше.

— Ты слышала?

— Океан?

— Океан дальше.

Кайла всмотрелась в тропу, петлявшую между чёрными камнями и постепенно спускавшуюся к берегу.

Сверху сорвалась птица, низко пронеслась между деревьями, задела крылом листья и исчезла в стороне обрывов. Кайла резко отшатнулась, едва не выпустив ремень рюкзака из руки. Кайл тут же обернулся к ней, на мгновение задержав взгляд на зарослях, откуда вылетела птица.

— Всё нормально?

Кайла перевела дыхание и повернулась к тропе.

— Да. Идём.

Кайл последовал за ней, заметив в круге света у ног маленького краба, оказавшегося слишком далеко от воды. Тот перебирал лапками, но почему-то не сдвигался с места. Кайл обошёл его и поспешил за сестрой.

Впереди лес начал редеть, и между стволами показалась белая полоса прибоя. Берег открылся внезапно. Последние деревья цеплялись корнями за чёрные камни, а дальше тянулась узкая полоса сырого песка, зажатая между отвесным обрывом и океаном. Прибой почти доставал до скал, а отступающая вода с сухим шорохом утаскивала обратно мелкие камни.

— Марк! — крикнула Кайла.

Ветер подхватил имя, ударил им о выступы скал и унёс к воде.

— Марк! — отозвался Кайл, обходя валуны и направляя фонарь в тёмные расщелины. — Если слышишь нас, ответь!

Но никто не отвечал. Кайла пошла вдоль кромки прибоя, почти не глядя под ноги. Она то и дело поворачивалась к скалам, затем к воде и снова выкрикивала его имя, будто от силы её голоса зависело, услышит ли Марк.

— Кайла, медленнее, — попросил Кайл. — Здесь опасно.

Она либо не услышала, либо сделала вид, что не услышала. Очередная волна отступила, обнажив гладкий тёмный песок. Кайла шагнула вперёд, подняла голову, чтобы снова позвать Марка, и вдруг зацепилась носком за что-то твёрдое, упав на ладони. Мокрый песок въелся в кожу, колено больно ударилось о камень. Поморщившись от боли, Кайла медленно повернулась, пытаясь понять, обо что споткнулась.

Из песка торчал кроссовок. Чёрный, с белой подошвой, залитый водой и наполовину занесённый мелкой галькой. Один шнурок распустился и тянулся по песку тонкой мокрой линией.

— Кайл... это... — прошептала Кайла.

Она схватила обувь обеими руками и стряхнула налипший песок. Кайл присел рядом и осторожно забрал его, словно боялся и подтвердить её догадку, и разрушить надежду. Провёл пальцем по боковине, перевернул подошвой вверх, затем направил свет на язычок.

— Подожди. — Кайл перевернул кроссовок в руках, ещё раз осмотрел его и медленно выдохнул. — Не его.

— Что?

— У Марка тридцать восьмой. А этот сорок второй. И здесь красная вставка. Он такие терпеть не мог.

Кайла забрала кроссовок у брата и перевернула подошвой вверх. На резине отчётливо виднелись цифры, обозначавшие размер. Она медленно выдохнула.

— Слава богу...

Кайл положил ладонь ей на плечо.

— Пойдём. Здесь всё равно больше ничего нет.

Он опустил кроссовок, и луч фонаря, скользнув по его боку, случайно заглянул внутрь. Он задержал свет и нахмурился, заметив среди тонкого слоя морской воды что-то белое.

— Что там? — Кайла тут же повернулась к нему.

Кайл медленно развернул обувь пяткой к свету, позволяя лучу осветить внутреннюю часть.

В воде лежала маленькая белая дуга. Внутри лежала небольшая белая дуга. Сначала она приняла её за осколок ракушки, но гладкая поверхность и ровный край заставили её всмотреться внимательнее. На белой поверхности ещё оставались следы крови, почти не смытые морской водой. Кайла побледнела.

— Это человеческий зуб...

Она почувствовала, как внутри всё неприятно похолодело. Снова посмотрела на зуб, уже не пытаясь найти ему другое объяснение.

— Господи...

Кайл опустил фонарь, и луч ушёл в песок. Кроссовок тут же снова превратился в тёмную бесформенную вещь у их ног.

— Нам нужно вернуться, — сказал он, и голос сорвался на последнем слове. — Найти взрослых. Береговую охрану. Кого угодно.

— А Марк?

— Мы его не бросаем. Но вдвоём в темноте ничего не найдём.

Очередная волна подползла к кроссовку, коснулась белой подошвы и медленно отступила. Внутри что-то тихо стукнулось о резину. Кайла вздрогнула.

— Хорошо, — прошептала она. — Пойдём.

Обратную дорогу они почти не разговаривали. Кайл нёс кроссовок за развязанный шнурок, не позволяя ему коснуться рюкзака. Фонарь то и дело бил по мокрым корням, по обрывкам лиан, по спинам многоножек, расползавшихся от света. Кайла шла впереди слишком быстро. Несколько раз она поскальзывалась, но всякий раз только сильнее сжимала ремень рюкзака и шла дальше.

Когда деревья расступились, музыка с пляжа снова ударила в уши. За время их отсутствия на берегу зажглись прожекторы, а у пирса мигала синяя лампа береговой охраны. Рядом с будкой стояла спасательная лодка, уже спущенная на воду, и двое мужчин в оранжевых жилетах переговаривались вполголоса.

У входа в будку стояла женщина. Она была босиком, в светлом пляжном платье, поверх которого накинула чужую куртку. В руках она сжимала телефон так крепко, что побелели пальцы. Дежурный офицер что-то спрашивал у неё, но она отвечала едва слышно, словно почти не замечая его вопросов.

— Офицер! Мы нашли кое-что, — сказал Кайл.

Мужчина обернулся.

— Что у вас? Назовите свои имена.

— Кайл и Кайла Харпер. Мы ищем друга. Он ушёл ночью и не вернулся.

Дежурный нахмурился и вынул из нагрудного кармана блокнот.

— Имя друга?

— Марк Эллиот, — сказал Кайл и поднял кроссовок. — Это нашли на северном берегу. Он не Марка. Но внутри...

— Дайте сюда, — перебил офицер.

Он взял обувь за шнурок, достал из кармана маленький фонарик и направил луч внутрь.

— Где именно вы это нашли?

— У обрывов, — ответила Кайла. — В песке. Волной почти занесло.

Женщина у входа повернула голову и посмотрела на кроссовок.

— Покажите.

Офицер поднял ладонь.

— Мэм, пожалуйста, не трогайте вещь.

Женщина всё равно подошла к нему и всмотрелась в чёрную ткань, в красную вставку у пятки, в развязанный шнурок. Она смотрела на него так, будто хотела, чтобы это оказалась ошибка. Телефон выскользнул у неё из руки и глухо ударился о настил.

— Нет, — испуганно сказала она.

— Мэм, вы знаете владельца? — спросил офицер.

Женщина медленно подняла на него глаза. Губы у неё дрожали, но голос прозвучал почти ровно.

— Это кроссовок моего мужа.